мы среди людей

Девочка и пушистик

Ветер свободы приносит Новости и сюрпризы Утром завалят гости - Демоны коммунизма.

Видела их портреты - Хитрые злые лица, Ждали попутного ветра, Чтобы повеселиться. © «Два самолёта»

Даже её скромного опыта хватало понять, что все планеты на окраинах бывшего Комкора неуловимо схожи. Коммунистическая корпорация пала, но над её зоной как будто остался витать дух сумрачных бородатых вождей. И названия тут тоже были свои: многообещающая Сласта на поверку оказалась «Славой Стахановцам», а Кравис — «Красным висмутом». Именно на Крависе она и застряла. «Самый страшный в мире зоопарк» собирался пробыть тут ещё неделю, а Ди уже не знала, куда деваться от скуки. Сначала идея отвлечься и посмотреть на зоопарк показалась хорошей, но Ди быстро поняла, что оказалась в ловушке: вся местная система, все пять «красных» спутников, ломанулась смотреть на приезжих чудищ, и космопорт был забит. А время поджимало. Конечно, можно рвануть первым классом, но денег у Ди было негусто, да и следят за vip-туристами пристальнее. В общем, Ди начинала нервничать.

И в отсутствие других развлечений каждый день, как на работу, ходила поглядеть на «знаменитого людоеда Густава». А заодно как бы невзначай кинуть тюльпан между слоёв силовой мембраны.

Сам Густав не впечатлял — рептилия цвета жёваной картофельной шелухи лениво лежала в ванне. Ди ни разу не видела, как он моргает, не то что шевелится. Зато сегодня наконец-то починили голограмму, и теперь можно было узнать, что это «седьмой клон от клона того самого Густава с Земли, который съел более 340 человек и умер непойманным».

«Интересно, откуда тогда взяли клетки для первого клона?», вдруг пришло ей в голову, когда она уже возвращалась обратно в отель. И тут её остановил ясно раздавшийся в голове голос:

«Погоди, поговорить надо».

Споткнувшись от неожиданности, Ди застыла на месте.

«Не-не», недовольно сказал голос, «не сейчас. Иди, как шла, не привлекай внимания. Я буду сзади».

На секунду Ди кольнуло острое желание подчиниться, но тут же прошло. И тогда она сделала первое, что пришло в голову — как можно непринуждённее пошла вокруг фонтана.

Напротив неё на бортике сидел крупный кот.

Нет, не кот.

Пёс.

Нет, не пёс, подумала она, приглядевшись.

В общем, на бортике круглой чаши фонтана сидел какой-то пушистик. Круглыми, как блюдца, голубыми глазами он глянул на Ди, как ей показалось, с укоризной, и мягким прыжком ушёл в кусты. На том месте, где он сидел, осталось нечто небольшое, цветное, очень знакомое. Ди подошла поближе и поняла, что смотрит на пёстрый тюльпан, который только что собственноручно кинула Густаву за ограждение. Ди взяла мятый бутон, и в ладонь выпала записка: «нам надо поговорить приходи сюда завтра в это же время».

Ха! Как будто у меня есть что-то ещё на выбор, фыркнула она, и пошла в отель.

Первой мыслью Ди было — кот для отвода глаз. За ней кто-то следит. Второй — тогда тем более надо вести себя как обычно, то есть пойти к Густаву.

А потом она отложила эту мысленную цепочку, пометив актуальным на все времена «я подумаю над этим завтра».

Назавтра кот был на месте. Он сверкнул на Ди своими синими блюдцами, и она чётко услышала «следуй за мной».

Отстранённо себе удивляясь, пошла за котом.

Они пересекли площадь с пыльным фонтаном, миновали широкую улицу, на которую она заглядывала, ещё одну улицу поуже, где Ди ни разу не была, и свернули в какие-то кривые грязные переулки, где она тут же запуталась. Ди всё думала, но не о том, как нелепо она тут выглядит в своём жемчужно-белом костюме и шляпе, поля которой едва не касались стен, а о том, на кого же похож этот пушистик — то ли кот, то ли пёс, но двигался он как-то странно. С другой стороны, у Ди не было опыта распознавания движений котов и собак, она вообще видела их мало и только в фильмах.

Кот тем временем привёл её в подворотню, и через узкий проход шмыгнул в неприметную сизую дверь. Пока дверь не захлопнулась за Ди, та даже не поняла, что она уже не на улице. Помещением оказались тесные апартаменты в заброшенном доме. На полу валялся всякий хлам и обрывки обоев — похоже, даже бумажных. У окна на самодельной подставке лежал рабочий планшет, его бирюзовое сияние придавало окружающей разрухе сюрреалистический вид.

«Кот» запрыгнул на подоконник и взял планшет. Пальцы у него оказались длинные и цепкие. Настроив экран на двустороннюю трансляцию, он стал бегло печатать, и Ди увидела:

ПОДОЙДИ ПОБЛИЖЕ!

— И не подумаю, пока мне хоть что-то не объяснят, — нашла она наконец-то выход своему раздражению. — Немедленно отпустите меня, кто бы вы ни были! Я гражданка Союза, и ваш произвол вам дорого обойдётся!

«Кот» сник, картинно опустив лапки, потом одним махом стёр предыдущее сообщение, и набрал:

ИЗВИНИ… ПРОСТО ХОЧУ ПОГОВОРИТЬ… МОЖЕШЬ УЙТИ В ЛЮБОЙ МОМЕНТ.

И он сел, понуро прижав планшет к пушистому животу, и вся его поза так ярко выражала смирение и грусть, что просто нельзя было не растрогаться. — Ты ещё слезу пусти, — посоветовала она ворчливо.

Кот с достоинством выпрямился и набрал в ответ:

У НАС НЕТ СЛЁЗНЫХ ЖЕЛЁЗ.

— Спасибо за ценную информацию. Кстати, как раз хотела узнать — ты вообще кто такой?

ИНТЕРЕС ВЗАИМЕН. НЕ МОГЛА БЫ ПОДОЙТИ БЛИЖЕ? НЕУДОБНО ПЕЧАТАТЬ БОЛЬШИМИ БУКВАМИ

— А зачем тебе вообще печатать? Ты же начал со мной разговаривать телепатически, так и продолжай.

С ТОБОЙ ОЧЕНЬ СЛОЖНО. СИЛ ЕДВА ХВАТАЕТ.

— Ну хотя бы скажи, как тебя звать. В книгах, которые я читала, всегда сначала называют имя.

МОЖЕШЬ ЗВАТЬ ИНОТОМ. СКАЖИ, МНЕ НАДО ЗНАТЬ — ЭТОТ ЦВЕТОК НЕ СЛУЧАЕН?

— У тебя там ошибка. Надо е-нот.

РАССКАЖУ ОДНУ ИСТОРИЮ. ПОТОМ ОТВЕТИШЬ ПРО ЦВЕТОК. ЕСЛИ ОН У ТЕБЯ СЛУЧАЙНО УПАЛ ПЯТЬ РАЗ — БОЛЬШЕ НЕ УВИДИМСЯ.

ДАВНО КОЧУЮ С ЭТИМ УБОГИМ ЗООПАРКОМ. НАДЕЯЛСЯ ВСТРЕТИТЬ КОГО-НИБУДЬ ТИПА ТЕБЯ. МЯГКО ГОВОРЯ, НЕ ЛЮБЛЮ «HOMO SAPIENS». КОГДА-ТО НА СВОЕЙ ПЛАНЕТЕ ОНИ ЖИЛИ РЯДОМ С ДРУГИМИ РАЗУМНЫМИ ВИДАМИ. ГДЕ ТЕПЕРЬ ДРУГИЕ? ИХ МУЖЧИН ХУМАНСЫ УБИВАЛИ И ЖРАЛИ, А ЖЕНЩИН ЗАБИРАЛИ НА ПЛЕМЯ. МЫ ДАЖЕ ДЛЯ СЕКСА ГОЛЫМ ОБЕЗЬЯНАМ НЕ ГОДИМСЯ, ЗАТО ОЧЕНЬ ВКУСНЫЕ. НАС ПРОСТО УБИВАЮТ И ЖРУТ. ВСЕХ, ОСОБЕННО ДЕТЕЙ.

ПРО МЯСО МИО-МИКОРИ СЛЫШАЛА? ЭТО МЫ. МОЙ НАРОД.

Про мио-микори Ди что-то слышала, но краем уха. Кажется, оно как раз входило в моду перед её побегом.

— Ну ладно, допустим, ты прав, и тюльпаны неслучайные, и людей любить повода у меня нет. Хотя съесть меня как раз никто не пытался… А тебе-то что с того?

ОБА В БЕГАХ. ОБА НЕ ЛЮБИМ ЛЮДЕЙ. ЧЕМ НЕ ПОВОД ДЛЯ СОТРУДНИЧЕСТВА?

— Какой ты резвый, пушистик. То есть инотик. С чего это я должна тебе верить?.. Это люди любят всяких милых пушистиков, вот к ним и иди за помощью.

ЗАХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ СЪЕЛИ — ПОЙДУ.

А ЕСЛИ ОКАЖУСЬ ТЕБЕ ПОЛЕЗНЫМ? ЗНАЮ ТИХИЙ СПОСОБ СВАЛИТЬ С ПЛАНЕТЫ. БЕСПЛАТНО. ХОЧЕШЬ?

— …Ладно, чисто гипотетически допустим, что я с тобой. И зачем я тебе?

НЕ ДОГАДЫВАЕШЬСЯ? НУЖЕН ПАРТНЁР, КОТОРЫЙ ВЫГЛЯДИТ, КАК ОБЫЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК. КСТАТИ, ПОЧЕМУ ТОЛЬКО ВЫГЛЯДИТ?

Вторую фразу Ди предпочла пропустить мимо глаз.

— Не гони, инот. Я подумаю.

ДУМАЙ. НО НЕДОЛГО.

— Никаких обещаний, пока ты не расскажешь мне, как собираешься вывезти меня отсюда.

ВМЕСТЕ С ЗООПАРКОМ. ПОДРОБНОСТИ ТОЛЬКО ПОСЛЕ ТВОЕЙ ИСТОРИИ. ДОЛЖЕН ЗНАТЬ, С КЕМ ИМЕЮ ДЕЛО.

— Я подумаю. Давай хотя бы до завтра.

***

Паранойя у Ди была, но вынужденная. Хотя если за тобой следят всю жизнь — какая уже разница? Всё равно рано или поздно придётся кому-то довериться. Пушистик выглядел перспективно.

Вечером Ди внимательно изучила всё, что нашла, о новомодном мясе мио-микори, его питательных и целебных свойствах, и откуда оно берётся. О последнем источники говорили крайне скупо, отделываясь скороговоркой про злобных зверьков-каннибалов, которые не грызутся насмерть только в особых условиях на фермах. И все статьи тут же переключались на чёрные кости, оранжевый жир, голубую кровь и общую исключительную пользу мио-микори.

В общем, вопросы к иноту у неё появились, целый список.

***

БЫВАЕТ, УБИВАЕМ ДРУГ ДРУГА. С КАКИХ ПОР ЭТО ПРИЗНАК НЕРАЗУМНОСТИ? ХУМАНСЫ ТОЖЕ УБИВАЮТ СВОИХ. И ЧТО?

— Ах вот как ты заговорил. Ну раз вы не такие уж и душечки, и едите друг друга — почему бы и людям не делать того же? В чём ужас-то?

СКАЗАЛ, ЧТО МЫ ЕДИМ ДРУГ ДРУГА? ГДЕ? МОЖЕШЬ ОТЛИЧИТЬ СМЕРТЬ НА ДУЭЛИ, ОХОТУ И УБИЙСТВО НА БОЙНЕ?

— Только теоретически. Сама я ни с одним не сталкивалась.

НЕ ЗНАЕШЬ — МОЛЧИ!

— Какой ты милый.

ИЗВИНИ. ТЕМА БОЛЬНАЯ. НА МОЮ РОДИНУ ПРИБЫЛИ ДВУНОГИЕ, ПРЕТЕНДУЮЩИЕ НА РАЗУМНОСТЬ. НАЧАЛИ УБИВАТЬ И ЖРАТЬ НАШИХ ЮНЫХ. А ЧЕРЕЗ ГОД UFDA ПРИЗНАЛА ВЕСЬ МОЙ НАРОД ПРИГОДНЫМ ДЛЯ ПИТАНИЯ ЛЮДЕЙ. НОВЫЕ ПРОДУКТИВНЫЕ ЖИВОТНЫЕ. НАС «СПАСАЮТ» И ТАЩАТ НА ФЕРМЫ, ГДЕ КАК БЫ ИЗУЧАЮТ. ЗАОДНО ОТКАРМЛИВАЮТ. И УБИВАЮТ. ЧУДО-МЯСО ДЛЯ ИЗБРАННЫХ. Я СМОГ БЕЖАТЬ, ТЕПЕРЬ ХОЧУ ОСВОБОДИТЬ СВОЙ НАРОД. ХОЧУ, ЧТОБЫ НАС ПЕРЕСТАЛИ ЖРАТЬ И ПРИЗНАЛИ РАЗУМНЫМИ. БУДУ ДОБИВАТЬСЯ ЛЮБЫМИ ПУТЯМИ.

ДА, ЧЕЛОВЕКАМ УДОБНО СЧИТАТЬ НАС ДИКИМИ ЗВЕРЬМИ. НЕТ, МЫ ПОЛНОЦЕННАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ. НАШЕ С ТОБОЙ ОБЩЕНИЕ НЕ УБЕЖДАЕТ? ДА, НЕПРОСТЫЕ. ЕСТЬ НЮАНСЫ, В ДВУХ СЛОВАХ НЕ ОБЪЯСНИШЬ. ЗАХОЧЕШЬ УЗНАТЬ — РАССКАЖУ, НО ПОТОМ. КОГДА ДОГОВОРИМСЯ.

Свою историю Ди рассказала, когда они уже облетели почти весь Комкор и покидали захудалый Крацел (когда-то — Красную Целину). К тому моменту она кочевала с зоопарком уже несколько недель, и поняла, что ей говорили раньше про Комкор, как идеальное место для беглецов. Если знать здешние ходы и выходы, этот отсталый и закрытый мирок станет прекрасным стогом для умной иголки. Инот знал. Впервые за долгий тревожный год Ди почувствовала себя немножко в безопасности.

История кукушки

Считается, что мы полукровки, что были вроде как Истинные Метаморфы, у которых всё просто и взаимно: если ты кого-то любишь, то сразу становишься похож на того, кого он хотел бы полюбить. Меня всегда эта история удивляла. Как существа, которые могут превратиться в кого угодно, вдруг понимают, в кого надо? А если у них всё так взаимно — откуда появились метисы? А если избранник кого-то уже любит — куда девать первую любовь?..

По-моему, всё это сказки, а такие, как я — просто плод генетического эксперимента, обычное ГМО. Впрочем, что я могу знать? Меня купили ещё до зачатия. С полугода я жила в уютном бункере. Всё, что я умею — менять внешность под воздействием гормонов. Всё, что я знаю… Дай-ка вспомнить: тринадцать лет была женой банкира, кое-чьей сестрой недолго, оттуда меня быстро передали, полгода отдохнула в клинике. Потом шесть лет дочерью главы семьи. И всё.

Так что у меня к тебе пара встречных вопросов — зачем тебе такой «ценный» партнёр и с чего ты решил заговорить со мной?

ТОЖЕ КОЕ-ЧТО УМЕЮ… ПОНЯЛ, ЧТО ТЫ В БЕГАХ. ЧТО НЕ ХУМАНС. И ЧТО ХУМАНСОВ НЕ ЛЮБИШЬ. ДЛЯ НАЧАЛА ХВАТИТ. ИНОГДА СТОИТ И РИСКНУТЬ.

— Тебе виднее. За меня всю жизнь решают другие. Я рискнула всего один раз, и ещё неизвестно, чем всё закончится.

ВРЕМЯ ПЕРЕСТАТЬ БЫТЬ КУКЛОЙ И НАЧАТЬ ЖИТЬ.

РЕШАЙ: РАЗБЕГАЕМСЯ, ИЛИ ТЫ МНЕ ТОЖЕ ПОМОЖЕШЬ? МОЖЕТ ПОЛУЧИТЬСЯ ХОРОШЕЕ ПАРТНЁРСТВО. ПО РУКАМ?

— Не понимаю, зачем я тебе нужна. Я ничего не знаю ни о мире, ни о людях, ни даже о своём народе. Ты мой второй собеседник, который не лезет меня поиметь. Чем я смогу помочь тебе?..

ОНА ЕЩЁ СПРАШИВАЕТ! БЫЛА ИГРУШКОЙ БОГАТЫХ ХУМАНСОВ. ЗНАЕШЬ, КАК ОНИ ЖИВУТ… КАК ХРАНЯТ ТАЙНЫ… КАК ПАХНУТ. ЗАПАХ — ПРЕКРАСНО, ЗАПАХИ НЕ ВРУТ. НОСИШЬ В ГОЛОВЕ ТАКОЕ, ЧЕГО БЕДНЯКАМ НЕ УЗНАТЬ ЗА ВСЮ ЖИЗНЬ. НЕ ГОВОРЮ О ТВОИХ СПОСОБНОСТЯХ. ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ЦЕННЫЙ ПАРТНЁР! ТАК ПО РУКАМ?

Ди вздохнула, и с чувством глубокой неизбежности протянула руку, осторожно пожав длинные цепкие пальцы Инота.

Так началась карьера пары самых опасных аферистов XXV века.

весна 2018

The Red Jewel-case

— подарочек :)

А ну-ка, отойди, малыш, что к скважине приник? Есть у меня секретный зал, я в нём держу тайник, а ключ — в той вазе, что со мной давно, с эпохи Мин, но ты пока что слишком юн, чтоб лезть туда один.

Давай сыграем: угадай узоры на руке, тогда, возможно, покажу, что в красном коробке, а хочешь — просто попроси? Один лишь только взгляд — и мы разделим тайну тайн… Но знай — пути назад не будет, кто хоть раз держал кольцо моих ключей, повсюду станет узнавать знакомый свет очей… И сменят твой ночной покой томление и страсть… Но ты не бойся — не летит боящийся упасть.

…Кому не спится до утра, узнать сумеет тот, я — мальчик, девочка, лиса, волчица или кот? Я этой ночью буду ждать в долине у ручья, и если хочешь, буду твой, а нет — так вся твоя.

ночь нежна

Как лик меняет свой Луна, в любви — приливы и отливы, а ночь нежна для терпеливых, для них — не кончится она… М.

Для охоты — чудо-ночь! Луна белой кошкой зарылась в сизые перья облаков, и Сиамка облизнулась, вспомнив, сколько маховых устилают теперь пол в павлиньем вольере… много, очень много свежих пёрышек. Ха! Это лунное сафари! Давай-давай! Осталось немного — уйти из сада раджи. Лапы сами несут её знакомой дорогой, здесь ловушка, тут слишком длинный газон, мало кустов, нам сюда, к фонтану, чистая вода нужна дважды, это же охота… обмакнув лапу, Сиамка понеслась к воротам. Сейчас начнётся веселье. И вот заговорённая тишина сада отступила, ночь раскололась лаем гончих псоглавцев, взявших след своей извечной врагини. Но Сиамка была готова к этому, она не сбилась ни на миг, стрелой пролетев оставшееся до увитой плющом башни пространство. По плющу она быстро поднялась наверх, забирая вправо, и скрылась за башней — никто уже не видел, как она нырнула в окошко второго этажа.

Передние гончие были у стены всего мгновением позже, но Сиамке хватило этого, чтобы скрыться. Лай смолк, чтобы тут же смениться разочарованным воем своры, упустившей добычу. Потом послышалась грубая ругань и щелчки хлыстов — доезжачие пытались усмирить разошедшихся псоглавцев, а те с трудом приходили в себя после очередной неудачи.

А кошка знакомой дорогой поднялась наверх — сегодня никаких сюрпризов вроде спуска с крыши. Она просто тихо проскользнула в приоткрытую дверь, не выдав себя ни шорохом, ни скрипом, ни качнувшимся от сквозняка пламенем свечи.

Ночь и плющ надёжно скрывали основание башни, но верхний этаж её, напротив, был ярко освещён. Молодой мужчина, сидевший в той самой яркой комнате, кажется, был полностью поглощён чтением книги, но на вой псоглавцев он так стремительно взвился с кресла, что стало ясно, в каком напряжённом он сидел ожидании. А ещё — что он очень молод, несмотря на рост и ширину плеч, черты его лица ещё по-детски мягки, и пух над верхней губой только начинает пробиваться. Он снова уселся и взял книгу, уже ничем не показывая своего нетерпения, даже когда раздался деликатный стук в дверь:

— Ваше высочество, принц Масара! — чувствовалось, что грубый голос за дверью очень старается звучать полюбезнее.

— Да, Корнанг, что случилось?

— Да опять эта поганая тварь была в саду…

— И ты пришёл сообщить мне об этом?.. — тщательно выверенная доза холодного изумления.

— Нет, принц, простите, просто мы потеряли её след у вашей башни…

— Опять? И?..

— Кхм-кхм… — собеседник за дверью сконфуженно прокашливается. — Да в общем простите ваше высочество, но на этот раз ваш батюшка приказал проверить все помещения в тех местах, где она могла скрыться.

— Что, отец так и сказал — обязательно проверьте башню моего сына, Масары?

— Ну… Когда мы с ним говорили, речь о ваших покоях не шла…

— Ну так пойдите и переспросите его — надо ли шарить на моём этаже. Любопытно, что он вам скажет. Или вы думаете что я не замечу, как по моим покоям будет бродить смердячая зверюга?

— Да, ваше высочество, то есть, нет, ваше высочество! — Совсем растерявшийся Корнанг замолчал и после паузы наконец-то выдал, — Простите за беспокойство, ваше высочество…

— Ладно, Корнанг, иди. Всё в порядке, завтра я скажу отцу о твоём усердии.

— Спасибо, ваше высочество!

— А у тебя хорошо получается, Малыш, — улыбнулась Сиамка, выскальзывая из ниши с шёлковым гобеленом, — Я прямо даже поверила тебе. Как там — смердящую зверюгу значит, а?

— Ты пришла! — сейчас радостной нежности в голосе юноши хватило бы, чтобы растопить целую глыбу льда.

— Да, пришла. Как видишь, всё в порядке. Но мне понравилось, как ты услал этих бравых ребят.

Там, где стояла Сиамка, огонёк свечи тонул в тенях, и Масаре было трудно разглядеть её в этом неверном свете.

— Ты приготовил ванну, как я просила?

— Нет, — голос юноши неожиданно сел, и он смущённо замолк.

— Нет, я… я хочу… чтобы ты… так… окончательно смутившись, он замолчал.

— Какой гадкий малыш. А на вид такой миленький, — улыбнулась кошка, подходя, и Масара одним взглядом окинул её всю, такую горячую, полную памятью и запахами ночной охоты: влажные волосы, матовая от испарины кожа… От кошки разило потом, кровью, звериным духом… Резкий запах, который должен был отталкивать, но привлекал так, что кружилась голова.

Да, раньше он любил нежных и сладких оленеоких красавиц из гарема — карамель и пастила, обожание и покорность… Но потом в его жизнь ворвалась Сиамка, и с тех пор Масара каждый раз сходил с ума от дикой бирюзы её глаз, от её жёстких сильных рук и шрамов на худом кошачьем теле.

Он приблизился к Сиамке, но внезапно застеснявшись, застыл на месте, спрятав руки за спину. Рядом с ним она смотрелась, как маленькая девочка — её макушка едва доставала ему до подмышек.

— Точно всё в порядке?

— Впа-а-аулне! — забавно мурлыкнула она.

Тут Масара заметил переливчато-синее пёрышко, застрявшее в её волосах, и осторожно снял его:

— Хороший был павлин.

— Да, вкусный, — хищно ухмыльнулась Сиамка.

— А если я попрошу отца убрать из сада птиц?

— Тогда мне придётся искать добычу где-то ещё. Мы же сто раз обсуждали это. Кошки не питаются падалью. Мне нужно живое мясо. Ты — принц, я — кошка. Такие факты. Так я хотя бы могу забегать к тебе — ты же этого хочешь?

— Отец сказал, что сделает ещё два новых капкана, на днях приедет какой-то там знаменитый мастер из Ронгодотты. И повесит невидимую ловчую сеть.

— Ну ты ведь всё узнаешь и предупредишь меня, правда?

Масара вздохнул.

— Ты знаешь, как мне всё это не нравится.

— Птичек жалко?

— Нет, боюсь за тебя. Ты не знаешь, что я переживаю, когда жду тут тебя! Я иногда думаю, что я вообще тебе не нужен. Я для тебя тоже только часть мести отцу. Маленький приятный десерт по дороге к дому.

— Бедный малыш, — мурлыкнула Сиамка, наконец-то, прижимаясь к нему, — бедный запутавшийся малыш… А почему на тебе так много одежды?

Вот уже почти год принца Масару навещала кошка, охота на которую была объявлена по всему княжеству. Она приходила, когда ей вздумается. Она вообще всё делала сама, ничего не объясняя, не отвечая на вопросы, а единственная помощь, которую она приняла от Масары — это рассказы о новых ловушках и капканах, которые щедро оплачивал раджа. Масара по привычке глянул на Сиамку — серебряные волосы до плеч, тёмно-шоколадные на концах, смуглая кожа и сияющая бирюза глаз. Раз увидев, ни с кем не перепутаешь.

— Как же ты скрываешься днём?

На этот и все остальные вопросы у неё был один ответ — «У кошек свои секреты, не лезь в это, Малыш».

Единственный раз Сиамка кое-что рассказала ему — в день, когда Масара передал ей кольцо.

— После женитьбы твой прапра… джа побыл тут ещё год, дождался рождения сына, и сразу же поехал путешествовать. Обычное дело для наследника престола, и его тесть воспринял всё спокойно.

Добравшись до Сиама, прапра- увидел мою мать и влюбился в неё. Но у матери был кот, мой отец. Однако твой прапра- ей понравился и она разрешила ему украсть одну из дочерей. Меня. Поверь, это было нелегко, даже с её разрешением — ни обереги, ни императорскую стражу никто в его честь не отменял, но без разрешения у него бы точно не удалось. И тогда же мать передала ему шкатулку, моё приданое, а теперь моё наследство.

Ну вот так и получилось, что когда твой прапра- вернулся, он вообще забросил жену. Отослал её подальше и забыл. И ещё много чего он забросил — например, государственные дела… боюсь, в этом немалая доля и моей вины. Я тогда была совсем дикая и глупая, этакая наглая соплячка. Впрочем, и он был хорош. Пожалуй, мы стоили друг друга, — улыбнулась кошка, — а тесть был терпелив, и это выгодно отличало его от твоего прапрадеда.

Единственное, чем я могла ему помочь — и в том он меня не послушал. Я говорила ему не ездить на ту охоту. Но он, конечно, поехал.

Забавно — теперь в тебе смешались крови обоих, убийцы и жертвы.

После его смерти я приходила во дворец только раз — за шкатулкой. Не лучшая моя идея. Тесть твоего прапрадеда схватил меня и посадил в клетку, держал без чистой воды, чтобы я не могла обернуться, и кормил только убоиной, а самой мне убивать не давал. В общем, долго бы я там не протянула… Шрамы оттуда же все. Ну, почти все. Это когда я выдиралась из цепей.

После этого я дала клятву, что не будет у здешнего раджи зверинца.

Вот и всё.

Масара так не думал, но промолчал.

* * *

Между предком нынешнего раджи и Малышом у Сиамки было немало земных любовников. Каждого из них она выбирала сама, по своей прихоти, и все оказывались какими-то подонками — контрабандист, рыбак, карманник…

Никто из них не отказывался от неё ночью и никогда не вспоминал днём.

Малыш был совсем другим. Он не только помнил о ней всегда — она знала это, заходя в его сны, но и вернул ей самое ценное.

Нет, не шкатулку. Хотя и её тоже — кошка вспомнила, сколько ей пришлось пережить в попытках вернуть эту красную коробочку — но не только и не столько её.

Сиамка растроганно поглядела на кольцо: «Сколько ж мы не виделись, милое. Лет сто-то уж точно».

Во сне Масара перевернулся на бок, потревожив левое бедро. От боли он заворочался, и окончательно проснулся. Сиамка, сидящая на полу, тут же оказалась рядом — Масара никак не мог привыкнуть к её скорости. Не успел он моргнуть — и вот она уже стоит на коленях, склонившись над его ногой.

— Не понимаю — как ты только меня терпишь?.. — спросила она, но ни толики раскаяния не прозвучало в её голосе, пока она разглядывала четыре глубокие царапины, почти раны, располосовавшие его бедро от паха до колена, набухая чёрной ночной кровью.

— Я тебя не терплю — я тебя люблю. Это совершенно разные вещи.

Конечно, ему было больно. Но он никогда не говорил ей об этом.

* * *

Уже рассвело, когда Сиамка тихо выскользнула из покоев Масары. В служаночьем сари и с покрытой головой она была в полной безопасности, запахи ночной охоты и любви смыты — даже свора не взяла бы её след сейчас. Она довольно улыбнулась. Малыш наконец-то крепко спал. Капля сиамского серебра в его венах уже начинала свою работу. Жаль только, что нельзя убить жеребца — она обещала Малышу не трогать коней. А жаль. Хороший скакун из княжеских конюшен может дать много жизни за раз, наверное, года три, не меньше.

А так придётся набирать павлинами да прочей мелюзгой. Хорошо хоть раджа всё время пополняет зверинец. Для него это дело принципа — и да здравствует тщеславие!

Сиамка устало потянулась и поморщилась от боли в прокушенной ладони. Но Малышу всё равно больнее — а что поделаешь? Придётся потерпеть. Зато каждый раз эти раны добавляли принцу по году жизни. Кошка берегла свою земную любовь.

Конечно, ей было тяжело добывать это лишнее серебро. Но она никогда не говорила ему об этом.

песня ожидания весны

Ищи того, чей сон тебя принёс Из тех времён, что скрыли ил и лёсс. Кто был любовью или смертью был, Того, кто помнит всё, но всё забыл... МЛ

Ты редкую ночь остаёшься один, ты пахнешь, как пахнет тепло, ты гибок, как свежий, тугой каротин и в дом не войдёт к тебе зло.

Ты нежен, как снег и певуч, как ручей из тайных таёжных долин, ты с совами дружишь и дразнишь грачей, и — не остаёшься один…

а я как мурена искавшая Дзена миры как монеты но помню я, где ты

Ты в горных лесах заповедных живёшь, я — там, где солёный прибой, ты чествуешь правду и чувствуешь ложь, так знай — я иду за тобой.

И я забывала тебя на века - сансара не водит прямой, но память моя стала так коротка, что помнит одно лишь — ты мой.

и бывшее с нами является снами а я как цихлида с глазами Эвклида

Недолго осталось тебе выбирать из дурочек, крашеных хной, как выйдет весенняя звёздная рать - останешься только со мной.

2016