Мы попали...

Глава 1

Как молоды мы были…

Как искренно любили…

Как были глупы мы…

Давным-давно, ещё в глубокие времена оно, когда всё вокруг было зелено, а мы были молоды, глупы, и хотелось всем, как позже стали говорить- экстрима…

Предыстория этой поездки не очень интересна, больше увлекательна именно сама эта история, и то, как мы выпутывались изо всей этой конкретной передряги.

Наша компания, тогда ещё молодых и борзых двадцати трехлетних, только что вышедших после сверхсрочной на первый свой дембель парней очень-очень захотела мотнуть на пару недель, а может даже и на месяц, если здорово повезет, на относительно дикую природу. Почему так скептически – на относительно дикую? Да все просто, как самый первый снег в июле на Гаваях. Полностью дикой нет, ну или почти нет - нигде на ближайших обозримых и доступных для наших весьма скромных финансов, просторах родины. Но вот отдохнуть, порыбачить, да поохотится, просто как потом стали называть такое времяпровождение – побалдеть, хотели все члены нашей скромной но весьма дружной компашки. Охота? Самая лучшая охота, как говаривал старшой брательник, это когда мне охота, да ей охота.

Но это присказка.

А сказка состояла в том, что при всей нашей обезбашенности мы прэлэстно понимали, что с огнестрелом да без разрешительных докУментов, баловаться – значит минимум нарваться на охрененную мзду местному егерю. А как максимум, то вполне можно раскрутится и на нехилый такой срок. Так что у нас был только один вариант для битья пернатой, или бегающей мелкой да средней живности – это стреломет. Но не лук – так как к нему привыкать нужно годами, а банальный самодельный, из кованной мелкой рессоры, арбалет. А что такое арбалет - я к своему удовольствию знал лет с восьми-десяти, и как прекрасно умел их делать, так и естэсственно стрелять, как и мы все остальные, кто лучше кто не очень, кто по увлечению, как я, а кто по роду бывшей службы.

Вот мы и собрались. На четверых парней было две машины – у меня первая купленная после службы, и любимая на всю жизнь модель – УАЗ-452 (буханка), а у друга был уже командирский УАЗик, потом их на заводе стали маркировать как УАЗ-31512. Не стоит задавать вумные вопросы – где же в начале восьмидесятых мы, бывшие старшины-сверсрочники ухитрились их купить. Все было очень и очень просто – просто мы незадолго перед увольнением подъехали на гнилой козе к зампотеху гарнизона, и зная, что с Афгана совсем недавно притащили кучу битого хлама, упросили подпола продать нам нэсколько штук, не особо сильно изувеченных. Все равно они уже прошли процедуру списания, и были просто складом дармовых запчастей для водил всего автопарка. А зная его пристрастие к холдняку, презентовали несколько довольно редких экземпляров, лично позаимствованных на сопредельной территории.

У другана была восстановлена обычная, базовая версия машины, мне же после всей мутотени с рамой и кузовом, честно смародеренных на складе НЗ дивизии, после окончательной её сборки на станции ТО полка поставили спереди лебедку, с приводом от раздатки, ну и небольшие доделки. Устроив салон со спальниками на рундуках, ну и добавив практически всё, что было необходимо для полноценного отдыха у черта на куличках. Маленький импортный, из того же Афгана привезенный генератор, туристическая газовая печка с баллоном, автомобильный холодильник, снятый с конфискованной фуры-иномарки. Все мыслимые и немыслимые удобства и навороты, редчайшие на то время в своем дефиците на просторах страны. Сами мы вырвались из всего дружного табора приятелей-сослуживцев только вчетвером, и у троих из нас подруги уже сразу загрузились в салоны. А пятый, тот, кто и направил нас туда, должен был приехать только через неделю. Он отрабатывал последние дни до положенного и страстно ожидаемого им отпуска – парень служил с нами только срочку, но дружны мы и до сих пор. И обещал помимо того, что прибыть с любимой красавицей- женой, так и привезти для нас четвертую девчоку, ведь ту с работы в нужный момент банально не отпустили.

Ехать от трассы предстояло ещё больше двухсот километров до нужного места на реке, а заброшенная лесная дорога была такая – что если бы знали заранее, никогда бы не поперлись по ней, сроду! Пешеход бы и тот шел быстрее, раза в два, как минимум – одни кочки, ямки-промоины, торчащие корни или поваленные временем деревья. Доехав до места, бросили машины на песчаной косе в излучине речки, почти у воды. А сами, пройдя всего метров тридцать, обосновались на небольшой возвышенности, у выхода скального уступа шириной метров десяти в наивысшей его части и длинной до полукилометра, и поставив большую палатку, все скопом, даже не жравши нормально и не раздевшись - сразу выпали спать. Ведь ехали с шести утра и на месте были уже часов в девять вечера, как раз перед самой темнотой. Взяли из салона только ту палатку и немного еды – чуток перегрызнуть на ходу с голодухи, на большее уже сил не было ни у кого.

А вот ночью началось!!!

Как потом узнали, такого ливня не было в тех местах минимум с полсотни лет. Ну а мы попали, по полной. Хоть палатка и стояла чуть на взгорке, её начало подтапливать буквально через полчаса после начала светопреставления. Двое остались с девочками, а я с другом ломанулись к скале, в надежде найти хотя бы просто козырёк. Мне не повезло, а друг нашел со стороны излучины вход в пещерку, на высоте в три с лишним метра от земли, мы потом еле могли туда забираться, особенно девчата, очень тяжело и неудобно, точнее – просто опасно.

Вернулись к остальным практически одновременно, он только позже буквально на пару минут. Там все были в шоке – вода поднялась уже выше щиколотки. Он и ещё один похватали всё что у нас было с собой из вещей, и с девчатами кинулись бегом ко входу, прятать и их и укрываться самим. А мы разобрали и свернули уже полностью промокшую палатку и один понес её а я быстро к машинам. Это всё происходило в темноте, только далёкие удары молний немного освещали всё происходящее. Завести машину уже еле смог – но так как по ступицы уже шел поток воды, то тронутся на мокром песке не удалось. Только рубанул массу у быстро заглушенного движка и из салона смог схватить два рюкзака с имуществом, свой и подруги, они были ближайшими, и захлопнув дверь уже в потоке хорошо выше колена добрался до высотки, на сухое. Меня там ждали уже все трое - малой схватил вещи и унес их, а мы опять сделали попытку спасти машины или хотя бы вещи, да хоть часть их. Прошли всего минуты, а вода уже почти до уровня задницы поднялась, какое там машины, приоритет - только вещи. Во второй машине были все наши запасы продуктов и спальники - похватали их, и те рюкзаки что можно было достать и назад. Короче – там был полный пипец, как говорят на нынешнем жаргоне.

Ливень шел трое суток, не переставая, и эта проклятая коса была потоком воды полностью снесена до самого каменного основания русла, позже мы проверяли место где утонули машины – по спокойной воде до крыши моей буханки было больше чем два метра. Это до крыши. Те три метра до входа в итоге получились всего в полметра. Вот там мы провели всю неделю, пока после сильного ливня шел простой проливной дождь. Учитывать нужно и то, что была только середина апреля, ночью бывало всего по пять-восемь градусов тепла максимум, а часто и два-три, и возле горной речки было ну очень уж холодно и сыро. Хорошо, что старшая из девочек, старшая - ей тогда было всего двадцать один год, и это была моя будущая жена, а строила она нас всех так, как щеглов на первом году службы. Первое, что она сделала – это поставила питание на жесткую экономию. Его, в основном круп, соли и приправ совсем по чуть-чуть, но хватило на целых три месяца – на все лето.

Многие могут спросить – почему же нас не искали? Все до банальности было просто. Мы для всех были совершенно не местными – чужими, чуждыми. Только один был с Урала, это ближайший по регионам, я сам с Украины, двое с Дальнего. Дембеля!!! Дома знали что минимум месяц а то и два-три будем отходить от сапог, а только потом заявимся к родителям. То есть вся родня - это ноль реакции, позже, после того как выбрались, и разъехались по местам, там никто и не задался вопросом – где мы это время были. За пять лет службы привыкли, что в гарнизоне в неделю пишем по семь-десять писем, на боевом – месяцами нет ни какой информации

Спросите – девочки, за них бы тревожились обязательно – но фиг. Моя, старшая из них, тоже на дембель со мной вышла – три года вольнонаемной отслужила, надоело, да и с будущим мужем хотела уйти. Две остальные – гражданские, мы так говорили на таких очень долго. Приехали из Казахстана с нами – там рассчитались с работы, хотели уехать в Харьков, устраиваться работать и учиться в институт, там одной из них старшая сестра жила. Тоже предупредили – лето мы отдыхаем, не ищите. А самое главное – никто ведь не знал, что мы туда с дурру поперлись.

Наш пятый, тот что туда направил, был ментом, работал в местном райотделе - опером. И их загнали куда-то к черту на кулички, полтора месяца не было дома, тоже кипишь во время не поднял. Часть рассказа веду нынешним жаргоном, те, прошлые выражения успешно за десятилетия позабылись, а эти стали уже привычными. Только когда четвертая из девочек начала его дергать – где мой любимый, он смог найти время и послать запросы по месту жительства. Ответ его поразил – после службы дома не появлялись, на учет в военкомате не становились. Это уже по времени больше полутора месяцев прошло. Только тогда он решил проехаться на то место, куда нас направил – но за ливень он уже естественно что забыл, и нас там на месте не увидел.

Скажите – могли переплыть и пешком пройти эти двести километров? Да, могли! Но случилось две вещи – сначала, при первой попытке переплыть одному из наших топляком сломало ногу, а потом через пару недель девочка провалилась в трещину и вывихнула с сильнейшим растяжением ступню. Осталось и нас двое, и девчат двое, можно вроде идти, но самому не переплыть, потом, очень позже мы узнали, что в одном месте выше по течению ливневым потоком подмыло берег, он рухнув, и перекрыл треть основного русла и поэтому основная часть всего потока шла тут, перед нами. А противоположная и сразу была намного хуже, в ней на всю длину получившегося острова русло было в водоворотах, буквально один на одном, даже стволы-топляки как щепки закручивало. Там оказывается скальное дно с ребрами, о которое поток и бился и закручивался. Старики через год рассказали – такое в этом месте было больше сотни лет назад, и вот на тебе, повторилось снова. Мы всё это узнали позже, когда приезжали ещё раз проведать то знаменательное место, где прошло становление нашего 'Я'. Мы, никто из семи, не сломался, остались людьми, и джентльменами по отношению к девушкам, нашим любимым женщинам.

По строению эта пещера была – точ-в-точ, копия найденной Стасом. И практически с неё я и списал в проекте его пещерный комплекс, ну с небольшими дополнениями.

Как старики рассказали, там в девятнадцатом веке была, как сейчас говорят, база ватаги разбойников. Но к ко второй половине века их всех выловили и вывесили сушится, это так пересказы говорили. И вскорости там поселился сначала божий отшельник, а потом, где то в тысяча восемьсот девяностом, тысяча девятисотом, к нему присоединилось около полутора десятков последователей и вышла такая себе местная обитель. В двадцать седьмом о них узнали красные, выловили всех, и больше концов о них не было. Иногда за пятьдесят с лишним лет там летом жила детвора, в основном до войны и после шестидесятых годов – это рассказывал уже тот, кто там родился ещё до той войны, и до сих пор недалеко доживал свой век - по его словам, он нередко в детстве его посещал. А потом лет на пятнадцать его банально забросили – в определенные моменты в пещерах были слышны неясные слова, плачь, стоны и так далее и тому подобное. Нам тоже это досталось, но со временем нашли причину, буквально за две недели постоянных ветров с одного направления – это была не цельная скала, а скальное основание и сверху наваленные за прошедшие тысячелетия глыбы побольше или поменьше. И когда с определенного направления дул слабый ветер, то и была слышна разная бредятина. А вотсильный ветер, он ничего не вызывал. Так мы просто засыпали по мере возможности ту сторону небольшим слоем земли, и концерты с выходом сразу прекратились. Жили мы рыбалкой, собирали на береговых отмелях и на верху, на крыше так сказать, разные травки, много чего – это делали молодцы казахстанки. Неказашки а именно казахстанки, то есть люди, только жившие там - они были русскими, потомками переселенцев тридцать шестого-сороковых годов, и девчата знали очень много, просто не передать словами сколько, о природе и как в ней находить съедобное и полезное. Меня они на всю жизнь научили, сколько раз потом эта наука спасала жизнь. Несколько раз на остров заплывали олени, одного я смог уложить из арбалета, с предельного расстояния, метров со ста. Мяса хватило больше чем на месяц, девочки старательно завялив его, растянули так надолго. Спали мы, парни, на постелях из травы, её было не просто много, а очень много на самом верху скалы. А девочкам отдали всё то, что у нас было спасённого из вещей.

Мы тогда думали что эта река огромная, ну или просто большая – фиг на лицо!!! И выше и ниже острова в ней было всего по сорок – пятьдесят метров ширины. И только из-за именно него она так широко разливалась - с дальней, с водоворотами стороны, метров на тридцать-сорок, там были каменные отвесные берега, в том и все причины такого трудного русла. А тут, перед нами, после того как смыло, точнее вымыло между коренных, скальных берегов песок – до ста-ста пятидесяти метров.

Было четыре попытки перебраться на коренной берег, но только последняя из них увенчалась успехом. Я, в конце концов сумел всадить из арбалета стрелу не в ветку а в толстое дерево на той стороне протока, точнее просто удачно в него попасть, с леской пропущенной с двумя концами через специальное колечко в оперении. Только потом, протянув её очень осторожно и нежно, смог вслед за ней пропустить капроновую нить - долго и нудно всей толпой распускали синтетическую веревку на составляющие, сплетая их концы – вязать было нельзя, сильно мало было то колечко, и по ней переправил на берег обувь. Это была самая большая проблема, потому что практически вся земля от берега и на сотни полторы километров от реки была в небольших, но очень острых камнях, камушках. И идти по ним можно было сто, ну двести метров, максимум полкилометра босиком, и уже с гарантией получить порезанные ступни, чем и закончились наши первые попытки. Ну и ещё была одна проблема – на всём расстоянии до трассы не было ни только речушек но даже крохотных ручейков, почва достаточно заметно поднималась вверх, в предгорья. А у нас была только одна фляга, на полтора литра, вот и ограничивалось пройденное расстояние только наличием воды.

Вспоминать можно очень долго и много, весь смысл не в том. В тот, последний поход пошел я, и смог пройти эти почти полторы сотни километров на тех крохах запасной воды. Днем спал, а по слегка набитой нами тогда колее шел только ночью, благо что было время перед и после полнолуния, хоть немного но было видно. Почему ночью – тогда пить хочется намного меньше. Там, в конце каменистой почвы смог найти маленький родничок, и какими-то туристами брошенную стеклянную бутылку, что позволило после краткого отдыха пройти одним рывком практически до трассы, и уже там оставить метку – из крупных веток, скорее даже небольших стволов, выложил на грунтовке высокую, сразу заметную стрелу в нашем направлении. Ну и потом была дорога назад. Туда неделя, назад - тоже, в том возрасте я не отличался полнотой, а когда дошел к реке, то от голода меня уже конкретно шатало. На две недели пути с собой был запас, где-то в три килограмма вяленого мяса, вот и всё – скромно, но зато питательно.

Там отдохнув, натаскал валежника и сложил его высокой, сразу заметной пирамидой, чтобы тот, кто приедет - гарантировано увидели знак, и перебрался к друзьям. Ждали ещё почти десять дней – мы же не знали, что эта старая трасса была практически не посещаемая, за несколько лет проложили другую, более удобнее и короткую больше чем на триста километров. Пока увидели, пока другу сообщили - оказывается он приезжал, но не увидев машин благополучно уехал, правда, говорил потом, что много раз сигналил. А мы наверняка, в это время были в пещере и просто не слышали, вот и пролетели на освобождение месяцем ранее. Декады не прошло, как он прилетел, и не сам – а с ментами и егеря с ним были, те лодку привезли в машине, надувную. Они смогли доплыть, но по пути пропороли днище и один баллон об проплывший притопленный топляк. Добрались до нас, увиделись, переговорили обо всем что нужно, подумали все вместе, как нас вытаскивать, и подкачав пробитое поплыли назад. Так их река снесла метров на двести ниже, пристали уже полностью сидя в воде, течение не слабое было. Потом возились несколько часов, клеили лодку, и передали нам продуктов с рацией, с другом общаться. Он остался на берегу, а менты и егеря на двух машинах мотнули за помощью. О чем общались? Он каялся, что сразу не приехал, много чего тогда он наговорил, мы, как всё получилось, и к чему привела наша глупость и тупость. Он тогда только нас просветил – нужно было не к острову бежать, а на коренной берег выезжать, ничего бы с нами этого не случилось.

Оказывается, почти так иногда бывало и раньше, не так серьезно, но всё же. Через сутки снова приехали егеря, привезли в этот раз на прицепе небольшую дощанку, капронового троса метров пятьсот, и по нему, как на пароме нас по двое переправили с острова на берег. Потом, уже ближе к вечеру, пришел большой гусеничный трактор, и за два часа наши машины успешно вытащили из воды – один из егерей, самый молодой, нырял и цеплял каждый раз буксир. Вот так мы отдохнули, на целых три месяца экстрима. Зато, какая дружба у нас тогда была, пока эти парни и моя жена в разных конфликтах начала девяностых не погибли.

В чем суть этой писанины? Ну, кроме воспоминаний о былом?

Первое – машина отнюдь не мешок ништяков, а во многих случаях просто обуза. Не было бы у нас их тогда – сроду не попёрлись в такую глушь и даль. И даже, если бы вдруг нас туда привезли, то будь мы пешеходами, по любому ломились на высокий коренной берег. Хотя туда и дальше, но сразу ставили палатки именно там, а не у гряды. Мы же борзые, блатные, молодые, бывшие вояки, прошедшие и Крым и Рим - нам с машинами всё пофиг!

Второе – в девяноста девяти случаях из ста, жить при наличии выбора – палатка, шалаш, под открытым небом, пещера – я всегда выбирал только последнее. Намного надёжнее и защищённее там себя, под природными каменными сводами, чувствуешь. Кто рассуждает по-другому, значит сам просто не попадал в критические ситуации. Не попробовал на своей шкурке, а судит по писаному, или мечтает, как бы в идеале он сам делал. Не сделал, а делал-бы! Разницу слышно? То-то и оно!!!

Третье – и с наличием даже очень хорошей аптечки, без специальных знаний, простой обыватель, сколько бы он не прочел книг или не посмотрел фильмов про медиков и способы оказания более квалифицированной помощи, в нужные моменты не может практически ничего!!! Только похлопать по щекам, ну или если ему сказали какую таблетку нужно, то дать. А! Еще намазать ранку йодом и замотать бинтом или поднести нашатырь, если он знает, что сейчас это аммиак в ампулах. Всё! Мы только смогли старательно зафиксировать сломанную ногу, примотать её к трем расколотым пополам ровным веткам, и таким примитивным способом спасти своего друга от риска неправильно сросшейся конечности, и всех проблем, сопутствующих этой травме. И более – ничего!

Четвертое – все, полностью все, ну может быть один процент это и пробовал, что говорят по поводу выживания, в каких-то определенных случаях, и учат нас как правильно то или это делать. Никогда сами в такие ситуации не попадали, и судят в девятьсот девяносто девяти тысячах случаев именно по написанному и по услышанному. Как максимум – выживают в специальных условиях, с профессионально подготовленным снаряжением и специалистами в составе группы. Ну а если и одиночкой – то этот одиночка для такого долго готовится, тренируется, изучает кучу нужных, или ни разу не понадобившихся знаний. Короче – выжить спецу и выжить обывателю – это как небо и земля, по разнице в способах и результатах этого выживания. А в ста случаях из ста реальность всегда отличается от множества предположений и огромной кучи советов. Всегда. В моей долгой и бурной жизни ни разу по другому не было.