Захар Чистяков

Мы на земле – так мало о небесном…

Закладка:

Захар Чистяков

Мы на земле — так мало о небесном…

Мы на земле — так мало о небесном

Мы на земле — так мало о небесном,

А если и обсудим — больше вскользь.

А небеса, — уж далеко не тесные

Их обсуждай, хоть донельзя.

Быть может страсти не на шутку

Там разыгрались, в небосводе!

А мы здесь, так, чредуем сутки

И важные, в делах все ходим.

Заговорить могли бы сами,

Но мы для звёзд — одно, что дети.

И в ожиданьи вопрошаний

Давно умаялись ответы.

Нам бы быстрее, а там вечность

Она мудра, но непреклонна.

И вот он я, так, человечек,

Взираю тайны в столь огромном.

Отмежевавшиеся

Многие остались недовольны.

Много оказалось по-другому.

Многое досталось из подполья,

Многих оно вывело из строя.

Впали в горесть многие улыбки,

Словно непутёвым сыном мама,

Отмежёвываясь вдаль тропинкой:

Красного на флаге очень мало!

В исправление живут химерой,

Веря в силу молота и серпа,

Не признав сквозь силу её, слепо:

Никому до красного нет дела!

Отмежёванным — в стране — не дома,

Открестились принимать участье:

Это там, другие гниют корни

В этой длинной пирамиде власти.

До сих пор витают днём вчерашним,-

Отходняк периода истории.

Но союз утрачен много раньше,

И не в Беловежской, — в каждом доме.

Бывают камни на душе

Бывают камни на душе -

Неизгладимые балласты!

Тебе хотелось бы на свет,

Но те влекут на дне остаться!

Тебе хотелось в небо, выше!

А не барахтаться в болоте.

И ясно, — ввек ты не взлетишь,

Но почему-то дышишь… вроде.

Но почему-то этот свет

В твоих глазах ещё не меркнет,

Ты инстинктивно взмыл бы вверх,

Кляня удушливые сети!

Кем я рождён? Летать? С чего

Тогда я волей вашей сник?

Когда с балластом и в сетях

Свой истинный утратил лик?

Калейдоскоп

Дни летние -

Небесная игра калейдоскопа.

Какой-то озорник

Балуясь, вращает эти стёкла.

И невдомёк.

А мне б хотелось, чтоб картинка встала!

Эй, паренёк,

Мне это важно, а тебе забава.

А если нам…

Дуэтом! Художника с поэтом.

Ты б рисовал,

Я бы слагал! Так и сыграли б в лето!

А жизнь — печальна и весёла!

Понять пытался… Не под силу!

Она взрастила во мне всходы,

Другие всё же погасила.

Узнать бы больше — сущность, очерк…

Правил не вывести никак!

Она сама шлифует, точит,

Кладя нас на верстак.

Букет

Запечатлеть и сохранить! Но как?

Ни с чём несравнимы, наверное,

Душистые ноты сирени,

С черемухой вкраплённой в аромат.

А по ночам я так, спаси, пленён,

Духами твоих ветров, время года,

Да пусть хоть дождь, ведь ненадолго

Я буду с тем букетом разлучён.

Что колёсами скрежещет рельсы поезд

Впопыхах? О чём доселе не сказал?

Незаметно звуки образуют повесть,

Чтобы после чтеньем оживить вокзал:

Сколько поезд повидал лихих событий,

Сколько далей в километрах отсчитал.

Поезд, всё ж, ведомый вечный зритель,

Беспристрастный и осёдланный металл!

Здесь его стихия, вволю песнь состава,

Где на скоростном участке мчится!

Только грусть слышна в голоса октаве

Предоставленной судьбы машинисту.

Но судьбы сложилась в рок мозаика

И не пожалела сношенную ось.

Будто знал, в последний миг прозаик

Не смолкал, слетая под откос!

Сложит голову людской ошибкой в груду:

Тонкость тёплых слов под толщиной металла.

И рассказов впредь звучать не будет

На уже умолкнувших вокзалах.

Посвящается с луны свалившимся

Когда всё так печально, — аж смешно,

А посмеяться так, чтоб не заплакать…

Врачи ломают голову в смятении:

Так грохнулся — нет даже сотрясения!

Штудируют анализы, причин

Не видят неземного удивления.

К безумствам Вам, возможно, не привыкнуть,

И удивляться в будущем всё вновь,

Какую ещё пакость может выдать

Рудиментарность человеческих умов!

Земных обычаев за жизнь Вам не понять.

Вот, жадность, в пример, старинный обряд:

Окажется однажды, что проснётесь

А землю спёрли: космос и кровать.

Года спустя, всё также изумляться,

За неразумным видом наблюдения.

Теперь не скажешь: "акклиматизация!",

И точно уж не "травма от падения".

Не опускайте рук, всё осознавши,-

Подняв повыше, громко аплодируйте.

Подобен цирку этот земной шар же,

А всё же, люди — циркачи иль зрители?

И выше нос! Быть может даже здесь,

На не обузданой умом планете,

Найдёте тех, кто так же с луны слез,-

Терзаться вместе новыми соседями.

Рай

Здесь рай для всех без исключения,

Любому найдётся здесь место,

Любому, кроме меня одного,

Идущего в даль в неизвестность.

Здесь рай создаётся лапшой на ушах,

Делите квадратные метры,

А я разделю гектары степей,

Лишь я и гуляющий ветер.

Вас с ложки кормят здесь в раю,

А я объявил голодовку!

Отьелись так, что трудно встать,

Не то, что сменить обстановку!

Зачем? В раю всем хорошо:

Машины, квартиры. Желудки набиты.

Никто не захочет уйти… Это рай!

Ведь это же всем очевидно!

Никто не заметил, что рай — механизм:

Большие стальные детали.

Закладка:

Все лишь на еду и взирали!

Квадраты, оковы, лапшу не возьму,

Идти тяжело непомерно!

И вот он я — в своём раю!

Делите квадратные метры!

А утро так прекрасно!

А утро так прекрасно,

Как я не ожидал!

Контрастом ярких красок

Дивился, трепетал!

Ключился свет, как из земли,

В обход тучей засовов,

И отразившийся внутри,

Во мне рождался словом.

На листьях весело играла

По ветру бликов пляска,

И было видно сколько в том

Заботливости, ласки.

Тьма растворяется и тает.

И песни той победы

Торжественно сплетают

В слог гордо птицы в небе.

И кажется, что не было

Вчерашних злющих ливней,

И кто-то, совещавшись ночь,

С утра мир сотворили!

Вот сколько нас, забытых Богом

Вот сколько нас, забытых Богом,

Поразбросало по окопам

На этой жизненной войне?

И ты уже не ждешь, привыкши,

Что жизнь и так даёт под дышло,

Успокоенья в новом дне.

И ты, привыкший к этой боли,

Забыл, что чем-то недоволен.

Пораскидало по раздольям,

Позаточило по неволям.

Но, может мы своею болью

Искупим чью-то злую волю

И Бог про нас вдруг вспомнит?

Вот знать бы только, — не напрасно

Мы корчимся в этих гримасах,

И точно переродимся вскоре!

Человек-хамелеон

Давным давно ещё, кукушкой занесённый,

В чужое незнакомое гнездо,

Он будет есть, летать учиться оперённый.

Делать как все, не чуя своего.

Его не сосчитать как волк омегу в стае,

Умело он всё спрячет там внутри.

Холодный взгляд, остры клыки оскалил,

И вот уже вся стая — как свои.

Вы ждёте слов — он расскажет сказку:

Чужую жизнь вам выдаст за свою.

Как соловей — он зальётся в красках,

Чтоб верили и повторяли: "ну и ну!".

Ах, как чешуя переливается на свете!

В любой аквариум, куда ни попади,

Он приживётся, чтоб дивились люди

Столь пёстрой всеми жданной красоте!

Как старый пёс, отвергнутый хозяином,

Он будет искать силы верить снова,

Что есть кому служить и в чьи объятия

Впадать, так, по-зверински, по-простому.

Он как олень, ещё не годовалый,

Что в незнакомый лес зашёл на водопой,

На каждый треск и шорох где-то рядом,

Будет вздымать рога, держа ухо в остро.

Он будет прятаться, ведомый вечным страхом.

Маскироваться будет, что есть прыть.

У него нет рогов, клюва, хвоста и лап.

Ведь он вода — бесформенная жидь.

Годы

Все, что есть — горсть тепла,

Что река сберегла,

Унося меня тёмным потоком.

Время — это вода,

Точит камень, куда

Положил, что скопилось за годы.

Время не пощадит,

Даже если идти

Наискось, и срезать повороты.

А вопросов — не счесть,

Даже если и есть

Те ответы, что дали мне годы.

Годы будто бы сталь,

Как большая медаль:

Нести тяжко, помимо как гордо.

Совокупность всех действ,

Мест где был и где есть

И решений, столь бесповоротных.

А начало давно позабылось,

Обернулся, — пути не видать!

Порастратилась горсть, поредилась

Порассыпалась… впредь не собрать!

На стол последнюю свечу!

На стол последнюю свечу.

Свети! Свети! Сгорай дотла!

Над головой кружила ты,

Рукой армянки ведена!

Простите, я не оправдал

Старых надежд. Не радуга!

А жизнь моя — ночной туман!

Дорожка, — ой как не легка!

Не вижу я куда идти!

Не слышу ваших окликов!

Не та дорога, не тот стих!

Не та вся жизнь. Не то! Не то!

Не сосчитать больных голов.

Но голова не страшно, нет!

А вот когда душа больна,

Не та вся жизнь, не тот поэт!

Я верил свечкам. Сам светил,

Не раз сгорал фитиль до тлей!

Но свет ушёл, оставил мглу,

Чернеет тело сажей дней!

Из груди рвётся чёрное!

Боюсь теперь его и сам.

А свечки лгали, подлые,

Когда сулили чудеса!

Как свечки может быть и мы!

Бросая тени тлеем в раз!

Но если светишь, ты не лги:

Мне если край, скажи сейчас!

На стол последнюю свечу!

Свети! Свети! Сгорай дотла!

Я верил в них! Над головой,

Кружилось много их тогда.

Все иллюстрации были сделаны лично мной.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге