музыка нас связала.

Глава 1

дай мне. Покажи. Позволь притронуться к этому. Не смотри на меня так, закрой глаза, забудь всё, что знала обо мне. Сотри меня из своей памяти и создай заново. Порви, уничтожь и сшей, собери так, как хочешь. Позволю. Смолчу. Но только позволь услышать то, чего я так жду. То, что удалось мне выудить из тебя заставляет меня жаждать большего. Это неправильно. Так нельзя. Я знаю, знаю, я это чертовски как знаю! Всё равно. Поделись со мной своими мучениями, всем тем, что ты нажила за свои года. Ты говорила с ней об этом, она знает, но ты ни разу не открывалась мне так сильно, как мне бы хотелось. Я заберу половину твоей боли, я оберегу тебя от всего, что так долго отравляло твою душу. Ты несчастна. Мне тебя жаль, возможно это и не любовь, а лишь жалость к твоему существу, но это невыносимо… пускай, это будет жалость и жажда заполучить твои страдания, меня не волнует, я просто хочу, чтобы ты восприняла меня как равную себе. Чтобы ты видела во мне то, что не видела в том, кому отдана твоя жизнь. О, как я ненавижу того, кому легла на плечи твоя судьба! Почему именно он? Ты ведь и сама понимаешь, что не он, он не должен быть там, потому что… потому что… я даже не могу выразить это словами, просто ведь ты, теперь уже ничего не чувствуешь к тому человеку, как и он к тебе. И это длится давно, и он причиняет тебе боль, этот мерзкий червь портит твою светлую изрезанную душу. Я видела, как ты улыбалась, то было один раз, и я хотела тогда плакать. Твоя улыбка вовсе не походила на счастье, хоть она и была искренней. Но твои глаза сказали всё за тебя, глаза, которые смотрели на меня и в них читалось «ты-я. Ты моя ранняя версия, того времени, когда я могла всё изменить. Ты-маленькая тварь, которая знает обо мне всё, знает то, без слов» Твои глаза тогда действительно горели каким-то лихорадочным огнём, и если бы все наши желания можно было исполнить, ты бы убила меня на месте за то, что я всколыхнула в тебе ту часть тебя, которую ты так усердно скрывала на протяжении многих лет. Убила бы за то, что я смогла за пару минут вернуть тебе мысли, от которых ты бежала в пустоту. Ты скрывалась от себя, а я заставила тебя вернуть всё. И ты ненавидишь меня, я знаю. Знаю, знаю, знаю! Ты ужасно меня ненавидишь, я многое сказала тебе, много лишнего. Сейчас мне ясно, что ещё много вредного принесёт тебе моя исповедь, но это неизбежно, я уже не контролирую себя. Тогда, в первый раз, ты лишь слегка открыла завесу тайны, но потом, когда мы встретились вновь, ты уже была готова к этому. Неужели ты готовилась к нашему разговору, так усердно скрывала все углы, что мне даже стало грустно. Я думала, что всё, видимо, ты действительно сломана настолько, что в тебе не осталось юности, что ты слишком сильно умерла. Но то было ошибкой, и я рада. Мы сидели слушали рок, ты рассказывала мне о всех группах, которые тебе нравятся, а я слушала тебя и мысленно хлопала в ладоши, пока твоя рука, сжимала мою руку. Ребёнок. Да, именно ребёнок, в тебе говорил он. И твои глаза. Знаешь, они были красивыми, хоть ты и прятала их от меня, но иногда мне всё же удавалось заглянуть в них, и тогда то, сердце и правда замирало… Ты, поддавшись моему детскому лепету о книжках, открыла мне свою коллекцию. Ты сказала, что тот человек, называет это глупостью. О мерзкий, мерзкий, сгнивший тип! И тогда, тогда, когда ты показывала мне их, я видела, что это доставляет тебе удовольствие, ты чуть ли не дрожала «такая мелкая, но смотрит. Она смотрит, ей интересно. Ей, этому мерзкому ребёнку, интересно». И мне правда нравилось, но только не знаю, что больше. Твои поспешные движения, или шелест бумаги, быстрый пробег по первых строчкам страниц, твои рассказы о скидках, толстота книг, твой смущённый голос, шкрябающие ногти по бумаге… Я больна. Мой рассудок помутился. Не знаю ничего и знать не хочу. Я найду себе отговорку, скажу, что всё это бред моего больного воображения, и ты тоже бред моего воображения. Ты мой бред, и я твой бред. Мы будем вымыслом друг друга. А потом забудем обо всём, сделаем вид, что не знаем друг друга. Так и будет, я уверена. Потому что, как только я получу твою боль, я стану тебе не нужна, как и ты мне. Ты освободишься от тягости бытия, перед тобой откроются новые возможности. А я отпущу тебя, и останусь в стороне. В надежде, что может быть, это всё-таки и не бред?