Музыка Макса (трилогия)

Часть 1. Табулатуры

Музыка Макса (трилогия)

Хельга Дюран

1

Самолет «Париж-Москва» был готов к взлёту. Все пассажиры были пристёгнуты, стюардесса делала последний обход, проверяя, всё ли в порядке. Мы с моей дочерью и её няней Надин летим бизнес-классом, и я немного волнуюсь, как обычно, перед полётом.

— Мам, а куда мы летим? — раздается слева тоненький голосок моей дочурки.

Ей исполнилось три. В отличие от меня, она совсем ничего не боится. Я посмотрела в её синие, как небо за окном, глаза, и потрепала по курчавой темноволосой головке.

— Домой, — с улыбкой сказала я. — Мы летим домой.

— A grand-pere?

Я кивнула в знак согласия. Дочка радостно заулыбалась, обнимая своего плюшевого медведя.

Самолет взлетел, и вскоре моя кроха уже сладко сопела во сне. А мне совсем было не до сна. Я прожила в Париже почти четыре года, а мой отъезд был внезапным, так что я совсем не знала, чем буду заниматься в России. Мы летели в неизвестность.

Чтобы хоть чем-то себя занять, я надела наушники и включила бортовой телевизор. Я попала на музыкальный клип теперь уже всемирно известной группы «Глина». Но так было не всегда, известность не сваливается внезапно, словно метеорит. Я закрыла глаза, вслушиваясь в слова песни. Видеть, что происходит на экране, мне было не нужно. Я знала клип наизусть, до мелочей, а исполнителя лично. Каждая чёрточка его лица, каждое движение будоражили мои воспоминания. Память-предательница относила меня все дальше и дальше в прошлое… А точнее на 6 лет назад…

Я родилась и жила в Москве в обычной семье: мама — врач, отец — преподаватель права в ВУЗе. У нас был и есть большой дом на окраине, где я провела свое детство и юность. Мы жили обычной жизнью обычных людей, пока в наш дом не пришло горе.

Мне только что исполнилось 9 лет, был какой-то праздник, мы ждали гостей. Мама, нарядная и красивая, обнаружила, что у нас закончился сахар, и побежала в магазин. Я осталась дома, но так её и не дождалась. Пришел с работы отец, который отправился на её поиски, а когда он вернулся, то со слезами на глазах сообщил мне, что мамы больше нет. Ее случайно убил наркоман, по фамилии Карпец, который хотел всего лишь отобрать у нее сумку возле магазина. Сумку мама так просто отдавать не хотела, у преступника был нож. Завязалась борьба, в ходе которой, Карпец, якобы случайно попал ножом маме в шею. Подробности этого убийства я собрала в своей голове из обрывков взрослых разговоров в доме, насколько мне позволяло детское воображение. Мамина смерть была почти мгновенной.

Так закончилось моё детство. Отец, убитый горем, жаждал мести. Он буквально терроризировал милицию, торопя с расследованием убийства мамы, но менты не слишком шевелились. Тогда он бросил работу в ВУЗе и устроился в ФСКН. Ему потребовалось почти два года, чтобы найти того самого наркомана, от руки которого я на половину осиротела. Маниакальная настойчивость отца не знала границ. Наркомана через пару месяцев после ареста нашли повешенным в тюрьме, и я уже в те годы понимала, что руку к его убийству приложил отец. Позже я убедилась в этом лично, отец мне во всем признался. А до того момента эта тема не обсуждалась и была под строжайшим запретом.

Не смотря на то, что он давным-давно был отмщён, отец все равно с утра до ночи пропадал на работе, гоняясь за наркодилерами, поэтому быстро дослужился до генерала. Последние пять лет он занимал кресло главы отдела и очень гордился этим. Моим воспитанием занималась бабушка — мама отца. Рано овдовевшая, она переехала к нам сразу после похорон мамы и всецело посвятила свою жизнь заботе обо мне.

Конечно же, материнского тепла и заботы мне не хватало. Я завидовала детям, мамы которых встречали их из школы, приходили на школьные праздники, помогали делать уроки и костюмы на новогодние маскарады. Иногда, она приходила ко мне во снах, тогда я просыпалась и плакала, желая хоть на секунду прижаться щекой к её животу. Со временем, понимая, что маму не вернуть, я перестала плакать. Совсем.

Я не знаю, что стало тому причиной: гибель мамы, то, что я росла замкнутым ребёнком или чувствовала себя недолюбленной — я рано начала писать стихи. С десяти лет я участвовала в различных поэтических конкурсах, и мои стихи публиковали в газетах, а позже они разлетелись по просторам интернета.

Уже в одиннадцать у меня хватало мозгов, чтобы не верить в легенду о том, что если победить в игре «Волк ловит яйца», не будет мультика в конце, ибо даже такой момент, как «победа» в ней не предусмотрен. В четырнадцать я знала, что Барби и Кен могут и не пожениться.

Я росла озлобленным, но послушным ребенком, и делала всё, чтобы угодить отцу. Я готова была продать душу за его скупую похвалу в те редкие моменты, что мы виделись. Отец был строгим, жестоким и властным человеком, совсем не таким, как я его помнила при жизни мамы. Тогда он хотя бы изредка, но смеялся. По его настоянию я шесть лет занималась каратэ, получив чёрный пояс, но папа ни разу не пришёл ко мне на соревнования, ссылаясь на свою занятость. На крыльце нашего дома прогнила одна из ступенек, но у отца до её ремонта не доходили руки. Да что там говорить, если он еле выкроил время, чтобы прийти на мой выпускной. Это был один из редких моментов, когда я увидела папу в гражданском. Отец предпочитал носить свою генеральскую форму и в пир и в мир, не делая исключения. Форма, кстати говоря, очень ему шла. Отец еще молодой, был высоким, с приятными чертами лица, увлекался боксом, поэтому был широкоплеч и подтянут. Я видела, что женщины заглядываются на него, но отец ни с кем не завязывал отношений, по крайней мере, мне не было об этом известно.

Мне пришлось сменить не одну секцию по каратэ, потому как на спаррингах своих соперников я хреначила с особой жестокостью, выплескивая на них всю свою ненависть, злость и обиду. Как известно, дети самые жестокие люди. Тренеры, все как один, советовали моему отцу показать меня психологу, но он, с завидным терпением, просто менял моих тренеров, одного за другим. Так продолжалось не один год, пока отец не наткнулся на тренера, способного подобрать ко мне ключик, который научил меня, как обуздать мои эмоции.

В школе я была пай девочкой, и для отца было вполне естественно то, что я закончила её с золотой медалью. И так же естественно, что я поступила на юрфак в университет, чтобы после его окончания пойти работать в полицию, как и он.

В университете у меня началась совершенно другая жизнь. Я быстро влилась в студенческую тусовку. Если раньше у меня не было ни друзей, ни подруг, то теперь их было предостаточно. Теснее всего я общалась с Анькой — туповатой крашеной блондинкой. Она была старше меня на пару лет, потому что в школе оставалась дважды на второй год. Со мной она общалась только потому, что я хорошо училась, а Анька вечно у меня списывала, ещё я частенько помогала ей с рефератами и контрольными.

Каким ветром её занесло на юрфак? Аньку воспитывал отчим Виктор, который был очень богат и влиятелен в сфере шоу-бизнеса. Помимо прочего, у него был свой ночной клуб и ресторан. Падчерицу он устроил в ВУЗ, естественно по блату, чтобы она в перспективе стала сотрудником полиции. Было совершенно очевидно, Анька и юрфак не совместимые вещи, но Виктор был непреклонен, а поскольку он содержал всю семью — спорить с ним никто не смел.

То, что Анька общалась со мной только из-за учёбы, меня не смущало. Она часто брала меня с собой на разные тусовки, а это всё компенсировало. Аньку желала вся мужская часть университета, от первокурсников до самого ректора, но она ни с кем не завязывала отношений. На всех парней вокруг моя подруга смотрела, как на челядь, искренне веря в то, что выйдет замуж не иначе, как за принца. Никто в нашем окружении не был ей ровней. За ней быстро закрепилось прозвище «Королевишна», что еще больше тешило ее самолюбие. Порой, она позволяла себе невинный флирт с какой-нибудь знаменитостью — актером или певцом, но не больше. И это не смотря на то, что она трахалась с парнями с 13 лет, что мне казалось дикостью.

Лично я в свои 17 была девственницей до мозга костей. Я даже ни с кем не целовалась. Нет, я не была уродиной или задротом. У меня была прекрасная фигура, благодаря спорту, рост 170, длинные волосы и симпатичное лицо, я не была прыщавой или очкариком, просто мальчики не интересовали меня совершенно. Всем, кто пытался за мной ухаживать, я вежливо отказывала раз и навсегда. На фоне Аньки я была некрасивой подругой, но это меня мало волновало. Ровно до того момента, пока я не встретила ЕГО.

Заканчивался первый курс. Приближалось лето. Вместе с другими студентами мы с Анькой почти каждый день где-нибудь тусовались, кроме, разве что, квартирников, на которые я ходила без нее, поскольку такие вечеринки моя подруга находила весьма скучными. Именно там я подружилась с гитаристом Артёмом. Он находил мои стихи талантливыми настолько, что написал музыку к ним, и теперь я читала их под аккомпанемент. Наш дуэт вскоре стал настолько популярным, что мы начали выступать в барах на небольших капустниках. Самым излюбленным нашим местом был небольшой бар «Рыцарь». Атмосфера там была своеобразная. Щиты, шкуры и шлемы на стенах, грубые длинные деревянные столы. Было ощущение, что вот-вот войдет дружина после утомительного похода, пропустить по кружечке эля. Быдла среди посетителей я не встречала. Здесь никогда не было драк или склок. Почти все гости были знакомы друг с другом, а в случае, если все столы были заняты, можно было сесть за любой, где свободно место, и никто не посмел бы тебя прогнать.

Барменом с самого открытия заведения здесь работал здоровенный детина по имени Петя и по прозвищу Зверь. Он был барменом от Бога и очень весёлым человеком. Он следил, чтобы всем гостям, кто заказывает алкоголь, было 18, и постоянно травил весёлые байки. В основном по пятницам и субботам профессионалы здесь играли фолк и рок, в остальные дни гости развлекали себя сами. Чаще всего здесь проводились такие вечера, где любой желающий мог подняться на сцену и спеть или прочесть что-нибудь. Любое творчество тут было в почёте и уважении.

На первом таком выступлении я сломала каблук, поэтому мне пришлось выступать босиком, а единственное мое приличное платье, в котором я пришла, было черным. Артем быстро мне придумал псевдоним Helga Duran, который сразу же прижился. С тех пор я выступала в чёрном и босиком — это было моей фишкой.

Артём был гораздо старше меня. Он водился со мной в силу своей инфантильности. Вся наша тусовка была примерно такого же возраста. Мне было неинтересно с ровесниками, больше импонировали люди неординарные и творческие, у которых был какой-то опыт за плечами. Тёма и был таким парнем. Он любил выпить, поэтому не на одной работе долго не задерживался. Жил с родителями и довольствовался случайными заработками гитариста. Ему было 26, он был талантливым музыкантом и просто веселым распиздяем. Он первый парень, с которым я подружилась за свою жизнь. Между мной и Артёмом были чисто творческие отношения. Он ни разу не намекнул мне на то, что я нравлюсь ему, как девушка. Я никак не могла понять, бесит меня это или нет. С одной стороны мне нравилось с ним дружить, а с другой страдало мое девичье самолюбие. Неужели довольно симпатичный обаятельный парень не находит меня привлекательной девушкой? Впрочем, вокруг было столько красоток, что я, совершенно не пользовавшаяся косметикой и ходившая в одном и том же платье, вряд ли могла заинтересовать Артёма, пользовавшегося огромной популярностью у девушек.

Но, что такое настоящая популярность, я узнала совсем скоро. Артём написал мне во VK, что вечером будет концерт в баре. Его бывший одноклассник и друг Максим, про которого он мне все уши прожужжал, вчера вернулся из армии, и они дают концерт. Я еле выпросила денег у отца, в очередной раз соврав, что деньги мне нужны для учёбы. Если бы отец узнал, где я пропадаю по вечерам, он бы меня убил на месте. Мне пришлось выслушать очередную лекцию о распущенности молодежи, наркотиках и ранних абортах. Я понимала, что папа просто беспокоится обо мне, но в такие моменты его запоздалое воспитание меня накаляло. Я смиренно выслушала пламенную речь родителя, чмокнула его в щёку и побежала звонить Аньке. Одной мне идти не хотелось.

Анька, привыкшая общаться в более светских кругах, в компании знаменитостей, идти ни в какую не хотела. Мне еле удалось её уговорить, потом я прокляну свою настойчивость, когда пойму, что звать её с собой было ошибкой. А пока я радостно бросила свой «Айфон» на кровать и начала собираться. В этот вечер я, повинуясь какому-то внутреннему чутью, надела простенькое платье, но вкупе с кедами, а не с туфлями, чуть завила волосы и подкрасила ресницы. Из зеркала на меня смотрела совсем другая девушка. Этот образ был для меня непривычен, лучше бы я собрала волосы в хвост и натянула джинсы, но сойдет и так. Если бы отец меня увидел в таком виде, то завалил бы расспросами, поэтому тайком я вылезла в окно и наперевес с рюкзаком отправилась развлекаться.

У самого входа в бар, мне пришло смс от Аньки, что она опаздывает. Это было в её стиле, потому я не удивилась. Я писала ей ответное «ясно» прямо на ходу, идя по узкому коридору, поэтому не заметила, как с размаху на меня налетел парень. От падения меня спасли его крепкие руки, которыми он ловко меня подхватил. А вот моему телефону повезло меньше, он с грохотом шмякнулся об пол, а следом за ним и моё сердце. Если он разбился, отец меня убьёт. Точно убьёт. Я и сама была готова на убийство придурка, который не смотрит, куда прёт.

Но стоило мне поднять глаза, как я забыла обо всем на свете. Бранные слова, готовые обрушиться на голову этого несчастного, застыли на языке. На меня смотрели огромные, абсолютно синие глаза, обрамленные густыми чёрными ресницами. Я немного откинула голову назад, разглядывая парня. Он был высоким, выше меня на полголовы. Темные, почти чёрные, слегка вьющиеся волосы, высокие, скулы, чувственные губы, ямочка на гладковыбритом подбородке. Мои глаза спустились ниже. Широкие плечи, мощный раскачанный торс, поверх которого была натянута сине-белая майка в полоску, как у моряков. Майка так плотно обтягивала мужскую грудь, что казалось, сейчас лопнет.

Я стояла в оцепенении, уставившись на этого красавца, который будто сошел с обложки журнала, пальцами всё ещё цепляясь за его плечи. Его руки держали меня за талию, прижимая к себе. Я тяжело дышала, вдыхая его пряный, неведомый мне доселе, запах, который закружил мою голову. Парень улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов, и я пришла в себя.

— Малышка, ты в порядке? — спросил он. Я кивнула головой.

— Какого чёрта ты не смотришь, куда идёшь? — зло зашипела я, вырываясь из его крепких рук. Меня буквально передёрнуло от слова «малышка».

Парень ничего не ответил. Он ловко подхватил с пола мой телефон. Увидев его марку, он усмехнулся и протянул его мне. Я поняла, что он цел, и облегченно вздохнула.

— Хей, детка, все хорошо? — переспросил парень, кивая на телефон. — Ты одна? — поинтересовался он. Я хотела зайти в дверь, но мне перекрыли дорогу.

— Хей, придурок, — передразнила я его. — Я тебе не детка. — Я попыталась оттолкнуть его с дороги, но это было все равно, что толкать стену. — Пропусти-ка, меня ждут! — грозно потребовала я.

Парень рассмеялся, но все же отошёл в сторону и даже открыл для меня дверь.

— Благодарю! — бросила я парню, даже не взглянув больше на него, и отправилась на поиски Артёма.

Я нашла его в гримёрке. Тёма сидел за столом, настраивая гитару. Стол ломился от выпивки и закусок.

— Ольга, приве-е-ет! — радостно протянул он. Я поцеловала его в щеку, чувствуя резкий запах алкоголя. Присмотревшись к нему внимательней, я поняла, что он уже изрядно навеселе. — Познакомься, это Макс! — воскликнул Артём, показывая рукой в сторону двери. — Макс, это моя Олечка!

Я обернулась и обомлела. На меня с улыбкой смотрел тот самый парень, с которым я только что поцапалась у входа в бар. Он подошел ближе, и я отметила, как грациозно он двигался. Было что-то звериное в его облике и невероятно опасное.

— Так вот кто украл у меня гитариста, — пошутил он про Артёма. — Это твоя девушка? Вы встречаетесь? — с интересом спросил Макс у него. Его голос, глубокий с хрипотцой, звучал завораживающе.

— Э-э.. — протянул он. — Нет. Мы друзья.

— Олечка, выпьешь с нами? — спросил Макс, разливая по стаканам виски. Артём не дал мне ответить.

— Э нет, она ещё малолетка, — предупредил он. Макс вопросительно вскинул бровь, мол, что с того, но Артём был непреклонен. — Мне лучше плесни, а ей вон колы дай. — Лично меня никто не спрашивал, поэтому я со вздохом взяла банку колы, протянутую Максом, чувствуя себя маленькой девочкой на этих взрослых посиделках. — Хей, Глина, — Артем обратился к Максу, назвав его прозвище, заметив, что тот не сводит с меня глаз. — Даже не думай мочить туда свое рыло, ― Тёма ткнул пальцем сначала в меня, потом себе в грудь. — Она моя подруга.

Макс расхохотался и, сделав глоток виски, подмигнул мне, отчего мои щёки вспыхнули. Затем поставил стакан на стол и, последовав примеру Артёма, занялся настройкой своей гитары, больше не обращая на меня никакого внимания. Мне стало скучно. Я предупредила Артёма, что пойду в зал, и удалилась.

Несмотря на то, что был вторник, в баре яблоку негде было упасть. Это означало, что гости пришли специально послушать выступление музыкантов. Я подсела за столик к знакомым ребятам, поближе к сцене. Я взяла себе еще колы, бармен Петя, зная мой возраст, алкоголь мне не продавал.

Публика буквально взревела, увидев, как музыканты поднимаются на сцену. Такое жаркое приветствие в этом баре я видела впервые. Макс поздоровался с гостями, поблагодарив за то, что пришли, и концерт начался. Группа играла свои собственные песни, которые зрители, к моему удивлению, знали и подпевали. В зале начался такой трэш, какого я не видела даже на концерте «Тараканов». Гости плясали и скакали до упаду, я осталась сидеть за пустым столом, как зачарованная пялилась на Макса. И тексты и музыка были превосходными, Макс замечательно пел. Время от времени он бросал мне взгляды полные огня, от которых мои щёки вспыхивали.

Через минут сорок Макс объявил перерыв. Артём куда-то исчез из моего поля зрения, Анька до сих пор не появилась. Я рассеянно помешивала соломинкой в запотевшем стакане свою уже третью по счету колу, подумывая о том, что пора бы сходить в туалет. Как вдруг я увидела Макса с двумя стаканами в руках, пробирающегося к моему столику. Это было непросто. Казалось, каждый в этом баре жаждет с ним поздороваться или сделать селфи. Макс рассеянно извинялся, упорно продвигаясь вперед.

— Ну как тебе концерт? — спросил он, поставив на стол свои стаканы. Он плюхнулся на соседний со мной стул, не спрашивая разрешения. Его волосы, как и его спина, были влажными от пота.

— Просто потрясающе! — искренне ответила я. — У меня нет слов.

Макс улыбнулся и одним движением руки ловко опрокинул содержимое своего стакана ко мне в колу.

— Так вкуснее, — сообщил он и взял в руки второй стакан. — За знакомство! — произнес он тост.

Мы чокнулись, и я осторожно потянула через соломинку содержимое своего стакана. Как я и предполагала, Макс плеснул мне туда алкоголь.

— Это «Джеймисон», — сообщил он. — Нравится?

Я безразлично пожала плечами. Мне не с чем было сравнивать. В потреблении алкоголя я была новичком. Я вытащила из рюкзака пачку влажных салфеток и одну протянула Максу. Он не двигался, хитро мне улыбаясь. Я тоже улыбнулась, и, осмелев, вытерла его влажный лоб. В этом было что-то интимное и волнующее.

— Ах, вот ты где! — Услышала я позади себя голос Аньки. — Ищу тебя, ищу… А ты трубку не берешь, — обиженно произнесла она, но ее настроение мгновенно улучшилось, стоило ей увидеть Макса. — А это что за красавчик? — пропела Анька ангельским голоском, не скрывая своего интереса, она грациозно присела рядом с ним.

— Максим, — представился Макс. Он поднялся на ноги и театрально поцеловал Аньке руку.

— Я — Аня.

— ОЧЕНЬ приятно, — сказал Макс и, откланявшись, вернулся на сцену.

Я смотрела на свою подругу, одетую с иголочки, причёсанную и накрашенную, и понимала, что у меня нет ни единого шанса в соперничестве с ней. Мое настроение было испорчено. Анька будто этого не замечала, продолжая флиртовать с Максимом. К тому моменту, как концерт закончился, она уже изрядно накидалась и в буквальном смысле повисла на Максе. Впрочем, он не возражал. Публика дважды вызывала музыкантов на бис, потом пошли тосты «за ВДВ». И вот Анька уже разгуливала в голубом армейском берете Макса. Я больше не могла на это смотреть, поэтому быстро со всеми попрощавшись, я вызвала такси.

Остаться меня никто и не уговаривал, так что через полчаса я, разочарованная всей своей жизнью, карабкалась в окно своей комнаты, где меня поджидал разъяренный отец.

Таких пиздюлей от отца я ещё не получала. Учуяв ещё и запах алкоголя, он просто взбесился. Мерой наказания мне послужили домашний арест и лишение карманных денег.

Это было не так грустно, как то, что Анька переспала с Максом.

2

Я узнала об этом на следующее же утро, встретив Аньку у входа в универ с банкой энергетика. Она была в той же одежде, что и вчера на концерте, с жуткого похмелья, но счастливая до безобразия.

— Ты не представляешь, что вчера было! — восторженно описывала она прошедшую ночь. — Макс он такой…! Он просто невероятный! Мы занимались сексом до самого утра! Боже, что это был за секс! У меня никогда такого не было!

Моё воображение живо нарисовало божественно красивого обнаженного Макса, трахающего Аньку. Я была мрачнее тучи, не зная, как её заткнуть. О своих проблемах мне говорить не хотелось, поэтому я в пол-уха слушала стрекотню подруги, еле дождавшись начала первой пары. Но и на парах Анька умудрялась переписываться с Максом во VK, а после учебы Макс заехал за ней на машине, чтобы отвезти домой. Так я упустила единственного парня, который мне понравился.

После сессии отец сослал меня в Анапу к другим моим родственникам — бабушке и деду по матери. Он дал мне совсем немного денег в дорогу, а им строго-настрого приказал следить за каждым моим шагом, в красках расписав, какой разгульный образ жизни я веду в Москве. Так что лето мое прошло, хоть и на пляже, но тухловато. Зато я много писала, страдая от тоски по Максу. Я часами напролет могла зависать у него не странице, а ведь он даже не добавился ко мне в друзья. Я раз за разом просматривала записи его выступлений и знала уже наизусть все его песни.

В конце августа я, загорелая до черноты, откормленная бабушкой на свежем воздухе, вернулась в Москву. Едва выйдя из поезда, созвонилась с Анькой и Артёмом, чтобы сообщить о своем приезде. Оба они были рады моему возвращению и в один голос звали сегодня же посетить квартирник у Макса дома. Желание увидеть Макса было сильнее, чем боязнь отцовской кары.

В этот же вечер я снова тайком убежала из дома. Тёма скинул мне смс с адресом Макса, и я с удивлением обнаружила, что Макс жил в паре остановок от меня. Я, руководствуясь «Дубль Гис», с удовольствием прогулялась пешком. Анька открыла мне дверь, как полноправная хозяйка дома. Придирчиво осмотрев меня с ног до головы, она даже сделала мне комплимент, мол, я отлично выгляжу. Я вернула ей комплимент, и это было заслужено — подруга была великолепна, впрочем, как и всегда. Она устроила мне небольшую экскурсию по квартире. Тут была небольшая, но вместительная и хорошо оборудованная кухня, спальня с огромной кроватью, взглянув на которую, я снова представила, как Анька и Макс занимаются сексом.

На стене в спальне висела большая картина, на которой был изображен черноволосый парень, сидящий на морском берегу. Из одежды на нем были только потрепанные джинсовые шорты. В руках он держал гитару, на которой играл, загадочно улыбаясь самому себе. Лицо на картине было нарочно нарисовано неразборчиво, но по очертаниям силуэта и улыбке паренька, я сразу догадалась, что это Макс. Я ненадолго задержалась, у картины, разглядывая ее. В живописи я мало что смыслила, но это произведение искусства меня покорило. Художнику очень хорошо удалось передать атмосферу беззаботности и безмятежности. Ощущение погружения в этот мирок было настолько реалистичным, что мне показалось, что сейчас я услышу шум воды и мелодию, которую играет Макс. Интересно, кто автор картины?

Напротив спальни находилась всегда запертая, по словам подруги, комната. Что находилось за дверью, ей и самой было интересно, но Макс держал это в секрете и ни разу в её присутствии в эту комнату не заходил.

Поскольку они с Максом по-прежнему были вместе, Анька поведала мне некоторую информацию о нем. Например, что недавно Макс купил себе новую «Ауди», взамен старой «Бехи». Тогда я подумала, что неплохо зарабатывают нынче музыканты. Что квартира эта досталась ему в наследство от родителей, которые давно умерли. Что сам Макс вырос в интернате, и все, что он имеет, он добился самостоятельно. Подрабатывает Макс на автомойке, а на день рождения он подарил ей «Айфон» последней модели. Для убедительности она потрясла им перед моим носом. Мне стало стыдно, что я не поздравила свою единственную подругу с днём рождения, а потом прибавился ещё стыд и за то, что я даже не знала, когда он у неё вообще. Аньку это ничуть не парило, она казалась счастливой и без моих поздравлений.

Наконец мы добрались до гостиной, где было уже человек восемь. Люди были и знакомые мне, и незнакомые. Гул стоял, как в улье. Казалось, все говорили одновременно. В середине комнаты стоял огромный диван. У стены — синтезатор, указывающий на то, что Макс играл ещё и на клавишных. В противоположной стороне были столканы в кучу несколько спортивных тренажёров, в том числе штанга и гантели. На стенах висли грамоты Макса за участие в различных музыкальных конкурсах и фирменный календарь автомойки за позапрошлый год, на котором был изображён Макс с обнажённым торсом, сексуально намыливающий губкой красивую машину. Стульев на всех не хватило, потому гости сидели кто на чём, в ход пошла даже кушетка от тренажёра. Макс царственно восседал, согнув одну ногу, на высоком барном стуле, как на троне.

— Привет! — с улыбкой поприветствовал меня он, увидев на пороге своей гостиной. И у меня на секунду замерло сердце.

Я смотрела на Макса, отметив про себя, что теперь назвать его «парнем» у меня бы не повернулся язык. Макс как будто возмужал, (или всё дело в лёгкой небритости?) В общем, выглядел он как 100 % мужчина. Макс был еще красивее, чем я его помнила. Его волосы отросли, и теперь у Макса была крутая чёлка, которая невероятно ему шла. Он был одет в белую, обтягивающую майку, подчёркивающую ровный загар, на фоне которого улыбка казалась ещё более ослепительной. Образ дополняла большая свежая татуировка на плече, уходящая под майку. Мне не удалось разглядеть, что там было изображено, потому что так откровенно пялиться на людей, как делала сейчас я, было неприлично.

— Привет! — ответила я, улыбаясь в ответ, и отвела взгляд.

— Хельга! — заорал крепко выпивший Артём и, схватив меня в охапку, закружил по комнате.

Тёме удалось поднять мне настроение. Он уступил мне стул напротив Макса и протянул колу. Господи, снова кола? Макс поймал мой раздосадованный взгляд и заговорщически мне подмигнул. Я не смогла сдержаться и рассмеялась. Улучив момент, он незаметно протянул мне стакан с виски, а забрав из моей руки банку, просто долил туда колы. Похоже, у Макса появилось новое хобби — незаметно подпаивать меня. Это было нашим маленьким секретом, и это было весело.

Как-то сам собою начался квартирник. Народ гудел по полной программе. И хоть было около восьми вечера, я спросила у Макса, что его соседи думают о наших посиделках.

— Детка, всё в порядке, — усмехнулся он и подлил мне еще вискаря. — Они уже привыкли. А ночью я шуметь не собираюсь.

Через некоторое время кола заставила меня отлучиться по нужде. Я уже собиралась выходить из туалета, когда услышала за стенкой в ванной разговор на повышенных тонах. Мне удалось безошибочно разобрать голоса Аньки и Макса — они ссорились.

— Зачем ты притащила ко мне в дом траву? — раздражённо спросил Макс. Анька ничего не отвечала. — Ты совсем охуела?

— Не ори на меня! Хочешь, чтобы я ушла?

Я не собиралась подслушивать, но если я выйду сейчас, то выдам свое присутствие, а мне этого не хотелось. Не хотелось, чтобы они знали, что я слышала хоть слово из их разговора.

— Хочешь уйти? Уёбывай на хуй! — орал Макс, не стесняясь в выражениях.

— Ты чё так со мной разговариваешь? — В голосе Аньки отчетливо слышались нотки обиды.

— Ты знаешь, как я к этому отношусь, — голос Макса звучал гораздо спокойнее. — Но все равно притащила дурь сюда, прямо ко мне домой. Ты проявила ко мне неуважение, а точнее хуй забила на мои слова. Поэтому забирай это дерьмо и вали! Обдолбишься где-нибудь в другом месте, но только не здесь.

— Эй, чуваки, у вас там все нормально? — Послышался чей-то мужской голос из коридора.

Макс тут же открыл дверь в ванной, и они с Анькой вышли наружу.

— Да-да! Все хорошо! — бодрым голосом заверил Макс. — Просто возникло НЕДОПОНИМАНИЕ. Где твоя сумка? — обратился он к Аньке.

Через пару минут в коридоре наступила тишина, и я вышла из туалета. Вернувшись в гостиную, я обнаружила, что моя подруга и впрямь ушла. Я внимательно посмотрела на Макса. По его виноватому и растерянному выражению лица было понятно, что он догадался о том, что я всё слышала. Теперь у нас стало на один секретик больше.

Макса, похоже, Анькин уход совершенно не расстроил. Он был весел, шутил, травил армейские байки и пел. Вечер близился к концу.

— Хельга! — позвал меня изрядно выпивший Артём. Да что там выпивший! Тёма еле ворочал языком. — Ты ещё не выступала…

Я засмущалась, отрицательно замотав головой.

— Да-да! — воскликнул Макс. — Просим-просим!

Артём уже не в состоянии был играть на гитаре, поэтому я осталась без аккомпанемента, да и ни к чему он был сейчас. Я не боялась сцены, не боялась выступать, этот страх был мною повержен ещё в детстве. Выступать мне приходилось много и часто. А сейчас на меня смотрел Макс, и я просто забыла свои же собственные стихи. Мне потребовалось пара минут и большой глоток виски, чтобы настроиться. Я прочла два стихотворения из последних, написанные на море. Гостям очень понравилось, они требовали ещё, но Макс сообщил, что вечеринка окончена.

Гости тепло прощались и быстро начали расходиться. Мне тоже было пора уходить.

— Олечка, я тебя провожу! — пообещал мне Артём заплетающимся языком. Он пытался встать с дивана, но без посторонней помощи сделать ему это не удавалось.

— Тимон, угомонись! — осадил его Макс и бросил ему подушку. Артём обнял ее, проваливаясь в царствие Морфея. — Где ты живёшь? — обратился Макс ко мне. Я назвала адрес. — Я тебя провожу.

— Я могу вызвать такси. — Мне стало неловко, что Максу придется куда-то выходить из дома.

— Ой, да брось, мне не помешает немного проветриться, — уговаривал меня Макс.

— А как же Артём?

— Останется у меня. Ему не впервой, — усмехнулся Макс. — Все с твоим Артёмочкой будет хорошо, — заверил он меня, видя моё беспокойство. — Утром похмелиться, будет как новенький.

Макс надел косуху, и мы вышли на улицу. Погода была чудесная, но по ночам уже становилось прохладно. Я, приехавшая с юга, этого не учла, поэтому не прихватила с собой даже кофты. Увидев, как я зябко повела плечами, Макс накинул мне на плечи свою куртку. От нее веяло теплом и пахло Максом. У меня на секунду закружилась голова, и я неловко оступилась. Макс заботливо взял меня за руку. Мы шли по ночному городу, весело болтая, и я чувствовала себя самой счастливой девушкой на этой земле.

Макс с интересом расспрашивал меня о семье, о том, как я живу, чем увлекаюсь. Затем, в свою очередь, рассказал немного о себе. Оказалось, что он пошел в армию, чтобы избежать ареста за драку.

— По глупости подрался, баран, — говорил Макс о себе. — Чувствую, дело пахнет керосином… Ну, и пока туда-сюда, я уже присягу принял. А потом дело и вовсе замяли. Да ты и сама, наверное, знаешь, как бывает. — Макс сказал это, намекая на то, что мой отец полицейский, и я, как юрист, в курсе всей этой кухни.

Я кивнула в знак согласия. Отец действительно часто рассказывал о работе, без прикрас, не щадя мою психику, чтобы я имела представление, что за профессию я выбрала. Как берутся взятки, заминаются дела или фальсифицируются улики, мне было хорошо известно.

Мы дошли очень быстро, я разочарованно вздохнула, желая, чтобы эта прогулка длилась вечно. Мы постояли ещё немного у ворот моего дома, Макс курил, похоже, он тоже не спешил прощаться. Через два дня был день моего рождения, и мне очень хотелось пригласить на него Макса, но тот сбил меня с мысли.

— У нас концерт 27-го в «Рыцаре», — сообщил он. — Придёшь?

Я кивнула в знак согласия. Макс протянул ко мне руки, и взялся за ворот своей косухи. Он стоял так близко, что я чувствовала запах его тела. Я посмотрела в его глаза, проваливаясь в синеву. Лицо Макса было так близко, мне показалось, что он сейчас меня поцелует. Макс провел тыльной стороной руки по моей щеке, и я закрыла глаза. Мое сердце готово было выскочить наружу, но Макс просто снял с меня куртку и оделся.

— Пока, малышка! — он махнул мне рукой и ушёл. Некоторое время я еще стояла в оцепенении, провожая взглядом удаляющийся силуэт Макса. Тряхнув головой, я сбросила с себя наваждение и достала из сумочки ключи.

Глупо было надеяться, что отец не заметит моего отсутствия. Я встретила его на крыльце. Как назло я споткнулась на «проблемной» ступеньке, выглядело это так, как будто я пьяная в дугу. Отец курил и выглядел абсолютно спокойным. Я поцеловала его в щеку. Мы не виделись почти два месяца, я соскучилась. Мне в любом случае был конец, поэтому меня не заботило то, что от меня несло алкоголем. Отец обнял меня в ответ. Я была готова к скандалу, но он молчал. Я пошла в дом, понимая, что это не к добру. Лучше бы отец наорал на меня, как обычно. Мое счастливое настроение сменилось тревогой.

Через пару дней совершеннолетие свалилось мне на плечи. Что я имела на данный момент: депрессию от неразделенной любви; подругу, которую ненавидела; бухающего, как сапожник, друга музыканта; ноль наличности и всё ещё продолжавшийся домашний арест. О том, чтобы отпраздновать этот день как следует, или дождаться помилования от отца, речи и быть не могло. Я никому не сказала об этом событии, а в соцсетях я скрыла дату, так что это радостное событие мы отметили вдвоём с бабушкой.

Так себе вечеринка, скажу я вам. Зато, бабуля знала толк в подарках, и я получила конверт с крупной суммой денег. Это было весьма кстати, учитывая, что денег, выделяемых мне отцом, едва хватало на проезд. Я даже не могла себе позволить сходить в «Макдак».

Окончательно меня добила решётка, появившаяся на окне моей спальни ещё через пару дней. Я обнаружила её, вернувшись из магазина. Бросив пакеты с продуктами прямо в коридоре, я отправилась на поиски отца. Он сидел в библиотеке, служившей ему кабинетом, за компьютером. Я открыла дверь, не утруждая себя тем, чтобы постучаться и пулей влетела в библиотеку. Отец посмотрел на меня поверх очков. Он ничуть не удивился моему вторжению, как будто ждал этого.

— Папа, я, что теперь живу в тюрьме? — сразу перешла я к делу. Я стояла перед его столом, скрестив руки на груди и гордо подняв подбородок.

— Да, — совершенно спокойно ответил он.

— Тебе не кажется, что это уже чересчур? — я никогда не разговаривала с отцом в таком тоне, но сейчас меня понесло.

Отец поднялся из кресла и снял очки, положив их на стол. Он обошёл стол и встал напротив меня.

— А что я должен был сделать? Спокойно смотреть, как ты пьешь и гуляешь по ночам? — тон отца стал жёстким. Начинался скандал.

— Папа, ты преувеличиваешь! Ты не можешь запереть меня в четырёх стенах от всего мира.

— Я делаю то, что должен. Я — твой отец, — напомнил папа, как будто об этом можно было забыть.

— Папа, я уже взрослая, — я отстаивала свою позицию, как могла. — Я выросла, если ты не заметил. Я хочу сама решать, как мне жить.

— Выросла она, — усмехнулся отец. — Когда будешь жить самостоятельной жизнью, тогда и будешь гнуть пальцы. А пока что ты живешь в моём доме и на мои деньги, — отец рьяно бил себя кулаком в грудь. — Так что умерь свой пыл и перестань сворачивать мне кровь! — Он сел обратно за стол. — Я все сказал! Не мешай мне работать.

— Если дело только в этом, то я ухожу из дома! — гордо вскинув голову, заявила я. Я прекрасно знала, что поскольку мне уже стукнуло 18, то отец ничего не сможет сделать.

— Ты серьёзно? — отец снова подскочил на ноги. Его аж трясло от злости. — А чем ты себе на жизнь собралась зарабатывать? Своими дурацкими стишками?

Последние слова отца очень меня обидели. Меня ранило то, что он так отзывается о моем творчестве, даже не имея представления, что оно из себя представляет. Слезы брызнули у меня из глаз, и чтобы отец их не увидел, я бросилась прочь из библиотеки.

— Обратно можешь не возвращаться! — крикнул мне в спину отец.

Наревевшись в своей комнате, я достала свою дорожную сумку. Вещи я собрала быстро, благо было ещё не слишком холодно, так что в сумке поместился весь мой скудный гардероб, а зимние вещи я могла забрать позже. Я сложила ноутбук, документы и все свои деньги в рюкзак и села на кровать, не зная, что делать дальше. Я позвонила Аньке, понимая, что податься мне было больше некуда.

Мне пришлось набрать её номер несколько раз, прежде чем Анька взяла трубку. Голос у нее был сонный, это было неудивительно, ведь она вела преимущественно ночной образ жизни. Отсыпаясь днём, она тусила до самого утра. Я вкратце обрисовала ситуацию, объяснив, что она моя последняя надежда на то, что сегодняшнюю ночь я не проведу на вокзале. Анька туго соображала, но всё же велела мне немедленно ехать к ней домой.

Её домом был роскошный особняк отчима на другом конце города. Я уже бывала у них каждый раз, охуевая от роскоши и великолепия, царивших повсюду. Конечно же, владение таким домом, подразумевало наличие прислуги и охраны. У Волковых был повар, садовник и горничная, заправляла которыми экономка. Неудивительно, что Анька не знала, что такое уборка, стирка и готовка, соответственно и делать ничего по хозяйству она не умела. Да и зачем ей чему-то учиться, если и так жила она, как принцесса.

Меня встретили, как почетную гостью, выделив мне отдельную комнату. Анька обрадовалась, как ребёнок, тому, что я поживу у них некоторое время.

— Хоть какое-то разнообразие. А то заебали эти постные рожи, — капризно протянула она, показывая взглядом на горничную. — Можешь оставаться, сколько хочешь.

Несмотря на радушие и гостеприимство подруги, чувствовала я себя, мягко говоря, неуютно. Мало того, что меня постоянно клеил её младший семнадцатилетний брат — совместный ребёнок отчима и Анькиной матери, так ещё и сам Виктор бросал на меня похотливые взгляды. И буквально через пару дней мне представилась возможность воочию убедиться в его намерениях.

В тот вечер Анька была с Максом, а я смотрела на ноутбуке сериал в своей комнате. Было уже за полночь, когда я спустилась на кухню, чтобы чего-нибудь попить. В поисках минералки или сока я открыла огромный холодильник. Недра его казались мне необъятными, поэтому найти то, что нужно мне удалось не сразу. Достав оттуда бутылку, я закрыла дверцу и чуть не завизжала от неожиданности, обнаружив стоящего за ней Виктора. Он подкрался очень тихо и напугал меня до чёртиков.

Виктор, видимо только что вернулся домой. На нем была красивая темно-синяя шёлковая рубашка, белые брюки и пиджак. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, вальяжно облокотившись о кухонный стол. Ему было немного за сорок, и он был довольно красивым мужчиной в самом расцвете сил. Я, одетая в пижаму, чувствовала себя неуютно рядом с нарядным Виктором.

— Прости, я не хотел тебя напугать, — виновато улыбаясь, произнёс он. — Как тебе у нас? Нравится?

— Да, спасибо, всё хорошо, — ответила я. — Но не переживайте, я уже подыскиваю себе квартиру.

— Девочка моя, тебя же никто не прогоняет. Дом такой огромный. Мы всегда рады гостям, — заверил меня Виктор. Я ничего не ответила. Мне очень хотелось уйти, но я понимала, что это было бы невежливо с моей стороны. Поэтому я стояла, прижимая холодную бутылку с водой к груди, и продолжала слушать мужчину. — Анюта рассказала мне про твою историю с отцом. Да, родители, порой, бывают безрассудны в своем стремлении защитить своих детей от всего мира. Не нужно их винить за это. — Я молчала, не зная, что ответить. — Я тоже воспитываю свою дочь в строгости. Но я хотел поговорить не об этом. У тебя есть молодой человек? — Я отрицательно покачала головой, не понимая, к чему он клонит. — А что бы ты сказала, если бы успешный и очень щедрый мужчина помог тебе решить твои проблемы с жильём? Например, купил бы тебе квартиру в центре? — Он увидел мои глаза, полезшие на лоб от изумления, когда я поняла, что Виктор сейчас говорил о самом себе. — Да-да, не стоит размениваться по мелочам, храня свой цветочек нетронутым. «Господи, — пронеслось у меня в голове. — Откуда он знает, что я девственница?» — Грамотно сделав выбор, ты получишь всё, что только твоей душе угодно. Хочешь, поедем в отпуск? Ты была в Париже? — Я отрицательно покачала головой.

Виктор подошел ближе, я почувствовала от него запах перегара. Мне стало страшно. Этот мужчина открыто предлагал мне стать его любовницей. Меня поразило не то, что он годился мне в отцы, и даже не то, что пытался меня купить. Удивительно было то, что Виктор был женат, а его падчерица была моей подругой. Неужели это ни капли его не смущало? Он протянул руку, погладив меня по щеке. Я испуганно отшатнулась.

— Не нужно меня бояться, — пытался успокоить меня Виктор. — Я не причиню тебе зла. Только скажи «да» и я брошу весь мир к твоим ногам.

Я извинилась и попятилась к выходу.

— Подумай хорошенько! — крикнул он мне вслед. — Не каждый день я делаю такие щедрые предложения.

После этого разговора меня ещё долго трясло. Я заперла дверь в комнате, но не могла сомкнуть глаз, не чувствуя себя в безопасности. Нужно было менять место жительства и поскорее, а с этим была проблема.

Наутро я поведала Аньке о своем разговоре с Виктором, но та, ничуть не удивилась моему рассказу. Она совсем никак не прокомментировала то, что её отчим, практически не скрываясь, вербовал меня к себе в любовницы. Отсюда я сделала вывод, что семейные ценности в этой семье не в почёте. Все, что ответила мне подруга, это то, что сегодня же она решит вопрос с моим жильём. Что она придумала, мне было неизвестно, но мне хотелось ей верить на слово.

Анька тут же сменила тему, спросив, пойду ли я вечером на концерт Макса. Со своими проблемами я совсем забыла о нём, а ведь Макс лично меня пригласил. Анька ещё немного поныла о том, что Макс просит её хоть что-нибудь делать по дому, когда она у него.

— Он так разозлился, когда узнал, что я не умею жарить яйца! — жаловалась она.

— Ну, хочешь, я тебя научу, — попыталась я её подбодрить. Да, это было смешно, но мне искренне было жаль эту неумеху.

— А ты умеешь? — удивилась она. Я кивнула головой. Был еще «Ютуб», но Анька вряд ли станет тратить время на то, чтобы учиться кулинарии, даже ради Макса. — Представляешь, он тоже умеет, — сообщила мне подруга.

В этот момент я поняла, что между нами непреодолимая пропасть. Дело даже не в разнице наших IQ и социальных статусов, дело в приспособленности к жизни в целом. Если лишить ее денег и кухарки, Анька просто ляжет и умрёт. Это было страшно, но это было так. И сама Анька была в этом не виновата, так воспитали её родители.

Я подумала о своем отце. С момента нашей ссоры он ни разу мне не позвонил. Мы созванивались только с бабушкой, которую я убедила, что у меня все хорошо, и обещала на неделе проведать её, когда отца не будет дома.

Еще немного поболтав, мы с подругой легли спать. Мы обе провели бессонную ночь, поэтому проснулись ближе к вечеру. Мы перекусили и не торопясь собирались на концерт. Аньке потребовалось гораздо больше времени, поскольку она всегда стремилась выглядеть безупречно. Меня она тоже заставила подкраситься, одолжив кое-что из своей косметики. Еще она сделала мне нехитрую причёску из кос и удовлетворенно хмыкнула, довольная результатом.

Мы приехали вовремя, но концерт всё не начинался. Макса нигде не было видно. Обеспокоенная Анька набрала его номер, но он скинул, прислав сообщение, что перезвонит. Тогда я оставила подругу одну за столиком и пошла в гримёрку. Вся группа была в сборе, все ждали только Макса. От Артёма я узнала, что у него на работе какие-то проблемы. Макс уже был в пути, но приедет еще не скоро. В гримёрку вошел раздраженный концертный директор бара Гаврилов. Зал был битком, вход платный по билетам, и гости уставшие ждать, уже не скрывали своего негодования.

— Где, блядь, Глина? — Артём тихо буркнул, что Макс скоро будет. — Если вы не начнёте сию секунду, ноги вашей в моём баре больше не будет! — грозно пообещал он и вышел.

В комнате нависла гнетущая тишина, все понимали, что дело дрянь. Нужно было что-то срочно решать. У меня возникла идея.

— Может быть, мы с тобой начнём концерт? — предложила я Артёму. Он в растерянности покачал головой.

— А что? Нормальный ход! — поддержал меня барабанщик Семён. Он ободряюще хлопнул Артема по плечу. — Давай, Тимон, вывози телегу.

Выбора не было, Артём нехотя кивнул. Я всегда выступала в чёрном, изменять этому принципу не хотелось, поэтому не найдя ничего более подходящего из одежды, мне пришлось импровизировать с чёрной банданой барабанщика. Я повязала её себе на грудь, как парео.

Через несколько минут мы с Артёмом стояли на сцене. Пока я снимала туфли, Артём задорно поприветствовал гостей.

— Добрый вечер всем! Добрый вечер всем! — крикнул он в микрофон. — Я рад приветствовать вас! Дело в том, что наш бессменный лидер Максим Глинский задерживается. — По залу пробежал недовольный гул. — Не волнуйтесь, он будет с минуты на минуту! — пообещал Артём. — А пока мы разогреемся и подготовимся к дичайшему трешу! Встречайте, специальный гость нашего вечера, талантливая поэтесса, наш хороший друг и просто чудесная девушка — Helga Duran!

Зал взорвался аплодисментами. Артём сделал правильно, что представил меня так красочно, иначе публика просто закидала меня камнями. Гости пришли смотреть вовсе не на меня, но их устраивало хоть какое-то зрелище, после обильного «хлеба».

Я в свою очередь тоже поприветствовала всех. Артем сел рядом на высокий барный стул, и мы начали. Благо в зале нашлись ценители поэзии, и большая часть гостей состояла из завсегдатаев этого бара, которые меня хорошо знали. Публика хорошо нас принимала, нам удалось завладеть зрителем.

Даже ещё не видя Макса, я почувствовала на себе его взгляд, от которого меня бросило в жар, и ладони вспотели так, что я едва не выронила микрофон. Он стоял в дверях, вальяжно прислонившись к косяку спиной, засунув руки в карманы. Прищурившись, он с интересом смотрел на меня. На его губах играла дьявольская полуулыбка. Макс дождался, когда я закончу стихотворение до конца и вошёл в бар. Он поднял руки вверх, приветствуя гостей. Зал буквально взревел, увидев его. Макс снял куртку, небрежно бросив на первый попавшийся стул, и сразу поднялся на сцену. Остальные музыканты последовали его примеру.

— Заждались, мои хорошие? — бодро спросил Макс в микрофон. Зал снова взревел. — Давайте проводим бурными аплодисментами эту прелестную девушку. — Макс говорил обо мне. Я с удовольствием откланялась и пошла обуваться. — Вы готовы? — Еще больше накалял Макс публику. Зал хором прокричал: «Да». — Я не слышу вас! — прокричал Макс еще раз, и публика закричала «Да!!!» так, что задрожали стены. — Тогда мы начинаем! Разъебёмся в мясо!

Концерт долго не заканчивался, публика требовала то меня с Артёмом, то Макса на бис. Было уже далеко за полночь, когда, наконец, все, кто участвовал, собрались за одним столом за кружечкой пива.

По причине жесточайшей экономии моего бюджета я, и без алкоголя, пьяная и шальная от адреналина, взяла себе в баре сок и присоединилась к остальным. В зале стоял гул, как в улье, все смеялись, что-то возбуждённо обсуждали. Совершенно не знакомые мне люди подходили, благодарили, делали с нами селфи. Анька, уже изрядно захмелевшая, висела на Максе, который оживленно о чем-то разговаривал с публикой, совершенно не обращая на меня внимания.

— За смелых девчонок! — воскликнул Артём, подняв свой бокал, и я, рассмеявшись, чокнулась с ним.

Вскоре народ начал расходиться и бар опустел. Артём, как всегда, напился и уже уехал. Я, уставшая и полусонная, ковыряла соломинкой в стакане, когда за стол плюхнулись Анька и Макс.

— Хей! — обратился он ко мне. — Тебя отец не потеряет? Тебя подвезти?

— Да она же из дома ушла, — ответила за меня подруга, и Макс удивлённо вскинул бровь. — Слушай, Мася… — Анька снова повисла на шее у Макса, прижимаясь к нему всем телом. — А можно Ольга у тебя немного поживет? Ей у меня не нравится. — Макс не ответил, лишь подозрительно прищурился, внимательно глядя на меня. — Знаешь, как она вкусно готовит? И порядок у неё всегда. Она такая хозяюшка! А я буду тебе ОЧЕНЬ благодарна. Я…

Тут она что-то стала мурчать ему на ушко такое, отчего лицо Макса расплылось в блаженной улыбке. Затем, видимо, в подтверждение своих слов, Анька начала страстно целовать Макса. Я смущённо отвела глаза в сторону, чувствуя себя лишней за этим столом.

Меня спасла официантка, которая принесла Максу кофе. Он, нехотя, отстранился от подруги, рассчитался и закурил. Анька уткнулась в телефон. Мне хотелось дать ей по башке! Я размышляла о том, как ловко Анька избавилась от моего присутствия, решила мою проблему с жильём и нашла своему мужику прислугу. И всё в один раз! Надо признать, что я её недооценивала. Интересно я буду сама платить за съёмную комнату Максу или Анька в постели рассчитается? Меня, конечно, никто не спросил. Да и могла ли я выбирать? Это всё же лучше, чем терпеть сексуальные домогательства от семейства Волковых. Макс ещё не дал согласия, но мысль о том, что я буду, пусть и недолго, жить с ним под одной крышей, одновременно пугала и радовала меня.

— Кхм… Ну, что скажешь Оленька? — задал мне вопрос Макс, высокомерно, с прищуром глядя на меня.

— Я э-э… — растерянно протянула я. — Это же на несколько дней, пока я что-нибудь себе не подберу…

— Да я не об этом, — усмехнулся он. — Что скажешь про концерт? Понравилось?

Я энергично закивала головой. Макс пошарил во внутреннем кармане куртки и извлек тоненький конверт, который небрежно бросил передо мной на стол.

— Твой гонорар, — коротко пояснил он. — Твоего драгоценного Артёмочку я уже рассчитал. — О-о, — простонал Макс. — Вы не представляете, какую длинную лекцию мне пришлось выслушать от Гаврюши. — Макс имел в виду концертного директора Гаврилова.

Я пребывала в полном недоумении и восторге. О том, что мне и гонорар полагается, я даже мечтать не могла. Я приоткрыла конверт. Неплохая сумма за получасовое выступление.

— Масенька, может быть, поедем уже! Я так устала! — капризничала Анька

— Да, конечно, я только заберу инструмент, — согласился Макс, оставляя нас наедине.

Мы тоже начали собираться.

— Ань, спасибо тебе… — начала, было, я.

— Ай! Да не благодари, — перебила меня Анька. — Я же знаю, мой отчим не подарок. Заодно пошпионишь, чем там Мася без меня занимается.

Ничего себе! Анька еще и шпионку из меня хочет сделать!

— А ты не боишься, — зло поинтересовалась я, — что твой парень будет жить с другой девушкой в одной квартире?

Анька смерила меня откровенно презрительным взглядом.

— Прости, дорогая, но ты… — она попыталась подобрать менее оскорбительные слова на мой счет. — Ты не в его вкусе. Ты такая… — Анька замялась и замолчала.

— Какая? — переспросила я.

— Невзрачная, — продолжила она, небрежно отбросив назад свои длинные локоны. — Масе нравятся яркие, ухоженные девушки с хорошим вкусом. — Намекала Анька на себя.

Классная у меня подруга, подумала я. У меня было такое чувство, что меня дерьмом облили, поэтому я, не вдаваясь в полемику, только смогла выдавить из себя: «Вот и прекрасно!»

3

До дома Волковых мы доехали быстро. Ночью пробок в этом районе никогда не было. Макс уверенно вел свою «Ауди», разговаривая с Анькой о предстоящих концертах. Я ехала сзади, как маленький ребенок, на которого никто не обращал внимания, и не встревала во «взрослые» разговоры.

Мы с подругой быстро сходили в дом за моими вещами. Анька, к нашему с Максом общему удивлению, засобиралась домой.

— Я вообще-то думал, что ты тоже поедешь ко мне, — разочарованно сообщил он, закрывая багажник.

— Ну, Масик, не дуйся, я так устала… Надо ещё с Виктором поговорить, насчет прослушивания… — оправдывалась Анька, притягивая Макса к себе за пряжку ремня.

Я села в машину, оставив их наедине. Наконец, они разомкнули объятия и Макс, смачно шлёпнув Аньку по заднице, сел за руль. Плотоядно улыбаясь, он проводил мою подругу взглядом, пока её фигура не скрылась за дверью особняка, и завёл мотор.

В третьем часу ночи мы добрались до моего нового места обитания. Ехали молча. Мы оба устали, да и тем для разговоров особо не было. Макс повесил чехол с гитарой на плечо и помог мне нести самую тяжёлую сумку. Мы зашли в лифт, мои нервы сдали.

— Макс, позволь спросить, зачем ты согласился приютить меня? — задала я мучивший меня вопрос.

— Ну… — протянул он. Его красивые губы изогнулись в загадочной полуулыбке. — Во-первых, ты сегодня спасла мою задницу, причем очень талантливо. Я не видел выступление полностью, но надо всё же отдать тебе должное. Умеешь ты души людские драть. Во-вторых, у меня свой корыстный интерес. И вообще, — добавил он, пожав плечами, — может у меня такое хобби — помогать бездомным.

Что за интересы преследовал Макс, я спросить не успела. Двери лифта распахнулись и через минуту мы уже топтались в коридоре его квартиры. Макс щёлкнул выключателем и закрыл входную дверь. Потом снял с себя куртку и галантно помог мне снять плащ. Эта элементарная учтивость была мне чертовски приятна. Он повесил верхнюю одежду в шкаф, извлёк оттуда ключ и подошёл к двери, за которой была та самая всегда запертая комната, о которой упоминала Анька.

Опершись одной рукой о косяк, Макс на некоторое время застыл в нерешительности, сжимая ключ во второй руке. Он опустил голову вниз и закрыл глаза. Я смотрела на Макса с опаской. Вдруг он передумал, и мне придётся уйти прямо сейчас?

— Макс, — тихо позвала я его. — Всё хорошо? Может, мне уйти?

— Нет, всё в порядке, — очнулся Макс и открыл глаза. — Я просто завис немного. Устал. — Макс снова выпрямил спину и вскинул подбородок. — Эта квартира много раз сдавалась, — поведал мне он, отпирая дверь и пропуская меня вперед. — Но в этой комнате никто никогда не жил. — Он щёлкнул выключателем. — Кроме меня, — добавил он.

Загорелся свет, и я ахнула от изумления! Я оказалась посреди самой настоящей детской: старинные советские шкаф и письменный стол, детский диванчик, обои с медвежатами, детские черно-белые фото на стенах, видавшие виды детские игрушки из 80-х. На диванчике сидел потрёпанный медведь. Я, поддавшись какому-то внутреннему порыву, осторожно прикоснулась к его плюшевой голове.

Макс стоял в дверях и внимательно наблюдал за мной. Я ожидала увидеть здесь музыкальную студию, кладовку со старьём, но только не детскую. Я, конечно, догадывалась, что этот дьявольски красивый и сексуальный парень был, как и все, ребёнком, но то, что он сентиментально хранил частичку детства в этой квартире, служившей едва ли не притоном, не укладывалось в моей голове. Он держал эту комнату запертой долгие годы, а сейчас он вот так запросто пустил МЕНЯ жить в этот храм детских воспоминаний?

Я взглянула на Макса совершенно другими глазами.

— Завтра раздобудешь коробки и уберёшь всё лишнее, — холодным тоном распорядился он. — Не люблю, когда кто-то трогает мои игрушки, — пошутил он. А может, и не пошутил. Я поинтересовалась, во сколько мне обойдется аренда комнаты. Макс покачал головой. — Э нет, деньги меня не интересуют. С тебя уборка и готовка. Напишешь список, что купить.

Я рассеянно кивнула. Макс с порога кинул мне связку ключей, и я её неловко, но всё же поймала.

— Ключ от комнаты будет только у тебя, советую его не терять и запираться на ночь, — всё тем же строгим командным тоном продолжил он наставления. — Сама знаешь, у меня бывают гости. Поэтому, если ты не хочешь, чтобы к тебе среди ночи ввалился какой-нибудь обожратый синькой ебанат, не забывай закрывать дверь на ключ. С хахалем своим встречайся где угодно, только не здесь. Курить на кухне. Если голодна — продукты в холодильнике. Постельное — в шкафу. Я очень устал, так что спокойной ночи. — Макс со свойственной ему театральной вальяжностью развернулся в дверях на 180 градусов. — И… да! — крикнул он уже из коридора. — Ко мне без стука лучше не входить, я сплю голым.

Итак, Макс ушёл к себе, оставив одну. Он не дал мне возможности ни слова сказать в ответ, ни спросить о каком хахале он говорит. К тому же от последней его фразы я покраснела до кончиков ушей. Я так сильно смутилась и растерялась, что даже была рада остаться в одиночестве.

Наспех постелив себе постель, я заперлась, как и советовал Макс, и едва моя голова коснулась подушки, я провалилась в глубокий сон без сновидений.

Когда я проснулась на следующий день, было уже половина десятого. Я хорошо выспалась, поэтому настроение было супер. Я выглянула в окно. Машины Макса на парковке не было, значит, он уехал. Почему-то меня это порадовало.

Я проверила телефон — пропущенных и смс не было. Порывшись в сумках, я нашла, во что одеться, свои мыльно-рыльные принадлежности, и пошла умываться.

На кухне я обнаружила приличную сумму наличных и скупую записку: «Купи всё, что посчитаешь нужным». Изучив содержание холодильника, я особо не удивилась — типично мужской набор: пельмени, кетчуп, майонез и скисшее молоко. Что ж, придется приготовить оладьи.

Весь день я провела, как рабыня Изаура. Разложив свои вещи и выпив наспех кофе, я принялась отрабатывать свою крышу над головой. Весь день я мыла, стирала, готовила, сходила в магазин, чтобы прикупить кое-что из продуктов. В принципе, квартира не была грязной, просто требовалась небольшая уборка. В комнате Макса был «творческий» беспорядок: повсюду валялись листы бумаги, то с нотами, то с текстами, разбросанная одежда и обувь, а под диваном в гостиной я нашла пустую бутылку из-под рома и красивые женские трусики, забытые какой-то особой второпях. Они были на размер больше, чем носила Анька, поэтому я сделала вывод, что половая жизнь Макса весьма разнообразна и на моей подруге не заканчивалась. Я брезгливо выбросила их вместе с остальным мусором, решив о своей находке Аньке ничего не говорить.

Немного поразмыслив, стоит ли это делать, не будет ли это «слишком», я всё же выстирала его одежду и поменяла постельное белье. К тому же грязных белых футболок, что показалось мне странным, была просто тьма. Я насчитала штук 15, если не больше. Некоторые были просто покрыты коркой из грязи, так что пришлось изрядно повозиться. Мне хотелось, чтобы Макс не пожалел о своем решении, пустить меня в свою жизнь. Именно в жизнь, а не в квартиру, потому как приоткрыл для меня частичку своей души.

Было уже около десяти вечера, когда я, с мокрыми после душа волосами, грела себе ужин на плите. Послышался звук открываемой двери, и в прихожей загорелся свет. Пришёл Макс. Моё сердце зашлось от счастья и волнения.

— Привет, сосед! — бодро поприветствовал меня Макс, зайдя в кухню. Он поставил на стол пакеты с продуктами и подошёл ко мне сзади, почти вплотную, заглядывая через моё плечо в кастрюлю с борщом. — Пахнет аппетитно! Покормишь? — выдохнул он мне прямо в ухо.

От его близости меня будто жаром со спины обдало, а по шее пробежали мурашки.

— Да конечно! Сейчас! — засуетилась я, накрывая на стол. Макс протянул руку к тарелке с оладьями, и я шлёпнула его по руке. — Помой-ка руки!

— Да я один только… — протянул Макс.

Он приобнял меня за плечи, отодвигая от стола, другой рукой всё же схватил оладушек и, засунув его в рот, отступил на пару шагов, сияя от счастья. «Как ребёнок», — подумала я. От этой мимолётной близости с Максом у меня голова шла кругом. Пока Макс принимал душ и переодевался, я разложила продукты и разогрела еду, приходя в себя. В пакете, что принес Макс, я обнаружила бутылку бренди. Не зная, куда её деть, я засунула бутыль в холодильник.

Когда Макс сел за стол, то сиял он, как новогодняя елка. Он, конечно же, оценил мою уборку, оставалось надеяться, что и мои кулинарные шедевры придутся ему по душе. На столе был борщ, куриные крылышки, запечённые в духовке, и оладьи.

— Я не знала, что ты любишь, поэтому приготовила это, — немного смущаясь, проговорила я.

— Да всё супер! — заверил меня Макс. — Я вырос в интернате, поэтому в еде неприхотлив. Если бы я знал о существовании борща, то купил бы водки, вместо бренди. Где он кстати? — Макс оглядел кухню в поисках бутылки.

— Эм… в холодильнике, — ответила я.

Макс поднялся с места и достал бутылку из холодильника.

— Глупышка, — рассмеялся он. — Тёплым, бренди гораздо вкуснее.

Я смутилась. Откуда мне было знать? Макс достал из шкафа два стакана.

— Выпьешь со мной? — спросил он.

Я замялась с ответом.

— Ой, да брось! Давай по чуть-чуть, для связи слов в предложениях. Я уже уяснил, что ты не слишком разговорчива, — уговаривал Макс. — В Грузии детям с 10–11 лет разрешают пить вино, — сказал Макс, наполняя бокалы почти доверху.

— Я уже не ребёнок, — обиженно сообщила я. — Я уже совершеннолетняя.

— О! Ты перестала быть малолеткой? Поздравляю! — усмехнулся Макс. — Ну, с новосельем! — произнес он тост.

Мы выпили, и некоторое время молчали, занятые едой. Макс ел, как на приёме во дворце. Я впервые ужинала с человеком, который сидя на обычной кухне, вёл себя так высокомерно. Медленно, тщательно пережёвывая каждый кусочек, он держал спину прямо, а голову высоко, немного вскинув подбородок. Движения его рук, были ленивы и грациозны. Разве этот парень только что хватал руками оладьи? Мне стало немного неудобно за своё поведение. Я всегда ела, как дикарка, быстро, набивая едой полный рот, и с таким аппетитом, будто у меня не было во рту ни кроши несколько дней, но большой неловкости я не почувствовала. Напротив, в обществе Макса я чувствовала себя уютно и раскованно. Он на каком-то ментальном уровне располагал к себе.

— Как прошёл день? — первым нарушил молчание Макс.

— Хорошо, — ответила я. — Устала только, и мне бы пароль от вайфая не помешал. А твой?

— Тоже устал. Работы сегодня было просто море.

— Я вот тоже думаю себе работу подыскать.

— Хочешь, пойдём к нам, — предложил Макс.

— Ну не знаю… — неуверенно протянула я. — Мне кажется, я не справлюсь.

— Ну, хоть попробуй. Работа не сложная, платят нормально, чаевые хорошие, главное не тупить. Ты умная, быстро въедешь. И с учёбой можно совмещать. У нас много студентов работает, — уговаривал меня Макс.

От того, что он назвал меня умной, я снова засмущалась. Было приятно услышать это от него.

— Думаю, было бы чудесно! — согласилась я.

— Завтра я всё устрою, — пообещал Макс.

«Офигеть, — думала я про себя, — теперь мы ещё и работать будем вместе». Я сама не заметила, как выпила свой бренди. Макс разлил остатки и выбросил бутылку в мусор. Мы оба были уже навеселе.

— Я оладьи не ел, наверно года три. В армейке жратва была хуже всего, — признался Макс, отправляя в рот оладушек. — Мммм… — протянул он, — почти как у мамы. Попрошу при случае у неё рецептик для тебя.

— Но я думала, что твоя мама умерла? — удивилась я.

Моё замечание было, судя по всему, некстати. Было очевидно, что Макс проболтался, ляпнул не подумав, потерял бдительность. Он нахмурился, перестал есть и, не проронив ни слова, встал из-за стола. Я немного растерялась. Макс вышел из кухни и вернулся с пачкой сигарет в руках. Он протянул её мне, угощая, но я отрицательно покачала головой. Настроение внезапно испортилось у нас обоих, и я почувствовала себя в этом виноватой, но мне было ужасно любопытно, что скрывает Макс. Я выжидающе смотрела на него. Он открыл окно и закурил, облокотившись на подоконник.

— Нет. Она жива и здорова. Просто мы живем не вместе, — наконец проговорил он, глядя на меня, сквозь табачный дым.

— Тогда почему ты жил в интернате? — не унималась я.

— Уверена, что хочешь знать? — уточнил Макс. Его тон стал грубым и циничным.

Я энергично закивала. Мне хотелось знать о нем всё, и как можно подробнее. Макс устало потёр подбородок, взъерошил свои волнистые волосы и, немного подумав, не торопясь начал рассказ:

— Я не знаю, кто мой отец, мама воспитывала меня одна. Мы жили небогато, но были счастливы. Потом у мамы появился мужик… — Макс сделал паузу и потушил окурок. Затем вернулся за стол и взял свой бренди. — Сначала было всё хорошо, но потом… — Макс сделал большой глоток. Костяшки его пальцев, крепко сжавших стакан, побелели от напряжения. — Потом он начал пить и обижать нас с мамой.

Слушая Макса, я боялась шелохнуться. Макс делился со мной сокровенным. Почему он рассказывает мне всё это? Он мог бы просто уйти от вопроса. Я живо представила маленького мальчика с фотографий в детской, лицо которого сейчас и было передо мной, моё сердце сжалось от боли и предчувствия чего-то ужасного.

— Мне было семь, когда всё случилось, — продолжал Макс. — Я пришёл из школы и сел за уроки, в своей комнате, когда эта пьяная скотина позвала меня. Он смотрел телек, а меня заставлял его переключать, ну, знаешь, типа пульта. И вот я сижу на полу, переключаю его, переключаю… И что-то отвлекся… А он схватил ремень, и начал меня херачить с такой злостью, будто бес в него вселился.

Макс медленно встал и повернулся ко мне спиной. Когда он задрал футболку, я ахнула и заревела — через всю его широкую загорелую спину красовались белые шрамы-отметины. Макс плюхнулся обратно на стул, и только зло усмехнулся, видя мои слёзы.

— Я плакал и звал на помощь маму. Я не понимал, за что он меня наказывает, — грустным, но по-прежнему ровным тоном продолжал рвать моё сердце Макс. — И тут удары прекратились, и этот урод рухнул рядом со мной замертво. Я увидел маму с утюгом в руках. Ей дали восемь лет, но вышла она раньше по УДО. — Макс вздохнул и закинул в род оладушек. Прожевав, он продолжил. — Не знаю почему, да это уже и не важно, моей тёте не разрешили меня взять к ней, поэтому семь лет я прожил в интернате. Тётя заперла мою комнату и сдала квартиру. На эти деньги она мне и купила первую гитару. Мама после тюрьмы, по понятным причинам, не смогла найти себе достойной работы, поэтому тётя помогла ей купить дом в деревне, где она сейчас и живёт. Там ей спокойней. А я говорю, что сирота, чтобы её никто не трогал. Понимаешь?

Я ничего не ответила. Да и что я могла ответить? Я ревела в голос, закрыв лицо руками, не в силах сдержать рыдания. Макс чертыхнулся, видя моё состояние. Он обошёл стол и встал передо мной на колени, отнимая руки от моего зарёванного лица.

— Успокойся, всё в прошлом, — заверил он меня, смягчившись.

Я бросилась ему на шею, сотрясаясь от всхлипов. Он обнял меня и гладил по спине, пока я не успокоилась. В его объятиях было так уютно и тепло, что я отстранилась от него нехотя. Он тут же встал на ноги и отошёл на пару шагов.

— Прости, я не знаю, что сказать… — попыталась извиниться я.

— Никогда не задавай вопросы, на которые не готова услышать ответы! — грубо огрызнулся Макс и начал методично убирать со стола.

Я хотела помочь, но Макс остановил меня.

— Ты сегодня и так неплохо потрудилась, иди спать, — сказал он, забирая из моих рук грязную тарелку. Его слова прозвучали скорее как приказ. Я поплелась к себе. — Не лезь ко мне в душу, и мы прекрасно уживёмся, — крикнул он мне вслед.

Я не обернулась и ничего не ответила.

Уже лёжа в постели, я ещё раз всплакнула, слушая, как в соседней комнате Макс гремит посудой и без конца открывает окно.

Как и обещал, Макс устроил меня на работу на автомойку. Чтобы сотрудники не задавали лишних вопросов, почему мы живем вместе, и не смели обижать, Макс представил меня своей двоюродной сестрой, таким образом, я оказалась под его покровительством. Коллектив хорошо меня принял, и вскоре меня стали приглашать «попить пива после смены», где в основном мыли кости начальству, в том числе и Максу.

Макса уважали и побаивались, поэтому на эти «корпоративки» не звали, но и гадости про него не говорили. От кассира Юленьки, которая всегда была в курсе всех сплетен автокомплекса, и с которой мы сразу подружились, я узнала очень много интересного о Максиме.

Например, что у него очень большой круг своих постоянных клиентов, особенно женщин, которые готовы чуть ли не часами стоять в очереди, чтобы попасть именно к нему и, которые, оставляли всегда хорошие чаевые, порой превышающие размер его официальной зарплаты. Или, что хозяин автокомплекса сам лично ездил к Максу домой, чтобы после года службы в армии, тот вернулся на работу. А ещё рассказала о его прошлогоднем романе с одной взрослой и очень богатой женщиной, который прекратился, когда Макс подрался с кем-то из-за неё и его забрали в армию.

Ну а то, что все девчонки на работе сохли по Максу, подкармливали его в обед и под любым предлогом пытались попасть к нам домой — это я видела собственными глазами.

Юленька была не слишком хороша собой, пухлая и неповоротливая, но одевалась и красилась она всегда стильно и со вкусом. Она часто посещала различные тренинги для женщин. Ей было далеко за 30, она была замужем и воспитывала двоих детей, потому была ответственным сотрудником с хорошей репутацией. Сама себя она в шутку звала «тетя Юля». Я заходила в перерывах попить с ней кофейку и потрепаться о том, о сём.

— Эти курицы бы душу продали, чтобы снять с твоего братца его белоснежную футболку, — шёпотом отметила Юленька, когда однажды мы лицезрели, как очередная девица недвусмысленно заигрывала с Максом. Чисто белые футболки — были рабочей фишкой Макса, вот откуда у него их столько.

— Да уж, — вмешался в наш разговор проходивший мимо автомеханик Юрик. — Когда у Макса не было тачки, его каждый день девицы подвозили, причем разные.

— Эх, — мечтательно вздохнула Юленька, поглаживая свои наливные бока. — Не будь я замужем, я бы сама ему дала.

— А он бы не взял! — хохотнул механик, за что Юленька беззлобно отхлестала его полотенцем.

Да он сведёт с ума любую, думала я, наблюдая, как Максим работает. Как грациозно он двигается, как ослепительно улыбается, беря клиентку под локоток и провожая в кафе, как наклоняется к ней, чтобы расслышать, что она ему говорит… А девушка вдыхает аромат его парфюма и разгорячённого тела, её ноздри трепещут, она взмахивает ресницами, кладёт руку ему на плечо и что-то говорит ему на ухо. Макс кивает, и девушка нехотя отстраняется от него, когда оставляет её, возвращаясь к работе, а она смотрит через стекло, мечтательно закусив губу. Таких красавчиков, как Макс, надо в кино снимать.

Директор автокомплекса, понимая всю суть женской натуры, еще больше подогревая интерес к нему, велел отснять свежий эротический календарь с полуобнаженным Максом и развесить их по всему автокомплексу. Большую часть рабочего времени Макс просто пиздел с клиентами и пил с ними кофе, «раскручивая» на пустяковые, но дорогостоящие услуги. Все, включая босса, прекрасно понимали, что это и есть его главная функция — быть лицом данного предприятия.

Я, и правда, быстро всему научилась. Поскольку я пила меньше остальных, хорошо работала и не прогуливала смены, через пару месяцев у меня образовался круг своих постоянных клиентов. Я работала прилежнее всех, чтобы Макс гордился мной, чтобы оправдать его доверие, а вовсе не ради чаевых. Но благодарность автовладельцев не заставила себя ждать. Поначалу мне было неловко, когда клиенты давали мне на чай, я же просто делала свою работу, как и остальные. Но тут снова Макс наставил меня на путь истинный:

— Это естественный способ выразить тебе свою благодарность, это самая малость, которую они тебе могут дать, — заверил он меня, хитро улыбаясь. — Ну, или до дома подбросить. Но ты же не соглашаешься и правильно делаешь. Не известно, что у кого там на уме, поэтому признай, что ты заслуживаешь чаевые и начни получать от этого удовольствие. — Это был его искренний и не единственный совет. — Улыбайся, разговаривай с людьми. Им очень одиноко на самом деле. Спрашивай, что их волнует, что их тревожит, делись с ними радостью, и ты увидишь, как они к тебе потянутся.

Макс поделился главным секретом своего успеха, также посоветовав заводить полезные знакомства. К примеру, его клиентами были хорошие парикмахер, стоматолог, страховой агент и другие нужные люди.

Вскоре я научилась проникаться людьми, а ещё курить и нехило ругаться матом.

Вскоре я научилась проникаться людьми, а ещё курить и нехило ругаться матом.

Так прошел месяц. Отец так ни разу не позвонил. Все новости о нём я узнавала от бабушки. Мы встречались каждую неделю. Один раз она предлагала мне взять деньги, но я отказалась, рассказав, что работаю на автомойке. От неё я узнала, что отец звонил в университет, справляясь о моей успеваемости. Узнав, что всё в порядке, и что я не прогуливаю пары, отец немного успокоился.

Рабочий день был в самом разгаре, но шёл дождь, поэтому клиентов на мойке было немного. Я вышла в бокс, после небольшого чаепития и остолбенела, увидев «Фольксваген» отца, заезжающий внутрь. Он вышел из машины, сказав мастеру, какие услуги хочет получить и подошёл ко мне.

― Ну, привет! — поздоровался он со мной, приобняв за плечи.

— Как ты меня нашёл? — удивилась я. Бабушке адрес мойки не говорила.

— Ты забыла, где я работаю? — ответил отец. — Мы можем где-нибудь поговорить?

Я набросила теплую рабочую куртку, и мы вышли на улицу. Отец поинтересовался, как у меня дела. Больше всего его волновали две вещи: мои успехи в учебе и есть ли у меня парень. Мы спокойно беседовали ровно до того момента, пока разговор не зашёл о моем возвращении домой.

— Ну, повыделывалась и будет, — уговаривал меня отец. — Да, ты доказала, что можешь жить самостоятельной жизнью. Я признаю, что немного погорячился. Давай всё забудем.

— Папа, мне нравится жить так, как я сейчас живу. У меня, правда, всё хорошо.

— Да мне мать всю плешь проела после твоего ухода! — признался отец. Он опять начал на меня орать, размахивая руками. — Я для этого тебя растил, чтобы ты машины мыла? Это занятие не для тебя.

— Все студенты где-нибудь подрабатывают, — возразила я.

В ярости отец схватил меня за плечи и начал трясти.

— Ты что, совсем не слышишь, что я говорю? — кричал он. — Ты же…

Он не успел договорить, возникший из ниоткуда Макс очень грубо оттолкнул его от меня с такой силой, что отец едва не упал. Одним движением руки, он задвинул меня за свою спину. От возмущения отец выпучил глаза и судорожно ловил ртом воздух. Слова застряли у него на языке.

— Ах ты, щенок! — воскликнул отец, когда к нему снова вернулась способность говорить. Он сжал кулаки и двинулся в сторону Макса.

— Нет, папа! — закричала я, и встала между мужчинами, растопырив руки в стороны.

— Это твой отец? — недоверчиво произнес Макс, не сводя глаз с противника.

— Да! Прошу вас прекратите немедленно! — умоляла я.

Мужчины стояли, испепеляя друг друга взглядом. Постепенно их пыл поутих.

— А ну, пойдём-ка, поговорим! — предложил отец.

Он махнул Максу рукой, отзывая в сторону. Тот медленно последовал за ним.

— Макс, нет! — попыталась остановить я его.

— Всё хорошо, — произнес он. Я испуганно вцепилась в его куртку руками. Мне не хотелось, чтобы произошла драка. — Иди в бокс! — резко сказал Макс. Это прозвучало, как приказ. Я медлила. — Я сказал, иди! — Теперь Макс на меня орал. — Живо!

Оглядываясь, я поплелась к входу, оставив Макса с отцом на стоянке. Заскочив внутрь, я прильнула к окну, наблюдая за каждым их движением. Драться, похоже, никто не собирался. Мужчины разговаривали, затем выкурили по сигаретке. Они вернулись, только когда мастер позвал отца, чтобы он забрал свою чистую машину.

— …Значит, я позвоню тебе, и мы назначим время, — мне удалось услышать лишь обрывок фразы, адресованной Максу отцом.

Макс кивнул, и они обменялись телефонами. Я подошла к машине, чтобы проводить отца.

— Может, хоть на ужин к нам придёшь? — с надеждой спросил отец.

Я поцеловала в щёку отца и молча кивнула. Он пожал руку Максу и сел в машину. Макс привлёк меня к себе, положив руку на плечо. Так мы стояли, пока следом за отцовской машиной не закрылись ворота.

— О чём вы разговаривали? — набросилась я с расспросами на Макса. От нетерпения я даже вцепилась руками в лямки его рабочего комбинезона.

— Сиденья он хочет почистить, — сухо сообщил Макс.

— И всё? — удивилась я.

— Ещё я пообещал о тебе заботиться. — Он гордо вскинул голову, убрал мои руки от себя и поправил комбинезон. — Ты не хочешь поработать? Твои коллеги на тебя уже косо смотрят.

Я приступила к работе, понимая, что узнать от Макса большего мне не удастся. Остаток дня я ломала голову, прокручивая в голове раз за разом детали ситуации. Я поразилась, с какой легкостью и рвением Макс бросился на мою защиту. Как было возможно, что его встреча с отцом, начавшаяся чуть ли не с мордобоя, закончилась рукопожатием? И как так вышло, что Максу пришлось дать такое странное обещание отцу? Всё это не укладывалось в голове. Это всё было странно, но это были реалии моей жизни.

Приближался Новый Год. Весь город и наша автомойка были украшены празднично. Я попросила Макса купить ёлку и нам домой тоже. Макс поморщился, но обещал вечером добыть ёлку. Он так и сказал «добыть», как будто я отправила его за ней в тайгу.

Я уже приготовила всем подарки, поэтому мне хотелось праздника. Бабушке я купила для неё и её подруги билеты в театр, отцу — кожаный портфель. Аньке я написала курсовую — это было идеальным подарком человеку, у которого всё есть. Артёму я купила струны на электрогитару, которые светились в полумраке. Их мы выбирали вместе с Максом, который любезно согласился мне помочь, чтобы я не ошиблась с выбором. Самому же Максу я купила брендовую рубашку. Чтобы не ошибиться с размером, я стащила у него одну из его рубашек и с ней отправилась в магазин. Рубашка из чистого шелка была ослепительного сине-голубого цвета, как глаза Макса. На подарки пришлось раскошелиться, но делать покупки для любимых людей, было невероятно приятно.

Макс приехал домой часов в шесть вечера, действительно с ёлкой. Я прыгала вокруг него от радости, как ребёнок, пока Макс раздевался и устанавливал её в гостиной. Он тихонько посмеивался надо мной.

— Гирлянда шла в подарок, а игрушки уж будь добра, купи сама. Уволь меня от этой процедуры, — почти взмолился он, когда выключил свет, чтобы полюбоваться результатом проделанной работы. Ёлка была прелестна. Я смотрела на мигающие огоньки счастливая и довольная. — Я пойду к себе, — нарушил мою идиллию Макс. — Что-то башка разболелась.

Макс ушел к себе, а я — готовить ужин. Примерно через час, я постучала к Максу.

— Заходи! — крикнул он. Я открыла дверь и заглянула в спальню.

— Макс, пойдем, поедим, — позвала я его.

Макс лежал в постели с телефоном в руках. Выглядел он неважно.

— Спасибо, Олечка, что-то не хочу, — вялым, безжизненным голосом ответил он.

— Ты что, заболел? — обеспокоенно спросила я.

Подойдя к кровати, я потрогала лоб Макса. У него был сильный жар. Макс молча откинул одеяло, показывая мне свою грудь. Божественное тело Макса, по крайней мере, та часть, которую мне было видно, оказалась покрыта сыпью.

— Ну, не знаю, может я подхватил от твоей подруги «гонконгский сифилис», — пошутил он. — По крайней мере, выглядит это именно так.

Я стояла рядом в полной растерянности. Что-то нужно было делать. Только вот что?

— Я сейчас, — сказала я и пошла в свою комнату.

Я позвонила Юленьке, по моему мнению, человек, с её опытом, должен знать, что делать. Она посоветовала вызвать незамедлительно скорую, а там врач разберется, что к чему. Так я и сделала. Я не знала, что мне скажет Макс, по поводу этого, но я не могла рисковать. Мне было очень страшно, что с Максом что-то может случиться. Потом я набрала Аньку. Она, напротив, ничуть не испугалась за своего парня, сообщив, что ничего не смыслит в лечении. Анька посоветовала мне вызвать врача. И вообще, по её мнению, Макс был уже взрослым мужиком, который может сам о себе позаботиться. На заднем фоне у Аньки отчетливо слышалась музыка, поэтому мне стало ясно, что она сама вполне здорова и ей явно было не до Макса. Я отключилась. По крайней мере, это не «гонконгский сифилис», хоть что-то хорошее. В дверь позвонили. Приехала скорая.

— Господи Боже! — простонал Макс, когда врач и медсестра зашли в его спальню. Он поправил свою подушку, чтобы сесть повыше и бросил мне осуждающий взгляд.

— Вы поете в группе «Глина»? — спросила медсестра, ставя Максу градусник.

— Да. Это я! — Макс расплылся в улыбке.

Даже будучи в таком состоянии, он наслаждался своей популярностью. Я стояла в дверях, наблюдая за происходящим. Врач — пожилой мужчина, с седой бородкой, быстро осмотрел и опросил Макса.

— Молодой человек, — обратился он к Максу. — А вы болели в детстве ветрянкой?

— Насколько я знаю, нет, — ответил Макс. — Только не говорите, что у меня ветрянка!

— Она самая, — спокойно ответил врач. Он проверил градусник. — Тридцать девять и два, — сообщил он медсестре, которая заполняла бумаги. Врач распорядился вколоть Максу жаропонижающее. От чего того передёрнуло. Врач совершенно спокойно написал список лекарств и протянул мне листок. — А вы, милочка, ветрянкой болели? — обратился он ко мне. Я кивнула. — Тогда вам ничего не угрожает. В госпитализации я не вижу смысла, поэтому давайте ему вовремя лекарства и обильное питье. Сыпь нужно обработать зелёнкой и через несколько дней, всё пройдёт.

Бригада скорой откланялась и быстро покинула квартиру. Я закрыла за ними дверь и пошла в ванную, проверять аптечку на наличие прописанных лекарств. В шкафчике кроме аспирина и презервативов я не обнаружила больше ничегошеньки. У Макса даже не было зелёнки. Вздохнув, я быстро оделась и побежала в аптеку. Пока я стояла в очереди, мне посчастливилось понаблюдать за капризничающим малышом и его матерью, которые стояли прямо передо мной. Он ныл по поводу того, что не хочет брызгать лекарство в нос, а она успокаивала его, обещая купить ему все игрушки, какие он только пожелает. Он так напомнил мне Макса, что я решила позвонить его матери, по приходу домой. Она должна знать, как ни кто другой, как ухаживать за её сыном.

Когда я вернулась из аптеки, Макс всё ещё был жив. Он полулежал в постели с телефоном в руках. Жаропонижающее подействовало. По характерному звуку входящих сообщений я поняла, что он переписывался с кем-то во VK.

— Показывай, что ты там накупила, — обречённо сказал он мне, протягивая руку к пакету с лекарствами.

— Слушай, дай с твоего телефона позвонить, — попросила я. Мне нужен был номер его матери, а так просто стащить телефон у меня вряд ли бы вышло. К тому же я знала, что телефон Макса был запаролен. — У меня деньги кончились, — соврала я.

Макс без вопросов протянул мне свой телефон. Я пошла в свою комнату и, быстро найдя нужный мне номер, набрала со своего телефона маму Максима. Господи, до меня только сейчас дошло, что я даже не знаю, как её зовут.

Мне ответил приятный, глубокий женский голос. Я коряво представилась его подругой, сбивчиво обрисовав ситуацию. Я сильно волновалась, поэтому вышло у меня не очень.

— О, дорогая, я сочувствую больше всего ТЕБЕ, — рассмеялась мама Макса. — Как и все мужчины, мой сынок ужасный нытик, когда болеет. Ветрянка — пустяковая болезнь, но я уверена, что он будет вести себя так, будто он при смерти. — Так и есть, подумала я про себя. — Не обращай на его припадки и нытье никакого внимания. Свари ему куриный легкий супчик и давай побольше пить. Молодец, что позвонила, сам-то он ни за что не признался бы, что болен. Так что, Анечка, звони, если что.

Я отключилась. Женщина подумала, что ей звонит Анька. Неудивительно. Кто ещё должен заботиться о своем парне, как не она? Я позвонила Аньке с телефона Макса, чтобы сказать, что с ним всё в порядке. На самом деле, мне нужно было просто хоть кому-нибудь позвонить, чтобы скрыть истинную причину, зачем мне понадобился его телефон.

Я поставила на плиту кастрюлю с курицей для супа и вернулась к больному.

— Кому звонила? — поинтересовался он, беря из моих рук свой мобильник.

— Аньке. Она волновалась за тебя, — соврала я.

— Ага, как же! — усмехнулся Макс. Он прекрасно понимал, что Аньке пофиг на его самочувствие. — Пошли, покурим, поможешь мне спину намазать. — Макс медленно поднялся с кровати, и я, заметив, что он в одних трусах, смущенно отвернулась. — Ты же мне поможешь? — жалобно простонал он, натягивая шорты.

— Помогу, помогу, — заверила я его.

Макс прихватил с собой пакет с лекарствами и, пошатываясь, поплёлся на кухню. Я запретила ему открывать окно и включила вытяжку, чтобы ушёл дым. Мы покурили, я закинула в кастрюлю с супом пару картошин и наспех сделанную поджарку из моркови и лука.

Макс в это время внимательно изучал аннотацию к таблеткам.

— Бля-я-я-дь, придется не бухать 10 дней, — разочарованно сообщил он.

— Ох, нихуя ж себе! — подколола я Макса. — Какая жалость! Бедненький!

— Новый Год вообще-то, — обиженно протянул он.

Я чуть не расхохоталась, Макс выглядел таким несчастным. Я принесла ватные палочки и открыла зелёнку.

— Мажь тут, — распорядился пациент. — Не хочу, чтобы мои простыни стали зелёными. Хотя… какая на хрен разница? Я теперь сам весь буду зелёным. — Я мазала прыщики на спине и шее Макса, слушая его причитания о том, что у них шесть корпоративов впереди, а он будет весь теперь в зелёнке.

— Наденешь костюм Деда Мороза, — коротко успокоила я его, тыкая в спину зелёной палочкой. Мне уже накаляло капризное поведение взрослого мужика.

— Ай! — дернулся Макс. — Подуй! Подуй! — Видимо сильно защипало. — Признайся, это ты на меня порчу навела?

— Нет, — рассмеялась я. — Я насылала «гонконгский сифилис».

— О! Потешайся-потешайся над моим горем! — не прекращал стонать Макс.

Я не смогла удержаться от соблазна, поэтому, давясь смехом, написала на спине Макса слово «мудак». Я протянула ему зелёнку, мол, дальше сам намажешься. И Макс, проклиная всю медицину и весь мир, быстро прижёг на себе остальную сыпь. Я вернулась к почти готовому супу, пробуя его на соль.

— Слушай, Айболит, ты не знаешь, а там можно зелёнкой мазать? — спросил меня Макс, показывая рукой себе между ног. — Я густо покраснела и расхохоталась. — Чешется, пиздец!

— Конечно можно! — заверила я его.

Макс чертыхаясь ушел в ванную с зелёнкой в руках. Я налила ему суп, сама я была неголодна. Через несколько минут «лягушонок Кермит» вернулся.

— Супер! Теперь мой член тоже зеленый! — сообщил Макс, и мы оба расхохотались.

Во время еды Макс тоже ворчал, как старый дед. Мне пришлось его уговаривать съесть хотя бы половину тарелки супа, и ел он так, будто делал мне великое одолжение, на большее его не хватило. Наконец, Макс ушел к себе в спальню и лег в постель. Я облегченно вздохнула. Макс и так был не подарком, а болеющий Макс был просто невыносим. В половине двенадцатого я расстелила себе постель. Натянув на себя длинную майку, почти до колена, служившую мне пижамой, я решила проверить больного перед сном. Макс лежал в темноте, уткнувшись в ноутбук. Я присела на край кровати и протянула ему градусник. Макс без разговоров засунул его под мышку.

— Что смотришь? — поинтересовалась я.

— Только начал. «Четыре комнаты» Тарантино, — ответил он. — Смотрела? — Я отрицательно покачала головой. — Давно хотел посмотреть, да всё времени не было. Хочешь, вместе посмотрим? — предложил Макс.

Я смутилась и ничего не ответила. Я сидела в ожидании градусника. Он запищал, и Макс, бросив на него взгляд, протянул мне. Снова 39,2. Я сходила на кухню и принесла Максу таблетки и стакан воды. Макс проглотил таблетки и, запив водой, поставил стакан на тумбочку. Я повернулась, чтобы уйти, когда Макс схватил меня за руку.

— Подожди! Я хотел сказать тебе спасибо, что возишься тут со мной, — сказал Макс. Я снова смутилась, но не пыталась вырвать руку из горячих пальцев Макса.

— Да, пустяки! — Махнула я свободной рукой. — Не парься.

— Угу… Я прочёл твое послание на спине. — Я густо покраснела, хорошо, что был полумрак, и этого не было видно. — Я знаю, что ною, как баба, прости, что тебе пришлось это терпеть. Я очень рад, что ты оказалась рядом и не растерялась. Посиди ещё немного. Посмотри со мной фильм. — Макс похлопал по кровати рядом с собой. — Пожалуйста! — добавил он.

Я не успела ответить, потому что Макс уже всё за меня решил. Он потянул меня за руку и с лёгкостью перебросил меня через себя на кровати и помог устроиться на соседней подушке. Макс взял пульт с тумбочки и включил большую плазму на стене. Комната озарилась ярким светом, и мой взгляд упал на картину с изображением юноши с гитарой.

— Макс, а кто нарисовал эту картину? — не сдержала я любопытство.

— Художник, — нехотя ответил он.

— Ясно, — обиженно буркнула я. Раз Макс не хочет об этом говорить, значит, это что-то личное. Видимо, я не достойна такого откровения.

— Ладно, расскажу, — вздохнул Макс.

— Да, всё, мне уже неинтересно.

— Оль, ты чё, обиделась? — усмехнулся Макс. Он привлек меня к себе и шутливо щелкнул по носу. Моя голова теперь покоилась на его плече. Макс не убирал руку, обнимая меня за плечи, а я не пыталась отодвинуться, затаив дыхание. Так мы лежали, оба уставившись на картину. — Она написана с натуры. Три года назад. Турция. Рисовала моя старая приятельница.

— Приятельница? — недоверчиво переспросила я. Что-то ни разу не слышала, чтобы мужики с приятельницами по курортам разъезжали.

— Да, представь себе! От глагола «прияти» — «любить, дружить». Тогда я был еще беднее, чем сейчас, но гораздо беззаботнее. У меня не было никаких обязательств, только море, текила и гитара… Что еще нужно для счастья?

— Любовь! — подсказала я.

— Эх! Ни черта ты еще не понимаешь, — вздохнул Макс. — Чтобы быть счастливым, человеку не нужен другой человек. Счастье внутри тебя и ни от кого не зависит. А вот если ты влюбилась, то считай, что попала в зависимость, и теперь другой человек решает, смеяться тебе или плакать. Чтобы влюбиться, нужно быть очень смелым и отчаянным глупцом.

Проделав не сложные манипуляции, Макс включил тот же фильм на телевизоре, что он только что начал смотреть. Он убрал ноутбук на тумбочку.

Вот, значит, что он думает о влюблённых? Ну, конечно, я дура дурой! Умник хренов и черствый сухарь! А я еще переживаю за него, беспокоюсь, супчики варю!

— Макс, ты знаешь, я сегодня очень испугалась за тебя, — призналась я Максу. Смущаясь, я не могла на него смотреть, поэтому потупилась на свои руки. Макс поцеловал меня в макушку.

— Это нормально, ты самая заботливая малышка, которую мне доводилось знать. Я чертовски рад, что хоть кому-то есть до меня дело, — шёпотом сказал он и включил фильм.

Утром я проснулась от того, что мне было жарко. Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Я лежала на боку, спиной к Максу. Его зеленая рука обнимала меня, покоясь на моей груди, а его член упирался мне в задницу. Макс мирно сопел мне в затылок. Видимо, я вчера сама не заметила, как отрубилась, а Макс не стал меня будить. Я тихонько, чтобы не потревожить Макса, выскользнула из его объятий и его постели и ушла к себе. Мне не хотелось чувствовать себя неловко, когда Макс проснётся. Я быстро собралась, оставив ему записку на кухонном столе, чтобы он мне написал смс, как проснется, и уехала в универ.

4

Так прошла зима, за ней и весна. Заканчивался второй курс, мы с Анькой сдавали очередные экзамены. Виктор купил ей новенький Лексус и права в придачу, так что Анька подвозила меня иногда на учёбу или после — домой. Так как Анька вечно ныла, обвиняя отчима в жадности, мне этот подарок казался немного странным, но я предпочитала помалкивать на этот счёт. Что бы там ни было — это их семейные дела, а у богатых свои причуды. Вот и сейчас Анька любезно подбросила меня до дома

— На, вот, — сказала она, протягивая мне тетрадку с моими стихами, которую я по рассеянности, видимо, забыла у неё в машине на днях. — Макс полистал её, уж прости его любопытство… Хочешь знать, что он сказал? — Анька сделала интригующую паузу. — Что там много одиночества и трам-пам-пам, — не дождавшись моего ответа, продолжила она. — Но самое главное то, что там нет ни строчки о любви.

Естественно мне было любопытно, что думает Макс, но я бы предпочла спросить его лично, поэтому я засунула тетрадь в рюкзак, ничего не сказав в ответ.

— А я вот и думаю, как же ты напишешь о том, чего у тебя в принципе и нет, — Анька развела перед собой руками, сверкнув ослепительным маникюром и золотыми колечками. — Тебе не кажется, что пора переходить на новый уровень?

— Ты это о чём? — искренне не понимала я. Анька захлопала своими пушистыми ресничками.

— Да ладно! — воскликнула она. — Я о твоей хронической девственности. Пора от неё избавиться и понять, наконец, что такое «быть женщиной».

Я презрительно фыркнула. Анька, трахающаяся лет с 13, рассуждала так, будто во мне был какой-то изъян. Будто я несла тяжелое бремя, но доля истины в её словах всё же была.

— Тебе срочно нужно с кем-нибудь переспать! — не унималась подруга, говоря об этом, как о походе в магазин за хлебом. — Неужели у тебя никого нет на примете?

Я отрицательно покачала головой, кроме Макса меня никто не интересовал, но Аньке я не могла об этом рассказать.

— А ничего удивительного, ты же совсем никуда не ходишь. Одеваешься, как обсос, — продолжала учить меня жизни Анька. — Нужно сменить имидж и подкрасить мордашку. Всего-то делов!

Как не обидно было слышать эти слова, но Анька была права. Одевалась я плохо, почти не красилась, а волосы всегда заплетала в косу. Я посмотрела на её размалёванное лицо, юбку, едва прикрывавшую промежность и подумала, что ТАКОЙ я тоже быть не хочу.

— Вот сдадим сессию, я за тебя возьмусь! — пригрозила Анька. — Наконец-то хоть потусим как следует! — мечтательно протянула она.

— Ага, — согласилась я. — Осталось два экзамена.

— Ну, историю, я уж как-нибудь сдам на тройбас, — заверила меня подруга. — А вот «гражданское право» придется сдавать по-другому.

— В смысле? Только не говори, что ты взятку собралась давать? — уточнила я, поскольку весь универ знал, что этот преподаватель взяток не берёт принципиально.

— Нет, не взятку, — усмехнулась Анька. — Придется отсосать этому старому козлу.

Сказать, что я была в шоке от услышанного — это не сказать ничего. Вот так новости.

— А как же Макс? — только и смогла выдавить я из себя.

— А что Макс? — Анька с раздражением посмотрела на меня. — Он мне кто? Может он за меня сдаст экзамен? Это просто секс. Почему ты вечно всё усложняешь? — Я не отвечала, отвернувшись к окну. — Сама знаешь, если меня отчислят, Виктор меня из дома вышвырнет, — зло прошипела Анька. — Мне может к тебе на автомойку устроится за три копейки? Тогда вообще пиздец и мне и Максу. Думаешь, Виктор и дальше будет за него хлопотать? Пацаны почти альбом записали, прикинь, как они обломаются!

Меня уже тошнило от Анькиной правды, а она всё не останавливалась, перейдя на крик:

— Ты, правда, дура такая или прикидываешься? Ты чё думаешь, мне эту тачку Санта на рождество подогнал? — орала она. — Да ты представить не можешь, что мне приходилось делать. У Виктора очень богатая фантазия.

Анька замолчала и, опустив окно, закурила.

— У него и на тебя виды были, пока я не сказала ему, что ты девственница, — тихо сказала она. — Так что ТВОЙ Макс переживёт как-нибудь. К тому же, если ты ничего ему не скажешь, он и не узнает.

Она посмотрела на меня с надеждой на понимание.

— Да пошла ты! — Это всё, что я смогла ей ответить.

Я вышла из машины, хлопнув дверью, и поплелась домой.

С тех пор, между мной и Анькой как будто кошка пробежала. Мы общались в универе, но как приятельницы, не более. Максу я, естественно, ничего не сказала. Вскоре Макс сам завел разговор на тему нашей дружбы. Мы были на работе, и зашли перекусить в комнату отдыха. Погода была дождливая, клиентов было мало, и мы не куда не спеша гоняли чаи и болтали.

— Почему ты больше не общаешься с Анькой? — прямо спросил он. Именно ТЫ, а не МЫ, как будто знал, что это моя инициатива.

— Наши взгляды на жизнь немного разошлись. — Это было правдой.

— Вот и прекрасно, — ответил Макс, отхлебывая кофе. Интересно, что он имеет против нашей дружбы?

— В смысле? — уточнила я.

Максим отставил кофе в сторону и, откинувшись на стуле, сложил руки на груди.

— Ты в курсе, что её отчим глава наркокартеля? — почти шёпотом сообщил мне Макс, отчего моя челюсть отвисла, и я не сразу нашла что сказать.

— Ты уверен? Откуда инфа?

— Навел справки. Твой отец уже много лет к нему подобраться не может. Клуб — просто прикрытие, чтобы деньги отмывать.

Я ушам своим не верила. Я перестала есть. Аппетит пропал напрочь. Почему отец сам мне ничего не сказал? Хотя с чего вдруг? Он же не знает даже, с кем я общаюсь. Интересно, а Анька там замешана? Тут меня осенило: когда Виктор хотел сделать меня своей любовницей, он прекрасно знал, кто мой отец.

— Этот Виктор — мерзкий и скользкий тип, — продолжил Макс. — Я еле сдерживался, чтобы ему в рожу не дать, пока мы альбом писали. Брат её Артур — не менее протокольный типок. Уверен, что Анька там тоже человечек не последний в их схеме. У них там целая мафия. Поэтому я не хочу, чтобы ты с ней общалась и уж тем более не нужно пускать её к нам домой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Это еще не точно, — попыталась я заступиться за Аньку, хотя вся эта история была вполне правдоподобна. Господи, её брату всего 18! — И ты не будешь мне указывать, что мне делать! — Я ткнула пальцем в Макса. Почему-то я на него разозлилась. — Она вообще-то моя подруга. И это не я с ней трахалась. Я думала, она тебе не безразлична. Я думала, ты её любишь!

Макс поднялся с места, обошел стол и присел на его край рядом со мной.

— Охренеть, какой ты еще ребёнок! Ты даже наивней, чем я думал. — Макс покачал головой. — Я не способен на любовь. Особенно к тупым шлюшкам, которые готовы лечь под своего отчима, ради крутой тачки. — Я покраснела, как рак, мне-то прекрасно было известно об Анькиных изменах. — Ты знала? О! Ну конечно ты знала! — догадался Макс. — Что ж, — усмехнулся он. — Ты хорошая подруга. Даже сейчас пытаешься её защитить. Но, поверь, она того не стоит. Ты, правда, думала, что я женюсь на этой кукле и наделаю с ней детей? — Я не ответила, но я и правда так думала. — Как думаешь, чему она смогла бы их научить? А как ты считаешь, можно простить измену? — Я отрицательно покачала головой. — Можно! — продолжил Макс. — Если тебе похуй на этого человека. А если ты его любишь, то ты просто умираешь, когда он тебя предаёт. Ты стоишь спиной к обрыву, а он смотрит тебе в глаза, улыбается и толкает. — В голосе Макса было столько боли и ненависти, что мне стало понятно — его предавали и не раз. — Ты падаешь и разбиваешься, а если сможешь всё же подняться на край обрыва снова, то этот человек опять вытрет об тебя ноги. Запомни: человек предаётся однажды и навсегда. — Макс вздохнул. — Так что если уж я выберу себе спутницу жизни, то эта женщина просто не будет способна на предательство. Я никому не позволю делать из меня дурака.

— А как насчёт женских трусов у тебя под диваном? — не выдержала я. Мне надоело слушать эту лицемерную речь. — Они были явно не Анькины.

— Ты о чём? — искренне удивился Макс.

— Я нашла трусы, когда к тебе переехала, во время уборки в гостиной, — пояснила я. — И они не Анькиного размера. Что на это скажешь, святоша?

Макс ненадолго задумался, наморщив лоб.

— Ты опять задаёшь вопрос, ответ на который тебе не понравится, — сказал Макс. Я с вызовом вскинула голову, приготовившись услышать признание Макса в том, что он бессовестный кобель. — Хм, дай-ка вспомню подробнее… — усмехнулся он, на секунду замявшись, потом весело щёлкнул пальцами. — Твой ненаглядный Артёмочка как-то пёр на этом самом диване какую-то девицу, когда мы бухали у меня. — Он с удовольствием посмотрел, как округлились мои глаза. Это было не то, что я рассчитывала услышать. Я, конечно, знала о том, что Артём занимается сексом, просто Макс так вульгарно об этом рассказывал, что мне было немного неприятно слушать подробности. Но Макса было не остановить. — Ой! Нет, всё было немного не так… — продолжил Макс. — Сначала её трахнул Сенька барабанщик, потом она отсосала другому чуваку, ты всё равно его не заешь, а вот потом уже её оттрахал Тимон.

— Заткнись! — я брезгливо поморщилась. — Я не хочу слушать подробности.

— Э, нет! — воскликнул Макс. — Самое интересное было же дальше. — Я демонстративно закрыла руками уши, но Макс схватил меня за запястья, чтобы убрать руки. Я вскочила на ноги, оказавшись зажатой между холодильником и Максимом. — Потом деваха отдохнула, — продолжил он. Ему было очень смешно видеть мою реакцию на этот рассказ. — Выпила еще водки, покурила, и они трахнули её еще раз. Все втроём. Вот такая вот история. Девчонка обслужила три члена, так что прости, дорогая, ей там было не до трусов. А я, сама знаешь, не имею привычки проверять, в чём гости пришли, а в чём ушли.

Я молчала, не зная, что сказать. А что тут можно было сказать? Макс отпустил мои запястья, и я медленно сползла на пол, как будто силы меня покинули. Я закрыла лицо руками и расплакалась. Макс сел рядом, прислонившись спиной к холодильнику.

— Мне очень жаль, — тихо сказал он. — Но ты должна, наконец, понять, что люди не идеальны. Я не идеален, ты не идеальна. Тимон, насколько я понимаю, тебе ничего не должен. Он бабник, как и все мужики, и спит со всеми тёлками, что согласны. — Я слушала Макса сквозь всхлипы и ненавидела весь этот неидеальный мир. У меня на самом деле было всё ещё детское представление о добре и зле, и я не была готова к тому, что близкие мне люди могли делать нелицеприятные вещи. — Нужно принимать людей и самих себя такими, какие мы есть. — Макс отлепил руки от моего лица. — Прости, малышка, я не хотел, чтобы ты плакала. Меня заело, что ты всё это время считала меня подлым изменником. Да, я порой делаю ужасные вещи, можешь считать меня мудаком, бабником, придурком, негодяем, но только не предателем. — Я перестала всхлипывать и вытерла лицо. — И было бы предательством по отношению к тебе, если бы я всё знал про Волковых и ничего тебе не сказал.

Макс помог мне подняться на ноги и усадил обратно на стул, сам сел напротив. Не глядя на него, я допила свой остывший чай.

— Макс, что ты от меня хочешь? — выдавила я из себя.

— Просто пообещай, что не станешь больше общаться ни с кем из семейства Волковых. Это всё, что я хочу, — ответил Макс.

— А если не пообещаю, что тогда? — с вызовом спросила я.

— Знаешь, как легко подсесть на героин? — стараясь не потерять самообладание, наклонившись ко мне через стол, прямо в лицо выдохнул мне Макс. — Я знаю, насмотрелся в интернате. Ты, блин, вообще не отдупляешь, что происходит? Если с тобой что-то произойдет, я себя никогда не прощу!

— Ой, блядь, что со мной может случиться похуже того, что я живу с таким придурком, как ты?

Макс снова подскочил ко мне и, схватив за плечи, поднял на ноги. Он легонько встряхнул меня.

— Я просто беспокоюсь за тебя! — заорал на меня Макс. Его зло прищуренные глаза стали почти синими, лоб покрылся испариной.

— Да? Это с какой стати? — с усмешкой поинтересовалась я. — Тебе-то, что за дело?

— Я обещал твоему отцу о тебе заботиться.

— А, ну всё понятно. — Я картинно закатила глаза. — Не надо давать обещаний, которые ты не выполняешь. Меня уже трясет от твоей «заботы». Мне кажется, ты просто злишься, что Анька наставила тебе рогов, как последнему лошаре. — Я попыталась вырваться из рук Макса, но он не ослаблял хватки.

— Значит, я плохо о тебе забочусь? — уточнил Макс, пропустив последние слова мимо ушей. — Да я на этой мойке грёбаной из-за тебя только торчу. Я всего лишь пытаюсь предостеречь тебя от дерьма, что творится в жизни. — Я перестала трепыхаться и смотрела на Макса, слушая каждое его слово. — То, что ты эгоистичная сука, я могу оправдать лишь тем, что ты еще дитё! Недолюбленное, черт побери, обиженное на всех дитё! И ты всё пытаешься сделать другим наперекор. Ты нихуя меня не слушаешь! Ты понимаешь, что у меня никого нет, кроме тебя? Ты…

Макс облизнул пересохшие губы. Его лицо медленно приближалось к моему. Неужели он сейчас меня поцелует? От слабости мои ноги подкосились. Вдруг краем глаза я заметила, как дверь в комнату приоткрылась. Макс оттолкнул меня, да так, что я впечаталась в холодильник. На пороге стоял механик Юрик.

— Упс… — Он понял, что вошёл не вовремя. — Семейные разборки?

Макс взъерошил волосы, приходя в себя. Меня трясло, как в лихорадке.

— А знаешь, что? — громко сказал он мне, не обращая на механика никакого внимания. — Делай, что хочешь, мне вообще похуй! — Он взял со стола сигареты и вышел, оставив меня наедине с Юриком и моими противоречивыми мыслями.

Я лежу в своей постели в доме отца, озираясь по сторонам в недоумении. Почему я здесь, а не у Макса? А вот, кстати, и он. Мужчина Моей Мечты появляется из ниоткуда. Мы полностью обнажены, он нависает надо мной, целуя меня в губы, затем в шею… Руки Макса жадно ласкают мою грудь, мои бедра… Я закрываю глаза, растворяясь в новых ощущениях. Пряный запах разгоряченного мужского тела пьянит меня. Голова идёт кругом. Я хватаюсь за мужские плечи, как утопающий за соломинку, наслаждаясь их мускулистостью.

— Детка, я так хочу тебя! — шепчет мне Макс!

— Да, любимый! — шепчу я, задыхаясь, в ответ. — Возьми меня. Возьми прямо сейчас!

Макс властно раздвигает мои бедра и входит в меня одним резким толчком.

Я вскрикиваю и… просыпаюсь. Боже, это лишь сон. Я испытала облегчение и разочарование одновременно. Посмотрела на часы: 5:13. Так рано, а уже безнадёжно жарко. От пота я мокрая, как мышь. Я открыла настежь окно и снова легла в постель. Но как я ни поправляла подушку и ни ворочалась, сон не шёл. А ведь ночка была та ещё. Мой «сосед» полночи, впрочем, как и в предыдущие несколько ночей, не давал мне спать. Надо было что-то делать, так продолжаться не может и не должно.

Не смотря на свою дерзость и наигранную самостоятельность, я всё же, пораскинув мозгами, прислушалась к совету Макса и игнорила Аньку по полной. В универе были каникулы, так что это было несложно, в последнее время мы больше нигде и не пересекались. Я не могла знать, в каких они отношениях с Максом, потому что после стычки на работе мы с ним разговаривали «через губу» уже пару недель. Тем не менее, вместе я их не видела, домой он её больше не приводил, я даже не слышала, чтобы он по телефону с ней разговаривал.

Всё указывало на то, что они всё же расстались, и я уже надеялась беспрепятственно «замутить» с Мужчиной Моей Мечты, но не тут-то было — Макс, как с цепи сорвался. Сначала он не ночевал дома пару дней, потом стал приходить, но не один, а в сопровождении девиц. Каждый день с разными. В «расход» пошли даже девчонки с работы — Макс беспринципно трахал всех подряд. Однажды утром я столкнулась на кухне сразу с двумя. Девушки были очень эффектными и выглядели очень довольными. Еще бы, злилась я, Макс старался на славу, мне всё было прекрасно слышно в соседней комнате.

Что я могла поделать? Злиться от ревности и плакать в подушку по ночам, боясь высунуть нос из комнаты, чтобы не наткнуться на пьяного полуголого Макса или его подружек? Поговорить с ним? Что я ему скажу? Что так нельзя жить? Что я знаю о жизни? НИ-ЧЕ-ГО. Конечно, он ещё добавит, что я лезу не в свое дело, точнее к нему в душу, как он выражается. Может даже из дома выгонит.

Это, наверное, было бы к лучшему, достало уже всё: живу тут на птичьих правах, как прислуга какая-то, слова ему не скажи! Я была сыта своей безответной любовью. Нужно было что-то менять в жизни. Может рассказать Максу о своих чувствах? Нет, плохая идея…

После недолгих размышлений мне в голову пришло целых три варианта развития событий: 1) я соблазняю Макса и становлюсь его девушкой; 2) я соблазняю Макса и съезжаю, если взаимностью он не ответит; 3) нахожу себе другого парня и съезжаю.

Я вполне могла снять себе квартиру и жить одна, если особо не тратиться. Можно было найти еще подработку или брать дополнительные смены на автомойке, но тогда мне некогда будет писать и выступать на концертах. Кстати можно писать на заказ рефераты и курсачи, но был не «сезон». Можно ещё выступать за деньги… Вернуться домой к отцу было бы крайним вариантом. Он точно меня не выгонит. В последнее время наши отношения наладились, но жить под его присмотром мне не улыбалось. Сейчас я могу хотя бы ходить куда хочу. Чёрт, я вообще-то и не хожу никуда. И отец точно меня убьёт, если узнает, что я курю.

Я нехотя, со стоном, поднялась с постели, понимая, что больше не усну, и поплелась в ванную.

Мне нужен был свой собственный мужчина, и я во что бы то ни стало должна его заполучить. Это будет новый виток моей жизни и новая волна моего творчества, похеренная зимой и депрессивным застоем. Я готова была пойти на любые жертвы, и если для этого требовалось носить стринги, чулки и красить губы, то я была согласна. Я всё еще помнила Анькину лекцию по поводу моей внешности, поэтому мне нужна была полная перезагрузка, и я знала к кому обратиться.

Юленька была немного удивлена моей просьбе о помощи, но ей очень польстило, что я обратилась именно к ней, поэтому расспросов было немного.

— Надеюсь, ты не хочешь выглядеть как бывшая паскуда твоего брата? — Так она звала Аньку. Значит, всё же расстались голубки. Я мысленно улыбнулась и отрицательно покачала головой. — Тогда тётя Юля с удовольствием сделает из тебя конфетку!

Юленька была не из тех людей, кто разбрасывается словами, поэтому на следующий же день, пока я не передумала, мы с ней отправились тратить моё бабло, которое я в принципе ни на что не тратила, разве что изредка на продукты, и которого у меня было достаточно. Юленька все же щадила мой бюджет, поскольку знала размеры моих доходов.

Сначала купили мне новую одежду. Всего понемногу, только самое необходимое, благо было лето. Одежду мы выбрали недорогую, а вот за бельё и туфли пришлось выложить приличную сумму.

— Потом спасибо скажешь, — успокаивала меня Юленька, когда я скептически рассматривала обновки. — Туфли сама понимаешь, должны быть удобными, прежде всего. — Узнав, что я практически никогда не носила каблуки, Юленька посоветовала мне взять туфли на невысокой шпильке. Несмотря на внешнюю хрупкость, каблук был на удивление устойчивым. — Ну а с бельём ваще всё просто: что бы ты ни одела, когда знаешь, что на тебе эта красота, — Юленька с удовольствием провела рукой по кружеву бюстгальтера, — то чувствуешь себя на миллион, а значит и выглядишь на миллион. Мужики на это знаешь как ведутся! — Я смущенно покраснела. — Короче, тетя Юля плохого не посоветует.

Потом мы купили мне (только самое необходимое, по мнению Юленьки) целый мешок косметики. Оставалось что-то решить с причёской. Её мастер была очень хорошей, а значит жутко занятой, и к ней надо было записываться чуть ли не за месяц вперёд, поэтому Юленька «отвела» меня в первую попавшуюся парикмахерскую.

Парикмахер долго восторгалась моими длинными, густыми волосами, потом они с Юленькой, но почему-то без моего участия ещё дольше обсуждали мой новый образ и вот, когда прошло два часа, я не могла оторваться от зеркала.

Во-первых, мне выстригли чёлку, и это делало меня взрослее, во-вторых, мне сделали умопомрачительную стрижку, не трогая длину, что меня вдвойне обрадовало, а в третьих, мастер сделал мне более светлое омбре на концах, так что меня теперь хоть для рекламы шампуня снимай. Никогда я не рассчитывалась в парикмахерской с бОльшим удовольствием. Мастер дала мне свою визитку и несколько рекомендаций по уходу за волосами и их укладке.

После мы посидели с Юленькой в кафе, и я готова была её расцеловать.

— Ай! — отмахнулась она от меня. — Было бы только на пользу, а то подцепишь козла какого-нибудь. Девка-то ты хорошая.

Юленька отвезла меня с покупками домой, где мои мучения не закончились. Весь вечер я училась искусству макияжа по роликам на Ютюбе, которые любезно скинула мне Юленька, и которые просветили меня, что такое «хайлайтер» и как рисовать брови на бровях.

По моей задумке от новой меня в шоке должен был пребывать в первую очередь Макс, поэтому наш обоюдный бойкот был мне на руку, а из комнаты я выходила с полотенцем на голове. Еще один день я разнашивала туфли, упражняясь в ходьбе на каблуках, а потом настал день икс.

Мне пришлось встать раньше обычного, чтобы сделать аккуратный неброский макияж и уложить волосы. С макияжем моё лицо преобразилось до неузнаваемости. Я надела очень простенькое повседневное платье без рукавов, но короткое до неприличия. Придирчиво осмотрев себя с ног до головы, я осталась вполне довольна собой. Судорожно выдохнув, я пошла готовить кофе.

Я волновалась, как перед экзаменом, поэтому руки дрожали. Я с трудом насыпала кофе в турку и включила плиту. А что если Максу я совсем не понравлюсь? Что если я выгляжу смешно? Мысль о том, что Мужчина Моей Мечты станет надо мной смеяться, была невыносимой. С минуты на минуту проснется Макс и мне бы хотелось чувствовать себя максимально естественно. Я не слышала, как он вчера вернулся, потому что уже спала, а это было довольно поздно. Но я слышала, как недавно прозвенел его будильник на телефоне, значит он всё же дома, только вставать не торопится. А может он снова бабу домой привел и в комнате не один, поэтому и не торопится? А если он вместе с ней сейчас зайдет и они вместе надо мной посмеются?

— Здравствуйте! — громко рявкнул Макс над моим ухом.

Я так задумалась, что не услышала, как он подошёл сзади. От испуга я аж подскочила на месте, и инстинктивно едва не врезала ему с ноги. Повернувшись, я увидела перед собой сонное и обалдевшее от удивления лицо Макса. К моему счастью он был один.

— Бляяядь, ты дибил? — вырвалось у меня, я приложила руку к груди, пытаясь прийти в себя. — Разве можно так людей пугать?

— Ну, ни хрена себе! — Макс присвистнул, не скрывая изумления. — Я думал у нас гости. Ну, или вор забрался.

— Ага, и решил кофейку сварить, — съязвила я, вернувшись к своему занятию. Максим поражен, от этой мысли внутри меня всё ликовало. — Пугать гостей невежливо! — Макс сел за стол, не прекращая на меня пялиться. — Ты, кстати, кофе будешь? — Я старалась, чтобы мой голос звучал как можно естественней, вроде получалось.

— Кхм… не откажусь. Малышка, а ты на работу не идёшь? — с улыбкой спросил Макс, почесав обнаженную грудь. С тех пор, как он переболел ветрянкой, Макс, видимо, посчитав, что мы с ним достаточно близки, начал ходить по дому с голым торсом. Больше никаких маек или футболок. Интересно, наступит ли момент, когда Макс снимет и шорты? Я себе такого не позволяла, но делать замечание по поводу соблюдения приличий хозяину дома мне было неловко, поэтому быстро к этому привыкнув, я перестала акцентироваться на обнаженной мужской плоти. — У тебя всё в порядке?

— Иду, конечно. А что у меня могло случиться? — с наигранным спокойствием спросила я и поставила две чашки с кофе на стол.

— Платье слишком короткое, — высказал Макс своё мнение.

— Я так не считаю, — дерзко ответила я, но мои щёки вспыхнули от смущения.

Макс ничего не ответил, просто пожал плечами.

Он подвез меня до работы, где всё остальные мои коллеги смогли тоже охренеть с утра пораньше. Я шла, постукивая каблучками от машины до раздевалки, здороваясь и улыбаясь налево и направо.

— Слюни подбери! — Услышала я позади себя слова Макса. Кому они были адресованы, я не знала, поскольку оглянуться было выше моих сил.

Не смотря на то, что на работе я была в фирменном комбинезоне, и приходилось с непривычки поправлять макияж, чувствовала я себя прекрасно. Постоянные клиенты, автомеханики и даже босс, наговорили мне кучу комплиментов. Я принимала их на удивление легко, без тени смущения, как чаевые, и флиртовала направо и налево. Господи, ну почему я раньше этого не делала? Это же такой кайф не быть серой мышью, не быть «своим пацаном» у мужского пола.

Вот взять хотя бы нашего общего с Максом гитариста Артёма — он же мне ни одного комплимента не сделал, под руку в гололёд ни разу не взял, и, хотя пацаны даже друг друга пивом угощают, меня эта привилегия обошла стороной. Сегодня я с ним договорилась о встрече в баре, чтобы просто поболтать и обсудить возобновление творческого сотрудничества. Артём был очень удивлен моему сообщению во VK, потому что я на несколько месяцев конкретно забила на всю нашу тусовку, но, поскольку альбом «Глины» был давно записан, а в турне группа уезжала приблизительно в октябре, у гитариста была куча свободного времени.

Реакция того самого пола не заставила себя ждать, самый красивый (после Макса естественно) парень предложил довезти меня вечером. Этим парнем был 25 летний менеджер по рекламе, звали его Денис и ездил он на новеньком «БМВ». Никто из сотрудников автокомплекса его не любил. Дэн частенько сдавал коллег за их косяки, выслуживаясь перед начальством. У него была репутация кутилы и бабника, но мне было плевать. Я не знала, как отреагирует Макс, который обычно подвозил меня до дома, но после работы я, намеренно не предупредила его, чтобы он меня не ждал, а собралась за три секунды и укатила с Денисом. И вовсе не домой, а в бар на встречу с Артёмом.

Доехали мы быстро, Денис всю дорогу со мной заигрывал, а узнав, куда мы едем, стал напрашиваться на чашку кофе в моей компании. Я еле отделалась от него. Мне не хотелось, чтобы он стал частью этого бара. Это был МОЙ бар, я первая его нашла. Он будет плохо смотреться в своем деловом костюме в этом своеобразно-атмосферном месте, успокоила я себя.

День был будний, и в баре было немноголюдно. Артём сидел за стойкой, потягивал пиво и перекидывался шутками с барменом Петей, который сразу же меня узнал, в отличие от Артёма. Мой друг обратил на меня внимание, лишь тогда, когда Петя вышел из-за стойки, чтобы радушно по-приятельски меня обнять.

Поняв, наконец, что я — это я, Артём вскочил, учтиво двигая для меня соседний стул.

— Выпьешь чего-нибудь? — спросил он, внимательно разглядывая меня, и я ушам своим не поверила. Все же быть красоткой чертовски приятно!

— Да, спасибо. Бренди, пожалуйста, — обратилась я к Пете. Это был единственный приличный, по моему мнению, напиток, который я пробовала и читала о нем.

— Кальвадос, киршвассер, фрамбуаз? — Быстро перечислил бармен. Он хитро улыбался, как бы намекая, давно ли вы, милочка, такие напитки употребляете?

— Остановлюсь на вишнёвом, — ответила я, не ударив в грязь лицом.

— Соком разбавить? — предложил Петя. Я отрицательно покачала головой. Бармен одобрительно кивнул, выполнив заказ.

— Классно выглядишь, — похвалил меня Артём.

— Спасибо, ты тоже, — вернула я комплимент.

Артём и, правда, выглядел шикарно: хорошая стрижка, дорогая брендовая одежда — похоже, дела у группы шли в гору. Значит с оплатой моего недешевого бухла проблем не возникнет.

— Слышала, нас по радио уже крутят? — с гордостью произнес он. — Во VK каждый день в друзья добавляются пачками. Девчонки сами теперь знакомиться подходят.

— Значит ты теперь звезда? — вкрадчиво спросила я. Мне не хотелось тягаться со звёздной болезнью своего планируемого напарника по сцене.

— Ну, типа да, — просиял Артём. — Но ты можешь всецело на меня рассчитывать. У меня и наработки имеются. Я, в отличие от некоторых, прилежно работал, а не прятался все это время у Макса под крылышком, — упрекнул он меня.

Мне нечего было возразить, и он продолжил:

— Эта ниша, кстати, пока свободна, поэты щас в тренде, но выступают очень мало и неорганизованно. Мы можем к Максу на хвост упасть, и он вытащит нас прямиком в созвездие.

Артём для большей убедительности провел рукой в воздухе, изображая наш с ним умопомрачительный взлет. Я рассмеялась. Мне было невероятно хорошо. То ли дело было в этой неповторимой атмосфере паба, то ли встреча с Артёмом на меня так повлияла, а может киршвассер меня так размотал, но я почувствовала себя счастливой, впервые за долгое время. У меня появилась надежда, что всё наладится.

— Вообще я рассчитывала на твой хвост. Думаю, он вполне сгодится, — сообщила я Артёму.

Он тоже был в прекрасном настроении, поэтому заметив мой опустевший бокал, сделал знак Пете, чтобы он повторил. Мы быстро накидали план действий и просто болтали о всякой ерунде. Время от времени нас прерывали подходившие к нам поздороваться знакомые, как правило, завсегдатаи этого места. Они отмечали мое преображение и поздравляли Артёма с выходом альбома, вскоре бар был битком, и становилось шумно, но безумно весело.

В самый разгар вечеринки Петя протянул мне свой мобильник.

— Красотка, это тебя, — загадочно сообщил он.

Кто мог звонить мне на телефон бармена? Это было странно, но я ответила:

— Алло.

— Что с твоим телефоном, черт побери?! — раздался в трубке голос Макса. Похоже, он был не в настроении.

— Я… я не знаю. А что случилось? — растеряно ответила я.

— Никуда не уходи, я сейчас приеду, — сказал он и отключился.

Я судорожно вздохнула, вернула бармену телефон и полезла в сумку за своим. Как я и предполагала, мой мобильник был выключен, видимо села батарея. Странно, но совсем недавно он был почти полностью заряжен. Ещё более странным было то, что Макс меня зачем-то разыскивал. И как он вообще узнал, где я? Мне стало как-то не по себе. Настроение исчезло, уступив место тревоге, я загрустила.

Долго грустить мне не пришлось. Бросив в очередной раз взгляд в сторону входа, я увидела Макса. Он вошёл, красивый, как Бог: в светлой майке в обтяжку, подчеркивающей бронзовый загар и мускулистый торс, не менее обтягивающие бедра джинсы, солнцезащитные очки, небрежно поднятые надо лбом, белоснежная улыбка. Как зачарованная я смотрела, как он идёт к стойке, пробираясь через толпу людей, которые тут же его обступили со всех сторон. Казалось, взгляды всех людей в этом баре прикованы к нему. Где-то рядом со мной я услышала женский возглас: «О, Боже! Это же Максим Глинский! Какой же он лапочка!». О, да! Рок звезда собственной персоной пожаловала по мою душу. Максу потребовалось некоторое время, чтобы пожать руки всем желающим, и, наконец, подойти ко мне.

От объяснимого волнения все внутри меня затрепетало, руки и колени задрожали, в горле пересохло. Я отвернулась к Артёму и сделала из своего стакана добрый глоток.

— Привет! — раздалось громкое приветствие Макса прямо над моим ухом.

Я собралась с духом и подняла глаза. Макс ослепительно улыбался. Он пожал руку Пете и Артёму.

— Чувак, выпьешь с нами? — предложил Артём. — Я угощаю.

Макс бесцеремонно взял из моих рук стакан, в который я судорожно вцепилась, и, понюхав содержимое, усмехнулся.

— Нее, Тимон, я за рулем. Зверюга, — обратился он к бармену, — сделай кофейку.

Пока Петя делал кофе, Макс весело болтал с Артёмом, не обращая на меня никакого внимания. Я осталась наедине с остатками бренди. Ну вот, Макс даже моего собутыльника у меня украл. Я была зла на него. Какого хрена он припёрся и испортил мне все настроение? Меня добила ослепительная шатенка, появившаяся из ниоткуда. Шикарное красное платье с большим декольте, красиво подчеркивающее пышную грудь, искусный макияж, красная помада… Я вновь почувствовала себя серой массой никчёмности.

— Максим, привет, — бархатистым голоском, поприветствовала она только Макса, как будто нас с Артёмом не существовало. Она чмокнула Макса в щеку, оставив еле заметный след от помады.

— О! Привет! — он смерил шатенку взглядом, задержавшись на ее декольте, и улыбнулся. — Мы знакомы?

— Ну, конечно! — ничуть не смутившись, заверила девушка. — На прошлой неделе ты был у меня в гостях, и мы… здорово повеселились. — Лицо Макса напряглось в попытках вспомнить девушку. — Ну? Ангелина Высоцкая? Вспомнил?

— Да пошутил я, — бессовестно врал Макс и хитро улыбался. — Разве можно забыть такую девушку?

— Может, повторим сегодня? — в голосе Ангелины было столько надежды, что мне стало её даже жаль.

— Детка, боюсь, сегодня не получится…

Девушка обиженно надула губки.

— Позвони мне, я буду ждать, — пропела она и нехотя удалилась.

— Блин, Макс, офигеть! Ты что, трахнул Ангелину Высоцкую? — В голосе Артёма явно просматривались зависть и восхищение.

Я вспомнила историю, рассказанную Максом, про Артёма, когда они делили одну девицу на троих. Да уж, надо отдать Максу должное — он спал только с красотками, обходя ширпотреб стороной.

— Ну, возможно… — рассеяно буркнул Макс. — Я плохо помню тот вечер. И что с того? Ты что, с ней тоже знаком?

— Ну, ты, брат, даёшь! Она же с Дома-2! Ну… Ангелина Высоцкая…

— Да похуй вообще! Ты что завёлся? — отмахнулся Макс, намекая, что пора сменить тему.

— Да ты чё? — не унимался Артём. — Это же она типа девственница, и два года никто её уломать не может! Как тебе удалось?

— Типа… — Макс от души рассмеялся и отхлебнул кофе.

— Так значит она всё гонит? — Артём выглядел расстроенным. Макс ничего не ответил, многозначительно пожав плечами. — Но ты же сам сказал, что плохо помнишь…

— Тимон! — раздражённо перебил его Макс. — Поверь, такое я бы точно запомнил.

— Блин, Глина, как тебе удаётся подбирать к таким женщинам ключики? Они сами идут тебе в руки.

— Тимон, это не сложно, — заверил Артёма Макс. Я вся превратилась в слух, приготовившись услышать очередной секрет успеха от Макса. — У каждого человека есть свои табулатуры, нужно просто научиться их читать, чтобы знать, где струну зажать, а за какую дёрнуть. Но таких, как эта дамочка, я играю обычным боем, тут всего лишь два аккорда. Чтобы читать бабские табы, не нужно быть гением или мачо. Смог? Возьми! Но сначала дважды подумай, надо ли это тебе на самом деле. А вообще, нехорошо обсуждать дам в присутствии других дам. — Макс кивнул в мою сторону. О! Спасибо, что заметили. Да, я все еще тут. — О-о! — протянул он, заметив, что я пьяна. — Ты нахуя её напоил? — Артёму стало неловко от этого замечания. — Братан, надо лучше следить за своими подругами. — Теперь упрёк полетел в сторону Артёма. — Или ты ей нарочно подливаешь? А?

— Ты чё, нет, конечно! — оправдывался Артём. — Я бы никогда… Мы просто обсуждали репетиции.

Макс внимательно посмотрел на Артёма, потом на меня и ухмыльнулся своей дьявольской улыбкой.

— Шоу-бизнес значит? — протянул он. — Опять? Вы гоните?

— Макс, а чё такого. Мне нравится с ней выступать. Согласись, она же талант, — заступился за меня Артём.

— Поэтому я должен делить с ней своего гитариста? — Макс говорил об Артёме, как о своей собственности, но тот никак это не прокомментировал. Мы оба не понимали, с чего Макс так завёлся

— Макс, что тебе надо? — не выдержала я. Артём молчал, понимая, что с Максом лучше не спорить.

— Поговорим дома! — рявкнул на меня Макс. — Нам пора! — Он попрощался с Петей и Артёмом. Меня, конечно, никто не спросил, хочу ли я домой. Тем не менее, я покорно слезла со стула. — На связи! — бросил Артёму Макс и, взяв меня за локоть, пошёл к выходу.

Я лишь рассеянно успела помахать Артёму и Пете рукой.

— Макс, что за хуйня? — набросилась я на него, уже сидя в машине.

— Сбавь-ка тон! — строго осадил меня Макс. — Напилась, веди себя прилично! Какого чёрта ты трубу не берёшь? Я звонил раз 20!

— Ха! Ну понятно, почему батарейка села, — от наглости Макса и того, как он со мной разговаривал, я просто обалдела. Давно ли он стал интересоваться моими делами? — Я просто не слышала, как ты звонил. А ты вообще чего звонил-то? И как ты меня нашёл?

— О, детка, это было несложно. Не дозвонившись до тебя, я позвонил Дэну, он сказал, где тебя высадил. Потом я еще 19 раз до тебя не дозвонился и позвонил Зверю. Он обрисовал мне картину, как вы там бухаете с Тимоном. Всё!

Я сделала глубокий вдох.

— Ты звонил Дэну? Зачем?

— Хотел узнать, где ты?

— Зачем? — повторила я, искренне не понимая, какого чёрта Макс сует нос в мои дела.

— Потому что хотел знать, что с тобой всё в порядке.

— Макс, ты перегибаешь! Я не лезу к тебе, когда ты шляешься по бабам!

— Я обещал твоему отцу за тобой присматривать!

Я молчала, отвернувшись в окно. Всё это не укладывалось в моей голове. Я была возмущена, нет, я была в бешенстве!

— Что вообще с тобой происходит? — спросил Макс. Я вопросительно уставилась на него. — Накрасилась, платье это блядское нацепила! И ради кого? Ради этого придурка Дэна? — продолжил он. — Я не хочу, чтобы вы встречались. Он же конченый! — Макс сделал брезгливую гримасу.

— Не много на себя берёшь? Сначала подруг мне выбираешь, теперь мужиков? Ты себя кем возомнил?

Макс открыл окно и закурил. Я сделала то же самое. Во мне всё кипело.

— Я думал, мы друзья, — тихо сказал он. — Поверь мне, Дэн, тот ещё козлина.

— И это говорит мне человек, который точно так же трахает всех подряд? — Я искренне рассмеялась. Я была пьяна, терять мне было нечего, поэтому я говорила всё, что хотела.

— Не всех, но я знаю, чем всё это кончится! Ты — добро, я — зло. — Макс взял меня за плечи и развернул к себе. От этого прикосновения мне стало не по себе. — И концерты и шоу бизнес не для тебя. Я понимаю — это слава, признание и самореализация, но есть и обратная сторона. — Макс легонько встряхнул меня. — Посмотри на меня, ты же сама видишь, как это тяжело. Это грязь, вечные соблазны, опустошение, депрессии, работа на износ, мерзкие люди, с которыми приходится иметь дело. Занимайся юриспруденцией. Не ввязывайся в это говно. Прошу. И не напивайся в сомнительных местах.

— Пф… — Выслушав пламенную речь Макса, я повела плечами, и он убрал руки. Я выбросила окурок в окно. — Это не тебе решать.

— Знаю, но я желаю тебе добра. — Макс завёл машину, и мы поехали домой. — Я сделаю всё, чтобы ты не пострадала.

Мне было смешно слушать его. По его словам я была в жуткой опасности, от которой он, якобы, всеми силами пытался меня спасти. Я не выдержала и расхохоталась. Мой смех показался мне самой неестественным и истерическим.

— Потому что обещал моему отцу? Знаешь, я планирую переехать. Надоело мыть кастрюли и слушать наставления человека, который сам ведет себя аморально! Надоело прибирать за твоими потаскухами! Буду жить, как я хочу и водить домой, кого хочу!

О, да! Сегодня я в ударе.

— Мужиков? — усмехнулся Макс.

— Их в первую очередь! — грозно пообещала я.

— Пристегнись! — скомандовал он, заметив, что я всё ещё не пристегнула ремень безопасности.

Я покорно выполнила приказ и отвернулась к окну, нервно поджав губы. Оставшийся отрезок пути мы провели в полном молчании. Я старалась отвлечься от ссоры, разглядывая проезжавшие мимо машины, но взгляды Макса, полные раздражения, которые я ловила на себе время от времени, не давали мне успокоиться. В таком тоне со мной ещё никто не разговаривал, и уж тем более не предъявлял мне никаких претензий. Макс подумал, что я сменила имидж ради Дэна? Что за болван? И что за собственническое отношение? Ревность? О таком я не могла мечтать. Вероятнее всего, Макс почувствовал конкуренцию и побоялся потерять домработницу и нянечку в одном лице. С одной стороны мне льстило, что Макс беспокоится обо мне, но в той форме, в которой он это выражал, было столько агрессии и эгоизма, что становилось не ясно, о ком из нас двоих он печётся больше.

— Мне кажется, ты немного перебрала, — продолжил Макс перебранку уже в квартире.

— Почему? Потому что решила высказать своё мнение? Или потому, что решила найти себе парня? Или потому, что собралась избавиться от твоего общества?

Макс не ответил. Я зашла на кухню и бессовестно достала бутылку виски из запасов Макса, демонстративно отхлебывая прямо из горла. Макс сморщил лицо, но от комментариев воздержался. Помявшись, он, достал стаканы, намекая, что из стаканов пить более цивилизовано, и что он тоже не прочь выпить. Я плеснула немного себе и Максу почти до краёв. Мы выпили, не проронив не слова, каждый занятый своими мыслями.

— Я не хочу, чтобы ты съезжала, — наконец нарушил молчание Макс. — Если дело только в этом, я освобождаю тебя от домашней работы и обещаю не водить сюда женщин.

Ого! Вот это предложение, от которого я не могла отказаться.

— Макс, я уже все решила. Надоело, что все мне говорят, как мне жить. ЗАЕБАЛИ! — Я бессовестно блефовала, конечно же, мне хотелось остаться с Максом, уж тем более без его потаскух. Бинго!

Макс молчал, вальяжно облокотившись на стойку для завтраков. Я внимательно смотрела на его напряженное лицо. Он явно был чем-то озабочен. Макс допил виски одним глотком, выключил свет и открыл окно. С улицы повеяло свежестью и прохладой. Он жестом подозвал меня к окну. Я не торопясь наполнила наши стаканы и подошла к Максу.

Он взял стакан, другой рукой привлекая меня к себе и обнял меня за плечи, показывая вид из окна.

— Ты, правда, готова променять всё это на что-то иное? — спросил он.

Я шумно вдохнула запах улицы и разгорячённого тела Макса. Почему-то его объятия казались такими уместными и естественными, или я правда была пьяна, но я не нервничала. Мне было очень спокойно и уютно, говорить не хотелось. Я смотрела на проезжавшие мимо машины, ночные огни, слышала биение сердца Мужчины Моей Мечты, и мне было чертовски здорово.

— Оль, прошу, не уходи. Я этого не хочу, — выдохнул Макс мне в волосы.

— Почему? — задала я резонный вопрос.

— Хочу, чтобы ты была рядом.

Я ничего не ответила, только потёрлась щекой о его плечо.

— Ты же мне и, правда, как сестра, — задумчиво сообщил Макс. — Не бросай меня.

В его словах было столько искренности и боли, что у меня защемило сердце. Как сестра? Серьёзно? Это было приятно и больно одновременно. Я решилась. Я смогла. Повернувшись к Максу и обвив руками его шею, я внимательно посмотрела на его напрягшееся лицо.

— Макс, поцелуй меня, — попросила я охрипшим голосом.

Макс колебался несколько секунд. Его огромные глаза судорожно забегали, вглядываясь в мои. Затем он схватил моё лицо в свои ладони и впился в мой рот губами. О, что это был за поцелуй! Его губы жадно и умело ласкали мои, как будто он хотел меня выпить. Я застонала от удовольствия и запустила пальцы в его волосы. Даже в самых смелых своих мечтах я не представляла насколько это прекрасно. Макс, не прерывая поцелуй, посадил меня на подоконник. Он случайно столкнул свой стакан, который шумно поскакал по полу, но Макс, будто этого не замечал.

Я чувствовала его возбуждение, и от этого у меня напрочь сорвало голову. Я плотнее прижалась к его возбужденному члену. Мне хотелось большего, гораздо большего. Неловко и неопытно я сняла с него майку, гладила с наслаждением его плечи, целовала его грудь, вдыхала его божественный запах. Мои действия были скорее интуитивны в виду моей неопытности, но Максу, безусловно, нравилось то, как я его ласкаю. Он задрал подол моего платья, и его руки медленно, очень медленно, двигались вверх к моим трусикам, которые промокли насквозь от безумного желания. Я потянулась к ремню его джинсов, когда Макс остановил меня. Я непонимающе уставилась на него.

— Не надо… — выдохнул он.

Я готова была сорвать с себя трусы и отдаться Максу прямо сейчас на подоконнике, поэтому головой соображала я плохо.

— Макс?

— Вот, что бывает, когда выбираешь не того парня, — тихо сказал он.

Макс отошёл на пару шагов и скрестил руки на груди. Казалось, он абсолютно спокоен. Мой мир рухнул. Я тряхнула головой, приходя в себя, и слезла с подоконника на негнущихся ногах. Больно запнувшись о валявшийся на полу стакан, я убежала в свою комнату, прочь от стыда и унижения.

Там я, зарывшись в подушках, проревела полночи, ненавидя Макса и осыпая саму себя проклятьями. На что я рассчитывала, нацепив это дурацкое платье? Я вспомнила роскошную Ангелину Высоцкую, упиваясь жалостью к себе. Ну, зачем я напилась и дала волю своим чувствам? Я представила, как Макс сейчас дрыхнет в своей постельке, довольный тем, как жестоко, но наглядно меня проучил. Быть отвергнутой — не завидная участь, тем более, когда тебя отвергает самый любимый и желанный мужчина на планете. Мне было очень больно и обидно. Макс трахал всех, кроме меня.

— Соня, просыпайся. Опоздаешь на работу! — слышала я сквозь сон голос Макса.

Я нехотя открыла глаза. Макс стоял передо мной с подносом в руках. Какого чёрта он тут делает? Наверное, я вчера, убитая горем, забыла запереться. Этот негодяй был умыт, причёсан и одет, и улыбался ярче солнца, которое уже светило вовсю. Господи, сколько времени? И почему я не слышала будильник? Я села на кровати, натянув одеяло до шеи, судорожно вспоминая вчерашний вечер. Мой телефон так и остался в сумке не заряженным, ещё бы, разве вчера было до него? Мне стало неловко за вчерашнее, я боялась посмотреть Максу в глаза.

— Который час? — спросила я охрипшим голосом и тут же поморщилась от боли.

Мой собственный голос эхом раздавался в моей голове, причиняя невыносимую боль. Здравствуй, первое похмелье! Макс бросил взгляд на свои наручные часы.

— Почти восемь, — я тихо простонала. — Вот, выпей и поешь. — Макс поставил мне на колени поднос. На нем был кофе, пара бутербродов и аспирин. Мак сел прямо на пол, подле меня. — Я позвонил на работу, предупредил, что ты немного опоздаешь. Не беспокойся, я тебя подвезу.

— А ты разве не работаешь? — при виде еды мой желудок сжался.

Мне было приятно, что Макс приготовил мне завтрак, и вообще его забота, так что я покорно принялась за еду, начав с аспирина. А возможно это взятка, чтобы просто меня задобрить и пустить пыль в глаза. Ни разу Макс ещё не готовил завтраки не то, что мне, даже себе, хитрый сукин сын. И разбудил, и завтрак приготовил, и на работу подбросит — просто лапочка! В общении с Дэном есть свои плюсы. Я решила принимать и дальше его ухаживания, если Макса они так мотивируют.

— Нет. У меня сегодня съёмки и интервью. Ты как?

— Паршиво, — призналась я, послав ему самый испепеляющий взгляд, на который была способна. — Мне, наверное, стоит извиниться за вчерашнее поведение?

На самом деле я не собиралась извиняться, уж тем более после такого унижения.

— О, детка, это гриб-самоед! — Макс рассмеялся, посмотрев на моё удивленное лицо. Я не понимала, о каких грибах он говорит. — Ну, это такой гриб, которым ты вчера закусывала, а сегодня ты проснулась, а он тут как тут заставляет заниматься самоедством, — пояснил Макс. — И вообще, Оль, никогда не извиняйся за те моменты, когда тебе было хорошо. Поговорим по пути на работу. — Он поднялся на ноги. — Советую поторопиться.

Собиралась я недолго. Первым делом поставила на зарядку телефон. Наспех, но все же я сделала макияж и надела новое платье. Аспирин подействовал, и я почувствовала себя гораздо лучше, тошнота почти прошла. Через полчаса мы уже ехали в машине. Я завидовала Максу, бодро напевавшему песенку по-английски, и ругала себя за то, что накидалась вчера, как дура. Надо было, действительно, закусывать.

Я включила телефон: пара смс, пропущенный звонок от Дэна и ровно 20 пропущенных от Макса.

— Я ещё раз подумал над твоими словами о переезде, — отвлёк меня Макс от изучения истории телефонных звонков. Я старалась не смотреть на него. — Может быть, тебе пора вернуться к отцу?

— Ты что меня выгоняешь? — Я ушам своим не верила. Вчера он умолял меня остаться, а сегодня предлагает съехать к отцу? — Только не к отцу! Если хочешь, я сегодня же найду себе другое жильё, — гордо сообщила я.

— После того, что вчера произошло, я думаю, что тебе стоит держаться от меня подальше. Я не хочу, чтобы это повторилось. — Я живо вспомнила наш поцелуй и покраснела. — Но я должен знать, что за тобой кто-то присматривает.

— Я думаю! Я хочу! — передразнила я Макса. Мне было больно его слушать. Я очень разозлилась. — Чего я хочу, никого не волнует? Вчера я хотела тебя, а ты меня. И тебе ничего не стоило со мной переспать. — На удивление самой себе, мой голос звучал твердо и спокойно. — И если бы мы переспали, мне не пришлось бы об этом сожалеть. Но вместо этого ты развел какую-то муть, возомнив себя моим старшим братом. Когда мы целовались, твой член был с тобой не совсем согласен.

Макс припарковался возле мойки и стукнул кулаком от злости по рулю.

— Почему ты всегда со мной споришь? Ты сама не понимаешь, что несёшь! — орал он на меня.

— Не разговаривай со мной, как с маленькой! И не ори на меня! — одернула я Макса.

— Ты и есть маленькая девочка. По крайней мере, ведёшь себя именно так, — уже более спокойным тоном сказал Макс. Он с трудом сдерживался и тщательно подбирал слова. — Я же сказал — этого больше не повторится. Я руку на отсечение даю, что если ты уедешь, то начнёшь вести образ жизни не менее аморальный, чем я. — Для убедительности Макс принялся размахивать руками перед моим лицом. — Я понимаю, что ты молода, а вокруг много соблазнов, но поверь мне, многие из них обойдутся тебе слишком дорого. — Макс устало провел по волосам. Видимо, ему нелегко давался этот разговор. — Почему ты не хочешь жить как раньше? Учись, работай, найди себе нормального парня, ходи иногда с подружками гулять, пиши, в конце концов. Зачем ты пытаешься делать все наперекор? Сначала сбежала от отца, который всего лишь запрещал тебе бухать, теперь хочешь уехать от меня… А что я такого сделал? Я просто пытаюсь тебя предостеречь от дерьма, которого вдоволь насмотрелся и нахлебался.

— Ну хорошо, Макс, что ты предлагаешь? — бесстрастным голосом задала я вопрос.

— Я хочу, чтобы ты вернулась домой к отцу.

— Это исключено!

— Тогда тебе придется прислушиваться к моим советам, чисто по-дружески.

— По-дружески? Мог бы тогда переспать вчера со мной, раз такой пиздатый друг! — злобно кривляясь, ответила я.

— Я не трахаю друзей!

— А, может, ты просто не пробовал?! — Макс расхохотался. — Ненавижу тебя! — Я вышла из машины, долбанув дверью со всей силы и не оборачиваясь, направилась к парадному входу.

— Подумай до вечера! — крикнул Макс мне вслед и уехал.

Я была злая, как чёрт. В боксе первичной мойки, через который мне нужно было пройти до раздевалки, я буквально налетела на паренька, чуть не сбив его с ног. Он был одет в резиновые сапоги и заляпанные грязью джинсы. Раньше я его здесь не видела, поэтому приняла его за стажёра.

— Чё уставился? — злобно бросила я ему. — Работай, давай! — Парень ошалело отшатнулся от меня, ничего не ответив. — Придурок! — бросила я вслед.

Сорвав свою злость на незнакомом человеке, я пошла переодеваться.

Рабочий день был в самом разгаре. Я быстро включилась в процесс.

— Смотри, кто у нас моется, — кивнула моя коллега Маша в сторону паренька в сапогах. Он стоял у дверей, не сводя с меня глаз. Я вопросительно подняла бровь. — Это же знаменитый репер Ворон — друг Макса. Ну?

Маша напела строчку из какой-то песни. Я не слушала реп, поэтому мне это ни о чем не говорило. И что-то я ни разу не видела этого человека вместе с Максом. Хотя где шлялся Макс по вечерам и ночам я тоже не знала, и вообще почти ничего о нём не знала. Я поняла одно, что сейчас мы протираем «Мерседес» суперзвезды, которому я нахамила.

— А чё он одет, как колхозник? — спросила я у Маши.

— С рыбалки просто, — пожала плечами она.

Я, сгорая от стыда, буркнула Маше, что скоро вернусь и умчалась в раздевалку. Там я отсиделась, пока машина Ворона не уехала из бокса. Да уж, тот еще денёк. А ведь это было только начало.

Ближе к обеду моё похмелье прошло, и я была даже рада, что сегодня работаю. Дома я сошла бы с ума, наверняка ревела бы весь день. Прокручивая в голове наш с Максом утренний разговор, я приняла к вечеру окончательное решение: я очень хотела его заполучить. На один разок? Плевать! Пусть будет так, если конечно, он меня не выставит за дверь, до этого времени.

До дома я добиралась на метро. Макс прислал смс, что задерживается и не сможет меня забрать, а может быть просто не захотел.

Стойко пережив похмелье, отфигачив целый день на мойке и вдоволь натолкавшись в метро, среди таких же уставших людей, я так устала, что приняв душ, сразу легла спать.

Утром я обнаружила, что Макс дома не ночевал. Я набрала его номер, но он сбросил. Позже пришла смс-ка: «Встретимся на работе». Что ж, придется снова пилить на метро. Если бы я знала, что этот рабочий день будет моим последним, я вообще никуда бы не поехала.

С утра пораньше, когда большая половина сотрудников тёрлась в курилке, Дэн пригласил меня вечером в кино. От неожиданности я растерялась. С этим мерзким, пусть и красавчиком, мне совершенно никуда не хотелось идти, тем более на свидание, но отказывать было нельзя. Я посмотрела на Макса. Он закатил глаза. Для убедительности Дэн потряс билетами перед моим лицом. Сеанс был на 20:20, а рабочий день до 21:00, так что придется отпрашиваться, а мне не хотелось лишний раз просить о чем-то начальство, но я согласилась только назло Максу.

— Отлично! — просиял Дэн. — Я решу вопрос с боссом! — обещал он.

Весь день Макс делал вид, что меня не замечает. Вопреки моим ожиданиям он мне ни слова не сказал про моё свидание с Дэном. Может он решил оставить меня в покое? В семь вечера я была готова. Я переоделась в платье и сделала вечерний макияж. Выглядела я чудесно. С тяжёлым почему-то сердцем я вышла из раздевалки. Дэн уже ждал меня на парковке. Мне нужно было пройти через бокс, где домывались последние на сегодня машины. Не успела я и шагу ступить, как на меня обрушилась струя ледяной воды, окатив с ног до головы. От неожиданности я завизжала. Судорожно глотая воздух и отлепляя мокрые волосы от лица, я открыла глаза, всё ещё не понимая, что произошло.

Неподалеку стоял Макс с пистолетом от «Керхера» в руках. Он повесил его на стену и театрально бросился ко мне на помощь. Остальные сотрудники умирали со смеху.

— Макс, ты вообще охуел! — прошипела я Максу, отряхиваясь от воды, насколько это было возможно.

— Олечка, прости, я тебя не заметил, — оправдывался он, еле сдерживая смех. — Я не нарочно, честное слово.

Как же, не нарочно! У меня не было сомнений: Макс хотел сорвать мне свидание, и у него получилось. Макияж и прическа испорчены безнадежно, платье промокло насквозь, даже в туфлях хлюпало от воды. Другой одежды у меня, конечно же, не было, а ехать домой переодеваться, не было времени. Я готова была разреветься.

Мне пришлось вернуться в раздевалку, умыть лицо и надеть единственную сухую одежду — рабочую. Мокрый лифчик я не стала надевать, а положила в пакет вместе с платьем. Дэн, не смотря на испорченный вечер, отвез меня домой, уговаривая меня переодеться и просто погулять где-нибудь. Потом даже предложил поехать к нему. Я вежливо отказалась — не было настроения.

Мы сидели в машине, возле моего подъезда, и я готова была попрощаться с Дэном, когда тот внезапно схватил меня за плечи и поцеловал. Я растерялась от неожиданности, но ответила на поцелуй. Я невольно сравнила то, что происходило сейчас с поцелуем Макса. Дэн и рядом не стоял. Его губы и язык были слишком настойчивы, пальцы больно впивались в плечи. Мне стало не по себе, и я оттолкнула Дэна.

— Мне пора, — сообщила я.

— Может, на кофе пригласишь? — с надеждой спросил Денис. Он тяжело дышал, глаза его горели.

— Прости, но не сегодня, — буркнула я, поворачиваясь к двери, но не тут-то было! Я вновь почувствовала на себе мужские руки.

— Не так быстро, красотка! — окликнул меня Дэн. Он развернул меня к себе лицом и снова поцеловал. Его поцелуй становился всё более требовательным, руки уже лапали мою грудь. Я пыталась вырваться, но Дэн вцепился в меня мёртвой хваткой. — Расслабься, мне положена компенсация.

После растерянности на меня обрушилась лавина панического ужаса. Он что, собрался меня изнасиловать прямо в машине? Недолго думая, я что есть мочи впилась зубами Дэну в губу. Он взвыл от боли и ослабил хватку. Тогда я, отточенным до автоматизма движением, врезала ему в челюсть и, воспользовалась моментом, бросилась прочь из машины.

Я не помнила, как бежала до подъезда и оказалась в квартире. Только когда дверь за мной захлопнулась, я смогла перевести дух. Руки ходили ходуном, от адреналина заложило уши, сердце готово было вырваться из груди. Внезапно меня вырвало прямо в коридоре.

Меня перестало трясти только после третьей рюмки виски. Я набрала себе ванну, хотелось поскорее отмыться от прикосновений этого чудовища Дэна. Стягивая одежду, я вспомнила, что забыла пакет с платьем и лифчиком в его машине. Чертыхаясь, я залезла в воду.

Теплая вода и спиртное делали своё дело. Я закрыла глаза и расслабилась. Слезы облегчения полились сами собой. Мне было страшно представить, что было бы, ели бы я не убежала. Если бы просто Дэну хватило ума заблокировать двери машины? Как не крути, Макс оказался прав. Зря я его не послушала. Мне безумно хотелось, чтобы он сейчас оказался рядом и обнял меня. Я разревелась пуще прежнего.

Я не знала, сколько прошло времени. Очнулась я, когда вода почти остыла. Хуже того, что сегодня случилось, было бы то, что Макс застал бы меня в таком виде. Пришлось бы объяснять, в чём дело, а это было выше моих сил. Я закрылась в своей комнате, прислушиваясь к звукам за дверью, но желанного звона ключей и открывающейся двери я так и не дождалась, Макс дома не появился.

5

Что бы там ни было, прогуливать работу было нельзя. Рабочий день ещё не начался. Ни в раздевалке, ни в боксах не было ни души. Я бродила по опустевшему комплексу, пытаясь отыскать хоть кого-то. Из курилки доносился голос Дэна. Видеть его рожу было не самым приятным, поэтому я собрала остатки мужества и почти заставила себя зайти в курилку. Я остановилась на пороге, ища глазами Макса. Весь честной народ был в сборе и курящие и нет. Они обступили Дэна, который оживленно что-то рассказывал.

— Я ей говорю, детка, может, мы хоть в гостиницу поедем? — услышала я обрывок разговора. — Набросилась на меня прямо в машине.

— Пиздит и не краснеет! — зычно рассмеялась Юленька. Остальные тоже заржали.

— Тогда что это? — Дэн вытащил из кармана лифчик и потряс им в воздухе.

Я узнала свой лифчик, и только сейчас до меня дошло, что речь идет обо мне. Я бросилась в раздевалку, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, и я с разбегу налетела на Макса.

— О! Привет, а где все? — ошалело спросил он.

Я ничего не ответила. Слёзы комом стояли в горле. На трясущихся ногах я помчалась дальше. Закрывшись в туалете, я дала волю слезам. Похоже, плакать и врезаться в людей входит у меня в привычку.

Через некоторое время в дверь постучали — это была Юленька.

— Ольга, а ну выходи! — командным тоном потребовала она. — Там твой брат сейчас Дэна отхуярил, — сообщила она.

Я вытерла слёзы и вышла. Юленька, увидев мое состояние, руками всплеснула.

— Ты чего ревёшь-то? — принялась она меня успокаивать. — Было бы из-за кого. Ну, ничего, получил он по заслугам.

— Что случилось? — я очень испугалась за Макса.

— Дэн рассказывал, как вы в машине вчера кувыркались, да так увлёкся, что Макса не заметил. Ну, тот ему рыло-то и начистил, — увлеченно рассказывала Юленька. Я снова заревела. Теперь и Макс в курсе. — Дэн давно напрашивался, только духу не у кого не хватало. Их даже никто не разнимал.

— Где они? — Я открыла свой шкафчик и методично бросала в сумку свои вещи.

— У босса. Он им, наверное, гайки вкручивает. Ты куда собралась? Уволиться хочешь из-за этого придурка?

Я ничего не ответила. Продолжать работать в этом месте я не собиралась. Я поднялась на второй этаж, где был кабинет босса. Нужно было сообщить ему о своем решении.

— Я всё понимаю, но это уже слишком! — услышала я из-за двери голос начальника. — Глинский, у тебя, что — звёздная болезнь? Я могу закрыть глаза на то, что ты хуй забил на работу и появляешься через раз, но драка… Скажи спасибо, что я отговорил Дэна заявление в полицию писать.

Макс молчал. Через минуту он вышел. Увидев меня, он улыбнулся. Я не понимала, что его развеселило, наверное, он потешался надо мной. Я прошмыгнула мимо него в кабинет и закрыла дверь. Босс ничуть не удивился моему визиту и сразу же меня рассчитал. Прощаться ни с кем не хотелось.

Макс ждал меня у машины с абсолютно бесстрастным выражением лица. Я замялась, не зная, что делать. Я чувствовала себя виноватой в том, что Макс теперь безработный. К тому же он теперь, наверное, считает меня шлюхой. Заметив моё замешательство, Макс, не проронив ни слова, взял из моих рук сумку и открыл мне дверь. Я села в машину, приготовившись к лекции на тему: «Я же говорил». Макс сел за руль и завел машину. К моему удивлению он молчал всю дорогу, лишь изредка поглядывая на меня. Заметив, что мы держим путь не домой, я первой нарушила молчание:

— Куда мы едем? — на мгновение мне показалось, что Макс сейчас отвезет меня к отцу.

— Давай немного прогуляемся, — предложил Макс, как будто у меня был выбор. — Времени теперь полно.

— Макс, мне так жаль… — заикнулась я. Мне хотелось рассказать ему, что между мной и Дэном ничего не было, но Макс жестом меня остановил.

— Да плевать! Давно надо было это сделать, — сказал он. — Господи, видела бы ты его лицо! — Макс от души расхохотался. — Я никогда никого не бил с бОльшим удовольствием. — Я улыбнулась, представив эту картину. — А что до работы, — продолжил Макс, — всё равно некогда. Я там последнее время только из-за тебя торчал, чтобы ты одна не оставалась, — признался он. — Но раз теперь мы оба безработные… Всё! Больше не слова об этой истории!

Мы приехали на набережную. Погода была прекрасная. Солнце ещё не сильно припекало. Немного прогулявшись и поговорив о предстоящих больших гастролях Макса с группой, мы зашли перекусить в кафе. Я выбрала столик на террасе.

— Чем планируешь заняться? — задал Макс насущный вопрос, помешивая ложечкой свой кофе.

— Ещё не решила, — призналась я.

— Может быть, ты пока отдохнёшь? Каникулы всё-таки, — вкрадчиво предложил Макс.

— Вряд ли моего расчёта хватит до конца лета, — вздохнула я, прекрасно понимая, что мне придётся искать новую работу и чем быстрее, тем лучше.

— Ну, если дело только в деньгах, то на этот счёт можешь не беспокоиться, у меня их достаточно. — Я вопросительно вскинула бровь. Макс что меня содержать решил? — Я серьёзно, — продолжил он. — Попишешь в свое удовольствие. Займешься опять домом, а то в последнее время я опять начал обрастать грязными носками.

— Хочешь, чтобы я снова убиралась? — буркнула я.

— Ну, типа того. Давай я буду давать тебе денег, как бы в счет платы за уборку. И никаких потаскух, — заверил меня Макс.

— Макс, я и так у тебя живу бесплатно. Зачем тебе ещё меня и содержать? От меня одни проблемы. Почему бы тебе просто не отвезти меня к отцу? — я искренне не понимала, зачем Максу всё это нужно.

В моём голосе было столько отчаяния, что Макс ответил не сразу. Он внимательно посмотрел на меня своими красивыми глазами и взял меня за руку. Я затаила дыхание, мне показалось, что сейчас он признается мне в любви.

— Оль, я не дурак, и прекрасно понимаю, что если выставлю тебя за порог, то с отцом ты жить не станешь. Устроишься на какую-нибудь работу, где ещё неизвестно, что в очередной раз произойдет. Может, к тебе начальник будет приставать?

— Тебя послушать, так кругом одни подонки, — попыталась возразить я и выдернула свою руку из руки Макса.

— Так, блядь, и есть! — воскликнул он и сложил руки на груди. Ему не нравилось, что я опять с ним пререкаюсь. — Ты уже забыла, с чего день начался? — Мне нечего было возразить, и я уставилась в стол, пока меня отчитывали, как ребёнка. — Ты слишком наивный и ранимый человек. Я не хочу, чтобы подобная хрень повторилась.

— Да что ты привязался? — фыркнула я, срывающимся голосом. — Я тебе никто. Просто бывшая подружка твоей бывшей подружки.

— Значит… вот кто я для тебя? — зло усмехнулся Макс. — Бывший твоей бывшей подружки? — В его голосе отчетливо прозвучали нотки обиды. — Охуеть, а я человеку из-за тебя ебальник разбил… Он ещё, может, передумает и заяву на меня накатает.

Макс говорил так, как будто я просила его драться, но мне всё же стало неловко за свои слова.

— Прости, я не это имела в виду. Значит мы — друзья?

Макс подался вперед, облокотившись о стол.

— У меня никого нет, кроме тебя, — немного смягчившись, продолжил он. — Я очень тебя… — Макс замялся. — Я очень к тебе привязался, поэтому я хочу быть рядом и заботиться о тебе. Мне будет гораздо спокойнее, если мы будем жить вместе. Всё равно я скоро уеду в тур.

— Макс, ты тиран не хуже моего папаши, и я не могу всю жизнь прожить у тебя под колпаком. Да, я тоже к тебе привязалась, ты мне не безразличен и я ценю то, что ты для меня сделал, но порой… я совсем тебя не понимаю. — Слова давались мне с трудом. Я старалась быть тоже как можно более откровенной. Макс это видел и слушал меня очень внимательно. — Ты говоришь, что я тебе дорога и в то же время делаешь мне больно. Я никогда не знаю, чего от тебя ждать в следующий момент. Ты пугаешь меня, порой я тебя ненавижу.

— Хм… Детка, самые действенные уроки в жизни мы извлекаем из ситуаций, когда нам было больно. — Голос Макса сделался жёстким. — Эмоции более действенны, чем слова. Насколько я помню, я пытался с тобой разговаривать. И если ты не тупая, то всё прекрасно поняла, что я хотел до тебя донести. — Макс сделал паузу. Он сверлил меня взглядом, как будто хотел прочесть мои мысли. — Тебе не обязательно меня любить. Я такой, как есть.

— Макс, я не понимаю кто я для тебя? Что у нас за отношения? Я не знаю, как себя с тобой вести. — Я решила расставить все точки над «i». — Если мы не можем быть любовниками, — Макс поморщился от этой формулировки. — То друзья мы тоже никакие. Ты вечно меня поучаешь. По какому такому праву? Твоя жизнь — запретная тема. Я совсем тебя не знаю. Я живу с незнакомцем. Ты не подпускаешь меня к себе, и кроме крыши над головой, у нас нет ничего общего. А когда я хочу отдалиться, ты пытаешься меня остановить. Ты играешь со мной в какую-то игру, только я не понимаю в какую? В чем смысл моего пребывания рядом с тобой? Хватит прятать от меня свои табулатуры!

Макс ответил не сразу:

— Табулатуры мои весьма просты и уместятся здесь, — сказал Макс и придвинул ко мне, для наглядности примера, бумажную салфетку. — Ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо. Можешь спрашивать всё, что тебя интересует.

Как и всегда, Макс ушел от ответа, оставив мои вопросы открытыми. Раз мне не удалось докопаться до сути, пришлось повторить вопрос:

— Макс ты не ответил. Кто я для тебя? И зачем я тебе?

— Хм… Я не знаю, как это объяснить. — Макс сложил ладони вместе и потер руку об руку, потом усмехнулся. — Забавно, но мне с тобой всегда не хватает слов… Сама знаешь, я очень много работаю. Все эти концерты, съемки, интервью, реклама… Иногда я начинаю забывать, кто я, куда я иду, нахуя всё это нужно. Я так много играю, что начинаю терять самого себя, меня размазывает тонким слоем по сцене, как масло на хлебе, а потом я прихожу домой, вижу тебя, и всё встает на свои места. Ты появилась в моей жизни, когда я ещё не был знаменит. Ты как маячок, точка отсчёта. Я смотрю на тебя и помню, с чего я начинал и снова становлюсь собой, собираюсь в кусок, целый кусок Максима Глинского, от которого на следующий день уже можно снова что-то отщипывать. Понимаешь?

— Как быть с тем поцелуем? Просто сделать вид, что ничего не было? — задала я самый свой сокровенный вопрос.

Моё сердце стучало где-то в висках, ладони вспотели, а вот Макс был совершенно спокоен, голос его звучал бесстрастно:

— Ну, во-первых, ты меня сама попросила тебя поцеловать. Во-вторых, я обещал, что этого больше не повторится.

— Для тебя это ничего не значило? — Я не могла поверить, что он с такой лёгкостью об этом говорит. — Ты хотел меня, а я тебя. Ещё немного и мы бы…

— Поверь, я бы этого не допустил! — перебил меня Макс. — Конечно, я не железный. Ты очень привлекательная девушка, но я не такой мерзавец, как Дэн. — Я хотела возразить, что у нас с Дэном ничего не было, но Макс снова не дал мне этого сделать. Его тон был груб и резок. — У меня тоже было много женщин, я не монах, но я сплю с ними только ради секса. Мы просто трахаемся и расходимся, как в море корабли. Я не обещаю им золотых гор, не заманиваю их дешёвыми билетиками в кино. Мне это не нужно. — Я слушала Макса, потупив глаза. Мои щёки пылали, как в лихорадке. — Я даю им только то, что могу: своё тело и своё время. Я грешил с такими женщинами, о которых можно только мечтать. Вот так вот. — Макс щелкнул пальцами. — Но я не треплюсь об этом на каждом шагу. Я никогда ни с кем не жил, ни о ком не заботился. Я не помню половины имен. Я не горжусь этим, но и не парюсь по этому поводу. Любовь, отношения, обязательства не моя тема. Я такой, и всё. — Макс протянул руку и взял меня за подбородок, повернув моё лицо к себе. Я подняла на него глаза. — Ты не такая. Ты достойна лучшего, но ты слишком наивна, чтобы понять истинные намерения мужика. Ты не способна отличить похоть от более высоких чувств. Наверное, это приходит с опытом, а опыт, как известно, девушек не красит. — Макс убрал от меня руку и закурил. Некоторое время он смотрел куда-то поверх моей головы. Я сидела насупившись, переваривая пирожное и то, что наговорил мне Макс. — Придёт время и у тебя появится нормальный адекватный парень, который захочет не просто затащить тебя в постель, а прожить с тобой жизнь, завести детей, взять за тебя ответственность. Не такой, как я. Раз уж ты заговорила о табулатурах… — Макс затушил окурок и снова взял мою руку в свою. На этот раз он крепко сжал пальцы, чтобы я не смогла её вырвать. — Твои табулатуры слишком сложные, и мне их никогда не сыграть безупречно. Я уже лажаю, как мудак. Получается не музыка, а чёрт знает что. Тут нужен кто-то светлый, чтобы не хватал листы своими грязными лапами. Я всё порву и замараю так, что потом уже никто не сыграет. — Макс покачал головой. — Так что советую забыть тот стрёмный момент слабости и жить дальше.

Вот значит как? Стрёмный момент? Для меня это был самый прекрасный момент в жизни, но Макс не понимал, или делал вид, что не понимает, того, что снова делает мне больно.

— А что я? Что я могу дать тебе взамен?

— Разве я что-то просил? Просто хочу приходить домой и знать, что меня ждут.

— Не проще завести кота?

Макс отрицательно покачал головой.

— Бедное животное умрёт от голода. Сама знаешь, я не домосед.

— Значит кошку жалко, а меня нет? — съязвила я.

— Я не дам тебе умереть с голоду. Поверь, теперь я смогу обеспечить нас обоих. — Мне было до чёртиков любопытно, какую сумму денег он собрался ежемесячно на меня тратить, но спрашивать было неловко. Я мысленно упрекнула себя в меркантильности. — Ко всему прочему я помогу тебе с концертами, — добавил Макс. Ого! Оставил козырь напоследок. С чего это он передумал? Я вопросительно вскинула бровь. — Я подумал, раз бороться бесполезно, надо помочь. Может, однажды ты поймёшь, что цена славы непомерно высока, не захочешь её платить и передумаешь, — загадочно произнес он со своей дьявольской полуулыбкой.

После этого разговора по душам, где мы ни черта не выяснили, кто есть кто, но в котором Макс дал мне понять, что не рассматривает и не желает рассматривать меня, как женщину, надо было бежать от него, и чем дальше, тем лучше. Вместо этого мне хотелось броситься ему на шею и заорать: «Да, да! Я согласна!». Надо было держать лицо, поэтому я сделала постную мину и грустным голосом сказала:

— Макс, мне нужно время, чтобы подумать. Очень много всего произошло. Я ещё не пришла в себя.

— Может, в кино тогда сходим? — предложил Макс. В его глазах заплясали чёртики. — Раз вчера так неловко получилось. Заглажу свою вину.

Я посмотрела на Макса. Всё он врал — никакой вины он за собой не чувствовал. Ни капли.

К подготовке концерта я отнеслась очень серьезно. Я много репетировала, записывая саму себя на камеру, пересматривая потом, чтобы выявить свои недочёты. Я много внимания уделяла манере подачи и актерскому мастерству. А вот с Артёмом происходило что-то странное. Он был рассеян. На репетиции всегда приходил слегка навеселе. На мои расспросы, что происходит, он сочинял нелепейшие оправдания, каждый раз занимая у меня деньги. На последнюю он не пришел вовсе, отключив телефон. Я терялась в догадках, злясь на себя, за то, что с ним связалась, и на него, за то, что он так меня подводил. Но, как говорится, на переправе не меняют лошадей, поэтому за 4 дня до концерта искать другого музыканта было бессмысленно.

Макс взял на себя организационные моменты. Он договорился с Гавриловым о том, что концерт пройдёт у них в баре, чтобы тот в свою очередь разместил в соцсетях афишу и пустил билеты в продажу. Меня он отправил к профессиональному фотографу, чтобы афиша выглядела не абы как. Также Макс посоветовал, как лучше выстроить выступление, чтобы сделать концерт максимально зрелищным.

В тот же день, когда Артём «опрокинул» меня с репетицией, Макс сообщил мне, что мой друг не сможет выступить на концерте. Якобы он сломал руку, а потому, как играть с переломом он не мог, то уехал в Питер, навестить сестру. Мы с Максом ужинали дома, распивая ром, когда я узнала эту «радостную» весть.

— Как собираешься выкручиваться? — спросил Макс, откусывая сардельку.

По его тону было понятно, что ему вообще всё равно, как я собираюсь выкручиваться.

— Ещё не решила, — буркнула я.

До концерта 4 дня, продано меньше 20 билетов, а я теперь ещё и без аккомпанемента. За такое время найти профессионального музыканта и отрепетировать концерт, было нереально. Так «обосраться» перед Максом, было хуже смерти. Что ж, Макс, похоже, очень доволен. Я только не могла взять в толк, почему я узнаю о несчастьях Артёма от Макса, а не от него лично? Это было очень странно. Меня даже больше волновал не концерт, а случившееся с моим другом. Может быть, Макс знает что-то ещё, чего не знаю я?

— Хочется сказать: «Ну, я же говорил», но мы же друзья, поэтому предложу вариант.

Мое сердце замерло в предвкушении хороших новостей. Макс не торопился меня радовать, размеренно уплетая ужин. От нетерпения я заерзала на стуле. Наконец, он перестал жевать, глотнул рома и, самодовольно улыбаясь, показал руками на себя.

— Серьёзно? Ты готов отыграть на нашем концерте? — я не верила в происходящее. О таком я даже мечтать не могла.

— На твоём, — поправил меня Макс, ткнув в меня пальцем. — Но, естественно не бесплатно. Как друг я предложил выход из положения, но как музыкант, я хочу гонорар.

— Хорошо! Сколько ты хочешь? — наивно спросила я.

— Двести тысяч, — глазом не моргнув, сказал Макс.

Я поперхнулась ромом, услышав эту сумму. Макс рассмеялся. Похоже, ему было очень весело.

— Это что шутка? — Эта цифра в моей голове не укладывалась. Даже если я продам все билеты, в чем я уже очень сомневалась, после оплаты зала и звукооператора у меня и половины суммы не наберется.

— Какие шутки? Я суперзвезда, — ничуть не смутился Макс. — Это нормальная оплата за двухчасовой концерт. — Понятно, что он просто издевался надо мной, но других вариантов у меня не было. — И к тому же, ты знаешь мой график. Как думаешь, легко найти там место для «левого» концерта? Малышка, мне известно, что ты продала жалкую кучку билетов, соответственно платить ни мне, ни кому бы то ни было, тебе нечем, — констатировал Макс очевидное. — Поэтому я предлагаю закрыть лавочку. — Господи, только не это! Я не переживу такого провала. — Или… — загадочно протянул Макс, вальяжно откинувшись на стуле. — Если тебе так уж сильно важен этот концерт, и ты готова пойти на всё, ради победы, то есть и другой путь. Раз нет денег, можешь рассчитаться по-другому.

— Ха-х? Что? — Мне стало почему-то смешно. Неужели Макс говорит всерьез?

— Сделай мне минет, и получишь то, что тебе нужно, — злобно сказал Макс. Он был абсолютно серьёзен. Улыбка сползла с моего лица. — Добро пожаловать в шоу-бизнес, детка!

Некоторое время мы молчали. Я пыталась мыслить объективно, но получалось плохо. Макс выжидающе смотрел на меня. Его губы изогнулись в полуусмешке. Сделать Максу минет было не самой худшей платой за мой успех (или провал?). Он проверял, на что я готова пойти ради этого. Я очень быстро приняла решение.

— А ты уверен, что справишься? — я старалась, чтобы мой голос не дрожал, и у меня получилось. Вопрос выбил Макса из колеи, ухмылка исчезла с его лица. Значит, я на правильном пути. Мы оба блефовали. С минуты на минуту кто-то один сломается. Я решила, что это буду не я. — У нас может состояться одна, максимум две репетиции.

— Детка, я играю на гитаре примерно столько же, сколько ты живёшь. Я всегда играю безупречно, — заверил меня Макс.

— Хорошо! — я поднялась со стула, напустив на себя безразличие. — Где ты хочешь? Здесь или в спальню пойдём? — Мне стало смешно от того, как вытянулось от удивления лицо Макса. — К тебе или ко мне? — продолжала я.

Макс облизнул губы и сглотнул. Его глаза сузились. Он ничего не ответил. Я безразлично пожала плечами, мол, здесь так здесь. Через секунду я стояла перед ним на коленях, схватившись руками за ремень. Макс меня не останавливал и я с трудом, но всё же расстегнула его. Как делают минет, я видела только в порнофильмах, поэтому понятия не имела, что делать дальше, но я чувствовала эрекцию Макса, и это придавало мне уверенности. Только когда я не слишком ловко расстегнула его ширинку, Макс схватил меня за руки отпихнул от себя. Я не удержала равновесия и упала на спину.

— Блядь, ты чокнутая? — выдавил он из себя, поправляя одежду. Я, переведя дух, поднялась на ноги.

— Макс, в чем дело? — совершенно спокойно спросила я. Макс сейчас, возможно, считал меня последней шлюхой, но он проиграл. А я нет. Я подошла к столу и налила нам обоим рома. — Ты сам не знаешь, чего хочешь. — Макс молчал злой, как чёрт. — Оля, ты мне дорога! — Кривляясь, я изображала Макса. — Нет, убирайся прочь! Детка, ты очень привлекательна, я хочу тебя! Нет, это больше не повторится, ты же мне как сестра. Мы же друзья, я боюсь тебя испачкать, сделай мне минет!

Макс всё ещё молчал. Он облокотился на стол, уронив голову на руки. Я принялась убирать со стола. Закончив, я открыла окно и закурила. Макс сидел в пол-оборота, постукивая пальцами по столу.

— Макс? — позвала я его. Он нехотя повернулся и посмотрел на меня. — Я знала, что ты блефуешь, — призналась я. — Я прекрасно понимаю, что близка к провалу, поэтому твои поучительные приколы не уместны. С тобой или без тебя, но МОЙ концерт состоится. Утром я жду твоего ответа. — Я потушила окурок и закрыла окно. Посмотрев ещё раз на Макса, лицо которого будто окаменело, я отправилась спать. — И, да! — бросила я напоследок. — Если захочешь получить свой гонорар, то знаешь, где меня найти. Я не буду запирать дверь.

Макс, конечно же, не пришел в ту ночь. Улегшись в постель, я долго плакала от обиды. Именно этого ждал от меня Макс, что я психану и начну собирать вещи, или расплачусь перед ним от бессилия и безысходности. Буду жалеть себя, признав поражение, а потом просить его помощи. Но, к счастью, этого не случилось. Я не знала, что делать дальше, но я была уверена в том, что Макс не бросит меня в беде. Если он всё же откажется, придется съехать к чертям собачьим. Нет, сначала переспать с ним, а потом съехать. Не зная, чего ещё ожидать от Макса, я была готова ко всему.

Поворочавшись в постели, я поняла, что не в силах заснуть. Я включила ноутбук и начала писать. Пальцы едва поспевали за мыслями. Я писала без остановки, будто под диктовку. Надо признать, что никто не давал мне таких сильных эмоций, как Макс. Никогда.

Несмотря на бессонную ночь, проснулась я раньше Макса. Впрочем, как и всегда. Я надела не слишком длинную майку, едва прикрывающую попу и кружевные трусики. Это был мой домашний наряд для соблазнения Макса. Без лифчика, в сочетании с загорелой кожей, получилось весьма эффектно.

Я включила негромкую музыку в кухне и принялась готовить завтрак, попутно составляя список продуктов, которые нужно было купить. Настроение было прекрасное. Макс не заставил себя ждать.

— Доброе утро! Будешь ОМЛЕТ? — как ни в чем не бывало, спросила я. Произнеся название блюда, я намеренно подразумевала другой подтекст.

— ОМЛЕТ буду, — буркнул Макс, усаживаясь за стойку для завтраков. — Подъёб защитан! — сообщил он мне. По квартире Макс разгуливал, как всегда, с голым торсом, в одних шортах. Я на секунду залюбовалась им. Растрёпанные волосы после сна, гладкая, загорелая кожа, под которой красиво перекатывались мускулы. Я едва сдержалась, чтобы не прикоснуться рукой к его спине. — Что за прикид? — Мой внешний вид не остался без внимания. — У тебя трусы видно!

Я пропустила шуточку мимо ушей.

— У тебя тоже, поэтому я подумала, что если ты позволяешь себе садиться за стол с голым пузом, — Макс неосознанно осмотрел свой безупречный пресс. — То и я могу одеваться, так как мне удобно, учитывая такую-то жару, — невозмутимо ответила я, раскладывая еду по тарелкам. — Сегодня я еле уснула, пришлось снять с себя абсолютно всё.

Макс сглотнул и провел руками по волосам.

— Хорошо, я куплю кондиционер, — буркнул он.

Я безразлично пожала плечами и начала накрывать стойку. Когда я ставила тарелку для Макса, то, как бы невзначай, прижалась грудью к его обнаженному предплечью. Макс дёрнулся, как от электрического разряда. Я ликовала в душе, значит я на правильном пути.

Некоторое время мы болтали о делах насущных. Я попросила Макса съездить за продуктами, он предложил сделать это вместе. В основном болтала я, а Макс что-то нехотя бурчал в ответ. Я несколько раз ловила его взгляд на своей груди. Это невероятно возбуждало, поэтому мои соски напряглись и стали просвечивать ещё больше. Щеки мои горели, но я готова была всё свалить на жару. О концерте никто из нас не заикнулся до того момента, пока Макс не закончил есть.

Он открыл окно, и мы закурили.

— Когда планируешь репетицию? — спросил он, не поворачиваясь в мою сторону. Он задумчиво смотрел в окно, щурясь от дыма. Значит всё-таки «да»!

— Да хоть сегодня, — ответила я, сияя от счастья. Только сейчас я поняла, что ни на одну мелодию для концерта у меня нет нот. — Только у меня нот нет. Всё у Тёмы осталось. Давай я ему позвоню, он мне скинет ВК.

Макс кивнул. Я бросилась в комнату за телефоном. Странно, но телефон Артёма был выключен, а во VK он появлялся в последний раз позавчера. Я забеспокоилась. Куда он мог пропасть?

Макс, молча наблюдавший за мной, задумчиво почесал затылок.

— Запись же есть с концерта, — напомнил он. — Я смогу подобрать мелодии на слух. Ну и плюсом у меня кое-что своё имеется. Это не проблема, — заверил он меня. — Но теперь, — Макс хитро прищурился и скрестил руки на груди. — Раз ты выступаешь со звездой, билеты будут по трёшке. — Я обречённо кивнула. Их и по тысяче никто не берёт, подумала я, по три тысячи продать билеты было не реально. — Сделай пометку в афише, будь добра. — Мое настроение, как ветром сдуло. — И ещё, — добавил Макс, — давай заключим пари: заполнишь зал хотя бы наполовину, я буду выступать с тобой и дальше, по возможности, если нет — клянёшься, что больше не лезешь на сцену.

Я застонала. Снова «здорово»? Или пан или пропал? Что ж резонное пари. Макс тратит на меня время и хочет знать, что не зря. Он смотрел на меня, вопросительно приподняв бровь. Внезапно меня осенило! Если будет Макс, то возможно это мне и поможет заинтересовать публику. На звезду, пусть и восходящую, но всё же, придут сто процентов. И это мне может помочь и ещё кое в чём.

— Клянусь! — для убедительности я подняла руку вверх, ладонью вперед. — Но если я выиграю, то ты будешь должен мне просто одно желание.

— Пф… — фыркнул Макс. — Замётано.

— Любое желание? Всё, что захочу? — уточнила я. Макс кивнул. — А ты меня не обманешь? Не съедешь потом?

— Детка, я вырос в интернате, поэтому слово держать умею. — В голосе Макса послышались нотки обиды. — Ты не представляешь, что там делали с пиздаболами.

Мы ударили по рукам. Если бы только Макс знал, что я попрошу! В день концерта, не смотря на мои опасения, всё складывалось гладко. К моему огромному удивлению, в тот же день, когда мы заключили с Максом пари, билеты раскупили все до единого. Я радостно потирала руки.

Я сидела в гримёрке, любуясь своим отражением в зеркале. Визажист, которую я пригласила, сделала мне потрясающий макияж. На мне было новое, неизменно чёрное, платье с открытыми плечами, исключающее ношение лифчика. Это платье я купила на деньги Макса. Он не ограничивал меня в расходах, просто бросал деньги в коробку из-под конфет, лежавшую на полке в кухне, и я брала, сколько мне было нужно. Я могла купить и другое платье, которое было ещё красивее. Оно висело в том же магазине, что и платье, которое было сейчас на мне, и это была любовь с первого взгляда. Чёрное кружево и ручная вышивка в дополнении с тонким невесомым шёлком, полностью закрытое спереди оно обнажало полностью всю спину. У меня была небольшая грудь, и я избегала декольтированных фасонов, поэтому открыть спину было бы очень уместно. Но это платье стоило в пять раз дороже, чем я планировала потратить, мне и так было неловко тратить деньги Макса, поэтому оно так и осталось висеть в магазине.

Я немного волновалась, готовясь к встрече с полным залом. Настало время выходить на сцену. Мысленно я помолилась, как умела, и попросила маму о помощи.

Когда я вышла в зал, я не понимала, что происходит. В баре сидело человек 30 не больше. Где были все остальные зрители, купившие билеты я не понимала. Макс ждал меня у сцены с невозмутимым видом.

— Я ничего не понимаю, где все? — шёпотом спросила я Макса.

— Боюсь, что больше никого и не будет, — с улыбкой сообщил Макс. — Похоже все в сборе.

— Как так? Все 200 билетов были раскуплены, — настаивала я на своем.

— Я выкупил оставшиеся билеты, — спокойно сказал Макс. — Так что поднимайся на сцену и давай уже быстрее закончим это мероприятие.

Я задохнулась от возмущения. Как Макс мог так со мной поступить? Мало того, что я пари проиграла, так мне ещё и придётся выступать в пустом зале. Я в отчаянии пробежалась взглядом по зрителям. Сюрпризы на этом не закончились — за барной стойкой я увидела своего отца. Только этого не хватало! Пусть папочка тоже позлорадствует моему фиаско. Увидев, что я его заметила, он помахал мне рукой.

— Что тут делает мой отец? — зло зашипела я на Макса. — Это ты его пригласил?

— Может он купил билет, как все? Пойди, спроси! — Макс равнодушно пожал плечами. — Пора ему, наконец, убедиться воочию, что его дочь талантливая поэтесса. Так что давай уже начнём!

К нам подошел Гаврилов.

— Слушай, Глина, там, у входа целая толпа собралась. Им похую, что тут поэтический вечер, они хотят хлеба и зрелищ. Сам понимаешь — пятница. — Макс вопросительно вскинул бровь, не понимая, что Гаврилов от него хочет. — Так мне их запускать, или как?

— Они в курсе, что вход по трёхе? — Директор кивнул. — Пусть проходят, — распорядился Макс. — Деньги ей отдашь. — Кивнул он головой в мою сторону.

Гаврилов ушёл. Мы ещё немного постояли, наблюдая, как зал наводняется людьми. Я с усмешкой посмотрела на Макса. Он обречённо покачал головой.

— Я не знаю, кто тебе помогает — Бог или дьявол? — со вздохом произнес он.

— В любом случае, ты проиграл мне желание, — напомнила я, сияя от счастья.

Концерт прошёл прекрасно, после всех моих трудов и препятствий, которые мне пришлось преодолеть, иначе быть не могло. Не смотря на известность и популярность Макса, всё внимание зала было приковано к моей персоне. Моя искренность и общение с залом подкупили зрителей. Это был мой концерт и МОЙ триумф. Я буквально купалась в аплодисментах. Когда всё закончилось, отец, Макс, Петя бармен и даже кое-кто из гостей, подарили мне цветы. Букет Макса был самым шикарным.

Макс помог мне отнести цветы, не помещающиеся у меня в руках, в гримёрку. Следом вошёл Гаврилов и официантка с подносом.

— Это вам от заведения, — сообщил он, когда девушка поставила поднос на стол. Там было ведерко с бутылкой шампанского и два бокала. — Поздравляю! — сказал он, пожимая нам с Максом руки. — Желаю дальнейших творческих успехов. — После этого он протянул мне конверт с деньгами, и они вместе с официанткой быстро удалились.

Гаврюша был доволен полным залом и сегодняшней выручкой, иначе с чего такие подношения? Только сейчас я смогла с облегчением выдохнуть. Всё закончилось хорошо. Я приоткрыла конверт. Мысленно прикинув, сколько там денег я убрала конверт в сумку. Деньги за купленные Максом билеты я возвращать ему не собиралась. Таким образом, мне удастся проучить и его в свою очередь. Будет знать, как дорого стоит попытка испортить мне жизнь. А вот гонорар, о котором он заикнулся в тот злополучный вечер в 200 тысяч, я ему выплачу с удовольствием. Я посмотрела на Макса, разливающего шампанское по бокалам. Мне стоило больших трудов не швырнуть Максу в лицо деньги прямо сейчас. Не хотелось портить впечатление о вечере. Ну, ничего, я могу и завтра это сделать с таким же удовольствием. Я подошла к столу, и Макс протянул мне бокал.

— За тебя! — сказал он банальный тост, и мы выпили.

— Что, не получилось испортить мне концерт? — не удержалась я от едкого замечания.

— Я не хотел ничего портить, — усмехнулся Макс. — Просто хотел, чтобы ты знала, что иногда приходиться работать и с пустым залом. Надо быть готовой ко всему.

— А может, ты хотел выставить меня полной дурой перед отцом? — выдвинула я свою версию событий. — Дурой и бездарностью, на которую никто не пришёл? Чтобы вы потом вместе вытирали мне сопли, убеждая, что выступать — это не моё?

— Почему никто? 36 человек пришли же? — парировал Макс.

Я умножила в уме оставшиеся 164 билета, которые выкупил Макс через интернет на их стоимость. Только сейчас до меня дошло, какая сумма должна лежать на моей банковской карточке. По моим меркам она была баснословной. Это же почти полмиллиона! Сколько же Макс зарабатывает? О, как я сожалела сейчас, что не купила то самое дорогущее платье.

— Остальным ты просто не дал шанса, — заметила я. — Жаль, что Артёма сегодня не было. — Я сменила тему. — Это странно, что его телефон до сих пор выключен. Я уже не знаю, что и думать. Как он мог так запросто исчезнуть? Я даже не знаю, где его искать! Может быть, ты знаком с его родителями?

Макс разлил остатки шампанского по бокалам.

— Ой, да забей! — небрежно бросил он. — Может, телефон сломался. — Макс пытался меня успокоить. — Может твой Артёмочка напился, как обычно, и вообще потерял его. — В голосе Макса послышались нотки ревности. — В любом случае, тебе придется последовать моему примеру и найти себе другого гитариста. Тимон поправится не скоро, — предупредил меня он. Меня снова посетила мысль, что Макс что-то скрывает.

— Ты что-то знаешь об Артёме, чего не знаю я? Макс, что ты не договариваешь?

— Я знаю не больше твоего. Он просто сломал руку и пока что не выступает. — Макс допил шампанское и поставил бокал на стол. — Детка, у тебя паранойя. Тебе везде мерещатся заговоры и предатели.

От волнения, я с самого утра не могла съесть и кусочка, поэтому шампанское резко ударило мне в голову. Глядя ему прямо в глаза, я подошла к Максу настолько близко, что почувствовала жар его тела. Он с интересом наблюдал за мной. Теперь мне пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо.

— Макс, — страстно прошептала я. — Ты должен мне желание. — Я положила руки ему на грудь, с наслаждением чувствуя под ладонями твердые мышцы и гулкое биение его сердца. Мое же готово было выскочить наружу, казалось, но бьется где-то в ушах.

— Кхм… И? — Максу пришлось откашляться, прежде чем он смог говорить. Я гладила его грудь. Он не шевелился. — Что же ты хочешь?

— Тебя, — по-прежнему шёпотом произнесла я. — Я желаю, чтобы ты со мной переспал.

— Оль, — Макс взял меня за запястья, убирая от себя мои руки. — Ты немного навеселе, поэтому…

Я не дала ему договорить и вырвала руки из его пальцев.

— Ты что отказываешься? — Макс не отвечал. Придя в ярость, я сорвалась на крик. — Я так и знала! Ты, жалкий трус! Ненавижу тебя!

Я развернулась и решительно направилась к двери. Макс, как пантера, метнулся в мою сторону. Он дернул меня за руку, отчего меня развернуло на 180 градусов, я вскрикнула и оказалась прижатой к его груди. Глаза Макса сверкали так, что по моей спине пробежал холодок. Макс тряхнул меня за плечи.

— Подожди, послушай, — затараторил он. — Я не отказываюсь, просто хотел сказать, что раз уж ты этого хочешь, то надо делать это по трезвяку. Не сегодня. Понимаешь?

Макс выглядел так убедительно, что я на секунду растерялась. Мысли, эмоции — всё смешалось в моей голове, нахлынув новой волной.

— Я хочу аванс, — выдохнула я. — Макс, поцелуй меня.

Он не колебался ни секунды, казалось, что Макс только и ждал приглашения. Его губы страстно впились в мои. Затем он отпустил мои плечи, и я с удовольствием запустила пальцы в его волосы. Макс одной рукой придерживал меня за спину, а другая рука легла мне на затылок. Постепенно его поцелуй превратился в более нежный и чувственный. Ноги плохо меня держали, голова шла кругом, мне казалось, что я сейчас упаду. Макс, будто читая мои мысли, подтолкнул меня назад, и я уперлась задницей в стол, на который Макс ловко меня усадил. Мои ноги были раздвинуты, Макс упирался меж ними бедрами, и я чувствовала, как сильно он возбужден. Он оторвался от моих губ, и начал ласкать шею. Его рука медленно двигалась от щиколотки вверх по ноге, задирая мягкую ткань платья. Я застонала от удовольствия. Мне хотелось большего. Я хотела, чтобы Макс касался меня в самых сокровенных местах моего тела, и он меня не разочаровал.

Небрежно стянув футболку и отбросив её в сторону, Макс расстегнул на спине моё платье. Лишиться девственности в гримерке бара — не самое престижное событие, но зато запоминающееся, подумала я. Рассчитывая всего лишь на поцелуй, я и подумать не могла, сколько желания он пробудит во мне. Спустив платье до талии, Макс поочередно ласкал мои груди. Я совсем потеряла голову, стыд и счёт времени. Я инстинктивно потерлась бедрами о его член. Макс застонал. Его губы проложили дорожку поцелуями к шее, я наклонила голову, постанывая от каждого прикосновения. Наконец, я почувствовала пальцы Макса между своих ног. Он отодвинул в сторону мои трусики и осторожно, уверенными движениями, начал ласкать мой клитор. Я уткнулась ему в шею, и, тихонько постанывая, двигалась в такт его руки.

— Макс, я сейчас умру, — простонала я. И вот наступила разрядка. Я вскрикнула и впилась пальцами в его плечи.

— Чщщщ, — прошипел Макс, успокаивая меня. Он гладил меня по спине и волосам, бережно прижимая к себе. Я прислонилась щекой к его груди, слезы облегчения текли по моим щекам. Макс держал в объятиях мое обмякшее тело, пока мое дыхание и пульс не пришли в норму. Реальность постепенно возвращалась. Я с трудом открыла глаза и отстранилась от Макса.

Он тут же отошёл от стола и, подхватив с пола футболку, натянул её на себя. Я тоже поспешила привести свою одежду в порядок. Руки плохо меня слушались, поэтому застегнуть платье мне удалось с трудом. Макс стоял поодаль, скрестив руки на груди и поджав губы. Возникла неловкая пауза. Некоторое время мы молчали. Мне почему-то стыдно было смотреть Максу в глаза, я вздохнула и слезла со стола. Ноги до сих пор дрожали, я провела руками по изрядно мятому платью, поправляя его, насколько это было возможно. Отвернувшись от Макса, я подошла к зеркалу, чтобы привести причёску и макияж в порядок.

Я удивилась своему отражению. Щёки горели румянцем, блестящие с поволокой глаза, губы, припухшие от поцелуев. Было в этом что-то завораживающее, в глазах читалось ощущение сытости и счастья. Я видела себя такой впервые, но это всё же была я и мне мое отражение чертовски нравилось.

Макс подошел ко мне сзади, и я увидела его отражение рядом с собой. Мы отлично смотрелись вместе. Я смотрела в его глаза через зеркало и думала о том, что если сегодняшние ласки принесли мне столько счастья и удовольствия, то, что будет, когда он займется со мной сексом по-настоящему? От этих фантазий меня снова захлестнула волной желания.

— Ты довольна авансом? — шепотом выдохнул Макс мне в шею, осторожно убирая пальцами волосы с плеча. Он коснулся губами моей спины между лопаток, у меня снова стали ватными ноги. Я не ответила, как заворожённая, прислушивалась к каждому его движению. — Это очень скользкая дорожка. Ты же понимаешь, что если мы это сделаем, то дороги обратно не будет? — продолжил Макс также тихо. — Хочешь замарать наши отношения сексом? Это будет слишком жирный кусок грязи. Мы никогда не сможем всё вернуть назад и общаться, как раньше. Мы потерям всё. Всё, что между нами есть. — Я прекрасно понимала, что он имеет в виду, но сейчас мне не хотелось об этом думать. Макс пробежался пальцами по верхней кромке платья на моей груди и сделал шаг назад. — Подумай об этом! — громко воскликнул он, и я вздрогнула от неожиданности, выйдя из оцепенения. — Жду тебя в баре, — объявил он и стремительно вышел из гримёрки, оставив меня одну.

Без Макса мне стало холодно и неуютно. Я быстро собралась, напоследок ещё раз проверив свой внешний вид.

Бар всё ещё был битком, несмотря на поздний час. Что и говорить — пятница. Я нашла Макса за барной стойкой в компании отца. К моему удивлению, папа был навеселе. Видимо, они говорили обо мне, потому что при моём появлении разговор резко прервался.

— О! Доча! — воскликнул изрядно захмелевший отец, приобняв меня за плечи. — Мы как раз с Максимом говорили о тебе. — Мне стало страшно от того, что Макс мог обо мне рассказать. Я недоверчиво взглянула на Макса. Его лицо ничего не выражало. — Должен признать, — продолжил отец. — Зря я тебе запрещал выступать. Максим тоже со мной согласен. — Да неужели? Я снова посмотрела на Макса, но он сделал вид, что копается в телефоне. Отец жестом подозвал бармена. — Давайте отпразднуем это событие! Ты у меня талантище!

От его искренней восторженной похвалы у меня навернулись на глаза слёзы счастья. Для меня это было высшей планкой признания. Отец взял им с Максом по сотке виски. К моему изумлению для меня он заказал то же самое, только с колой. Надо же, подумала я, папочка разрешает мне пить, как большой.

— Как же я рад, что ты, наконец, вернёшься домой! — воскликнул отец, глядя на меня полными обожания глазами. — Я вопросительно вскинула бровь, потягивая коктейль через соломинку. — Ну, у Максима же ремонт начинается, — пояснил отец. — И он сказал, что утром поможет тебе переехать.

Я на секунду задохнулась от возмущения. Макс решил меня сплавить, куда подальше? Только рамки приличия и количество выпитого спиртного, спасли Макса. Я готова была размозжить его голову прямо сейчас своим бокалом. Я зло взглянула на Макса, он мило улыбался мне в ответ.

— Конечно, папочка! — как можно радостнее выдавила я из себя. — Только не завтра. Макс всё напутал, у нас там дело одно не законченное осталось… И к тому же мы все так устали сегодня.

Макс перестал улыбаться. Ну что, съел?

— Глина, здорОво! — послышался рядом зычный мужской голос.

Я повернулась и покраснела, готовая провалиться сквозь землю. Рядом с Максом стоял тот самый репер Ворон, которому я случайно нагрубила на работе. Он был достаточно высоким и широкоплечим парнем, кареглазый и темноволосый, с короткой стрижкой. Одет он был в свободную куртку и мешковатые штаны. Образ дополняла толстенная золотая цепь на шее, очки с жёлтыми стеклами и бейсболка, одетая козырьком назад. Макс тепло поприветствовал его и представил нас с отцом:

— Лёха, познакомься — это Ольга — моя подруга и её отец Валерий Анатольевич.

Ворон пожал руку моему отцу, затем поцеловал мою руку. Вдруг в его глазах заплясали чёртики.

— Эй! Ты же та девчонка с автомойки? — рассмеялся он, узнав меня. Я кивнула, покраснев ещё больше.

Макс ничего не понял, поэтому не придал значения словам Ворона. Они по-дружески перекинулись парой фраз, когда Макс сообщил ему, что мы уже собираемся уходить. Ворон предложил нас развести по домам, ему хотелось подольше пообщаться с Максом.

Когда мы вышли на парковку и Ворон снял свою машину с сигнализации, я присвистнула от восхищения. Это была темно-синяя «Феррари». На автомойку какие только машины не приезжали, но такую я видела только в модных журналах. В свете ночных фонарей она так сверкала, что казалась мне невероятной!

— А где «Гелик»? — удивилась я.

— Нигде… — рассеяно ответил Ворон. — Просто у меня несколько тачек, — пояснил он, складывая мои букеты и гитару Макса в багажник.

Макс сел впереди, а мы с отцом на заднее сиденье. Парни разговаривали о своём. Макс рассказал о сегодняшнем концерте, о творческих планах, а Лёха своих. Я слушала их разговор в пол-уха, рассеянно отвечая отцу на его расспросы обо мне. Сначала мы отвезли домой отца. Он вышел из машины, со всеми попрощавшись, и сейчас я смотрела, как закрываются за ним ворота нашего дома.

— Уверена, что не хочешь выйти здесь? — обернувшись ко мне, спросил Макс, намекая, не передумала ли я о своем желании.

— На 200 %! — заверила я Макса. Ворон спросил, куда ехать дальше. Макс назвал адрес.

— Погоди, Глина, она, что, твоя девушка? — Не оборачиваясь, Ворон показал на меня большим пальцем руки, уверенно ведя машину.

— Не-а, — ответил Макс.

— Почему тогда вы живете вместе?

— Лёха, — это длинная история, — устало отмахнулся Макс. — Потом расскажу.

— А у неё есть парень? — спросил Ворон у Макса. Они говорили обо мне, как будто меня в машине не было. — Она встречается с кем-нибудь?

— Нет, — ответил за меня Макс. Мы приехали. — Насколько мне известно, — добавил он.

— Слушай, Оль, я могу пригласить тебя на концерт? — наконец, повернувшись назад, обратился Ворон лично ко мне.

— Я не знаю… — растерялась я. — Я не слушаю реп.

— Никогда не поздно начать, — настаивал парень. Он открыл бардачок машины, достал оттуда билет и протянул мне. Макс перехватил билет, рассматривая его.

— Ну, ни хуя себе! Семь косарей!? — воскликнул Макс, увидев его стоимость. Макс пока «стоил» трёху за билет, и это в Москве, в других городах по косарю, поскольку находился в самом начале музыкальной карьеры.

— Это ВИП место! — сообщил Ворон. Он забрал билет обратно, шутливо щелкнув им Макса по лбу, и снова протянул его мне. — С фотосессией и автографом.

— Я столько не зарабатываю… — смущаясь, пробормотала я. Ворон от души расхохотался.

— Это подарок, — успокоил он меня. — Ещё один нужен? Может, ты с подругой хочешь пойти? — Я взяла билет, отрицательно покачав головой. Не было у меня сейчас ни друзей, ни подруг. Ворон взял у меня номер телефона. — Тебя, сучка, не приглашаю, — обратился он к Максу, который не переваривал рэп, и не упускал случая, лишний раз напомнить об этом. — Знаю, что ты от меня вся течёшь, поэтому лучше не надо.

Мы посмеялись над этой шуткой, и вышли из машины. Макс забрал гитару из багажника и, отойдя от машины на пару шагов, закурил, наблюдая, как Ворон помогает мне достать мои цветы. Я тоже достала сигареты. Я протянула Ворону пачку, но он покачал головой. Лёха не курил.

— Его мамка заругает! — крикнул Макс, когда увидел, что друг отказался от сигаретки.

Я повертела пачку в руках и снова убрала в сумку, решив воздержаться.

— Жаль, что я пропустил твой концерт, — с улыбкой сказал мне Лёха. Я смутилась и тоже улыбнулась. — Какие твои любимые цветы? — поинтересовался парень, кивнув головой на букеты.

— Те, которые подарены с любовью, — неоднозначно ответила я.

— Кхм, — задумчиво кашлянул Лёха. — Может, сходим куда-нибудь? — предложил он.

— Может… — Я открыто кокетничала с парнем, зная, что Макс за нами наблюдает. Мне было плевать, что он подумает. Ещё недавно я позволяла ему немыслимые вещи, а теперь, как ни в чем не бывало, хихикаю с его другом. — Спасибо, что подбросил. — Я нежно чмокнула Ворона в щёку. Он улыбнулся ещё шире.

— Эй, голубки! — окликнул нас Макс. — Я всё ещё здесь. — Намекнул он на то, что мы долго прощаемся.

— Я позвоню, — пообещал Лёха, и я быстро зашагала к подъезду.

— Как тебе Лёха? — спросил меня Макс, когда мы уже ехали в лифте. Я рассеянно пожала плечами. Билет на его концерт всё ещё был у меня в руках. — Советую к нему присмотреться. Он очень серьёзный и успешный парень.

Я ничего не ответила, понимая, что с помощью Лёхи он хотел отвлечь мое внимание от себя самого. Оказавшись дома, я сразу отправилась спать, так что в этот вечер больше ничего примечательного не случилось.

Следующим утром я проснулась позже обычного. Я попила кофе, покурила и решила разбудить Макса для разговора. Деньги за концерт всё ещё были у меня. Я хотела поскорее с ним рассчитаться.

Собравшись с духом и приготовив для Макса отборные оскорбления, я громко постучалась к нему в спальню. Тишина. Я осторожно открыла дверь и с разочарованием обнаружила, что его нет. Кровать была не заправлена, повсюду беспорядок. Чуть не плача, я забралась в его постель и долго лежала, закрыв глаза и вдыхая запах его подушки. Постепенно мой пыл поутих. Как бы я не была зла на него, больше всего на свете мне хотелось, чтобы Макс сейчас лежал рядом и обнимал меня.

Сегодня. Сегодня это произойдет, подумала я, а завтра я уеду к отцу. Как только я приняла решение, мне стало так легко, что я птичкой соскочила с кровати и, пританцовывая, побежала одеваться. Нужно было прикупить что-нибудь особенное. Благо, денег у меня было предостаточно.

Быстро отдраив всю квартиру и собрав свои немногочисленные вещи, которые уместились в одной сумке, остаток дня я провела в приятных хлопотах. Я купила себе красивейшее бельё и новое платье. После посетила СПА и салон красоты. Сделала эпиляцию, маникюр, прическу и макияж. Домой я вернулась во всеоружии. Я не знала, во сколько вернётся Макс, поэтому мне хотелось быть сногсшибательной в любой момент его появления.

Дома меня саму ждал сюрприз. Из кухни доносились музыка и веселые голоса. Разувшись, я сразу прошла именно туда. Моему взору представилась картина маслом: Макс в компании смазливенькой блондинки распивали самбуку. Девушке было от силы лет двадцать, изящная укладка, кукольное личико с неброским макияжем, красивое платье. Одним словом красотка, в стиле Макса. Я на секунду опешила, не веря в происходящее. Меня как будто ударили по лицу. Неужели Макс опять привёл домой девушку? Макс и блондинка замолчали, заметив моё появление. Я молчала тоже, гордо вскинув голову, чувствуя, как сжимаются мои кулаки и земля уходит из-под ног.

— Привет! — первым нарушил молчание Макс, осматривая меня с ног до головы. — Выпьешь с нами?

— Конечно, любимый! — воскликнула я, улыбаясь и сдерживаясь изо всех сил, чтобы не заржать, видя, как вытянулось лицо Макса после моих слов. Щас ты у меня получишь, пронеслось у меня в голове. Я решительно подошла к Максу и чмокнула его в губы, пока он был в ступоре. — Что же ты не сказал, что у нас будут гости? Я бы ужин приготовила.

Блондинка смотрела на меня во все глаза. Я была безумно рада, что прибралась в квартире и сама была как с картинки. Это придало мне храбрости и уверенности в себе.

— Макс, а ты не говорил, что живёшь не один, — пролепетала блондинка.

Она могла бы сказать иначе, например: «Почему ты не сказал, что у тебя есть девушка?». Но факт наличия девушки её, видимо, не смущал. Макс, занятый поиском рюмки для меня, ответить не успел.

— Ой, да вы же знаете, какой он скрытный! — воскликнула я и протянула руку блондинке. — Я Ольга.

— Алиса, — с кислой миной пожала мне руку блондинка. — Очень приятно.

Макс жестом подозвал меня к шкафу, в котором он, якобы, никак не мог отыскать для меня подходящей рюмки.

— Что, блядь, за цирк? — тихо прошипел мне Макс, так, чтобы гостье не было слышно. То, что он был в ярости, это мягко сказано.

— У тебя научилась! Сам скажешь ей, чтобы она проваливала? — глядя прямо ему в глаза, со стервозной улыбкой ответила я, намекая, что сделаю всё, чтобы ему с блонди ничего не обломилось. В дополнение я незаметно ущипнула его за зад, отчего он даже подпрыгнул на месте от неожиданности.

Вскоре выяснилось, что на этой вечеринке весело было только мне. Так мы и сидели втроём, ведя вялотекущую светскую беседу, пока гостье это окончательно не наскучило. Она вызвала такси и быстро попрощалась. Макс проводил её до дверей, а я осталась на кухне, в ожидании шторма. Макс вернулся, громко хлопая в ладоши.

— Браво, детка! Как же ловко ты ее спровадила! — аплодисменты предназначались мне. Он встал в дверном проеме, облокотившись о косяк. — Отличный спектакль. — Я сидела, боясь взглянуть на разъярённого Макса. Внезапно я вспомнила выражение лица Алисы, когда я поцеловала Макса, и прыснула со смеху. — Ну посмейся… — Макс стукнул кулаком в косяк. — Чего ты добиваешься?

Я перестала смеяться и подошла к нему, скрестив руки на груди.

— Отдай мне то, что должен, и я уберусь отсюда на все четыре стороны, — пообещала я. Теперь хохотал Макс. — Ты что, опять пошёл на попятную?

— Нет, конечно, но для этого тебе придется меня изнасиловать. Добровольно я в этой хуйне участвовать отказываюсь, — сообщил Макс и пошёл к себе в спальню. Я побежала следом за ним.

— Эй! В смысле изнасиловать? — Макс игнорировал меня, расправляя кровать. — Как можно мужчину изнасиловать? Даже статьи такой нет! — Сама не знаю, зачем я это сказала. — Есть насильственные действия, сексуального характера. — Цитировала я, как будущий юрист, Уголовный Кодекс. — Макс картинно поморщился, мол, какая к чёрту разница, и не спеша начал раздеваться. — Макс, ты, что спать собрался? — Я начинала психовать.

— Что ещё остаётся? Ты же выгнала мою подругу, — не глядя на меня, устало ответил Макс. Он остался в одних трусах, сонно потянулся и залез под одеяло, затем покопошившись под ним, Макс извлек оттуда свои трусы, которые полетели в угол. Он лег на спину, устроился поудобнее и закрыл глаза. — Наглая сучка, будь добра, выключи свет, — попросил он, зевая.

Мне ничего не оставалось, как выполнить просьбу и отправиться ни с чем восвояси. Я закрылась у себя, едва не плача, от обиды. Я включила ноутбук, бесцельно шаря по просторам интернета. Неужели все мои старания были напрасны? Утром я должна уехать, и это не обсуждалось. Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я решилась на отчаянный поступок. Я разделась догола и на цыпочках пробралась в спальню Макса.

Сердце от страха колотилось так, что мне едва удалось расслышать его размеренное дыхание. Он лежал на боку, спиной ко мне, и я не могла видеть его лица. Наверное, он и, правда, уже уснул. Я подошла к кровати и несколько мгновений стояла не в силах пошевелиться. Я вся дрожала, как осиновый лист, борясь с желанием броситься прочь, но мне всё же удалось взять себя в руки. Как можно осторожнее я откинула одеяло с противоположной стороны от Макса, и нырнула в кровать.

Что делать дальше, я не представляла. Немного отдышавшись, я осторожно положила руку ему на плечо, Макс не шевелился. Подрагивающими пальцами я несмело начала ласкать его спину и плечи. И вот, осмелев, я уже целовала его шею и ложбинку между лопаток, с удовольствием вдыхая его запах. От Макса пахло солнцем, мужчиной и сексом. Лично меня это невероятно возбуждало. Моя голова закружилась, внизу живота сладко налилось тяжестью. Я так разошлась, что теперь моя рука уже гладила твердый живот Макса, двигаясь ниже и ниже…

Но до заветного места я не добралась, Макс резко перехватил мою руку. От неожиданности я ахнула.

— Бляяяядь, что ты творишь? — сонно простонал Макс.

Было понятно, что он не спит, причем давно. Макс повернулся, и вот мы лежали лицом к лицу. Его губы были так близко… Мне казалось, что я сейчас потеряю сознание от волнения и желания, но я сделала над собой усилие и, взяв Макса за руку, приложила его руку к своей груди.

— Макс, я хочу тебя, — прошептала я.

— Если ты сейчас же не уйдешь отсюда, я оттрахаю тебя, как последнюю шлюху! — Макс был на пределе. Он был рассержен и возбуждён не меньше, чем я, и его угрозы выглядели очень убедительно.

Я испуганно сглотнула, понимая, что разгневанный Макс, наверное, не самый нежный любовник. Рука Макса всё ещё продолжавшая лежать на моей груди нервно подрагивала.

— Я никуда не уйду! — с вызовом бросила я.

Глаза Макса сверкнули в полутьме.

— Видит Бог, что я противился, как мог! Ты не оставляешь мне выбора! — Эти слова были сказаны им скорее для собственного оправдания. Мне оправдываться было не в чем и незачем.

Макс властно закинул одну мою ногу на себя и впился в мои губы поцелуем. Потом он провёл языком от моего уха до ложбинки между грудей. Его дыхание было сбивчивым и обжигало мою кожу, казалось, он едва сдерживается. Я совсем потеряла голову, когда Макс начал жадно целовать мою грудь, я его рука требовательно ласкала меня между ног. Эти прикосновения показались мне сущей пыткой, которая длилась до тех пор, пока я не стала жаться к нему теснее, требуя проникновения.

— Макс, пожалуйста… Сделай это прямо сейчас, — простонала я.

Дважды Макса просить не пришлось, он тут же раздвинул мои бедра и навис надо мной. Я сама подалась ему навстречу и вот наши тела слились воедино. Макс вошёл в меня одним резким движением, но сделать это до конца ему не удалось. Я ахнула от боли и непривычных ощущений внутри себя. Чувствуя преграду, Макс инстинктивно попытался отстраниться, но я обвила его бедра ногами, снова подавшись навстречу. Снова боль.

— Господи Исусе! — простонал Макс. — Ты… Как ты?…Я не могу остановиться, прости!

С этими словами он снова сделал резкий толчок, и вот он был во мне безо всяких преград.

— Милая, расслабься, — прошептал он мне в ухо, всей своей тяжестью вдавив меня в матрас. — Сейчас будет хорошо, — пообещал он.

Макс поглаживал мои бедра, и я расслабила ноги, выпуская Макса из этого плена. Он двигался медленно и осторожно, пока я не застонала от удовольствия, затем на секунду остановился, переводя дух.

— Макс, — задыхаясь, произнесла я. — Я… Я больше не могу! Это невыносимо!

— Всё хорошо, моя сладкая, так и должно быть, — успокоил меня Макс.

Жажда обладания. Медленнее. Глубже. Влажный запах огромного, мощного и сильного мужчины. Первого мужчины. Любимого мужчины. Он берёт меня. Здесь и сейчас. Сладкое напряжение. Взрыв. Ядерный гриб, сметающий всё на своем пути. Слёзы счастья и облегчения.

Макс почувствовал, как мое тело сотрясла судорога. Он сделал ещё несколько толчков, и вышел из меня, кончая на простыни. Обессилевший он рухнул рядом со мной, тяжело дыша, и обнял, прижимая к себе. Я спрятала лицо у него на груди и расплакалась, не справляясь с переполняющими меня эмоциями. Макс целовал меня в волосы и гладил по спине. Так мы лежали некоторое время.

Я успокоилась и уже начала впадать в дрёму, когда Макс выпустил меня из своих объятий, он сел на край кровати спиной ко мне. Свесив ноги, он прикрыл одеялом бедра, и некоторое время разглядывал пустоту, превратившись в каменное изваяние. Мне стало не по себе. Я тоже села, обняла руками свои колени, прижатые к груди и сверлила взглядом спину Макса. Мне не видно было его лица, но было любопытно, о чём он думает.

— Оль, почему ты не сказала, что это твой первый раз? — задумчиво произнес он.

Я на секунду растерялась.

— Разве это имеет значение? — удивилась я.

Макс устало провел рукой по волосам. И закрыл лицо руками.

— Господи, что мы наделали… — простонал он. — Что Я наделал?

— Макс, объясни, в чем дело! — потребовала я. — Ты ведёшь себя как Дон Жуан Де Марко. Среди твоей вереницы женщин никогда не было девственниц?

Макс отрицательно покачал головой.

— Конечно, нет. Если бы я только знал… Блядь, за что мне это? Что я такого сделал? — сокрушался он, как будто наступил конец света. Макс повернулся, взглянув на меня. — А как же Тимон? А Дэн? — Я удивленно вскинула бровь. — Я был уверен, что вы с Тимоном… Твою мать, — Макс стукнул кулаком по кровати. — Да я Дэна сейчас убить готов. Он был очень убедителен в своем рассказе, чёрт бы его побрал.

Я растерянно пожала плечами. Мне хотелось прервать его стенания, но я не знала, как это сделать.

— Я просто озверел, когда представил, как ты с этим мудаком в его Бэхе кувыркалась. — Макс горько рассмеялся. — Почему ты не сказала, что он врёт? — Я снова пожала плечами.

Запиликал телефон Макса — ему пришло смс. Протянув руку, он нащупал под кроватью телефон и прочёл его.

— Это Алиса, — усмехнулся Макс. — Хочет, чтобы я к ней приехал. — Мое сердце ёкнуло от ревности. — Наверно уже совсем наклюкалась девчонка, — предположил Макс.

— Она что-то значит для тебя? — осторожно спросила я.

— Я её позвал, чтобы тебя позлить, — признался Макс, он поднялся с кровати, нашел свои боксеры и джинсы и оделся. — Я рассчитывал, что ты психанешь и уедешь. Сегодня же. Но не вышло…

— Ты огорчён? Предпочёл бы, чтобы я уехала? — У меня на глаза навернулись слёзы. Макс говорил так, как будто я в чем-то виновата.

— Ты ещё спрашиваешь? — нервно ответил Макс. Он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но потом передумал, лишь потряс головой, как бы приводя мысли в порядок. — В нашем доме осталось бухло?

— Ага, — ответила я, мне было приятно, что Макс сказал именно в «нашем» доме.

Макс протянул мне свою рубашку, чтобы я оделась. Вероятно, он сделал это машинально, ведь раньше девушки просто оставались у него на ночь. Я могла пойти в свою комнату и одеться в своё, но мне было приятно надеть его вещь. Он подождал, пока я застегну пуговицы, и мы вместе пошли в кухню. Самбука по-прежнему стояла на столе, в бутылке было меньше трети.

Мы хлопнули по стопке, покурили, и Макс рыскал в шкафу, выбирая выпивку. Похоже, он решил надраться. Я сидела на высоком стуле за стойкой для завтраков и наблюдала за Максом из-под полуопущенных ресниц, прислушиваясь к своим новым внутренним ощущениям. Меня переполняло чувство целостности. Вот я и добилась, чего хотела. Утром мне предстояло уехать. От этой мысли вдруг мне стало грустно. Меня теперь никто не прогонял, но что-то мне подсказывало, что мне не стоит здесь задерживаться дольше, чем продлиться эта ночь. Максу не нужны были отношения, а разбивать своё измученное сердце мне ой как не хотелось.

— Может шампанского? — с улыбкой предложил Макс, показывая мне бутылку.

— После самбуки? — я тоже улыбнулась. Похмелье было гарантировано. — Ну, если есть, что праздновать? Ты так расстроился, — подколола я Макса. Он усмехнулся. — Ты знаешь, я никогда не пробовала «Ламбруско», — призналась я.

— А я девственниц! — воскликнул Макс. — Не самое лучшее, да ещё и теплое… — Он растеряно стоял посреди кухни с бутылкой в руках. — Надо охладить. Мы же никуда не торопимся?

— Ну, ты, похоже, выспался, — пошутила я, наблюдая, как Макс засовывает бутылку в морозилку. Потом он встал рядом, опершись рукой о стойку. Нависла неловкая пауза.

— Ну и что, как ощущения? — прищурившись с полуулыбкой, спросил Макс.

— Кхм… Прекрасно! — ответила я, и это было правдой.

— Значит, я тебя не разочаровал?

— Ну, не знаю… — протянула я. — Мне не с чем сравнивать… — Макс усмехнулся. — А тебе понравилось? — задала я ответный вопрос.

— Скажу так… — Макс сделал паузу, и мое сердце замерло. Мне хотелось, чтобы он сказал, что это был лучший секс в его жизни, а я самая прекрасная девушка в мире. — Я испугался до чёртиков, когда понял, что ты девственница.

— А расскажи мне про свой первый раз, — весело предложила я. Макс опять не дал мне чёткого ответа на вопрос, так что оставалось гадать, что он думает о нашей близости. — Про мой первый раз ты уже знаешь.

— Я… — Макс замялся, видимо, что-то вспоминая. — Мне было 17. В школе ещё учился. Я не был таким красавчиком, как сейчас… — самовлюбленно начал он свое повествование. Я смотрела на него во все глаза. Когда-то Макс был серым мышонком? Меня это развеселило ещё больше. — И не был популярен… Но девчонки что-то во мне находили. Ну, так вот… ее звали Олеся, она уже училась в колледже. Мы познакомились на какой-то тусе… — Макс наполнил наши стопки. — В общем, это она меня соблазнила. Огонь, а не девчонка! — Макс довольно ухмыльнулся. — Мы с ней такое вытворяли… И мы где-то пару месяцев даже встречались.

— Ты любил её? — мне было неприятно слушать, как Макс восхищается другой девушкой, но я должна была знать.

Макс замахнул стопку, закусив лимоном.

— Неа… — безразлично произнес он. — Я же уже говорил, что никогда никого не любил. — Макс вскинул бровь и вопросительно посмотрел на меня. — Ну а как насчёт тебя? Твои последние стихи как раз об этом. Кто этот несчастный?

— Я? — Я задохнулась от неожиданности. Краска бросилась мне в лицо. Он что, хочет, чтобы я призналась ему в своих чувствах? Я потупила взгляд, разглядывая на себе рубашку. — Это не важно, — выдохнула я. — Не будем об этом.

— Это почему же?

— Да там знаешь, придурок такой, — я напустила на себя безразличие и махнула рукой для убедительности. — Самовлюбленный болван и бабник. Ничего дальше носа не видит. В общем, ничего примечательного. — Я не стеснялась в выражениях, понимая, что Макс ни за что не догадается, что это я о нём и говорю.

— А он в курсе вообще? — я отрицательно покачала головой. — Хм… А он любит тебя? — я ещё раз отрицательно покачала головой. — Значит, он не оценил такую девушку, как ты?

— Да, знаешь ли, ему не до меня. Давай сменим тему, — я заёрзала на стуле. Макс заставлял меня нервничать.

— Ты поэтому переспала со мной? Ему назло?

— Конечно, нет!

— Тогда я совсем ничего не понимаю. Почему я? — не унимался Макс. — Мне казалось, что у девушек с такой тонкой душевной организацией это происходит как-то по-особенному. — Макс драматично размахивал руками. — Они влюбляются без памяти, отдаются по любви, принося свою девственность в жертву, строчат стихи без остановки, постоянно расковыривая эту рану…

— А потом спиваются или вскрывают вены? — Я продолжила мысль на свой лад. — Бла-бла-бла. Да что ты пристал? — отмахнулась я. Всё это было похоже на допрос с пристрастием. — Мне хотелось узнать, что такое секс — всего-то.

— Значит, ты меня просто использовала?

— Да. — Как можно быть таким тупицей? А может, я слишком хорошо шифруюсь? Я напустила на себя безразличие. Пусть Макс так и думает. Он фыркнул и передёрнул плечами. — Думай, что хочешь. Я хотела, чтобы это был именно ты. Ты опытный, сексуальный мужчина. И ты мой друг, поэтому я подумала, что лучше тебя никто этого не сделает.

— Мда… — протянул Макс, — Ты воистину чокнутая. — Он устало провел ладонями по лицу. — Господи, у меня до сих пор все это в голове не укладывается! Ну и что мы будем делать дальше? Я не могу сделать вид, что ничего не было.

— Конечно, можешь! — воскликнула я. — Как ты там говорил? «Стрёмный момент слабости»? Считай, это были стрёмные полчаса твоей слабости. Плюс скидка 50 % на самбуку. — Мне хотелось поддеть Макса своим безразличием, чтобы он хоть немного почувствовал то, что чувствовала я сама. — Ты же как-то находишь силы здороваться при случае со своими пассиями? Лично я жалею лишь об одном, что не сделала этого раньше. — Я была зла и пьяна. И терять мне было уже совершенно нечего.

— Блядь, откуда столько циничности? — Макс тоже разозлился.

— Хорошо. Что ты предлагаешь? — Макс молчал. — Ну, я так и знала, что тебе нечего сказать. Как, впрочем, и всегда, — усмехнулась я. — Знаешь, мне уже надоело выяснять отношения, которых нет. — Макс по-прежнему молчал, поджав губы и не глядя на меня. — Когда я съеду, всё забудется. Ты будешь жить, как раньше: петь и чикать своих потаскух. А я… — Макс не дал мне договорить.

— Писать стихи и трахаться с реперами? — перебил он меня.

— Ты сам говорил, что мне стоит присмотреться к Ворону.

— Надо было ему, и подарить свою невинность! — зло бросил Макс. — Так нет же, ты меня сделала «избранным»!

Я соскочила со стула и принялась размахивать руками.

— Знаешь, что? — Как же бесил меня Макс! — Если бы я захотела переспать с Лёшей, то уж поверь, я бы это сделала. Я хотела, чтобы это был ты, и лично меня все устроило. Если тебе что-то не понравилось, соррян! Хватит делать трагедию! Ноешь, как будто трахался с прокаженной! — Макс смотрел на меня искоса, наморщив лоб, как обиженный ребенок. — Слава Богу, что моя девственность в прошлом и больше никакому мужчине не придется во время секса падать в обморок.

Некоторое время мы молчали, думая каждый о своём. Мне стало очевидно, что Макс приревновал меня к Ворону, но это уже не имело значения. Макс не пытался меня удержать, он не признавался мне в чувствах и не предлагал мне ничего такого, что стало бы хоть малейшим поводом для дальнейшего пребывания рядом с ним. На меня нахлынула грусть и усталость. Было уже около трех часов ночи, нужно убрать со стола. Я составляла тарелки друг на друга, думая о чем-то далёком от происходящего, когда почувствовала дыхание Макса на своей шее. Я замерла, краем глаза заметив руки Макса по обе стороны от меня, упирающиеся в стойку. Макс вдохнул запах моих волос и придвинулся ближе. Я оказалась зажата между ним и стойкой. Его бедра упирались мне в зад, спиной я чувствовала гулкое биение его сердца. У меня все сжалось внизу живота, я тоже вцепилась в край столешницы руками.

— Я не хочу, чтобы ты пошла по рукам, — страстно прошептал он.

— Тогда трахай меня сам, — тихо ответила я слегка охрипшим голосом.

Одной рукой Макс взял меня сзади за шею, а другой за талию и слегка наклонил вперёд. Его колено втиснулось между моими, и Макс одним движением раздвинул мои ноги. Я стояла, закрыв глаза, не в силах пошевелиться, чувствуя, как рука Макса поднимается вверх по моему бедру.

Макс хмыкнул от удовольствия, почувствовав, как мокро у меня между ног. Я выгнула спину навстречу его рукам. Макс вошел в меня, и я вскрикнула от удовольствия. Движения Макса были властны и грубы, но я и не возражала. Это было страстным животным соитием, которое быстро закончилось.

— Ты всегда такая холодная, я считал тебя бревном. А в тебе, оказывается, столько страсти и огня… — сделал Макс мне комплимент. Мои колени всё ещё подрагивали от бурного оргазма, и мне хотелось присесть, а лучше прилечь.

— Может, продолжим в спальне? — предложила я, ещё не отдышавшись.

— А, может, хватит для начала? — заботливо спросил Макс, намекая, что может быть мне всё ещё больно этим заниматься.

Я огорченно поджала губы. Макса это развеселило. Настроение вновь было отличным. Он взял меня за подбородок и нежно поцеловал в губы.

— Я не знаю, что мне с тобой делать, — признался Макс. — Я горю в аду, но это прекрасно.

Через пару месяцев у Макса вышел клип на песню с аналогичным названием, но это было потом, а пока мы пили шампанское уже в спальне, разговаривали о пустяках, смеялись и занимались любовью до самого рассвета. Именно любовью. По крайней мере, с моей стороны было так. Макс же был нежен и внимателен до безобразия. Обессиленный, он обнял меня, уткнувшись носом в мою шею, и уснул, прижимая меня к себе, как самое дорогое, что у него было.

Мне было не до сна. Я долго и упорно терла палочки, чтобы разжечь этот костер страсти, у которого мы с Максом скоротали эту ночь. Теперь, когда пламя полыхало так, что готово было пожарить наши души, а не только согреть наши тела, я предпочла оказаться от него как можно дальше. К тому же смотреть на догорающие угли и золу, испытывая неловкость утренней трезвости, не самое приятное занятие. Будет лучше, если мы расстанемся на этой прекрасной ноте, не омрачая момент выяснением отношений. Что сделано, то сделано, и сделано было прекрасно. Я чувствовала чудный вкус победы, добытой в честной и упорной борьбе, и запах счастья. Пахло оно влажной спиной Макса. Я ещё раз взглянула на него, представив, как проснувшись, он начнёт снова сожалеть о проведённой со мной ночи, и осторожно слезла с кровати.

«Я не трахаю друзей»

«Господи, что мы наделали»

«Значит, он не оценил такой девушки, как ты»

Я вызвала такси и тихонько оделась. На кухонном столе я оставила Максу конверт с деньгами и ключи от квартиры. Это было странно, я знала, что мне будет очень хреново без Макса, но я ушла без слёз и сожалений, не оставив ему даже записки.

6

Был поздний вечер начала сентября. Начался 3 курс. От одногруппников я узнала, что Анька перевелась на заочку. Если честно, я была даже рада, что избавилась от её общества. После каникул было сложновато вливаться в новый темп жизни, поэтому мне захотелось вкусняшек. Я выбирала продукты в супермаркете, когда мне позвонил отец. Спросив как у меня дела, он тут же перешёл к делу:

— Мои бойцы тут Глинского арестовали. Я хочу, чтобы ты приехала ко мне в отделение, — сообщил он.

Бросив полную тележку с продуктами прямо посередине магазина, я помчалась ловить такси. Через двадцать минут, показавшимися вечностью, я стояла в кабинете отца. Он разговаривал с кем-то по телефону, сделав мне знак рукой, чтобы я присаживалась на стул. Я сняла плащ и села, ломая пальцы, гадая, что могло произойти.

— Короче, — отец сразу перешёл к делу, видя моё нетерпение. — Макса взяли сегодня с героином. Почти пятьдесят граммов. Ему светит пятёрка, как минимум.

У меня всё поплыло перед глазами. Макса с героином? Я не верила своим ушам.

— Папа, этого не может быть… Ты же знаешь Макса… — пролепетала я не своим голосом. Но отцу было не до шуток. Он смотрел на меня и молчал. Я расплакалась, осознав всю серьёзность этой нелепой ситуации. Отец подошёл ко мне, протягивая бумажную салфетку. Он сел на край стола рядом со мной и судорожно вздохнул. — Папочка, миленький, сделай что-нибудь, прошу, — запричитала я. — Я же знаю, что ты можешь.

— Ты мне что, просто отпустить его предлагаешь? — удивленно воскликнул отец. — Взять и отпустить? — повторил он.

— Я не знаю, — я схватила отца за руку, взывая к его милости. — Но спаси его. Ты же знаешь, что он ни в чём не виноват.

Отец встал и принялся расхаживать по кабинету, собираясь с мыслями. Я ревела как белуга, уронив голову на руки. Мысль о том, что Макса посадят в тюрьму, была мне невыносима. Я знала, что если даже его оправдают, то до суда он просидит в СИЗО в лучшем случае пару месяцев, а у него через несколько дней начнутся гастроли. Это будет смертельным ударом по его карьере и репутации.

— Хорошо, — наконец произнес отец. Я подняла голову и, шмыгнув носом, прекратила рыдать. — Допустим, я сделаю так, что его отпустят, но ты в свою очередь должна пообещать, что больше никогда, слышишь, НИКОГДА, на метр к нему не подойдёшь.

— Папа, я люблю его! — я призналась в этом первому живому человеку и разревелась снова. Отец сделал удивлённое лицо, но это признание никак на него не подействовало.

— Тогда ты сделаешь это ради него. Решай сейчас! — Отец был жесток и непреклонен.

— Я думала, Макс тебе нравится, — сквозь рыдания выдавила я из себя. — Ты же знаешь, он не виноват.

— У меня нет времени и возможности выявлять его невиновность, — раздражённо сказал отец. — Этот тип опасен, и я не желаю видеть тебя рядом. Я ясно выражаюсь?

— Я согласна.

— Ольга, ты же понимаешь, что я рискую не только погонами, но и сам могу сесть, поэтому я надеюсь на то, что сдержишь слово, и я преступаю закон не зря? — я закивала головой в знак согласия. — Если ослушаешься, я всегда могу заново дать ход делу, сама знаешь. — Я снова закивала головой. — Я делаю это только ради тебя. — Отец подошёл ко мне и обнял по-отечески за плечи. — Пойди, умойся.

Я последовала совету отца и пошла в туалет. Холодная вода привела меня в чувство. Я вернулась в кабинет с отрезвевшей головой.

— Я хочу его увидеть! — я почти требовала. — Отец, пообещавший только что освободить ради меня преступника, от такой наглости чуть не задохнулся от возмущения. — Сейчас. В последний раз.

— Моя доча! — с гордостью воскликнул отец. — Далеко пойдёшь! — Он потрепал меня по макушке. Поговорите здесь, — решил отец. — Приведите Глинского! — крикнул он в коридор.

Макса незамедлительно привели в кабинет. Увидев меня, он изменился в лице. Его глаза сузились, на щеках заиграли желваки. В его взгляде было столько презрения, что меня и без того начало трясти. Отец приказал снять с него наручники. Макс с удовольствием потер запястья и размял плечи.

— Пап, пожалуйста, можно я поговорю с ним наедине? — взмолилась я.

— У вас 15 минут, — сообщил отец, и они вместе с конвойным вышли из кабинета.

Макс сел на стул, вальяжно откинувшись назад и высокомерно вскинув голову. Только сейчас я заметила ссадину у него на щеке и припухлость на нижней губе.

— Они что, били тебя? — возмущённо воскликнула я, бросившись к Максу. Дрожащей рукой я прикоснулась к его лицу, но Макс отшатнулся от меня, как от удара.

— Зачем ты здесь? — с нескрываемым презрением спросил он.

— Я волновалась, — со слезами на глазах призналась я.

Я опустилась на колени, подле него, сжав ладонями его руки.

— Ты поэтому свалила и оставила меня одного? — усмехнулся он, глядя на меня свысока.

— Прости меня… — я уткнулась носом в его живот и разревелась. Макс чертыхнулся, но успокаивать меня не собирался. — Мне так жаль… — Я подняла голову и вытерла лицо. Макс тут же поднялся на ноги и отошёл от меня. Я продолжала стоять на коленях возле пустого стула.

— Простить? — переспросил он и зло рассмеялся. — Ты от души повеселилась со мной, бросила мне деньги, как подачку, и свалила в неизвестном направлении безо всяких объяснений, а теперь я должен это схавать и простить тебя? — Макс размахивал руками, бешено сверкая глазами по сторонам. Я молчала, не зная, что ответить. Неужели Макса так задело наше расставание? — Я звонил, я писал — ты меня везде заблокировала, а потом сменила номер. Я приезжал к твоему отцу, но твоя бабушка сказала, что ты там не живёшь. Я всю голову сломал, я ночей не сплю, думая, чем я мог тебя обидеть? Что я сделал не так? — Макс орал на меня, а я сидела на полу, потупив взор, не в силах произнести ни слова. — Я, конечно, вёл себя, как мудак, но это было до того… — Макс сделал паузу, подбирая слова. — Блядь, — Макс понизил голос, чтобы его слова не были слышны за пределами кабинета. — Да я даже переспал с тобой, потому что ТЫ этого хотела, и тебе было хорошо со мной. Всё было хо-ро-шо. Так скажи, чем я заслужил такое отношение? Неужели я не достоин хотя бы малейшего объяснения с твоей стороны? — Макс вздохнул, понимая, что говорит со стенкой. Он подошел ко мне и помог мне подняться на ноги. — А что это за история с Буниным? — Я покачала головой, не понимая, о чем он говорит. Макс картинно закатил глаза. — Я позвонил Анюте, разыскивая тебя. Думал, может, она мне поможет чем-то. — Я была поражена тем, что Макс звонил Аньке. Очевидно, он и, правда, был в отчаянии. — Она перезвонила и сказала, чтобы я тебе книгу Бунина передал, мол, ты у нее забыла, когда жила, а она тебе срочно понадобилась. И чтобы я тебя забрал тебя из бара. В баре я тебя не нашёл. А теперь я здесь, — Макс закончил свой монолог и развел руками.

— Я… я не знаю о чем ты, — честно призналась я. — Мы с Анькой не общаемся с тех пор, как ты мне запретил с ней общаться.

Макс немного помолчал, как будто что-то обдумывая.

— Ну, наверно, я что-то перепутал, — отмахнулся он. — Вернёмся к нашим баранам. Итак, какого хера ты себя так ведёшь?

— Как хочу, так и веду, я не должна перед тобой отчитываться!

Теперь разозлилась я. Мне было непонятно, с чего вдруг Макс начал качать права. Макс резко подскочил ко мне и, схватив в охапку, поцеловал. Всё произошло так неожиданно, что я растерялась и ответила на поцелуй.

— Скажи, что ты ничего не чувствуешь? — горячо прошептал Макс мне в лицо.

Я не отвечала. Из-под моих опущенных ресниц снова потекли слёзы. Мое сердце разрывалось на части. Макс легонько подтолкнул меня, и я оказалась прижатой к стене. Макс начал целовать меня в шею, а его руки, тем временем, задирали моё платье. Он, что, хочет заняться сексом? Прямо здесь и сейчас? С минуты на минуту должен был уже зайти отец. Что он, чёрт возьми, творит?

— Макс, прекрати! — задыхаясь, потребовала я, взывая к его разуму.

— Заткнись! — прорычал Макс и закрыл мне рот поцелуем.

Он даже не снял с меня трусики. Просто отодвинул в сторону тонкую полоску ткани и, подняв мои бедра вверх, насадил меня на себя. Я обвила его талию ногами, задыхаясь от удовольствия. Вся страсть Макса обрушилась на меня, и я совсем потеряла голову. Дикое желание вперемежку с адреналином, от страха быть застуканными отцом или кем бы то ни было за этим занятием, полностью поглотило меня. Я так стонала, что Максу пришлось зажать мне рот рукой. Всё закончилось стремительно быстро. Макс поставил меня на пол и поправил на мне одежду. Затем застегнул свои джинсы и отошёл к середине кабинета. Отдышавшись, он показал мне рукой на дверь.

— Проваливай! — сказал он мне. Я непонимающе уставилась на него. Минуту назад он целовал меня, а сейчас прогоняет? Я не двигалась с места, пребывая в полной растерянности. — Уёбывай! Я не хочу тебя больше видеть. Никогда!

— Макс, я…

— Конвойный! — заорал Макс во всё горло, не дав мне договорить.

Дверь открылась, и в кабинет тут же вошел отец и конвойный, который надел на Макса наручники и вывел его из кабинета. Макс бросил мне прощальный взгляд полный ненависти. На его губах играла дьявольская полуулыбка. Он был очень доволен собой.

Мы остались с отцом наедине.

— Что произошло? Макс так орал! — забеспокоился он. — Ты плакала?

— Всё в порядке, — соврала я. — Просто расстроилась из-за этой истории. Папа, а как именно Макса арестовали? — Меня не покидала мысль, что Анька каким-то образом к этому причастна.

Отец на секунду замялся думая, что ответить.

— Это секретная информация, — сообщил он. — Даже для тебя.

— Папа, я юрист как-никак! — воскликнула я.

— Будущий юрист! — раздражённо поправил меня отец, вскинув вверх указательный палец. — А я начальник этого ёбаного отдела, а Глинский всё ещё подозреваемый. Так что не суй нос в это дело и держись от него подальше. Утром он поедет домой.

— Я же обещала! — взмолилась я. Мне не хотелось, чтобы Макс провел эту ночь в камере. Но отец был непреклонен.

— Ничего страшного. Пусть ночку в камере посидит, подумает о своей жизни. — Он прошёл за стол и сел в своё кресло. — Поезжай домой. У меня ещё дела, — смягчившись, видя моё состояние, добавил он.

Без лишних церемоний, отец поднял трубку стационарного телефона и предупредил дежурного, что я спускаюсь к выходу.

Дома от безысходности, я наревелась вдоволь. Я долго не могла прийти в себя, после всего случившегося. До сих пор я не нашла логического объяснения тому, что такой ярый противник наркотиков, как Макс, сам же с ними и попался. И что он там говорил про какую-то книгу? Что за хуйня?

Повинуясь какому-то внутреннему чутью, я зашла во VK. До сих пор мои сообщения Артёму оставались без ответа. Я попыталась написать Аньке, но не смогла — я была у неё в чёрном списке. Это был мой последний шанс прояснить ситуацию.

Что-то было не так в этой истории, но выяснить правду у меня возможности не было. Отец информацию скрывал, Макс ясно дал понять, что не хочет больше меня знать, а общаться с Анькой я сама не хотела, да и она сама, судя по блокировке, желанием не горела.

Я вспомнила нашу безумную близость с Максом в кабинете отца и снова расплакалась. Больше этого никогда не повторится. Я и подумать не могла, что Макс затаил на меня такую сильную обиду. Моё сердце разрывалось от любви к человеку, которого я больше никогда не увижу. Я не знала, как мне жить дальше, да и был ли в этом смысл? Я впала в затяжной период депрессии и беспробудного пьянства.

Уже пару недель я не посещала в универ. Я выходила из дома только в магазин за выпивкой и сигаретами. Бледная, с немытыми волосами и трясущимися руками, я шла утром в ближайший «Алкомаркет», брала там пачку «Парламента», пару бутылок пива и бутылку чего-нибудь покрепче. Рассчитавшись на кассе с продавцом, которого я знала уже по имени, я похмелялась пивом прямо на ступеньках магазина. Затем шла домой уже в хорошем настроении и дегустировала очередной напиток. Напиваясь с самого утра в умат, я спала до самого вечера, затем снова напивалась и так по кругу… Бабушка плакала. Отец молчал.

В одно такое похмельное утро он пригласил меня к себе в кабинет. У отца был, судя по всему, выходной, потому что он ходил по дому в спортивном костюме. Я стояла в библиотеке, силясь вспомнить какое сегодня число и день недели, но у меня не получилось. Только сильнее разболелась голова. Я была готова выслушать лекцию от отца, потому что мне на всё было кромешно похуй.

На столе у отца стояла бутылка коньяка, два стакана и блюдце с порезанным лимоном. Он разлил коньяк и к моему изумлению, протянул мне стакан. У меня сжался желудок от его вида. Вероятно, это было видно по моему болезненному выражению лица, потому что отец усмехнулся.

— Выпей залпом, полегчает, — дал он мне совет. Мы выпили не чокаясь. Отец закусил лимоном. Я такую закуску проигнорировала. — Как дела? — Я пожала плечами в ответ, не глядя отцу в глаза. Он налил ещё. Мы молча повторили. Отец подошел к окну, поставив на подоконник пепельницу, и приоткрыл его. Он достал пачку «Мальборо» из кармана и протянул мне, угощая. Я осторожно подняла на отца глаза. — Не стесняйся, думаешь, я такой кретин, что не догадался, что ты куришь, причем давно? — с усмешкой спросил он. Я несмело взяла сигарету, и мы закурили. Некоторое время отец молчал, глядя куда-то вдаль за окном. — Когда твоей матери не стало, я не знал, как мне жить дальше, — с горечью произнес отец, разглядывая унылую осень. — Я упивался своим горем, день за днем, месяц за месяцем. У меня тоже была возможность забухать, — намекнул отец на меня. Я слушала, не перебивая. Такой разговор по душам был у нас впервые. — И мне было плевать на маленькую дочку, у которой было тоже горе, мне было плевать на мать, на тестя с тёщей, в общем, на всех. — Мы докурили и присели за стол. Отец налил еще коньяк. Даже для меня, желавшей поскорее напиться — это был слишком быстрый темп. — Я жаждал только одного — убить. УБИТЬ. — У отца непроизвольно сжались кулаки. — Прикончить этого отморозка. Я много работал, я не видел и не хотел видеть ничего вокруг. И вот я нашел его. — Отец выпил, я воздержалась. Он устало закрыл лицо руками и сидел так некоторое время. Я ждала продолжения истории, но исповедь давалась ему нелегко. Наконец, он убрал руки от лица. — Я убил его вот этими руками. — Отец поднял руки передо мной, сделав страшное лицо. — Я подождал пару месяцев, пока у него не пройдет ломка. Я хотел, чтобы он ещё помучался перед смертью. Всё это время я мысленно представлял, как я его убиваю. Что я только с ним не делал в своих фантазиях: я стрелял в него, резал, жег огнём… В итоге я просто задушил его, прямо в камере, а потом его выставили висельником. — Отец выпил еще. Я сидела, как громом пораженная, моментально протрезвев. — Я убил человека, — тихо произнес отец. — И чего я добился? Я не вернул Катеньку и сам стал преступником. Каждую ночь он снился мне, каждую ночь просил не делать этого. Но разве могу я всё вернуть назад?

— Папа, ты не мог тогда поступить иначе! — встала я на его сторону. — Я помню, как тебе было больно. Нам всем было больно.

— Я ведь даже не знаю, была ли у него мать, а может быть есть дети. Я же лишил их родного человека, — продолжал самобичевание отец.

— Ты бы хотел, чтобы у тебя был такой сын? А какой из него отец, скажи, пожалуйста? — Мне было жалко отца. Он сам не знал, на что себя обрекал. — Папа! — Он посмотрел на меня с полными слёз глазами. — Я горжусь тем, что ты мой отец. Я всегда знала, что ты причастен к этому убийству. И пусть это прозвучит жестоко, но ты очищаешь наш город от таких мразей. Ты каждый день рискуешь жизнью, чтобы люди такими мразями не становились. Так какая разница, какими средствами? А если бы этот Карпец вышел и еще кого-нибудь убил? Например, меня? Тогда ты бы рвал на себе волосы, что не убил его раньше. — Я рассуждала пристрастно, но доля логики и правды были в моих словах. Теперь я подливала коньяк отцу. Он слушал меня молча, удивляясь, что его дочь, оказывается, думает по-взрослому. Я глотнула из своего стакана. — Знаешь, папа, я поступила бы точно так же на твоем месте, я помню, что ты в маме души не чаял. И я совсем на тебя не злюсь за то, что ты запретил мне видеться с Максом. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я вляпалась в такое же дерьмо.

Отец разрыдался, как ребенок. Я встала и обняла его. У меня самой полились слёзы. Вскоре отец выплакался, похоже, ему стало легче. Он отстранился от меня, вытирая лицо руками. Я села на место.

— Я убил человека, чтобы облегчить свою утрату, а ты убиваешь саму себя, — продолжил отец. Я потупилась в стол, сознавая его правоту. — Лично мне легче жить не стало. Я мог бы сейчас сказать, что ты ещё молода, и найдешь себе кого-нибудь… Но я сам так больше никого и не встретил. Я мог бы сказать, что ты должна подумать обо мне и бабушке, но я сам в своем горе не думал ни о ком. Я — плохой пример. Поэтому я ничего не могу тебе сказать, кроме того, что мне больно смотреть на то, что ты делаешь со своей жизнью.

— Я не знаю, зачем мне жить дальше, — призналась я.

— По крайней мере, твой Макс не умер, и дает сейчас концерт в Казани. — Я знала, что Макс уехал с группой в тур. Отец, похоже, тоже следил за его жизнью, и он явно не был подписан на инстаграмм Макса. Значит, отец и Макс общаются. — Может быть, тебя это как-то утешит, но скоро с Глинского снимут все подозрения, и он станет чист перед законом, как стекло. — Я открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но он жестом остановил меня. — Большего не могу сказать, даже не спрашивай. Идет серьезное следствие, мои ребята работают.

— Это как-то связано с Волковым? — напрямую спросила я.

— Что тебе известно? — напрягся отец.

— Только то, что он наркобарон, а ты хочешь его посадить, — соврала я, рассеянно пожав плечами. — Это все знают.

— Это так. Виктор в разработке уже много лет, но у нас на него ничего нет. Абсолютно. Он платит налоги, даже штрафов в ГАИ нет. Он хитер, как лис. Практически весь мет и героин идут через него. Он захватил весь рынок в городе. — Я слушала отца, думая о том, что было бы некстати сейчас рассказывать про нашу дружбу с Анькой и про то, что я жила в доме Волковых. — Одного нашего следователя, который подобрался к нему слишком близко, нашли мёртвого в его машине со сломанной шеей.

— А причём тут Макс?

— Не причём. Я же сказал, скоро всё закончится. Давай выпьем, — перевел тему отец. И налил нам коньяка. Мы выпили. Отец поднялся на ноги и подошел к шкафу. Он вытащил оттуда гитару, которую я узнала моментально. Это была гитара Макса. — Вот. Максим просил тебе передать, — сказал отец, протягивая мне инструмент. Я взяла её в руки. У меня ёкнуло в сердце. На торце маркером было написано: «One life, one love». Я могла поклясться, что раньше этой надписи не было. Это что, его прощальный подарок? — Я раньше хотел отдать, но ты же бухаешь ежедневно. Видишь, не так всё плохо. Возможно, скоро у вас всё наладится, — подбодрил меня отец, как будто знал что-то ещё.

Я грустно покачала головой.

— Папа, он меня не любит, — от спиртного у меня уже начал заплетаться язык. Отец закатил глаза.

— Он прямо так и сказал? — уточнил он. Я не ответила. — Дай-ка мне, — отец взял из моих рук гитару и пробежался по струнам.

Он уверенно настроил пару струн. И взял пару аккордов. Я изумленно уставилась на него.

— Ты что, играть умеешь?

— Ещё как! — похвастался отец.

Он бодро затянул песню Гражданской Обороны «Всё идет по плану». Я мысленно подпевала, думая про себя, что оказывается, я совсем не знаю своего собственного отца. От этой мысли мне стало настолько грустно, что когда песня закончилась, я расплакалась. Отец предложил допить коньяк, сказав, что я выпила мало и ещё не дошла до «кондиции». Когда он убрал пустую бутылку, то моё настроение и, правда, улучшилось. Я даже согласилась пойти перекусить. Бабушка расплакалась от радости, когда увидела меня за столом вместе с отцом.

После этого разговора меня как будто немного отпустило. Я вернулась к своей обычной жизни.

Не откладывая в долгий ящик, опасаясь моего очередного запоя, отец отправил меня учиться в автошколу. Он пообещал купить мне машину, пытаясь таким образом мотивировать меня на трезвый образ жизни. В это же время мне позвонила Юленька и сообщила, что Дэна уволили с автомойки. Недолго думая, я вернулась обратно на работу. Взяли меня без проблем.

Соскучившаяся Юленька задавала мне так много вопросов, что мне пришлось ей признаться, что ни какая я Максу не сестра и рассказать всю правду о наших отношениях. Она с таким энтузиазмом меня подбадривала, что мне начало казаться возможным наше совместное будущее с Максом.

Деньги Макса всё ещё лежали нетронутыми на моей карте, и я могла бы жить на них припеваючи некоторое время, но мне хотелось загрузить себя по полной программе, чтобы только Макс не крутился в моей голове. Это помогало, но по ночам меня накрывало так, что хотелось сдохнуть. Я запретила себе плакать и заходить на страницу Макса ВК, но это было мне не по силам. Я могла часами просматривать его фотки и новые записи с концертов. У него появилась новая песня, состоявшая всего из одной фразы: «One life, one love». Музыка была шикарна, так что это был 100 % хит. Он еще, видимо, не успел её записать в студии, поэтому песню, если это произведение можно было так назвать, нигде не крутили. На фотках Макс выглядел вполне счастливым и довольным жизнью. Моя же жизнь проходила максимально тоскливо и однообразно.

В один из таких дней снова приехал Ворон мыть свою машину. В этот раз он был на «Мазде». Весь персонал без исключения, поспешил к машине, чтобы поздороваться с ним. Девчонки так и вовсе посыпались. Увидев меня, он улыбнулся и снял свои жёлтые очки.

— Привет! Ты куда пропала? — спросил он меня с упрёком. Я рассеянно пожала плечами. — Твой телефон недоступен, на концерт не пришла…

Мне стало неловко, но, вместо извинений, я сделала вид, что очень занята работой. Ворон сходил в кафе к Юленьке, оплатил мойку и быстро вернулся в бокс. Всё это время он молча наблюдал за мной, отчего мне стало не по себе. Я вообще не любила, когда на меня пялятся во время работы, а излишнее внимание Ворона мне было в тягость вдвойне. Быстро помыв его машину, я сообщила мастеру, что машина готова и занялась следующей. Но Лёха не терял надежды. Он подошел ко мне и положил руку мне на плечо.

— Дай мне свой новый номер, — безо всяких церемоний, попросил он. Я замялась. Мне не хотелось никаких ухаживаний от мужчин, поэтому было бы глупо морочить голову такому красавчику, как Лёха. Он, видимо, понял причину моего замешательства. — Можем просто общаться, как приятели? Я не тащу тебя в койку.

— Не хочу попусту отнимать твое время, — тихо сказала я, видя, что взгляды всех, кто находится в помещении, прикованы к нам. Ворон достал из кармана телефон.

— Я пишу, — так же тихо сказал он. Я нехотя продиктовала номер. Он довольно улыбнулся и щёлкнул меня по носу. — Можно я тебя вечером подвезу домой? — Я снова была в замешательстве. Из-за нашей милой светской беседы простаивал бокс. Мастер смены смотрел на меня уже с раздражением.

— Хорошо-хорошо, — согласилась я. И Ворон, подмигнув мне, потряс своим телефоном и пошёл к своей машине.

Через полчаса Юленька была уже в курсе, кто меня забирает после работы, поэтому она отругала меня за то, что я была без макияжа. Она одолжила мне свою косметичку и заставила накраситься.

Вечером Ворон ждал меня на парковке в своей «Мазде». Женская часть коллектива с завистью провожала меня взглядом. Парень галантно открыл мне двери и помог сесть в машину.

— Прекрасно выглядишь! — искренне сделал мне комплимент Лёха. — Ты голодная? Давай где-нибудь поужинаем?

Я согласилась. Лёха назвал несколько пафосных мест, предлагая мне выбрать.

— Я неодета для ресторана, давай просто посидим где-нибудь в КFС? — предложила я. — Если ты не против?

Леха согласился и вскоре мы уплетали картошку-фри и острые крылья. Весь персонал КFС и все гости откровенно пялились на нас. Пара человек, извинившись за беспокойство, сделали с Лёхой селфи. Он с удовольствием согласился. Мой спутник всё время улыбался и не сводил с меня глаз, я чувствовала себя, мягко говоря, совсем не уютно.

— Макс сказал, что ты от него переехала. — Ворон начал разговор с неожиданной для меня темы. — Я ему звонил, чтобы узнать твой новый номер, но он сам его не знал. — Я шумно втянула пепси через трубочку, отказываясь комментировать данный факт. — Я немного расспросил его о тебе.

— И что же он рассказал? — с напускным безразличием спросила я.

— Ну, он рассказал, как вы познакомились и почему ты у него жила… — Лёха сделал паузу, но я снова ничего не сказала, методично поедая картошку. — Ещё он сказал, что ты хорошая, порядочная девушка и талантливая поэтесса. — Мне было приятно услышать такую похвалу от Макса, но мне не было понятно, к чему клонит Ворон? Он что, хочет со мной встречаться? — Я не нашёл тебя в инсте, но пошарился на твоей странице во VK. Твои стихи и правда, меня впечатлили. Я…

— А Макс рассказал, что я с ним спала? — грубо перебила я парня.

Я сделала стервозное лицо. Лёха растерялся на секунду.

— Э-э… Нет. Ничего такого он не говорил. Но это неважно…

— Я люблю его! — снова перебила я Ворона.

Парень чертыхнулся, откинувшись на стуле, некоторое время смотрел в окно.

— Лёш, — нарушила я молчание. Ворон посмотрел на меня. — Ты мне очень нравишься, поэтому я не хочу морочить тебе голову. У тебя нет ни единого шанса, против Макса.

— Почему тогда вы не вместе? — задал он резонный вопрос.

— Потому что он меня не любит. Мне пришлось хитростью затащить его в постель, — совершенно спокойно ответила я. На моем лице не дрогнул ни один мускул. — Так что сейчас у меня, знаешь ли, не самый счастливый период в жизни. Поэтому извини, мне больше добавить нечего. И разговаривать о Максе нет никакого желания.

Я быстро собралась, закинув в сумку телефон и набросив на себя пальто. Очнувшись, Ворон вскочил со стула.

— Я тебя отвезу, — сказал он. Я сделала такое лицо, типа, может не стоит? — Я тебя отвезу, — повторил Лёха.

Мы сели в машину. Я назвала адрес. Поскольку Лёха уже подвозил моего отца после концерта, то навигатором пользоваться ему не пришлось. Некоторое время мы ехали молча. Я была этому рада. Лёха включил радио чуть громче. Через пару минут из динамиков запел Макс. На секунду я прикрыла глаза. Его образ будет преследовать меня повсюду? Ворон чуть убавил звук.

— Прости, что я снова о нем… Ты слышала его новый трек? — с улыбкой спросил он.

— «One life, one love»? — уточнила я. Ворон кивнул.

— Ты знаешь, что он его на спор написал? — Я покачала головой. — Мы поспорили, что нельзя написать трек используя только три слова. — Лёха рассказывал это с таким энтузиазмом, что я улыбнулась. — Короче, я Глине теперь косарь торчу. Он просто чёртов гений! — парень от досады стукнул ладонью по рулю.

— Вы поспорили на косарь? — удивилась я.

— Баксов! — сделал уточнение Лёха, и мои глаза округлились. Некоторое время мы опять молчали. — А ты что же больше не выступаешь? — спросил меня парень.

— У меня депрессия, — буркнула я.

— Слушай, а хочешь пропиариться немного за мой счёт? — Я вопросительно посмотрела на Ворона. — Смотри, нам нужно записать с тобой совместный трек, и везде появляться вместе, ну, чтобы сплетни там всякие интриги начались. И ты станешь знаменитой! — пообещал он мне.

— Чё за хуйня? — сорвалось у меня с языка.

— Да, согласен, звучит как бред, — расхохотался Лёха. — Но если хочешь прославиться, то это всё так и делается.

— Ты мне предлагаешь стать своей эскортницей?

— Фу, чё за словечко? — поморщился парень. — Нет, конечно. Мы не будем изображать отношения, просто появляться вместе в нужное время в нужном месте, никак это не комментируя журналистам. Плюсом ты продвинешь и свои тексты.

— А почему бы тебе не предложить то же самое кому-нибудь из знаменитостей? Я не понимаю в чём прикол.

— Ну, смотри, — начал разъяснять мне ситуацию Лёха, загибая пальцы на руке. — Во-первых, в шоубизе все уже зашкварились к хуям. Все друг друга поимели по несколько раз. Мне нужно свежее, никому не известное лицо. Во-вторых, крутым звёздам я нахрен не сдался, либо они попросят такой откат, что я приеду следующий раз к тебе на мойку на заниженной «Приоре». В-третьих, ты тоже творческий человек, и у тебя интерес будет прежде всего прославиться, а не срубить с меня бабок. К тому же надоело пиариться на скандалах, бесят уже все. Не хочется, чтобы потом меня ещё долго поливали грязью и прочим говном. И самое главное. — Он вскинул указательный палец вверх. — Ты проверенный человек, с хорошими рекомендациями. — Тут мы оба рассмеялись. — А поскольку у тебя сейчас личная драма, то вряд ли журналисты опубликуют твои фотки с другим мужиком, выставляя меня рогоносцем.

— А как же моя репутация? Чё-то не айс, чтобы обо мне потом говорили с приставкой «бывшая Ворона».

— По-твоему я такой конченый, что могу сначала попросить о помощи, а потом выставить девушку потаскушкой? — обиделся Лёха. — Мы будем всем говорить, что у нас чисто творческий союз. Остальное пусть додумывают сами. В этом весь смысл. И когда тема поднадоест, мы оба в один голос будем отрицать, что между нами что-то было. — Парень внимательно посмотрел на меня. Я всё еще была полна сомнений. — Мне больше не к кому обратиться с таким предложением. Девахи нынче пошли ушлые. Они меня и в постель затащат и сами потом в инсте долбоебом выставят. Никакой интриги.

— Хорошо, — согласилась я. — Только учти, я рогатой тоже выглядеть не хочу, и никто не должен ничего знать о нашем разговоре. Особенно Макс! — Лёха кивнул в знак согласия. — Ещё ты берёшь все расходы за наш совместный отдых на себя, в том числе на мои шмотки. — Лёха улыбнулся еще раз, кивнув головой. — И я хочу ещё один билет на твой концерт.

— С тобой приятно иметь дело! — воскликнул он и рассмеялся.

Мы благополучно доехали до моего дома, и Леха дал мне билет на ближайший концерт. Я удовлетворенно вздохнула, убедившись, что он снова на ВИП место.

Прошло ещё полгода моей жизни и один курс моей учебы. От общих знакомых в универе, я узнала, что Аньку отчислили за неуспеваемость. Ещё бы! Больше никто не помогал ей с рефератами. Но судя по её инстаграму, она не очень печалилась по этому поводу. Анька регулярно выкладывала фото с Ибицы и из Калифорнии. На последних фотографиях она была не одна. У меня на секунду потемнело в глазах, когда я увидела рядом с ней (кого бы вы думали?) Макса собственной персоной. Счастливые, красивые и загорелые, они стояли на фоне заката. Мне стоило неимоверных усилий, чтобы не запустить ноутбук в стену и не разреветься. Хэштег #сновавместе под фотографиями говорил сам за себя. Я вспомнила Макса, бьющего себя пяткой в грудь, говорившего, что не позволит никому вытирать об себя ноги, и мне стало противно. Я не видела его почти девять месяцев, но моя любовь к нему никуда не делась. Мне было всё так же хреново без него, как прежде. Я просто научилась делать вид, что всё хорошо.

Обещание отца, что скоро с Макса снимут все обвинения, было каким-то туманным и растянулось на неопределенный срок. Когда наступит это «скоро», никто не знал, в том числе и отец. На мои расспросы он отвечал расплывчато, или просто раздражённо отвечал: «Отстань!», так что вскоре я перестала спрашивать. Тем более, что Макс со мной больше не пытался связаться никоим образом.

С Лёхой вместо одного обещанного им трека, мы записали три. Ну как записали… Тексты были мои, музыка его. Ну как его… Мне было очень смешно, когда я узнала, как хип-хоп исполнители «ваяют» свои произведения. Покупался бит, созданный на компьютере, на него накладывался текст, потом всё это сводилось вместе. Макс же всё делал по-настоящему. Писал сам музыку, делал аранжировки, подбирал инструменты. Весь свой продукт он делал сам от начала до конца. Конечно, помогали ребята из группы, но на то они и группа. Макс с презрением относился ко всей имитации в мире: пакетированному чаю, растворимому кофе, дешёвому алкоголю, бракам по расчёту, силиконовым губам и груди. Обладательниц последнего, он совершенно бестактно стебал при каждом случае.

Тем не менее, Лёху слушали, Лёху любили, Лёху превозносили и крутили по радио и телевизору. Я была на нескольких его концертах, у него была невероятная армия поклонников. В общем, людям нравилось. Мне, в принципе, тоже. Сам по себе Ворон был харизматичным артистом. На сцене он был всегда искренним, как и в жизни. Лёха любил своих поклонников, он никогда не отмахивался заносчиво от людей, просивших селфи или автограф. Поклонники отвечали ему взаимностью.

Лёха был золотым ребенком, его родители были богаты и влиятельны. Он сам говорил, что ему было легко пробиться на большую сцену, благодаря предкам. Макс же вертелся, как мог, самостоятельно. От Лёхи я узнала, что они с Максом учились в одной музыкальной школе, где и познакомились, но плотно общаться начали только недавно, снова встретившись спустя столько лет на какой-то тусовке. Вообще Лёха ценил дружбу Макса и очень им восхищался.

На данный момент, следуя легенде, мы посетили всего пару светских мероприятий, выложили немного совместных фотографий в инстаграм. Когда Лёха узнал, что у меня его нет, он посмотрел на меня, как на динозавра. Пришлось его не только завести, но и вести. Лёха делал всё возможное, чтобы мне было что туда выкладывать.

Помимо обещанных роскошных шмоток, в стоимости которых он меня не ограничивал совсем, Лёха регулярно дарил мне шикарные букеты цветов и водил по всем пафосным местам Москвы. Но главным сюрпризом был его подарок по поводу получения мною водительских прав.

Ничего не подозревая, я выбирала, что бы посмотреть из порнушки, лёжа дома в своей кровати. Было около шести вечера, когда мне позвонил Лёха и спросил, дома ли я. У нас было в порядке вещей, так созваниваться, чтобы просто узнать, как у кого дела. Узнав, что хотел, он сказал, что перезвонит и отключился. Я продолжила дальше свое увлекательное занятие, когда он перезвонил и попросил меня выйти на улицу.

Я нехотя оделась и вышла за ворота отцовского дома. Лёха приехал на вишнёвом «Джи Эле Купе». Он вышел из машины, улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных зуба. Мы обменялись приветствиями.

— Ольга, что скажешь? — спросил он, показывая на машину. — Как тебе тачка?

— Ну… классная, — без особого энтузиазма ответила я. — Совсем не подходит к твоему имиджу. Она какая-то бабская!

— Ну? — сказал он, протягивая мне ключи.

Сказать, что я охуела — не сказать ничего. Когда до меня, наконец, дошло, что он хочет подарить мне машину, я потеряла дар речи. Я стояла, кутаясь в пуховик, и как рыба хлопала ртом.

— Нет, ты что? — наконец, выдавила я из себя. — Лёш, я не могу…

— Почему? — ключи всё ещё были в протянутой им руке. Я живо вспомнила Анькин «Лексус» и то, как он ей достался.

— Это уже слишком! Я не могу её принять!

Я была оскорблена и зла на Ворона, развернувшись, я не прощаясь, зашагала в сторону ворот. Парень не дал мне уйти, схватив меня за руку.

— Ты что, обиделась? Тебе машина не понравилась? — искренне недоумевал он.

— Да нет, — зло ответила я. — Тачка огонь! Только вот с чего вдруг такие подарки?

— Да просто, — усмехнулся Лёха. — Почему нет-то?

— Так! Короче! — я вырвала свою руку из его руки. — Прыгай в тачку и уёбывай нахуй! Мне пора.

Я снова попыталась уйти. Теперь Ворон схватил меня за плечи и развернул к себе лицом.

— Да что с тобой! — он меня легонько встряхнул. — Ты чего так завелась? — Я молчала, злобно испепеляя его взглядом. — Я не хотел тебя обидеть. Это же от чистого сердца.

— Ты забыл, где я работаю? Я знаю, что она стоит шесть миллионов! Шесть долбанных миллионов! И мне она не нужна.

— Шесть семьсот, — поправил меня Лёха. — Ну, хочешь, я куплю другую? — расстроенно произнёс парень. Похоже, он искренне не понимал, на что я обиделась.

— Да не в этом дело. Чё тебе надо от меня?

— Да ничО! — Теперь разозлился Лёха. — Ты подумала, что я тебя купить хочу?

— А что мне остается думать? Что добрый Лёша просто так мне крутую тачку подогнал?

— Вот именно! Я думал, что мы друзья. И что мы успели хорошо узнать друг друга. Я бы никогда так не поступил.

— Мог бы просто поздравить меня по телефону, ну или вонючку в машину подарить. К чему этот пафос?

— Ты знаешь, сколько я зарабатываю? — рассмеялся Лёха. Я отрицательно покачала головой. — Я могу позволить себе дарить тачки налево и направо. Так почему бы мне не сделать приятное близкому человеку?

Меня тронуло, что Лёха назвал меня близким человеком. Я начинала верить в благие намерения этого парня.

— Я всё равно не могу её принять, — отнекивалась я до последнего. — Что я отцу скажу? Он в эту историю с благотворительностью точно не поверит.

— Давай я сам ему всё объясню, — предложил Ворон.

Я хотела сказать, что нихрена у него не получится, поскольку отец мой был человеком старой закалки, но я снова взглянула на «Мерседес» через плечо Лёхи, и поняла, что искушение сидеть за рулем этого роскошного куска метала, сильнее меня. Я согласилась и предложила Лёхе зайти к нам в дом, чтобы вместе дождаться отца, который уже вот-вот должен был вернуться со службы.

— Осторожно, ступенька! — едва успела я предупредить Лёху, поднимающегося на крыльцо. Когда уже отец её починит, в конце концов? Наверное, когда кто-нибудь свернёт себе шею.

Парень похвалил наш дом, назвав его уютным. Бабушка налила нам чай, и к нашему общему с Лёхой удивлению, сообщила, что она преданная его поклонница. Для убедительности она даже напела одну из его песен. Мы переглянулись с парнем и заржали, как кони, из уст бабушки, жёсткий репачок, вперемешку с матами, звучал презабавнейше.

Вскоре приехал отец. Он был рад, что я привела в дом парня, и имя его было не Макс. Он пригласил нас в библиотеку и предложил выпить. Ворон самонадеянно сообщил, что он не за рулем, а, я к отцовской радости, отказалась. Отцу Лёхина персона тоже оказалась знакома. Перекинувшись парой светских фраз, Лёха перешел к делу. Он зашел издалека, рассказав о том, что я участвую в совместных с ним музыкальных проектах, которые принесли ему очень большие гонорары, а поскольку я хорошо воспитана, то я отказалась брать у него деньги. И вот к случаю, он просит у моего отца разрешения в благодарность за мой вклад, подарить мне машину. Отец, захмелевший от коньяка и довольный комплиментами в мой адрес, по поводу хорошего воспитания, растаял. Потом он спросил, какую именно машину Лёха собрался мне подарить, и когда узнал, что этим автомобилем был «Джи Эль», перегородивший ему дорогу во двор, отец охуел не меньше моего. Я уже не слышала никого, мысленно представляя себя за рулем этой машины. Я уже красила губы, откинув козырёк, и мурашки бежали по моим рукам от бархатистости кожаных сидений, представляя, как приеду завтра в универ, а потом и на работу на этой прелести.

— Так и сколько же зарабатывают нынче музыканты? — задал, на еврейский манер, вопрос отец, прихлебывая коньяк. Ворон, глазом не моргнув, назвал сумму, от которой отец поперхнулся своей выпивкой. Поскольку стоимость моего подарка выглядела ничтожной крошкой в этом море бабла, отец не колебался больше не секунды. Он позволил мне оставить машину, и я радостно расцеловала его за это.

Мой родитель ещё долго болтал с Вороном. Он устроил ему настоящий допрос, расспрашивая парня о его семье, образовании и отношению к наркотикам, из чего я сделала вывод, что отец прикидывает на него роль моего будущего мужа. Я встряла в разговор, сказав, что уже поздно, а Лёхе пора домой. Тот посмотрел на меня грустными глазами. Вот так благодарность: я откровенно пыталась выставить его за порог.

— Алексей! Можешь остаться у нас на ночь, — внезапно предложил отец. — Разумеется, в отдельной комнате, — уточнил он, отчего я покраснела, как рак. — Дом у нас, как ты заметил, большой. Утром Ольга тебя отвезёт.

Я с надеждой посмотрела на Лёху, хотя бы из вежливости, он должен был отказаться. Но он, проигнорировав мой взгляд, с улыбкой согласился. Отец велел мне накрыть на стол, и я поплелась в кухню, оставив Лёху с отцом наедине. После ужина, за которым мужчины добили бутылку с коньяком, отец распорядился заселить Лёху на втором этаже, видимо, подальше от меня. Я показала ему его комнату.

— Ты опять на меня злишься! — заметил он, когда мы остались наедине.

— Теперь папа думает, что ты мой парень, — пояснила я.

— Ну и что с того? — усмехнулся Лёха. — Легенда работает. — Он блаженно раскинулся на кровати. — К тому же я не мог не воспользоваться шансом, узнать тебя поближе. Ты очень скрытный человек.

Я стояла в пороге, скрестив руки на груди. Лёха начинал мне нравиться, как парень, всё больше и больше. Дело даже не в подарках, а в его поступках. Он не пасовал при появлении сложностей, а пытался решать проблему. Он по-мужски поговорил с отцом, причем очень умно выстроил беседу, не оставляя ему шанса на отказ.

— Ладно, миллионер, спокойной ночи! — Я собралась к себе.

— Эй! Ты серьезно? — окликнул меня Лёха, поднявшись на кровати. — Время девять часов, может, хоть кинчик посмотрим?

— У тебя есть телевизор. — я показала рукой на плазму на стене. — У отца большая библиотека, — напомнила я. Лёха жалобно сморщился. — Ладно. Щас приду.

— И захвати попить что-нибудь! — крикнул Лёха мне вслед.

Я принесла колу для себя и две бутылки пива для Лёхи. У меня даже нашлась пачка попкорна, которую я приготовила в микроволновке. Всё, как полагается. Лёха спросил у меня, почему мы с ним до сих пор не были в кино? Я ответила, что он просто меня не приглашал. Лёха выбрал фильм «50 оттенков свободы». Я видела первые две части трилогии, поэтому смотреть голимую эротику с парнем, мне не улыбалось. Но Лёха был непреклонен.

— Я твой гость, в конце концов! Ты можешь мне хоть в чём-то уступить? — пристыдил он меня.

Мы расположились прямо на ковре подле кровати, накидав на него подушек, выключили свет и захрустели попкорном.

Откровенные сцены фильма с завидной периодичностью заставляли меня смущаться и краснеть. Я чувствовала себя неловко, в компании парня. Подвыпившего Лёху это невероятно веселило. Я то и дело ловила на себе его ироничный взгляд. Я завелась от просмотра фильма, думаю, Лёха завёлся не меньше моего.

Фильм почти закончился, когда Лёха медленно протянул ко мне руку, и поправил прядь моих волос, убрав её за ухо. Затем тыльной стороной руки он провел от предплечья до моего запястья. У меня побежали мурашки, от его прикосновения. Я подняла на него глаза в полной растерянности. Я не знала, чего мне хочется больше, остановить его или проверить каковы на вкус его поцелуи. Лёха, не отрывая от меня взгляд, медленно приближал свои губы к моим. Время замерло. Я закрыла глаза, чувствуя прикосновение его губ. Оно было нежным и осторожным, будто он боялся меня спугнуть. Парень прикасался ко мне только одними лишь губами, даря мне полный чувственности поцелуй. Я невольно вспомнила, как меня целовал Макс, но тут же поспешила отогнать эту непрошенную мысль. В то же мгновенье Лёха подхватил меня руками и посадил верхом на себя. Я не возражала. Теперь уже я сама его целовала. Он крепко держал меня за бёдра, прижимая к себе. Я чувствовала его эрекцию — это возбуждало меня ещё больше. Быть желанной, целовать красивого сексуального парня, наслаждаться его близостью, было прекрасно. Я снова почувствовала себя живой. Я почувствовала себя женщиной.

Руки сами собой пробрались под его футболку, поглаживая мягкие волоски на его груди. Затем я жадно набросилась на его шею, покрывая её поцелуями, а мои пальчики потянулись к завязкам на его штанах. Мне безумно хотелось продолжения, я жаждала снова почувствовать, какого это принадлежать мужчине.

— Эй, детка, полегче! — остановил меня Лёха. Я открыла глаза. Он выглядел слегка ошарашенным.

— Я хочу тебя. Что не так?

— Я, конечно, рассчитывал на благодарность, но не на такую, — тяжело дыша, ответил парень.

— Тачка не причём. И это ты меня поцеловал, — напомнила я. — Я не хочу останавливаться.

— Оль, я просто выпил лишнего. — Лёха вылез из-под меня и отодвинулся в сторону, приходя в себя. Он посмотрел на мое огорчённое лицо. Я не понимала, почему он меня отвергает. — Я так не могу. Ну, хотя бы не здесь. Я не хочу злоупотреблять гостеприимством твоего отца. О, чёрт, ты уже в третий раз за сегодня на меня злишься. — Лёха привлек меня к себе и погладил по спине. — Не обижайся, молю. Просто я… Блядь, я первый раз отказываю девушке в сексе. Я не знаю, что сказать. Всё в башке смешалось. Я не планировал, что мы…, что я… — Я подняла на него глаза. — А как же Макс? Ты больше не влюблена?

Я поднялась на ноги, глядя на Лёху свысока.

— Вряд ли мы когда-нибудь с ним встретимся снова, — сказала я. Подумав ещё и о том, что теперь он снова в отношениях.

— Ошибаешься, рано или поздно это случится, — ответил Лёха. — Я хочу, чтобы ты была к этому готова и хочу знать, что ты почувствуешь, когда это произойдет. — Я горько вздохнула. Лёха тоже поднялся на ноги и подошел ко мне. — Мы могли бы предаться страсти прямо на ковре. Даже представить не мог, что в тебе столько огня! — Тихо сказал он, тыча пальцем вниз. — Это неправильно. Макс мой друг, а ты моя подруга. И пока вы не выясните, что там у вас происходит, я не хочу, чтобы мы были близки. Я не хочу оказаться потом между двух огней.

— Мужики какие-то странные существа. Вот вы говорите, что у нас нет логики, а зачем ты тогда меня поцеловал? — раздраженно спросила я.

— Потому что захотел поцеловать. Не удержался. Я мог бы предложить тебе встречаться по-настоящему, превратив нашу легенду в реальность, но я должен быть уверен в твоих чувствах ко мне, а не к Максу. Просто трахаться с тобой мне неинтересно. Я вырос из этого. Я не хочу превращать наши отношения в драму с неудобными вопросами журналистов. И не хочу, чтобы кто-то один из нас пожалел об этом.

Я ничего не ответила на это, просто поцеловала его в губы.

— Спасибо за «Джи Эль». И вообще за всё. Я рада, что ты есть в моей жизни.

Я забрала пустые бутылки и оставила Ворона одного. Фильм мне пришлось досматривать несколько дней спустя, уже без Лёхи.

7

Наступил день «Х», когда мне предстояло увидеться с Максом. 5 мая был день рождения Лёхи. Ему исполнялось 25 лет, и он собирался закатить грандиозную вечеринку. Его родители были не менее богатыми, чем Волковы. Отец Лёхи был банкиром, а его матери принадлежала сеть салонов красоты, поэтому их семья жила в роскоши и великолепии. У них был особняк на Рублевке и шикарная двухуровневая квартира в Москве. Лёха давным-давно жил отдельно в своей собственной квартире, но праздник по настоянию его матери решено было устроить в их особняке. Лёха предупредил меня заранее, подумав о том, что возможно я захочу прикупить особенное платье, чтобы быть не хуже остальных и выделила время в своем плотном графике.

— Макс мой друг. Я не могу его не позвать, — будто оправдывался Лёха, увидев, что я трушу. — Я не хочу выбирать, кого позвать: тебя или его. Это будет грандиозное мероприятие. Родители соберут весь жир на этой вечеринке. Журналисты тоже будут, поэтому ты не можешь не пойти.

Лёха вообще не понимал, зачем я до сих пор работаю на мойке, ведь мои авторские отчисления были неплохими. Но, поскольку у меня теперь были водительские права, и я добросовестно выполняла свои обязанности, меня повысили на автомойке до мастера смены. Это были уже другие деньги и совсем другая работа. Мыть машины самой мне уже было не нужно.

Как-то в самом начале моей карьеры, Макс просил меня делать на машинах разные бесплатные мелочи: начернить колеса, полирнуть переднюю панельку, протереть лобовое стекло изнутри. Я высказала ему своё недовольство, мол, почему я при своей маленькой зарплате, должна еще что-то делать бесплатно? Макс ничего не ответил, только посмеялся надо мной. Вечером, когда мы собирались домой, он вынул из своего шкафчика два пластиковых пакета. По звону бутылок, я сразу догадалась, что в них.

— Держи! — протянул он пакеты мне. — Вот твои колёса. А вот твои панельки.

Я заглянула в пакеты. В одном было две бутылки недешёвого алкоголя, а в другой коробки с конфетами и хороший чай. Вот откуда у Макса дома был шикарный выбор спиртного. Алкоголь он практически никогда не покупал, всё несли благодарные клиенты.

Я взяла этот приёмчик на заметку. Теперь, будучи мастером, я получала бухло, вместо чаевых. Это было реже, но это было дороже. Теперь я тоже могла похвастать своей коллекцией алкоголя.

Макс уволился давным-давно, но клиенты, как будто не зная о его популярности, до сих пор спрашивали, где же он. Неужели они на самом деле думали, что между концертами и съемками Макс нет-нет, да и заскакивает на автомойку, чтобы вымыть чью-нибудь тачку? Где Макс мыл свою собственную машину, и какая она у него сейчас, для меня было загадкой. По словам сотрудников, на нашей мойке он не появлялся со дня увольнения.

Теперь только дохлая собака не знала, кто такой Максим Глинский. Помимо карьеры рок-музыканта, Макс рекламировал всё, что мог, начиная от парфюма, заканчивая автомобильной химией. Его лицо было на всех рекламных плакатах, на всех каналах страны и только ленивый блогер ещё не пригласил его в свою передачу, чтобы взять интервью. Несмотря на то, что Макса за глаза называли «рекламной шлюхой», мне казалось, что Лёха даже немного завидует его популярности.

Времени, чтобы общаться с клиентами было предостаточно. Так я завязала знакомство с одной дамочкой, у которой в ЦУМе был бутик вечерних платьев. Она очень удивилась, когда я попросила у неё визитку или объяснить точнее, как найти её бутик. Ей было очевидно, что платья с баснословным ценником мне не по карману. Я всё же настояла на своём, и она обещала мне сделать хорошую скидку. Мы договорились, что я ей позвоню, когда буду в магазине и выберу платье.

Звонить мне никому не пришлось. Платил за всё Лёха, так что на ценники я даже не смотрела. Я просто выбрала платье, которое мне понравилось. Цвета топленого молока, полностью закрывавшее грудь и шею, свободная юбка ниже колен. Закрытое спереди, платье полностью открывало спину. А через тонкую ткань очень сексуально просматривался каждый изгиб моего стройного, подтянутого тела, в том числе и грудь.

В дополнение, Лёхе пришлось раскошелиться еще на туфли, меховую накидку на плечи, клатч и причёску. В салоне мне высоко подняли волосы, чтобы не закрывать спину. Лишь несколько локонов мастер выпустил наружу, придавая моему образу нежности. Макияж я сделала сама. За последнее время я поднаторела в этом искусстве, поэтому визажист мне не понадобился. Из украшений я надела длинные золотые серьги, подчеркивающие длинную шею и золотое простенькое колечко, которое мне еще в школе подарил отец, и которое было моим единственным на данный момент.

Меня привёз отец. Он был приглашен тоже, но вежливо отказался, сказав, что будет чувствовать себя полным идиотом, поскольку никогда не бывал на подобных светских приёмах. В подарок я написала стихотворение, посвящённое его матери и попросила знакомого художника написать по фото Лёхин портрет. Лёха попросил меня приехать пораньше, чтобы быть с ним рядом с самого начала вечера. Он планировал меня представить всем и каждому. Я ужасно волновалась, озираясь по сторонам. Такие шикарные приёмы с официантами и живым оркестром, я видела только в кино.

Мы поднялись в комнату, где раньше жил Лёха. Он взял мои трясущиеся руки в свои.

— Ольга, ты просто королева этого вечера, поэтому перестать дрожать, как осиновый лист! — Парень и сам выглядел шикарно. Он был в смокинге такого же цвета, что и мое платье. Мы не договаривались одеться в одинаковый цвет, вышло случайно, но со стороны смотрелось очень красиво. — У меня маленький подарок. — Лёха вытащил из кармана брюк маленькую плоскую коробочку. Когда он её открыл, я ахнула от изумления. Это было небольшое ожерелье из золота и темных, почти черных камней. — Надеюсь, ты не против? — Напомнил он про историю с «Джи Элем». — Я же должен заботиться о том, чтобы ты была королевой. Камни подходят под цвет твоих глаз. — Лёха протянул мне ладонь, на которой переливалось ожерелье. Я стояла, обняв себя за плечи, мне снова было неловко. Лёха и так потратился на мой наряд, неужели этого не достаточно? — Ну, пожалуйста. Мама помогала мне выбрать.

Мне польстило, что Лёха вспомнил про цвет моих глаз — это было романтично. Ещё и маму напрягал ради этого… Я послушно повернулась к нему спиной, и Лёха ловко застегнул застежку на моей шее. Мы вместе подошли к большому зеркалу. Я неосознанно поднесла руку к ожерелью, трогая холодный металл. Выглядело потрясающе.

— У твоей мамы хороший вкус, — похвалила я её. — Господи, да оно потрясающее! Ты же знаешь, что мне никогда не дарили ничего подобного? Ты рискуешь меня разбаловать.

Лёха стоял сзади, и я подумала о том, как классно мы смотримся вместе. Я обернулась и нежно поцеловала его в губы. Парень улыбнулся.

— Мне очень нравится делать тебе подарки, — сказал он. — После такой благодарности, хочется осыпать тебя бриллиантами, не меньше.

Мы спустились вниз. Лёха подхватил два бокала шампанского с подноса, проходящего мимо официанта, и протянул один мне. Я выпила почти залпом. Лёха протянул мне и второй.

— Держись меня и ничего не бойся, — сказал он. — Как-никак, это мой вечер.

Вскоре начали пребывать гости, и всё вокруг нас закрутилось и завертелось. От меня особо ничего не требовалось. Нужно было только улыбаться и кивать головой. Задача была проста, но вскоре меня утомил весь этот круговорот поздравляющих. Кого только не было: знаменитые актеры, певцы, политики, телеведущие и блогеры. Впервые в жизни мне представилась возможность увидеть их всех вживую. Кто-то меня откровенно разочаровал, кем-то я стала восхищаться ещё больше.

На какое-то мгновенье нас с Вороном оставили одних. Лёха похвалил мое мужество, предупредив, что праздник только начался, а значит, придется потерпеть.

— Я бы с удовольствием снял с себя этот дурацкий смокинг и забухал где-нибудь в гараже с пацанами, — признался Лёха. — Но я не должен подвести родителей.

Мне было понятно, что праздник просто был поводом для упрочнения связей с нужными людьми. Пока что весельем тут и не пахло. Даже ещё не видя его самого, я почувствовала взгляд Макса на своей обнаженной спине.

— Макс, — шёпотом предупредил меня Лёха.

Я медленно повернулась к входу, изобразив самую ослепительную улыбку, на которую я только была способна. Лёха приобнял меня за плечи, демонстрируя тем самым своё покровительство. Макс шел под руку с Анькой, двигаясь так вальяжно и высокомерно, как будто этот прием был в честь него. Он был без смокинга. На нём были простая синяя рубашка (мой ему новогодний подарок. Он что, надел её специально? Проблем с гардеробом у него никогда не было) и классические черные брюки. Анька была одета, как леди. Скромное платье в пол красного цвета. Красный был её коронным цветом, он невероятно ей шёл. В руках она держала красивый пакет. Анька махала рукой по сторонам, приветствуя других гостей, а вот Макс не обращал ни на кого внимания. Он смотрел прямо на меня. Я думала, что мое сердце сейчас упадет прямо на пол. Наконец, они подошли.

— Лёшенька, солнце, поздравляю! — Анька расцеловала Лёху, протягивая пакет. — Потом посмотришь что там. Это от нас с Максом.

Макс просто пожал ему руку и хлопнул по плечу.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, сынок! — сказал Макс. Мы посмеялись.

— Привет, подруга! — тепло поприветствовала меня Анька, как будто мы и не переставали общаться. — Да ты стала просто красавицей! — искренне сделала она мне комплимент. Я немного смутилась. — Ты такая женственная! Мне кажется, или ты наконец-то потеряла невинность?

Я густо покраснела. Это было заметно, наверное, даже через слой косметики на моем лице.

— О, дорогая, будь уверена, так и есть! — вставил Макс свои пять копеек.

Он смотрел на меня с вызовом, на губах играла его фирменная дьявольская полуулыбка. Я покраснела ещё больше, даже не от слов Макса, а от ироничного взгляда Лёхи. Интересно Макс знает, что Лёха в курсе наших отношений?

— О! Это что, «Тиффани»? — Анька прикоснулась своими холёными пальчиками к моему ожерелью. Лёха подтвердил, что это так. — Прелестная вещица… Какие камни…

— Подходят к цвету твоей души, — снова поддел меня Макс.

Все замолчали, не понимая, что происходит с Максом. А мне как раз было всё понятно. Он всё ещё злился на меня. К нам подошли еще гости, и вскоре все забыли об этой неловкой паузе.

— Чёрт! — тихо, чтобы не услышали остальные, сказал Макс Лёхе, почти на ухо. — Я не знал, что Алена тоже будет.

Я стояла рядом, поэтому мне всё было прекрасно слышно.

— Она подруга матери, я ничего не мог сделать, — так же тихо ответил Лёха.

Я посмотрела в сторону, куда были устремлены взгляды обоих парней. Я увидела очень красивую женщину и вспомнила, что видела её раньше. Её машина обслуживалась на нашей автомойке. За рулем всегда был водитель, а женщина подолгу беседовала с Максом. Ей было около сорока или слегка за сорок, с такого расстояния мне сложно было определить её возраст. У неё была хорошая фигура, короткая, тщательно уложенная стрижка. В чёрные, как ночь, волосы была вколота большая заколка в виде птицы. Одета и накрашена она была немного эпатажно, но со вкусом. Женщина увидела, что Макс на неё смотрит, и с улыбкой помахала ему. Она тут же отвернулась и взяла под руку крупного пожилого мужчину, и они скрылись из вида. Мне было пиздец как интересно, что это была за женщина и почему Макс не рад встрече с ней.

Все гости были в сборе. На импровизированную сцену вышел ведущий и пригласил для поздравления родителей именинника. Поздравления гостей шли вперемежку с танцами и конкурсами. На мой взгляд, было очень весело. Мы с Анькой с энтузиазмом даже поучаствовали в некоторых из них. Ведущий пригласил для поздравления меня.

Я уже изрядно поддала, поэтому во мне не было ни капли волнения. Я прочла собственное стихотворение:

Я прочла стих с таким надрывом и так вдохновенно, что все матери в зале были тронуты до слёз, особенно мама именинника. Прослезился даже Нагиев. Закончив, я протянула Лёхе свёрток с картиной и сорвала бурные аплодисменты.

Следующей была очередь Макса. Он вышел на сцену с гитарой в руках.

— Я очень рад, что наша дружба длится много лет, — сказал Макс в микрофон. — Было много и радостного, и грустного. Я ценю, что ты, не смотря на свою популярность, до сих пор остаешься самим собой. Это дорогого стоит. — Гости похлопали. — Теперь, когда у тебя есть почти всё, о чем может мечтать обычный парень, я желаю тебе обрести ту самую, единственную. Ведь кто мы без женщин? Жалкие куски мяса, прожигающие жизнь. — Зал снова аплодировал. — Уверен, она, как и ты, будет особенная, — добавил Макс и запел.

Он сыграл композицию «One life, one love» в акустической версии. Лёха пригласил меня на танец. Музыка играла не слишком громко, поэтому я воспользовалась моментом, чтобы с ним поговорить.

— Лёш, а что это за Алёна, про которую говорил Макс? — я не удержалась от расспросов об этой женщине.

— Это его бывшая девушка. Женщина? Блин, я не знаю, как её назвать.

— Да ладно?

— Ага. Макс с ней мутил около трех лет. Может больше, точно не помню, — продолжил Лёха. — Они познакомились на работе у него. У Макса даже тачки тогда не было. Она его домой возила.

— А чё расстались?

— Да она же старая уже, — усмехнулся Лёха. Он был пьяненький, а потому разговорчив до безобразия. — Я ХЗ, чё в ней Глина нашел. Да к тому же она замужем. Всё пиздела Максу, что уйдет от мужа, а он вёлся, как лошара. Тем не менее, Макс свозил её в Турцию на отдых. Потом муж застукал их с Максом и полез в драку. Глина ему, естественно наебашил, как следует. Куда там этому пожилому покемону до Макса. Но и после этого Алёна от мужа не ушла. Старикан сделал вид, будто ничего и не было. А Макс в армию свалил, ибо такая заварушка началась, мама не горюй! — Лёха рассмеялся от души. — Ну а потом все всё забыли. Кроме Макса. Он очень переживал.

— Он очень любил её?

— Не-е-ет, просто привязался по-мужски. Алёна научила его инвестировать бабки и познакомила с нужными людьми. Помогла ему с карьерой. А вот Алёна души в нем не чаяла. Всё рисовала его без конца…

— Почему тогда она не бросила мужа? — удивилась я. Теперь ясно, чьей кисти картина в спальне Макса.

— Бабки! — коротко ответил Лёха. — Кто ж знал, что Макс так поднимется? А ты, значит, подарила ему свою девственность?

— Максу мой подарок пришёлся не по вкусу, — расстроенно ответила я.

— Ошибаешься, такое событие не может не оставить отпечаток на мужском сердце. Я же вижу, что между вами что-то происходит. Макс это так просто не оставит, вот увидишь!

— Как тебе праздник? — Я быстро сменила тему. Макс заканчивал выступление, а мне не хотелось, чтобы наша беседа закончилась на обсуждении его персоны.

— Круто, детка. Я думал, будет скука смертная. Устал немного, — признался он. — Твоё поздравление войдёт в историю. Нагиев рыдал, как пятиклассница. Странно, что он вообще пришел, он светские мероприятия старается избегать. Ты сама-то как?

— Мне очень всё понравилось, только не терпится снять каблуки.

— Осталось недолго. Щас я немного попою, потом салют, торт и по домам, — пообещал Лёха.

Следующим номером программы было выступление самого именинника. Он переоделся в более удобную одежду: свободные штаны, кроссовки и футболку. Я встала в сторонке, где меня никто не трогал. Исполнив несколько композиций, Лёха начал зачитывать медлячок. Внезапно прямо передо мной возник Макс.

— Потанцуем? — спросил он надменно и улыбнулся.

Я завертела головой в поисках Аньки. Не дождавшись моего ответа, он просто выдернул меня в центр зала, и мы начали танцевать.

— Значит вы с Анькой снова вместе? — спросила я, плотнее прижимаясь к Максу.

— Да, — коротко ответил он.

— Значит, тебя теперь можно выставлять дураком? — рассмеялась я прямо ему в лицо.

— Получается, что так.

— Макс, да что с тобой? — уже без тени улыбки спросила я.

— Если бы я мог, я бы всё тебе рассказал, — по-прежнему серьезно ответил Макс. — Но всему свое время. Милая, скоро ты сама всё узнаешь.

— С тебя сняли обвинения по поводу того ареста? — не унималась я с расспросами.

— Почти. Давай не будем. Я не хочу об этом говорить. И лучше не говори своему отцу, что мы с тобой сегодня пересеклись. Поверь, так будет лучше, — совсем тихо сказал Макс. — А Лёха, я смотрю, времени не терял. Ты последовала моему совету?

— Мы просто друзья, — буркнула я.

— Да, я помню, была у меня тоже одна подруга… — злобно выдавил из себя Макс.

— И что же случилось?

— Да представляешь, сам не заметил, как эта маленькая сучка выпотрошила мой кошелёк и всю мою душу, а потом…

— Макс, ты несёшь полную чушь, — перебила его я, не на шутку разозлившись. — Ты же знаешь, как всё было на самом деле?

Рука Макса мягко поглаживала мою голую спину, я разомлела от этого прикосновения, прижимаясь теснее своей грудью к его груди. От Макса по-прежнему пахло солнцем, сексом и мужчиной. Он незаметно прикоснулся губами к моей шее, я сдавленно охнула от этой интимной ласки.

— Макс, — простонала я.

— Мне нравится, когда ты произносишь моё имя так чувственно. Так и хочется задрать твоё милое платьице и войти в твою влажную плоть. Детка, ты тоже это чувствуешь? Эта чёртова магия не слабеет, — страстно прошептал он, и меня бросило в жар. — Я знаю, что ты также как я, помнишь каждое прикосновение, каждую секунду нашей близости, — продолжал Макс. От его шёпота мои ноги стали ватными. Я едва попадала в такт музыки. — Я хочу снова почувствовать, как ты дрожишь подо мной от нетерпения, когда я буду ласкать тебя всю.

— Макс, я… — я хотела сказать, что тоже скучаю, но музыка закончилась. Включился свет, и Макса, как будто подменили. Грубо взяв за руку, он отвел меня на то же место, откуда забрал.

— Напомни мне предупредить Ворона, чтобы он не заключал с тобой никаких пари! — уже громким и циничным тоном произнес Макс. — Надеюсь, трахается он лучше, чем поёт.

Снова наговорив мне гадостей, Макс растворился в толпе. Я долго не могла прийти в себя, после танца с ним. Мне жёстко захотелось покурить. Лёху я потеряла из виду, к тому же он не курил. Накинув свою меховую накидку, я вышла на пустую террасу. Погода была чудесная. Было немного прохладно, но безветренно. Пахло зеленью и летом. Я оперлась руками на перила и шумно втянула свежий воздух, наслаждаясь одиночеством и тишиной. Кутаясь в накидке, я села на край перил и с удовольствием сбросила туфли.

Я достала из клатча сигареты и зажигалку. Щёлкнув ею пару раз, я поняла, что она не работает. Я чертыхнулась, встряхнув её. Вдруг прямо перед моим лицом загорелся огонек. Я подняла глаза, с удивлением обнаружив перед собой симпатичного стройного мужчину. Он был невысокого роста сероглазым блондином около сорока лет. Мужчина мягко улыбался, поднося к моему лицу зажжённую зажигалку. Я прикурила, отметив про себя, что бензиновая золотая зажигалка была очень красивой и стильной вещицей. Блондин тоже закурил. Мы молчали, разглядывая друг друга. Он был одет в чёрный смокинг, белоснежную рубашку и красивые кожаные туфли из крокодила. Наверное, они, как и зажигалка, стоят целое состояние, подумала я. Интересно как долго за мной наблюдает этот мужик? В мужчине не было ничего отталкивающего, напротив, он обладал приятными чертами лица, а его движения были очень грациозны.

— Вы очень красиво выступили, — произнес с акцентом незнакомец. — Я впечатлён.

— Благодарю! — коротко ответила я, размышляя, куда бы выбросить окурок.

Ни мусорницы, ни пепельницы не было в поле моего зрения. Отчаявшись, бросила окурок прямо за перила. Мужчина рассмеялся и последовал моему примеру.

— Алонсе Вирьен! — представился он, изящно протягивая мне руку.

— Ольга Ларина! — я протянула руку ему навстречу. Алонсе галантно её поцеловал.

— Ларина? Как у Пушкина? — удивился мужчина. Я рассмеялась и кивнула головой.

— Откуда вы родом?

— Я француз, — ответил Алонсе.

— Вы очень хорошо говорите по-русски, — отметила я.

— Да. Я очень много времени провожу в России. У меня тут денежный интерес.

— Бизнес? Чем вы занимаетесь?

— О, это так скучно. И с русскими так сложно вести дела, — пожаловался Алонсе. — Расскажите лучше о себе.

— Да, боюсь, мне нечего о себе рассказать. Ничего интересного, — пожала я плечами. — Я студентка, будущий юрист. Работаю на автомойке, немного пишу стихи…

— У вас есть концерты? — поинтересовался Алонсе.

— Да.

— Может быть, вы меня могли бы пригласить? Я очень был бы рад. Мне нравится современная поэзия, только иногда возникают сложности восприятия. Вы русские очень странные.

Мы обменялись телефонами, и я подумала, что, наверное, мне пора напечатать визитки. Мы покурили ещё. Я подумала, что пора бы возвращаться в дом, и рассеянно посмотрела вниз на свои туфли. Алонсе бросился мне на помощь, поднимая их с земли.

— О! Позвольте вам помочь? — воскликнул он, беря меня за лодыжку. Я почувствовала себя золушкой, пока мужчина не торопясь обувал меня. Закончив, он протянул мне руку и я, опершись на неё, ловко спрыгнула на пол. — Вот, возьмите! — Алонсе протянул мне свою зажигалку. Я стояла в нерешительности, тогда он взял меня за руку и вложил зажигалку мне в ладонь. Он сжал мои пальцы, поверх зажигалки, и поцеловал их. — Приятно было познакомиться.

— Взаимно! — бросила я и поспешила в дом.

Я быстро отыскала Лёху, который тоже искал меня. Я рассказала, что ходила курить.

— Представляешь, меня сейчас клеил француз! — рассмеялась я. Мне казалось это таким удивительным.

— А? Кто? Вирьен? — уточнил Лёха. Возможно, Алонсе не был единственным французом на этой вечеринке. Я кивнула. — Дак он же гомосек. — Лёха брезгливо поморщился.

— Ты серьезно? — Я даже немного огорчилась. Моя самооценка быстро вернулась с небес на землю.

— Да об этом все знают. У него там какие-то дела с Федоренко и Волковым. Вот он и трётся в Москве постоянно.

— С депутатом Федоровским? — переспросила я. С Волковыми я была хорошо знакома.

— Это муж Алены, — уточнил Лёха. Я закатила глаза. — Я же говорил, что все медийные люди друг друга уже поимели. — Лёха потер указательные пальцы друг о друга. — Все, — повторил парень. Он протянул мне бокал с шампанским. — Шоу-бизнес и политика — это такая грязь, от которой никогда не отмоешься. Я не хочу, чтобы до тебя долетел хоть кусочек этого говна. Обходи всех этих пидорасов стороной.

Предостережения Лёхи звучали грубо, но убедительно. Уже второй человек советовал мне держаться подальше от шоу-бизнеса. Так что слова Макса, сказанные в ссоре, про то, что мне следует в него лезть, теперь казались мне не такими уж бредовыми.

Через неделю Макс появился на мойке.

Лёха после дня рождения уехал на месяц на гастроли. Мы созванивались несколько раз в день, и он постоянно мне скидывал селфи или видео во VK. Лёха звал меня с собой, но у меня на носу была сессия, и я все ещё работала. Мойщики домывали последнюю, на сегодня машину. Поскольку на улице было тепло, мы с клиентом беседовали, сидя на лавочке, на парковке. Прямо к нам подъехал черный «Кайен Магнус». Машина была идеально чистой, поэтому я поняла, что она не по нашу душу, тем более мы уже закрывались. Дверь распахнулась, и из машины выскочил Макс, едва не наступив на мою ногу. Что и говорить, а эффектно появляться он умел, как никто. От неожиданности я вскочила с лавки. Клиент узнал Макса и тоже поднялся с места, протягивая ему руку.

— Привет, малышка! — Макс схватил меня в охапку и закружил по стоянке. — Ты скоро освободишься?

— Да. А что? — рассеянно ответила я, когда он меня отпустил. — Ты меня до смерти напугал, идиот! — опомнилась я и набросилась я на Макса. — Что ты тут вообще забыл? Придумал новые оскорбления для меня?

— О, я тоже рад тебя видеть! — ехидно улыбнулся Макс. — Если бы ты знала, зачем я здесь, то набросилась бы на меня с поцелуями, а не с кулаками. — Я недоверчиво посмотрела на него. Макс подтолкнул меня к пассажирской двери своего «Кайена». — Только посмотри, кого я тебе привёз!

Он открыл дверь, и я увидела Артёма. Парень вылез, смущенно улыбаясь, и я со слезами бросилась ему на шею.

— Пойду, поздороваюсь с остальными, — сказал нам Макс, понимая, что нам не до него.

Я вцепилась в Артёма и долго ревела. Казалось, я вспомнила все самые тяжелые моменты в своей жизни, включая детский сад, пока не выплакалась. Когда я, наконец, подняла на него глаза, оказалось, что Тёма и сам вытирал скупые мужские слёзы со своего раздобревшего и посвежевшего лица. Он прилично набрал в весе, распрощавшись с худобой.

— Как ты мог меня бросить? — шмыгая носом, выдавила я из себя. — Где ты вообще был?

— Я всё расскажу чуть позже, — пообещал Артём. — Я думал, ты меня видеть не захочешь. — Он обнял меня ещё раз и погладил по голове. — Теперь всё будет хорошо, — прошептал он.

Я пригласила Тёму в «Рыцарь», чтобы спокойно поговорить. Переоделась и накрасилась я моментально. Появляться на людях с зарёванным лицом мне не хотелось. А хотелось сегодня напиться в сопли, поэтому я оставила свою машину на парковке и предложила Тёме прокатиться на метро, как в былые времена. Поностальгировать нам не удалось, Макс вызвался нас довезти.

Он больше не проронил ни слова в мою строну. Мы с Артёмом ехали на заднем сидении. Я положила голову ему на плечо, обнимая за талию. Изредка я ловила жгучий взгляд Макса в зеркале заднего вида, от этого я только сильнее прижималась к Тёме.

В бар Макс пошёл следом за нами. Мы поздоровались со Зверем, который как всегда был рад нас всех видеть. Макс сел за стойку, завязав с ним беседу, а мы с Артёмом сели за самый дальний столик, чтобы нам никто не мешал. К нам подошла официантка, и Тёма смущенно сообщил, что с деньгами у него не очень.

— Зато у меня ОЧЕНЬ, — похвасталась я. — Даже не парься.

Мы заказали несколько закусок, так как я была немного голодна после работы, фруктовую тарелку и бутылку «Джека». Как только официантка ушла, я набросилась на Тёму с расспросами. Он поведал мне грустную историю о том, как случайно подсел на «мет», потом прибавился и героин. Я слушала его, не перебивая, мне было стыдно за то, что Артём не обратился ко мне со своими проблемами, видимо, я была не самой лучшей подругой.

— Для маскировки, что я под кайфом, я ещё и бухал, — грустно произнёс Артём. — Макс меня предупреждал несколько раз, чтобы я завязывал, но я уже не мог остановиться. — Тёма вздохнул. — Макс нашёл меня в туалете базы после репы. Я решил закинуться по-быстрому, но второпях не рассчитал дозу. — Я сидела то и дело сглатывая подкатывающий ком, по моим щекам снова потекли слёзы. — Короче у меня был передоз. Макс вызвал скорую и делал мне искусственное дыхание и массаж сердца, пока не приехали врачи. — Официантка принесла выпивку и поинтересовалась, всё ли у меня в порядке, видя мой расстроенный вид. Я кивнула, вытерев лицо, и она ушла. Тёма разлил вискарь по стаканам. Мы выпили, не чокаясь, без тостов. — Макс спас мне жизнь, а потом и вернул меня к жизни. Из больницы он отвез меня в частную клинику и оплатил лечение. Я жил там в изоляции всё это время, общаясь только с родителями. Ну и с Максом, конечно. Теперь я ещё полгода буду на реабилитации. Буду просто ходить на собрания, ну знаешь, типа клуба анонимных алкоголиков.

Тёма замолчал. Ему тяжело дался этот рассказ. Я налила нам по второй. Мы выпили. Я достала сигареты и закурила. Я предложила Тёме, но он покачал головой. Видимо курить он бросил тоже, а вот бухать нет.

— Значит, этот придурошный все время знал, где ты, и ничего мне не сказал? — прошипела я.

Тёма сморщился от того, как я нелестно выразилась о Максе. Я посмотрела в сторону бара и поймала на себе взгляд Макса. Он улыбнулся и подмигнул мне. О! Как же во мне все кипело от возмущения!

— Оль, не злись на него, — попросил Тёма. — Это я взял с него обещание, что он ничего никому не скажет. Мне было очень стыдно за то, куда я скатился. Особенно перед тобой. Я же так подвел тебя с концертом.

— Да в жопу концерт! — я была готова метать гром и молнии. — Ты себе представить не можешь, как я за тебя переживала. Мне очень тебя не хватало. — Я снова расплакалась. — Ты не представляешь, сколько всякой хуйни случилось, пока тебя не было, — проревела я.

— У нас целый пузырь вискаря, и весь вечер впереди, — заметил парень. — Жалуйся!

Я ВСЁ рассказала Артёму. И про Макса и про Аньку и про Лёху. Говорила только я, а Тёма лишь вставлял фразы типа: «да ты чё!», «ну не хуя се!». До этого момента о моих страдашках было известно только Юленьке, поэтому я была благодарна Артёму, что смогла, ещё раз выговориться за долгое время. Мне стало легко и радостно на душе. Было ощущение, что и в самом деле всё будет хорошо.

Как я и планировала, напиться мне удалось знатно. Когда мы собрались по домам, то я уже не могла устоять на ногах. Тёма растерялся, не зная, что со мной делать и как меня везти домой в таком состоянии. На помощь он позвал Макса, который всё ещё сидел в баре, но в отличие от нас был абсолютно трезв.

— Ну вот, — удовлетворенно хмыкнул Макс, стоя рядом со мной. — Я же говорил, что так и будет. — Похоже, мой пьяный беспомощный вид доставлял ему удовольствие.

— Поможешь отвезти её домой? — с надеждой спросил Тёма.

— Э, нет! — сонным пьяным голосом протянула я. — Я домой не поеду. Отец расстроится. Йаа… Я обещала больше не бухать.

— Ко мне тоже нельзя, сам понимаешь, — сказал Тёма.

— Эй! — обратился ко мне Макс, легонько толкнув в плечо. — Давай Лёхе позвоним? Пусть он сам разбирается, чё со своей бабой делать.

— Он же на гастролях, — сообщила я. — И я не его баба! Я вообще ничья! Понятно тебе, придурок? Что тебе надо? Проваливай к чёрту!

— Ой, блядь! — Макс картинно закатил глаза. — Возьми её вещи, — сказал он Тёме. Макс достал бумажник, вынул оттуда несколько крупных купюр и бросил на стол. Потом он засунул его в задний карман джинсов и наклонился ко мне. — Ольга, ты сможешь идти?

Я попыталась встать из-за стола с его помощью, но ноги меня плохо слушались. Тогда Макс подхватил меня на руки. Я возмущенно что-то пробормотала, но на это никто не обратил внимания. Я закрыла глаза, крепче обхватив Макса за шею. Последнее, что я помню, это то, как Макс укладывал меня на заднем сиденье своего «Кайена».

8

Я почувствовала, что на меня кто-то смотрит, и открыла глаза. Это мне удалось не сразу, потому что голова просто раскалывалась. Прищурившись от светившего мне прямо в глаза солнца, я разлепила веки. Прямо передо мной было лицо улыбающегося Макса. Я быстро осмотрелась, понимая, что нахожусь у него дома, в его комнате и в его кровати. Я смутно помнила последние события вчерашнего вечера, поэтому не могла взять в толк, что я здесь делаю.

— Проснулась, моя маленькая, — ехидно рассмеялся Макс, наблюдая за мной. Он сел на край кровати и выжидающе смотрел на меня.

— Блядь, я что умерла и попала в ад? — простонала я, охрипшим голосом. Во рту у меня пересохло, я еле оторвала голову от подушки и попыталась сесть. Осознав, что из одежды на мне только трусы, я испуганно натянула одеяло до самой шеи. — Что вообще происходит?

Макс рассмеялся и протянул мне открытую бутылку пива. Сам он был полностью одет. На нем были кожаные штаны и чёрная футболка. Вчера он был в другой одежде, а дома ходил в одних шортах, значит, Макс уже куда-то выходил с утра пораньше или куда-то собрался. Который интересно час? Я взяла пиво, жадно присосавшись к горлышку. Утолив жажду, я вопросительно посмотрела на Макса.

— Ты вообще ничего не помнишь? — спросил он.

— Я, кажется, чуть-чуть лишнего выпила, а потом… — Я силилась вспомнить, что было дальше. — Ты меня в машину посадил… Положил…

Дальше провал. Я покачала головой и ещё отхлебнула пива.

— Выпила лишнего? — переспросил Макс. — Да ты вчера нахуярилась, как сапожник! Я привёз тебя к себе. Не бросать же тебя в кабаке? Домой ты ехать не захотела.

Я наморщила лоб, силясь вспомнить хоть что-то, но ничего не вышло.

— Бля-я-ядь! — снова выругалась я. — А почему я голая? Ты… Мы…

— Даже не думал, — совершенно спокойно ответил Макс. — Ты была мертвее мертвеца, у меня просто бы не встал. Твоя одежда была вся в блевотине, вот я и раздел тебя. — Я на секунду прикрыла глаза, сгорая от стыда. Я ещё и блевала вчера? Круто!

— А почему я в твоей постели?

Да. Почему Макс не уложил меня в моей бывшей комнате?

— Ты заблевала диван в детской, — ответил Макс. — И в гостиной. — Господи, стыднее, чем сейчас, мне, наверное, уже не станет. Но Макс убил мою надежду на корню. — И всю мою новенькую машинку, — добавил он.

Я сидела, сгорая от стыда, не в силах посмотреть Максу в глаза.

— Но не все так ужасно, — подбодрил меня Макс. — Машину я уже помыл и одолжил на мойке моющий пылесос на пару часов. Твоя одежда в стиралке уже в режиме сушки, так что скоро будет в порядке. Как только ты уберёшь всё за собой, я отвезу тебя домой.

— Который час? Я проебала работу! Где моя сумка? Отец, наверное, меня потерял?

— Ну не совсем, — загадочно произнес Макс, протягивая мне мой телефон, с открытым исходящим сообщением. Оно было адресовано отцу: «Пап, я в кино с Лёхой. Не могу говорить. Домой не приеду, останусь у него». Я дочитала сообщение, посмотрев на Макса с упрёком. — А что мне оставалось делать? Он звонил раз двадцать, а ты даже свое имя промычать не могла. — Пиво всё ещё было у меня в руке. Я допила его и поставила бутылку рядом с кроватью. Макс протянул мне вторую. — Пей ещё, пока голова не пройдёт, — почти приказал он. — Только снова не нахуярься. На работе я предупредил, что ты заболела.

— Шеф меня убьёт! — буркнула я. — Штрафанет и убьёт!

— Да нет, он поверил, — успокоил меня Макс. — Я же сказал, что у тебя чесотка.

Я чуть не прыснула пивом от смеха.

— Что?

— Ой, нет! Как её? ВЕТРЯНКА! — поправил сам себя Макс. — Или все же чесотка?.. Точно не помню.

Мы оба хохотали до слёз, пока я не схватилась за голову, почувствовав резкую боль. Макс поднялся на ноги.

— Советую не разлёживаться. Через… — Макс посмотрел на свои наручные часы. — Час и двадцать пять минут мне нужно вернуть пылесос, так что у тебя ровно час. — В твоей комнате осталась кое-какая одежда… — Макс увидел мое изумленное лицо. Я удивилась не тому, что я могла что-то забыть, а тому, что Макс сказал: «В твоей комнате». И почему хранит, мои вещи, а не выбросил их к чёртовой матери? — Ты забыла в корзине для белья. Я их постирал и убрал в шкаф. — Я кивнула в знак благодарности. Макс пошёл в сторону дверей. Потом резко остановился. — Ах, да! Забыл напомнить, что я вчера ещё и рассчитался в баре за вашу гулянку, так что тебе теперь придется убрать ВСЮ квартиру и сварить обед.

— Я отдам тебе деньги! — возмущённо воскликнула я. — Сколько я там тебе должна?

— Я же уже сказал: уборка и обед! — повторил Макс, тоном, не терпящим возражений. Поскольку накосячил не он, а я, мне ничего не оставалось, как согласиться. Я послушно кивнула головой. — Скажешь, что купить из продуктов, я заеду по дороге в магазин.

С этими словами Макс ушел на кухню, дав мне возможность прошмыгнуть в «мою» комнату. Да уж, диван и вправду пострадал, убедилась я своими глазами. Хоть окно и было открыто, запах в комнате стоял отвратительный. Я открыла шкаф и обнаружила небольшую стопочку аккуратно сложенных вещей: колготки, пара трусов, короткие бриджи, футболка и старая домашняя кофта. Лифчика не нашлось. Я надела бриджи и футболку, сложив остальную одежду обратно в шкаф.

Потом я на скоряк умылась и заколола волосы, жалея, что у меня не было зубной щетки. В коридоре меня ждал пылесос и пластиковая бутылка из-под минералки с ярко зелёной жидкостью. Открутив пробку, я по запаху определила, что это очиститель салона, используемый для химчистки автомобилей. Макс был просто сама предусмотрительность. Мне вспомнились слова Лёхи, которые он однажды сказал, охарактеризовав Макса:

— Макс — это тот человек, который, прежде чем сесть на точёк, проверяет, есть ли бумага.

Я улыбнулась и принялась за работу. Макс зашёл посмотреть, как продвигаются дела. В химчистках я была уже профи, поэтому быстро закончив с этим диваном, я пошла в гостиную. Макс отметил то, что я не просто подчистила пятна, а прошлась по всему дивану целиком. В гостиной диван был почти новым, а на нем всего пара пятен, поэтому здесь мне потребовалось на чистку минут десять, не больше. Я выключила пылесос и посмотрела на Макса.

— Не ожидал такой оперативности! — искренне похвалил он мой профессионализм. Я смущено улыбнулась. — Пойдём, покурим, и я поехал.

Мы покурили на кухне, обсуждая меню. Максу было все равно, что я приготовлю, а пожрать он любил, поэтому я быстро накидала список всего необходимого, а необходимого нужно было много, поскольку в его холодильнике было шаром покати и ужасно воняло.

Макс уже обувался в дверях, когда зазвонил его телефон. Я стояла рядом, держа в руках пакет с мусором, чтобы отдать его Максу.

— Да, моя сладкая? — ответил он на звонок. Это, наверное, была Анька. Я получила добрый укол ревности и почувствовала себя лишней в этой квартире. — Нет, милая, сегодня я очень занят. — Макс смотрел на меня, слушая, что ему говорит подруга. Затем он резко сменил тон. — Ты меня слышала? Я занят! — рявкнул он. Макс бросил трубку и взял у меня из рук пакет с мусором. Другой рукой он подхватил пылесос. — Не скучай, заблёвыш, я скоро! — Теперь его голос звучал уже нежно и ласково.

— Заблёвыш? — Я не смогла удержаться от смеха.

Это слово я слышала впервые. Макс ушёл, а я ещё много раз хихикала, как только на ум возвращалось это словечко.

Макса не было около часа. Я врубила радио на всю громкость и приступила к уборке. Делая это не впервые, я быстро убрала всю квартиру, успев даже помыть холодильник и плиту, и сменив постельное белье на кровати Макса. Закончив, я отметила, что в ней совсем ничего не изменилось с тех пор, как я съехала. Я достала из холодильника ещё одну бутылку пива, к сожалению последнюю. Я проверила свой телефон. Ни смс, ни пропущенных не было. Я вспомнила о вчерашнем упущении — мы с Тёмой не обменялись телефонами. Я позвонила отцу, сказав, что у меня всё хорошо. Я наплела про то, что мы с Лёхой отдыхаем вместе, поэтому отец с расспросами ко мне не пристал. Он был как обычно на службе, поэтому поговорили мы быстро. Лёхе мне звонить не хотелось. Я отправила ему ВК сообщение, поинтересовавшись, как у него дела. Выпив полбутылки пива, я приняла душ и вытащила свою одежду из стиральной машины. Загрузив в стирку постельное бельё Макса, я аккуратно развесила на плечики свои вещи. Плащ и платье были чуть-чуть влажными. За пару часов они должны были высохнуть полностью. Я как раз успею наварить Максу харчей и свалить отсюда домой. Тут я поняла, что уходить мне совсем не хотелось. Но разве я могла остаться?

Вернулся Макс. У него в руках было столько пакетов, что я удивилась, как он смог все дотащить. Пока он раздевался и разувался, я попыталась за раз унести все на кухню. Мне явно было это не по силам, поэтому Макс принес самые большие пакеты сам.

— Ты скупил всё, что смог унести? — пошутила я, раскладывая продукты.

— Ты написала список от души, что мне оставалось делать? — ответил Макс, помогая мне с покупками. — К тому же гости у меня теперь бывают редко, могу я тебя побаловать?

Здесь действительно было всё то, что я просила. Ещё Макс купил роллов, несколько бутылок пива, фрукты и торт.

— Я подумал, что ты захочешь перекусить, — сказал Макс, кивая головой на фирменный пакет из японского ресторана. Мой желудок заурчал от предвкушения. Роллы я просто обожала.

— Как там на работе? — спросила я просто, чтобы поддержать разговор.

— Сгорела мойка без тебя, — пошутил Макс, хозяйским взглядом осматривая чистый, забитый доверху холодильник. — Тебе не похуй, как там дела? — Макс захлопнул холодильник и отрыл две бутылки пива. Одну из них он протянул мне. — Я вообще не понимаю, что ты там делаешь?

— Эй, ты, что пиво пить собрался? А кто меня домой увезёт?

— Не переживай, что-нибудь придумаю. Такси ещё никто не отменял, — успокоил меня Макс. Я достала тарелки и выложила на них роллы. — Так ты не ответила, — напомнил мне он. — Тебе что, денег не хватает? Лёха тебя плохо спонсирует?

— Он меня вообще не спонсирует. Я же говорила, что мы просто друзья.

Мы сели за стол и принялись за еду. Макс ловко орудовал палочками, а я при всей своей любви к роллам, палочками есть так и не научилась. Я брала их просто руками.

— Какого хера ты меня тут лечишь? — возмутился Макс. — Я- то знаю, что это он тебе «Джи Эль» подарил.

— Ну и что? — я пожала плечами. — А чё ты сам у него не спросишь? Вы же друзья?

— Не поверишь, но он мне втирает то же самое. А твои авторские? Насколько я знаю, они приличные. — Я молчала, уплетая роллы. — А мои деньги? Ты уже все потратила? — Макс имел в виду деньги, которые он потратил на билеты того памятного концерта. Я подняла указательный палец вверх.

— Так, блядь! Эти деньги мои! — одернула я Макса. — Они не твои, понятно? Твой гонорар за концерт я тебе отдала! А остальные, я честно заработала! И вообще, с чего вдруг тебя заинтересовало мое финансовое положение?

— Да просто… — рассеянно протянул Макс. — Не понимаю, зачем тебе там работать?

— Просто нравится и всё! И это не твоё дело!

— Ты права. Я не хотел ссориться, — смягчившись, произнёс Макс. — Пиздец, я не могу на это смотреть! — воскликнул он, когда я взяла руками очередной ролл. Он подошёл ко мне сзади и вложил в правую руку палочки. — Вот видишь, эта палочка на месте, а эта… — приговаривал он, помогая мне взять ролл с помощью палочек. — Умница! — похвалил меня Макс, и чмокнул в макушку, когда у меня это получилось.

От его близости и прикосновений я разволновалась, но мне все же удалось донести ролл до рта. Макс удовлетворился результатом и сел на место. Некоторое время мы молчали.

— Оль, может, побудешь у меня пару дней? — вкрадчиво произнес Макс. Это было бы сумасшествием. Я растерялась. — Я просто сижу сейчас с тобой… Помнишь, как раньше? — Макс замялся и взъерошил свои волосы. — Это было классно. Мне этого не хватает… Мне ТЕБЯ не хватает.

Мне хотелось ответить, что я чувствую то же самое. Но я воздержалась.

— Отец грозился тебя посадить, если я к тебе подойду хоть на метр, — напомнила я, ткнув в Макса палочками, прежде всего самой себе.

— Так мы же ему ничего не скажем, — совершенно спокойным тоном сказал Макс.

— А как же Анька?

Макс отхлебнул пива и посмотрел на меня очень серьёзно. Его глаза хищно сверкнули.

— Сейчас ТЫ решаешь. Я только предлагаю.

Возникла гнетущая тишина. Я вышла из-за стола и закурила. Мне нужно было подумать. Макс присоединился ко мне. Он не торопил меня с ответом. Просто стоял рядом и задумчиво смотрел в окно, пока мы курили. Из-за пива мой инстинкт самосохранения притупился. Мне очень хотелось остаться. Я прекрасно понимала, что если я соглашусь, то секс между нами просто неизбежен. Ещё ничего не сделав, я чувствовала себя предательницей по отношению к Лёхе и Аньке. Макс выжидающе посмотрел на меня.

— Я подумала про Аньку и про Лёху. Мне очень стрёмно, — призналась я.

— Почему? — я не ответила. Макс потушил окурок в пепельнице и сложил руки на груди. — К тебе снова пришёл гриб-самоед? Оглядись, здесь больше никого нет. Есть только я и ты. И сегодня тебе решать, как ты проведешь этот день, точнее два. — Я всё ещё не сказала «да». Мне хотелось, чтобы Макс меня уговорил, разделил со мной тяжесть греха. Он это почувствовал и положил руки мне на плечи. — Ты не можешь всегда планировать свою жизнь. Вчера ты явно не планировала, что окажешься здесь со мной. И я тоже не планировал, но раз уж так вышло, почему мы не можем воспользоваться моментом? Давай все спишем на «Джека». — Макс немного помолчал. И сильнее сжал мои плечи. — Мы никому ничего не обещали и не должны: ни Лёхе, ни Аньке, ни тем более тому чуваку, по которому ты сохнешь. Сегодня есть только МЫ. И кто знает, когда мы увидимся ещё? Я же не предлагаю тебе остаться навсегда. Только два дня. И это будет ещё одним нашим секретиком. Я не притронусь к тебе и пальцем, только если ты сама не попросишь, чтобы я это сделал, — пообещал Макс.

В этом-то и дело. Если бы Макс предложил мне провести с ним всю оставшуюся жизнь, я бы не колебалась ни секунды. Мне было действительно нелегко принять решение, но искушение снова оказаться в жизни Макса, в его душе и его постели, взяли надо мной верх.

— У меня даже нет зубной щётки, — пожаловалась я.

Макс, как волшебник, извлек из заднего кармана брюк щётку и помахал ею перед моим носом. Больше причин, чтобы уйти у меня не нашлось. Стало очевидно, что Макс был уверен заранее, что я останусь. Он ещё утром купил мне щётку, и напился, зная, что ему не придётся никуда меня отвозить. Как же я была предсказуема!

— Чем займемся? — с улыбкой спросила я.

— Да чем захочешь, — пожал плечами Макс. — Из квартиры лучше не выходить. Светиться вместе нам обоим не с руки. Хочешь, можем обои переклеить?

— Если честно, я опять хочу спать.

— Я тоже, — вздохнул Макс. — Я почти всю ночь с тобой провозился. Потом встал рано. Не выспался совсем.

— Макс, спасибо тебе, что не бросил меня вчера в беде. Страшно представить, что бы было, если бы тебя не оказалось рядом. — Я взволнованно теребила в руках щётку.

— Да ты, как только про «Рыцарь» заикнулась, я уже знал, что этим всё и закончится, — усмехнулся Макс. — Я же тебя просил не напиваться в сомнительных местах?

— И спасибо за Тёму! — снова поблагодарила я Макса, проигнорировав его упрёк и ещё раз отметив, что я предсказуема. Похоже, Макс всё же научился читать мои табулатуры.

— Не благодари! — В его голосе появились нотки цинизма. — Я сделал это не для тебя. Он мой друг тоже. Ты ещё не поняла, что люди — не твоя собственность?

Макс ушёл в свою спальню, оставив меня одну. Я убрала со стола и с удовольствием почистила зубы. Когда я заглянула к Максу, он лежал в постели, закинув руку за голову, и смотрел телевизор. В другой руке у него был пульт.

— Я посплю в гостиной? — я как бы спрашивала у Макса разрешения.

Диван в детской был мокрым, после химчистки. А бесцеремонно лечь под бочок к Максу мне было как-то неудобно. Хоть я и подписалась на эту авантюру, мне не хотелось выглядеть легкодоступной. Макс ничего не ответил, просто похлопал по кровати, рядом с собой. Я нерешительно вошла в спальню и подошла к кровати. Макс смотрел телевизор, не обращая на меня никакого внимания. Я сняла с себя бриджи, бросив их на прикроватную тумбочку, и залезла под одеяло. Затем, немного подумав, я, придерживая одеяло, стянула с себя футболку. Макс резко сдернул меня одеяло и заржал от моего визга. Я стыдливо прикрыла грудь руками.

— Господи, что за жеманность? — давясь смехом, спросил он, небрежно кинув обратно мой край одеяла. — Я видел каждый сантиметр твоего тела. Где был твой стыд, когда ты лезла ко мне в постель, чтобы лишиться девственности?

Я натянула на себя одеяло, с негодованием отвернулась от мужчины и закрыла глаза. Проворочавшись в кровати минут двадцать, я поняла, что не могу уснуть. В моей голове была единственная, но невероятно назойливая мысль, о том, что в нескольких сантиметрах от меня лежит красивый, сексуальный мужчина, с потрясающим мощным и рельефным телосложением, и совершенно не предпринимает никаких попыток меня соблазнить. Я открыла глаза и посмотрела на Макса. Он не поворачивая головы, тоже искоса посмотрел на меня. Его губы тронула еле заметная улыбка. Какое-то время я, прикусив большой палец, рассматривала его профиль. Похоже, мне снова придется делать шаг первой. Я протянула руку, нерешительно коснувшись его груди. От этого простого прикосновения меня же саму бросило в жар. Грудь и низ живота налились сладкой тяжестью. Волнение и трепет вызывали во мне больше желания, чем сами прикосновения. Я приподнялась на локте, приблизив свое лицо к лицу Макса. Он не шевелился, просто с интересом смотрел на меня. Так мы лежали, ничего не делая, а я чувствовала, как стало влажно у меня между ног. Одеяло на уровне бёдер Макса топорщилось бугром. Это означало, что он возбужден не меньше моего.

Я осторожно села на Макса верхом, прижимаясь к нему всем телом. Мою кожу покалывало в местах соприкосновения с горячей мужской кожей. Макс по-прежнему лежал без движения, только отбросил в сторону пульт. Я не спеша начала покрывать поцелуями его тело, проделав дорожку от шеи до пупка. Макс судорожно вздохнул, наблюдая за мной из-под полуопущенных век. Добравшись до его вздыбившегося члена, я остановилась в нерешительности, а затем взяла его в рот. Макс тихо застонал и закрыл глаза. Член у Макса был большой и ровный. Других членов вживую я не видела, но порнушку смотрела регулярно, поэтому в тот момент член Макса показался мне очень красивым. Да, в этом мужчине всё было безупречно. Я неумело ласкала Макса ртом, пока он не потянул меня обратно наверх. Он впился в мой рот поцелуем, а его пальцы вцепились в мои трусики. От нетерпения, Макс просто порвал их сбоку и резко насадил меня на свой член. Я вскрикнула от удовольствия. Не сдерживая стонов, я начала двигать бедрами вверх и вниз. Макс помогал мне, придерживая за талию. Сделав несколько резких движений, я вскрикнула, вцепившись пальцами в плечи Макса. Он усмехнулся, почувствовав, как мое тело сотрясает сладкая судорога.

Дав мне отдышаться пару мгновений, Макс повалил меня на спину, оказавшись сверху. Теперь он двигался не спеша, осыпая поцелуями мое тело. Вскоре я снова кончила, а следом Макс, извергаясь на мой живот. Он рухнул рядом со мной, уткнувшись лицом в кровать.

Я лежала с закрытыми глазами и думала о том, как это прекрасно, отдаваться любимому мужчине. Я знала, что после того, как я перешагну порог этой квартиры на выход, меня будет снова гнуть, но за эти мгновения космического наслаждения, это было честной платой. Я была рада, что осталась.

Макс первым пришел в себя. Он протянул руку и подхватил с тумбочки мою футболку. Вытерев ею, как полотенцем, свой мокрый лоб, Макс обтер ею же мой живот и небрежно отбросил куда-то в угол комнаты. Я хотела было возмутиться таким отношением к моей одежде. Мои трусы были порваны, футболка беспощадно использована…

— Знаешь, до того, как ты врезалась в меня, в день знакомства, я… Я не знал, что можно так сильно хотеть кого-то. — Макс лежал, раскинувшись на кровати, заложив одну руку за голову, и смотрел в потолок. Я придвинулась ближе и уткнулась носом в его плечо. Моменты, когда у Макса были «приступы» откровенности, были настолько редки, что я затаила дыхание, боясь его спугнуть. — Мне захотелось овладеть тобой немедленно. В ту же секунду я решил, что ты станешь моей, во что бы то ни стало, — продолжил Макс. — Я так обломался, когда узнал, что ты ещё несовершеннолетняя. Сначала я подумал, что это с голодухи, после армии. Там знаешь ли с женщинами было туговато… Но потом… Меня заводило всё: твои взгляды, прикосновения, майка на голое тело. Я много раз представлял, как я тебя трахаю. О-о-о! — простонал Макс, на секунду закрыв лицо рукой. — Ты не представляешь, что я с тобой делал в своих фантазиях… Хм, тебе бы понравилось. Это стало просто какой-то навязчивой идеей! Я часами не мог уснуть, зная, что ты лежишь в комнате напротив, сонная и тёплая.

— Тогда я уже была совершеннолетняя, — напомнила я Максу, рисуя пальцами невидимые узоры на его груди.

— Да. Я был чертовски рад, что ты переехала ко мне. Я же не думал, что мы подружимся… Не думал, что станешь для меня чем-то бОльшим, чем объект вожделения. — Макс привлек меня к себе, обняв одной рукой. Я положила голову ему на грудь, и он поцеловал меня в макушку. Я слушала биение сердца Макса, вдыхая его запах. — Чем больше я тебя узнавал, тем больше боялся к тебе прикоснуться. Ты вся была, как сплошной вызов, но в то же время таким ребёнком. Я разрывался между желанием выставить тебя за порог и желанием вышибить дверь в твоей спальне. Я вёл себя, как конченый, бесил тебя, как мог, чтобы хоть ты меня тормозила. Я понимал, что если мы переспим, то наши отношения полетят в преисподнюю. — Я тихонько улыбалась, слушая признания Макса. — Так всё и вышло, — грустно сказал Макс. — Даже если бы ты не придумала такое смелое желание, рано или поздно я бы сам не выдержал. Дурочка, ты так заморочилась, чтобы со мной переспать. — Макс тихонько рассмеялся. — Тебе достаточно было вот так вот прийти ко мне голенькой. — Он потрепал меня по макушке. — Хотя откуда тебе было знать тонкости блядской мужской натуры? Ты же ещё не была с мужчинами.

Я подняла голову и посмотрела Максу в глаза. Его рассказ стал для меня откровением.

— А сколько у тебя было женщин? — мне было жутко интересно.

— Да я хуй знает, — честно ответил Макс. — Больше сотни. Может, сто пятьдесят. — Мне это количество казалось просто невероятным. — Да это нормально, — оправдывался Макс. — Смотри, я занимаюсь этим грешным делом с 17 лет, значит уже 10 лет… Делим баб на 10, получается одна в месяц?

— Делим баб на 10? — повторила я и рассмеялась. — Что за выражение?

Максу тоже стало смешно. Я перестала смеяться и поцеловала его. Макс погладил меня по спине, затем его рука оказалась между моих ног. Я сладко выгнулась ему навстречу, стараясь не думать о том, что затерялась в этом необъятном списке любовниц Макса. Очень не вовремя зазвонил мой мобильник. Я поставила на звонок от Лёхи, его же трек. И мне и Максу было очевидно, кто сейчас звонил. Я проигнорировала звонок, в надежде, что Лёха перезвонит позже, но мелодия всё играла и играла.

— Ольга, да ответь ты уже! — не выдержал Макс. — У меня сейчас кровь из ушей пойдет! — Так он отозвался о творчестве своего же друга.

Я чертыхнулась и нащупала под кроватью свой телефон. Макс тут же поднялся с кровати и натянул свои боксеры. Я быстро «отшила» Лёху, наврав, что готовлюсь к экзаменам. Пока мы разговаривали, Макс подошёл к шкафу и достал из него свои шорты и рубашку. Шорты он надел на себя, а рубашку бросил мне на кровать и вышел из комнаты. Я повесила трубку и вздохнула. Мне неприятно было врать Лёхе, но выбора особо не было. Я набросила на себя рубашку Макса и подняла с пола свои порванные трусики и грязную футболку. Ни то ни другое мне не было жалко, я решила их выбросить. Я сходила в детскую за целыми и чистыми трусами. Бриджи я решила не надевать.

Когда я зашла на кухню, Макс курил у окна. Я открыла дверцу шкафа под раковиной и выбросила свои испорченные вещи в мусорное ведро.

— Я куплю тебе новые! — пообещал Макс, наблюдая за мной.

— Обещаешь?

— Угу. Только придется подождать. Надо подкопить, — с легкой полуулыбкой произнес Макс. — Возможно даже придётся взять кредит. Ты же теперь встречаешься с миллионером. Не хочу ударить в грязь лицом перед пиздюком.

Я шутливо стукнула его кулаком и рассмеялась. Макс открыл ещё пиво. Я достала роллы из холодильника. После секса у меня был зверский аппетит. Макс сел на стул и посадил меня верхом к себе на колени, лицом к себе. Так мы и сидели. Пили пиво, болтали о пустяках, целовались и доедали роллы.

В этой же позе мы занялись сексом прямо на кухне. Прижимаясь к мощному торсу Макса, я двигалась вверх и вниз, кончая раз за разом. Мне начинала нравиться поза, когда я была сверху. Я сама выбирала темп и глубину фрикций, поэтому оргазм не заставлял себя ждать.

Когда я вдоволь насладилась Максом, он спустил меня вниз, и я, встав на колени, взяла его член в рот. Наверное, это был самый ужасный минет в жизни Макса, но всё же мне удалось довести его до оргазма. В самом конце, Макс грубо схватил меня за волосы и, удерживая мою голову, кончил мне в рот. Я поперхнулась, проглатывая жидкость и борясь с рвотным рефлексом. После этого акта, мне было стыдно даже взглянуть на Макса. Я стояла совершенно голая на коленях перед мужчиной, заливаясь краской с ног до головы. Макс рассмеялся, видя моё смущение, и поцеловал меня в губы в качестве поощрения. Я сразу же убежала в ванную, чтобы прийти в себя. Наспех приняв душ, я почувствовала невероятную усталость. Вернувшись в спальню Макса, я буквально рухнула на кровать и моментально отрубилась.

Я открыла кран в ванной Макса и подставила руку под струю воды. Холодная, прям ледяная. Как не крутила я кран в разные стороны, горячей воды так и не было. Я чертыхнулась и закрыла кран. Бросив взгляд в зеркало над раковиной, я ужаснулась своему отражению — всё мое лицо было забрызгано кровью. Я снова открыла кран, чтобы умыть лицо.

— Ужас, как ты перепачкалась его кровью! — услышала я возмущённый мамин голос. — Его стихия, спасать и созидать. Он спасёт тебя, чтобы убить…

Я зачерпнула полную пригоршню воды и плеснула себе в лицо. Вода была настолько холодной, что у меня захватило дух…

Я вздрогнула и проснулась. Я спала достаточно долго, потому что солнце за окном уже клонилось к закату. Я лежала на боку. Макс обнимал меня за талию, целуя в волосы.

— Ты кричала во сне, — тихо сказал он.

Я повернулась и прижалась лицом к его груди.

— Сон какой-то мутный приснился, — сонно ответила я.

Засыпать и просыпаться в объятиях Макса, было лучшим, что со мной случалось в жизни. Я почувствовала невероятный прилив счастья и нежности. Я сильнее обняла мужчину, вдыхая его запах. Не хватило бы и целой жизни, чтобы я смогла им надышаться. Я подняла голову и погладила Макса по волосам и лицу. Сейчас он был только моим, и мне хотелось запомнить каждый изгиб его тела, каждый волосок на его голове, длинные пушистые ресницы, шрамик от ветрянки на щеке, ямочку на подбородке…

— Ты такой красивый… — не удержалась я от комплимента.

— Сомнительный комплимент для мужчины, — улыбнувшись, сказал Макс. — А вот ты да. — Макс нежно заправил локон моих волос мне за ухо и погладил пальцем по щеке. — Во сне ты особенно прелестна. Ты такая беззащитная… — В кои-то веки Макс говорил мне что-то приятное. Я растаяла. — На мгновенье у меня защемило сердце, и я даже забыл, что ты та ещё сука, — подколол меня Макс. — Но теперь, когда ты проснулась… — Макс изобразил расстроенный вздох.

С чувством юмора у Макса всегда было хорошо. Стебал людей он всегда изысканно и профессионально. Я потянулась к его губам и нежно его поцеловала. Я наслаждалась каждым мгновением, проведённым с этим мужчиной. Первый день, проведённый в его компании, был на исходе, мне хотелось получить максимум эмоций и ощущений от этого импровизированного уик-энда.

— Эй, детка! — Макс отстранился от меня. — Если ты продолжишь в этом же духе, то рискуешь снова оказаться на спине, с раздвинутыми ногами. — Макс откинул одеяло, дав мне возможность убедиться воочию, что его член уже в боевой готовности. — Нет, я совершенно не против, воплощать свои фантазии о тебе в реальность… Тебе ещё столько предстоит попробовать… Но, может быть, мы всё же приготовим что-нибудь пожрать?

Макс сладко зевнул и потянулся в кровати, разминая мышцы, затем поднялся и начал одеваться. Я последовала его примеру, почувствовав невероятный прилив энергии. Мне казалось, что я готова перевернуть мир. Я поделилась своими мыслями с Максом.

— Существует такая теория, — сказал Макс. — Что если после секса ты чувствуешь невероятную усталость, вялость, в сон клонит, то, значит, партнёр забирает у тебя энергию. А вот если словила бодрячок, то наоборот. Из этого следует, что я — идеальный любовник.

— Разве? Я всегда думала, что мужчина берёт, а женщина отдается? — поделилась я своими мыслями на этот счёт.

Макс театрально отбросил волосы назад, изображая мачо.

— Моя теория мне нравится больше, — признался он.

Мы всё же приступили к приготовлению ужина. Макс достал бутылку текилы. Я в сомнениях поджала губы. Всю дорогу, что мы с ним знакомы, мы только и делали, что бухали. Сколько можно?

— Я воздержусь, у меня проблемы с алкоголем, — сказала я.

— Чё, блять?

Макс скорчил лицо и вопросительно развел руки в стороны, держа бутылку в правой.

— У меня был запой… — тихо сказала я, втаскивая на стол продукты из холодильника. — Когда я вернулась к отцу.

— У тебя проблемы с мужиками, и немного с головой, но никак не с алкоголем, — усмехнулся Макс, разливая текилу по стопкам. — Ничего с тобой не случится, — сказал он, протягивая мне рюмку. — Я же с тобой. Я не дам тебе напиться. Обещаю.

Уговаривать дважды меня не пришлось. Мы выпили по всем правилам с солью. От лайма я отказалась. Макс вызвался мне помочь с мясом. Он быстро замариновал его, а я занялась овощами.

— Макс, поиграй мне, — попросила я, когда он освободился. Макс взглянул на наручные часы. Убедившись, что ещё не очень поздно, он сходил в гостиную за гитарой.

— Готовь побольше, я не хочу, чтобы и завтрашний день ты провела у плиты, — предупредил Макс, усаживаясь на стул.

— Мне нравится готовить для тебя, — с улыбкой сказала я, нарезая овощи для салата.

Макс налил нам ещё текилы и мы выпили.

— Скажешь мне, наконец, почему ты ушла от меня? — спросил Макс.

Я растерялась. Что я могла ему ответить?

— Ты так говоришь, как будто мы встречались.

— Когда мы переспали, я был так счастлив, что вполне готов был предложить тебе это, — признался Макс. — Мне даже было плевать на того парня, в которого ты влюблена. Вообще, как джентльмен, после того, как я лишил тебя невинности, я должен был сделать тебе предложение… А утром я обнаружил, что ты сбежала. Так в чём же дело? — Я снова ничего не ответила. — Я перебрал все возможные варианты в голове, но ничего не придумал. За всё это время мне не удалось найти тебе достойного оправдания.

— Ты сам говорил, что отношения не для тебя.

Не поднимая глаз, я всё ещё резала овощи. Мои руки слегка подрагивали. Макс ненадолго задумался, сжимая гитару в руках.

— Так и есть. Ничего не изменилось. Я думал, что вкусив запретного и желанного, я успокоюсь, но очень быстро понял, что мне без тебя еще хуже, чем с тобой. Только я проебал вспышку, когда тебя потерял, — сказал он.

— Ты меня не потерял. Видишь, я всё ещё здесь, — ответила я. — Ты недолго расстраивался, как я погляжу. У тебя теперь есть уже девушка, — напомнила я про Аньку. — Какого хрена ты опять с ней связался?

Макс налил ещё, и не дожидаясь меня, выпил.

— Она классно делает минет, — грубо сказал он. Его голос стал жёстким. — И задница мне её нравится, если ты понимаешь, о чём я. — Я покраснела, понимая, что Макс говорит об анальном сексе. — Да, знаешь, я чаще стараюсь занять её рот, чтобы не слушать всю эту тупую хуйню, которую она несёт.

— Макс, к чему всё это? Ты что, в карты проигрался?

— Потому что, блядь, так надо! — сквозь зубы бросил он и закрыл лицо руками.

Я и правда не понимала, зачем Макс встречается с Анькой, но мне стало его жаль. Я отложила нож и подошла к нему. Обняв его голову, я прижала её к своему животу. Макс поднял на меня глаза.

— Прости меня, но так надо, — повторил он. Я открыла рот, чтобы спросить, что, в конце концов, происходит, но Макс меня перебил. — Молчи! Прошу, ничего не говори. Я надеюсь, скоро весь этот ёбаный ад закончится.

Я поцеловала его в лоб и вернулась к готовке. В голове была полная каша.

— Итак, значит, ты любишь одного, встречаешься с другим, а спишь со мной? — сменив тему, подвел итог Макс. — Я бы тоже забухал.

Я пожала плечами.

— Мы с Лёхой не встречаемся, — я взяла на заметку манеру Макса отвечать на самый удобный вопрос. — И мне нравится с тобой спать. Пока что, как любовник, ты меня вполне устраиваешь.

— Что значит пока что?

— Кажется, я вхожу во вкус. Сегодня я открыла для себя много нового, жаль, что мы так редко этим занимаемся, — с ноткой кокетства сказала я. — Сам сказал, неизвестно, когда мы снова увидимся.

— Значит, хочешь встречаться чаще? — Макс облизнулся и прикусил губу.

— Максимально часто.

— Ну, хорошо, я что-нибудь придумаю, — пообещал Макс. — Уверена, что тебе не наскучит отдаваться мне каждый божий день?

— Не знаю, Макс, в мире столько всего интересного…

Мне хотелось его подзадорить, чтобы его обещание не кануло в лету. Макс выпил ещё и начал играть. Я же думала о том, что слишком много накопилось тем, на которые нельзя разговаривать. Слишком много вопросов оставалось без ответа. Одно я знала наверняка, что, несмотря на всю эту не понятную и невероятную хуйню, что происходила между нами, Макс хотел меня и скучал по мне. Да, он не признавался мне в любви, но всё же ясно давал понять, что я ему не безразлична.

Немного поиграв, Макс отложил гитару, чтобы помочь мне растолочь картошку в пюре, и поставить в духовку мясо. Я курила, разглядывая Макса через тяжелый дым. Сейчас в этой привычной домашней обстановке, он казался таким родным и близким… Я думала о том, что готова провести свою жизнь вот так вот с Максом на его кухне. Лишь бы он был со мной рядом… Я осталась ещё на один день. А потом ещё на один…

Мы сидели в «Кайене» Макса на парковке возле автомойки. Мои счастливые дни, проведенные в какой-то другой реальности, закончились. Мы оба молчали, не в силах взглянуть друг на друга. Всё, что мне было нужно сделать, это выйти из машины и пересесть в свой «Джи Эль». Я не выдержала первая.

— Макс, я не хочу… — сказала я очень тихо. В горле стоял ком, мешающий говорить.

— Я тоже, — коротко бросил Макс.

Он достал сигареты и закурил. Я по-прежнему сидела, зачем-то оттягивая момент расставания, прекрасно понимая, что перед смертью не надышишься.

— Макс…

— Замолчи! Не рви мне душу! — рявкнул Макс.

Он положил окурок в пепельницу, резко захлопнул её и вышел из машины. Обойдя «Кайен», он открыл пассажирскую дверь, и просто выдернул меня из машины за руку. Моя сумка, лежавшая у меня на коленях, упала на землю, и её содержимое вывалилось наружу, разлетевшись вокруг моих ног. Я вцепилась в куртку Макса и ревела уже не сдерживая слез. Он с трудом отцепил от себя мои руки и держал меня за запястья.

— Просто иди в свою машину, — выдохнул он мне в лицо.

Медленно он разжимал пальцы, освобождая мои руки, и пятился назад. Я закрыла глаза, сжимая до боли кулаки. Сквозь рыдания я слышала, как Макс хлопает дверью машины и заводит мотор. Он сорвался с места так резко, что завизжали колеса. Я осталась одна посреди пустой парковки, так похожая на свою пустую сумочку, валявшуюся на пыльном асфальте, рядом со всем, что было внутри.

9

Уже второй день меня не покидало ощущение, что за мной по пятам ездит темно-зеленая «Версо». Впервые я заметила её на парковке около университета, потом вечером у супермаркета. Вот и сейчас мы с Лёхой сидели в его «Гелике» на стоянке возле ночного клуба, и я, случайно взглянув в окно, снова увидела эту машину.

Лёха приехал с гастролей несколько дней назад. Он так соскучился, что везде таскал меня за собой, как жену декабриста. Я была даже рада. После недавней встречи, а вернее, недавнего расставания с Максом, я не находила себе места. Мы приехали в этот клуб на автопати, после вечеринки в честь десятилетия студии звукозаписи. На саму вечеринку мы не попали, потому что Лёха был гостем на радио в ночном прямом эфире. Мне прекрасно было известно, что клуб принадлежал Виктору Волкову, и Макс велел мне держаться подальше от всего, что связано с их семейством, но моё любопытство было сильнее инстинкта самосохранения. Я подумала, что со мной ничего не случится, раз уж я с Лёхой.

Я бывала в этом клубе пару раз с Анькой и ничего подозрительного или опасного не замечала. Когда мы с Лёхой шли по парковке, я нарочно пошла дорогой ближе к «Версо». Я попыталась незаметно разглядеть автомобиль, но сквозь стекла, затонированные наглухо, увидеть, кто был за рулём, было невозможно. Номер, как и сама машина, был грязным, прочесть его мне не удалось. Мы с Лёхой быстро прошли фейс-контроль и вошли в клуб. На знаменитостей у меня уже был намётан глаз, поэтому я быстро определила, что к этому времени, осталась в основном молодёжь.

Я уже не испытывала былого щенячьего восторга при виде звёзд, и мне становилось даже немного тоскливо на таких мероприятиях. Я начинала скучать по задушевным, без понтов вечеринкам в «Рыцаре». Было около трёх часов ночи, меня клонило в сон, и я была рада, что оделась в удобную одежду. На мне была свободная кофта, джинсы и кроссовки. Каблуки я бы не вывезла физически. Сумку я оставила в машине, положив телефон в задний карман джинсов. Лёха, как всегда, был на стиле: свободные штаны, обтягивающая майка, подчеркивающая широкие плечи и позволяющая увидеть его многочисленные татуировки, и очень дорогие стильные кроссовки. Вместо своих излюбленных очков с жёлтыми стеклами, Лёха нацепил солнцезащитные. Мне не совсем было понятно, нахрена ему в клубе тёмные очки, но может быть, это было частью его имиджа?

Играла громкая клубная музыка, повсюду были танцующие гости и стриптизерши топлес. Охранник клуба проводил нас на второй этаж в ВИП-ложу. Наверху музыка так не долбила по ушам, и весь клуб был виден, как на ладони. Там уже сидели несколько человек: четыре парня и две девушки, одетые, как шлюшки. Всех их я видела впервые, кроме одного парня, который показался мне знакомым, только я не могла вспомнить откуда. Увидев меня, он заёрзал на диване и отвёл взгляд. На секунду мне показалось это подозрительным, но моим вниманием быстро завладело происходящее далее.

Лёха быстро со всеми поздоровался и представил меня. Мы сели за стол, подошла официантка топлес, и Лёха сделал заказ, проводив взглядом её удаляющуюся задницу. Вдруг стол качнулся. Из-под него вынырнула миловидная брюнетка, одетая так же фривольно, как и остальные девчонки из нашей компании. Она, нисколько не смущаясь, вытерла губы и отпила из бокала шампанского. Один из парней опустил руки под стол, застёгивая ширинку. Ошарашенная, я взглянула на Лёху, но тот не обращал на меня никакого внимания, весело болтая с одним из парней. Я едва сдержалась, чтобы не блевануть, но самое интересное меня ожидало впереди.

К нам подошел менеджер клуба. По-моему он был просто сутенером, по крайней мере, одетый в желтый пиджак и пёструю рубашку, он выглядел именно так. Может сказать ему, что так уже не ходят? Он по-дружески хлопнул Лёху по плечу.

— Хей, Ворон, будешь девочку? — фраза прозвучала так непринуждённо, будто он предложил Лёхе жвачку, игнорируя факт, что Лёха уже сидел в компании девушки, то есть меня.

Мой друг, к моей радости, отрицательно покачал головой. Но не успела я облегченно выдохнуть, как Лёха снова меня удивил.

— Принеси нам лучше что-нибудь разнюхаться, — громко сказал Лёха, показав пальцами круг и указывая на всех присутствующих. Ну, чтобы, типа, на всех хватило.

Он так открыто об этом говорил, мне стало очевидно, что Лёхе не впервой иметь дело с наркотикам мне подсказывало, что находиться здесь мне не стоило, и ничего хорошего я не увижу.

Одна из девушек рассыпала порошок по небольшому стеклянному блюду, ловко поделив его на дорожки с помощью кредитки.

— Это что, кокс? — спросила я Лёху на ухо об очевидном.

Он кивнул головой. Его глаза радостно блестели в предвкушении. Все сидящие за столом, по очереди снюхали по дорожке. Воздержался только подозрительный парень Миша, он был единственным, чьё имя я запомнила. Настала очередь Лёхи.

— Будешь? — предложил он мне, только из вежливости, конечно, он знал, что я откажусь.

— Не знала, что ты нюхаешь кокс…

Я посмотрела на Лёху с осуждением. До последнего я надеялась, что он не станет этого делать.

— Ну, я как-то и не нюхал, — немного смущённо произнес он. — Гастроли были трудными. Я просто хочу немного взбодриться.

Лёха ловко скатал трубочку из пятисотки и наклонился над столом. Я не могла на это смотреть.

— Я в туалет, — бросила я Лёхе и буквально выскочила из-за стола.

Я стояла возле женского туалета, где собралась небольшая очередь. Нужно было вызывать такси и валить отсюда. После увиденного мною сегодня, я полностью разочаровалась в Лёхе. Встречаться с ним я по-прежнему не собиралась, но как друг он меня вполне устраивал, и мне не хотелось, чтобы он повторил Тёмину участь. Я знала, что рокеры тоже все «употребляют», но разница в том, как отдыхал Макс и как отдыхал Лёха, была просто нереальной.

— Не оборачивайся, — услышала я за спиной голос Макса, подпрыгнув от неожиданности. Мне очень хотелось обернуться, сердце забилось где-то в ушах. Какого чёрта он тут? — Через 15 минут поднимайся на второй этаж. Слева увидишь подсобку. Я жду тебя там.

Всё же посетив дамскую комнату, я медленно поднялась по лестнице на второй этаж, остановившись в сомнениях напротив какой-то двери. Внезапно дверь приоткрылась, и Макс, буквально за шиворот, резко втащил меня внутрь. Я оказалась в подсобке, где хранились какие-то вещи, сломанные стулья и инструменты, лицом к лицу с Максом.

— Ты что здесь делаешь? Что происходит? — набросилась я на него.

— Я тоже записываюсь в этой студии. А вот какого хера ты тут? Разве я не говорил тебе держаться подальше от этой семейки? Или ты нарочно, мне назло, припёрлась в самое пекло? — Макс говорил тихо, как будто боялся, что нас услышат.

— Я с Лёхой… Что за конспирация?

— Тут повсюду камеры. Блядь, Лёха тоже здесь? — Макс выглядел обеспокоенным. Он положил руки мне на плечи, глядя мне прямо в глаза. — Послушай. Сейчас ты пойдёшь, заберёшь Ворона, и вы отсюда свалите, как можно скорее. Просто сделай, как я прошу, без вопросов. Я потом тебе все объясню. ПРОСТО УХОДИТЕ ОТСЮДА.

— Макс, я боюсь, что Лёха не захочет уходить… — Я не хотела говорить Максу, что Лёха сейчас под кайфом.

— Оль, если вы отсюда не уберетесь… Тут щас начнется ёбаный пиздец! Если не сможешь увести Лёху, уходи одна. Ты на машине? — Я испуганно замотала головой. Макс достал из кармана ключ. — Возьми мой «Порш». Он на стоянке в первом ряду.

— Да что происходит? — Макс испугал меня до смерти.

— Уходите отсюда и побыстрее. У тебя очень мало времени, — Макс быстро поцеловал меня в губы. — Просто будь умницей. — Макс отпустил мои плечи и отошёл к двери. — Когда я выйду, досчитай до десяти и выходи тоже. Он ещё раз взглянул на меня. Потом метнулся ко мне и заключил в объятия. — Если со мной что-нибудь случится, — прошептал он, целуя меня в макушку. — Я хочу, чтоб ты знала, что ты — лучшее, что было в моей жизни.

Макс резко отпустил меня и скрылся за дверью. Я так растерялась, что не успела спросить, что может с ним случиться? Какая опасность угрожает всем нам? Досчитав до десяти, как велел мне Макс, я вышла из подсобки и направилась прямиком в ВИП-ложу, где сидел Лёха.

Всю честную компанию уже накрыло. Лёха сидел, развалившись на диване, похоже он не сильно скучал в моё отсутствие. В трезвом уме здесь находился только Миша, который заметив мой обеспокоенный вид, как-то странно напрягся.

— Лёш, — тормошила я своего друга. — Давай уйдём.

— Да мы же только пришли! — капризно протянул он.

Лёха смотрел на меня бешеными стеклянными глазами. Зрачки расширились, делая его глаза жуткими. Меня, и так испуганную до усрачки, начало мелко трясти.

— Я чувствую себя плохо. Пожалуйста, поехали домой, — я не знала, что ещё ему сказать и как его уговаривать. Бросать его одного мне не хотелось.

— Ворон! — вмешался в наш разговор Миша. — Послушай свою женщину. Тут уже больше нечего делать. — Я посмотрела на Мишу. Мне показалось, что он тоже в курсе того, что происходит. — Возьми с собой. — Миша кинул Лёхе маленький пакетик. — Дома догонишься с девчонкой. Тут уже все в сопли.

Но Лёха никуда не собирался. Ему было всё равно даже на меня и мое самочувствие.

— Здоров! — возле нашего стола появился Макс.

Быстро оценив обстановку, он наклонился к Лёхе, заглядывая ему в лицо. Увидев, что он под коксом, Макс цокнул языком, воздержавшись от комментариев. Он просто взял меня за руку и поднял с дивана.

— Э нет! — Лёха подскочил на ноги. — Она пришла со мной и уедет со мной.

— Так уезжайте! — бросил ему Макс.

— Отпусти её, Глина! — зло улыбнулся Лёха. — Она останется со мной!

Макс легонько подтолкнул меня к лестнице.

— Ворон, езжай домой! — повторил Макс.

Лёха медленно двигался в сторону Макса, сжимая кулаки. Я испуганно стояла у лестницы, мои ноги как будто приросли к полу. Миша тоже выскочил из-за стола, пытаясь угомонить Лёху.

Лёха ударил первым. Он разбил Максу губу. Я топталась на месте, обнимая себя за плечи, не в силах ничего сделать. Макс поднёс руку ко рту, потом посмотрел на неё с удивлением, понимая, что у него идет кровь. Он как будто не мог поверить, что его друг смог его ударить.

Я видела настоящую драку впервые. Это были не школьники-пацаны, а взрослые здоровенные мужики. Макс был гораздо крупнее и выше Лёхи. Год службы в ВДВ тоже добавлял Максу жирный плюсик.

Макс облизнул с губы кровь, и улыбнулся. Его глаза бешено вращались и горели яростью и азартом. Он нанёс один удар Лёхе в лицо, а второй ногой в живот. Тот отлетел назад и упал, ударившись головой об пол. Девахи за столом завизжали и бросились врассыпную, парни побежали следом. Тяжело дыша, Макс подошёл к другу и взял его рукой за лицо. Убедившись, что он просто потерял сознание, Макс повернулся ко мне.

— Подгони машину к входу и жди нас, — крикнул он, сделав знак Мише, чтобы он помог поднять Лёху с пола. Я со всех ног бросилась на улицу. Выбежав на середину парковки, я судорожно искала глазами «Кайен» Макса. Сердце колотилось так, что уши уже закладывало. В отчаянии, я нажала на брелок сигнализации. Запикало где-то слева, воодушевившись, я бросилась на звук. Вдруг кто-то схватил меня за плечо и рванул назад. Я среагировала не сразу. Зная привычку Макса подкрадываться, я просто обернулась. Схватил меня совершенно не знакомый мне мужчина. Он был не один. Второй уже вцепился мне в руку, волоча вглубь парковки.

От прилива адреналина голова соображала чётко, мои движения скорее были инстинктивными. Что было сил, я оттолкнула одного от себя, врезав второму ногой в живот. Он отлетел к стоящему рядом внедорожнику, и медленно сползал по нему. Преступники явно не ожидали такого отпора. Первый снова бросился в мою сторону, и я, сначала ударив его в лицо, ногой отбросила от себя. В этот момент я подумала, что ели бы в детстве мне сказали, что каратэ пригодится мне в реальной жизни, я бы не пропустила ни одной тренировки. Воспользовавшись моментом, я снова рванула к машине, краем глаза заметив, как приближаются Миша и Макс, ведя под руки Лёху. Тот самостоятельно, хоть и нетвердо перебирал ногами. Это означало, что он всё же пришёл в себя.

Мне уже удалось открыть водительскую дверь, когда меня снова схватили сзади за кофту. Я вцепилась обеими руками в руль, пытаясь отбиться от нападавшего ногами. Внезапно меня перестали тянуть. Я обернулась. Миша стоял в паре метров от машины, согнувшись под тяжестью Лёхи. Он смотрел на Макса, избивающего одного из нападавших. Макс повалил преступника на землю и мутузил его по лицу. Я поискала глазами второго нападавшего.

Макс, убедившись, что противник не в силах пошевелиться, бросился ко мне и схватил меня за плечи.

— Ольга, ты в порядке? Ты не ранена? — задыхаясь, тараторил он.

Я замотала головой, не в силах произнести ни слова. Макс сделал знак рукой Мише, чтобы он тащил Лёху к машине. Я немного отодвинулась от водительского места, пропуская Макса за руль, как вдруг увидела за его спиной второго нападавшего. Он медленно приближался, держа в вытянутой руке пистолет, дуло которого было направлено мне в лицо.

— Макс, пистолет! — заорал Миша.

Макс рванул меня к себе, нависая надо мной всем своим телом. Послышался хлопок и два выстрела. Мне в лицо брызнуло что-то тёплое. Макс заваливался в салон, придавливая меня к сиденью всей тяжестью своего тела. Я барахталась под обмякшим Максом, пока в проёме не показалось Мишино лицо.

Он заглядывал в салон, одной рукой уперевшись в крышу машины. В руке у него был пистолет. Он помог стащить с меня Макса, который не подавал признаков жизни, и положил его на асфальт. На его груди, ближе к плечу, растекалось кровавое пятно. Лёха стоял, прислонившись к машине, не врубаясь, что вообще происходит. Оба преступника лежали на асфальте. Стрелявшему повезло меньше. Судя по дырке во лбу и луже крови, растекающейся вокруг его головы, он был мёртв. Мы с Мишей стояли на коленях, склонившись над Максом.

— Макс! — у меня начиналась истерика.

Миша приподнял простреленное плечо Макса, осматривая его. Потом посмотрел на меня и, протянув руку, прикоснулся к моей щеке. Он показал мне свои пальцы, на них была кровь.

— Ты ранена? — спросил он. Я замотала головой. — Значит это кровь Макса, — размышлял Миша. — Пуля прошла навылет. Тебе повезло, что тебя не зацепило, учитывая расстояние… — Миша на секунду замолчал, прикидывая, что делать дальше. Я сжала ладонями бледное лицо Макса, готовая разреветься. — Эй! — Миша смачно щелкнул меня ладонью по лицу, залепив пощёчину. — Не впадай в истерику! Слышишь! Он жив! — орал на меня Миша. Пощёчина привела меня в чувство. — Он жив! — повторил Миша. — Просто без сознания. Он быстро теряет кровь. Скорую ждать не стоит. Ты сможешь вести машину?

— Думаю, да!

— Уверена? — переспросил Миша.

— Да! Да!

Сначала Миша помог сесть в машину Лёхе, который постепенно приходил в себя. Миша пристегнул его ремнём и вернулся к нам с Максом. Я всё ещё стояла на коленях, склонившись над ним. Я держала Макса за руку, вглядываясь в его безжизненное лицо, и вспоминала все молитвы, которые мне были известны.

— Помоги-ка! — вернул меня к реальности Миша.

Он подхватил Макса под мышки, а я за ноги. Нам никак не удавалось затащить его грузное тело на заднее сиденье.

— Давай в багажник! — предложила я.

Миша не колебался ни секунды, он тут же поволок Макса к задней части машины.

— Открывай! — скомандовал он.

К счастью там оказалось пусто и достаточно просторно. Миша, приложив немалые усилия, погрузил в багажник сначала туловище Макса, а затем закинул ноги. Он нажал на кнопку, раздался сигнал, и крышка багажника медленно поехала вниз. Миша посмотрел на часы, потом осмотрелся по сторонам. Уже светало.

— Сука, почему так долго? — воскликнул он в воздух, стукнув от злости кулаком по машине. — Гони в центральную! — крикнул он мне, имея в виду больницу. По расположению она была ближе всех. — На гайцов не обращай внимания, гони изо всех сил. И ни с кем не разговаривай, пока не приедет твой отец. — Я не понимала, причём тут мой отец и откуда Миша знает его, но было не до того. Я послушно трясла башкой. — Лёху врачам лучше не показывать. С минуты на минуту должен приехать спецназ. Я их дождусь.

Я прыгнула за руль и осторожно сдала задом. Мне не хотелось раздавить колесами лежавших на асфальте людей, если их так можно было назвать, после того, что произошло. Вдалеке послышался вой сирен. Мы уже выехали на магистраль, когда нам навстречу пронесся кортеж из полицейских машин и два черных микроавтобуса. Я изо всех сил давила на газ, искоса поглядывая на Лёху.

— Я в порядке, — простонал Лёха, держась за голову. — Что у тебя с лицом? Это твоя кровь?

Вести «Кайен» было непросто. Я, водившая только свой «Джи Эль», не считая пары легковых машин в автошколе, совсем не чувствовала автомобиля. Я слегка давила на газ, а машину просто рвало с места. И шёл «Кайен» не так плавно, как моя машина. Мне не стоило отвлекаться, чтобы посмотреть на своё лицо в зеркало заднего вида. В нём я увидела один в один, картинку из своего кошмарного сна, в котором пыталась умыться холодной водой. От испуга я дёрнулась, машину тут же занесло, и я чиркнула правым крылом об ограждения, да так, что посыпались искры. Я вывернула руль, едва не угодив на встречку. Благо в этот ранний час машин на дороге было немного. Я подумала о том, что Макса, наверное, швыряет по всему багажнику. От напряжения пот тёк по спине тонкой струйкой, кофта промокла, хоть выжимай.

Чертыхаясь и ругая саму себя, на чём свет стоит, я всё же добралась до больницы. Зная, что машина уже и так повреждена, я не стала ждать, пока на въезде охранник поднимет мне шлагбаум. Я просто снесла его к чёрту, не снижая скорость. Перед приемным отделением было достаточно места, я круто развернула машину, заехав задом к входу, куда обычно подъезжают кареты скорой помощи. Открыв багажник, я убедилась, что Макса не размотало по машине, и позвала на помощь врачей.

Было уже около десяти утра. Я сидела в коридоре больницы, бессмысленно уставившись на бутылку с водой, державшую в руке. Мимо меня то и дело шныряли туда-сюда сотрудники полиции. Макса прооперировали. После того, как я представилась его женой и подняла скандал на всё отделение, мне разрешили буквально на минуту его увидеть. Мне показалось, что одному Максу будет лучше, поэтому я оформила ему ВИП палату, поблагодарив мысленно человека, придумавшего «Apple Pay». Моя сумка с наличкой и картами по-прежнему оставалась в машине Лёхи на парковке у клуба.

После того, как Макса достали из багажника, я отогнала его машину на стоянку больницы и посадила Лёху на такси. Он уехал домой, пообещав вернуться к обеду. Лично мне видеть его особо не хотелось.

Макс всё ещё не пришёл в сознание. Он был весь обвешан трубками, грудь и костяшки пальцев забинтованы, в уголке рта — маленький кровоподтек. Я посидела возле него пару минут, потом доктор выпроводил меня в коридор, сообщив, что раньше полудня от наркоза он не очнётся, поэтому сидеть и пялиться на Макса было бессмысленно.

Как и предупреждал меня Миша, ко мне уже дважды подходили полицейские, пытаясь допросить. Оба раза я представлялась дочерью генерала Ларина и говорила, что в его отсутствии я отказываюсь что-либо говорить. Несколько раз я звонила на сотовый отца, но тот не брал трубку. Уставшая и голодная я сидела в состоянии полной прострации. Я так измучилась, что мне самой сейчас не помешал бы кокс, чтобы взбодриться.

«Он спасёт тебя, чтобы убить»

В моей голове раз за разом крутилась эта фраза, сказанная мамой в моем сне. Что это значит? То, что сон был более чем вещим, сомнений не было. Мое лицо в крови… «Он спасет тебя»… Макс спас меня. Спас, чтобы убить? Я ни хуя не понимала, что, чёрт побери, это означает? Но, судя по всему, что-то должно…

Ко мне приставили молодого лейтенанта, который должен был везде за мной ходить. То ли, чтобы я никуда не сбежала, то ли, чтобы со мной ещё чего-нибудь не случилось, я так толком и не поняла. Мне было всё равно. Я стреляла у лейтенантика сигареты, когда мы вместе с ним ходили курить на улицу. Он сидел рядом, зорко озираясь по сторонам, и нёс службу. Внезапно он вскочил на ноги, отдавая кому-то честь. Я повернула голову и увидела отца.

— Благодарю за службу! — громко сказал он. Отец был одет в спецназовскую форму и бронежилет. — Свободен, лейтенант!

Парнишка удалился по коридору. Отец сел рядом, и я бросилась ему на грудь. Мне хотелось разрыдаться, но не было ни слёз, ни сил.

— Как он? — первым делом спросил отец.

— Всё ещё без сознания, — тихо ответила я. — Папочка прости меня, пожалуйста.

— Всё хорошо! — отец гладил меня по спине и волосам. — Я чуть с ума не сошел, когда узнал, что случилось. Тебя просто не должно было там быть. А может и к лучшему, что всё так случилось. Тебя хотели похитить. Хорошо, что Макс и Горевой оказались рядом. Капитан мне обо всем уже доложил.

— Миша? — уточнила я, отстранившись от отца. Так вот откуда его лицо показалось мне таким знакомым. Я видела этого человека, в день ареста Макса, когда была в отделении у отца.

— Да. Он убил одного из нападавших, второй здесь же в больнице под стражей. Он пришёл в себя, но мы пока не можем его допросить. Макс сломал ему челюсть, так что он может только писать, а учитывая, что у него еще и сотрясение, пока мы от него толком ничего не добились. Мы подозреваем, что похитителей было трое и были они на машине, но что за машина, выяснить не имеем возможности.

— Но кому нужно было меня похищать? — удивилась я. — И что вообще происходит? Почему там был спецназ и причем тут Макс вообще? А этот Миша? — я сыпала вопросами на отца. — Ты мне можешь уже, наконец, объяснить?

— Ты уже рассказывала что-нибудь полицейским? Тебя кто-нибудь допрашивал?

— Нет. Миша сказал без тебя ничего никому не говорить.

Отец удовлетворенно кивнул.

— Ты голодная?

— Ага.

— Поедем, перекусим, — я возмущённо замотала головой, не желая никуда уходить, пока не увижу Макса. — Сама сказала раньше, чем через два часа Максим не очнется. У нас есть час как минимум.

Мы вышли на улицу через парадный вход. У дверей стояло несколько полицейских. Отец стрельнул сигарету у одного из них, и мы спустились с крыльца.

— Это машина Макса? — выпуская клубы дыма, отец указал рукой в сторону побитого «Кайена». Я кивнула головой. — Господи Исусе! Это ты её расхерачила? — Я потупилась. — Ключи у тебя? Нужно, чтобы её осмотрели криминалисты. Где-то в салоне должна быть пуля.

Я отдала отцу ключи, и он, подозвав одного из полицейских, отдал ему краткие распоряжения. Мы сели в служебную машину, за рулем которой сидел водитель.

— Перекусим шаурмой, — решил отец, оглядев меня с ног до головы. Лицо, забрызганное кровью, я умыла в больничном туалете, и за неимением полотенца под рукой, вытерлась кофтой, поэтому видок у меня был ещё тот. — Игорь, едем до ближайшей беляшки или ларька с шаурмой, — отдал он приказ водителю, и машина тронулась с места. Отец устало повёл плечами. — Помоги-ка расстегнуть, — обратился он ко мне, указывая на боковые ремни бронежилета. Я расстегнула их, и отец, стянув «броник» через голову, облегченно вздохнул.

Водитель остановил возле ларька с шаурмой.

— Дьявол! — выругался отец, хлопая себя по карманам. — У меня и бумажник, и телефон в кабинете остались.

— Я заплачу, — сказала я, доставая телефон из кармана.

— Игорь, тебе что-нибудь взять? — поинтересовался отец у водителя.

— Кофе, если можно, товарищ генерал, — ответил тот.

Мы взяли по шаурме и три кофе. Один кофе я отнесла Игорю. Мы с отцом расположились за стойкой внутри ларька. Я с жадностью набросилась на еду.

— Расскажи мне, как ты оказалась в клубе? — попросил отец.

Я рассказала всё, как было, кроме того, что Лёха нюхал кокаин. Это отцу знать было ни к чему. Хотя я не могла знать наверняка, о чём именно ему уже доложил Миша, в душе я надеялась, что этот эпизод останется в тайне. Отец молчал, что-то обдумывая.

— У них была зелёная «Версо», — сказала я. — Номера я не разглядела.

— У нападавших? — Я кивнула головой. — Тойота «Версо»? Это довольно редкая модель. Ты уверена?

— Пап, я работаю на автомойке и выучила почти все марки и модели машин, — заверила я отца. — Мне кажется, они за мной следили. Я видела эту машину возле универа, у магазина и около клуба тоже.

— Мне не стоит спрашивать, почему ты не сказала МНЕ о том, что за тобой ездит подозрительная машина? — отец разозлился. Он швырнул в мусорницу пластиковый стакан из-под кофе. — Тебя могли похитить и убить. Макс чудом остался жив… Поехали!

Мы вернулись в машину. Отец взял рацию и объявил в розыск зелёную «Версо» Мы возвращались к больнице.

— Найдём машину, доберемся до заказчика, — отец устало провёл руками по лицу.

— Ты мне скажешь, наконец, зачем кому-то меня похищать?

— Есть пара версий… — отец задумался, не зная с чего начать. — Помнишь, Макса арестовали? — Я кивнула. Ещё бы мне не помнить. — Падчерица Виктора Волкова подкинула в книгу наркотики и отдала её Максу. Он приехал в бар «Рыцарь», где, по её словам, ты назначила ему встречу. Вместо тебя Макса уже поджидала группа захвата.

— Анька подбросила Максу наркотики? — я не могла в это поверить. — Но зачем?

— Обиженные женщины способны на многое… Ей не давало покоя то, что они с Максом расстались. Когда Глинского привезли в отделение, я лично провел с ним беседу и выяснил, что к чему. Узнав, что Макс был вхож в дом к Волковым, мы завербовали его. Я предложил ему выбор: пять лет строгача или сотрудничество с полицией. Макс должен был возобновить отношения с Анной и войти в доверие к Виктору. Это Макс установил камеры и прослушку в доме Волковых и в кабинете Виктора в клубе. Также мы прослушивали телефоны почти всех членов семьи.

— Господи Боже! — не удержалась я, понимая, какой опасности подвергался Макс всё это время. — А если бы его раскрыли? Или пытали?

— У меня не было другого выбора. Волков был у нас в разработке не один год, но ничего серьёзного предъявить я не мог. Благодаря Максу мы собрали достаточно улик, чтобы упрятать Виктора за решётку, в том числе видео, где он лично передает деньги за метамфетамин продавцу. Вчера в клубе мы проводили операцию, по его задержанию. Помимо Макса в клубе находились ещё и несколько наших сотрудников, включая Горевого.

— Вы взяли Виктора?

— К сожалению нет. Он был застрелен при задержании. — Мы остановились у больницы, но всё ещё сидели в машине. — Я лично решил принять участие в операции, чтобы посмотреть этому ублюдку в глаза, но Виктор оказал сопротивление. Он открыл огонь, ранив одного из сотрудников, поэтому я отдал приказ стрелять на поражение.

— А Анька?

— Она арестована и сейчас в СИЗо. Пока нам нечего ей предъявить, ту историю с книгой мы сами же и замяли.

— Ну, так и кто меня хотел похитить? Волков?

— Не думаю, — отец почесал подбородок. — Если бы он догадывался, что у него на хвосте ФСКН, то наверняка бы залёг на дно. И нападение явно было устроено дилетантом. Уверен, что люди Виктора сработали бы более профессионально. Так что остается один подозреваемый — это его падчерица.

— Анька? Зачем?

— Пока мы не найдем машину или госпитализированный нападавший не даст показания, это всего лишь предположения. Возможно, Макс расскажет что-то ещё… Главное, чтобы он поскорее поправился.

Мы вышли из машины и снова пошли в больницу.

— Почему вы мне ничего не рассказали? — упрекнула я отца, когда мы шли по коридору к палате Макса.

— Я хотел, но это Макс меня убедил, что так будет лучше. Он не хотел, чтобы ты подвергалась опасности. Он очень переживал за тебя. Видимо ему хорошо удалось тебя узнать, раз он знал о твоей привычке совать свой нос, куда не следует. Он прекрасно понимал, что ты со своим любопытством, будешь только мешать. Мне ничего не оставалось, как шантажом заставить тебя прекратить с ним общение.

— Хм, просто прекрасно! — я была полностью согласна со словами отца, но мне было обидно, что они с Максом держали меня в неведении.

По пути мы встретили Лёху, нервно расхаживающего туда-сюда по коридору с моей сумочкой в руках. Он переоделся, но по-прежнему был в солнцезащитных очках. Неужели его ещё не отпустило после кокаина? Приехать сюда было не лучшей его идеей. Лёха протянул руку отцу, тот пожал её. Значит про то, что Лёха нюхал кокс, отцу не было известно. Я забрала свою сумку, и Лёха приспустил очки, показывая нам с отцом свой немного заплывший после драки глаз.

— Так что я пока похожу в них, — как бы извиняясь, протянул Лёха.

Я облегченно вздохнула. Из палаты Макса вышла медсестра.

— Ваш муж очнулся, — обратилась она ко мне. — Можете зайти.

Отец и Лёха переглянулись при слове «муж» и уставились на меня. Воздержавшись от комментариев, я вошла в палату, следом за мной вошли отец и Лёха.

Макс лежал по-прежнему бледный, но был в сознании. Он внимательно посмотрел на каждого из присутствующих. Я села на край кровати и взяла его холодную руку в свои.

— Вы его взяли? — обратился Макс к отцу, даже не глядя на меня. Тот покачал головой.

— Он был застрелен снайпером при задержании. Анна арестована. Машину нападавших уже ищут, — ответил отец. — Как ты себя чувствуешь, сынок?

— Жить буду, — коротко ответил Макс. Слова давались ему с трудом.

— Братан, прости меня! — не сдержался Лёха. — Я не должен был привозить туда Ольгу… И это я должен был о ней позаботиться… И защитить… Я…

— Уходите! — тихо сказал Макс. — Оставьте меня! — Лёха, я и отец застыли в нерешительности. Нам хотелось побыть с Максом ещё. Все мы переживали и волновались. — Просто идите на хер! — Послал нас всех Макс, чеканя каждое слово.

Он закрыл глаза, больше не проронив ни слова. Я поцеловала его в лоб, и мы все, друг за другом, покинули палату.

— Сейчас поезжайте в центральное отделение, — сказал нам с Лёхой отец. Он проводил нас до больничного крыльца. — Вас допросит следователь. Попыткой твоего похищения занимаются они. Это не в нашей юрисдикции. Расскажешь ему то же самое, что и мне. — Отец потрепал меня по голове. — Потом поезжайте по домам. Возле нашего дома дежурит патрульная машина. Будь дома. Никуда не выходи. Пока мы не нашли зеленый «Версо», ты всё ещё в опасности. Мне ещё тут куча дел предстоит…

— Папочка, я так тебя люблю! — воскликнула я и бросилась к нему на шею. — Пожалуйста, будь осторожен, ради меня.

— Я тоже тебя люблю. — Отец гладил меня по спине. — Я всё время думал и мучился, меняя твоих тренеров, нужно ли тебе это ёбаное каратэ, ведь ты девчонка. Если бы я только мог знать, что ты попадёшь в такую переделку…

— Машина Макса… — заикнулась я, размыкая объятия. — Когда её можно забрать? — Я хотела отогнать её в ремонт, чтобы привести в божеский вид. Это я её разбила, мне и чинить.

— Попрошу кого-нибудь отогнать её к нам домой, как только криминалисты с ней закончат.

Я навестила Макса через два дня. Утром отец мне позвонил и сообщил, зелёный автомобиль преступников перехватили на выезде из города. За рулем был третий член группы, который уже дал показания и во всём признался. Заказчиком, как и предполагал отец, была Анька. Она тоже во всем созналась. Дурёха наняла этих долбоёбов для моего похищения, когда узнала, что Макс со мной спит. Мне стало не по себе, когда я представила, что она собиралась со мной сделать. Но как она догадалась о наших с Максом отношениях? И как вообще можно решиться на такое преступление? Хотя тот факт, что она подбросила Максу наркоту, уже говорило о том, что Анька была не в себе. Отчасти мне было жаль подругу. От ревности у неё совсем поехала крыша.

Я отогнала машину Макса на автосервис рядом с автомойкой, где я уже вроде и не работала, но и вещи пока не забирала. Ребята осмотрели кузов «Кайена», прикидывая, во сколько мне обойдется ремонт. Когда они её озвучили, я едва не расплакалась. Даже с учётом скидки, которую мне сделали, как сотруднику, сумма была просто огромной. Поскольку я сразу же внесла аванс, машину обещали отдать через три дня, но не раньше. Нужно было еще почистить салон и багажник от крови Макса, поэтому сроки были вполне реальными.

Я оделась, как принцесса, завила волосы и сделала макияж. Я надела шпильки и красивое платье. Мне хотелось выглядеть очень хорошо, чтобы Макс не так сильно на меня злился. Я приготовила ему парных котлеток с картошечкой и мясной салат — это тоже должно было смягчить его обиду.

— О! Моя жёнушка пожаловала! — воскликнул он, ехидно улыбаясь, когда я в сопровождении медсестры вошла в палату. — Соскучилась, дорогая? — Макс выглядел бодрым. Он уже не был обвешан трубками. Забинтовано было только правое плечо. Я посмотрела на его руки, лежавшие поверх одеяла. Ссадины на костяшках пальцев были просто обработаны зелёнкой, значит, уже заживали. Раз Макс шутил, то дело точно шло на поправку.

Сегодня дежурила та же медсестра, что и в день госпитализации Макса. В запале, я орала на все отделение, чтобы меня пустили к мужу, поэтому девушка меня хорошо запомнила. Это, наверное, она и сообщила Максу, что пришла его жена. Макс отложил на тумбочку телефон, с интересом разглядывая меня. Я стояла у кровати, теребя пакет с едой и предметами личной гигиены для Макса. Медсестра поправила Максу подушку, чтобы он сидел повыше. Тот очень мило ей улыбнулся в знак благодарности. Лёгкая небритость невероятно шла ему, Макс выглядел ещё более сексуально. Девушка засмущалась и вышла из палаты, оставив нас одних. Лицо Макса мгновенно стало серьёзным.

— Что с «Кайеном»? — спросил он, даже не поинтересовавшись как мои дела.

Меня это очень расстроило. Макс всё ещёе был зол на меня, но неужели ему всё равно?

— Ребята из малярки уже ею занимаются, — буркнула я, раскладывая по тумбочке, стоявшей слева от кровати, содержимое пакета: зубную щетку, пасту, одноразовые станки, сменное белье и всё в этом духе.

Макс удовлетворенно хмыкнул, удостоверившись, что с машиной все хорошо.

— О! Моя зайка привезла мне покушать? — обрадовался Макс, когда я достала из пакета контейнеры с едой. Я заботливо укутала их полотенцем, поэтому содержимое всё ещё было горячим. — Покормишь меня? — вкрадчиво спросил Макс. — Обслуживание тут высший класс! — Макс загадочно улыбнулся, и я почувствовала укол ревности, вспомнив молоденькую медсестру. — А вот жрачка никуда не годится. Я чуть не расплакался, вспоминая твои оладушки.

Макс немного передвинулся на кровати, чтобы я смогла присесть. Я не знала, с чего начать разговор, поэтому молча открыла контейнер. Я кормила Макса как ребёнка из ложечки. Он одобрительно мычал, давая мне понять, что все очень вкусно. Макс съел всё до последней крошки и довольный откинулся на подушке.

— Щас бы еще покурить… — мечтательно протянул он.

Я собрала пустые контейнеры в пакет и собралась уходить. Я почувствовала себя не самым желанным гостем. Конечно, я не ждала, что Макс набросится на меня с объятиями, но всё же… Мне стало очень грустно и одиноко, я поднялась с кровати, сжимая пакет в руках. Макс схватил меня за локоть.

— Ты куда? — он смотрел в потолок, удерживая меня за локоть.

— Я…

— А поговорить? — Макс покосился на меня, не поворачивая головы.

Я поставила пакет на тумбочку, и снова присела на краешек кровати.

— Расскажи, как ты? — Макс наконец-то поинтересовался мною.

— Я? — Из моей груди вырвался судорожный вздох. — Я не могу прийти в себя. До сих пор. Всё это как будто было не со мной. Не с нами… Я казню себя за то, что ты чуть не погиб из-за меня.

— Отчасти это и моя вина. Это я рассказал этой сумасшедшей, что сплю с тобой. — Макс взял меня за руку, сцепив свои пальцы с моими в замок. — После тех трёх дней, которые мы провели вместе, мне было так тоскливо, что я напился и поссорился с Анькой. От всей этой затянувшейся слежки за Виктором, у меня сдали нервы. В запале я ей всё выложил. Она орала, что убьёт тебя, а потом меня… Анька была тоже пьяной, поэтому я не воспринял её угрозы всерьез. А надо было. Если у неё хватило мозгов подбросить мне героин… Блядь, она могла просто сесть под любым предлогом ко мне в машину и закинуть герыч в бардачок, но она так заморочилась с этой книжкой…

— Тогда не было бы твоих отпечатков и моему отцу сложнее было бы вменить тебе статью.

— Я не силён в процессуальных нюансах. Но я точно знаю, что я сам её спровоцировал, поэтому я тебя ни в чём не виню. И хорошо, что я оказался рядом, и ты не попала в ее коготки. Она пытала бы тебя с душой и огоньком.

— Отец рассказал мне, как ты шпионил за Волковыми.

— Да… — Макс грустно рассмеялся. — Я думал, что это уже никогда не закончится. Самым невыносимым было то, что мне приходилось трахать с это существо. — Макс брезгливо поморщился. — Я думал, что сопьюсь к хуям. Если бы не поддержка твоего отца, который каждый раз умолял меня потерпеть ещё немного, я не знаю, что бы было… Знаешь, мне совсем не хотелось, чтобы меня нашли в лесу в разных пакетах. Блять, я такого натерпелся. Когда меня подстрелили, последней моей мыслью было, что наконец-то все закончилось. — Я поднесла руку к лицу Макса и погладила его по колючей щеке.

— Я так испугалась… — прошептала я.

— Мишаня рассказал мне, как ты не растерялась, предложив запихнуть меня в багажник, и доставила в больницу. — Макс рассмеялся.

— Я все починю… — пообещала я.

— Да хуй с ней, с машиной, — отмахнулся Макс. — А как же я? — В его глазах заплясали чёртики. — Разве я не заслужил хотя бы один поцелуй? — Я потянулась губами к его лицу, когда Макс здоровой рукой повалил меня на себя.

— Ты что?

— Малышка, я надеюсь… Нет, я требую более щедрой благодарности, — левая рука Макса уже забралась ко мне под платье. Я посмотрела на одеяло прикрывающее бедра Макса, оно топорщилось бугром. — Видишь, что ты наделала? — Усмехнулся Макс.

— А вдруг кто-нибудь зайдёт?

— Да плевать. Ты же вроде моя жена? Что нам будет? Штраф? И вообще, нам не нужно больше ни от кого скрываться. Пусть все знают, что мы уже взрослые!

Я села на Макса верхом, сняв только туфли и трусики, уже промокшие от возбуждения.

— Я так соскучился, — страстно шептал мне Макс, когда я осторожно целовала его в шею, боясь задеть раненое плечо. — Я тоскую по тебе каждую минуту, что мы не вместе. Мне уже не терпится в тебя войти… Не томи меня, прошу… — О, любимая! — воскликнул Макс, когда я позволила ему войти в себя. Любимая? Я не ослышалась? Должно быть мне показалось…

Эта медленная неторопливая близость была просто невероятна.

— Ты доволен? — спросила я Макса, натягивая на себя трусики. Он лежал с закрытыми глазами, блаженно улыбаясь.

— Да, вполне. Теперь можешь идти… Я бы поспал. — Я была возмущена его тоном. Макс выпроваживал меня, как проститутку, которую только что рассчитал. Я обулась и со злостью сдернула с тумбочки пакет. — А прощальный поцелуй? — капризно протянул Макс.

Я знала, что пожалею об этом, но сейчас меня было не остановить. Я склонилась над Максом, медленно приближая к нему своё лицо. Он смотрел на меня с самодовольной улыбкой. Его взгляд снова затуманился. Я залепила Максу такую смачную пощёчину, что его голову развернуло на подушке. Воспользовавшись тем, что Макс пребывал в шоке, я отошла от кровати на пару шагов. Я боялась, что Макс даст мне сдачи, или ещё что похуже. В бешенстве он был непредсказуем. Макс провел рукой по своей щеке и повернулся ко мне, ожидая объяснений. Его губы плотно сжались, ноздри трепетали, как у загнанной лошади. Мне показалось, что из них сейчас пойдет пар.

— Приятных снов! — выдохнула я и вышла из палаты, постукивая каблучками, не оборачиваясь.

Дорогие мои, любимые! Подписывайтесь и ставьте лайки! Ваша любовь вдохновляет на творчество! У меня еще много интересного и вкусного для вас!

10

8 июня. Премия Муз-ТВ. По ковровой дорожке мы прошли вместе с Лёхой. Он извинился уже раз пятьдесят, клятвенно пообещав мне больше не употреблять ничего запрещённого. На этом грандиозном событии без Лёхи мне было нечего делать. Долго уговаривать меня не пришлось, так как это было самым пафосным и невероятным мероприятием, которое мне предстояло посетить в своей жизни.

Макса я не видела уже много дней, но я знала, что он номинирован на несколько наград, поэтому он просто не мог не прийти в силу своего тщеславия. Мы сидели с Лехой в седьмом ряду. У нас были крайние места у прохода. «Седьмой ряд, не брак» — выразился Лёха. Если учесть, что место Лёхи было рядом с Маликовым, а позади меня сидел Баста, места были не самыми плохими. Лёха оделся в своем реперском стиле, не изменяя своему имиджу. Я купила скромное светло-голубое платье в пол, волосы я оставила распущенными, слегка завив локоны.

С момента ссоры с Максом не произошло ничего примечательного. Следствие по делу Волковых всё ещё шло. Об этом писали во всех газетах, раз за разом крутили во всех ТВ выпусках новостей. История обрастала всякими небылицами и подробностями. В общем, резонанс был невероятным.

Отец подарил мне пистолет Макарова и оформил разрешение на его ношение и хранение. Всесильный батя посчитал, что так ему будет спокойней. Мне нужно было только установить по всем правилам сейф и научиться стрелять из пушки, чтобы в следующий раз, как сказал отец, самой обезвредить преступника. Не знаю, на что он надеялся больше, на то, что я снова вляпаюсь в историю или на то, что я действительно смогу обороняться из огнестрельного оружия.

Свою машину с СТО Макс забирал сам. Я проверила «Кайен» после ремонта, потому как оплачен он был полностью мной. Удовлетворившись результатом, я уточнила, сохранился ли у механика Юрика номер Макса, и распорядилась, чтобы тот позвонил ему сам, договорившись о передаче автомобиля владельцу.

Мы отошли с Лёхой купить воды, когда увидели Макса. Он был один и направлялся в зал. Мы сделали пару шагов в его сторону, но тот, заметив нас, сделал знак рукой, чтобы мы оставались на месте.

— Э, нет, ребята! — крикнул он нам с Лёхой, не сбавляя шаг. — Держитесь от меня подальше.

— Да не переживай, — подбодрил меня Лёха, видя, как я расстроена. — Макс, он же… отходчивый.

Мы вернулись в зал и снова заняли свои места. Я покрутила головой в поисках Макса, но в зале было так многолюдно, что мне не удалось увидеть, где он сидит. Я разочарованно вздохнула. Церемония началась.

Группа «Глина» взяла уже три тарелки: «лучшая рок-группа», «лучший альбом», «лучшее видео». Макс вместе с остальными ребятами из группы уже три раза выходили на сцену, поэтому мне удалось вычислить, что его место позади нас, в соседнем секторе. Я была очень рада за них. За всю историю Муз-ТВ самое большое количество тарелок, а их было 4, удалось получить певице Максим. Похоже Максимам на этой премии везло, больше прочих. Свои три, Макс получил заслуженно. Уж кому как не мне было знать, как много Макс трудился весь прошедший год.

Лёха победил в номинации «Лучший хип-хоп проект». На фоне Макса он смотрелся жалко, поэтому своей тарелке был как-то не слишком рад.

К всеобщему удивлению, Макс взял и четвертую награду. Он победил в номинации «прорыв года».

Макс вышел на сцену уже в четвертый раз, но на этот раз один. Он встал у микрофона и посмотрел со сцены прямо на меня.

— Знаете, сегодня для меня поистине особенный день, — сказал Макс в микрофон. — Я безмерно счастлив получить сразу несколько наград на этой церемонии. Я уже говорил, что это не только моя заслуга, но и огромный труд моих ребят из группы. Есть ещё один человек, причастный к моему творчеству. Это девушка, которая стала мне очень дорога, и связывающие нас моменты вдохновили меня на написание большей половины нашего альбома. Я бы хотел воспользоваться случаем, раз уж я здесь, попросить подняться её на сцену тоже. Это талантливая поэтесса Хельга Дюран!

Зал взорвался аплодисментами. Зрители были заинтригованы. Что за загадочная муза сейчас поднимется на сцену? Макс смотрел на меня со сцены, гости хлопали, а я сидела, дрожа как осиновый лист, мечтая оказаться за тысячу километров отсюда. Возникла затяжная пауза. Я повернулась к Лёхе, который смотрел на меня выжидающе.

— Йя… Я не пойду никуда, — пробормотала я.

— Иди! — Лёха уже толкал меня в плечо, побуждая к действиям.

Я отчаянно замотала головой. Неизвестно, что было у Макса на уме. Может он снова наговорит мне гадостей на весь «Олимпийский»?

— Ворон, проводи даму до сцены! — попросил Лёху Макс прямо в микрофон.

Лёхе ничего не оставалось, как взять меня за руку и отвести к ступенькам. На плохо слушающихся меня ногах я поднялась по лестнице и нерешительно подошла к Максу. Макс смотрел на меня, а весь «Олимпийский» на нас обоих.

Макс взял в руку микрофон и снял его со стойки.

— Привет! — поздоровался он со мной, прямо в микрофон.

Я выдохнула ответное «привет», и Макс подошёл ко мне вплотную.

— Я готов отдать жизнь за тебя и я это доказал, — продолжил свою речь Макс всё так же в микрофон. — Моё сердце переполнено любовью к тебе. Я хочу проводить каждый свой день и каждую ночь рядом с тобой, заботиться о тебе и оберегать тебя, чтобы даже смерть не могла разлучить нас.

Макс замолчал, проверяя мою реакцию. Все ждали продолжения. Макс опустился передо мной на одно колено и достал из заднего кармана джинсов коробочку для колец. У меня начиналась самая настоящая истерика. Я догадывалась, что произойдёт дальше, поэтому не до конца верила, что это происходит наяву. Макс приоткрыл коробочку и протянул её мне со словами:

— Скажи, любовь моя, ты выйдешь за меня?

Зал взорвался аплодисментами. Я молчала, не в силах вымолвить и слова. Столько раз я мечтала услышать от Макса это признание в любви, столько ночей я проревела, думая что безразлична ему, столько раз он делал мне больно… Но это он сделал меня той, кто я сейчас и это он помог мне понять кто я на самом деле. Этот мужчина — вся моя жизнь. Я смотрела на Макса сверху вниз, а он смотрел на меня. Его лицо было абсолютно бесстрастным, но в глазах было столько надежды…

Часть 2. Риффы

1

Я лежала в постели и разглядывала профиль спящего мужа. «Муж»… Это слово было не таким уж и новым в моей жизни, но я всё ещё не привыкла к нему. Был уже почти полдень. Макс вернулся вчера с гастролей, и мы полночи разговаривали и занимались любовью.

После того, как Макс сделал мне такое пафосное предложение, я в этот же день заснула знаменитой. Я так долго пиарилась за счёт Ворона, а Макс сделал меня известной в одно мгновение! Количество моих подписчиков в соцсетях вознеслось до небес, меня стали приглашать на разные шоу и интервью, но нанимать администратора все еще не было смысла, хороших предложений о сотрудничестве мне не поступало.

Мы с Максом поженились через два месяца 2 августа на день ВДВ. Просто расписались — это было нашим обоюдным решением не устраивать пышных тожеств. Мы и так были публичными людьми, поэтому привлекать к себе излишнее внимание не хотелось. Макс надел костюм, я — незамысловатое свадебное платье и белый веночек, мы выложили фотки в соцсети, показывая обручальные кольца в объектив — вот и вся свадьба.

Купить небольшую двушку ближе к центру, было инициативой Макса. Наша семья могла бы жить и в его квартире, но он решил, что с ней связано слишком много воспоминаний, а ему хотелось, чтобы наш брак начинался со всего нового. Я обставила ее по своему вкусу, и получилось очень уютное гнёздышко. Я продолжала учиться на четвертом курсе, «идя» на красный диплом, а Макс выступал с концертами и снимался в рекламе.

Медового месяца у нас не было, хотя, как по мне, так все пять месяцев нашего брака были медовыми. Мы просто не могли оторваться друг от друга, не могли надышаться и насытиться каждым мгновением, проведённым вместе. Эти мгновения были редки. Макса никогда не было рядом. Он вечно был в разъездах или пропадал на бесконечных съемках, репетициях, концертах…

Выходя за него, я и представить не могла, что значит быть замужем за знаменитостью. Приходилось в прямом смысле делить его с работой. Мой муж был на пике славы. Контракты сыпались на него один за другим. Макс не почивал на лаврах, если раньше он хватался за всё подряд, то теперь просто стал избирательней к предложениям, а работал всё так же, как проклятый.

Иногда мне было обидно до слёз, что я не вижу своего любимого мужчину неделями, что мы не можем, как прежде, просто прогуляться по улице ни кем не замеченные, что я не могу позвонить, когда мне вздумается. Моё одиночество усугублялось тем, что в разлуке Макс вёл себя прохладно, слал однотипные смс, звонил редко, в основном поздно вечером, и то, чтобы узнать, что я нахожусь дома, а не тусуюсь с друзьями. Так он проявлял свою сухую ревность.

Но когда он возвращался, я забывала обо всех своих печалях! Вся страсть и любовь этого мужчины обрушивалась на меня десятибалльным штормом, увлекая меня в пучину абсолютного счастья! Иногда я просыпалась ночью, прижималась к Максу и тихонько плакала от того, что мне хорошо. Я каждый день благодарила Бога за этого мужчину.

Очень редко мы посещали светские мероприятия вместе. Макс не любил эти «сборища лицемеров», как он их называл, но все же делал исключения, беря меня с собой. Идя с ним под руку, я чувствовала себя такой же лицемерной, как все остальные гости. За моей ослепительной улыбкой скрывалась неуверенность в себе и чувство, что я недостаточно красива для Макса, что я ему не пара.

Сам Макс мне уверенности совершенно не предавал. Он всегда был в центре внимания, а я серой мышью рядом с ним. Макс мог с легкостью забыть обо мне в самый разгар вечеринки, увлекшись разговором с кем-нибудь из гостей, которые роились вокруг него, как мухи. Я видела, как другие женщины пожирают Макса глазами и ловила на себе их же взгляды, полные зависти и злобы. Но стоило только мне самой завести с кем-нибудь разговор, как Макс тут же налетал, как коршун, показывая всем своим видом, что не одобряет моего общения с другими знаменитостями, особенно мужского пола.

— Нахера ты берешь меня с собой, если я даже поздороваться ни с кем не могу? — однажды не выдержала я, после того, как Макс грубо спровадил моего собеседника, у которого я даже не успела имени спросить.

— Потому что ты моя жена, — с ухмылкой ответил Макс.

Его слова показались мне насмешкой. Рядом с самым родным и любимым человеком, я почувствовала себя одинокой и ни кому не нужной.

— Тебе одному здесь будет лучше, — буркнула я с обидой и направилась к выходу.

Я надеялась, что Макс сейчас меня догонит и извиниться за свое поведение, признает свою неправоту, скажет, как я дорога ему…

И он действительно меня догнал.

— Позвони, как доедешь домой, — сухо сказал он, даже не проводив до такси.

Всю дорогу до дома я ревела так, будто наступил конец света. Я была благодарна водителю такси, участливо протянувшему мне пачку салфеток, и не пристающему с расспросами.

Когда я зашла в квартиру, Макс, к моему удивлению, был уже дома. Пока я, все еще шмыгая носом, соображала, как ему удалось приехать первым, Макс, не произнеся ни слова, присел на корточки и снял с меня обувь. Он выпрямился и внимательно посмотрел на мое заплаканное лицо.

— Хорошо, давай поговорим! — выдохнул Макс, видя мое подавленное состояние.

— Не надо делать мне одолжений! — закричала я на него.

Я попыталась пройти в ванную, но Макс преградил мне дорогу.

— Не надо себя так вести! — тоже повысив голос, предупредительным тоном ответил Макс.

— Могу сказать тебе то же самое!

— Да что не так? Говори!

Мне совсем не хотелось разговаривать, а уж тем более скандалить, поэтому я просто молча переминалась с ноги на ногу.

— Ольга, говори! Не молчи! — повторил Макс.

— Все не так! Зачем ты берешь меня с собой? Ты красуешься, как павлин, не обращая на меня никакого внимания, а потом устраиваешь сцены другим гостям!

— Я ревную!

— Пф… Ты ревнуешь? — я истерично рассмеялась. — А мне что прикажешь делать? Тебя же нельзя ревновать!

— Я что позорю тебя? Или флиртую с другими женщинами?

— Я чувствую себя ничтожеством на этих вечеринках!

— Это часть моей жизни. НАШЕЙ жизни. Я не могу на них не ходить.

— А я могу!

— Не можешь, если хочешь такой же популярности, как и я! Ты же к этому стремишься всеми силами?

Возразить было нечего. Макс был прав.

— Поэтому ты сейчас успокоишься, — продолжил Макс. — Я сделаю тебе чай, и мы забудем об этом разговоре!

— Макс, я не хочу больше ходить на эти вечеринки, — настаивала я. — Это все не по-настоящему! Там все не настоящие!

— Наконец-то до тебя дошло! — воскликнул Макс и щелкнул пальцами. — Поэтому и спор у нас сейчас не настоящий!

— Я так не могу!

— Могу, не могу! Хочу, не хочу! Ты уж определись! Это шоу-бизнес! Без шоу нет бизнеса! Ничего нет!

— Ты что заигрался? Ты начинаешь путать что реально, а что нет! Зачем я нацепила это платье дурацкое? Зачем я прическу два часа делала? Чтобы ты этого даже не заметил?

— Путаешь ты! Я как раз отдупляю, где и как себя вести! Я беру тебя с собой, чтобы все видели, что ты реально существуешь, что ты не просто красивая картинка в инстаграме! Хорошо, возможно я козел, раз забыл сделать тебе комплимент. Ты действительно прекрасна в этом платье и с этой прической!

— Да пошёл ты! — зло воскликнула я, снова попытавшись пройти в ванную.

Макс грубо схватил меня за горло и прижал к стене. Я испуганно ахнула. Прежде Макс никогда не применял силу, в переговорах со мной. Мне стало страшно.

— Меня заводит твоя непокорность, — тяжело дыша выдохнул он. — Но все же мы не договорили. Я не хочу больше оправдываться и смотреть, как ты плачешь и обижаешься из-за полнейшей хуйни!

Хуйни? Мой муж — самый близкий мне человек, даже не пытался меня понять!

Макс разжал пальцы на моей шее, и я судорожно сглотнула. Он неспеша, как будто вынимал из меня обидки, вынул все шпильки из моей прически. Волосы свободно рассыпались по моим плечам, и Макс зарылся в них лицом, вдыхая их запах. Я стояла, в полном недоумении, не в силах пошевелиться. Меня начало бить мелкой дрожью.

Макс сошел с ума? Он точно ёбнулся!

— Сейчас… — прошептал Макс. — Здесь и сейчас мы настоящие.

Шепот, который я слышала сотни раз, выбивал из меня шторм ощущений! Боже, что со мной? Мы трахались столько раз, что мне лдолжно было это надоесть, как овсянка на завтрак. Но этот мужчина, мой собственный МУЖ заставлял меня терять рассудок. Просто от шепота…

— Без прически, без одежды… — продолжил шептть мне в шею Макс.

Я снова ахнула от неожиданности. Макс рванул платье на моей груди. Тонкая ткань поддалась с легкостью и ворохом сползла к моим ногам. Точно так же он разорвал свою рубашку и скинул ее на пол. Вжавшись в холодную стену, я наблюдала, как Макс снимает остальную одежду. Оставшись совершенно нагим, он опустился передо мной на колени и развел руки в стороны.

— Вот он я, весь настоящий и весь твой! — воскликнул Макс. — Твой муж, защитник и поклонник! У твоих ног!

Макс подполз на коленях вплотную и взял меня за лодыжки, прикасаясь к ним своими горячими губами. Он поднял на меня свои красивые огромные глаза.

— Я безумно люблю тебя! — продолжил он. — Как еще мне доказать, что ты для меня самое важное в жизни? В реальной жизни!

Мужик, которого час назад вожделела большая часть женщин на той злосчастной тусовке, сейчас валялся голый у меня в ногах! Я должна была завидовать сама себе! На секунду мне показалось, что у Макса раздвоение личности.

— Макс, заканчивай спектакль, и дай мне умыться! — потребовала я.

Он пугал меня… И невероятно возбуждал. Я хотела его так же, как впервые. Нет, сильнее. И так же тряслась от страха.

— Пиздец, — усмехнулся он. — Я перед тобой тут ползаю, а тебе не терпится умыться? Какая же ты сука!

Макса обидело то, что я не оценила представления. Его руки потянулись к моим трусикам, я попыталась отступить на шаг, но Макс уже вцепился в них мертвой хваткой. Запутавшись ногами в платье, я потеряла равновесие и упала прямо на своего мужа, который, казалось только этого и ждал. Он с легкостью подхватил меня и посадил меня верхом себе на колени. Тяжело дыша, я уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как член Макса твердеет подо мной.

— Я хочу тебя даже зареванную, — горячо шептал Макс мне в ухо, продолжая рвать мою одежду — трусики постигла та же участь, что и платье. — Зачем ты делаешь это со мной? Я теряю рассудок, разве ты не видишь? — продолжил Макс так же шепотом, горячо целуя мою шею и грудь.

Я вцепилась пальцами в его плечи, выгибаясь назад. Рассудок покинул не только Макса. Я уже стонала и ерзала на нем от нетерпения. Страсть и животное желание захлестнули меня настолько, что я неосознанно прикусила его плечо. Макс глухо застонал, и в это же мгновение оказался внутри меня. На мгновение я отключилась, пребывая в каком-то другом измерении. Смачный шлепок по заднице вернул меня к реальности.

— Какая же ты мокрая! — прохрипел Макс мне в ухо. — Я сейчас порву тебя! Боже, попроси меня остановиться! Скажи, что больно!

— Глубже, Макс! — требовала я. — Ну давай же!

Макс, подхватив меня за бедра насаживал меня на себя, будь здоров! Очень быстро это безумие закончилось.

Мы лежали на полу в коридоре изнеможденные, мокрые от пота, среди изорванной одежды. Моя голова покоилась на все еще тяжело вздымавшейся груди Макса.

— Ты довольна? — спросил Макс.

Я подняла голову и посмотрела на него. Он самодовольно улыбался.

— Ты же знаешь, что да! — ответила я и тоже улыбнулась.

— Я не знаю, кто из нас более безумен, но это ни чем хорошим не закончится, — сказал Макс, покосившись на свое достаточно сильно укушенное плечо.

— Я не буду извиняться, — стервозно рассмеялась я. — И я больше не пойду с тобой ни на какие вечеринки!

— Сука! — тоже рассмеялся Макс, обнажив свои белоснежные зубы. — Ни на что другое я и не рассчитывал.

— Перестань называть меня сукой, — попросила я, ласково погладив его по щеке. — И… я тоже люблю тебя!

Моя собственная известность, поначалу вдохновившая меня, со временем начала жутко раздражать. Повышенное внимание к моим соцсетям, ебанутые комментарии полные зависти и злости, мелкие статейки со сплетнями о нас с Максом, выводили меня из себя. Макс, видя мое очередное расстройство по-поводу какой-нибудь ерунды, подшучивал надо мной, а я, в отличие от него, не была готова к беспричинному хейту.

Моя жизнь превратилась в сплошное безумие. В ней смешалось все: любовь, известность, тщеславие, одиночество, страх, страсть, ревность, счастье, пустота. Круговорот в моей душе делал мою жизнь невыносимой. Спрятаться было негде и передышку сделать нельзя. Так мы с Максом и жили. Оба.

Макс потянулся и открыл свои красивые глаза.

— Привет! — улыбнулся он.

Трижды в неделю мой муж ходил в спортзал. Он набрал почти десять килограммов, и теперь его тело было еще более рельефным и совершенным, чем раньше. 116 килограммов красоты. Я не удержалась и провела рукой от его шеи до живота, наслаждаясь твердостью мышц и бархатистостью кожи. Затем прикоснулась языком к шрамику на плече, оставленному мною же. Мне было немного совестно, что я «подпортила Максу шкурку» в порыве страсти.

Эта метка останется с ним навсегда, в память о том вечере и обо мне, если только он не закроет ее очередной татуировкой, как он поступил с пятном от пулевого ранения. Макса же след от моих зубов совершенно не парил, по крайней мере, он не спешил от него избавиться. Интересно, что именно он вспоминает, когда видит его в зеркале? Вспоминает ли о том, как прекрасно было то безумие, которому мы предались? Или ему все равно?

— Любимая… — прошептал Макс, притягивая меня к себе.

Мне нравилось заниматься сексом по утрам. Мой муж, сонный и горячий был особенно нежен и нетороплив, а ещё ленив, он предпочитал, чтобы я была сверху.

— Да, моя девочка! — подбадривал он меня, придерживая своими сильными руками мои бедра.

Потом мы ещё долго нежились, целуя и лаская друг друга.

— Кажется, мне, и целой жизни не хватит, чтобы тобой насытиться… — с нежностью сказал Макс. Он с таким упоением рассматривал моё лицо, мягко поглаживая меня по попке.

— Да ты просто жадный сукин сын! — поддразнила я его.

Мне нравилось, когда он говорил мне такие вещи. Макс делал это крайне редко. Только в эти минуты я чувствовала, что хоть что-то да значу для него.

— Тебя это удивляет? Теперь ты моя, и только моя. И я собираюсь пользоваться всеми своими супружескими привилегиями, — Лениво протянул Макс, проводя рукой по внутренней стороне моих бёдер. — Малышка, порой я завидую сам себе. Как мне не жадничать, когда в моем распоряжении такие сладкие титички? — Макс осыпал поцелуями мою грудь. Кажется, я снова начала заводиться, но Макс перестал меня ласкать и откинулся на подушку. — Знаешь, не хочу, чтобы мы превратились в одну из таких пар, которые занимаются сексом раз в месяц, — задумчиво сказал он.

— Раз в месяц? — удивленно переспросила я.

Макс повернулся ко мне, чтобы видеть моё лицо.

— Да, моя милая. Сенька (барабанщик группы), например, спит со своей женой и реже. Они женаты уже лет восемь. Их объединяет только ипотека и двое детей. Зато на гастролях он в ударе. О, нет! — Макс увидел, как я поджала губы. — Зря я тебе это рассказал. Теперь ты будешь подозревать и меня. — Он рассмеялся, видя мое лицо, полное сомнений. — Я слишком самолюбив, чтобы пренебрегать своим выбором, а свой выбор я уже сделал.

Макс чмокнул меня в нос и поднялся с кровати. Он открыл шкаф-купе и принялся искать себе одежду. Я смотрела на Макса, испытывая эстетическое наслаждение от того, как грациозно он двигается, а ведь он всего лишь одевался.

Мускулы буграми перекатывались на его широкой спине. Макс неспеша натянул боксеры на свой упругий зад, поправив резинку на животе с идеальными рельефными кубиками. Длинные, сильные, стройные ноги…

Тайно хотеть своего мужа? Вот это безумие! Совершенство в нашей спальне! Никогда не могла назвать «мой». Просто сечас здесь. Со мной.

Мой? Я не знала. Даже подумать об том было страшно, поэтому я ни ему ни себе таких вопросов не задавала.

Макс заметил, что я его разглядываю, открыв рот, как будто вижу впервые, и самодовольно ухмыльнулся. Я улыбнулась в ответ, немного смутившись тому, что он застукал меня за этим занятием. Макс покорял женские сердца даже не своим идеальным телом и красивым лицом, а своей дьявольской ухмылкой и взглядом, которым он, казалось, способен раздеть и заглянуть в душу.

Неудивительно, что все поклонницы Макса завидовали мне по-чёрному. Секс-символом, которого желали столь многие, теперь владела я единолично. Это льстило моему эго и пугало одновременно. Как долго мне удастся быть единственной женщиной в жизни Макса? Неужели столь любвеобильный в прошлом мужчина способен стать моногамным?

Поскольку Макс за всё время, что мы знакомы, ни разу мне не врал, у меня не было причин ему не доверять, но в глубине души я испытывала адские приливы ревности каждый раз, когда он просто улыбался другой женщине. Я тщательно это скрывала, поэтому Макс вообще считал меня не ревнивым человеком и даже хвалил меня за то, что я не устраиваю ему сцен ревности, ведь по его словам, у меня не было для этого не малейшего повода.

Ревновал ли меня Макс на самом деле или просто говорил это, чтобы меня успокоить? Об этом мне не было известно. Образ циничного мудака никуда не делся, просто по отношению ко мне он был более мягок и снисходителен. Люблю ли я настолько сильно своего мужа, чтобы наступить самой себе на горло и закрывать глаза на «мелкие шалости», лишь бы он был со мной? Или тут вопрос в любви к себе, а не к нему?

А ведь Семён вовсе не был красавчиком. Его даже нельзя было назвать симпатичным. При росте от силы 160, он и весил примерно столько же. Если неповоротливый, угрюмый, лысеющий мужик, у которого не хватало пары-тройки передних зубов, умудрялся изменять своей жене, то, что мне оставалось думать о моём богоподобно красивом муже? Зря всё-таки Макс мне такое рассказал.

— А почему они не разведутся? — спросила я.

Страшилка о семейной жизни не давала мне покоя.

— Кто? — рассеянно уточнил Макс и повернулся ко мне.

— Ну, Семен и Женя…

Макс замер с футболкой в руках, собираясь с мыслями.

— Ну, не знаю… — протянул он. — Они же любят друг друга.

— Но Семён же таскается по бабам? Что это за любовь?

— Такова мужская природа, и его жена об этом знает. Она… смирилась. — Макс говорил об этом совершенно спокойно. — Нет, он конечно, по приезду из тура не рассказывает об этом за семейным ужином… Но Женька не дура, и, уверен, обо всем догадывается.

— Догадывается? И все равно с ним живёт? — Я не понимала, как такое может быть. В ответ Макс просто развел руками. — Я так не смогу! Я не смогу делить тебя с другими женщинами! Если ты прикоснёшься к другой, я… Макс, я умру…

Макс рассмеялся и подошел ко мне.

— Дурочка, с нами такого не случится, — заверил он меня и, взяв за подбородок, нежно поцеловал в губы.

Каждый день Макс кормил меня «завтраками», что вот-вот, еще чуть-чуть и он начнет проводить со мною больше времени. Я мечтала об этом, но не настаивала. Я все понимала. Макс сдержал обещание.

Новогодние каникулы только начались, и Макс с друзьями сняли коттедж на два дня, чтобы отдохнуть от московской суеты. Все: Макс, Лёха, Тёма, бас-гитарист Костик и друг Лёхи — Женя, были с жёнами или девушками. Встречались на месте. Тёма был единственным, кто ещё не обзавёлся автомобилем, поэтому мы с Максом заехали за ним и его девушкой Вероникой. Мы ждали у подъезда Вероники, поскольку Тёма жил у неё.

— А вот и пончик! — воскликнул Макс, увидев Веронику, выходящую из подъезда, следом за ней вышел и Артём с небольшой сумкой в руках.

— Макс! — одёрнула я мужа.

Вероника была, и правда, пышкой, но говорить так о ней было некрасиво.

— Что? — хихикнул Макс. — Ты видела её задницу? Тимон всегда вёлся на жирух, но эта уделала всех. Господи, как представлю, как он её жарит… — он брезгливо поморщился.

— А как же поговорка: «Мужик, не собака — на кости не бросается»?

— Так её Ника и придумала! Вот идеальная попка, — Макс наклонился ко мне, подсунул руку мне под ягодицу и тихонько сжал. Я смущённо улыбнулась. — Скорее бы уже доехать до места, — томно сказал он, и его глаза потемнели. — Прошлая ночь была слишком коротка, а во мне накопилось столько желания и страсти, что я всё ещё голоден. Знаешь, я бы набросился на тебя прямо сейчас, и ты бы не смогла сопротивляться. Я бы даже не стал тебя раздевать… Я уже мечтаю о том…

Макс не успел мне поведать о том, о чём он мечтает, задние двери «Кайена» распахнулись почти одновременно, и в машину сели наши друзья. Макс шумно вздохнул, и нехотя отстранился от меня. У него был такой голодный взгляд, что мне и самой теперь не терпелось доехать до пункта назначения. Я тоже не прочь была наброситься на этого красавца.

Странно, но сама я почти никогда не приставала к Максу. За все время, что мы были вместе, я так и не смогла побороть свое смущение перед ним. Мне было как-то неловко начать прелюдию первой. Вдруг Макс устал? Или у него нет настроения? Я даже боялась лишний раз потревожить его, когда он был дома. Мне было так жаль его за то, как много он работает и как сильно выматывается.

Мы частенько предавались страсти, где придется, поэтому секс в машине мужа был для меня не в новинку. Инициатором всегда выступал Макс, а я, не умевшая и не желавшая ждать, велась на его заигрывания с такой легкостью, что Макс всё больше удивлялся моему сумасбродству.

В то же время, мой азарт, не знающий границ, и безбашенность нравились Максу. Поскольку, я так и не научилась выражать вслух свои чувства и эмоции, Макс ценил моменты, когда я была открыта и откровенна.

— Когда ты мне отдаешься, ты такая искренняя и настоящая, — сказал мне однажды Макс. — Только в этот момент ты мне и принадлежишь.

Мы поздоровались с ребятами, и я завела разговор об их паре, чтобы узнать их планы на будущее и отвлечься от своих пошлых мыслей. У ребят, вроде бы было всё серьёзно, по крайней мере, раз уж Артём перевёз к Нике свои вещи, вывод напрашивался сам.

Пробок почти не было, все сидели по домам или разъехались кто куда, как и мы. Макс быстро домчал своего «Кайена» до посёлка, как оказалось, добрались мы первыми. Это было хорошо, потому что ключи от домика были только у Макса, а заставлять ждать остальных, было бы некрасиво.

— Беги в дом и выбери самую пиздатую комнату, — шепнул мне Макс, протягивая ключи, и хитро подмигнул.

Я с энтузиазмом схватила сумку с одеждой и рванула к дому, пока остальные доставали вещи и продукты из багажника. Домик был чудесен. Прихожая, она же гостиная, она же кухня с камином, две ванные комнаты и шесть спален. Всё было отделано деревом, как и лестница на второй этаж. Запах древесины успокаивал и создавал ощущение тепла, уюта и умиротворенности, как будто мы находились за тысячу километров от цивилизации. Спальни были, в принципе, однотипными, я выбрала ту, окна которой выходили на восток, и был обзор на парковку.

Когда я выглянула в окно, к ней как раз подъезжали Лёхина и Женина машины. Макса, Тёмы и Вероники нигде не было видно, наверное они уже вошли в дом. Я сняла куртку и переобулась в домашние тапочки, затем спустилась вниз на поиски Макса. Тёма с Никой попались мне на лестнице, а Макс курил на крыльце, поджидая прибывших. Я выскочила на крыльцо, в чём была — джинсах и кофте. Макс рассеянно смерил меня взглядом и привлёк к себе, закутывая в полы своей «Аляски». На улице была плюсовая температура, но забота Макса меня снова вызвала у меня приступ гордости.

Начинало смеркаться, над парковкой автоматически зажёгся фонарь. Наконец наши друзья, тоже с сумками в руках, подошли к дому. С супругой Жени Софией я была знакома, а Лёха приехал с новой девушкой Кристиной. Холодная брюнетка с кукольным лицом, разодетая в платье и сапоги на шпильке, будто приехала на светскую тусовку а не за город, величественно шагала, держа Лёху под руку, смотря на всех свысока.

Он так часто менял подруг, что я не успевала запоминать их имена. Мой друг был бабником, как и все холостые красивые успешные парни. Поначалу я ждала, что Лёха остановится хоть на ком-то, но, больше двух месяцев, не продержалась ни одна. Иногда мне казалось, что он копирует Макса, который раньше трахал всех красоток подряд, но, всё было куда проще. «Такова мужская природа», кажется, так сегодня выразился Макс.

Мы с Лёхой очень отдалились друг от друга, с тех пор, как Макс едва не погиб. Нет, мы общались, как раньше, шутили, смеялись, но не было той былой откровенности в словах, а непринужденность исчезла вовсе. Я не пыталась вновь с ним сблизиться, ведь теперь я была замужем, а мне не хотелось вносить раздор в свою молодую, ещё не окрепшую семью. Лёха придерживался той же позиции, а в компании Макса он и вовсе предпочитал свести наше общение к минимуму, опасаясь его гнева. Такая же ситуация была и с Тёмой. Дружба с мужским полом мне теперь была недоступна.

Осмотрев дом и выпив по бутылочке пива за встречу, мы дождались опоздавших Костю и Лиду и принялись готовить ужин. Мужчины занялись мясом. Они ушли во двор, где был мангал, прихватив с собой связку шампуров и бутылку водки.

— Артём! — погрозила Тёме пальцем Вероника, когда парни уже обувались в дверях.

Вся наша компашка знала, что Тёма любил выпить больше, чем женщин, так что Никины предостережения были напрасны. Тем не менее, Тёма кивнул ей. Макс поднял с пола сапог Вероники.

— О, мужики, смотрите, кто тут у нас? — сказал он, показывая на высокий каблук.

Все, кроме Тёмы заржали в голос.

— Да ну вас! — бросил Тёма, выходя на улицу первым.

— Артё-ё-ём! — окликнул его Макс дурашливым голосом. — Надень шапку!

Зычно гогоча, мужчины ушли, оставив нас одних. Вероника, как властная женщина, сразу взяла инициативу в свои руки, раздавая всем остальным распоряжения. В свои тридцать, она работала главным бухгалтером в крупной, успешной фирме, вот откуда привычка всё контролировать. Ближе всех я общалась с Лидой, потому что знала дольше остальных, они с Костей встречались около трёх лет, но она не спешила выскочить за него, возможно потому, что не была уверена в его надёжности. Костя был спокойным и мужественным, но его неспособность добиваться чего-либо самостоятельно, не делала ему чести. За него всё решала Лида, и он не возражал. Наверное, когда Лида решит, что тому и быть, они поженятся. Лида была хохотушкой и болтушкой. Она с заговорщическим видом достала из сумочки бутылку вина, которая была весьма кстати, чтобы снять некоторую напряжённость между малознакомыми людьми.

Мне было поручено «строгать» салаты, Лида делала нарезку из сыра и колбасы, София занималась фруктами, Кристина «мучила» батон, пытаясь сделать бутерброды. Ника руководила процессом. Когда она заметила, что Кристина не справляется с поставленной задачей, едва удерживая нож в своих наманикюренных пальчиках, то отправила её сервировать стол. Та ушла в другой конец комнаты, театрально вздохнув. Мы все переглянулись и прыснули со смеху.

Сейчас своей манерой отрицать делишки смертных, то бишь приготовление еды, она мне напомнила Аньку. Интересно, как она там? Я иногда вспоминала свою бывшую подругу, думая о том, как, должно быть, несладко ей теперь живётся. Больше меня пугало то, что будет после того, как Анька «откинется». Наверняка она захочет отомстить нам с Максом…

По мере того, как пустела уже вторая бутылка с вином, краснели наши щёчки и развязывались язычки. Как-то сам собой завязался разговор о наших вторых половинках.

— Югов (так Лида звала своего парня по фамилии) что-то в последнее время ленивый, как собака, хочет, чтобы я всё время была сверху, — возмущённо рассказывала она, потягивая вино из картонного стаканчика. — Развалится как шпала на кровати, впору газету в руки давать. — Мы все захихикали, представив высокого худощавого Костю. — Боюсь, после свадьбы буду трахать я его, а не он меня.

Затем по смешной пикантной истории рассказали София и Вероника. Остались Кристина и я, и обе мы молчали.

— Ну а что же Максим? — напрямую спросила у меня захмелевшая Лида. — Как ты занимаешься сексом с этим викингом не опасаясь быть раздавленной? Говорят, у качков маленький член. Или это враньё?

Я покраснела и смущенно усмехнулась. Только я открыла рот, чтобы развеять миф о качках, как Кристина меня опередила.

— Конечно, враньё! Макс превосходный любовник! — воскликнула она.

У всех девчонок, включая меня, отвисли челюсти от её заявления. Я знала, что этот момент рано или поздно наступит, и я встречу бывшую Макса, как в тот вечер в баре Ангелину Высоцкую, но я не думала, что это случится при таких обстоятельствах. Вероника, София и Лида уставились на меня, ожидая моей реакции.

— Но Лёша всё же лучше, ― добавила Кристина, мечтательно наматывая на палец локон волос.

— Конечно лучше! — язвительно, с презрением ответила я. — Он хотя бы тебе перезвонил.

Теперь все ждали реакции Кристины. Девушка задохнулась от возмущения и смущения, краска залила её кукольное личико.

— Ты на что намекаешь? — с вызовом спросила Кристина.

— Я не намекаю, а говорю прямо! — ответила я.

Начиналась перепалка. Из-за мужика. Мне не хотелось вести себя, как хабалке, но ситуация была не из приятных. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не вернулись наши мужчины с шашлыками. И я, и Кристина, сели за стол, смерив друг друга испепеляющим взглядом.

За ужином веселились все, кроме меня. Даже спиртное не помогало расслабиться. Время от времени я ловила на себе холодный презрительный взгляд Кристины.

— Милая, что с тобой? — спросил Макс, видя моё напряжение.

В ответ я только улыбнулась ему и покачала головой. После ужина Костя разжёг камин, и вся компания переместилась к огню. Макс занял одно из кресел, и я расположилась в его объятиях. Свернувшись калачиком на его широкой груди, разомлевшая от вина и сытной пищи, слушая размеренное дыхание мужа, я задремала.

Проснувшись среди ночи от жуткого сушняка, я обнаружила, что лежу в нашей с Максом комнате в кровати. Рядом мирно спал Макс, должно быть это он и принёс меня в постель, раздел и уложил. Я нашла свои джинсы и свитер и, одевшись, тихонько спустилась вниз на поиски воды. Где включался свет, я не имела понятия, поэтому шла в потёмках, где единственным источником света был уличный фонарь на парковке, ярко светивший в окна.

Напившись вдоволь минералки из холодильника, я возвращалась обратно, прихватив бутылку с собой. Вдруг, у почти прогоревшего камина, я заметила какое-то движение. Присмотревшись, я увидела мужскую руку, свисающую с подлокотника кресла, держащую стакан. Кресло стояло спинкой ко мне, поэтому я не могла видеть сидящего в нём человека, но по татуировкам на запястье я догадалась, что это Лёха. Я тихонько подошла к нему.

Мой друг сидел, подогнув одну ногу под себя, и задумчиво смотрел на последние отблески огня. Он был босиком, а из одежды на нём были только джинсы. Нервно дёрнувшись, парень бросил мне мимолётный взгляд, улыбнувшись одними только губами, и снова продолжил созерцать догорающий камин. Я встала на колени возле кресла, положив руки на подлокотник, и заглянула ему в лицо.

— Лёш, — тихо позвала я его. Он нехотя посмотрел на меня. — Ты чего не спишь? Что-то случилось?

Лёха вздохнул, сев удобнее, и сделал глоток из стакана. По запаху я поняла, что это был виски.

— Да, нет, всё нормально, — грустно сказал он.

Мы немного помолчали. Я поняла, что Лёха чем-то расстроен, но мне не хотелось навязываться.

— Мне уйти? — спросила я. — Хочешь побыть один? Или всё же скажешь в чём дело? Где твоя подруга?

— Уехала, — ответил Лёха, не прогоняя меня, значит, мне удастся его разговорить. — Я выгнал её.

— Что? Почему?

— О, малышка, ты пропустила самое интересное, — горько усмехнулся Лёха.

Он замолчал, устало потерев подбородок.

— Ну, так ты расскажешь, или как? — я сгорала от любопытства.

— Блядь, я даже не знаю, как сказать… — протянул Лёха, на секунду прикрыв глаза.

— Да говори уже, как есть! — я не на шутку разволновалась. — Что стряслось?

— Короче, — собрался, наконец, с мыслями Лёха. — Когда ты задремала, Глина отнёс тебя наверх. Потом он вернулся к нам. Мы ещё долго сидели… Кристина, как бы нечаянно, опрокинула на него бокал с вином, и они пошли с Максом в ванную, чтобы застирать рубашку. — Я начинала догадываться, что было дальше, и мне стало не по себе, от ревности потемнело в глазах, но я слушала Лёху, не перебивая. — Трюк старый, как мир. Я был пьян и весел, поэтому не предал этому значения. В общем, их долго не было, а потом Лида подошла ко мне и тихонько спросила, знаю ли я, что она и Макс…

Лёха снова замолчал, уставившись в пространство.

— Продолжай! — потребовала я. Моё сердце билось, как ненормальное.

— Девчонки рассказали о вашей стычке с Кристиной, и я пошёл их искать. Я был сам не свой. Если бы я их застукал, я убил бы обоих. Дверь была приоткрыта, и я услышал, как Кристина откровенно предлагала себя Максу.

Лёха нагнулся, шаря вкруг кресла в поисках бутылки. Он поставил стакан на пол и пил теперь прямо из горлышка. У меня на глаза навернулись слёзы, от мысли, что Макс и Кристина…

— И что же Макс? — сглотнув подкативший к горлу ком, дрожащим голосом спросила я. — Что сделал мой муж?

— Нет, он не сделал ничего такого, — ответил Лёха, и камень ревности и предчувствия плохого, свалился с моей души. — Он сказал, что не изменяет жене с тупыми шлюшками. Ты же знаешь, Макс никогда не подбирает выражения. Назвал меня лошарой, раз я с ней вообще связался, ведь её можно трахать только по пьяни. Потом он попросил убрать от него руки, и я больше не мог ждать. Когда я распахнул дверь, Макс стоял без рубашки, отталкивая Кристину, а она, увидев меня, даже не смутилась. В общем, я вызвал ей такси. — Я выхватила бутылку из рук Лёхи, и сделала пару добрых глотков. Нервы сдали. — Вот скажи, я, правда, лох?

Я нервно рассмеялась и вернула бутылку Лёхе.

— Конечно, нет, — успокоила я парня. — Тебе просто попалась не порядочная девушка. Хотя, если честно, мне было очевидно с самого знакомства, что она тебе не подходит. — Лёха удивлённо вскинул бровь, забирая у меня бутылку. — Не знала, что тебе нравятся нарядные куклы, ты же всё-таки мальчик. Я думала, вы просто встречаетесь, ну там… Короче, не думала, что ты к ней серьёзно относишься. Я вообще уже заколебалась знакомиться с твоими подругами. Ты планируешь остановиться?

— Я выбираю. Но в Москве трудно найти девушку, которую не трахал Макс, — зло сказал Лёха. У меня затекли колени, поэтому я пересела на подлокотник кресла. — Даже с тобой он меня опередил.

— Что ты имеешь в виду?

— Я мог бы быть счастлив с тобой, но ты выбрала Макса.

— Я не стояла перед выбором, — напомнила я Лёхе. — Я сразу тебя предупредила, что у тебя нет шансов против него.

— Да я знаю, просто я иногда завидую Глине. Это совсем не по-дружески, но он во всём на шаг впереди. Как в музыке, так и с женщинами. Я ищу такую, как ты, но знаю, что чтобы найти такое сокровище, нужно потрудиться.

Лёха протянул ко мне руку и погладил по щеке. Мне было приятно, что Лёха так лестно обо мне отзывается, но в то же время я почувствовала себя неловко.

— Ты что в меня влюбился? — с упавшим сердцем произнесла я.

— Нет, — Лёха покачал головой. ― Но вполне бы мог себе позволить, если бы почувствовал взаимность. А теперь ты с Глиной и мы не можем… Мне не хватает тебя. Я скучаю по тому, как было раньше. Все было легко и просто, а теперь мы вынуждены разговаривать украдкой, чтобы не провоцировать Глину… Хорошо, что между нами не было интима. Я бы не смог… Это Макс меня научил, что в любой ситуации нужно оставаться мужиком. А сегодня мне стало стыдно, что я в нём усомнился. Зная его прошлое, идя в эту ёбаную ванную, я был уверен, что он жарит там Кристину за милую душу. После этой ситуации, я стал ещё больше им восхищаться. У него много пороков, но он всегда поступает по совести. — Он допил из бутылки остатки, разочарованно вздохнул и поставив её пол. — Чёрт, хотел нажраться, но не вышло. Завтра я, наверное, сдохну с бодуна, — усмехнулся Лёха.

— Лёш, ты очень хороший и добрый парень, у тебя тоже масса достоинств. Просто твоё время ещё не пришло. Не нужно зацикливаться на этом. Просто будь внимательней и осторожней. Ты достоин большего, чем Кристина. И уж точно не нужно напиваться из-за неё. Может быть, хватит сравнивать себя с Максом? Зачем ты это делаешь? Ты не Макс. Ты другой. Пока ты это не поймешь, ты так и будешь считать, что плетёшься у него в хвосте! И не нужно тратить силы, чтобы пытаться бежать впереди него. Он живёт ни с кем не соревнуясь. Он даже не знает, что есть какие-то соревнования. Это делаешь ты. Иди просто рядом, раз вы друзья. У тебя достаточно мужества и индивидуальности, чтобы быть самим собой, быть личностью! Прекрати! Перестань на него ровняться! И пойдём уже спать!

Лёха нехотя, но всё же поднялся с кресла. Я подхватила с пола свою минералку, и мы поднялись на второй этаж. Мы попрощались у дверей его спальни. Я обняла его, и мы так стояли некоторое время.

— Спасибо, Ольга, — прошептал Лёха, целуя меня в макушку. Он немного отстранился и посмотрел на меня такими печальными глазами… Его взгляд остановился на моих губах. Лёха судорожно сглотнул и отступил на шаг. — Я искренне надеюсь, что Глина тебя не проебёт.

Я пошла к себе, тоже на это надеясь. Когда я открыла дверь спальни, то зажмурилась от яркого света. Макс не спал. Он лежал на кровати, закинув руку за голову, и хитро мне улыбался.

— Спасибо, любимая! — сказал он, взяв из моих рук бутылку с водой, когда я подошла ближе. — Ты самая заботливая малышка в мире. — Макс жадно отпил из бутылки, похоже, сушняк был не только у меня. Я села рядом с ним на кровать, переполняемая чувством благодарности за то, что сегодня меня не предали. — Итак, — сказал Макс, размахивая бутылкой перед моим носом. — Раз уж Лёха всё тебе рассказал, и мне не придётся утром утруждать себя объяснениями, может быть, уже поспим? Или переспим, а потом поспим?

— Ты что подслушивал за нами? — возмутилась я.

— Да, — без тени смущения, довольный собой сказал Макс. — И подглядывал. — Я вздохнула, мысленно радуясь, что ничего такого, что было бы неприятно Максу, мы не сказали и не сделали. — Я пошёл тебя искать и застал вас с Вороном за столь милой беседой… Прости, но выдать своё присутствие было выше моих сил. Зато теперь я точно знаю, что вы с Лёхой не трахались. — Макс заявил это с такой гордостью, как будто раньше думал иначе. Я открыла рот, чтобы сказать ему о том, что он придурок, но Макс меня опередил. — Знаю, знаю, я спрашивал напрямую об этом у вас обоих, и вы сказали мне правду, но всё же вот такусенькое зёрнышко сомнений у меня осталось. — Макс свёл вместе указательный и большой палец и поднёс руку к моему лицу, показывая мне размеры своего сомнения. — Ну, знаешь ли, вы всегда так двусмысленно переглядываетесь, хихикаете и шепчитесь, что мне оставалось думать? Лёшечка, — передразнил меня Макс. — Ты такой хороший, такой добрый, у тебя столько достоинств. — Макс сверкнул глазами. — Мне такие дифирамбы даже жена не поёт.

— Почему ты мне сразу не сказал, что Кристина твоя бывшая? — перевела я стрелки на Макса.

— А что я должен был сказать? Познакомься, дорогая, это Кристина, и я её ебал? Я даже не знал, что Лёха с ней приедет. Где он вообще эту дуру подцепил? Если бы она была чуть поумней, и использовала свой язычок по назначению, а не трезвонила направо и налево, что я однажды снизошёл до неё, всей этой хуйни бы не было. Так что не нужно меня сейчас этим попрекать, мы все чьи-то бывшие. Кроме тебя, разумеется. — Макс улыбнулся, обнажив свои белоснежные зубы. — Ты моя настоящая и будущая. — Я улыбнулась в ответ. — Видишь, приходится насильно от баб отбиваться, чтобы быть тебе верным.

— Пф… — фыркнула я, понимая, что Макс надеется на мою похвалу. — Так говоришь, как будто тебя действительно едва не изнасиловали. Зачем ты вообще пошёл в ванную с ней? Зачем провоцировать такие ситуации? Даже если бы ничего такого не было, ты не подумал о том, что дофантазирует из ревности твой друг?

— О! Это он ещё не знает, что она уже была без трусов и пыталась расстегнуть на мне джинсы.

— Макс, я очень рада, что ты удержался от великого соблазна и доказал, что уважаешь меня, но тебе не кажется странным, что в такой ситуации оказался именно ты, а не я? Может потому, что я не уединяюсь в ванной с полуголыми мужиками?

— О’кей! — Макс вскинул вверх руки. — А что бы ты мне сказала, если бы у меня появилась подруга, с которой мы бы мило беседовали ночью пьяные у камина, пока ты дрыхнешь? И я бы называл её малышкой и трепал за щёчки? А потом бы прижимался к ней своей голой грудью, гладил по спине и целовал в волосы? — Я поджала губы. Возразить мне было нечего. — Так уж случилось, что вы с Лёхой сдружились, и я закрываю глаза на ваши посиделки, потому что доверяю вам обоим. Но всё это до поры до времени. Блядь, я еле сдержался, чтобы не дать ему пизды! Может быть, если бы я разбил ему ебальник и спустил его с лестницы он бы понял, что слишком много себе позволяет? Я не верю в дружбу между женщиной и мужчиной, особенно если эта женщина моя жена!

Глаза моего мужа засверкали от злобы, губы изогнулись в циничной усмешке. Ревность Макса была чертовски приятна, но особенно радовало то, что он не устроил мне сцены и не избил Лёху. Я бы на его месте изошлась на говно. Придвинувшись ближе, я положила голову ему на грудь и крепко обняла. Мне стало совестно, что я редко его хвалю. Людям, даже с такой мудацкой самоуверенностью, как у Макса требовалось подтверждение их значимости.

— Макс, прости меня! Я тоже виновата, — тихо сказала я. — Ты знаешь как я отношусь к Лёхе. А с любимыми людьми я не соблюдаю условности. Я выражаю свои чувства, как умею.

— С любимыми? — переспросил Макс.

— Да. Тебе не послышалось. Я люблю его, как друга. Он очень мне дорог. Но теперь ты знаешь Макс, что мы бы никогда… Не предали тебя. Так что не переживай, повода для ревности у тебя нет.

Макс фыркнул и сел на кровати.

— Ревновать к этому пиздюку? Что за бред? — рассмеялся он. — Я просто думаю, что рано или поздно тебе захочется узнать, какого это спать с кем-то еще, кроме меня. А Лёха, естественно, окажется рядом в удобный момент. Например, когда мы поссоримся в очередной раз…

— Да что ты несешь!

— Ты что не видишь, как он смотрит на тебя? С самого дня знакомства он таращится на тебя, даже не скрываясь. Уверен, мысленно он поимел тебя во всех позах!

— По себе людей не судят! Лёха не такой!

— Такой, такой, — приговаривал Макс. — Все мужики одинаковы, поверь.

— А обо мне ты такого же мнения? — с обидой спросила я.

— Ты тут совершенно ни при чем. Ты даже не сможешь понять, как так получилось, что ты со своим любимым другом, стали немного ближе, чем обычно.

Я замолчала, не зная, что ответить Максу на этот бред. Если так пойдет и дальше, мне придется купить паранджу и вести затворнический образ жизни, но так не хотелось снова ссориться…

— Продай «Мерседес», — через некоторое время сказал Макс приказным тоном. Я непонимающе уставилась на него. — Продай машину, — повторил Макс. — И купи любую другую, я добавлю тебе, сколько нужно.

С самого начала подарок Лёхи не давал Максу покоя, но он никогда не высказывался на этот счет так категорично. Я бы с легкостью сделала то, о чем Макс сейчас говорил, но я прекрасно понимала, что если сейчас уступлю ему, то дальше будет только хуже.

— Мне нравится моя машина, — с вызовом сказала я. — И ты не заставишь меня от нее избавиться.

— Я могу ее расхерачить… — пригрозил Макс.

— Конечно можешь, — ответила я и холодно улыбнулась. — Можешь избить Лёху, разбить мою машину… Макс, убей тогда сразу меня, чтобы я никому не досталась!

Я поднялась с кровати и направилась к двери. Мне хотелось побыть одной. Макс не дал мне уйти. Он схватил меня за руку и развернул к себе лицом.

— Не злись, прошу, — выдохнул он. — Я не хочу ссориться ни с тобой ни с Лёхой. Я лишь хочу, чтобы ты была только моя. Всегда! Поклянись, поклянись мне, что никогда не отдашься никому, кроме меня! Я знаю, что сошел с ума, но поклянись!

— Я клянусь, — послушно повторила я. — Что никогда не отдамся никому, кроме тебя! Тебе полегчало?

— Если бы только знала, как я счастлив…

2

Примерно за неделю до годовщины, в тот самый день, когда я купила часы в подарок Максу, мы снова поскандалили, теперь уже из-за бытовухи.

Неделька выдалась та ещё: два дня я пролежала с температурой, переборщив с солярием, потом два дня работала, затем был День Рождения одногруппника и мотание по магазинам в поисках красивого платья и подарка Максу. Я совсем забросила домашние дела.

После давнего инцидента, когда я кидалась молоком, Макс никогда не делал мне замечаний по поводу уборки или готовки, ни разу не попрекнул немытой чашкой в раковине, и вот я пришла домой в прекрасном настроении, не смотря на двухчасовую пробку, в которую я «удачно» попала. Было уже одиннадцать вечера.

Макс встретил меня у дверей, галантно забирая пакеты с покупками из рук. Пока я разувалась, он отнёс их в спальню и быстро вернулся.

— Дорогая, что у нас на ужин? — вкрадчиво спросил он.

Я так сильно была занята своими мыслями о том, как обрадуется Макс моему подарку, и как я буду блистать в своём шикарном платье, что ответила не сразу. Я рассеянно посмотрела на Макса, вспоминая, что он сказал.

— Я спросил, что на ужин, — повторил Макс.

— Э-эм… — протянула я. — Ещё ничего. Я сейчас что-нибудь приготовлю.

Даже не переодевшись, я сразу побежала на кухню, проверяя, что есть из продуктов. Макс проследовал за мной и, прислонившись к дверному косяку, скрестил руки на груди. Своей огромной фигурой он заслонил весь дверной проем.

Над потолком кухни сгустились тучи. В воздухе витал запах скандала…

— Я бы сам приготовил, но в нашем доме шаром покати, — сухо сказал он.

Это было правдой. Холодильник, как и морозилка были пусты, даже горсточки крупы нигде не завалялось.

Да как так-то? Охуетительно!

— Ну, давай закажем пиццу или роллы? — предложила я, уже подозревая о надвигающейся ссоре.

Я хотела вернуться в коридор за своим телефоном, который был в сумочке, чтобы позвонить в службу доставки, но Макс перегородил собой дверной проём, не дав мне возможности пройти. Я остановилась, вопросительно на него посмотрев.

— Хорошо, я подожду, голодный ещё пару часов, — уже с раздражением сказал он. — Как быть с чистыми рубашками? Их нет, как и носков.

— Макс, ты больше не в состоянии выстирать свою одежду? — теперь я понимала, к чему клонит Макс и тоже начинала нервничать. — Закинь в машинку, я потом поглажу. Дай мне пройти!

Макс не сдвинулся с места.

— Я достал из почтового ящика квитанции за коммунальные услуги, — продолжил Макс. — За ТРИ месяца. Ты издеваешься?

— Я не знала, что оплата коммунальных счетов, входит ТОЛЬКО В МОИ обязанности, как и приготовление еды и стирка твоих рубашек.

— Ты — женщина, значит это твои прямые обязанности!

— Я больше не снимаю у тебя комнату, рассчитываясь услугами домработницы, теперь я твоя ЖЕНА!

— Вот именно! Поэтому я, приходя домой, хочу знать, что за всё в ней вовремя заплачено, меня ждёт ужин и чистая одежда! Если тебе не хватает времени, увольняйся к чёртовой матери!

Макс отчитывал меня и отчасти справедливо, но я бы предпочла, если бы он выказал мне своё недовольство в более мягкой форме, поэтому я отстаивала себя, как могла.

— Хорошо! Назови свои обязанности.

— Я — глава семьи. Моя задача зарабатывать деньги и защищать семью. Кажется, с этим нет проблем?

Слова Макса прозвучали так гордо и пафосно по-мужски, что я не нашлась, что ему возразить. Мы стояли друг напротив друга и молчали. Макс почувствовал себя победителем, а потому смотрел на меня свысока и совершенно спокойно, внутри меня же всё кипело от возмущения и негодования.

— Я уверен, что ты сделаешь выводы, — уже мягким тоном сказал Макс и, театрально развернувшись, ушёл в спальню.

Я осталась одна наедине со своими мыслями и не постиранными вовремя рубашками. Всё же сходив за телефоном, я заказала роллы на дом, потом покурила и немного успокоилась.

В том, что Макс привык жить на всём готовеньком, была вина только одного человека. И этим человеком была я сама. Так уж повелось с самого начала. Это я разбаловала его всегда свежей вкусной домашней едой, я сама закупалась продуктами в магазине, боясь отвлекать Макса по пустякам, следила за тем, во что он одевается, порой, насильно заставляя покупать себе новую пару обуви. Вот тебе, Олечка, благодарность за заботу. Кто везёт, того и погоняют.

Я открыла холодильник, ещё раз осмотрев его пустые полки, и достала оттуда питьевой йогурт. Мне захотелось чем-нибудь перекусить, пока везут заказ из японского ресторана.

Я присела на стул, размышляя о том, стоит ли раздуть скандал, и поделить с Максом домашние обязанности или уже смириться и заткнуться? Деньги и, правда, Макс зарабатывал более чем хорошо. Я особо не экономила семейный бюджет, но и в мажорку не превратилась. Я просто даже не думала о том, чтобы купить себе что-нибудь дорогущее. Про покупку новой машины Макс больше не заикался, и слава Богу! Отдыхать мы еще никуда не ездили, у меня даже не было шубы.

Я допила йогурт и хотела выбросить бутылочку в мусорницу, моё внимание привлекла упаковка от лапши из китайского ресторана, в котором мы частенько заказывали на дом еду. Я бросила поверх неё бутылку и злобно захлопнула дверцу под раковиной. Макс прекрасным образом поужинал в одиночестве, даже не подумав обо мне! Где порция для меня? Я уже собралась смиренно идти стирать носки мужа, а он не такой уж несчастный и голодный и, как оказалось, и думал только о себе! Что ж, завтра будет тебе ужин! Я ещё не придумала, как ему отомстить, но одно я знала наверняка, что именно завтра и не днём позже, я куплю себе самую крутую и дорогую шубу, какую только найду.

С этими мыслями я отправилась в душ, чтобы смыть с себя грязь и негатив. Я уже вытиралась полотенцем, когда в дверь позвонили. Я поторопилась, набросив на себя только лишь халатик, но всё равно курьера застать, не успела. Макс уже закрывал за ним дверь, держа пакет с едой в руке. У меня радостно заурчало в животе, в предвкушении вкуснейшего ужина, но Макс, величественно прошагавший мимо меня, открыл дверь туалета и демонстративно вывалил в унитаз содержимое контейнеров одного за другим. Я смотрела, как мои любимые роллы «Калифорния» с шумным всплеском падают в унитаз, готовая разразиться отборными ругательствами. Меня переполняло чувство, что сейчас я просто взорвусь!

Макс обострял конфликт, как мог, уже не скрывая того, что жаждет скандала. Он мог бы просто отослать курьера назад или рассчитаться за заказ, но не забирать его. Вместо этого он решил устроить шоу с уничтожением продуктов. Макс нажал на кнопку смыва и с вызовом посмотрел на меня, его глаза загорелись в предвкушении того, что сейчас я на него наброшусь.

— Да ты просто красавчик! — только и сказала я, через силу улыбнувшись.

Меня так просто не возьмёшь! Круто развернувшись, я взяла из ванной свой маникюрный набор и ушла в гостиную. Я включила телевизор и, расположившись возле дивана прямо на ковре, занялась педикюром. Зная, что Макс, оставшийся ни с чем, скоро припрётся следом, чтобы окончательно меня донять, я, определившись с цветом лака, задумалась о том, как я могу ему отомстить. Завтра… Завтра будет скандал, только уже по моей инициативе.

Макса не было что-то слишком долго. Я уже успела накрасить ногти, и теперь, вытянув ноги, чтобы просушить лак, разглядывала руки. Я так нервничала, что накрасила ногти, как попало, так что педикюр получился так себе. Макс, одетый только лишь в трусы, тихонько вошёл в гостиную и со свойственной ему ленивой грацией сел рядом на ковёр, наблюдая за тем, что я делаю. Он взял меня за правую лодыжку, тихонько её поглаживая.

— У тебя такие маленькие ножки, — задумчиво произнес он.

Мне об этом было прекрасно известно, я носила тридцать пятый размер обуви. Я снова занервничала. Да, как он может вести себя так спокойно, когда в моей душе до сих пор кипит говно? Может быть, Макс энергетический вампир и, провоцируя ссоры, питается моей энергией? Да нет, бред какой-то!

Макс взял в руки тюбик с кремом и, поднеся к лицу, прочёл его назначение. Это был крем для ног. Он выдавил немного, растёр между ладоней и принялся медленно массировать мою ногу, положив её на свои колени. У меня непроизвольно вырвался томный вздох удовольствия, плохие мысли мигом улетучились из головы, я едва не замурчала, так и замерев с пилочкой для ногтей в руках. Длинные, красивые пальцы Макса мягко и чувственно поочередно колдовали над моими ступнями, и я готова была простить ему всё, что угодно, лишь бы он не останавливался.

— М-м… Макс, — хрипло простонала я, откинувшись спиной на диван и закрыв глаза.

Что может быть лучше массажа ног? Только секс. Не открывая глаз, я почувствовала поцелуи Макса на своих ногах, которые неторопливо продвигались от колен к бёдрам. Тепло от его губ разливалось по всему телу, как медленный электрический ток, в кончиках пальцев начало покалывать.

Так чувственно и сладко еще не было. Мне хотелось почувтвовать его губы еще выше, между своих ног. Я бесстыдно раскинула их, молясь, чтобы он продолжал. Пальцы ног поджались сами собой, у меня вырвался громкий вздох и сорвало крышу от ожидания.

Медленно. Слишком медленно Макс продвигался к заветному месту. Я уже выгибалась ему навстречу, туго соображая где мы и что происходит.

Да-а-а-а! Его язык проник в меня. Я закричала, вцепляясь рукой в его волосы.

— Проси, сучка! — услышала я шопот Макса, который обжигал мой клитор, заставляя дрожать.

Я нехотя открыла глаза и посмотрела на мужа. В его посиневших от страсти глазах отчётливо читалась высшая степень самодовольства. Максу удалось подчинить мою волю не кнутом, так пряником.

— Макс, я прошу! Умоляю… — почти кричала я в какой-то бешенно-сладкой ярости.

Макс не заставил меня долго ждать. Не отрывая от меня взгляда, он придвинулся ближе. и потянул на себя пояс моего халата, а затем небрежно его распахнул.

Я всегда смущалась, когда Макс смотрел на меня так плотоядно и пристально, как сейчас, любуясь мной обнаженной. Мой муж знал и видел каждый сантиметр моего тела, но меня заливало краской каждый раз, когда происходило подобное, мне казалось, что в сравнении с ним, я не достаточно красива. Я почувствовала себя в ловушке, когда Макс навис надо мной, опершись одной рукой о диван, почти касаясь своей грудью моей груди. Мои соски болезненно сжались от «почти» прикосновения. Я текла, растекалась по мягкому ковру, что был под нами. Макс дьявол во плоти мучал меня так сладко, так изощренно! Я была готова броситься на него, как пантера, готовая к прыжку, вся сжалась и напряглась под ним. Сколько он будет играть в меня?

— Ты невероятно сексуальна, в своём смущении. Твоя детская наивность и неопытность невероятно возбуждают, — прошептал он, касаясь губами моих волос. Он шумно вдохнул мой запах, и я задрожала. — Иногда мне кажется, что от тебя ещё пахнет молоком. Я схожу с ума от одной мысли о тебе. — Даже не касаясь меня, Макс был способен вызвать во мне весь спектр низменных желаний. Он почувствовал мою нетерпеливую дрожь. — Ты всегда реагируешь, как будто в первую ночь. Тогда я ещё не знал, какой это подарок судьбы единолично обладать женщиной.

Тот факт, что он был моим первым и единственным мужчиной, Макс возвёл в какой-то культ. Он говорил об этом при каждом удобном случае. Это вызывало в нём невероятную гордость и тешило его самолюбие. Может быть, для столь опытного, пресыщенного любовными утехами мужчины, как Макс, это и было чем-то особенно ценным, для меня же моя моногамность была в порядке вещей. Я просто не могла и помыслить о том, как можно спать с кем-то ещё, кроме Мужчины Моей Мечты.

Это действительно была какая-то магия, как выразился однажды Макс. Меня в нём заводило всё: его чувственные прикосновения, его страстный шёпот, его особенный запах, тёмная синева голодных глаз, бархатистая кожа. Я больше не могла сдерживаться, отбросив пилочку в сторону, которую я всё ещё сжимала в руке, я обняла Макса за шею и, притянув его голову к себе, поцеловала. У меня вырвался сладкий стон, когда я, наконец, почувствовала на себе его горячие руки. Он с лёгкостью подхватил меня, увлекая за собой на диван. Оказавшись верхом на мужчине, я перехватила инициативу, стягивая с него трусы. Я просто не могла ждать. Ни минуты. Ни секунды.

— Как всегда торопишься, — усмехнулся Макс. — Малышка, не спеши, сейчас я только твой.

Я закрыла рот Макса рукой, впуская его в себя. Соображала я плохо, но слово «сейчас», сказанное Максом плотно засело в моей голове. Что значит «сейчас»? А потом? Чей ты потом, Макс? Я быстро насладилась мужчиной, который «был сейчас только моим» и, сжав его плечи пальцами, обессилено рухнула на него, приводя дыхание в норму. Вместе с оргазмом на меня снова навалились невесёлые мысли. Я всё ещё была в объятиях Макса, а он был во мне. Самое время для маленькой мести. Макс нетерпеливо заёрзал подо мной, требуя продолжения. Я мягко отстранилась от него и встала на пол, запахнув халат. Макс непонимающе уставился на меня.

— Что-то расхотелось, — сказала я и язвительно улыбнулась. — Совсем нет сил. Наверное, всё из-за голода.

Я театрально вздохнула и ушла спать, оставив Макса одного с торчащим членом. Это было очень жестоко с моей стороны, но обида на Макса была сильнее здравого смысла.

На следующее утро я проснулась, когда Макс уже ушёл. Я набрала его номер, но он не брал трубку. Я поднялась с постели, очень переживая, вдруг он настолько сильно обиделся, что теперь вообще не будет со мной разговаривать. В то утро я впервые всерьёз задумалась о том, что будет, если Макс меня бросит. Не перегнула ли я вчера палку, так жёстко ударив по его самолюбию? А вдруг Макс мне назло переспит с другой женщиной? Смогу ли я жить, если Макс от меня уйдет? Есть ли жизнь после Макса?

Макс перезвонил, и я мысленно поблагодарила за это Бога.

— Привет! — выдохнула я в трубку.

Моё сердце от страха и волнения колотилось, как у пойманного зайчонка.

— Привет, любимая, — ответил Макс.

По его голосу пока не было понятно, злится он или нет.

— Как дела? Чем занимаешься?

— Зарабатываю деньги для своей любимой жены, пока та дрыхнет, игнорируя СВОИ обязанности, — с издёвкой, но спокойно сказал Макс.

Ну вот, теперь понятно, что он злится.

— Прости, мы вчера так классно позанимались сексом, что я проспала всё на свете, — с улыбкой лениво протянула я. — Ты был просто невероятен, Макс, и ещё этот массаж… У меня такого ещё не было, м-м-мм, как вспомню, мурашки по коже и такая истома… — шумно выдохнула я в трубку. — Котёнок, когда ты вернёшься?

— Я приеду только вечером, — сухо сказал Макс. — Надеюсь, ты не забыла о том, о чём я вчера попросил?

От слова «попросил» меня передёрнуло. Попросил? Это теперь так называется?

— Нет, Макс, я всё прекрасно помню, — уже жёстко ответила я. Забудешь такое! — Значит, говоришь, для МЕНЯ деньги зарабатываешь?

— Всё что я делаю теперь, я делаю для тебя, — пафосно заявил Макс.

— Не задерживайся, любимый, я уже соскучилась!

Я положила трубку и набрала Юленьку. Уж если с кем и идти за шубой, так это с ней. К моему сожалению, Юленька сегодня была занята более важными делами, чем покупка шубы для меня. Она меня предупредила, чтобы я не спешила с покупкой, ибо это дело не одной минуты и даже не одного дня, но мне нужно было именно сегодня и не днём позднее.

Наведя порядок во всей квартире, и выстирав одежду Макса, я написала список необходимых продуктов и отправилась тратить деньги Макса, которые он зарабатывал для меня. Для начала я пообедала в японском ресторане, потому как завтракала овсянкой на воде, а на голодный желудок негоже шастать по магазинам.

Поскольку я толком нигде не работала, не выступала, у меня практически не было доходов, не считая рекламы в инстаграме. Все деньги, что были у меня до свадьбы, я вложила в покупку нашей совместной квартиры. Теперь я работала два, редко три дня в неделю на подмене основного мастера, больше для развлечения, а не ради денег. Мне нравилась моя работа, а как известно лучший отдых — смена деятельности. Даже не смотря на то, что на мойке большинство коллег меня ненавидели, увольняться я не спешила. Это место стало мне как-то по-особенному дорого. Если и были какие-то проблемы с персоналом или клиентами, Максу я никогда ничего не рассказывала и не жаловалась, зная, что у него будет только один ответ: «Увольняйся». О том, что кто-то нацарапал на моей машине слово «сука» Максу не было известно по той же причине.

Он мыл свою машину только в мою смену, полагая, что никто лучше меня о ней не позаботиться. Здесь он был прав. Макс был настолько требовательным и придирчивым клиентом, знающим все нюансы и стандарты мойки автомобиля, что кроме меня, ни один из мойщиков мыть его машину желанием не горел, не смотря на щедрые чаевые, которые он регулярно оставлял.

Лёха свой автопарк предпочитал тоже мыть у меня, аналогично не скупясь на чаевые. На самом деле это было просто поводом встретиться. Теперь нам нужен был повод. Он всегда привозил мне «Рафаэлки», и мы пили с ними кофе, разговаривая о личном. За это мои коллеги ненавидели меня вдвойне.

Моя собственная известность, набиравшая обороты, замужество за Максимом Глинским и дружба с Вороном сказывалась на моей карьере-хобби не лучшим образом. Макс считал, что я занимаюсь хуйнёй, коллеги думали, что я бешусь с жиру, клиентки младше сорока лет ебали мне мозги из ревности к Максу. Поддерживали меня только Юленька, Лёха и мой начальник, который почему-то не чаял во мне души. Он относился ко мне по-отечески, заступаясь за меня перед другими коллегами, хотя я никогда не жаловалась. Это бесило мойщиков ещё больше.

Так что денег зарабатывала я теперь немного. Усердно откладывая зарплату и все чаевые, я еле накопила на часы для Макса. Но мне было невероятно приятно знать, что я купила их на свои деньги, а стоили они немало.

Теперь я везде рассчитывалась картой Макса, и он был в курсе моих покупок и перемещений по городу, ведь смс из банка приходили на его телефон. Помимо карты у Макса был в банке весьма солидный счёт, доступ к которому у меня тоже был. Сколько на самом деле зарабатывал Макс, и была ли у него заначка, мне не было интересно.

Для покупки шубы я выбрала не самый дорогой, но достаточно популярный магазин меха и кожи. Как только я вошла, меня тут же обступили продавцы-консультанты. Лето — не прибыльный период такого магазина, поэтому скидки были огромными. Я очень быстро отделалась от консультантов, заявив, что ничья помощь мне не требуется. Оставшись одна посреди пустынного магазина, я на секунду растерялась, потому, как даже представления не имела, что именно я хочу купить. Мне потребовалось немало времени, чтобы найти то, что нужно.

Белоснежная легчайшая шубка из песца, которая буквально окутывала меня с ног до головы невесомым облаком. И цвет очень подходил к моим тёмным волосам и смуглой коже. Я скинула Юленьке фото себя в шубе и написала стоимость. Юленька одобрила мой выбор и цену тоже. Что ж, надо брать. Только после того, как я рассчиталась на кассе картой Макса, я задумалась о том, куда я буду ходить в этой самой шубе? В машине ездить неудобно. В университет, слишком вычурно. В метро мне её мигом обдерут и измажут. Разве что на светские мероприятия. В моей шубе было не стыдно пойти и в Большой театр.

Поставив пакет с шубой в багажник машины, я прошлась по другим бутикам, прикупив ещё кое-что из одежды для себя и пару рубашек для мужа. Если шопинг расслабляет, то это не про меня. Заехав ещё и в продуктовый супермаркет и купив всё по списку, я уже не чувствовала ног. Мне пришлось трижды выходить к машине, чтобы унести все покупки домой. А ведь ещё нужно было приготовить ужин.

Макс позвонил около девяти вечера. Я взяла трубку, затаив дыхание, думая, что сейчас он отчитает меня транжиру. Но Макс просто спросил, нужно ли что-то купить по дороге домой. Я растерянно ответила, что нет, и провела последние приготовления к встрече мужа.

Ужин из пяти блюд, свечи, вино, чистая квартира, нарядная я, обновки для Макса и ШУБА — всё готово для скандала. Для храбрости я выпила бокальчик вина, который приятно расслабил моё уставшее, эмоционально напряженное тело. Макс принёс огромный букет белых лилий. Я обожала лилии и пионы за их невероятный аромат, Максу об этом было известно.

— Спасибо! — искренне просияла я, принимая букет и целуя Макса в щёку. — Что за повод?

— Давно не дарил тебе цветов. Разве нужен повод? — каким-то чересчур слащавым и бархатным голосом произнёс Макс. Я ожидала, что он с порога набросится на меня с претензиями по поводу покупки, сделанной без его ведома, а Макс совершенно сбил меня с толку своим букетом. Он снял ботинки и подошёл ближе. — Детка, ты просто великолепна! Я самый счастливый мужчина, раз смог урвать для себя такой кусочек красоты! Может быть, я и мой букет заслуживаем более страстного поцелуя?

Макс наклонился и чувственно поцеловал меня в губы. У меня в голове всё смешалось от комплиментов Макса. Мне он делал их не часто, но всегда так, что я чувствовала себя девушкой на миллион. Да что с ним сегодня? На секунду мне даже показалось, что он пьян, но это было не так.

Я пригласила Макса за стол. Пока я ставила цветы в вазу, он осмотрел всю квартиру, чтобы убедиться, что везде прядок и чистота, затем вымыл руки, и только после этого торжественно уселся за стол.

— Как чудодейственно на тебя подействовала вчерашняя ссора, — с улыбкой произнес Макс, накладывая себе в тарелку салат. — Может быть, тебе почаще вставлять пиздюлей?

— А может быть, ты мне будешь вставлять почаще что-нибудь другое? — многозначительно ответила я, краснея, но радуясь, что не растерялась. — ОН меня больше мотивирует.

Макс ничего не ответил, лишь хищно облизнул губы, продолжая улыбаться. Теперь я понимала, что цветы он купил мне специально, чтобы подчеркнуть то, что он образцовый муж.

— Как прошёл день? — спросил Макс, разливая по бокалам вино.

— Хорошо. Я прошлась по магазинам, навела порядок, приготовила ужин. Ничего примечательного, — как ни в чём не бывало, ответила я.

— Хм, что купила?

— Новые джинсы, сумку, шубу, тебе пару рубашек…

Вот он этот момент! Макс сверлил меня взглядом, прищурившись, как будто хотел узнать, о чём я думаю. Возникла гнетущая пауза. Я смотрела на него, он на меня.

— Молодец, что купила шубу сейчас, — наконец сказал он. — Наверное, скидки большие? Ты такая умница у меня. Теперь будешь как все нормальные жены с шубой. Может быть и машину поменяешь наконец?

Я сидела, раскрыв рот от изумления. Макс меня ещё и похвалил? Мой план с треском провалился. Вместо того, чтобы радоваться такому шикарному подарку, который заочно сделал мне муж, я сидела, как в воду опущенная. Я даже немного расстроилась.

Не зная, что делать дальше, я решила выпить вина и поесть. Макс сменил тему и вскоре мы непринужденно болтали и смеялись, позабыв о вчерашних «тёрках». После ужина Макс помог мне убрать со стола и помыть посуду, чему я тоже удивилась. Он открыл ещё бутылку вина, и мы продолжили наши посиделки уже в гостиной. Макс попросил меня показать шубу, похвалил мой вкус, и я с гордостью убрала её обратно в шкаф. Я села на диван, а Макс, разомлевший от сытного ужина и вина, прилёг, положив голову мне на колени. Гладя его по волосам, я ощущала себя самой счастливой на свете.

— Макс, я думала ты разозлишься на меня, за то, что я потратила столько денег, не посоветовавшись с тобой, — призналась я.

— «Думала» и «надеялась» — это разные понятия, — усмехнулся Макс, подняв на меня свои глазищи. — Ольга, признайся, ты же намеренно хотела меня разозлить?

Я отвела взгляд, понимая, что Макс меня раскусил. Ну, конечно! Он бы мог сразу мне позвонить, как только ему пришла смс-ка из магазина, но он этого не сделал.

— Ты можешь покупать всё, что тебе вздумается, я не стану тебя попрекать, — продолжил Макс. — Это не то, чем меня можно задеть. Так что ты выбрала неверный путь, чтобы со мной поссорится.

— Макс, да я вообще не хочу с тобой ссориться, меня очень обидел твой вчерашний наезд. По-твоему я плохая хозяйка?

— Нет, но ты можешь и лучше. — Макс убрал голову с моих колен и сел рядом. Он ласково положил мне руку на основание шеи и заглянул в глаза. — Послушай, я не хочу повторяться и снова тыкать тебя носом. Мне нравилось то, как мы жили, когда жили у меня. Ты успевала учиться, работать, и выступать, и вести хозяйство. Почему после свадьбы что-то должно меняться? Если что и должно измениться, то только отношение ко мне. Я ожидал, что ты станешь более покладистой и покорной, ведь теперь я твой муж, и ты должна меня слушаться во всём. Вместо этого, ты думаешь о том, как покруче меня подъебать. — Я поджала губы, слушая, как Макс в очередной раз меня отчитывает. Голос его звучал достаточно жёстко. — Почему с самой первой секунды нашего знакомства между нами какое-то вечное противостояние? Ты всё время пытаешься мне перечить и делать всё по-своему! Я сделал самый ответственный шаг в своей жизни, сделав тебя своей женой. Для меня ты самое ценное, что есть в моей жизни. Я глава нашей семьи и я несу ответственность за нас обоих. Ты моя ЖЕНА и я ожидаю, что обо мне также будут заботиться надлежащим образом. Хватит вести себя, как обиженный ребёнок! Повзрослей хоть немного! Не спорю, ты остепенилась и больше не сворачиваешь мне кровь, как раньше, но этого не достаточно. Сегодня ты меня пыталась подзадорить деньгами, а завтра? Проткнёшь мне колёса на машине? Снова уедешь в неизвестном направлении? Может, сделаешь так, чтобы я тебя приревновал? Что? Что ты сделаешь? Я не хочу гадать! Мне такие сюрпризы не по вкусу. Если ты не ревнива, то ты знаешь, что я в бешенстве себе не принадлежу. Прошу тебя, не играй со мной. Я гораздо хитрее, изобретательней и коварней, поэтому не затевай ни какую войну. Ты всё равно проиграешь. Только не подумай, что я сейчас бросаю тебе вызов. Мне будет очень тебя жаль, когда ты сама наступишь на свои же грабли.

— Макс, не я начала эту войну. Я хочу, чтобы ты понял, что я женщина, а не домработница!

Макс вздохнул и убрал от меня руку.

— Ты совсем меня не слушаешь? Я только что сказал, что ты — смысл моей жизни.

— Ты вчера меня обидел! — не унималась я.

— Я не собираюсь просить прощения, потому что не за что! Для меня чистота и уют в доме — это проявление твоей любви. Своей заботой ты доказываешь мне свою любовь.

— Я не думала, что мои чувства требуют ежедневного подтверждения! — обиженно буркнула я.

Тогда я ещё не понимала, что мне следовало заткнуться и хоть немного прислушаться к словам мужа, пытаясь понять, что он от меня хочет, но я была настолько зациклена на своих чувствах и обиде, что не слышала и не хотела слышать того, что Макс хотел до меня донести. Я отвернулась, готовая разреветься.

— Какая же ты… — со злостью произнёс Макс, поджимая губы. Мне показалось, что сейчас он скажет «дура». — Упрямая! — договорил он. — Он взял меня за подбородок, и мне пришлось на него посмотреть. — Не нужно плакать, — ласково сказал Макс, увидев мои глаза, полные слёз. — Я знаю, что ты любишь меня, и это прекрасно. Значит рано или поздно ты поймёшь, что любовь — не ахи и вздохи под одеялом, а преданность, забота и понимание. Любовь — это когда ты мажешь взрослого мужика зелёнкой и уговариваешь поесть, как пятилетнего ребёнка; это когда котлеты вкусные; когда ты встаёшь не выспавшаяся в шесть, потому что вчера вы занимались полночи любовью, а теперь тебе нужно приготовить ему завтрак, потому что это ОН «на массе», а тебе вообще никуда не надо вставать, спи хоть до обеда; это когда ты не устраиваешь сцен ревности, потому что доверяешь; это когда ты отдаёшь ему свою невинность, буквально принуждая его к сексу, потому что он болван, сам бы никогда на такое не решился; это когда ты везёшь его в багажнике машины, нарушая все правила дорожного движения, потому что умеешь в нужный момент расставить приоритеты; это когда ты, краснеешь до кончиков ушей, но всё же делаешь ему минет; это когда ты занимаешься с ним любовью, но его раненое плечо для тебя важнее, чем твоё раненое сердце. — У меня непроизвольно потекли слёзы от сказанного Максом. Я как будто заново прожила каждый момент, о котором он только что упомянул. — Вот что для меня любовь. Я всё помню и всё чувствую. Не нужно выставлять меня домашним тираном и сухарём. Я очень ценю всё, что ты для меня делаешь.

Я бросилась ему на грудь и разрыдалась. Почему он раньше никогда мне этого не говорил? Боже, роднее и любимей, чем в данную секунду Макс никогда не был! Моё сердце было переполнено чувствами к нему. Слова были лишними. Слушая размеренное биение его сердца, мне как никогда, было приятно знать, что в нём есть для меня место. Я выплакалась и успокоилась. Макс протянул руку к журнальному столику и налил нам обоим вина. Я жадно осушила свой бокал, переставая всхлипывать.

— Почему ты так редко говоришь мне такие слова? — спросила я. — Порой мне кажется, что ты женился на мне, чтобы просто трахать в перерыве между уборкой и стиркой.

— Слова в наше время ничего не значат, — с ноткой горечи ответил Макс. — Всегда смотри на поступки. Только они отражают истинные чувства человека. Я никогда не лил в уши женщинам, и тебе не собираюсь. — Макс отстранился, опустив руки на колени. — Возможно, твоё поведение вызвано тем, что ты не способна оценить МОИХ стараний. Ты не знаешь, что такое бедность. Нам не нужно ютиться по съёмным углам, вставать на два часа раньше, чтобы толкаться в метро. Выбирать продукты по акции в «Ашане». Тебя не пиздит муж, не таскается по бабам, пропивая последние деньги. У нас ещё нет детей, которые отнимают все силы и внимание. Мы молоды и здоровы, как и наши родители. Я не виню тебя, ведь тебе не с чем сравнивать.

Вину я всё же почувствовала. Тут Макс был прав. Это он забыл упомянуть о том, что спас мне жизнь. Я принимала всё, как данность, но это не оправдывало его вчерашнего поведения. Я такого отношения не заслужила.

— Макс, я знаю, что живу как в сказке, и всё благодаря тебе, но я не виновата, что у нас дела обстоят лучше, чем у других, — сказала я. — Я никогда не была счастливей, чем сейчас с тобой. Мне не нравится только то, что ты всегда пытаешься меня подмять под себя, подчинить мою волю, показать своё превосходство. Я такая, какая есть, как была. Зачем ты меня воспитываешь? Ты сам обращаешься со мной, как с ребёнком, а потом ведёшь себя, как мой отец. Признай, что ты тиран!

Макс закрыл лицо руками и рассмеялся. Он немного помолчал, затем залпом выпил своё вино и, вытерев рукой губы, повернулся ко мне. От его ледяного взгляда у меня кровь застыла в венах. Так зло и надменно Макс на меня ещё не смотрел. Не сводя с меня глаз, он откинулся на спинку дивана, закинув на неё одну руку.

— Сейчас ты узнаешь, кто такой тиран, на самом деле, — сквозь зубы выдавил он. — Раздевайся!

Я очень испугалась, но не двигалась с места. Похоже, палку всё же мне перегнуть удалось и обстоятельства складывались не в мою пользу. Что я за такой юрист, который вместо того, чтобы примирить стороны и отстоять свою позицию, разожгла ещё больший конфликт, сама не заметив, как из истца превратилась в ответчика?

— Я сказал, раздевайся! — уже с ноткой раздражения повторил Макс. — Живо! — Я не шевелилась, лишь с вызовом вскинула голову. — Не зли меня! Я знаю, как ты любишь это платье. Не заставляй меня рвать твои шмотки! Ты знаешь, что я могу и меня это заводит, но прошу, не позволяй мне снова становиться монстром. — Губы Макса тронула еле заметная улыбка, когда он увидел, что я, повинуясь, потянулась к застёжке платья. — Нет. — Макс сделал еле заметный жест рукой. — Встань, чтобы я тебя видел. — Я медленно поднялась с дивана на негнущихся ногах. И нервно начала расстёгивать платье. — Не спеши… Я хочу насладиться твоей юной красотой. — Уже более спокойным и ленивым тоном произнёс Макс. Его глаза больше не были холодными. В его взгляде уже загорался плотоядный огонёк. Я с психом сдёрнула с себя платье, с размаху швырнув его Максу в лицо — Снимай всё! — Приказал он, усмехнувшись.

Не отводя взгляд, я сняла бельё, и теперь стояла абсолютно голая перед обиженным и рассерженным мужчиной, чувствуя себя беззащитной. Мне хотелось убежать и расплакаться, но я не доставила бы Максу такого удовольствия. Я осталась на месте, и Макс одобрительно кивнул, пожирая меня глазами. Он на секунду отвлёкся, взяв в руки бутылку с вином и отпив из неё прямо из горлышка. Когда он вернул бутылку на место, его внимание снова всецело сосредоточилось на мне.

— Подойди! — хрипло сказал он, снова откидываясь назад. Я сделала пару шагов по направлению к нему, коснувшись ногой его согнутого колена. — Теперь раздень и меня. — Я опустила глаза, посмотрев на выпуклую ширинку Макса, похоже происходящее его невероятно возбуждало. — Я знаю, что ты напугана и тебе это неприятно, но не заставляй меня ждать и повторять одно и то же!

Макс снова стал жёстким.

— Иначе что? — с вызовом спросила я, осмелившись подать голос. — Что ты сделаешь? Побьёшь меня?

— Ты ЭТОГО хочешь? — с таким же вызовом ответил Макс. — Тебе мало того, что с тобой обращаются, как с вещью?

В сердцах я нервно дёрнула его за полу рубашки. Макс грубо схватил меня за волосы, делая мне больно. Я ахнула от неожиданности.

— Нежнее, детка, нежнее… — почти прорычал он, заставляя моё сердце вновь учащённо биться.

Собрав волю в кулак, я всё же раздела Макса. Теперь я стояла на коленях перед обнаженным мужчиной, ожидая дальнейших приказаний. Все мои чувства снова обострились. Становилось интересно.

— Поласкай его, — тихо сказал Макс, говоря о своём возбуждённом члене, маячившим перед моим лицом.

Я снова подчинилась, и Макс застонал, когда мой язычок заскользил по его достоинству. Стоило мне на секунду поверить, что сейчас, лаская его, таким образом, я имею какую-то власть над Максом, как он снова грубо схватив меня за волосы, и швырнул на диван, возвращая к реальности. Макс придавил меня к спинке, удерживая за шею, и пристроился сзади.

— Сейчас ты узнаешь, что и секс бывает разным, — пообещал он.

Никаких поцелуев и прелюдий… Макс просто вошёл в меня. Я ахнула и вцепилась в руками в спинку дивана. Он не причинил мне боли или дискомфорта, просто я не была готова к такому. Макс сразу же задал быстрый темп, мощно двигая бёдрами. Он смачно шлёпнул меня по заднице, и я вскрикнула от удовольствия. Теперь это садо-мазо возбуждало и меня тоже. Я вся напряглась, когда почувствовала пальцы Макса на своё анусе. Мы никогда не занимались анальным сексом, и я не горела желанием узнать, что это. Тем более не сейчас. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Неужели Макс сделает это? Пойдёт против моей воли и желания? К счастью, Макс убрал руку, и я с облегчением выдохнула.

Он снова шлёпнул меня по попе, затем ещё раз, уже сильнее, и ещё. Рука Макса была достаточно тяжела, но новые ощущения были невероятными. Таким жестоким и беспощадным со мной мой муж ещё не был. Но только я вошла во вкус, как Макс закончил.

— Хочешь ещё, сучка? — спросил он, всё также придавливая меня к дивану. Макс впервые кончил прежде меня. Я замешкалась, не зная, что сказать. — Я не слышу! — громко сказал он.

— Да, — хрипло простонала я.

— Громче! — приказал Макс.

— Да! — громко повторила я.

— А я не хочу, — зло усмехнулся он, опуская мою шею и отступив от дивана на пару шагов. — Что-то расхотелось.

Я обернулась, готовая разразиться бранью, но бранить было не кого. Макс уже выходил из комнаты прихватив бутылку с вином с собой. Его красивый голый зад мелькнул в дверном проёме, и я осталась одна. Я села, прижав колени к груди, пребывая в таком ауте, что даже не могла понять, хочется мне плакать или нет. Макс здорово меня проучил за вчерашнее. Остаться неудовлетворенной не очень приятное ощущение, как будто тебя жёстко наебали — сейчас я прочувствовала это на своей шкуре. Безусловно, его очень задела моя вчерашняя выходка. Я долго сидела, обдумывая случившееся. Мой муж очень наглядно показал, кто в доме хозяин. Это лучше, чем, если бы он меня бросил. Рано или поздно ему надоест со мной спорить.

Макс давал мне жестокие уроки, но действенные. Сейчас я всей душой ненавидела его за это, но ведь Макс меня предупреждал, что он умнее, хитрее и коварнее. Те прекрасные слова о его представлении любви уже не казались мне такими красивыми и искренними, а цветы больше не радовали. Макс, наверняка был очень доволен собой, а моя обида только выросла и укрепилась в душе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ В спальню идти не хотелось. Я достала из шкафа плед, погасила свет и легла на диван, свернувшись калачиком. Эмоции, переполнявшие меня, не давали сомкнуть глаз. Интересно, Макс уже уснул?

Макс не спал. Вскоре он пришёл за мной. Безо всяких церемоний, он подхватил меня на руки и унёс в спальню, уложив на моё место. Я лежала в полутьме злая, как чёрт, не глядя на Макса. Он сел рядом, заботливо укрыв меня одеялом, и погладил по волосам. Наверное, он сожалеет о том, как жесток со мной?

— Как бы мы не ссорились, спать всегда нужно в одной кровати, — тихо сказал он. — Никогда больше не оставляй меня одного. Оль, — позвал меня Макс, я подняла на него глаза. — Хватит злиться. Поговори со мной. Скажи, что у тебя на душе.

— Я не знаю, — дрогнувшим голосом произнесла я. — Почему ты постоянно делаешь мне больно?

— Ты не понимаешь по-другому. Пусть это буду я, чем кто-то ещё, — ответил Макс и взял меня за руки. — Думаешь, мне это доставляет удовольствие? Два года я вожусь с тобой, и это, блядь, не просто, потому что ты вечно чинишь препятствия! Я делаю тебе скидку на возраст, неопытность и инфантильность, понимая, что со временем ты повзрослеешь, но терпение — не моя добродетель.

— У тебя есть только чёрное и белое. Либо так, либо никак! Макс, я так не могу. Ты хочешь воспитать меня под себя!

— А под кого ещё я должен тебя воспитывать? — искренне удивился Макс. — Я знаю, что я тяжёлый человек, но и ты, знаешь ли, тоже не подарочек. Порой мне даже кажется, что сведя меня с тобой, Бог меня так подъебал за прошлые грешки. Но раз уж так вышло, что я тебя полюбил, я делаю то, что должен. Если бы я просто хотел тебя трахать, поверь, никто и ничто не заставило бы меня жениться. Мы бы жили, как раньше в моей квартире, ты бы кашеварила, не сетуя на судьбу, а я поёбывал время от времени каких-нибудь дамочек на стороне. И все бы были счастливы, особенно дамочки.

— Скучаешь по своим потаскухам? — злобно воскликнула я, вырвав руки из ладоней Макса и сложила их на груди.

— Не скрою, бывает, — честно признался Макс. — Я отказался от них в твою пользу. Пойми, что отношения — это каждодневный труд. Если души людей — это табы, то отношения между ними — риффы. Как в музыке, риффы задают темп всей композиции, по ним можно узнать мелодию, они уникальны. Нельзя просто жить вместе и любить друг друга. Для семьи нужен каркас, скелет, на котором всё держится, — это уважение и взаимопонимание. Для меня ты ещё ребёнок, но я не побоялся взять за тебя ответственность. И я взял её не в день нашего бракосочетания и не в ночь, когда мы переспали впервые, а в тот момент, когда налил тебе в колу вискарь. Уже тогда я понимал, что в ответе за то, что с тобой будет, после. — Макс развёл руками. — Когда ты ушла из дома, я был уверен, что должен тебя приютить, чтобы не случилось беды. И нет мне с тех пор покоя. Но если бы я не относился к тебе серьёзно и не уважал тебя, то давно бы вернул отцу или сделал бы тебе ребёнка, чтобы ты поскорее повзрослела. И не рвал бы каждый день жопу ради семьи! — Макс показал руками по сторонам. — Если бы тебя не было, мне всё это, в хуй бы не брякало! А может, тебе это всё тоже не нужно, и я зря стараюсь? Я считал себя достойным мужем, заслуживающим уважения. Что я делаю не так?

Мне стало не по себе. Мои внутренние убеждения пошатнулись. Мой муж ждал моего ответа, и нужно было что-то сказать. На глаза снова навернулись слёзы.

— Я… я не знаю, Макс, иногда я чувствую себя, как будто попала на небеса, а потом ты хватаешь меня за ногу и спускаешь на землю. Почему ты не можешь быть со мной мягче?

— Да я могу! Но ты не слушаешь! Чтобы до тебя достучаться мне приходится быть всё время изобретательным, чтобы вызвать тебя на эмоции!

— Ты выставляешь меня же виноватой?

— Я не могу быть с тобой спокойным. Ты всегда меня волнуешь. Это мой недостаток. Ты знала о моём сложном и властном характере, выходя за меня. Я знаю, что ты очень ранима, но у меня тоже есть ёбаные чувства, просто я мужик и устроен по-другому!

— Да, но… — я замолчала, не зная, что сказать ещё. Мои возражения иссякли.

— Смотри, я пришёл мириться первым, потому что ты мне дорога, а у тебя всегда так: кто первый сказал слово, тот и проиграл. Чувствуешь разницу? Для меня игры закончились, а для тебя только начались. И нам нужно как-то жить с этим, потому что если ты любишь меня хотя бы вполовину также сильно, как я тебя, мы обречены на великое счастье, или будем мучить друг друга до конца наших дней. Сама выбирай!

Некоторое время мы молчали, обдумывая всё сказанное, потом Макс протянул ко мне руку, ласково потрепав по щеке.

— Ты сегодня, кажется, бросила мне упрёк по поводу того, чтобы я тебе «почаще вставлял»? Тебе не хватает секса? — Я ничего не ответила, потершись щекой о его руку. Максу удалось снова растопить моё сердце своими речами. — Оль, я хочу, чтобы ты уяснила одну вещь: чтобы со мной переспать, тебе не нужно ничего выдумывать, тебе даже не нужно просить… Я твой мужчина, который всегда готов воплотить все твои сексуальные фантазии в жизнь. Меня совсем не радует то, что мне часто приходится оставлять тебя одну, но когда я рядом… — Макс стянул с меня одеяло, обнажив мою грудь. Его рука медленно спускалась вниз от моей шеи. — Ты знаешь, что имеешь власть надо мной, — хрипло сказал он. — И вчера мне не понравилось то, что ты возомнила себя «хозяйкой» секса. Сегодня я тебя в этом разубедил. Секс — это не чувства, это способ выразить эмоции. Он никому не принадлежит. Ни мне, ни тебе. Я рад, что мы поговорили и всё выяснили. Иногда достаточно просто поговорить.

— Да тебя же невозможно вывести на откровенный разговор! — капризно сказала я, убирая с себя одеяло в сторону. Мне хотелось получить подтверждение слов Макса о том, что он всегда к моим услугам. — Мне не хватает не секса, а твоего внимания и нежности, поэтому я и считаю тебя тираном и сухарём. — Губы Макса сжались в тонкую полоску, очевидно ему было не по вкусу то, что я всё ещё гну свою линию. Я села, придвинувшись ближе к нему. — Макс, — шёпотом выдохнула я ему в шею. Положив его руки на свои бёдра, я погладила его плечи и грудь. — Ты такой сильный и мужественный, — так же шёпотом продолжила я. — Что я чувствую себя защищенной от целого мира, но беззащитной перед тобой. — Макс поцеловал меня в губы и повалил на кровать. — Кто защитит меня от тебя?

— Никто, — усмехнулся Макс, покусывая мою грудь.

— Будь нежен, Макс, — попросила я. — Будь нежен.

Макс выполнил мою просьбу, превратившись из властного тигра в нежнейшего котёнка.

Так мы и жили… Не важно, был то позитив или негатив, мы неизменно оказывались в постели. Когда у Макса заканчивались аргументы или утомлял спор, он «пускал в ход» свой член, надеясь таким образом решить проблему. Секс давал отсрочку, но ничего не решал… Наглядного примера супружеских отношений у меня не было, поэтому для меня это было нормой.

3

Вот и прошел год моего замужества. Если свадьбы у нас не было, то на годовщину мы решили шикануть. Как-то надоело однообразие и захотелось праздника. Мы сняли клуб и пригласили человек сто. Макс подарил мне колье с бриллиантами, а я ему часы.

Именно на этой вечеринке мой отец познакомился с журналисткой. Ей было чуть за тридцать, коротко стриженая, с точёной фигуркой, всегда в движении… Она была молода, полна сил и энергии. Звали её Ирина. Поскольку отец был не силен в охмурении красоток, я не удивилась, когда Ирина взяла инициативу в свои руки и позвала отца на свидание. У них закрутился роман и через пару месяцев отец сделал Ирине предложение. Еще бы: моя будущая мачеха была беременна! Отец, как и Ирина, были на седьмом небе от счастья! Б была безумно рада за папу, даже немного завидовала ему. У меня со счастьем начинались перебои…

Было странно, но с того момента, как Макс признался мне в любви, я не написала ни строчки. Я много раз пыталась заставить себя произвести на свет хоть что-то, хоть четверостишье, ничего не выходило! У Макса была аналогичная ситуация. Их первый альбом всех прилично подзаебал. Интерес к группе и их популярность никуда не делись, но на гастроли они ездили уже по второму кругу. Все ждали от Макса новых песен, новых клипов, и он прекрасно это понимал, но ничего не мог поделать.

Макс много раз закрывался в гостиной, то с гитарой, то с синтезатором, иногда и с Костей, но заканчивалось это одним и тем же — Макс выходил от туда ни с чем, пьяный и злой. А Костя, как мне казалось, употреблял что-то еще помимо алкоголя, но мне не хватало мужества спросить напрямую об этом.

Ирония судьбы, но наша счастливая эйфория плохо влияла на наше творчество. Положительные эмоции, как ни странно, вдохновения не вызывали. Мы оба творили переживая, волнуясь, предчувствуя… Нам обоим нужна была интрига, которая щекотала нервы и не давала спать по ночам.

Мы, такие счастливые, очень часто появлялись на людях, но помимо секса и совместного проживания у нас не осталось ничего общего. Объединяющая нас реальность пропала, растворилась в этой няшности и ми-ми-мишности, котлетах и счетах за комуналку.

Для разговоров у нас становилось все меньше и меньше тем. Иногда за ужином я ловила себя на мысли, что даже не знаю о чём поговорить со своим мужем. Больше не было задушевных откровенных бесед о добре и зле, когда мы, задавая друг другу вопросы, ждали на них ответов затаив дыхание. Это же мы часами болтали обо всём подряд, радовались, смеялись, спорили, ссорились, страстно мирились? Куда всё это делось? Это произошло не сразу не в один день, поэтому мы сами не заметили, как очень сильно отдалились друг от друга. Риффы наших отношений сошли на нет, превратив семейную жизнь в тишину.

Мы оба стали замкнутыми и меланхоличными, и оба понимали, что это все не к добру. Годовщина была позади, и было грустно осознавать, что нашего упоительного счастья хватило всего на год.

После праздника по поводу годовщины мама Макса, то бишь, моя свекровь Наталья Сергеевна гостила у нас еще несколько дней. Она заметила некоторую напряженность в наших отношениях и посоветовала нам не просто проводить время вместе, а найти нам какое-то общее занятие. Вообще мама Макса была мудрой женщиной. Тяжелый жизненный опыт ничуть не отразился на ее характере, она была очень легким и общительным человеком. С ней у меня сразу же сложились теплые и доверительные отношения, и как никто она знала моего мужа. Наталья Сергеевна, не смотря на то, что жила в деревенской глуши, была ухоженной женщиной с хорошим, пусть и немного старомодным вкусом. Изящная блондинка с тонкими чертами лица, невысокого роста, с хорошими манерами и грамотной речью никак не походила на женщину, побывавшую в заключении. Моя свекровь в последнее время много путешествовала, поэтому предложила и Максу меня куда-нибудь свозить.

У Макса был очень плотный график, поэтому вместо Карибских островов, он предложил мне поехать с ним на гастроли на Дальний Восток. Я нигде не была, кроме Москвы и Анапы, поэтому очень обрадовалась. У меня была возможность попутешествовать по стране. Дурёха…

Дорогие мои, если вам нравится книга, не забывайте ставить звездочки и подписываться на меня, как на автора. Для мня это очень нужно и важно!

Это был отнюдь не тур по «Золотому Кольцу». Долгий перелёт, постоянные переезды, не самые лучшие гостиницы… До, после и во время выступлений все музыканты, включая Макса и концертного администратора бухали, как кони.

Если дома Макс практически не употреблял алкоголь, стараясь не пропускать тренировки, то на гастролях он слетел с катушек. Заканчивались концерты одним и тем же: каждый тащил к себе в номер по фанатке. Поскольку я общалась с некоторыми из жён или девушек музыкантов, то коллеги Макса смотрели на меня косо, не понимая, зачем он вообще взял меня с собой.

Хорошо ещё, если получалось попасть в гостиницу. В самом первом туре, бывало и такое, что после концерта приходилось сразу садиться в автобус и ехать дальше, потому что через 20 часов концерт в другом городе.

Менеджер выжимал тогда из группы все, что мог. Сейчас, хотя бы между выступлениями был нормальный разрыв, и у ребят было время отдохнуть и привести себя в порядок. И всё равно на измученных дорогой и недосыпом музыкантов было больно смотреть. Употребление алкоголя давало дополнительную нагрузку. Каждое утро начиналось с того, что все участники тура пытались собрать друг друга в кучу. Удавалось это только после традиционных «похмеляшек». Вечером снова все напивались, падая от усталости и выпивки замертво, и так по кругу.

Тогда я впервые увидела Макса пьяным, и это было не самым приятным зрелищем. Макс любил выпить, но, сколько я его помнила, никогда не напивался, и уж тем более не похмелялся.

— Сука, ты хоть знаешь, КАК я тебя люблю? — заплетающимся языком, с ноткой агрессии спрашивал он у меня.

Мы сидели в нашем гостиничном номере в Хабаровске, куда приехали за полночь и Макс уже изрядно выпивший «догонялся» коньяком, пока не напился в сопли.

— Ни хуя ты не знаешь, потому что ты ещё ни хуя не знаешь, — ответил Макс за меня, не дождавшись ответа.

Он лёг на кровать прямо в одежде и, отыскав в кармане сигареты и зажигалку, попытался закурить. Я сидела в кресле, прижав колени к груди, охуевая от происходящего. Я даже не пыталась остановить Макса, потому что боялась его. Я не знала, что мне ожидать от пьяного мужа. К счастью, у него ничего не вышло, тогда он отбросил от себя и то и другое и, закинув руки за голову, уставился в потолок.

— Я знал, что если мы поженимся, то нихуя толкового я больше не напишу, — продолжил свой монолог Макс. — Я же всё знал… И всё равно выбрал тебя. А что ты, маленькая девочка с тонкой душевной организацией? — Макс криво усмехнулся. — Что бы ты выбрала: любовь или творчество? Отдала бы меня за вдохновение?

— Нет! — громко ответила я. — И вообще, почему я должна выбирать?

— Наверное, потому что счастье — не наша тема. Я знаю, что ты тоже ничего не пишешь. И ты знаешь почему. Помнишь это чувство, когда уснуть не можешь от того, что в голове слова идут сразу четверостишьями? Когда тебя разрывает от вдохновения и ты готова рыдать от того, что тебя прёт, но тебе в то же время кайфово? И ты не вымучиваешь из себя слова и не тупишь над каждой строчкой? Помнишь?

Я кивнула в знак согласия. Конечно я помню. Максу удалось очень точно описать это состояние.

— А я почти забыл, — признался Макс.

— Макс, зачем ты так? — дрогнувшим голосом тихо спросила я. Умом я понимала, что Макс просто напился, но мне всё равно было неприятно слышать эти слова. — Жалеешь, что встретил меня?

— О-о-о! — протянул он, закрывая лицо руками. — Опять та же песня! Меня затрахал этот твой трек о том, какой я козёл! — Макс убрал руки от лица и с трудом, но всё же сел, поставив ноги на пол. — Хочешь знать правду? Я сам не знаю ответ на этот вопрос. Я лишь знаю, что ты только и ноешь каждый сраный день о своих раненых чувствах и ущемлении твоей свободы. Нахуя? Нахуя тогда ты со мной связалась, если я такой мудак? А ты задавалась вопросом, какого мне? Ты хоть раз спросила, что у меня на душе? Что чувствую Я? Ты до сих пор думаешь, что не знаешь меня. А ты хотя бы пыталась узнать? Узнать человека, за которого ты вышла замуж? Который тебя ебёт и кормит? Которого ты любишь? Да срать ты хотела на всё это! — Я хотела возразить ему, но Макс сделал жест рукой, чтобы я помолчала. — Не переживай, насрать не только тебе. Завтра же поедешь домой! — Макс снова лёг на подушку и демонстративно от меня отвернулся. — Посмотрю, как вы все запоёте, когда Максим Глинский закончится, — проворчал он, устраиваясь удобнее.

Через пять минут Макс уже храпел, а я всю ночь не могла сомкнуть глаз, обдумывая слова Макса. Страх потерять его только усилился. Мой муж дал мне чёткое понимание того, что его не устраивает в наших отношениях, но что конкретно мне делать, я так и не поняла.

Наутро Макс проснулся с жалобами на плохое самочувствие, но от полторашки пива отказываться не стал. Мне стало жаль мужа, а в душе поселилась тревога за него. Я спросила зачем он столько пьет.

— Когда концерт заканчивается, то он заканчивается только для вас, а для меня нет, — ответил Макс, отхлебывая пиво прямо из полторашки. — Я всегда играю, как в последний раз, потому что он и может быть последним. Эмоции от тысячи людей и адреналин не дают уснуть. Я закрываю глаза и продолжаю играть концерт. Музыка в моей голове играет и играет… Попробуй сама каждый вечер почитай свои стихи, причем одни и те же. Услышишь, как шифер зашуршит. А бухлишко, как выключатель. Накатил, и все прошло. И вообще, — усмехнулся он. — Все гении — конченые алкаши и наркоманы. Не отнимай у меня уверенность, что я гений тоже.

Пиво не помогло Максу прийти в чувство. До вечера он ходил вялый и злой. Только перед началом концерта он как-то оживился и даже начал шутить. Всё участники тура и я выдохнули с облегчением, готовясь к выступлению.

Первое отделение концерта было в самом разгаре, когда Макс прямо посередине песни замолчал и начал медленно оседать на пол. В конце концов, он рухнул всей своей массой рядом с колонкой, повалив на себя стойку с микрофоном. Музыка прекратилась, музыканты, оставив инструменты, бросились к нему, не понимая, что происходит. Я тоже метнулась к сцене, испугавшись за мужа.

Макс лежал без чувств, вокруг него толпились ребята из группы, Югов хлестал его по щекам, но Макс не реагировал. По залу пробежался обеспокоенный гул. Кто-то громко спросил, есть ли в зале врач. Я с трудом протиснулась к Максу и, упав на колени, приложила ухо к его груди. Сердце Макса билось. Кто-то из обсуживающего персонала принёс ватный диск с нашатырём. Я поднесла его к носу Макса. Он поморщился и открыл глаза, непонимающе озираясь по сторонам. Все, кто стоял рядом шумно с облегчением вздохнули. Югов и Семён под руки отвели Макса в гримёрку и посадили на стул.

— Бля, я чё отъехал? — с трудом выдавил из себя Макс, массируя себе виски ладонями.

— Макс, ты потерял сознание, — с тревогой в голосе пояснила я. — Кто-нибудь вызвал скорую?

— Нет, малыш, не нужно скорую. Дай воды, — попросил он.

— Макс, поехали в больницу! — срывающимся голосом закричала я. — Пожалуйста, молю!

— Воды, — повторил он. Пока я рассеянно оглядывалась по сторонам, Костя уже протянул Максу бутылку с водой. Макс с жадностью отпил из бутылки. — Я же сказал, что никуда не поеду.

— Ты с ума сошёл? — протестовала я.

Семён уже крутился возле Макса с тонометром. Он всегда возил его с собой, поскольку страдал гипертонией. Давление Макса оказалось сильно пониженным.

— Надо давление повысить, — пробубнил Семён. Остальные присутствующие молчали. Никто кроме меня не настаивал на том, чтобы отправить Макса в больницу. Неужели они рассчитывали на то, что Макс продолжит выступление? — Глина, тебе коньяка или чего-нибудь взбодриться?

Макс ничего не ответил. Некоторое время он сидел, откинувшись на спинку стула, закинув руки за голову и прикрыв глаза.

― Макс, ― позвала я его, не выдержав первой.

— Ёбаное всё, — простонал он и открыл глаза. — Сеня, иди, объяви, что всё хорошо. Пусть выведут всех, проветрят помещение, и мы продолжим. — Семён радостный убежал из гримёрки. — Костя и Ольга остаются, остальные на выход, — распорядился Макс. — Гримёрка мгновенно опустела, спорить с Максом никто не смел. — Костян, дай мне что-нибудь… Что у тебя там? — обратился к Югову Макс. Костя замялся, опустив глаза. — Не прикидывайся валенком! Я знаю, что у тебя есть, — раздражённо произнёс Макс.

— Может всё же коньяка? — с надеждой спросил Костя. Макс покачал головой. — Ладно, — вздохнул Костя. — Я щас!

Костя пулей вылетел из гримёрки, мы с Максом остались одни. Я не могла поверить в то, что Макс готов в таком состоянии продолжать концерт, закинувшись для этого наркотиками. У меня потекли слёзы. Только сейчас я осознала размеры и груз ответственности, о которой Макс всё время твердил. Я подошла к Максу и обняла его голову, прижав к своей груди. Своё решение продолжать концерт Макс ни за что не изменит, так что уговаривать его было бесполезно. В очередной раз я испытала гордость и страх за своего мужа. Мне хотелось облегчить его участь, но я не знала, как это сделать.

— Малышка, — тихо сказал Макс, отнимая мои руки от себя и целуя мои запястья. — Мне так жаль, что тебе приходится всё это видеть… Я не хотел, чтобы так всё было, но это моя работа.

— Я не знаю, что мне делать, — всхлипнула я. — Как тебе помочь?

— Знаю, я вчера наговорил тебе хуйни… Я не жалею, что встретил тебя. Без тебя не было бы ни гастролей, ни тарелок. Иногда я ненавижу тебя за то, что стал зависим от своих чувств к тебе, но ты в этом не виновата, равно как и в том, что я больше не пишу. И уж тем более я не должен тебя винить в том, что я навешал на себя слишком много обязательств. — Макс вытер рукой слёзы с моего лица. — Успокойся, прошу. А то я щас сам заплачу. Ты же понимаешь, что я просто обязан выйти на сцену? Тут вопрос не только моего самочувствия. Я повёл за собой людей, люди бросили свои работы, чтобы поехать в тур, люди купили билеты, чтобы посмотреть на мою рожу. У Сеньки ипотека, у Костяна мама болеет, я не могу отступить. Слишком много на кону. А как бы ты поступила на моём месте? Смогла бы отменить концерт, если бы все билеты были раскуплены? Это не Москва, где фанаты могут встретить меня просто в супермаркете. Когда у этих людей ещё появится возможность посетить наш концерт? Так что тут дело совсем не во мне. — Макс немного помолчал, и выпил ещё воды. — Это мой выбор. Это цена моего успеха. Ты выбрала меня не за профессию, но это часть моей жизни. Нашей жизни. Я знаю, что моей женой быть и так непросто, а моя медийность не красит наш брак. Я тоже не мечтал о такой жизни. Но если уж мне суждено сегодня сдохнуть, то пусть это будет на сцене! Через два дня мы будем во Владике, я куплю тебе билет на самолёт. Ты возвращаешься домой.

— Макс, я с ума сойду, зная, что с тобой может что-нибудь случиться!

— «Страшней самой жизни, мама, ничего со мной не случится», — процитировал Макс моё стихотворение. — Я обещаю не бухать и побольше отдыхать. Не бойся, малышка, я не оставлю тебя вдовой раньше времени. Если ты будешь дома, мне будет спокойней. Ты тоже измотана, я…

Макс не успел договорить, в гримёрку ворвался Югов. Он подошёл к Максу и украдкой протянул ему пакетик с белым порошком.

— Надеюсь, это что-то приличное и у меня не съедет чердак? — иронично поинтересовался Макс, выхватывая двумя пальцами пакетик из руки Кости. Костя наклонился к Максу и что-то прошептал ему на ухо. Мне оставалось только гадать, что это за наркотик. — Долбанные ублюдки! Где вы только это берёте? — воскликнул Макс. — Вернёмся в Москву, я вас всех выебу и высушу! А потом размочу и ещё раз выебу! — пообещал он. Потом повернулся ко мне. Его голос мгновенно стал ласковым. — Милая, иди в зал. Я не хочу, чтобы ты видела, как твой муж употребляет. — Он притянул меня к себе и чмокнул в губы. — Всё будет хорошо, — прошептал он. — Я люблю тебя!

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я, взяв его лицо в ладони.

Я оставила Макса и Костю наедине, и через минут двадцать концерт действительно продолжился.

4

Через три дня я отсыпалась дома и никак не могла выспаться. Вместо того, чтобы отдохнуть и развеяться, я устала и вымоталась, смена часовых поясов тоже «пошла на пользу». Два дня я буквально не вылазила из постели, еще несколько дней приходила в себя, пока мой день и ночь не встали на свои места. Я воочию убедилась, как утомительна и тяжела гастрольная жизнь группы. Ребята работали на износ. Мы с Максом созванивались по нескольку раз на дню, поэтому я знала, что он держит свое слово об отказе от алкоголя. Я легко определяла по голосу, выпил он или нет. Голос у него был всегда бодрый и весёлый, Макс даже стал как-то нежнее со мной разговаривать, поэтому я немного успокоилась.

Начался последний курс моей учебы. Макс должен был вернуться еще только через месяц. Я прекрасно понимала, что с нашим браком нужно было что-то делать. Пораскинув мозгами, я обратилась за помощью к Юленьке. Я знала, что она периодически посещает всякие тренинги, которые помогают ей держать свое эмоциональное состояние и отношения с мужем и детьми наплаву. Может быть, она мне что-то посоветует?

Я пригласила ее в гости на бутылочку вина. Не хотелось такое обсуждать на работе впопыхах. Юленька, внимательно выслушав суть моей проблемы, ничуть не удивилась.

— Все ясно, как белый день. Вы два творческих человека, которые перестали друг друга вдохновлять, — подвела она итог нашего разговора.

— Юль, мы же только поженились, как такое возможно? Как мы скатились в этот тухляк?

— Макс просто понял, что теперь ты никуда не денешься и успокоился. Мужчина должен постоянно быть в тонусе, он должен добиваться тебя каждый день, покорять тебя, бояться, что ты можешь встретить лучше. Он и так лучший! Понимаешь о чём я? — Я кивнула головой. — Вспомни весь тот треш, что у вас был раньше? Явно Максу не приходилось скучать. А теперь он добился всего, чего хотел: благополучия, славы, известности, тебя… Он поймал Бога за яйца, чего еще пожелать? Ему просто скучно.

— И что же мне делать?

Юленька порылась в своем телефоне.

— Я кину тебе ссылку во ВК на одного чувака… Он проводит нереальные тренинги. — Заверила меня Юленька. — запишись к нему. Может, хоть сама взбодришься. На тебя уже без слёз не взглянешь.

Почитав исключительно положительные отзывы в интернете об этом коуче, и записавшись на данное мероприятие, я все же была полна сомнений. Ту ли дорогу я выбрала, чтобы улучшить отношения с мужем? Других вариантов все равно не было, и я с надеждой посетила это мероприятие.

Тренинг так и назывался «Как сохранить брак и вернуть былые чувства». Он был рассчитан на чисто женскую аудиторию. Пришло человек 20. Пробежавшись по ним взглядом, я отметила, что всем участницам было далеко за 30. Я была тут самой молодой.

Тренер, в самом деле, был неплох. Он приводил примеры из жизни и прекрасно владел аудиторией, ведя с участницами диалог. Двухчасовой тренинг пролетел на одном дыхании. В конце мужчина подвел итог и дал нам домашнее задание. Оно было и простым и сложным одновременно:

— Поговорить со своим партнером и выяснить, что не устраивает нас обоих.

— Занять себя чем-то помимо дома, то есть развиваться как отдельная личность.

— Найти совместное занятие с партнёром, которое помогло бы нам создать больше общей реальности.

Ещё было задание относительно постели, но в этой области у нас с Максом было всё прекрасно. Только в постели и было…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Уже второй человек советовал мне чем-то заняться вместе с мужем. С тренинга я вышла полная сил и решимости. Я не пожалела ни о потраченном времени, ни о потраченных деньгах. Я решила не ехать домой, а немного прогуляться по городу, чтобы все обдумать. Мне нужна была нейтральная обстановка, где ничто меня не будет отвлекать. Я припарковалась у парка. Был конец октября. На улице было достаточно холодно и уныло, но солнечно и безветренно. Купив кофе на вынос в небольшой закусочной, я плотнее закуталась в пальто и сделала кружок по безлюдному парку. Этого хватило, чтобы предаться ностальгии по своему, еще вчерашнему, женскому счастью, вспомнить, как все начиналось и подумать о том, чего хочу я сама и чем могла бы заняться. Что так долго я откладывала в долгий ящик?

Первое, что я сделала — это позвонила отцу, сообщив о том, что я хочу, наконец-то научиться стрелять из ПМа. Я сомневалась, что мне реально пригодится пистолет, который подарил мне отец, скорее я просто решила расширить свой кругозор и получить новый навык. Отец немного удивился, но все же пообещал свести меня с инструктором по стрельбе при МВД. Я повесила трубку, радостно отметив, что не так уж плохо, когда твой отец мент.

Стрельба невероятно возбуждала. Держа настоящий боевой пистолет в руке, я почувствовала какую-то власть, превосходство. Оружие придавало мне уверенности в себе. Я ощущала азарт и приятную дрожь в теле, как охотник, держащий на мушке долгожданную добычу. Это ощущение было не с чем сравнить.

В это же время я собрала все свои произведения в кучу. Взвесив ресурс, я решила, что этого хватит на книгу и альбом. Не теряя ни дня, я занялась продвижением творчества в массы. Это было не просто, но мне помогали и Тёма и Лёха. Лёха свел с нужными людьми, Тёма согласился записать музыку.

Впервые за долгое время я почувствовала себя счастливой и живой. Я точно знала, чего хочу и двигалась вперед с завидным энтузиазмом. Максу я решила ничего не говорить, чтобы сделать сюрприз. К его возвращению как раз все должно было быть готово. Я представляла, как он обрадуется. Макс звонил мне каждый день и говорил, как сильно он соскучился, мне стоило больших усилий держать язык за зубами.

Я знала, что на счету Макса денег было хоть жопой жуй. Помимо карты Макса, у меня был доступ к нашему семейному бюджету, поэтому я сняла довольно крупную сумму денег на расходы по изданию книги и написанию альбома. Мне было немного совестно, что я беру деньги тайком, тем более что я в бюджет семьи практически ничего не вкладывала. Я успокаивала себя тем, что это инвестиции в будущее. После того, как диск и книга выйдут в свет, все затраты окупятся с лихвой.

Мы сидели с Темой и Лехой на моей кухне, празднуя окончание работы. На столе лежал сборник стихов и его аудио аналог. Назывался он просто: «+». Теперь нужно было назначить дату и провести презентацию своих «детей». По крайней мере, я относилась к ним именно так. В сеть я решила выложить альбом после презентации.

Макс приезжал с гастролей завтра вечером, и празднование окончания записи и издание книги я собиралась устроить после его возвращения, но пацаны меня уговорили немного расслабиться. Мы действительно хорошо потрудились, поэтому вечеринка была заслуженной.

Я наготовила еды, Лёха принес две бутылки текилы и шикарный букет цветов, Тёма ― ром, фрукты, торт. Мы смеялись, шутили, Тёма бренчал на акустической гитаре Макса… Это была самая душевная вечеринка за последнее время, не хватало только Макса. Было около десяти вечера, когда совершенно неожиданно для всех нас, дверь в кухню открылась, и вошел мой муж. Господи, мы так веселились, что я даже не услышала, как он пришёл домой.

Пацаны очень обрадовались, приветствуя его веселыми возгласами. Я бросилась на шею.

― Почему ты так рано? — удивилась я. — Я тебя совсем не ждала.

― Вижу! — коротко бросил Макс, высвобождаясь от моих объятий. — Решил тебе сюрприз устроить, но смотрю, тебе и так весело.

Макс выглядел уставшим и подавленным. Он был явно не в духе, и это заметила не только я. Мы же открыли уже вторую бутылку текилы, а потому были навеселе. Макс не глядя ни на кого из присутствующих, подвинул к себе пустой стакан и плеснул рома. Он выпил, закусив виноградинкой. Вся наша троица начала переглядываться друг с другом, не понимая, что происходит с Максом.

Леха встал, уступая ему место.

— Чувак, у тебя что-то случилось? — Он положил руку ему на плечо. — На тебе лица нет.

Макс не ответил, он сел на освободившийся стул. Я засуетилась вокруг него. Вот тебе, дорогой, тарелка, вот вилка. Ешь. Голодный, наверное, с дороги? Тема налил всем текилы, Максу рома.

— Ну, с приездом! — сказал он тост. Все выпили. Я воздержалась.

— По какому поводу вечеринка? — Макс внимательно оглядел всех нас.

Лёха стоял, прислонившись к холодильнику, и с вызовом смотрел на Макса.

— Твоя жена выпустила альбом и книгу, потому и собрались, — не скрывая раздражения, ответил он, показывая на стол, где лежали мои творения.

Макс даже не взглянул на них. Лёху бесили его перепады настроения, не меньше, чем остальных, но все мы прекрасно знали, что если Максу было плохо, то и плохо становилось всем в радиусе километра.

— О, дорогая, поздравляю! — воскликнул Макс с натянутой улыбкой. — А почему я только сейчас об этом узнаю? — Он налил себе еще. Я уже не на шутку волновалась о том, что у него что-то ещё случилось на гастролях. Тёма взял в руки гитару, решив разрядить обстановку. — Твою мать! Кто тебе позволил брать мою гитару?

Макс взбесился. Он протянул руку, рывком забрав инструмент. Мы все молчали, не зная, что и думать. Вечеринка была безнадежно испорчена.

— Оль, мы, пожалуй, пойдем, — первым не выдержал Лёха.

Я ничего не ответила. Да и что тут скажешь? Ребята обувались у дверей, Макс все же соизволил выйти в прихожую, чтобы попрощаться.

— Извините, что так вышло… — начала, было, я, когда Лёха наклонился поцеловать меня в щеку.

— О! Это не тебе стоит извиняться! — громко сказал Лёха. — Поговорим, когда Ваша Светлость будет в духе.

Макс молчал, иронично улыбаясь. Тёма уже топтался у порога, ему не терпелось поскорее покинуть эту квартиру.

— Звони, если что, — бросил мне на прощанье Лёха, видя моё расстроенное и нервное состояние.

— Если что? — с вызовом уточнил Макс. Лёха проигнорировал его вопрос. — Нет, ответь, если ЧТО? — повторил Макс, сделав шаг в сторону Лёхи.

Тёма начал уже целенаправленно щемиться в двери.

— Блядь, Глина, ты меня нарочно вымораживаешь? — нервно спросил Лёха. Конфликт был налицо, и парень встал в более удобную позу, приготовившись к драке. — Давай! Ты же давно хотел это сделать!

Макс продолжал стоять на месте, но я видела, как его глаза наливаются бешенством и азартом. Господи, да что происходит? Неужели он действительно сделает это?

— Давай, Макс! — не унимался Лёха, подзадоривая его. — Въеби ты мне уже, как следует! Ну? Может полегчает?

Кто-то должен был все это прекратить! Мне было страшно вставать между разъяренных мужиков. Однажды я уже видела их драку…

— Не надо! — услышала я голос Тёмы, который все же набрался смелости и встал перед Максом. Он предупреждающе выставил руку вперед. — Сейчас мы просто уйдём.

Я облегченно выдохнула и открыла входную дверь.

— Макс, ты совсем ебанулся! Подлечи башку! — воскликнул Лёха. — Отдуплись!

— Прости… — одумавшись выдавил Макс из себя, прикрыв ладонью глаза.

— Да пошел ты на хуй! — бросил на прощание Лёха, даже не дослушав, извинения Макса. — Дибил, блядь! — послышался его голос уже из подъезда.

Гости ушли, я закрыла за ними дверь и облегченно вздохнула, прислонившись к ней спиной. Макс стоял рядом. Мы смотрели друг на друга и молчали. Я медленно подошла к Максу и обняла, спрятав лицо на его груди. Макс вздохнул и обнял меня в ответ. Так мы стояли некоторое время, пока оба не успокоились. Затем Макс вернулся на кухню, и я следом за ним. Он сел за стол и налил себе рома. Макс почти допил бутылку, даже не притронувшись к еде.

— Макс, что случилось? — Я встала напротив, опершись спиной на гарнитур, и сложила руки на груди, приготовившись к ссоре.

— Да ничего! Я летел, как придурок, через всю страну. Бросил всех в гостинице, купил себе билет на свои деньги, чтобы поскорее увидеть жену… Прихожу в свой дом, и что же я вижу? Моя женушка бухает с двумя мужиками, один из них лапает мою гитару! А вдобавок ты еще и альбом записала, и книжку наваяла, а я и не в курсе! Эти два пиздюка в курсе, а я нет!

— Макс, да ты чего? — удивилась я, искренне не понимая, зачем так драматизировать то, где нет ничего плохого. — Если бы я знала, что ты так разозлишься, то достала бы свою гитару. И эти пиздюки вообще-то твои друзья тоже.

— Похоже уже нет… А что насчет альбома? Ты записалась за моей спиной?

— Я просто хотела сделать тебе сюрприз, вот и все. — Я села Максу на колени верхом и обняла его за шею. — Я думала, ты будешь мною гордиться, как я горжусь тобой…

От моих слов Макс немного смягчился и обнял меня за талию. Он внимательно рассматривал моё лицо, во взгляде было столько нежности, что она меня окутала с ног до головы. Внезапно Макс поджал губы.

— Погоди, а где ты деньги взяла?

— Сняла с твоего счёта. Да там немного вышло. — Когда я озвучила сумму, Макс нервно рассмеялся, явно шокированный моей наглостью. — Ты сам говорил, что я могу их тратить, — обиженно протянула я.

— Дьявол! — выругался Макс. — Ты могла хотя бы из вежливости попросить? Или просто посоветоваться со мной? Я знаю всех, кого надо, вышло бы и лучше и дешевле.

— Лёха меня со всеми познакомил. Ты забыл, что вы на одной студии пишетесь? И мне сделали скидку, как твоей жене. И что значит «лучше»? Ты же мой альбом даже ещё не видел. Ты его в руки боишься взять?

— О, конечно, Лёха! Ему же всегда надо больше всех!

— Макс, да что с тобой? Зачем ты снова ревнуешь меня к Лехе? — Макс картинно закатил глаза. — Ты хочешь ссоры? — Макс отвел взгляд в сторону. — Макс? — позвала я его. Он снова посмотрел на меня. — Давай разъебём всю хату и подерёмся? Будем дальше срываться друг на друге и друзьях, раз тебе так угодно, но это не решит нашу проблему. Наше творчество и наш брак в полной жопе! Ты разве не видишь? Мы стали чужими. Я больше не хочу жить в постоянном напряжении. — Макс молчал. — Ты мне слишком тяжело достался. В тебе вся моя жизнь! Я просто не могу тебя потерять! Нам нужно обратиться к семейному психологу! Макс, я люблю тебя! Люблю еще сильнее, чем прежде! Пожалуйста, сделай это ради меня!

— Малышка, я тоже тебя люблю!

Макс намеревался меня поцеловать, но я не дала ему этого сделать, игриво отстранившись. Макс попытался еще раз и еще… В его глазах загорелся огонек азарта. Наконец, я позволила его губам коснуться моих, и Макс со всей страстью прижал меня к себе, чтобы я почувствовала, как он возбужден. Я повернулась к нему спиной и раздвинула ноги, опершись одной о соседний стул. Взяв руку Макса в свою, я поднесла ее к губам и начала медленно посасывать его палец. По прерывистому дыханию мужа я поняла, что ему нравится то, что я делаю. Поласкав пальцы Макса язычком, я направила его руку себе между ног, подсказывая, чего мне хочется.

— О, детка! — простонал Макс, обнаружив как мокро и горячо внутри меня.

Он целовал мою шею, одна рука ласкала мою грудь, другая ласкала мои бедра. Я так соскучилась и возбудилась, что через пару минут все мое тело содрогнулось в экстазе. Макс попытался развернуть меня к себе лицом, чтобы продолжить наши сексуальные утехи, но я ловко соскочила с его колен, увлекая его за собой в сторону спальни. Макс поднялся со стула и двинулся за мной, как тигр, выслеживающий жертву. Да, Макс, охоться на меня, думала я, видя, как Макс раззадорился. Зайдя в спальню, я вскочила на кровать. Макс медленно приближался, а я отдалялась, дав ему понять, что он должен сначала меня поймать. Макс двигался очень медленно, внезапно он сделал резкий жест рукой слева от меня, я взвизгнула и метнулась вправо, тут-то он меня и схватил за ногу, потащив на себя. Я барахталась под Максом, вяло отбиваясь от него.

Макс прижал меня к кровати, держа мои руки у меня над головой. Он жадно прильнул к моей шее губами, затем нашел мои губы, я довольно больно прикусила его губу. Это было последней каплей. Макс крепко сжал ворот моего платья и рванул в стороны. Я ахнула от неожиданности, когда ткань затрещала, а пуговицы шумно поскакали по полу. Ни платья, ни трусиков, которые полетели следом, мне не было жалко. Макс прижал рукой оба моих запястья у меня над головой и расстегнул ширинку.

Я уже извивалась под ним от нетерпения. Его движения были нетерпеливы и грубы, я снова кончила. Потом он поставил меня на колени, намотал волосы на руку и придавил шею к кровати. Он взял меня сзади уже не торопливо, но так же грубо, показывая свое превосходство, наслаждаясь своей властью надо мной. Это было потрясающее животное соитие, но Макс испортил все впечатление, когда я поняла, что кончает он в меня. Я испуганно дернулась, но Макс крепко держал мои бедра, пока не извергся до капли.

Отпустив меня, он шлепнул меня по заднице, и ушёл в душ. Такого поворота событий я не ожидала. Зачем Макс сделал это? Он решил завести ребенка, не посоветовавшись со мной? Я надела целую одежду и вернулась на кухню, чтобы выбросить испорченную. Я курила, когда Макс вышел из душа. Он был в великолепном настроении.

— Тебе нужно завязывать с этим, — намекнул Макс на сигареты. — Возможно, уже сегодня у нас появится бэйбик.

— Макс, зачем ты это сделал?

— Я хочу ребенка.

Макс открыл холодильник. Осмотрев содержимое, он достал бутылку с минералкой и сел на стул.

— Просто вот так вот, захотел и все? — я просто негодовала. — Ты даже решил со мной не советоваться? Просто поставил перед фактом?

— А что такого? — Макс отпил из бутылки не сводя с меня глаз. — Ты не хочешь от меня детей?

— Да не в этом дело! Я думала, что мы как-то это спланируем, может быть, мне стоило бы сначала закончить учебу? А может, я не готова еще морально к такому ответственному шагу?

— У тебя будет еще 9 месяцев, чтобы подготовиться, — Макс ткнул меня пальцем в живот. — Вот что объединит нашу семью и спасет наш брак. Будешь заниматься детьми, а не всякой ерундой, придумывая не существующие проблемы. Может быть материнство научит тебя думать не только о себе?

— Значит, по-твоему, я занимаюсь ерундой? — Я схватила со стола свой диск и потрясла им перед Максом. — Ты считаешь, что я не достойна этого альбома? Ты считаешь, что мое место только у плиты, и я не могу самовыражаться?

— Да чё ты так завелась? — отмахнулся Макс. — Я так не говорил. Ну, вот видишь, ты же уже самовыразилась, можно и о потомстве подумать. Это и есть предназначение женщины: варить борщи и воспитывать детей. Мамонтов в пещеру я таскаю исправно! — Я попыталась снова возразить, но Макс сделал жест рукой, затыкая мне рот. — Я всё решил! — Он чмокнул меня в губы. — И я тут подумал… Я запрещаю тебе общаться с Лехой и Тимоном! Совсем!

— Макс, ты серьезно? — удивленно переспросила я.

Нет, нет, нет! Макс не мог так со мной поступить! Это был удар ниже пояса.

— Вполне! Не хочу ничего слышать! Думай, что хочешь! Пусть будет ревность. — Макс развел руками. — Да, похуй! Ревность. Я тебя ревную к ним обоим. И нет у нас никаких проблем! Лично я счастлив. У меня молодая сексуальная жена, которую просто нужно почаще трахать, чтобы ей не было скучно. Спокойной ночи, дорогая!

Макс ушел спать, а я полночи проревела на кухне. Макс слышал мои всхлипы, но не сделал даже попытки как-то меня успокоить. От этого мне было еще больнее. Мне показалось, что Макс просто завидует моему успеху. Он не смог принять того, что у меня вышла в свет не только книга, но и диск, а он по-прежнему был пуст.

Я сквозь слёзы смотрела на свои творения, которые больше не вызывали во мне ни гордости, не радости, ни счастья. Они были мне ненавистны. Я открыла окно и вышвырнула сначала книгу, затем диск. В полуночной тишине я услышала, как они глухо шмякнулись о землю… Легче от этого не стало.

Разве можно соперничать с собственной женой, да ещё и в совершенно разных «весовых категориях»? Я ещё могла понять то, что Макса, как мужчину, задела моя чрезмерная самостоятельность, но так открыто пытаться привязать меня к дому, загнать на кухню с помощью ребёнка, было вершиной ущемления моей личной свободы. Навешивая на свою жену всё больше и больше бытовых проблем, Макс пытался, таким образом, не только спрятать меня от всего мира, но и показать то, что он номер один во всём, а жена, лишь удобное приложение, предназначение которого обихаживать его и его детей. Может быть он и правда не в себе?

На следующий день Макс «закрепил результат». И на следующий…

А еще через день у меня начались месячные. Господи! Я просто танцевала с прокладкой в руках от счастья. Никогда я не была так рада критическим дням, как в этот раз. Я уехала в универ, по дороге позвонив Юленьке и рассказав о новой проблеме. Та отправила меня к гинекологу, который пропишет мне противозачаточные средства. Так я и поступила, вернувшись вечером домой с упаковкой таблеток.

Проблему наших отношений с Максом это не решит, но хотя бы я выиграю немного времени. Так я пила тайком таблетки, а Макс, не изменяя своему решению, продолжал попытки меня оплодотворить. Назвать как-то по другому наш секс у меня не поворачивался язык, ибо во время самого процесса я не могла думать ни о чем другом, а после, Макс целовал меня в живот, в надежде, что именно сегодня я забеременею. Его идея была настолько маниакальной, что дошло до смешного — он перестал разрешать мне делать ему минет. Мне было страшно представить, что было бы, если бы Макс раскрыл мой обман, поэтому я старалась об этом не думать, надежно пряча таблетки под стиральной машинкой в ванной. Так дурачить Макса мне удалось достаточно долго.

Обращаться к психологу Макс наотрез отказался. Общее занятие мы так и не придумали, на все у Макса были отговорки, то ему не нравится, это не по душе, в спортзал с ним ходить он запретил, по причине моей возможной беременности.

5

Приближался Новый Год. Уже по традиции Макс «добыл» для меня елку и я как раз её наряжала, когда он позвонил мне и сказал, что задержится допоздна. Я не удивилась, потому что шла череда корпоративов и, значит, для музыкантов это было «золотое» время.

Было уже около часа ночи, когда я легла спать. Максу я решила не звонить, чтобы это не выглядело, как контроль.

Я проснулась под утро, в половине шестого, когда поняла, что Макса до сих пор нет. Я набрала его номер, но он не брал трубку. Меня это взволновало. Что могло случиться, что Макс так задерживается? Позвонить кому-то еще? Кому? Я даже не знала, где он был накануне.

Макс приехал около девяти часов утра, даже не перезвонив. Эти три часа неизвестности показались мне вечностью. Я выскочила в прихожую, услышав звон ключей. Вошёл Макс, и я бросилась ему на шею, облегченно вздохнув.

— Господи! С тобой все в порядке? — спросила я, вглядываясь в его лицо. — Что-то случилось? Где ты был?

— Задержался на работе, — буркнул Макс, стягивая сапог. От него просто разило перегаром.

— Ты что, бухал всю ночь?

— Бля, чё столько вопросов? Просто с пацанами немного отдохнули!

Я поняла, что с Максом бесполезно о чем-то сейчас разговаривать, поэтому я уложила его спать, а сама поехала на пары, решив отложить разговор до вечера. Но когда я вернулась с учебы, Макса дома уже не было. Я набрала его, но он «скинул», прислав смс, что скоро будет. Что за хрень происходила, мне мог рассказать только Макс.

Я со вздохом подняла с пола его рубашку, которую он бросил утром, и понесла её в стирку. Засовывая её в уже полную до краёв корзину для белья, я случайно заметила пятно на воротнике. Я поднесла рубашку ближе к лицу, чтобы удостовериться в своей догадке. Это был след от помады, причем довольно чёткий! Присмотревшись, я еще и обнаружила следы тонального крема и блестки. На негнущихся ногах я вернулась в спальню, упала на кровать лицом в подушку и проревела весь вечер. Как Макс мог со мной так поступить? За что? МОИМ Макс больше не был. А был ли он вообще когда-нибудь моим?

Вернувшись домой, Макс и нашёл меня в этом состоянии. Он сел на край постели, погладив меня по волосам.

— Милая, что случилось? — с тревогой в голосе спросил он.

Хотя бы он был трезвый.

— Макс, где ты был ночью? — повторила я сквозь рыдания свой вопрос.

— Я же сказал, отдыхал с друзьями…

Я повернулась и посмотрела ему в глаза.

— Ты был с женщиной? — Макс испуганно напрягся. — Отвечай! — сорвалась я на крик. — Я видела следы косметики на твоей рубашке.

— Блядь!.. — выругался Макс, похоже, он понял, что спалился.

— Да скажи ты уже, наконец!

Я схватила Макса за ворот рубашки и встряхнула.

— Да! Был! — Макс подскочил на ноги, и принялся расхаживать по комнате. — Я сам не знаю, как это случилось, я просто напился.

— Ты с ней…

— Нет! — заорал Макс. — Этого не было! Я тебе не изменял!

Я обессилено рухнула обратно в постель. Я поверила Максу. Или мне хотелось ему верить? Но легче от этого не стало. На меня напала такая усталость, мне было так больно, что захотелось просто отключиться, чтобы перевести дух.

Макс сел рядом с кроватью на корточки и провел рукой по моим волосам. Со злостью и отвращением я отбросила его руку от себя и отвернулась. Макс выключил свет и вышел из комнаты. Уже сквозь сон я еще раз сбросила с себя его руку, когда он попытался меня обнять.

Утром я проснулась с настолько опухшим от слёз лицом и больной головой, что пришлось остаться дома. Макс сделал попытку со мной поговорить по поводу вчерашнего, но я его остановила, сказав, что просто не могу с ним ни о чём разговаривать. Так и было на самом деле. Да и обсуждать было нечего. Мне совсем не хотелось знать подробности того, как Макс веселиться с другой женщиной. А быть может и с другими.

Поговорить и прояснить ситуацию было необходимо, но я замкнулась в себе, зацикленная на своих эмоциях, а Макс больше не предпринимал попыток примириться. Мы больше не разговаривали, не смотрели друг на друга и не занимались сексом. Я догадывалась, что пиздец уже наступил, но мне больше ничего не хотелось предпринимать, чтобы наша семья удержалась на плаву. Наше расставание было только вопросом времени.

Ждать долго не пришлось. Через неделю ситуация повторилась. Макс снова не пришёл ночевать домой. А наутро я обнаружила сообщение во VK от неизвестной Евы Браун. Мне писало много людей, поэтому я открыла сообщение, не подозревая ничего такого. Никакого текста не было. Просто фотография. Селфи её и Макса, где она сидит у него на коленях и они целуются. Просто одна фотография…

Почему-то я не удивилась. У меня не было шока и не было истерики по этому поводу. А может, я просто была настолько подавлена и обессилена, что не могла реагировать более эмоционально? Я просто знала, что это конец, но не знала, что делать дальше. А что делают обычно в таких ситуациях? Я решила подождать мужа и выяснить, наконец, с ним вместе, что НАМ делать дальше. В конце концов, он пока что мой муж, который частенько заявляет, что несёт ответственность за нашу семью.

Чтобы не сойти с ума от ожидания и мыслей в голове, я занялась домашними делами. Все мои действия были на автомате, думать ни о чём другом, как о предательстве мужа, я не могла.

Я уже готовила обед, когда мой муж соизволил вернуться домой. Услышав звук открываемой двери, я взяла свой телефон, переслала Максу фото и только потом вышла его встречать. Я как раз застала его за прочтением сообщения. Мне хотелось видеть лицо предателя, когда он поймёт, что я обо всём знаю.

Не глядя на меня, Макс прошёл в спальню и сел на кровать. Я пошла следом за ним и села рядом. Некоторое время мы молчали.

— Это она тебе прислала? — первым начал разговор Макс, всё ещё не глядя мне в глаза.

— Да, — коротко ответила я.

Макс откинулся на кровать и закрыл лицо руками, собираясь с мыслями.

— Ты по-прежнему считаешь, что у нас нет проблем? — уточнила я.

Макс тяжело вздохнул, убрал руки от лица и снова сел.

— Я еще не натворил хуйни, всё ещё можно исправить, — его голос дрогнул.

— То есть ты её ещё не трахал? — Макс отрицательно покачал головой, наконец, посмотрев на меня. — И ты действительно считаешь, что если самого секса не было, а было… то, что было, я могу простить и всё забыть?

— Я знаю, что накосячил. Этого больше не повторится, — виновато произнес Макс.

Он протянул ко мне руку, но я вскочила с кровати.

— Не трогай меня! — воскликнула я. Мне было неприятно, мерзко, отвратительно! — От тебя воняет другой женщиной!

— Прости меня! Я сам не знаю, как такое допустил! — Макс рухнул передо мной на колени. — Хочешь, ударь меня! Я это заслужил! Я подлец, скотина, негодяй! Только не прогоняй меня!

Я знала, что Макс извиняется очень редко, значит он, и впрямь, в отчаянии. Человек, который всё это время учил меня семейной жизни и жизни в целом, сам ударил лицом в грязь, да так, что она долетела и до меня. Мой безупречный, «якающий» муж, запретивший общаться с лучшими друзьями, оказался свиньёй. У меня потекли слезы.

— Макс, я… не могу, — срывающимся голосом тихо сказала я. — Я не могу! Ты меня предал! Ты просто вытер об меня ноги!

— Да? — зло бросил мне Макс и поднялся с пола. Он вышел из спальни и вернулся через несколько секунд. В руках у него был блистер с моими таблетками. Моё сердце упало, ноги подкосились, стало тяжело дышать. Как ему удалось их найти, и как давно он все знает? — Что на это скажешь, ПРЕДАННАЯ? — Макс потряс таблетками перед моим лицом и зашвырнул их в угол. Я медленно сползла по шкафу на пол и разревелась. Макс сел на кровать, уронив руки на колени. — Я нашёл их на прошлой неделе… — Бесцветным голосом сказал он. — Мелочь из кармана рассыпалась по всему полу… Я реально думал, что у нас скоро будет ребенок. Я не знал, что моя жена такая хитрая, подлая сука!

— Ты думал, я буду с пузом дома сидеть, а ты по бабам таскаться? — сквозь рыдания выдавила я из себя. — Да ребёнок должен расти в счастье, а не в такой обстановке. И, слава Богу, что я не беременна! Зачем ты вообще на мне женился? Чтобы мучить? Ты же просто меня убиваешь! Ты что, не понимаешь этого?

Макс подошёл ко мне, рывком поднял с пола, затем посадил на кровать и прижал к себе. Он гладил меня по волосам и спине, пока я, уткнувшись в его грудь, не выплакалась и не успокоилась. От Макса и, правда, пахло по-другому. От него пахло… ничем. Абсолютно ничем не пахло.

Я немного пришла в себя и подняла на него глаза.

— Оль, я не знаю, что нам теперь делать, — покачал головой Макс. Он ласково убрал мокрые волосы от моего лица и откинул пряди назад. — Правда, не знаю. Я запутался… Родная моя, я люблю тебя, но я так больше не могу! Так больше не может продолжаться!

— Макс, давай расстанемся… — прошептала я. Эти слова как-то сами сорвались с моего языка.

— Пиздец! Ты серьёзно? — Макс нервно усмехнулся. — Ты хочешь развестись?

Я не ответила. В отчаянии он смотрел мне в глаза, в надежде отыскать хоть что-то, за что можно было зацепиться, но не увидел ничего, кроме слёз. Он медленно поднялся с кровати, затем снял обручальное кольцо брезгливо кинул его в меня. На, мол, подавись! Я испуганно дёрнулась, и кольцо, отскочив от моей руки, со звоном укатилось куда-то под кровать.

Макс бросил мне на прощание тяжёлый, холодный взгляд, полный презрения, и отвернулся к двери. Он постоял ещё немного, задрав голову и разглядывая потолок спальни, как будто на нём был написан ответ, правильно ли он поступил, и что делать дальше. Я смотрела на его огромную широкую спину, понимая, что мне больше никогда за ней не спрятаться, что Макс сейчас уйдёт, но останавливать я его не собиралась.

— Я пришлю к тебе моего юриста, — тяжело, но совершенно спокойно выдохнул Макс и ушёл не оглядываясь.

Ушёл насовсем.

Он оставил меня одну в этой опустевшей, ставшей мгновенно чужой, квартире, в этом городе, в этом мире… Макс не просто разбил мне сердце, он разбил меня всю, убил во мне веру в него и желание жить. В этот миг я умерла…

Во мне было двоякое чувство: чувство ненависти и чувство вины. Что-то надломилось внутри и колется, ворочается, брыкается! Хочется проснуться утром, отмотать свою жизнь на полгода назад или вперед, только чтобы не жить в сегодня. Не кормить собой эти чертовы эмоции, не пытаться привести в порядок весь этот блядский хаос мыслей в своей голове, из-за которых ты не можешь ни учиться, ни писать, ни говорить, ни взять сдачу в магазине. Ничего не создавать, ни мыслью, ни делом. И все время хочется спать. Или не просыпаться?

Если бы хоть кто-то сказал мне, что это закончится, а лучше бы поконкретнее с датой, я бы смогла найти в себе силы продержаться. Но не все было так просто, и это всё продолжалось и продолжалось… Я как в той поговорке, была замужем в первый раз, поэтому иммунитета к боли не нажила.

Мы развелись очень быстро. Сразу после новогодних праздников мне позвонил юрист Макса и назначил встречу. Мне юрист был не нужен. Макс поступил по-мужски благородно, оставив мне нашу квартиру и все, что в ней было, а также часть своих денег. Он попросил вернуть ему только одно — его фамилию.

Все наши родственники и друзья были шокированы этой новостью, а я даже не знала, как объяснить причину развода. Сказать, что у Макса появилась другая, и он мне изменил? Это было не совсем так. Я не знаю, что рассказывал Макс, наверное, что я подлая сука, я же просто всем говорила, что не хочу об этом разговаривать, так что истинная причина развода была никому неизвестна и непонятна, даже моему отцу. Ему я сказала, что мы с Максом не сошлись характерами.

— Ну-ну! — сказал он мне тогда в ответ. — Как ебаться, так сходились…

Отец понимал, что моя версия — нелепая отмазка, но, видя моё состояние, подробности разрыва с Максом не расспрашивал. К моему бывшему мужу он относился по-прежнему хорошо, считая наш развод блажью, что мы с Максом просто бесимся с жиру. Возможно он был и прав. Отец предложил мне переехать к нему на время, но я отказалась, понимая, что буду мешать его новому семейному счастью со своим мертвым еблом. Все, как есть, я рассказала только Юленьке. Меня поддерживали абсолютно все, но я не принимала ничью помощь, кроме её. Сочувствие и жалость меня просто вымораживали.

Время замерло и остановилось. Прошло всего несколько месяцев, но мне казалось, что Макс ушёл так давно, что все это было в другой жизни. Как будто он никогда не переступал порог этого дома, не выходил из душа, оставляя мокрые следы на ковре, не курил на балконе, в комнате не стояла его гитара, мы не занимались любовью на этой кровати.

Реальным его существование теперь делают только его полотенце и его фотография, которые я забываю выбросить, а попросту не могу. Не хватает храбрости сделать это раз и навсегда. И еще… царапины на паркете от мебели, которые мы оставили в порыве страсти, когда яростно занимались любовью на кухонном столе, подтверждают его существование.

Мои губы трогает легкая улыбка, когда я убираю кухню и вожу мокрой тряпкой по полу именно в этом месте. Я помню, как мы смеялись, когда все же смогли разомкнуть объятия. Макс вытаскивал кусочки салата из моих волос, а я для забавы залепила ему на грудь пригоршню соуса. Как потом отмывали друг друга под ласковыми струями воды в душе и опять занимались любовью. Он нёс меня в спальню, завернув в полотенце, мокрую, уставшую, но сытую и довольную, а я шептала его имя.

Я перестала бояться ночевать одна. Меня больше не пугает тишина, в которой раньше мне слышались звон ключей у входной двери и щелчок ее замка, когда я все еще продолжала готовить ужин на двоих, в надежде, что Макс вернется.

Я жила, как в тумане, затворницей, заливая свою пустоту алкоголем до рвоты. Мне больше не нужно было беспокоиться, что фотографию Макса, в простенькой деревянной рамке, увидит кто-то из гостей и если и не скажет ничего по этому поводу, то посмотрит так, что хочется запустить ею в голову осуждающему. Потому как наша нашумевшая на весь свет история, известная всем и каждому до мелочей, до сих пор на слуху. Злые языки никак не успокоятся, и это фото не может и не должно находиться тут по общепринятым понятиям.

По этой же причине я почти перестала выходить в свет. С какого момента меня начало волновать общественное мнение? С тех пор, как Макс заслонил меня своей тенью. Теперь, где бы я ни появилась, слышалось: «Это она! Это бывшая Макса!». Как будто он поставил на мне клеймо и без приставки «Макс» я перестала существовать, как отдельная личность. И даже если я десять раз выйду замуж, обо мне больше не будут говорить, произнося мои имя и фамилию или творческий псевдоним. Это будет звучать так: «Представляете, бывшая Макса снова выходит замуж!» Ольга Глинская и Helga Duran растворились… Осталась Ольга Ларина — НИКТО, диплом юриста которой посинел, как слива, от счастливой безоблачной жизни.

Что мне оставалось после этого? Сидеть дома, узнавая светские новости из интернета. Вот, например, мой бывший муж уже открыто выкладывает фотографии в инсту с этой Евой Браун. Вот так вот: не успела я привыкнуть к слову «муж», как пришлось привыкать к целому словосочетанию «бывший муж».

Очень часто звонила свекровь, чёрт, тоже БЫВШАЯ свекровь. Мы с ней всегда долго разговаривали и я всегда плакала. Как же сильно мне не хватало сейчас мамы. Я потеряла не только мужа, но и его маму, которая стала мне очень родным и близким человеком. Наталья Сергеевна заверила меня, что, что бы там ни было между мной и Максом, она никогда меня не бросит. Это было очень ценно и трогательно для меня.

— Я знаю Максима, — как-то сказала она. — Просто он не справился с ситуацией, но своего поражения он ни за что не признает. Гордость и самовлюбленность сильнее его. Он не сможет оставить с тобой свое сердце, поэтому еще вернётся, вот увидишь.

Хотелось ли мне этого? Хотелось ли вернуть Макса? Я сама не знала ответ на этот вопрос. Слишком много обиды было в моей душе. Я боялась того, что почувствую, если снова увижу его.

Я даже уволилась с работы, боясь, что Макс приедет мыть машину, а я не буду знать, как себя вести и умру от волнения. Да, нет, пиздёжь! Я уволилась, потому что работа мешала мне пить…

И вот, Макс позвонил. Сказал, что заедет за кое-какими вещами. С момента расставания мы виделись всего раз, в день развода. Мы не смотрели друг на друга и не сказали друг другу и слова. Вещи Макс предпочёл забрать, когда меня не было дома, как вор, наверное, он тоже не горел желанием меня видеть.

Я весь день не находила себе места. Ближе к вечеру меня начало потряхивать от нервного возбуждения. Я сосредоточенно искала себе занятие, чтобы уничтожить этот кажущийся нескончаемым временной отрезок. Я принарядилась и подкрасилась. Не хотелось выглядеть бледной потрепанной молью. Когда я услышала звук открываемой двери, моё сердце ухнуло вниз от волнения. Я едва не бегом помчалась в прихожую встречать Макса. Он вошел, отперев дверь своими ключами, как хозяин, затем положил ключи в карман куртки и повесил её на крючок. Похоже, свой комплект он возвращать не собирается.

— Привет! — Макс улыбался своей ослепительной обезоруживающей улыбкой. Он искренне был рад меня видеть. Бывший муж чмокнул меня в щеку, всего на секунду коснувшись своей горячей ладонью моего плеча, и моё лицо вспыхнуло. — Прекрасно выглядишь!

Я тоже улыбнулась. Макс протянул мне два пакета, в которых было вино, и по-хозяйски обошёл всю квартиру, отметив, что особо ничего не изменилось. Как же органично он смотрелся в стенах этого дома. Он взял в руки своё фото в рамке с компьютерного стола.

— Я думал, ты его выбросила, — усмехнулся он. — Или разорвала на мелкие кусочки. Зачем ты его хранишь?

— Ты часть моей жизни. Прошлой жизни, — поправилась я. — Я не хочу делать вид, что не знакома с тобой. И… ничего не хочу забывать. Это глупо.

— Ясно, — сказал Макс и поставил фото на место. Он открыл ящик стола и, порывшись в нем, извлёк оттуда флешку. — Я за этим приехал. — Он показал мне её и засунул в карман джинсов. — Там старые мои записи. Может удастся снова начать работать.

Макс застыл у стола, я в дверях… Возникла неловкая пауза.

— Останешься на ужин? — предложила я.

— Я? Да… да с удовольствием, — Макс ответил так быстро, как будто только этого и ждал.

Не спроста же он принёс вино? Я жестом пригласила его пройти на кухню и принялась накрывать на стол. У меня были на ужин обычные котлеты, макароны с сыром и овощной салат.

— Давай я помогу, — предложил Макс, доставая и расставляя тарелки и приборы.

Он прекрасно знал, где и что находится. Мне стало не по себе, было ощущение, что мы и не расставались, что Макс просто вернулся с работы. Макс открыл шкафчик, где у нас хранился алкоголь. Он не мог не заметить, что он почти что пуст.

— Ты что, все выпила? — удивленно спросил он.

Макс с жалостью и укором посмотрел на меня, но ответа не услышал.

— Одна? — уточнил он.

— С Лёхой, — с усмешкой ответила я.

— Не пизди, его уже несколько месяцев нет в городе.

Мой план позлить Макса с треском провалился… Закончив с сервировкой стола, Макс достал из пакета вино и открыл его.

— Ты за рулём? Я одна не буду.

— Нет, у меня машина в ремонте. Я вызову такси.

Мы сели за стол выпили и поели. Разговор не клеился. Макс достал вторую бутылку.

— Хочешь, чтобы я напилась и расплакалась? — язвительно спросила я.

— Вот, всегда только о себе и думаешь, — упрекнул меня Макс, откупоривая бутылку. — Может быть, это я хочу напиться и поплакать.

Я представила пьяного плачущего Макса и впервые за долгое время улыбнулась. Макс хотел подрезать еще хлеба. Заметив, что нож затупился, он достал наждачный брусок, чтобы его наточить.

— Слушай, Ольга, а ты вот что всем говоришь, когда спрашивают почему мы не вместе? — уверенно водя лезвием ножа по бруску, спросил Макс.

— Я просто говорю, что не хочу об этом говорить. И всё. А ты?

— Да по-разному, — отмахнулся Макс. — Обычно говорю, что не достоин такой девушки, ну или что мы разошлись, потому что я завидую твоему таланту и популярности. — Я опустила глаза, и Макс это заметил. — Нет, я не говорю, что встретил другую. Это было бы слишком жестоко. И это не правда.

— О! Макс, как благородно! — подъебнула его я. — Почему же не правда? Вы же до сих пор вместе.

— Я не уходил от тебя к другой бабе! — Макс поднял наточенный нож вверх, тем самым призывая заострить внимание на этом моменте. — Развестись было твоей идеей, а встречаться мы с ней начали после развода. Так что ты уж не путай хуй с трамвайной ручкой!

— Бля-я-дь, — злобно протянула я и заёрзала на стуле. — Да мне ваще похуй! Как там ее Ева? Что за Браун? Это что настоящая фамилия?

— Конечно, нет, просто псевдоним… Я не хотел ссоры, просто хотел отметить еще раз, что я тебе не изменял. И мне не понятно, почему все: Лёха, Тимон, Юлька и даже моя мать, ополчились на меня?

— Физически нет, конечно, не изменял. — Я достала сигареты и закурила. — Вот уж не знала, что ты из тех мужчин, для которых поцелуи не считаются изменой. Хотя пара твоих поцелуев равнозначна пяти минутам секса. — Макс изумленно вскинул бровь. — По крайней мере, меня ты целовал именно так. — Я выдохнула дым и стряхнула пепел в пепельницу. — Поэтому, Макс, иди на хуй! Понял? Засунь свои оправдания себе в задницу! Мне абсолютно наплевать, что ты там говоришь другим! Заебало уже всё это мусолить, искать виноватых и ловить на себе взгляды, полные сожаления или злорадства! Мы оба виноваты, ты не устоял, я не удержала, так давай уже признаем это и будем жить дальше. Ты с Евой, а я… Я скоро получу диплом и уеду.

— Куда?

— Да не всё ли равно? В самом большом городе страны мне тесно с тобой. Меня затрахало быть твоей бывшей! Уже тошнит! Я хочу уехать туда, где меня никто не знает, и начать всё сначала. Познакомиться с обычным парнем… Пусть он будет простым барменом или автомойщиком и мы будем жить обычной жизнью обычных людей. И не искать лекарство от звёздной болезни, потому что нет его. И не прятаться от прессы или столичного бомонда, потому что всем есть дело только до Глинских, а на, скажем, Ивановых или Васечкиных всем кромешно похуй. И не будет там у меня инстаграма и интервью с Дудём, и тебя не будет.

— Иногда меня тоже посещают такие мысли, — признался Макс.

— О! Да ты повесишься от тоски, если продавщица в хлебном тебя не узнает, а просто сдачу отдаст. Нет, Макс, ты рождён для сцены. Ты публичный человек. А я… — я вздохнула. — Я так хотела прославиться, а когда мне это удалось, я готова забиться в щель.

— Ты хотела стать знаменитой поэтессой, а стала моей знаменитой женой. — У Макса просто не повернулся добавить слово «бывшей», а может он, просто, пощадил мои чувства. — Как, кстати, продвигаются продажи книги и диска? Насколько мне известно, у тебя так и не было презентации?

— Да, знаешь, все как-то не до этого! — Я снова вспылила, картинно разведя руками. — То развод, то… развод… В апреле будет презентация. Шестнадцатого. — Я отпила еще вина. Вот мы и прикончили вторую бутылку. — А знаешь, мои диски и без презентации неплохо продаются. Первая партия уже почти вся разошлась. Я планирую выпустить еще одну, как раз к презентации.

— Подпишешь мне экземпляр?

— Конечно, ты же так вложился… — не сдержавшись, подколола я Макса.

Мы оба хорошо помнили, на чьи деньги создавались книга и диск. Макс улыбнулся своей фирменной полуулыбкой, смерив меня взглядом. Я не надевала лифчик, поэтому его взгляд задержался на моей груди. Мне стало не по себе.

Вот ОН сидит напротив, такой родной и близкий, до сих пор любимый, как бы я этому не противилась, но нельзя, как раньше, подойти и обнять, уткнуться носом в ключицу, запустить пальцы в его волосы и слушать, как бьется сердце во вздымающейся широкой груди, на которой можно было спрятать не только лицо, но и всю себя, от всего мира.

Чужой! Предатель! Слабак и эгоист!

Я могла придумать еще кучу эпитетов на счет Макса, но почувствовала, как слёзы подступают к горлу.

— Как отец? Уже известно кто у тебя будет? Братик или сестричка? — сменил тему Макс.

— Ещё нет. — Я встала, чтобы убрать грязную посуду со стола и не дать себе разреветься. — Они с Ирой уехали в Турцию на отдых. Надеюсь, что будет пацан, и мой папочка наконец-то сможет воспитать идеального наследника. С дочкой он немного промахнулся, и она его разочаровала.

― Зачем ты так? Отец любит тебя. Он мечтает, чтобы ты продолжила его дело.

― Больше нет! После того, как ты едва не погиб, а меня пытались похитить, он сказал, что бабам не место в полиции.

― Это говорит о том, что ему не всё равно, что он беспокоится. Тем более, что ты всегда делаешь так, как считаешь нужным. Он не может тебе запретить. И никто не может…

О, да! Теперь я абсолютно свободна в своих желаниях! Ни одного тирана вокруг! Только желаний особо не было.

— И как он только оставил весь город без присмотра? — сменил тему Макс. — Страшно подумать, что творится теперь на улицах.

Макс знал, что отец долгое время работал без отпуска и выходных и попытался перевести тему.

— Да. Представляешь? Как Ире удалось его угово… — запнулась я на полуслове, потому что неловко махнула тарелкой, и соус от салата вылился прямо на Макса, заляпав рубашку и джинсы. — Бли-и-н, — протянула я. Чисто машинально я схватила с крючка кухонное полотенце и бросилась оттирать соус с одежды Макса. — Прости, я нечаянно! — извинилась я, чувствуя себя растяпой. Надо же было так испортить вечер, в самом его конце! Макс сидел, растопырив руки. — А, черт! Не оттирается…

Внезапно он взял меня за руку, забирая полотенце. Я подняла на него глаза. От взгляда Макса меня обдало жаром. Его синева просто сверкала, готовая расплескаться сию же секунду. О, я отлично знала этот взгляд! Я открыла рот, чтобы еще раз извиниться, но Макс не дал мне этого сделать. Он потянул меня на себя, впиваясь в губы страстным поцелуем. Что он делает? Что я делаю? Что МЫ делаем?

Вот я уже сижу на Максе верхом, а пуговицы моего платья расстегнуты, как и рубашка Макса. Губы Макса чувственные, сладкие, настойчивые ласкают меня в самую душу. Такие простые и знакомые движения его рук, которые невозможно забыть. Каждая клеточка меня подалась навстречу этому мужчине. Только сейчас я поняла, как я соскучилась, как мне этого не хватало. Макс дышал, как загнанный конь, всё теснее и крепче прижимая меня к себе.

Он подхватил меня на руки и унёс в спальню, затем положил на кровать, грубо раздвинув мои бедра. Этот момент меня немного отрезвил, и я пришла в себя.

— Макс, что ты делаешь? — простонала я, когда его губы вновь обожгли мою шею поцелуем.

— Я? Ничего. Это все ты. Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он мне в волосы. — Позволь мне любить тебя, прошу. — Я попыталась оттолкнуть Макса, но было немного поздно, он уже был без рубашки и стягивал с меня трусики. — Милая, если ты будешь противиться, клянусь я возьму тебя силой! — задыхаясь, пригрозил он, грубо схватив меня за шею. — Я уже себя не контролирую! Не вынуждай меня становиться монстром! Я буду очень нежен и… осторожен, обещаю… — пообещал мне Макс, что сегодня я не залечу.

Я знала, что угрозы Макса — блеф. Он никогда бы не причинил мне физического вреда на самом деле. Так же я знала, что жестко об этом пожалею, и мне будет снова больно, но мне уже было плевать. Я направила голову Макса к низу живота и откинулась на подушках, позволив блядской частичке меня насладиться этим мужчиной сполна.

Насытившись друг другом, мы голышом покурили на кухне. Вина больше не нашлось, я откупорила коньяк, повышая градус. Потом мне захотелось Макса ещё…

Я лежала в объятиях Мужчины Моей Мечты пьяненькая, сытая и довольная собой. У меня появилась надежда, что мы снова будем вместе.

— Я не позволю тебе уехать, — внезапно сказал он таким тоном, как будто всё решено и не обсуждается. — Я хочу, чтобы ты была со мной.

— Ты готов бросить Еву? — Макс не ответил. — Тогда как быть нам?

— Мы могли бы видеться. Так часто, как сможем. Я с ума схожу. Мне очень плохо без тебя. После того, что сегодня произошло, я понял, что не могу тебя оставить.

Я села на кровати, прижав колени к груди. Я злорадствовала в глубине души от того, что хуёво не мне одной. Но что за дурацкое предложение?

— Ты что, предлагаешь МНЕ стать твоей любовницей? — уточнила я и горько рассмеялась.

— Любовница от слова «любовь». Я не переставал тебя любить! И вряд ли уже когда-нибудь перестану! — Макс был совершенно серьёзен. — Я буду заботиться о тебе, и тебе не будет так одиноко и скучно.

Я задохнулась от возмущения. Да как он смеет говорить мне о любви? Неужели он надеется, что я соглашусь?

— Глинский, ты ёбнулся? — я впервые назвала его по фамилии.

— Да, блядь! — рявкнул Макс. — Уже давно! В тот день, когда ты свалилась на мою голову!

Макс сел, натягивая трусы. Классно! Он ещё и обиделся на меня! Я ничего не ответила, глядя, как Макс одевается. Он поднял с пола джинсы и достал телефон, чтобы вызвать такси. Когда он назвал адрес оператору, я поняла, что Макс едет не домой, а к Еве.

— Я думала, ты останешься на ночь… — капризно протянула я, обнимая его со спины.

Может Макс передумает? Увы, Макс положил телефон на кровать, продолжив одеваться.

— Нет, мне нужно ехать. Уже машина назначена, будет через 15 минут.

— Погоди. Вы что… Вы вместе живёте? — дрогнувшим голосом озвучила я свою догадку.

— Да. Что тебя удивляет? — бесцветно ответил Макс, избегая моего взгляда.

— Но мы же… Ты же только что… — Я отчаянно подбирала слова, но вещи нужно было называть своими именами, поэтому я собралась. — Только что, ты изменил ей со мной! — наконец я озвучила то, что произошло.

Интрижки интрижками, а совместное проживание — это было делом серьёзным. Мне стало противно от самой себя. Во что я только что ввязалась?

— Детка, давай я разберусь со своими женщинами как-нибудь сам? — Голос Макса звучал громко и жёстко. — Какое тебе дело до другой бабы? Ты даже её не знаешь!

— И знать не желаю! — закричала я, уронив голову на колени. — Господи, Макс, что мы наделали? — Макс, не находя слов, молча смотрел на меня. — Вот ты и подтвердил свою блядскую репутацию! Только не понятно, кому из нас троих ты морочишь голову? Может быть, самому себе? Я не желаю тебя видеть! Уходи!

Макс подскочил ко мне и принялся трясти за плечи.

— Когда уже ты повзрослеешь и поймёшь, что жизнь не игра, а люди реальны и порочны? Всё, что сейчас было, было по-настоящему! Что плохого мы сейчас сделали? Кто-то умер? Только что мы любили друг друга, и ты визжала от удовольствия. Разве это было отвратительно? Нет. Это было потрясающе, великолепно, просто охуенно! Да, мы развелись, но наши чувства никуда не делись! Я тебе тоже не безразличен! Я хочу, чтобы мы виделись. Мне это необходимо, понимаешь?

— Я не вещь! Я не твоя гитара, которую можно доставать из шкафа по необходимости!

— Боже, я проклинаю тот день, когда тебя встретил! ― простонал Макс, хватаясь за голову. ― Ты выпотрошила всю мою душу! Это какая-то неизлечимая болезнь, зависимость, жизненно необходимая потребность! Ты причинила мне столько боли и мучений, что я уже не живу, а существую!

— Замолчи! Мне также больно, как и тебе! — потребовала я, но Макс не слышал меня.

— У тебя было все, что можно пожелать, но ты поступила со мной, как подлая тварь. Я ненавижу тебя!

— Надо же! Бедный Макс! И не противно тебе было меня трахать? Как у тебя встал на меня? Трахнул меня из ненависти?

— Да я, можно сказать, сделал тебе одолжение, чтобы ты совсем не одичала и не спилась.

— Вон! Вон из моего дома! — я уже тоже была на пределе.

— Из твоего? — переспросил Макс. — А знаешь, я передумал. Пожалуй, я и правда останусь.

Макс подошёл к кровати, где подавал признаки жизни его телефон. Дисплей мигал, но звука не было. Наверное, подъехало такси, а телефон на беззвучке. Макс поднял его, взглянул на дисплей и засунул под подушку, потом, в подтверждении своих слов, демонстративно лег на кровать.

— Я вызову полицию! — пригрозила я.

— Да, поебать!

Нужно было положить конец этой перепалке и выгнать Макса к чёртовой матери! Чувствуя себя неуютно голышом, я вскочила с постели, выхватила из шкафа первое попавшееся платье и натянула на голое тело. Мой взгляд скользнул по сейфу, который был в этом же шкафу. Не долго думая, я достала оттуда свой ПМ. Подрагивающими от нервного напряжения руками, я наспех зарядила его патронами, которых у меня было всего три. Затем, закрыла шкаф и повернулась к Максу с нацеленным на него пистолетом.

— Он хоть заряжен? — спросил Макс, поморщившись.

Ему показалось очень забавным, что я угрожаю ему пистолетом, поэтому он от души посмеялся надо мной. Наверное, со стороны я выглядела действительно смешно. Мне же было совсем не до смеха. Я действовала чётко и хладнокровно. Мои руки перестали трястись, я даже протрезвела. Уверенно прицелившись правее Макса, я шмальнула в подушку.

— Твою мать! — заорал напуганный до чёртиков Макс и вскочил с кровати.

От подушки во все стороны разлетелись перья, медленно оседая по комнате. Получилось не только эффектно, но и красиво! Макс медленно двигался в мою сторону, протягивая руку к пистолету.

— Отдай! — предупреждающим тоном попросил он.

Я замотала головой и пятилась к стене, пока не почувствовала спиной тиснёную прохладу обоев. Макс всё приближался… Мне казалось, что время замерло. Ствол ПМа упёрся в широкое плечо всё ещё любимого мною мужчины. В то самое место, где уже был один, совсем не старый, шрам от огнестрельного ранения. Вспомнив ту ночь, когда я молилась о том, чтобы Бог сохранил жизнь этому человеку, я растерялась. Он стоял, растопырив руки в стороны, глаза бешено сверкали.

— Давай! Стреляй же! Прекрати меня мучить! — с болью в голосе призывал меня к действию Макс.

Он заметил, что я мешкаю и резко выхватил у меня из рук пистолет.

— То-то же! — буркнул он с усмешкой.

Макс вынул магазин и оставшиеся два патрона из него. Он потряс их в руке, размышляя, что с ними делать. Затем подошёл к окну, открыл его и выбросил патроны на улицу. ПМ и пустую обойму он бросил на кровать. Я сползла по стене и забилась в истерике.

— Ты когда-нибудь доиграешься, помяни моё слово! — крикнул мне Макс уже из прихожей. Он вернулся в спальню уже в куртке и ботинках и присел передо мной на корточки. — Знаешь, она такая простая, бесхитростная, спокойная, — рассказывал Макс о своей девушке. — Не пьёт, не курит. Уверен, сидит сейчас дома у окошечка и ждет меня. Одевается скромно. У меня даже нет малейшего повода ревновать ее. Полная твоя противоположность. И она… мы ждем ребенка. Ева дала мне то, чего ты не могла. Я наконец-то стану отцом.

Макс хлопнул дверью и ушёл. Я еще долго сидела у стены, в полной прострации. Я очнулась, когда поняла, что замёрзла. Макс не закрыл окно…

Я сделала усилие над собой и поднялась с пола. На негнущихся ногах я дошла до окна, чтобы закрыть его. Потом сходила в гостиную за фотографией Макса. Вернувшись в кухню, я налила себе почти полный стакан коньяка и выпила залпом. Только когда крепкий алкоголь пробрал меня до кишок, я смогла начать дышать. Я поставила пустой стакан на стол. Рядом лежал мой большой поварской нож…

Решение, как прекратить свои страдания, я приняла быстро. Если бы я была трезвой, у меня просто не хватило бы духа. Я выбросила бутылку с коньяком в мусор, а следом и фото Макса, затем взяла нож и села на пол у стены.

Так я сидела несколько минут, тяжело дыша, еще раз взвешивая все «за» и «против». Если до этого момента я была уверена, что больнее мне не будет, то, то, что я испытывала сейчас, было просто адским мучением.

«Ты падаешь и разбиваешься, а если сможешь все же подняться на край обрыва снова, то этот человек опять вытрет об тебя ноги. Запомни: человек предается однажды и навсегда»

«Ева дала мне то, чего ты не могла»

«Я сделал тебе одолжение, чтобы ты совсем не одичала и не спилась»

«Прекрати меня мучить»

Мне было настолько больно в душе, что медленно проведя лезвием ножа по запястью, физической боли я не почувствовала. Макс хорошо точил ножи. Под действием адреналина и алкоголя кровища брызнула знатно! Я отбросила нож в сторону и, закрыв глаза, свернулась калачиком на полу.

О! Как же это было прекрасно! С каждой секундой мне становилось все легче и теплей, как будто все мои страдания, боль и обиды утекали из меня вместе с кровью. Смерть обволакивала меня, накрывала своим черным плащом, и под ним было так спокойно и уютно.

— Мамочка, я иду к тебе, — прошептала я.

— Доченька, все будет хорошо! Он вернётся за тобой! — Услышала я мамин голос. — Он наполнит тебя новой жизнью!

Я не видела её саму, но я чувствовала, как она обнимает меня, гладит по волосам. Я вдыхала её запах, испытывая щенячий детский восторг. Я улетала в никуда. Вот он… Абсолютный покой.

— Мама?

Я открыла глаза. Первое, что я увидела, беленый потолок с жёлтыми потеками и тусклая лампочка без плафона. Я попыталась сесть и оглядеться, но у меня ничего не вышло. Мои руки были привязаны к кровати. Левое запястье забинтовано, капельница, больничная пижама, тяжелый тошнотворный запах лекарств… Я точно в больнице. Почему такая ублюдочная палата? Я вообще в Москве?

Повернув голову вправо, я увидела зарешеченное окно. На улице было темно. У меня было два времени года: зима и лето. Не важно, какой месяц. Зиму я ненавидела еще и за то, что нельзя было понять который примерно час. Зимой не было утра или вчера. Было два времени суток: темно, блядь, и светло.

Я разочарованно вздохнула, откинувшись на подушку. Комната закружилась… Не стоило делать резких движений. Немного знобило и подташнивало. Здесь меня быть не должно. Я, кажется, должна быть на том свете, а не на этом. В голове крутились события вчерашнего вечера. Соображала я плохо, но в целом чувствовала себя хорошо. Даже с похмелья не болела голова. Наверное, мне вкололи обезболивающее. Как я оказалась в больнице, и кто выдернул меня из одного ада и вернул в другой? И почему я привязана? Может быть я в психушке?

Судорожно я попыталась вспомнить все, что говорится в законе о душевнобольных. Я точно помню, что в универе у нас была целая лекция по суидидникам, когда мы всей группой разбирали их участь. В силу нашей молодости и сумасбродности, тема была актуальна, и преподаватель решил раскрыть ее подробнее. Нужно было вспомнить что там было… Только психушки мне не хватало… Согласно процедуре, в психиатрическую лечебницу меня мог определить только отец, как близкий родственник, но его сейчас нет в городе.

А вдруг я тут уже давно? Просто помню только то, что было вчера, принимая это за действительность… А может быть это только сон? Или игра моего воображения? Мне вспомнился фильм «Предчувствие», по спине пробежал неприятный холодок.

Слева послышался скрип открываемой двери и негромкие шаги. Я повернула голову и увидела пожилую женщину и Макса. Оба они были в белых халатах. Под халатом у Макса была та же одежда, что и вчера, вся в бурых пятнах, значит, дома он еще не был… Должно быть женщина — это врач. Что тут делает Макс? Они встали по обе стороны от моей кровати и склонились надо мной.

— Здравствуйте, Ольга! Я Заведующая отделением и по совместительству ваш лечащий врач, Лидия Борисовна, — представилась женщина. О! Мною занимается Заведующая лично? Какая честь! — Как вы себя чувствуете?

Макс не сказал ни слова. Он стоял, обнимая себя за плечи.

— Как давно я здесь? — выдавила я из себя.

Мне нужно было поскорее выяснить, каковы мои шансы примкнуть к рядам сумасшедших. И не свихнулась ли я на самом деле.

— Ваш муж привез вас вчера в 22:45, — сообщила мне доктор, заглядывая в свой планшет.

Значит все же вчера — это было вчера. Хорошо.

— Я хочу пить, — тихо сказала я. В горле пересохло настолько, что было трудно говорить. — Отвяжите меня! — потребовала я.

— Мы не можем этого сделать, — сообщила доктор, приподнимая верх моей кровати, чтобы я смогла сесть. — Пока не будем уверены, что вы не опасны.

Макс взял с прикроватной тумбочки стакан, налил туда воды из бутылки и, придерживая меня за спину, поднес стакан к моим губам. Я с жадностью глотала воду, выпив все до капли. Он жестом предложил еще, но отказалась, покачав головой. Находясь не в горизонтальном положении, и утолив жажду, я пошла в атаку.

— Я в психушке? — уточнила я.

— Нет, не совсем. Вы в стационаре психиатрического отделения центральной поликлиники, — сказала женщина.

— На каком основании? — возмутилась я. — Я требую, чтобы меня перевели в терапию. — Врач ничего не ответила, покосившись на Макса. — Ну? Так на каком основании? — пришлось мне повторить вопрос. — Вы должны были провести психиатрическую экспертизу. Или, может быть, мой муж представил вам справку, о текущем или прошлом нахождении меня в психиатрическом диспансере, или о том, что я состою там на учете? — Женщина была явно обескуражена. — Доктор, я не пойму, вы нарушаете должностные инструкции или злоупотребляете служебным положением? Что…

— Вчера ты пыталась покончить с собой! — резко вмешался в разговор Макс. — Поэтому ты здесь!

— О! Дорогой! Да что же ты такое говоришь? — я включила полную дурочку.

— Ты перерезала себе вены, причем довольно удачно! — настаивал Макс на своем. — Тебя едва откачали.

— Ты что? Я же просто хотела открыть вино… А штопор куда-то запропастился… — сочиняла я небылицу прямо на ходу. — Я пыталась открыть ножом, но он сорвался…

— Почему тогда ты не вызвала скорую? — перебил меня Макс.

— Я хотела, но упала в обморок. Любимый, ты же знаешь, что я не выношу вида крови!

Макс и врач снова переглянулись. Им обоим было понятно, что я разыгрываю комедию, но сделать они ничего не могли.

— Доктор, как вас там? — Мой голос звучал грубо и жестко. — Отвяжите меня немедленно! — Женщина вздохнула, но выполнила мое требование. Она расстегнула застежки на браслетах, и я с удовольствием размяла руки, понимая, что выигрываю этот бой. — У вас есть в терапии платные палаты? Не хочу, чтобы ко мне пускали кого попало! — Не двусмысленно намекнула я на Макса.

— Но ваш муж…

— БЫВШИЙ муж! — перебила я доктора. — Вы вообще у людей проверяете документы? А если бы он моей бабушкой представился? — возмущенно орала я на все отделение. — Вы знаете, кто мой отец? У вас давно были прокурорские проверки?

Врач стояла в полном замешательстве. Не знаю, о чем они там договорились с Максом, но к такому наезду она была явно не готова.

— Лидия Борисовна, мы можем поговорить с моей БЫВШЕЙ супругой наедине? — раздраженно спросил Макс.

Женщина с радостью покинула палату. Я бы даже описала ее побег иначе: «Съебала от греха подальше». Я с вызовом посмотрела на Макса. Ну что, съел?

— Браво, детка! Ты не перестаёшь меня удивлять! Ты прекрасный юрист, — похвалил меня Макс и захлопал в ладоши. — И замечательная актриса, — добавил он. Макс взял у стены стул. Он поставил его спинкой вперед возле кровати и сел на него верхом. — Но «Оскар» я бы не дал.

— Неужели ты думал, что я позволю упечь себя в психушку?

— Проигран только первый раунд. Тебе не помешает немного подлечить голову.

— Как ты там оказался? Ты же уехал?

— Я был так зол, что забыл телефон под подушкой. И ещё я хотел извиниться за свои слова и попросить прощения… А когда вернулся в квартиру, нашел тебя и отвёз в больницу. Я как чувствовал, что не надо отдавать тебе свои ключи, — рассказал Макс. Выглядел он уставшим и подавленным. — Мне так жаль, что я наговорил тебе гадостей! Я же почти убил тебя! Это всё я… Если бы я не вернулся… Боже…

Макс закрыл лицо ладонями.

«Он спасет тебя, чтобы убить»

Теперь я полностью понимала предсказание мамы. Макс убил меня не физически, а морально. Если бы не его обидные слова, сказанные в запале, я бы не собралась на тот свет.

«Он вернётся за тобой»

Вернулся. И снова спас мою жизнь. Блядь!

— Зачем ты меня спас? — с упреком спросила я.

Макс убрал руки от лица и нервно усмехнулся.

— А что я должен был сделать? Забрать телефон, перешагнуть через твоё остывающее тело и уехать, как ни в чем не бывало? Скажи лучше, зачем ты это сделала? Ты не знала, что я вернусь. Ты не хотела меня припугнуть. Ты чётко понимала, что умрёшь! А разве не принято в таких случаях оставлять предсмертные записки? «В моей смерти прошу винить ебучего Максима Глинского». Где всё это? — Несмотря на его чёрный юмор, я видела, что Максу с трудом даются слова. Он искренне переживал. Макс понизил голос и говорил очень тихо. Голос его дрожал. — Вызывать скорую не было времени, такси ожидало внизу. Я перетянул тебе руку полотенцем и вынес к машине. Таксист не хотел тебя везти, боялся, что не доедем… Я и сам этого боялся. Все в крови, таксист орёт на меня, я на него… Какие-то двадцать минут показались мне вечностью. Я смотрел в твое мёртвое лицо, все прислушивался, дышишь или нет, и думал только об одном, только бы мы успели, только бы без пробок… А иначе… — Макс на секунду прикрыл глаза, справляясь с волнением. — Я молился Богу, впервые в жизни! Я никогда его не о чем не просил! Никогда! Я поклялся, что если он поможет, то я никогда тебя не оставлю. Зачем ты так?

Душевная, искренняя, полная душевных терзаний речь Макса должна была растрогать меня до слез, но ничего внутри меня не шевельнулось. Совсем ничего.

— Я просто не хотела жить, — совершенно спокойно ответила я. — И сейчас не хочу. Ничего не изменилось Я ничуть не сожалею о содеянном. Что ж первый блин комом. В следующий раз я позабочусь о том, чтобы тебя и близко не было.

— Чего ты добиваешься? — громко спросил Макс.― Хочешь, чтобы я вернулся?

― Вернулся? — Я покачала головой. — Ты забыл, что это я тебя бросила?

— Тогда в чём дело?

— Да что ты пристал? Перестань вмешиваться в мою… смерть!

— Что с тобой? — воскликнул Макс. — Почему ты всегда так жестока? Я не хотел, чтобы ты умерла! Я хотел, как лучше!

— Как лучше! — передразнила я Макса. — Я хотела сдохнуть. Ты мне помешал. Чего тут хорошего? Если тебе будет легче, то я сделала это не из-за тебя. Да, я до сих пор тебя люблю. Я никогда не была лицемеркой, поэтому пиздеть, что ты мне безразличен, или что я тебя ненавижу, я не буду. — Услышав это, Макс взял мою перебинтованную руку в свои. — Мы попробовали быть вместе, у нас ничего не… вышло. — Мне перестало хватать слов. — И тут нет твоей вины. Просто мы не смогли… ОБА… И не тебе, Макс, чёрт бы тебя побрал, попрекать меня жестокостью! Я не хочу жить без тебя. И с тобой не хочу. Я просто не хочу жить. Макс, уходи! Прошу тебя!

— Как я могу уйти, зная, что ты в таком состоянии? — взмолился Макс.

— Скажи, а если бы я болела неизлечимой болезнью, и ты бы видел, как я мучаюсь, знал бы, что каждое движение приносит мне невыносимую боль, что каждый свой день и каждую ночь я провожу, как в аду, ты бы смог меня убить? Смог бы, например, прострелить мне башку, чтобы я не мучилась и не мучила своих близких? — Макс смотрел на меня округлившимися глазами. Может он, правда, считал меня сумасшедшей? — Или достать мне таблетки, чтобы я уснула навсегда? Или просто мог бы мне не мешать?

— Конечно же, нет!

— Вот видишь, какой ты эгоист. Если бы ты попросил тебя прикончить, я бы это сделала!

— Даже не сомневаюсь! Вчера в тебе было сильное желание это сделать.

— Если бы я хотела выстрелить, я бы выстрелила, — усмехнулась я. — Я не могу убить любимого человека без нужды. Ты сам меня учил, что нужно учитывать желания других людей, а не только свои интересы.

— Господи Боже! — воскликнул Макс. Он поднялся со стула и принялся расхаживать по палате, размахивая руками. — Ты рассуждаешь о своем самоубийстве, как о чужом! Если ты действительно ещё хоть немного меня любишь, учти моё желание, раз уж на то пошло! Я не хочу, чтобы ты с собой ещё что-нибудь сделала! Если с тобой еще что-то случится, я…

— Никогда себе этого не прощу! — продолжила я мысль Макса за него. — Бла — бла-бла! Я уже это где-то слышала. И твои желания больше не учитываются.

— Может быть, тебе обратиться к обычному психологу? Раз психотерапевт для тебя слишком круто?

Я отрицательно покачала головой.

— Я думал, что когда ты очнёшься, то признаешь свою суицидальную попытку ошибкой, но, поскольку ты настаиваешь на том, что я зря тебя спас, я вынужден сделать всё, чтобы ты прошла курс лечения у психиатра.

— У тебя ничего не выйдет! Я не лягу в психушку.

— Я проконсультировался с Лидией Борисовной. После того, что ты сделала, тебя никто не станет спрашивать!

— Макс, послушай! Во-первых, я буду до посинения отстаивать версию, что это был несчастный случай. Во-вторых, если все же дойдет до комиссии, которая будет проводить мое мед. освидетельствование, то я пройду ее 100 %. Пусть это будет очередным заёбом, но я не могу лишиться водительских прав и лицензии на ПМ. Может, в следующий раз я решу застрелиться или въебаться в столб на полном ходу. В-третьих, когда ты попробуешь присесть на уши моему отцу, ибо без его согласия у вас нихуя не выйдет, то ты круто обломаешься. Он никогда не пойдет на это, потому что я очень убедительно буду плакать и говорить, что я нечаянно поранилась, а мир так жесток, что даже мой бывший муж, который сделал мне так больно, пытается меня упрятать в психушку… О! Да я буду просто безутешной! Посмотрим, чью сторону он выберет.

Я чуть не рассмеялась, увидев, что Максу нечего возразить.

— Блядь, да ты и правда ёбнутая! — сделал умозаключение Макс и, сверкнув глазами, и схватился за голову. — Я щас сам свихнусь!

— Можешь прилечь, — предложила я, похлопав рукой по кровати. — Меня все равно сейчас переведут в другое отделение. Я навещу тебя завтра.

Макс сел на корточки возле кровати и заглянул мне в лицо.

— Олечка, милая, родная, скажи, что мне сделать, чтобы всё исправить? — умолял меня Макс. — Я всё сделаю! Всё, что попросишь! Только скажи!

Я потрепала Макса по волосам и погладила его щёку. Это был жест, сделанный на автомате, никаких эмоций я при этом не испытала. Он уткнулся лицом ко мне в живот и потерся о мою руку, как котёнок.

— Макс, ты однажды сказал, что люди — не моя собственность. Так вот… Я хочу, чтобы ты знал, что и я не твоя собственность. Я прощаю тебя. Я прощаю и отпускаю… Мои чувства к тебе намного выше, чем твои ко мне. Мне никогда не хотелось обладать тобой, как вещью. Это нечто другое… это… когда ты желаешь любимому человеку абсолютного счастья, и не важно, с тобой или без тебя.

«Да и какая же к черту разница,

С кем он там дальше останется,

Лишь бы она его крепче тебя берегла», — процитировала я свое собственное стихотворение.. — Ты понимаешь, о чем я? — Макс закивал головой. — Ты тоже должен меня отпустить, во имя всего хорошего, что у нас было. У нас же было много хорошего? — Макс снова кивнул. — Просто забудь всю хуйню и живи дальше. Тем более, что у тебя… у вас скоро будет ребёнок. Позволь мне сделать взрослый поступок и разобраться самой со своей жизнью. Ты со мной развёлся и больше не несёшь за меня никакой ответственности.

— Ты так говоришь, как будто прощаешься навсегда!

Макс поднял голову, в его глазах стояли слёзы. Он долго смотрел на меня, нерешительно протянул руку и провел её тыльной стороной по моему лицу, проверяя мою реакцию на его прикосновение. Я не шевелилась, тогда Макс сделал следующий шаг, приблизив ко мне лицо, он нежно поцеловав меня в губы, потом поднялся на ноги и повернулся к дверям.

— Макс, подожди! — окликнула я его. Он замер и медленно обернулся. — Отдай мне ключи!

Макс пошарил в кармане брюк и достал оттуда ключи. Он нервно потеребил их в руке, а затем со всей злостью, что у него была, зашвырнул связку в противоположный от меня угол. Не оглядываясь, он вышел, громко хлопнув дверью. Мой бывший муж ушёл, а я подумала о том, что мне, пожалуй, не стоит переводиться в другое отделение. Мне нужно было «выписываться», причем немедленно.

6

Перепалка с доктором и Максом отняла у меня все силы. Я заставила себя немного поспать. Через несколько часов, когда меня закончили капать и даже покормили, я решила, что достаточно здорова, чтобы свалить из больницы под расписку об отказе в стационарном лечении. На всякий случай, Лидия Борисовна выписала мне рецепт на снотворное и успокоительное, но когда она упомянула, что они не совместимы с алкоголем, интерес к лекарствам у меня пропал.

— Это правда, что Helga Duran — это вы? — спросила врач, когда я уже собиралась уйти.

— Да. А что? — рассеянно сказала я, зябко ёжась в своем летнем платьице, теребя листочек с рецептом.

— Ваш… Максим Сергеевич попросил не размещать вас в обычной палате, чтобы избежать огласки, так что простите за интерьер. Он очень переживает за вас и взял с меня обещание позвонить ему, если что-то случится. Мне сказать, что вы покинули больницу?

— Не стоит. Я сама ему сообщу, как только доберусь домой.

— Моя дочь ваша большая поклонница, — сообщила доктор. Это прозвучало как-то подозрительно. Может Макс попросил её так сказать, чтобы приободрить меня? — Она очень хотела попасть на ваш концерт, но билетов не достать… Я тоже знаю наизусть несколько ваших стихотворений, просто не знала, как вы выглядите. И я не думала, что вы так молоды.

— Да вы что? — я сделала вид, что удивлена. — А какое ваше любимое?

На этом моменте доктор должна была посыпаться, но этого не произошло. Она откашлялась и, глядя мимо меня куда-то в окно прочла без запинки:

«Как научиться прощать,

Если боль по рёбрам, как по батарее

Изнутри начинает стучать?

Будет ещё больнее.

Куда уж больнее? Разве что,

С летальным исходом.

На самом деле,

Станет легче, если выпить по сто.

Ты же совсем на пределе.

Можно еще обратиться к вере, точнее в веру

И замаливать свое блядство устно,

Но, поскольку, не знаем молитв и меры,

Получается страшное богохульство.

Помимо прощения Бог учил нас любить.

Отче, Отче, возлюбить — это такой пустяк.

Мы готовы добрее стать, человечней быть,

Из последних сил. Расскажи как?

Как любить этот скот, мерзкий сквозь,

Так похожий на нас самих?

Мы себя ненавидим за слабость и злость,

Что уж говорить о других?

Отче, в том не твоя вина,

Что мы стали мертвее как будто.

В нас столько зависти, столько говна,

Что их масса нетто, уже совпадает с брутто.»

Не самое лучшее моё стихотворение, зато в тему. Не смотря на моё психоэмоциональное состояние абсолютного похуизма ко всему на свете, я была удивлена. Что-то дёрнулось внутри меня, заставляя подумать о чём-то ещё кроме своей смерти.

— Я могу оставить для неё билет на входе, — предложила я, сама не зная зачем. — Скажите, как её зовут?

— Марина, — радостно сообщила доктор. — Марина Горевая. О! Она так обрадуется. Спасибо вам!

— Горевая? — переспросила я, услышав знакомую фамилию. — А Михаил Горевой вам знаком?

— Михаил — мой сын, — слегка удивившись, ответила Лидия Борисовна.

— Он полицейский?

— Да. Откуда вы его знаете?

— Мой отец Мишин начальник, — коротко ответила я, не вдаваясь в подробности. — У вас замечательный сын!

— О! Спасибо! — доктор просияла. Наверное, каждой матери приятно слушать похвалу о своих детях. — Выздоравливайте!

Я шла по коридору, шаркая одноразовыми тапочками по полу, так как они мне были велики, и думала о том, что только что, я, не понятным для себя образом, как последний лох, заочно пообещала матери неизвестной мне девушки, но известного мне парня, что приду на свой концерт. Черт! Придётся идти. Я вспомнила вопрос Макса о том, смогла бы я отменить концерт, если бы все билеты были проданы. Я фактически смогла, только Макс мне помешал и пока этого не произошло.

Поскольку Макс привез меня в больницу в том же виде, что и нашёл, а именно: в легком платье на голое тело, то уезжала я соответственно в нем же. У меня не было с собой ни обуви, ни денег, ни телефона, ни даже трусов. Зато, были ключи от квартиры. Можно было бы позвонить друзьям, например Юленьке или Тёме, но я не помнила ни одного номера наизусть. Я попросила дежурную медсестру вызвать мне такси. Когда она сообщила мне марку и номер подъехавшей машины, я просто надела поверх одноразовых тапочек бахилы и вышла на улицу. Шел снег. Я прикинула, что было около нуля градусов не меньше, потому что снежинки, падая на землю, сразу таяли. От слабости и свежего воздуха очень сильно кружилась голова, темнело в глазах и подташнивало. До машины я добралась с трудом.

Таксист, увидев меня в бахилах, летнем платьице, перепачканном засохшей кровью и перевязанным запястьем, скользящей по мокрому ледяному асфальту, даже бровью не повел, как будто возил таких чудачек каждый день. Он уточнил адрес и предложил мне взять его куртку с задней полки, чему я была премного благодарна. Добрые люди в Москве все же еще существовали.

Когда мы подъехали к моему подъезду, я предложила подняться вместе со мной за деньгами в квартиру, чтобы он был уверен, что я не сбегу не рассчитавшись. Он отказался, рискуя потерять не только бабло, но и свою куртку. Он остался ждать меня в машине, а я, буквально по стеночке, поплелась к себе. Одетая и обутая я вынесла ему куртку и деньги, щедро набросив чаевых. На прощанье он велел мне беречь себя. Этот человек просто сделал мой день. В квартиру я поднялась в отличном настроении.

От входной двери до кухни простиралась едва заметная кровавая дорожка. Пройдя в кухню, я чуть не блеванула от застоялого тошнотворного вязкого запаха крови и немытой посуды. Мне пришлось зажать нос и открыть настежь окно. Я присела на корточки возле размазанной лужи, рядом с которой был чёткий кровавый след от ботинка Макса. Кровь свернулась и засохла — отвратительное зрелище!

Вздохнув, я достала ведро и тряпку и принялась оттирать кровавые пятна, борясь с то и дело подкатывающими приступами рвоты. Мне пришлось потрудиться, ибо с паркета отмывалось очень плохо, а физические силы были на исходе. Как я не старалась, в щелях кровища осталась все равно. Больше сил ни на что не хватило. Я доковыляла до спальни и, с трудом стянув с себя грязное платье, упала в постель, поднимая вокруг себя редкое облачко пуха.

На следующий день, раз уж я решила отложить свое самоубийство на неопределенный срок, я сходила в ближайшую парикмахерскую и коротко подстриглась. Парикмахер несколько раз переспросила меня, хорошо ли я подумала и не жалко ли мне состригать такое богатство. Меня было не переубедить. Может быть, моя новая жизнь начнется с новой прически?

Потом я перерыла весь сугроб под окнами своей квартиры в поисках патронов. Снега было мало. Сугроб покрылся ледяной коркой, и это очень усложняло задачу. Через минут пятнадцать мне надоело копаться в грязных ледяшках. Патронов нигде не было видно. Кто-то явно нашел их раньше, хорошо, если дворник. Не хватало еще проблем с полицией. Из кухонного мусорного ведра я достала початую бутылку коньяка и фото Макса. Повертев его в руках, я все же бросила его обратно. Нужно было почистить ПМ и убрать в сейф.

Расположилась я на кухне. Включив радио, я положила пистолет на стол и налила себе коньяка. Выпить я так и не успела — в дверь позвонили. Я никого не ждала, поэтому решила не открывать, может это попрошайки или сотрудники ЖКО, или полиция, но кто-то упорно наёбывал в звонок, а потом начал долбиться в двери. Я не выдержала и тихонько заглянула в дверной глазок. За дверью стоял Макс.

Я решила впустить его, пока он не поднял на уши весь подъезд.

— Ёбаное всё! Я уже подумал, что опять что-то случилось! — нервно бросил он, нетерпеливо вваливаясь в квартиру.

В руках у Макса было два пакета.

Я ничего не ответила, просто ушла обратно в кухню, оставив Макса в коридоре. Не очень вежливо и гостеприимно с моей стороны, да и похуй. Макс разулся и снял куртку, затем прошел следом за мной. Я сидела за столом с бутылкой коньяка, сигаретой в зубах и разбирала пистолет, щурясь от табачного дыма.

— Ну, прямо, гангстер, ни больше, ни меньше! — сказал Макс, увидев эту картину. Потом он внимательно осмотрел меня с ног до головы, безусловно заметив, что я подстриглась. — Стрижка отстой! Ты похожа на пацана, — вынес он приговор.

— Макс, зачем ты приехал? Оценить мою прическу? — не отвлекаясь от своего занятия, и не глядя в его сторону, спросила я. — Или убедиться, что я еще не повесилась? Мог бы просто позвонить.

— Я хотел навестить тебя в больнице, но мне сказали, что ты уже уехала домой. Ты точно чокнутая! Нужно было лично убедиться, что ты в порядке. — Макс протянул мне пакеты, я не стала их брать, кивнув головой в сторону гарнитура, чтобы он поставил их туда. — Я купил тебе роллов. Ты голодна? — Я не ответила. — Ты сегодня хоть что-нибудь ела? — спросил Макс, кивнув на стакан с коньяком с укором.

Я и правда захотела есть. Впервые за долгое время. Макс одним движением сдвинул в сторону все, что было передо мной на столе, и разложил еду.

— Поешь со мной, — попросила я Макса. Он кивнул, доставая палочки. Макс растерянно теребил их в руке, комплект был один. Кому-то придется обойтись без них. Я залпом допила коньяк и, переведя дух, налила себе еще. Максу я не предлагала, подозревая, что он за рулем. — Все в порядке. Я поем руками.

Ели мы молча. Время от времени мы смотрели друг на друга, но никто не произнес ни слова. Я накатила еще стаканчик коньяка. После сытного обеда меня клонило в сон. Макс помог мне убрать со стола. Он хотел бросить пустые контейнеры в мусорное ведро, но что-то привлекло его внимание. Я даже знала что. С абсолютно бесстрастным лицом я наблюдала за тем, как Макс сел на корточки, чтобы убедиться, что ему не кажется и, что это было действительно его фото. Затем он бросил туда мусор и поднялся на ноги, как ни в чем не бывало. Самооценка Макса получила под дых. Если бы я могла в тот момент смеяться, я бы ржала до слез, но вместо этого я просто предложила Максу кофе. Он не отказался. Молока у меня не нашлось.

Макс закурил, с удовольствием прихлебывая напиток. Кофе я варила неплохой, но у Макса он получался по-особенному вкусным. А может, мне было просто приятно, что он варил его для меня? Макс достал из кармана небольшую бумажку, сложенную вдвое, и протянул ее мне. Это был билет на концерт Веры Полозковой. 2 марта, клуб «16 тонн». Макс, таким образом, надеялся, что я поживу еще чуть больше недели? Интересно, как он достал билет? У меня 16 апреля тоже там должен быть концерт. На Полозкову, как и на меня, билетов давно не было в продаже.

— Я подумал, что, может быть, ты захочешь развеяться, — сказал он.

— Макс, если я пообещаю, что до этого времени я не покончу с собой, ты отъебёшься от меня? — с надеждой спросила я. Макс не ответил, покосившись на все еще разобранный ПМ. Я села за стол, вернувшись к его сборке. — Не бойся, у меня не осталось больше патронов.

— Я подумал о том, что ты сказала мне в больнице… Я не хочу тебя отпускать. Не могу я от тебя отъебаться… НЕ МОГУ! Я не могу вычеркнуть тебя из своей жизни, как будто ничего не было. Глупо было надеяться, что ты согласишься быть моей… любовницей. — Макс стучал пальцами по столу. Он пытался держать лицо, но было заметно, что он сильно нервничает. — Я просто не знаю… Что бы ты не говорила, я хочу о тебе заботиться, видеть тебя, разговаривать, обнимать тебя, осязать твое тепло. — Макс протянул ко мне руку, но я отпрянула в сторону. — Мы можем хотя бы остаться друзьями? Многие цивилизованные люди продолжают общаться после развода.

— Ты мне больше ничего не должен! Я могу сама о себе позаботиться! Я буду жить как хочу, и сколько захочу! Больше мои дела тебя не касаются! Оставь меня уже! Ты все понял?

— Да понял я, понял! Я для себя прошу. Пожалуйста, давай останемся друзьями.

— Я даже разговаривать с тобой без кома в горле не могу! О чем ты вообще? — не выдержала я.

— Хорошо! Хорошо! — Макс вскинул руки вверх. — Возможно не сейчас… Пусть пройдет время. Хочешь, я приду к тебе на концерт?

Одним движением руки я резко вставила в пистолет обойму, закончив собирать пистолет.

— Нет. Если ты придешь, я не смогу выступать.

Я прищурилась, целясь в верхний угол комнаты, потом нажала на курок. Раздался сухой щелчок, Макс вздрогнул. Удовлетворившись результатом, я отложила пистолет в сторону и снова закурила.

— Знаешь, я снова начал писать, — признался Макс. — Немного, с трудом, но все же…

— Вот видишь, как хорошо, — сказала я.

На самом деле мне было фиолево. Ему, чтобы писать, тоже нужна была драма, и мне было об этом известно. Эмоции наше всё! Я же вот уже второй год не могла выдавить из себя ни строчки. А если это навсегда? Вдруг я больше никогда ничего не напишу? Поебать… Макс взглянул на часы.

— А, черт! — ругнулся Макс и вскочил на ноги. — Мне пора. Нас пригласили на день рождения ресторана.

Когда он сказал «нас», имея в виду себя и Еву, у меня внутри что-то дернулось. Макс понял, что не стоило этого говорить, но слово — не воробей. Я проводила его до дверей. Он топтался в прихожей одетый и обутый, но все медлил, как будто не хотел уходить. Я стояла, прислонившись к стене, скрестив на груди руки. Не смотря на мои просьбы оставить меня в покое, на самом деле я тоже не хотела, чтобы он уходил. Если бы я попросила, то он бы остался не задумываясь. Только в этом не было смысла.

— Можно я буду тебя навещать, если ты не против? — с надеждой спросил Макс и снова взглянул на часы.

— Как хочешь… — я пожала плечами, изображая безразличие.

— Тебе нужно что-то еще? Может быть, хочешь, чтобы я съездил в магазин? — Я покачала головой. — Как у тебя с деньгами? Деньги есть?

— Да, есть, спасибо! Спасибо, что навестил.

Макс наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. Затем схватил меня в охапку и прижал к себе.

— Мне так страшно, — сказал он еле слышно. — Я так боюсь, что тебя не станет. Я не могу без тебя. Мне очень плохо. Я так виноват перед тобой!

Снова «мне» да «я»… В этом весь Макс. Ему хотелось, чтобы его тоже пожалели и успокоили, но у меня не было ни сил, ни желания этим заниматься. Мне показалось, что он говорит это из жалости или только для того, чтобы я почувствовала себя хоть кому-то нужной. Если бы Макс хотел быть со мной, то был бы, и даже я сама не смогла бы ему помешать. Теперь его просто заела совесть и чувство вины, но, скорее всего, мой бывший муж просто боялся остаться без своей любимой игрушки.

— Макс, не переживай, уже всё хорошо, — шёпотом выдавила я из себя.

Макс нашёл мои губы своими губами и поцеловал. Я обвила его шею руками и с готовностью ответила на поцелуй. Да, мне хотелось этого. Хотелось почувствовать хоть что-то: снова потерять голову от желания, целоваться, пока не подкосятся ноги, пока не станет душить одежда, которую хочется разорвать, скинуть её разом, чтобы скорее почувствовать обнаженную кожу кожей… Осознать, что ты безнадежно тонешь в этом мужчине, цепляясь из последних сил за эти широкие плечи и хватать ртом воздух, задыхаясь от страсти, бросаясь в томную, вязкую пучину желания… Слиться с ним воедино, чтобы каждое касание, каждое движение внутри меня, отзывалось в душе приливом щемящей нежности и любви.

Но, как не прислушивалась я к своим ощущениям, я не почувствовала ничего. Ничего, кроме прикосновения его губ. Мой внутренний мир остался равнодушен к этому поцелую. Во мне было тихо, мертво и холодно, как на кладбище. А вот Макс совсем не притворялся, он уже завелся не на шутку. Скинув с себя куртку, он прижал меня к стене, упираясь твердой ширинкой мне в живот, но когда он начал задирать на мне футболку, я резко его оттолкнула.

— Не надо! — предупредительным тоном произнесла я. — Не смей!

Макс подхватил с пола свою куртку и ушёл, не сказав больше ни слова. Я решила разобрать пакеты, которые принёс Макс, чтобы прийти в себя после его визита. Макс купил мне одежду, фрукты, книгу «Поющие в терновнике» и много всякой-всячины, но больше всего меня поразила пачка гигиенических прокладок. Это были не обычные прокладки, а именно та марка, которой пользовалась я. Их эксклюзив заключался в том, что они не продавались в обычных магазинах или аптеках. Я была растрогана не только тем, что Макс помнил числа моих месячных, которые должны были начаться со дня на день, но и марку моих прокладок.

Макс знал обо мне больше, чем думала я. Мне всегда казалось, что ему не до меня, а это было не так. Я никогда не говорила ему, что «Поющие в терновнике» моя любимая книга с детства. Совпадение? Вряд ли.

На том самом празднике, куда так опаздывал Макс, случилось нечто примечательное. В самый разгар вечеринки, депутат Федоровский, по совместительству муж Анены Федоровской, с которой у Макса был некогда роман, высказался нелицеприятно о Максе и его матери, за что снова получил от Макса по лицу. В интернете уже во всю крутился ролик скандала, снятый кем-то из гостей на телефон.

Изрядно подвыпивший Иван назвал Макса «ублюдком», и «выблядком зэчки», после чего Макс, недолго думая, ударил его кулаком в лицо. Федоровский неуклюже упал на пол, обещая стереть Макса с лица земли. В кадр попали и Алена и Ева, и Алонсе Вирьен и другие именитые гости, но драчунов никто не рискнул разнимать. Очевидно, депутат так и не смог смириться с изменой жены, а как говориться: «Что у трезвого на уме…» Я несколько раз пересмотрела этот ролик. Пиздить людей Макс любил. Он делал это качественно, с душой и при каждом удобном случае. По мне, так любой, на месте Макса, дал бы в рожу за такие слова!

Тут я, совершенно кстати, вспомнила, что некогда обещала пригласить Вирьена на свой концерт. А раз уж он был в Москве, почему бы и нет? Я набрала номер Алонсе, к моему удивлению он взял трубку и даже знал, кто ему звонит. Спустя столько времени, он мог сменить номер или потерять мой… Но нет, он был на связи и очень обрадовался моему звонку. Быстро обменявшись любезностями, мы сошлись на том, что Алонсе позвонит мне в конце недели, и мы пообедаем.

Я как-то даже повеселела. Мне захотелось общения с кем-то новым, кто еще не знает, что я умерла, лишившись любимого мужчины.

Как и обещал, Вирьен позвонил мне и пригласил отобедать с ним в ресторане. Я долго готовилась, подбирая платье и макияж. Когда мы виделись в первый и единственный раз, я была во всей красе, поэтому хотелось выглядеть не менее эффектно, но выряжаться я тоже не собралась. Я выбрала простое шерстяное платье, ниже колен, с длинными рукавами. Теперь приходилось прятать шрам на запястье. А вот макияж я сделала яркий. Я думала с помощью него отвлечь внимание от своей неестественной бледности и кругов под глазами.

Думаю, мне удалось это сделать, потому что Алонсе буквально засыпал меня комплиментами, когда я подошла к столику, где он меня уже ждал. Мужчина встал, поцеловав мне руку, и помог сесть за стол.

Мы сделали заказ. От спиртного я отказалась. Обменявшись любезностями, мы перешли на более личные темы. Я отдала Алонсе билет, немного смущаясь того, что ко мне придет такая элегантная и утонченная натура.

— Мне немного сложно будет выступать, — призналась я, неосознанно потрогав левое запястье. — Я ещё не совсем оправилась от развода.

— Да, я, как и многие другие, в курсе, что вы с Максимом расстались. Это такая… — Алонсе не мог подобрать слово. — Потеря, — он так выразился, будто Макс умер. — Вы же очень сильно его любили?

— Я люблю его и сейчас! — бросила я с вызовом, потому что мне не нужна была жалость еще и Алонсе.

— У Максима сейчас непростой период. Сначала развод, а теперь этот скандал с Федоровским.

— Ай, да бросьте! — я небрежно махнула рукой. — Макс уже вполне счастлив с другой женщиной, а Иван, насколько мне известно, не стал обращаться в полицию.

— Я хорошо знаю Ивана, он давний мой партнер по бизнесу. Федоровский намерен уничтожить карьеру вашего мужа.

— Бывшего мужа, — поправила я Алонсе. Он театрально шлепнул себя по лбу, в качестве извинения. — Я не понимаю, каким образом депутат может повлиять на карьеру Макса?

— Федоровский очень влиятельный человек. У него есть связи не только в столице, но и по всей стране. Уже два концерта группы в Перми и Ижевске отменены организаторами без объяснения причин.

— Так бывает, — равнодушно ответила я. — Это может быть по совершенно разным причинам.

— Хельга, это не просто совпадение, — уверял меня Алонсе. — А вскоре тексты их песен будут проверяться на предмет экстремизма.

— Экстремизма? — я не знала, что и думать, но мне хотелось выступить в защиту Макса. — Макс поет про любовь, про свою жизнь, про отношения между людьми. Он не затрагивает политические темы! — в запале, я даже начала жестикулировать руками. — Он же не Нойз МС, чтобы подвергаться таким гонениям?

Я не знала, знаком ли Алонсе с его творчеством, но я знала, что Ване, в свое время, крепко досталось. Алонсе сменил тему.

— Хельга, скажите, может быть мой вопрос бестактный, но все же… Помните нашу первую встречу? — Я кивнула головой. — Вы тогда встречались с Алексеем Вороновым. Правда ли, что ваши отношения не больше, чем пиар? Фикция?

— На самом деле мы не встречались, ну то есть пару мы не изображали. — И как он узнал? — А что?

— Я узнал некоторые моменты у Алексея, уж простите мое любопытство. — Я не понимала, к чему клонит Алонсе. — Это правда, что вы сделали это безвозмездно, ничего не попросив взамен?

— Да, но я не понимаю, чем вызван такой интерес к этому пиар ходу?

— Возможно, в скором будущем, мне понадобится такая же услуга. Но пока я не готов это обсуждать, мне многое нужно обдумать.

— Боюсь, я не смогу вам помочь… — Мне было все равно, что там надо обдумать этому французу, я больше в подобных интригах не участвую.

— О! Mon cheri, я уверен, вас бы ОЧЕНЬ заинтересовало моё предложение. Мы поговорим о нём после вашего концерта, если я все же решусь на подобный шаг.

На этом мы расстались. Я ехала в машине, гадая, что от меня ему может быть нужно и что он может мне предложить интересного. Да, Вирьен знал, как заинтриговать идиота. Так ничего и не придумав, я решила не забивать голову ерундой, тем более, что до концерта оставалось не так уж много времени.

До концерта оставалась неделя, когда меня снова навестил Макс. В этот раз он предварительно позвонил, предупредив о визите. Приехал он рано утром, только рассвело. Под негромкое бормотание радио мы пили кофе с горячими булочками, которые привез Макс.

— Ешь ещё, — сказал Макс приказным тоном. Я уже съела две и смотрела на последнюю, размышляя, наелась ли я. — Тебе не помешает немного поправиться. — Я улыбнулась и с удовольствием достала булочку из пакета. Я машинально поправила челку. — Никак не привыкну к твоей новой стрижке.

Я тряхнула головой. Волосы снова закрыли лицо. Макс протянул руку и заправил мне прядь за ухо. Это был очень интимный жест, но теперь все прикосновения и заботу бывшего мужа я воспринимала не более, чем данность. Хорошо, если есть, если нет, ну, ничего страшного. Похоже, мы все же сможем остаться друзьями.

— И так, новости шоу-бизнеса, — раздалось по радио. — Как стало известно нашей службе новостей, отменены концерты группы «Глина», лидером которой является Максим Глинский, в таких городах, как: Нижний Новгород, Казань и Пенза. — Я подскочила к приёмнику и сделала звук громче. — Концертный директор группы сообщил, что сами музыканты от концертной деятельности не отказываются, стало быть, виной тому, всё же местные организаторы, которые уже возвращают деньги за проданные, все до единого, билеты. Фанаты группы в ярости, они отказываются сдавать билеты, и высказывают свой протест в сети интернет. Связана ли отмена концертов с недавней дракой между Максимом Глинским и депутатом Государственной Думы Иваном Федоровским, пока не известно. Оставайтесь с нами.

Я убавила радио на прежнюю громкость и посмотрела на улыбающегося Макса. Новости показались ему веселыми?

— Макс, что у тебя с Федоровским? — с тревогой спросила я.

Мне хотелось знать, так ли все плохо, как говорил Алонсе. Макс откинулся на стуле и цокнул языком.

— Ничего хорошего, — вздохнул он. — Интернет кипит, концерты отменяются один за одним. Я как чувствовал, не хотел туда ехать. Лучше бы я тогда с тобой остался…

— Макс, ты все сделал правильно. — Мне хотелось поддержать его, отплатить той же монетой. — Если бы у меня был сын, такой как ты, я бы гордилась. И я тобой горжусь и восхищаюсь! Ты же понимаешь, что, если бы не в этот раз, он зацепил бы тебя в другой.

— Согласен, это было неизбежно. Но я подставил своих пацанов. Нужно было дважды подумать, прежде чем пиздить людей и ебать чужих жён. Последствия моих поступков с давних пор отражаются не только на мне, а на всех, кто меня окружает. Даже сейчас я обсуждаю это с бывшей женой, которой приходится волноваться из-за моих косяков. — Макс развел руками и засмеялся. — Пожинаю плоды ошибок молодости.

— Что-то ты не выглядишь расстроенным.

— Я? Я расстроен. Знаешь, как я расстроен? Эм… Бывает, не выспался нихуя, берёшь, сонный, пачку с кофе, а она кажется пустой. Ты заглядываешь в неё с таким замиранием сердца, что аж просыпаешься. Кофе же пиздец как хочется, а там как раз на одну порцию. Ты такой счастливый, победитель по жизни, варишь кофе, уже предвкушаешь, как будешь сейчас его пить, чувствуя на языке его вкус, а потом доливаешь туда молока, а оно свернулось, потому что прокисло. Все твоё счастье сворачивается, как молоко, и всплывает мёртвыми хлопьями в чашке… И ты такой: «Твою же мать»! И со психом выплескиваешь всё в раковину. Вот как я расстроен.

Я не знала, как реагировать на это сравнение. Я бы тоже, наверное, расстроилась. Тем не менее, Макс сейчас лукавил. Я знала, что музыка — это вся его жизнь, поэтому то, как Макс держался до последнего, было достойно похвалы.

— И часто ты сожалеешь о своих ошибках? — с улыбкой спросила я.

— Бывает, — пожал плечами Макс.

— А о нас с тобой?

— А ты считаешь, что наша любовь ошибка? — Макс говорил о нас не в прошедшем времени. — Да, я орал тогда, что зря с тобой связался, но это не так… Я сам не понимал, что несу… Мне нужно было свалить вину с себя на кого-то другого. Может быть, ты жалеешь, что со мной связалась? Я же так и не смог сделать тебя счастливой.

— Не жалею, — честно призналась я. — И это не правда, ты смог.

Макс как-то невесело рассмеялся и, поднявшись на ноги, медленно подошел к окну. Он продолжил разговор, задумчиво глядя на улицу:

— Я жалею только о том, как мы расстались по-тупому. Я не должен был тебя отпускать. Нужно было найти выход из ситуации, уверен, он был. Даже ты пыталась спасти наш брак, а я… сдался, психанул, что ты так легко от меня отказалась. Я возомнил себя настолько невзъебенным чуваком, что тот факт, что я женился на тебе, должен был априори делать тебя счастливой и благодарной до конца дней. Такая честь! — Макс посмеялся сам над собой. — Но ты любила меня, именно меня, а не всю эту мишуру вокруг. Ева прицепилась, как пиявка… Такая взрослая, умная, рассудительная. На фоне твоего детского сумасбродства и авантюризма, этого вечного шторма, она выглядела тихой пристанью. Ты всегда была чокнутой и не предсказуемой. Я не мог знать, как начнется день и чем он закончится. Он мог вообще не заканчиваться, переходя в рассвет следующего дня. Когда я ушёл, громко хлопнув дверью, я почувствовал невероятное облегчение от того, что с меня свалилась такая большая ответственность, как семья. Это было обманчивое ощущение. Оставив тебя, я оставил и себя. Ввязавшись в отношения с Евой, я подумал, что с ней я снова обрел себя и семью. Ребенок… Сам не знаю, как так получилось. Я бухал очень. Потом снова навешал на себя обязательств, которые я должен выполнять. Я не допущу, чтобы мой сын рос без отца, как я. Я просто охуеваю от ее беременных капризов и токсикозов!

— Макс, ей просто хочется внимания. Мне кажется, все беременные такие.

— Знаешь, я не готов бегать ей в три часа ночи за клубникой.

— Вот поэтому я и не торопилась. Ты любишь её? — затаив дыхание, спросила я.

Моё сердце ухнуло. Я задала вопрос, на который боялась услышать ответ.

— Не знаю. Наверное. — Макс пожал плечами. — Не как тебя, по-другому. Ева она… другая.

— Ну, знаешь, любовь она разная бывает… Главное, чтобы тебе было хорошо, вам было хорошо.

— Главное, что ты у меня есть. Пожалуйста, не бросай меня одного!

— У тебя теперь есть семья.

— Ты тоже моя семья. Ты была у меня задолго до всего этого.

Макс с упорством ребёнка не хотел признавать нашего разрыва, но меня тронули его слова. Я обошла стол и обняла Макса. Он тоже обнял меня, и я спрятала лицо у него на груди. Мы оба не могли без прикосновений. Как сказал Станиславский, когда его попросили описать любовь глаголами: «Хотеть касаться». Трогать, обнимать, целоваться было обоюдной потребностью. Мне казалось это таким естественным.

— Макс, мне страшно, — прошептала я, запустив пальцы в его волосы.

Он отстранился, чтобы видеть мое лицо.

— Не бойся, глупенькая! Даже если все полетит к ебеням, я не пропаду. Пусть этот упырь хоть волосы на жопе рвёт, то, что я трахал его жену, уже не изменить. Оно того стоило. Тому, кто я есть сейчас, я обязан Алёне тоже. Так что это просто карма, закон уравновешивания. Как пришло, так и ушло…

— Может быть, Алёна смогла бы как-то повлиять на мужа? — предположила я.

— Думаешь, я стал бы её об этом просить?

— Ну, я же не знаю, что у вас были за отношения… Ты предпочёл мне об этом не рассказывать.

Я отстранилась от Макса и снова села за стол на своё место. Макс судорожно вздохнул и засунул руки в карманы брюк.

— Да нечего рассказывать. Отношений не было, — сказал Макс. — Бабе просто захотелось молодого тела. Трахались время от времени.

— Это не правда! Лёха сказал, что Алёна в тебе души не чаяла! А ты? Неужели ты совсем её не любил?

— Оль, если бы Алёна меня любила, то выбрала бы меня, а не мужа! — Макс повысил голос, видимо, я расковыряла старую рану. — А я? Тогда я думал, что влюблен, но это было не так. Я чувствовал себя свободным и не брал на себя обязательств. Ты первая девушка о которой мне захотелось заботиться. Что это за отношения: она замужем, я не пропускал ни одной мало-мальски приличной юбки?

Я на секунду прикрыла глаза. На что я надеялась, выходя за него замуж? Отмыть чёрного кобеля?

— Ольга, я знаю, что я мерзавец! — устало продолжил Макс, присаживаясь за стол. — Я не знаю, что вы все во мне находите. Что ты во мне нашла? Нет во мне ничего особенного. Я женился на тебе не столько из-за любви, сколько хотел узаконить своё право на тебя. Чтобы ты была только моя, и никто из мужчин, даже не посмел посмотреть в твою сторону. И я хотел, чтобы так было всегда, понимая, что должен платить верностью. Я старался, как мог. Ты даже не представляешь, сколько раз я впадал в искушение трахнуть какую-нибудь группи, на всех этих бесконечных автопати… Быстренько, прямо в гримёрке, куда они сами ломятся после концертов… И ты бы никогда не узнала. Я даже сам не понимаю, зачем мне это нужно. Это какая-то привычка, вредная привычка. Но нет, я не делал ничего такого. Я держался очень долго. А потом я придумал себе оправдание, что ты тоже меня обманула с этими таблетками, и сдался… Но я знаю, что нет мне оправдания. И не будет. Я знаю, что поступил подло, и ты никогда меня не простишь.

— Я уже говорила, что простила, — прикрыв на секунду глаза, сказала я. — Ты же простил меня за таблетки?

— Не-а, не простил. Умом я понимаю, что не оставил тебе выбора и нужно было действовать по-другому, мотивируя тебя мягко и на позитиве, как ты любишь. Тем не менее, своим поступком ты разбила мне сердце. Я хотел, чтобы мои дети были именно от тебя. Понимаешь?

— Ты говоришь так, как будто я сделала аборт! Хватит расковыривать эту рану! Пусть она заживёт. Макс, пожалуйста, давай жить дальше!

— Дальше? Хм… Ну, тогда я должен тебе что-то сказать… Только, пожалуйста, восприми спокойно.

Макс замолчал, выжидающе глядя на меня.

— Да, говори уже! — нервно воскликнула я.

— Я, то есть мы с Евой, женимся… И я хотел пригласить тебя на свадьбу. — У меня вырвался нервный смешок, а в груди кольнуло так, что дыхание перехватило. Не сказать, что я была не готова к тому, что они поженятся, просто Макс застал меня врасплох. — Нет, если ты не хочешь, я пойму. Просто я подумал, что ты должна об этом узнать от меня, а не из интернета.

— Когда?

— 21 мая. Мама говорит, что жениться в мае плохая примета, но Ева хочет, чтобы это случилось поскорее, невеста с животом не самое…

— Я приду! — громко перебила я Макса. — Да. Я приду! — повторила я, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

Макс достал из внутреннего кармана пиджака приглашение и протянул мне. Я взяла, разглядывая красивую тисненую бумагу.

— Ты не расстроена? Я тебя не шокировал? — обеспокоенно поинтересовался Макса.

— Нет. Не бойся, я не сброшусь с моста. — Я включила стерву. — Вот видишь, хоть нормальная свадьба будет. — Я намекнула на то, что у нас не было никакого торжества.

— Это идея Евы. Девочке хочется быть принцессой. — Макс пододвинул к себе пепельницу и закурил. — Праздник вылетит мне в копеечку

Я еще раз посмотрела на приглашение.

— А почему на одно лицо? Может, я хочу пойти не одна?

— Я… ну возьми еще, я просто не знал, согласишься ли ты вообще, — рассеянно произнес Макс, вытаскивая из кармана пиджака еще одно приглашение. — А с кем ты придёшь? — Я не ответила, загадочно улыбнувшись. — Лёха не придет. Он до сих пор зол на меня. — Я покачала головой. Да я и сама еще не знала с кем, главное не одной. — У тебя кто-то есть? Я его знаю? Как давно вы вместе? Ты уже спала с ним?

Макс ревновал. Он больше не имел на это права, как и я ревновать его к Еве. У меня мало-мальски получалось. У Макса не получится никогда.

— Макс, прости, у меня много дел, — ещё больше подогрев в нём интерес, я намекнула Максу, что ему пора выметаться, потому что мир не крутится вокруг него.

7

На самом деле не было у меня никаких дел. Максу знать об этом было не обязательно. Я набрала Лёху, чтобы узнать, как разыскать Алёну, чтобы попросить её о помощи Максу. Во мне откуда-то появилось столько решимости, что я была готова пойти напрямую к Ивану Федоровскому, если будет нужно.

Хоть Лёха и был в ссоре с Максом, он с готовностью рассказал, как отыскать её картинную галерею Алены, большей информацией он не располагал. Я рассчитывала на что-то более существенное, например номер её телефона, но Лёхе добавить было нечего. Можно было попросить отца «пробить» Алёну по базе, но мне не хотелось впутывать его в это дело. Лёха одобрил то, что я собиралась обратиться к ней за помощью.

— Алёна очень нежно и трепетно относилась к Максу, — поведал он мне. — По крайней мере, так было раньше. Если она захочет, то, думаю, сможет уговорить мужа оставить Макса в покое.

Откладывать было нельзя, в тот же день я поехала в галерею. Ехала я на удачу. Шансы застать Алёну на работе были равны нулю. Может быть, её даже не было в городе. Я достаточно быстро нашла нужный адрес. Галерея располагалась в небольшом торговом комплексе. По дороге я так и не придумала о чём буду говорить с бывшей любовницей бывшего мужа, но знала одно: если будет нужно, я буду валяться в ногах и умолять о помощи.

Я прочла «режимку», чтобы удостовериться в том, что я нахожусь в правильном месте. «Галерея искусств Алёны Федоровской» — было написано на красивой табличке на двери. Внизу была приписка: «ИП Глинский М. С. ИНН… ОГРН…» Что за хуйня?

В полном недоумении, я толкнула дверь галереи. В достаточно просторном помещении царил полумрак. Я вошла и остановилась в нерешительности, оглядываясь по сторонам. Картины, статуэтки, бижутерия и драгоценности… У меня зарябило в глазах от буйство красок.

Вдруг я увидела Макса, точнее его портрет. Я чуть не ахнула от удивления и восхищения. Макс был изображен, как античный Бог, он лежал обнаженным, во всей своей красе на постели, «самое интересное» было едва прикрыто простыней. В окружении мрамора и солнечного света, он казался воистину божественным! Величия Максу добавлял его надменный взгляд и лавровый венец на голове. Можно было не смотреть на подпись внизу картины, я и так догадывалась, кто автор.

— Эта картина не продается! — вывел меня из ступора женский голос. Я повернулась и увидела молодую девушку в деловом костюме. На её груди был приколот бейдж, видимо, она здесь работает. — Здравствуйте! Чем могу помочь? — с улыбкой, но официальным тоном поинтересовалась девушка.

— Здравствуйте! Я бы хотела поговорить с автором картины, — с волнением сообщила я.

— Но я же уже сказала, что картина не продается, — напомнила девушка.

— Я вас прекрасно слышу! — уже жестким тоном сказала я. — Я хочу поговорить с Алёной. Она здесь?

— Нет, но я сейчас ей позвоню. А по какому вы вопросу?

— По личному!

— Как вас представить?

— Скажите, что ее хочет видеть Ольга Ла… Ольга Глинская! — я бессовестно представилась фамилией Макса, которая мне больше не принадлежала. — Вопрос срочный и касается вот его.

Я кивнула головой на портрет Макса и выжидающе уставилась на девушку.

— Подождите минуту, пожалуйста, — тем же официальным тоном попросила девушка, и удалилась вглубь помещения.

Того, как она изменилась в лице при упоминании фамилии Глинский, ей скрыть не удалось. Через минуту она вышла и сообщила, что Алена приедет в течение часа. Девушка услужливо предложила мне чашечку кофе или чая, но я отказалась, сказав, что подожду Алёну на улице. Еще раз взглянув на богоподобного Макса, я покинула галерею.

Я курила в машине не знаю какую по счету сигарету, когда черный «Бентли» Алены остановился на парковке рядом. Увидев, как женщина, не дожидаясь, пока водитель откроет ей дверь, пулей выскочила из машины, я вышла тоже.

Алёна сразу узнала меня. Она встала напротив и смерила меня любопытным взглядом. В самых обычных джинсах и футболке, без макияжа, я почувствовала себя неожиданно красивой рядом с этой нарядной, ухоженной до кончиков пальцев женщиной. Все дело в её взгляде, он был обеспокоенным, но потухшим и мертвым.

— Что с Максимом? — вместо приветствия нетерпеливо выпалила Алена.

— А ты, типа, не знаешь? — внезапно перейдя на «ты», с ухмылкой спросила я.

Вновь открывшиеся обстоятельства заставили меня вести себя нагло и дерзко.

— Давайте поговорим в другом месте… Тут есть кофейня… Не хочу, чтобы моему персоналу стало известно о чем мы говорили.

Я забрала сумку из машины и засеменила вслед за Аленой. Мы расположились за самым дальним столиком кофейни и сделали заказ.

— Так что стряслось? — повторила свой вопрос Алена, как только официант оставил нас наедине.

— Для начала ответь, как давно у тебя эта галерея? — задала я встречный вопрос.

Табличка с «ИП Глинский М. С.» вызывала у меня просто кучу вопросов.

— Чуть больше года, — совершенно спокойно ответила женщина. — А вы разве не знаете, что Максим купил галерею?

— Для тебя?

От мысли, что все это время Макс не прерывал отношения с бывшей любовницей, мне стало плохо.

— Нет, для себя, — пожала плечами Алена. — Просто выгодное вложение денег, совместный бизнес. Галерея приносит неплохой доход.

— Все это время ты трахалась с ним?

Алена с испугом огляделась по сторонам, побоявшись, что кто-нибудь мог услышать наш разговор.

— Говорите потише! — зашипела она. — Меня здесь все знают.

Алена замолчала и нервно заерзала на стуле.

— Ну? — я поторопила её с ответом.

— Конечно нет! Наши отношения давно закончились! Мы просто друзья и партнеры по бизнесу!

Я судорожно выдохнула почему-то поверив ей.

— А твой Иванушка в курсе? — поинтересовалась я. — Он что, не мог сам тебе её купить? Он же миллионер!

— Мой муж совершенно не интересуется ни моим творчеством, ни моими делами, — ответила Алёна, пропустив мимо ушей «Иванушка», прекрасно поняв подтекст, который я вложила в имя, понимая, что я ее провоцирую.

— Ошибаешься! Твой муж стремительно разрушает карьеру Макса, — перешла я к сути разговора. — Всё из-за тебя, крошка! Ты можешь хоть чем-то помочь человеку, которого любила?

Мое сердце сжалось, видя как после моих слов, Алена закрыла лицо руками и расплакалась. Мне было жаль эту хрупкую, миловидную женщину, так же пострадавшую от любви к Мужчине Моей Мечты. Она была красива, такая вся: «девочка-девочка», не смотря на возраст. Я мысленно чертыхнулась, глядя на то, до чего я довела человека, которого собиралась просить о помощи. Порывшись в своей сумке, я протянула Алене пачку салфеток.

Вдруг Алена вскочила и бросилась прочь из кафе! Я обалдела, но все же успела догнать ее на полпути. Преградив ей дорогу, я схватила её за плечи и легонько встряхнула.

— Нет, дорогуша! Ты никуда не пойдешь, пока мы не поговорим! — предупредила я Алену, всем своим видом показывая серьезность своих намерений.

— Хорошо! — всхлипнула она. — Дайте мне несколько минут, я приведу себя в порядок.

Я отпустила женщину и она скрылась за дверями туалета. Немногочисленные посетители и весь персонал кафе молча глазели на меня. Мне стало неловко и я вернулась за столик. Чтобы чем-то себя занять в ожидании, я съела пирожное и выпила сой кофе.

Алены не было слишком долго. Прошло уже около получаса, а она все не выходила. Я начала беспокоиться, не случилось ли чего с ней в туалете. Я же было отправилась на ее поиски, как вдруг двери кафе распахнулись и вошёл Макс. Он быстро отыскал меня взглядом и подошел к столику.

— Где Алёна? — спросил у меня Макс. Он был очень зол.

— Что ты здесь делаешь? — удивленно спросила я не ответив.

— Где она? — еще раз спросил Макс, бешено вытаращив на меня свои синие глаза.

— В туалете, — выдавила я из себя, показывая рукой в сторону туалета и поняв, что это Алена вызвонила Макса сюда.

— Сиди здесь! — рявкнул он мне и ушел в туалет.

Через минуту он вышел оттуда, обнимая Алену за плечи.

— Она набросилась на меня! Я так испугалась… — услышала я причитания Алены вперемежку со всхлипами.

Эта сука нажаловалась на меня Максу? Вот же черт! Черт! Черт! Догадавшись, что Макс сейчас вернется и вломит мне пиздюлей, я рассчиталась по счету и вышла из кафе.

Быстрым шагом я сразу направилась к своей машине, краем глаза увидев, как Алена и Макс о чем-то разговаривают возле ее «Бентли». Нужно было убираться отсюда и поскорее! Я села за руль. От волнения ключи выпали у меня из рук, и я чертыхаясь, согнувшись в три погибели, безуспешно шарила руками по полу, пытаясь нащупать брелок.

В следующее мгновение дверь машины открылась и Макс за шиворот выволок меня наружу. Я приготовилась к очередной взбучке а-ля Макс, и уже открыла рот, чтобы послать его подальше, как вдруг Макс обнял меня и прижал к своей груди.

Поняв, что взбучки не будет, от растерянности и нервного напряжения я расплакалась.

— Что же ты творишь, дурочка моя маленькая? — спросил Макс, ласково поглаживая меня по спине, чтобы я успокоилась.

— Макс, надо что-то делать! — выдавила я из себя сквозь слезы.

— Конечно! — согласился он. — Успокоиться для начала.

Я шмыгнула носом и высвободилась от объятий Макса. Дверь в машине все еще была открыта. Я нырнула в салон и извлекла оттуда свою сумочку, а из сумочки сигареты. Присев прямо на подножку машины, я нервно затянулась сигаретой. Макс последовал моему примеру, и вот мы молча дымили посреди парковки, задумчиво разглядывая даль.

— Макс, надо что-то делать, — повторила я, нарушая молчание.

Макс не ответил, продолжая смотреть в никуда.

— Что тебе сказала Алена? Она обещала чем-то помочь? — не унималась я. Макс снова не ответил. — Блядь, ей что, насрать на тебя?

— Почему ты решила, что я что-то значу для нее? — отшвырнув окурок произнес Макс.

— Ты купил ей галерею. И я видела твой божественный портрет. Это ничего не значит? Ты зажмотил мне деньги на альбом, а этой курице купил целую галерею!!! Неужели она не пообещала тебе ничего утешительного?

— Ты права. Пообещала…

— Ну? Она пообещала, что поговорит с мужем?

— Да. Но…

Макс улыбнулся и замолчал.

— Глинский! Ты что издеваешься? — воскликнула я.

От нетерпения я вскочила с места, встала перед ним и затрясла его за плечи.

— Она сказала, что может мне помочь, только после того, как я сделаю то, о чем она меня попросила, — продолжил Макс. — Я должен с ней снова переспать, чтобы она попыталась спасти мою задницу.

Я отпустила плечи Макса и несколько секунд стояла в оцепенении. Да, губа у старушки не дура!

— Ты согласился?

— А ты как думаешь?

— Думаю нет… Точно нет!

Макс снова замолчал. Я несколько минут маячила перед ним, меря шагами парковку.

— Макс, соглашайся! — сказала я. — Больше нет вариантов! Ты же понимаешь, что это твой последний шанс?

Макс расхохотался в голос.

— Шанс на что? — сквозь смех выдавил он. — Стать шлюхой? Не-е-т! Я на это не пойду! Как я буду в зеркало потом смотреть? Я не позволю их семейке поиметь меня еще и со второй стороны!

— Выгони эту чертову суку из галереи! — потребовала я, как будто имела на это право.

— Зачем? Галерея процветает. Это неплохой бизнес, — уже печальным голосом сказал Макс, переменившись в лице. — Нужно же будет на что-то жить, когда лавочка закроется насовсем…

От веселья Макса не осталось и следа. Мой гнев тоже сменился на грусть. Я подошла ближе и взяла в руки его лицо.

— Макс, нельзя сдаваться. Нельзя опускать руки! Ты же не можешь без сцены.

— Федоровский не отъебется даже после смерти! Будет приходить в кошмарах, как мой отчим. Я не знаю, как жить дальше без тебя и без карьеры. Блядь, я все проебал! Все, чего желал больше всего на свете! Наверное, я это заслужил.

— Макс, не говори так…

— Я все равно ничего не пишу больше! Ничего! Эпоха группы «Глина» закончилась!

— Ты же говорил, что начал работать…

— Ага… Удивительно, но я написал две потрясающие композиции! Только они не для группы. Они к твоему концерту. Тёма уже разучивает… Больше ничего не выходит. Даже наработок нет. Как-то так…

Я была тронута тем, что Макс написал для меня музыку. Написал же он хоть что-то, значит не все потеряно?

— Ты самая удивительная девушка, которую я знаю, — прервал мои мысли Макс. — Твоя любовь безусловная, искренняя и настоящая. Ты бы мне никогда не предложила такого, как Алена, или не вынудила меня жениться на тебе, потому что ты беременна. После всего, что я тебе сделал, ТЫ, именно ТЫ пытаешься меня защитить! Не та женщина, которая якобы любила меня раньше, не та женщина, которая сейчас со мной, а ТЫ…

— Да разве может быть иначе?

— Мне не вымолить твоего прощения до конца своих дней…

— Макс, хватит! Я уже простила тебя! Перестань!

Макс поднялся на ноги и поцеловал меня. Я ахнула от неожиданности. Это был поцелуй полный нежности и благодарности. Макс не пытался «залезть мне под юбку», он просто целовал меня…

А Чуть позже, в этот же день, мне позвонила Наталья Сергеевна. Мы очень долго с ней болтали. Она рассказала, что хочет немного пожить в Москве, чтобы поддержать Макса, ну и свадьба же на носу.

— Эта Ева такая сложная девочка, — жаловалась мне бывшая свекровь. — Дорогая, я совершенно не знаю, как себя с ней вести. Да, я понимаю, что у них с Максимом скоро родится ребенок и это мой внук, но у меня нет никакого желания даже её видеть. Знаю, что это не правильно, но ничего не могу с собой поделать…

Я понимала, что теперь моя очередь выслушать человека, ведь она всегда меня поддерживала. Наталья Сергеевна поплакалась ещё и о том, что не хочет жить ни у Евы, ни у Макса. Я и сама не заметила, как пригласила бывшую свекровь пожить у меня. Она тут же с радостью согласилась.

Я повесила трубку, прекрасно понимая, что это очередные происки моего бывшего мужа. Он подговорил мать, так как ему нужен был человек, который будет за мной присматривать. Нет, я не была против, чтобы Наталья Сергеевна погостила у меня. Наоборот, я очень скучала по этой женщине и я с превеликим удовольствием начала готовиться к ее приезду.

Бывшая свекровь приехала за день до концерта, поэтому её я тоже пригласила посетить мою презентацию. По приезду мы распили с ней две бутылочки винца и поговорили о насущных темах. Она по-прежнему сокрушалась о нашем расставании с Максом. Было уже далеко за полночь, когда мы сидели в кухне, пьяненькие, раскрасневшиеся от вина, курили и слушали Монеточку. Это Наталья Сергеевна познакомила меня с ее творчеством, а не наоборот. Вообще эта женщина была особенной во всем. Она водила «Вица», курила «Беломор» и собиралась сделать себе модную татуировку. Мы с ней обнялись, признавшись друг другу в любви, и она попросила обращаться к ней на «ты». Я все еще звала ее «мамой», но чтобы на «ты»?

— Мама, расскажи, кто был отцом Макса, — попросила я, набравшись смелости.

— Почему был? — удивилась свекровь. — Он и есть. Томас Миллер. Он жив и здоров.

— Томас Миллер? Он что англичанин?

— Канадец, — поправила меня Наталья Сергеевна.

— У Макса такие чёрные волосы и выразительные глаза, я всегда думала, что у него какие-нибудь цыганские корни. Я никогда не спрашивала у него про отца, думала, ему будет неприятно.

— Не поверишь, но у меня он тоже никогда не спрашивал об этом. Мы ни разу не разговаривали на эту тему, а когда я пыталась завести с ним разговор, Максим переводил тему.

— Неужели Максу совсем не интересно?

— Конечно же, интересно, — грустно рассмеялась свекровь. — Но ты же знаешь, его гордость и самолюбие затмевают всё. А может быть, он просто боялся правды. Боялся, что он может быть кем-то брошен. Что кто-то может отказаться от него.

— А как было на самом деле? Он тебя бросил, когда узнал про ребёнка? И как вы вообще познакомились.

К моему удивлению, свекровь мечтательно улыбнулась, припоминая события минувших лет. Она даже как-то внезапно помолодела и изменилась в лице, которое наполнилось светом и любовью. Я-то думала, что она поведает мне грустную историю о том, как ей разбили сердце.

— Томас спортсмен. Хоккеист, — рассказывала Наталья Сергеевна, жестами показывая мощь телосложения мужчины. Я мечтательно подперла подбородок рукой, приготовившись к романтической истории. — Он очень высокий, здоровенный. Невероятные синие глаза… Да, что я тебе рассказываю, — спохватилась женщина, отыскивая свой телефон на столе между тарелок. — Вот он.

Она протянула мне телефон с открытым «Фейсбуком». Я начала листать фото ещё не старого и поистине красивого мужчины. Томас был по-прежнему широкоплеч и подтянут. Для мужчины за 50, он был просто красавец. Макс был очень на него похож. Только черты лица были не такими грубыми, а нос без горбинки. Теперь можно было бы представить Макса в будущем. Жаль, что этого будущего у нас не будет.

— Ты его отыскала? — удивилась я. — Вы общаетесь?

— Нет, конечно! Мне просто было любопытно узнать, какой он сейчас.

— Но почему? Не томи, мама!

— Мы познакомились, когда он приехал на соревнования в Москву. Пошли с подругой в ресторан, на её День Рождения. Они с командой отдыхали за соседним столиком. Томас пригласил меня на танец. И понеслось. Я очень мало знала английский, но ты знаешь, слова там были ни к чему. Это была страсть, огонь, буря, вулкан! Я не писатель и не поэт, мне трудно подобрать слова более точные, но любовь накрыла нас обоих. У нас закрутился бурный роман, а через месяц он уехал. А ещё через месяц я узнала, что беременна. Он обещал вернуться за мной, но этого так и не случилось. Он знал только моё имя и адрес моей съёмной комнаты. Тогда ещё не было той квартиры, где мы с Максимом жили позже. Чтобы получить трёшку от завода, мне пришлось три года быть любовницей директора и подделывать документы. — Свекровь усмехнулась, видя мои округлившиеся глаза. — Это вам не на «Айфон» насосать! — гордо произнесла она. — Да что говорить, конечно, трудно было! Денег нет, жилья нет, маленький ребёнок на руках. Если бы не моя сестра, царство ей небесное, страшно представить, как бы мы выжили. — Я налила нам ещё выпить. Я, всегда жившая на всём готовеньком, восхищалась мужеством этой женщины. — Пришлось бросить институт и закончить курсы секретаря-машинистки, чтобы пойти работать. Родители, узнав, что я жду ребёнка без отца, отказались от меня и ни разу не видели внука, не смотря на то, что он был единственным. Моей сестре Бог детей не дал.

Мы выпили и вышли покурить на балкон.

— Почему ты ему не напишешь? — настаивала я на своём. — Он должен знать, что у него есть сын.

— Зачем? — задумчиво спросила свекровь, выдыхая тяжёлый дым «Беломора» — Столько лет прошло. Если бы Томас хотел меня найти, то уже бы разыскал. Я же его нашла? Я родила Максима не для него, а для себя. Мне хотелось, чтобы Томас остался со мной навсегда, и он остался. Каждый раз, когда я думаю о сыне, я вспоминаю то счастье, которое мне подарил этот мужчина. А что ещё нужно?

Я задумалась над словами Натальи Сергеевны. Что мне останется от Макса? Квартира, полная тоскливых воспоминаний о безбашенном счастье и тонкий шрам на запястии? Если бы у меня был ребёнок от него, была бы наполнена моя жизнь другими красками? Или пора поставить точку на этом мужчине и попытаться узнать, могут ли другие мужчины сделать меня счастливыми? Сошёлся ли свет на Максе? Вдруг моя больная любовь, всего лишь вымысел? Плод моего неокрепшего инфантильного воображения? Может быть, если бы я любила Макса на самом деле, то боролась бы за него, простила ему Еву или согласилась бы быть его любовницей? Череда моих мыслей была нещадно прервана Натальей Сергеевной:

— Когда ты станешь матерью, все мужчины мира уйдут на второй план. И ты больше не будешь чувствовать себя одинокой во всём мире, и делать глупости, зная, что ты в ответе не только за свою жизнь. — Я опустила глаза, чувствуя неловкость за свою попытку суицида. — И ты поймёшь, что такого мужчину, который во всём был бы идеален, ты сможешь воспитать только сама. — Мы вернулись за стол, и свекровь продолжила свой рассказ. — Максим не плод моего воспитания. Он рос без мужской руки, потом семь лет без матери. — Наталья Сергеевна тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Когда она их открыла, в них стояли горькие слёзы. — Я убила человека на его глазах. По моей вине он попал в интернат. Он был таким маленьким, когда я его оставила, а когда вернулась, он был уже мужчиной. Сложившейся личностью. В пятнадцать он уже знал, кем будет и жил самостоятельной жизнью. — Я представила маленького Макса и тоже разревелась. — Он сам себе готовил, покупал и стирал одежду, зарабатывал где-то деньги. Я понимала, что больше не нужна ему. Это он заботился обо мне, а не наоборот. Но когда это делала я, Максим был на седьмом небе. Для него вкусный обед, приготовленный с любовью, домашняя выпечка, поглаженные рубашки — это признак любви и заботы. Дом для него важнее всего. Это то, чего ему не хватало в интернате. — Я молчала, прокручивая в голове нашу семейную жизнь. Твою мать, если бы я знала, что Максу это настолько важно, я бы не вела себя, как тупая малолетка. — А что теперь? Ева отвратительная хозяйка! Если бы ты видела их дом!

— Наверное, Макс полюбил её не за борщи… — угрюмо протянула я.

— Олька, да я всё понимаю, что вы теперь другое поколение, и мой сын может нанять хоть десять домработниц, но что ты за женщина такая, что не можешь элементарно расставить свою косметику на туалетном столике? — в сердцах выпалила свекровь. Для женщины советского поколения это действительно было дикостью. — Я бы не смогла там жить, я бы бубнила, как ведьма целыми днями или сама бы обслуживала эту принцессу! Так что спасибо, что меня приютила.

— Наверное, это больше нужно даже мне, а не тебе, — сказала я, сжав руку свекрови. Она улыбнулась в ответ. — Почему ты не продашь свой дом и не купишь себе жильё в Москве? Макс помог бы тебе и я тоже!

— Я не хочу жить в этом ужасном городе, — покачала головой свекровь. — Когда-то он покорил меня своим великолепием, своими возможностями и мощью, но больше мне ничего этого не нужно. Я хочу тишины и покоя. Но, пока я здесь, может быть мне стоит подыскать дело, которое приносит деньги? Мои запасы на исходе.

— Что за запасы? — уточнила я. Моя свекровь после тюрьмы нигде не работала. Я думала, что ей помогает Макс.

— Квартира Максима сдавалась семь лет. Расценки, думаю, знаешь. Мой сын преумножил деньги, когда доллар и евро скаканул, ну и ещё там в акции вложил какие-то. Это ему подруга подсказала Алёна, кажется, — пояснила свекровь. Я поджала губы, услышав её имя. Опять эта Алёна! — В шестнадцать Максим решил, что никогда не будет бедным, поэтому он зарабатывает везде, где может, и помогает мне. Не смотря на то, что он лишился детства и рос сиротой, сын у меня получился прекрасным! Я не знаю человека добрее и мужественней, чем он. Максим не озлобился, у него обострённое чувство ответственности и заботы. Он не затаил обиды на меня. Знаешь, он каждый день звонит мне и рассказывает, что удивительного у него произошло за день. И он был так счастлив, когда был с тобой… Вся его жизнь прошла мимо меня. Может быть, мне удастся хотя бы понянчить внуков?

Мы ещё долго сидели, рассуждая о жизни и любви, о мужчинах и деньгах. И мне было тепло и уютно с этой женщиной. Я не знаю, как сложились бы у меня отношения с мамой, если бы она была жива, но сейчас напротив меня сидела не «мамозаменитель», а именно МАМА.

Я жалела о том, что мы раньше не общались так тесно и откровенно, об упущенном времени и о том, что возможно, отношения с Максом у нас сложились бы по другому, знай, я некоторые детали о нём. Ведь никто не делал из этого тайны. Я просто не спрашивала. Мне просто было не интересно.

8

16 апреля сразу не задалось. Я проспала, прожгла свое концертное платье утюгом, забыла в машине рукописи для выступления. Мы с Натальей Сергеевной уже собирались сесть в мой «Мерседес», когда я обнаружила, что одно колесо спущено настолько, что ехать до шиномонтажа не было смысла. Колесо нужно было менять прямо на месте. Ни времени, ни возможности это сделать у меня не было. Мы пересели на «Вица» бывшей свекрови и поехали в клуб. Уже на полпути, я спохватилась, что рукописи, как и книги, и диски остались на заднем сидении моей машины. Что за напасть?

Хорошо, что доехали хотя бы без пробок. Приехали мы вовремя. Тема был уже на месте. Книги, диски и билеты тоже остались в «Мерседесе», я не знала, что делать, ведь мне было нужно оставить один билет на входе, как я и обещала, для дочери врача. К счастью, у Тёмы нашелся один. Я подписала его «Для Марины Горевой» и отдала контролеру, предупредив, что девушка спросит у нее билет, когда появится. Я вспомнила Мишу Горевого и события из того самого дня, когда подстрелили Макса. На меня некстати, нахлынули воспоминания и я, давно не выступавшая, разволновалась еще больше.

Артём уже проверил звук и смотрел на то, как я нервно ломаю пальцы, выглядывая из гримёрки в зал, который наполнялся людьми. Ко мне подошел Лёха. Мы не виделись очень давно. В этом была моя вина, поскольку видеть мне никого не хотелось. Он пришел с девушкой со странным именем Анабель. Она была невероятно красивой, похожей немного на армянку, и сидела за моим столиком у сцены, который я оставила для «особых» гостей. Это все, что мне было о ней известно на данный момент.

— Привет! — Он чмокнул меня в щеку и схватил за левую руку, поворачивая её запястьем вверх. — Так значит это, правда? Ну, круто, чо! — воскликнул он, увидев своими глазами свежий шрам. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Я, в очередной раз, испытывая неловкость, поправила рукав платья. — Почему ты никогда не звонишь, когда тебе плохо? Глины больше нет. Мы можем видеться в любое время.

— Теперь у тебя есть Анабель…

Леха повернулся в сторону столика и помахал своей девушке.

— К счастью, она не такая ебанутая, как Макс. Ты уже видела?

Лёха включил на своем телефоне короткое видео, в котором сообщалось, что уже половина концертов группы «Глина» отмены. Это были совершенно разные города. Фанаты группы отказывались сдавать билеты и требовали, чтобы концерты состоялись. Я досмотрела видео, не зная, что и сказать. Было очевидно, что дело плохо.

— Вот такие дела, детка! — Лёха убрал телефон в карман. — Федоровский, как и обещал, делает все, чтобы испортить Максу жизнь. Там еще несколько групп прессуют, чтобы месть не была такой явной. «Френдзона» вообще тур отменила из соображений безопасности. В Новгороде их менты дубинками выгоняли со сцены.

— Эй! — вмешался Тёма. — Хватит её накручивать! Ей выступать через 15 минут.

— Ладно! Не буду! — Лёха повернулся, чтобы уйти в зал. — Все равно мы ничего не можем сделать… Если только Федоровского завалить.

— Лёш! — окликнула я его. — Слушай, я книги и диски в машине забыла. Можешь съездить за ними? — Лёха остановился, протягивая руку. Он даже не колебался, настоящий друг! Я порылась в сумке, и отдала ему ключи от машины. — Мне даже людям подписать нечего после концерта… — пожаловалась я, как бы извиняясь за неудобства.

— Да, нет проблем, принцесса, — ответил он.

— У меня колесо спустилось… Я на свекрови приехала… Там в багажнике коробка, а на заднем сидении пакет с моим выступлением…

— Я мухой! — Лёха подкинул ключи и быстро удалился.

— Пиздец! Я сама не своя… — искала я поддержки у Тёмы.

— Успокойся и читай по книге, если что-то забудешь… — Я развела руками, показывая, что и книги у меня нет.

— Иди в зале попроси у кого-нибудь. Из пятьсот человек по-любому есть хоть один с книгой.

— Ты — гений!

Я шла по рядам, когда меня окликнули. Это был Алонсе. Он стоял в проходе и махал мне рукой. Я подошла, тепло его поприветствовала и проводила к столику, где уже сидела моя свекровь и Анабель. Быстро познакомив их друг с другом, я посадила Алонсе на свободное место.

— Наш ужин после концерта? — шепотом спросил француз. — Он в силе?

Я кивнула и, извинившись, поскольку мне пора было начинать, отошла к другим гостям. Девушка, у которой я попросила одолжить книгу, была очень польщена.

Я поднялась на сцену, и мы начали. Первая часть получилась скомканной, я пару раз запнулась, забыв свое же собственное стихотворение. Знаете, ощущение, когда тебе подсказывают зрители, ни с чем не сравнить. Поклонники знали мои стихи лучше меня, не это ли величайшее признание?

Приехал Лёха с коробкой и пакетом. Я готова была броситься ему на шею. Если бы Анабель не было в зале, я бы именно так и поступила. В перерыве администратор мне сообщила, что мои поклонники просто толпились у входа, создавая неудобства. Я вышла к ним и попросила разойтись, клятвенно пообещав дать дополнительный концерт в ближайшее же время. Это было еще одним моментом, весь спектр эмоций которого невозможно передать. Люди меня читали, люди меня слушали, люди меня любили. Как не ответить им взаимностью?

Вторая часть пошла, как по маслу. Я попросила включить в зале свет. Мне хотелось видеть не только первые ряды, но и лицо каждого, кто пришел. Меня поразило то, что в зале было много мужчин и парней, и даже старик. Лично я свою поэзию считала депрессивными страдашками малолетки, с яркими нотками начинающегося алкоголизма. Было приятно быть признанной в 21год более взрослым поколением.

Я поговорила на эту тему с залом. Диалог с залом, моя любимая часть выступления.

В зале, как я уже упомянула, были самые разные люди, самого разного возраста, некоторые даже из других городов. То есть, люди заранее купили билеты и специально приехали на мой концерт! Я смотрела им в глаза и снова, и снова мне становилось стыдно за то, что я чуть не лишила их этого концерта, попытавшись себя убить.

— А где Марина Горевая? — спросила я, вглядываясь в зал. — Есть у нас такая сегодня?

За барной стойкой поднялась пухленькая девушка лет 18. Она помахала мне рукой, смущенно улыбаясь, и поблагодарила за билет.

— Не благодарите, — попросила я. — Ваши родственники спасли мне жизнь. Дважды. — В зале наступила тишина. — Сначала ваш брат, а потом и ваша мама. Это самое малое, чем я могу отблагодарить вашу семью. Если бы не они, я бы просто тут не стояла.

Зал вместе со мной бурно поаплодировал.

— Подождите! — воскликнула Марина. — Я же еще вам ничего не пожелала….

Сегодня все пожелания поклонников сводились к одному — все хотели новых стихов и треков, то есть желали творческих успехов. Я сделала Марине знак рукой, чтобы она продолжала.

— Хельга, я подписана на ваш инстаграм. Я смотрела все ваши интервью, и Максима Глинского, поэтому знаю, как вы были счастливы вместе. — Я стояла на сцене с каменным лицом, как будто увидела призрак. — И я уверена, что ваша любовь такая огромная, что не может никогда закончиться. Так вот я желаю вам… Вам обоим, чтобы вы снова были вместе.

Зал снова взорвался аплодисментами, похоже, воссоединения с Максом желала мне не одна Марина. Эта девчонка как будто воткнула мне в сердце кол и счастливая села на свое место. Закончить концерт у меня не было сил. Мне на помощь выскочил Лёха из зала.

— Давайте споем песню, на стихи этой гениальной поэтессы! — задорно призвал он зал.

Зрители его поддержали. Тёма подыграл на гитаре. Пели все. Репчик под акустику был неплох. Я уползла в гримерку. Сидя перед зеркалом, я вспоминала слова Макса о том, что такое шоу- бизнес. Не понявшая его в тот момент, сейчас я в полной мере ощутила, как обычный зритель, просто искренне пожелавший мне счастья, может просто вышибить меня из колеи. Одной фразой из зала мне перекрыли кислород. Я чувствовала, как тело немеет и я начинаю задыхаться.

В гримерку ворвалась Наталья Сергеевна. Именно ворвалась, потому что она, не говоря ни слова, подлетела ко мне, протягивая фляжку. Я даже не спрашивала, что это. Жадно отхлебнув пару глотков, я начала дышать. Это был виски. И это было то, что мне было нужно сейчас. Я отхлебнула ещё и вернула фляжку. Так же молчаливо моя бывшая свекровь упорхнула обратно, оставив меня одну. Этой паузы мне хватило, чтобы взять себя в руки.

Я всё же закончила концерт. За ним последовали автограф и фотосессия. Тёма остался, поскольку был моим соавтором и партнёром, он подписывал диски, а Лёху с его девушкой и бывшую свекровь я отправила по домам, погрузив в её машину охапку надаренных мне цветов. Только Алонсе остался терпеливо меня ждать.

— Что тут делает этот французишка? — спросил меня Лёха об Алонсе.

— Я его пригласила, — с улыбкой ответила я, видя, как Лёха брезгливо сморщил лицо. Я хлопнула его по плечу. — Да ладно тебе!

— Он очень плохой человек. Я бы сказал противный. — Лёха опять закривлялся, изображая манерность. — Он одно время всё о тебе расспрашивал. Держись от него подальше! — уже совершенно серьезным тоном предупредил он меня.

Леха обещал на обратном пути посмотреть, что там у меня с колесом.

— Занесу ключ тете Наташе. — Так он называл маму Макса.

У меня уже рябило в глазах от фотовспышек, и рука устала раздавать автографы — вот ради чего все собственно и затевалось.

Ко мне подошла известная блоггерша, писавшая на своем канале обзоры на концерты и очень тепло и лестно отозвалась о моем выступлении. Я подписала ей диск, счастливая до безобразия! Из клуба я ушла уставшая, но наполненная теплом и эмоциями. На парковке нас ждал автомобиль Алонсе. Он ездил с водителем и телохранителем. Они остались ждать нас в машине. В ресторан мы зашли вдвоем.

— Я не отниму у вас много времени, — заверил меня Вирьен. — Я понимаю, как вы устали.

Мы сделали совсем маленький заказ, и Алонсе сразу же перешел к делу:

— Хельга, вы, безусловно, в курсе, что происходит у вашего бывшего мужа?

— Вы о массовой отмене концертов? Да, конечно.

— Федоровский настроен решительно. Единственный путь исправить ситуацию, пока это еще возможно, это убрать Ивана.

— В смысле убить? — я наклонилась ближе к Алонсе, перейдя на шепот.

— Можно было бы и так решить этот вопрос. — Француз был абсолютно серьезен. — Но у меня есть… — он замолчал. Подошел официант. Он принес мой виски. Парнишка быстро удалился, и Алонсе продолжил. — У меня есть вариант, в котором все заинтересованные люди останутся в выигрыше.

Я отпила из стакана.

— Что же это? Алонсе, не томите меня.

— Как вы, наверное, знаете, я человек с нетрадиционной сексуальной ориентацией. — Я смутилась, не понимая, причем тут это. — Как это у вас говорят? Гей! У меня на родине к этому относятся абсолютно лояльно, но во многих странах, как и в России, с такими, как я, не хотят иметь серьезных дел. Мне нужна жена. Фиктивная жена. Мои настоящие и будущие партнеры перестанут разговаривать со мной, как со вторым сортом. Я предлагаю вам выйти за меня замуж. Фиктивно, само собой.

Официант принес наши салаты. Я залпом допила вискарь и попросила принести мне еще.

— Почему вы выбрали меня и почему вы уверены, что я соглашусь? Пиар мне больше не нужен, деньги меня не интересуют. Почему бы вам не нанять какую-нибудь модель?

— Я догадывался о том, что простых благах вы не нуждаетесь. Я бы предпочел жену из России, потому что ваша страна много влиятельней других стран. Также вы умная и красивая, у вас хорошая репутация и вы меня не обманете.

— Почему вы так уверены? Я человек, склонный к авантюрам. И вы сами как-то сказали, что с русскими очень сложно вести дела. И вообще, нахрена мне это все нужно?

Я почти доела свой салат, а Вирьен к еде даже не притронулся. Принесли мой виски.

— Ольга, у меня есть компромат на Федоровского, благодаря которому его посадят в тюрьму на очень много лет. Вы спасете Максима, а после того, как мы разведемся, вы получите один миллион евро.

Я перестала есть. Лям очень даже меня заинтересовал, но вот компромат на Федоровского — это было то, за что я готова была продать и душу.

— Как мне узнать, что вы не блефуете? Мне нужны гарантии. И что за компромат? Где вы его взяли и для чего? Что вам лично сделал Иван? — я буквально засыпала вопросами Вирьена.

— Я же уже говорил, что у нас были общие дела, но этот человек решил меня… Как это у вас говорят? Кинуть.

— Да что у вас за такие дела, что вы собрали целый компромат?

Я решила выпить еще.

— Наркоторговля, — совершенно спокойно ответил Алонсе.

Я поперхнулась виски так, что слезы навернулись на глаза. Господи Исусе! Что сегодня за день?

— Когда Виктора Волкова убрали, — продолжил Алонсе. — Все досталось Ивану. Ваш отец получит новое звание. Вы понимаете? Нужно действовать быстро. Я передам все, что у меня есть вашему отцу, а потом мы уедем во Францию и поженимся. Вот такие гарантии.

— Как надолго мне нужно будет уехать? — Мысленно я уже приняла решение.

— Полтора — два года. Вам понравится во Франции. Вы станете женой очень богатого и уважаемого человека.

— Как скоро вы планируете отъезд?

— Чем скорее, тем лучше.

— Мне нужно закончить университет, и концерт у меня еще планируется…

— Придется расставить приоритеты. Вы не новое платье выбираете, а счастливое и беззаботное будущее своему любимому мужчине. Но, думаю, пару месяцев мы все же сможем провести в Москве. Как раз вы все успеете.

— Алонсе, а если я вас тоже… кину.

— Тогда мне придется вас убить, — совершенно спокойно сказал он. — Или Максима. Или вашего отца. — Он посмотрел на мое растерянное и испуганное лицо и кровожадно улыбнулся. — Или вас всех, — добавил он. — Решайте прямо сейчас!

Думать особо было не о чем. И так все понятно. Алонсе продумал все очень хорошо. В выигрыше остаются все.

— Я вас не боюсь, — с усмешкой сказала я. — За жизнь я больше не цепляюсь! Что конкретно мне нужно будет делать? — Я должна была понимать, потяну ли я эту телегу.

— Изображать счастливую любящую жену и не ввязываться в сомнительные истории, порочащие мою репутацию.

— Например? — Не совсем поняла я.

— Супружеская измена. Я наслышан о темпераменте русских женщин, а вы так молоды… По силам ли вам обойтись без мужчины целых два года? Я конечно гей, но мужское самолюбие мне присуще. Мне не нужны сплетни о том, что моя жена… — Алонсе замолчал, подбирая подходящее слово. — Блядь! Кажется, так у вас называют неразборчивых женщин?

— Это все? — уточнила я. — Спать мне ни с кем не придется?

Алонсе отрицательно покачал головой.

— Два года и миллион, — повторила я вслух, привыкая к этой мысли. Мужчина кивнул в подтверждение моих слов. — Я согласна! И сейчас мне бы хотелось поехать домой.

Алонсе не возражал. Он расплатился по счету, и мы вышли из ресторана. Мы выкурили по сигаретке и сели в машину. По пути Алонсе решил обсудить дальнейший план действий.

— Итак, завтра же я пришлю человека к вашему отцу. Я знаю, где он работает. А нам в ближайшее время нужно совместно посетить какое-нибудь большое мероприятие, чтобы засветиться, как пара. Желательно с папарацци. Хочу, чтобы все выглядело естественно.

— Свадьба моего бывшего мужа подойдет? — накинула я вариант.

— Вполне, — согласился Алонсе. — Это очень цивилизованно, общаться после развода, — отметил он. — И еще не забудьте сделать загранпаспорт.

Водитель Вирьена припарковал машину у моего подъезда. Рядом с моей машиной был какой-то кипиш. Я увидела Лёху с его девушкой, Макса и Наталью Сергеевну с моими цветами. Все они о чем-то громко спорили, но замолчали, когда увидели, меня. Телохранитель открыл мне дверь, и я выплыла из «Ролс Ройса», как королева.

Багажник моего «Мерседеса» был открыт, на земле валялась запаска и домкрат. Лёха и Макс о чем-то снова начали спорить, размахивая руками. Алонсе тоже вышел из машины и встал рядом со мной. Увидев его, Макс замолчал и смерил француза взглядом.

— Добрый вечер! — поздоровался Алонсе, но Макс ничего не ответил ему, полностью игнорируя мужчину.

— Так! — вмешалась я. — Кто-нибудь скажет мне, что тут происходит?

— Я хотел поменять колесо на твоей машине, но тут подъехал Макс, и мы уже час выясняем отношения, — сказал Лёха и рассмеялся.

Мне было не понятно, что они выясняют и что тут смешного.

— А в чем, собственно, проблема? — уточнила я.

— Почему ты МНЕ не сказала о том, что тебе нужна помощь? — Макс меня как будто отчитывал.

— А должна? — с вызовом бросила я ему.

— Заешь чо! — психанул Лёха. — Крути сам это ебучее колесо!

Макс улыбнулся, чувствуя вкус победы.

— Смирись уже, придурок, что Ольга больше не твоя жена! — бросил ему Лёха на прощание.

— Уж тем более не твоя! — огрызнулся Макс.

Лёха взял Анабэль за руку, и они пошли к его машине. Наталья Сергеевна, видя, что спор окончен, пошла домой с охапкой букетов.

Все это походило на детский спор в песочнице из-за лопатки. Алонсе, наблюдавший до этого молча за всем происходящим, подошел к «Ролс Ройсу», и что-то сказал водителю. Тот вышел из машины, подобрал с земли домкрат и завел его под «Мерседес». Телохранитель продолжил стоять позади Алонсе. Если бы Макс хотел подраться, вряд ли бы охранник смог его остановить. Мой ревнивый бывший муж открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я его опередила.

— Заткнись! Что ты тут устроил? — зашипела я на него. — Что ты вообще тут делаешь?

— Я приехал навестить мать и свою бывшую жену, а Лёха, которому больше всех надо, тёрся у твоей машины. — Сверкая глазами, Макс ревностно наблюдал, как водитель Алонсе меняет колесо. — Может Лёха считает, что раз он тебе машину подарил, то всё можно? А что этот тут делает? — Макс кивнул головой на Алонсе.

— Давай поговорим позже, — предложила я.

Водитель закончил, укладывая пробитое колесо в багажник. Теперь была очередь Алонсе посмотреть на Макса, как на ничтожество. Макс нервно дёргал ногой. Он не умел проигрывать.

Я подошла к Алонсе, нежно погладила лацканы его пиджака и чмокнула его в губы в знак благодарности. Француз улыбнулся, понимая, что я уловила правила игры. Не смотря на то, что наш будущий брак был фикцией, как женщине, мне было приятно, что мой новоиспеченный жених не только решил мою проблему, но и вышел из ситуации победителем. Мы тепло с ним попрощались, он сел в машину вместе со своей свитой и уехал.

Я закрыла багажник, поставила «Мерседес» на сигнализацию и, не обращая внимания на Макса, пошла домой. Он бросился за мной следом.

— Ты мне скажешь, наконец, что этот французишка делает рядом с тобой? — обеспокоенно спросил Макс, хватая меня за локоть и не пропуская в подъезд.

— Да. Он мой жених, — совершенно спокойно ответила я.

Мне было плевать, что сейчас почувствует Макс. Надоело, что он ведет себя так, как будто я навеки принадлежу ему.

— Что? — Макс скорчил гримасу, не веря в то, что я только что сказала.

— Макс, я выхожу замуж. — Макс отпустил мой локоть и закинул руки за голову, сцепив их в замок. — Я выхожу замуж, — повторила я. — И уезжаю в Париж.

— Нет! — Макс расхохотался. — Это что, шутка какая-то? Он же педик?

— Как видишь, нет. — Я снова вставила ключ в домофон. — Пока, Макс!

Макс и не думал прощаться. Он вошел в подъезд следом за мной.

— Я хотел навестить маму, если ты не против? — сказал Макс.

— Да, пожалуйста! — ответила я.

Я правда была не против.

— И что, когда свадьба? — подколол меня Макс, когда мы ехали уже в лифте. — Ты же меня позовёшь?

— Это вряд ли, — улыбнулась я. — Алонсе очень ревнив.

— Нет, ты серьезно?

— Да, Макс! Я не понимаю, что тебя удивляет? — Я уже отпирала дверь квартиры, а Макс все не унимался. — То, что я встретила интересного мужчину или у тебя сомнения в его ориентации?

— Ты что, уже с ним спала?

— Кхм, нет еще. Я тебя наберу, когда это случится! — пообещала я Максу. — Мам, к тебе пришли! — позвала я свекровь и закрылась у себя в спальне.

Я опасалась, что Макс будет долбиться в двери, чтобы что-то еще мне сказать, но он не постучал. Я сидела в комнате, как мышка, до тех пор, пока не услышала, как он прощается с матерью в прихожей и за ним закрывается входная дверь.

Я очень устала. Мне хотелось умыться, выпить еще чего-нибудь горячительного и лечь в постель. Наталья Сергеевна курила на балконе, когда я зашла себе за вискарем. Я предложила и ей тоже. Она не отказалась.

— Зачем ты это делаешь? — спросила Наталья Сергеевна, проведя рукой по огромному букету роз, стоящему на столе в ведре с водой. — Он же уже старый.

— Мама, не спрашивай, — грустно ответила я. — Просто так надо. — Мне не хотелось никому ничего объяснять и доказывать. Я ещё сама толком не поняла, во что ввязываюсь. У меня голова шла кругом. — Мам, ты не хочешь насовсем в Москву переехать? — сменила я тему разговора. Бывшая свекровь пожала плечами. — Я же надолго уезжаю, может быть, ты бы пожила у меня? Максу с ребенком помогала бы…

— Ох, Олька, не знаю! — вздохнула Наталья Сергеевна. — Все так быстро происходит. То одно, то другое… Еще вчера ты мне звонила, чтобы узнать, как лечить моего мальчика, а теперь уезжаешь во Францию… Я не успеваю за этим ритмом.

Я понимала, о чем говорит эта женщина. Я чувствовала почти тоже самое.

— Мама, это просто Москва, — сделала я умозаключение.

Я уже лежала в постели, когда позвонил отец. По голосу я слышала, что он пьяненький. Ирина родила мальчика. Папа поздравил меня с братиком. Я поздравила его в свою очередь с наследником, поинтересовавшись, поедет ли он завтра на работу. Для меня это было важно, ведь завтра все решится. Отец заверил, что, конечно же, поедет. Я повесила трубку и расплакалась.

Слишком, слишком много событий в один день для меня одной! И хороших и плохих.

В такие моменты мне казалось, что я живу на этом свете очень долго. Для человека, которому всего 21 год, я пережила слишком много. Я еще не закончила университет, а уже была седая, как старуха. Я и чувствовала себя старухой. Можно ли устать от жизни в 21? Еще как! Я думала о том, нужно ли было мне это замужество? Не погорячилась ли я? Должна ли я вообще помогать Максу? Что с того, что он больше не будет выступать? Он же может заняться чем-то еще? Люди разводятся каждый день и не приносят себя в жертву ради друг друга.

А был ли отъезд в Париж на самом деле жертвой? Я всего лишь уезжаю в другую страну на пару лет. Я буду жить с мужчиной, с которым мне даже не придется спать, богатым, красивым, влиятельным. Это подарок судьбы увидеть что-то новое, как-то поменять свою жизнь, направить ее в нужное русло. Нет, это не жертва.

Наверное, я все же делаю это не только ради Макса. Безусловно, он наконец-то вздохнет спокойно, наш город очистится от наркоты, папа, арестовав такого «жирного» преступника, снова самоутвердится в своей профессии. А я? Будем считать, что у меня просто заграничный контракт. Сколько мне там обещал Алонсе? 1 000 000 евро! Даже если он ничего мне не заплатит, пожить два года в Париже за его счет не худшая участь.

Не видеть Макса два года, вот что будет невыносимо! Мы только смогли наладить отношения, как друзья. Нет, друзья из нас были так себе. Да, после того, как я узнала, что у него серьезные отношения с Евой, мы с ним не были близки, но я знала себя и знала Макса, а рано или поздно это бы случилось. И так, мало по малу, я бы все-таки стала его любовницей, питаясь жалкими подачками Макса. Еще бы я пила, заливая свою бездонную пустоту…

Я долго ворочалась в постели, но сон не шел. Мне вспомнились слова Макса о том, что концерт заканчивается только для зрителей, а для артиста нет. Стоило мне закрыть глаза, как передо мной, как наяву возникали лица зрителей, мои стихи и аплодисменты снова звучали в моей голове…

Я мысленно выругалась и сходила на кухню, чтобы «накатить» еще. Снова улегшись в постель, я ждала, когда сработает «выключатель» и я смогу отдохнуть…

Интересно, как бы сейчас все было, если бы я все же умерла? Мне было нужно что-то, что придаст новый смысл моему существованию в мире живых. Если я не хотела жить ни ради себя, ни ради Макса, ни ради отца, ни ради друзей, значит, мне нужен был человек не из этих категорий. «Он наполнит тебя новой жизнью» — вспомнила я слова мамы в момент суицида. Меня осенило так, что я подпрыгнула на кровати.

Мне нужен был ребенок!

— Он такой красивый! — искренне восхитилась я.

Я держала сверток со своим братиком. Мы с отцом забрали Ирину из роддома, и теперь меня было не оторвать от малыша. Мысль о том, что я хочу ребенка не покидала меня несколько дней. Я решила все взвесить, прежде чем заманивать Макса в постель. Конечно же, вопрос о том, кто будет отцом, не стоял. Это будет Макс, и никто иной. Я размышляла еще о том, что бы было, если бы я захотела ребенка раньше, когда того же желал и Макс. Были бы мы вместе? Ответ отрицательный. Да и я бы не решилась в тот момент. Как говорится, если бы у бабушки был хрен…

Я поцеловала ребенка. От него так необычно пахло: молочком, солнцем и счастьем. Я не сдержалась и расплакалась от переполнявших меня эмоций. Теперь я знала, как будет пахнуть мое счастье, и я рассуждала об этом так, как будто я была уже беременна.

— Ты чего? — спросил удивленный отец, видя мои слезы. — Дай мне Кольку подержать.

Отец осторожно взял из моих рук сверток с сыном, его лицо просияло от нежности. Никогда не видела отца более счастливым. Я, двадцатиоднолетняя кобыла, ощутила укол ревности.

— Папочка, а ты будешь меня любить также сильно, как раньше? — дурашливым детским голосом пролепетала я.

— Дурочка! — Отец обнял меня второй рукой.

Мы все трое рассмеялись над моими словами.

— Это правда, что ты выходишь замуж за француза? — спросила Ирина, и они с отцом переглянулись.

— Да, — ответила я и опустила глаза.

Как они узнали? Я еще ничего им не говорила.

— А ты нас знакомить вообще собираешься? — В голосе отца звучали нотки обиды.

— Хорошо, папочка, давай ты пригласишь его в гости и вы все обсудите.

— Это не тот ли Алонсе, который вел дела с Виктором Волковым? — Отец выглядел обеспокоенным. — Я завел уголовное дело на еще одного его партнера, Ивана Федоровского. Кто-то на днях принес мне в отделение компромат на него, и сейчас он арестован.

Я, как никто другой, знала об этом. Что я могла сказать отцу? Я была не готова к подобным расспросам.

— Сам у него все спросишь, — ответила я. — В любом случае, я уже все решила. Мы уезжаем сразу, как только я получу диплом.

— А как же Макс? — Ирина наступила на больную мозоль.

Я поправила кофту на левом запястье.

— Он женится раньше, 21 мая. Нас с Алонсе тоже пригласили, — ответила я.

Отец и Ирина снова переглянулись.

— Как по мне, так вы два идиота, — не сдержался отец. — Но поскольку вы взрослые идиоты, то, что тут поделаешь?

Мнение отца сейчас точно ничего не решало. Меня больше беспокоило то, что я скажу Алонсе по-поводу своей будущей беременности. Ему придется взять меня в жены беременную или я скажу потом, что была ложная тревога. А вдруг он разозлится и убьет меня?

Я позвонила ему на следующий день. Я очень долго собиралась с мыслями, расхаживая взад и вперед по своей кухне. Еле дыша, я все же набрала номер Алонсе, испытывая просто животный ужас.

— Алонсе, появилось одно обстоятельство, о котором ты должен знать, — сказала я, решив не тянуть резину. — Я жду ребенка.

Возникла долгая пауза, показавшаяся мне бесконечной. Я молчала, затаив дыхание, в ожидании, что мне ответит мой французский жених.

— Я даже не стану спрашивать, кто отец ребенка — это очевидно, — ответил Алонсе. Судя по его тону, он не был ошарашен. — Максим знает?

— Нет. И никогда не узнает. У него скоро родится другой ребенок от будущей жены.

— Тогда это чудесная новость, mon cheri! — радостно произнес Алонсе. — Наш брак будет выглядеть еще более настоящим, чем я предполагал. Поклянись, что Максим ничего не узнает, и я буду счастлив вдвойне.

— Клянусь. — Я облегченно выдохнула, мысленно поблагодарив Господа, что Алонсе меня не убьет. — Мой отец хочет с тобой познакомиться, — сменила я тему. — Он расспрашивал меня про твои дела с Федоровским и Волковым, а я не нашлась, что ответить.

— Буду рад лично познакомиться с генералом Лариным. Не беспокойся, милая, я все улажу, — пообещал мой будущий муж.

Я повесила трубку, тяжело опустившись на стул. Переведя дух, я вытерла об себя мокрые от испарины ладони. Неужели я это сделала? Оставалось дело за малым — зачать ребенка.

Соблазнить Мака для меня не составило бы большого труда, но я не была бы собой, если бы не пожадничала даже в этой ситуации. Мне нужен был стопроцентный результат. Я вычислила по менструальному календарю свои самые «залетные» дни. Провести с Максом пару часов не проблема, я же жаждала провести с ним пару дней.

Не знаю, как Максу, а мне это было нужно. Снова ощутить, что такое МЫ. Пусть это было иллюзорное чувство, самообман и предсмертная агония, но блядское чувство собственности снова завладело мной, как никогда раньше. Я даже не постеснялась втянуть в эту авантюру свою бывшую свекровь.

Она сидела вечером за компьютером, когда я озвучила свою странную просьбу:

— Мам, можешь прикрыть Макса, я хочу с ним попрощаться, как следует?

Свекровь от неожиданности ответила не сразу:

— Это то, о чем я думаю?

— Ага. Я хочу провести с ним пару дней, а если у Евы возникнут вопросы, то ты просто подтвердишь, что Макс помогает перевезти из деревни твои вещи. — Я рассказывала этой женщине, как собираюсь впутать ее сына в измену, а она сидела и улыбалась. — Пожалуйста, мама, мне это ОЧЕНЬ нужно.

— Хорошо, хорошо, я сделаю все, как скажешь, сказала Наталья Сергеевна. Ее лицо тут же омрачилось. — Как же легко вы посжигали все мосты за собой. Мне очень жаль, что так все запуталось, и вы отдаляетесь все больше и больше.

— Не говори так. Макс навсегда останется со мной, где бы я ни оказалась.

Бывшая свекровь, конечно же, не могла понимать, о чем я говорю, и что сейчас твориться в моей голове. Осталось уговорить Мужчину Моей Мечты.

Макс моментально ответил на мой звонок, как будто ждал его.

— В кои то веке, ты звонишь сама! — воскликнул он. — Что-то случилось?

— Да.

— Говори!

— Я хочу с тобой попрощаться! — соврала я, но, отчасти, это было правдой. Макс молчал, ожидая продолжения. — Ты можешь выделить для меня два дня?

— Два дня?! Нет, конечно!

— Макс, пожалуйста! — я начинала нервничать. Пришлось умолять. — Когда-то ты просил меня о том же, и я осталась. Теперь я прошу о такой малости, провести со мной два дня, два последних дня, а ты отказываешь? — Макс снова замолчал, видимо размышляя, что мне ответить. — Я договорилась с твоей мамой, она тебя прикроет.

— Что?! — усмехнулся Макс. — Ты и маму впутала? Видимо, ты настроена решительно. Когда ты хочешь?

— В пятницу вечером. У тебя дома, в семь.

Гнетущая тишина в трубке показалась мне мучительной и бесконечной. Неужели Макс не найдет время?

— Я буду ждать, — сказал он.

Повесив трубку, я, радостная, танцевала весь оставшийся день. Я чувствовала себя маленькой девочкой, ждущей подарки на Новый Год, которая уже случайно подсмотрела, что ей приготовили родители, оставалось только дождаться утра и забрать его под ёлкой.

9

К встрече с Максом я тщательно подготовилась, мне хотелось, чтобы этот уик-энд запомнился ему навсегда. Я посетила салон красоты и SPA, купила новое белье и чулки.

Ровно в семь я звонила в домофон будущего отца моего будущего ребенка. Макс открыл мне дверь в квартиру с серьезным выражением лица.

— Надеюсь, ты понимаешь, на что подписалась и делаешь это осознано? — вместо «здравствуй» сказал Макс. — Не хочу потом полночи вытирать тебе слезы, когда ты будешь безутешно рыдать со своими грибами-самоедами.

— Конечно, да, — коротко ответила я.

Я поставила сумочку и пакет с роллами и вином на полку в прихожей и сняла туфли.

— То есть это ничего, что я женюсь, а ты выходишь замуж? — уточнил Макс, помогая мне снимать плащ.

— Ну, это же происходит не прямо сейчас?

Макс обалдел, когда обнаружил, что под плащом у меня не оказалось одежды, только бельё и чулки с поясом. Он повесил мой плащ на крючок, не сводя с меня глаз, и шумно втянул воздух.

— Ты ехала в таком виде через весь город? — уточнил он. Я подошла к нему вплотную, и он нерешительно положил руки мне на талию. — Я говорил уже, что ты чокнутая?

— И не один раз, — страстно прошептала я, потянувшись к его губам. — Ты же за это меня полюбил?

Макс страстно поцеловал меня в губы и тихонько подтолкнул в спальню. Я расположилась на кровати, встав на колени, и притянула Макса за ремень к себе. Начав с рубашки, я принялась неторопливо его раздевать. Макс не возражал, пожирая меня уже посиневшими от желания глазами.

В этот раз верховодила я, а Макс, блаженно раскинувшийся на постели, буквально купался в моих ласках. Я уже безошибочно знала, когда Макс близок к развязке, крепче обхватив его бедрами, я склонилась над ним и страстно прошептала:

— Не сдерживайся, любимый, все в порядке!

Трудно совладать с таким соблазном, Макс сделал, как я и просила. Я упала на него без сил, слушая гулкое биение его сердца и тихонько поглаживая его по волосам.

— Ты что, все еще пьешь свои пилюли? — удивленно спросил Макс. — У тебя кто-то есть еще или ты спишь с французом?

— Нет. На все твои вопросы. Но все хорошо, не беспокойся! Тебе же нравится делать это не прерываясь?

Я слезла с Макса и села рядом, заключив его лицо в ладони. Он положил руку мне на бедро.

— Конечно да! Значит ты все ещё моя? — Я кивнула и чмокнула его в губы. — Ты не представляешь, что это за чувство, обладать женщиной, которая не знала других мужчин, кроме тебя. — Глаза Макса хищно блеснули. — Это как наркотик.

— Я же говорила, что ты жадный сукин сын!

— Мне невыносима мысль, что этот старикан будет к тебе прикасаться, — признался Макс. — Тебе самой не стрёмно?

— Макс, давай не будем! Я затеяла все это не для того, чтобы мы обсуждали других людей, — произнесла я, откинув волосы назад. — Мы прощаемся!

Макс тоже сел, отвернувшись от меня, свесив ноги на пол.

— Я знаю, что всё кончено, — обреченно произнес он и закрыл лицо руками. Я придвинулась ближе и обняла его со спины. — Если бы не ребенок, я бы бросил Еву. Я уже сто раз пожалел о своем поступке. Откуда мне было знать, что без тебя не жизнь?

— Макс, это пройдет, — попыталась я успокоить Макса. — Я тоже не хотела жить без тебя, но нашла силы, во многом благодаря тебе, конечно. Жизнь продолжается. Ты продолжаешься. Когда родится малыш, у тебя появится новый смысл в жизни.

Макс ничего не ответил. Я чмокнула его в шею и надела его рубашку.

— Давай перекусим, Макс, и обсудим все, что тебя волнует, раз тебя пробило на разговоры, — предложила я.

Макс вздохнул, натянул трусы и нехотя поплелся за мной в кухню. Он включил радио и открыл вино, я разложила роллы по тарелкам.

— Макс, поговори со мной, — попросила я, пробуя вино. Оно было превосходным. В винах я совсем не разбиралась. Я была спецом по части крепкого алкоголя, поэтому пришлось положиться на вкус продавца-консультанта, и вот, 12000 за бутылку себя оправдали. — Сегодня мы можем говорить на любые темы.

— Тебе обязательно уезжать?

— Да. Это инициатива Алонсе.

— Когда ты вернешься?

— Я не знаю. Возможно, никогда.

Это было правдой. Не исключено, что мне понравится во Франции, а в Москве, рядом с «чужим» Максом жизнь была не выносима. Мы сели за стол, я ловко орудовала палочками, вспоминая, как Макс на этом же самом месте научил меня им пользоваться.

— Ну, да. Помнится, ты очень хотела уехать, — буркнул Макс. Его слова прозвучали, как упрек.

— Быть вечной любовницей бывшего мужа не лучшая участь.

— Почему? Разве я плохо о тебе забочусь? Разве тебе плохо со мной? — искренне удивился Макс.

— С женатыми мужиками встречаются только стрёмные лохушки.

— Это почему же?

— Ну, смотри, все праздники ты будешь проводить с семьей, а не со мной. — Я загибала пальцы. — Поздно ночью тебе не напишешь, что я лежу голенькая и умираю от желания. На отдых ты со мной тоже не поедешь. Постоянно нужно шифроваться, не дай Бог нас увидят вместе, а учитывая, что ты мегазвезда, сделать это непросто. И все это ради чего? Ради нечастого секса и жалких подачек? Такая жизнь не для меня. Хочу целого мужчину, который будет тратить весь свой секс, время и деньги на меня одну. Я не намерена тобой делиться, ничего не изменилось. Сегодня я всего лишь сделала исключение ради своей мимолётной прихоти.

— И эта женщина обвиняет меня в жадности? — усмехнулся Макс. — У меня, кстати, подачка для тебя. — Макс ушел в коридор и вернулся с красной бархатной коробочкой в руке. — Это к твоему ожерелью, — сказал он, присаживаясь на стул, и протянул коробочку мне.

Я с нетерпением открыла ее. В ней был золотой широкий браслет с темными камнями, как в ожерелье, которое подарил мне Лёха.

— Это обсидианы, — сказал Макс. Он сложил руки на груди, внимательно наблюдая, как я примеряю украшение на изувеченное запястье. Браслет был достаточно широк, чтобы скрыть порез. Идеальный подарок для тех, чья участь до конца дней скрывать признаки попытки суицида. — Пришлось поздравить Ворона с Днём Рождения и извиниться, чтобы узнать, что за камни были в том ожерелье. Я сказал тогда, что они подходят к цвету твоей души… Это не потому, что я посчитал тебя сукой. Нет, я и сейчас так считаю, но это не поэтому… Я о глубине твоей души и скрытности. Порой я думаю, что узнал тебя, как ты снова и снова открываешься мне с другой стороны. Вот, как эта встреча, например, очень неожиданна. Мне кажется, что как я не старайся, я никогда не узнаю тебя до конца… Смотришь внутрь камня и темнота начинает засасывать тебя в себя, а что там, неизвестно…

— Господи, как романтично, — выдохнула я. — Он великолепен! Спасибо, так приятно!

— Не благодари. Это же Лёха первый придумал подарить тебе «драконье стекло».

Макс знал, что я без ума от сериала «Игра престолов».

— Я рада, что вы помирились.

Я еще раз взглянула на браслет и захлопнула коробочку, сожалея, что мне Максу нечем было ответить. Прощальных подарков я еще никогда никому не дарила.

— Разве может быть иначе? Он мой друг. И я готов за него убить! Если бы не Лёха, я бы никогда не решился сделать тебе предложение на весь Олимпийский. — Я удивленно вскинула бровь. — Он навестил меня в больнице после того, как ты врезала мне по морде. — Я смущенно улыбнулась, вспоминая этот неловкий момент. — Я никак не мог взять в толк, какая муха тебя укусила. Потом пришел Лёха и рассказал мне по секрету, что ты умираешь от любви ко мне.

— Прямо так и сказал?

— Ну, почти… — рассмеялся Макс. — И я потом уже прокрутил в голове все наши моменты и понял, что я просто тупой осёл! Как я сам не догадался об этом? Это же было ясно, как белый день. Это еще раз подтверждает, что ты скрытный человек.

— Это подтверждает, только то, что ты тупой осёл! — Я расхохоталась в голос.

— Мда… А потом меня навестил Тимон. Это было его идеей сделать тебе предложение на этой церемонии. Это не могло тебя не впечатлить, но я все равно сомневался… Блядь, я так боялся, что ты пошлёшь меня к черту на глазах у всех!

— А если бы вам не дали четвертую тарелку или я бы тебе отказала?

— Тогда бы мы тут сейчас не сидели.

Конечно, Макс мог бы сделать мне предложение при других обстоятельствах, и, конечно я бы согласилась выйти за него, но от его последней фразы настроение испортилось у нас обоих.

— Почему Вирьен? Почему, скажем, не Лёха? — спросил Макс. — Его ты хотя бы по-дружески любишь. Он красивый, молодой, тоже богатый… Он хорошо к тебе относится. Мне кажется он был бы счастлив…

— Он больше не хочет «донашивать» за тобой ни подруг ни жен, — С Алонсе у меня свои интересы.

— Да, блядь, чем тебя привлек этот старый педик? Что он тебе мог такого пообещать, что ты на такое согласилась?

— Макс, ему всего 39!

— Твоему отцу 42!

— Это мне говорит человек, который спал с сорокалетней женщиной!

— Алена старше меня на десять лет, а не в два раза!

Макс беспокоился о том, буду ли я счастлива с другим мужчиной. Это было неслыханно! Как они будут жить с Евой, меня вообще не волновало.

— Как, кстати, твои дела? Концерты возобновили? — я сменила тему, не желая больше обсуждать нас с Алонсе.

— Да, все наладилось, слава Богу! Как только твой отец закрыл этого упыря Федоровского, все и наладилось.

— Батя молодец!

— Не спорю! Я уже был в таком отчаянии… — Макс подвинул пепельницу и закурил. Я воздержалась, помня о своей миссии. — Тут с тобой непонятки, тур по швам трещит, Ева беременна… Я думал, что с ума сойду! У Алёны тоже появился шанс стать счастливой.

— Думаешь, она им воспользуется? — поинтересовалась я.

— Я с ней поговорю.

— После того, как она хотела тебя использовать?

— Это все бабские штучки! Она сделала это от отчаяния! Я помню добро. А Алёна была ко мне ОЧЕНЬ добра. Если бы в тот момент у меня было, что ей предложить взамен семейной жизни, всё было бы иначе.

— Женился бы на ней?

Было странно ревновать Макса к Алёне больше, чем к Еве. Макс не ответил.

— Макс?

— Нет, но избавил бы её от побоев Ивана. Малышка, запомни, если мужик поднял на тебя руку однажды, он будет пиздить тебя до конца твоих дней, делая виноватой тебя же. У мужчины должно быть в крови, заложено на генетическом уровне, что женщин бить нельзя. Никогда и никому не позволяй себя обижать. Не дай ублюдку даже шанса самоутвердиться за твой счёт!

Я не стала уточнять, о ком сейчас говорит Макс, об Алёне или своей матери, или намекает на Алонсе.

— Максим Глинский, я не знаю, что тебе на свадьбу подарить… — призналась я, сменив тему.

Макс откинулся на стуле и пристально посмотрел на меня.

— У меня уже все есть, кроме тебя, — тихо сказал он. — Поэтому просто приди посмотреть, как мне вешают на шею хомут и уводят в стойло.

— Макс, ну зачем ты так. Уверена, ты будешь счастлив.

— Я не уверен.

— Блядь, ну, хватит ныть о том, как ты вляпался в дерьмо! — Я очень разозлилась на Макса. — Ты женишься на женщине, которая тебя любит и ждет от тебя ребенка! Ты сам с ней завязал отношения, тебя никто не заставлял, значит, она тебе тоже не безразлична. Так что возьми себя в руки и продолжай жить! Что не так?

— Да все не так! — Макс вскочил и принялся расхаживать по кухне. — Я снова не знаю, кто я и куда сам себя веду. И ничего не могу поделать.

Макс метался, как тигр в клетке, потом подошёл ко мне и встал передо мной на колени.

— Пожалуйста, не уезжай! Я чувствую, я знаю, что случится что-то плохое, а меня не будет рядом и я не смогу тебя защитить.

Макс уткнулся лицом мне в живот, я гладила его по волосам, а по моей спине пробежал неприятный холодок.

— Макс, со мной все будет хорошо. Мне больше не нужна твоя защита. Чтобы быть счастливым, ты должен отпустить меня. Хватит себя мучить и убиваться по мне. Я хочу уехать с легким сердцем, зная, что и ты счастлив.

Макс поднял на меня глаза, в которых стояли слезы. Впервые я видела, как он плачет.

— Я бы очень хотел, чтобы мои чувства перешли, как у тебя, на новый уровень, чтобы я тоже радовался твоему счастью, но я не могу… — Макс вытер глаза и поднялся с пола. Он налил еще вина нам обоим и сделал жадный глоток из своего бокала. — Я всегда считал тебя законченной маленькой эгоисткой. Когда ты вскрылась, я думал, что ты слабая и безвольная малолетка! Мне было так жаль тебя… — Я молчала, не зная, что сказать. Макс запрокинул голову назад, чтобы слезы не вытекали из глаз. — Блядь, да что ж такое! — Он шмыгнул носом и часто заморгал. — А потом я подумал о том, что чтобы сделать такое, нужна очень большая решимость и сила духа. Вернувшись с того света, ты сказала, что счастлива, когда я счастлив, даже если не с тобой. Как? Этому нельзя научиться или заставить себя. — Макс щелкнул пальцами. — До этого нужно дорасти духовно, чтобы суметь радоваться за человека, который сделал тебе больно. Поступившись принципами, ты продолжаешь любить человека, который едва тебя не убил! Это значит, что ты гораздо выше и сильнее меня. Эгоист из нас я. Теперь мне жаль самого себя.

— Макс, сейчас с тобой я тоже счастлива. Ты не эгоист, не забывай, что ты спас мне жизнь. Дважды!

— Ага, чтобы ты потом вышла замуж за деда и он трахал тебя до конца своих дней! — зло бросил Макс. — Ну вот видишь, опять! — воскликнул он. — Я сам тебя учил не относиться к людям, как к собственности, но в отношении тебя это правило не работает, чёрт бы тебя побрал! — Внезапно Макс рассмеялся сквозь слезы. — Знаешь, у меня была идея, снять за МКАДом дом с подвалом, потом похитить тебя и держать там взаперти. — Увидев мое изумление, Макс устало потер лицо ладонями. — Я уже сидел на сайте недвижимости, выбирая дом, когда понял, что у меня поехала крыша, и я превращаюсь в маньяка. Конечно, я понимаю, что мне придется смириться с твоим отъездом. Может быть, я менее болезненно буду переносить разлуку, если ты будешь очень далеко. Вдруг поговорка: «С глаз долой, из сердца вон», рабочая схема?

— Думаю да. Макс, вспомни те времена, когда ты был циничным мудаком. Тогда, вроде, все было ОК?

— Общение с тобой сделало меня сентиментальным.

— Разве не ты называешь меня сукой?

— А это мое влияние, — гордо вскинул голову Макс. — Только моя заслуга, что ты стала такой. Я был так жесток с тобой, другая уже бы сбежала от такого мерзавца. И вот кто мы теперь? — Макс развел руками. — Ты стала сильнее, а я нет. Я просто тряпка!

— Ты принимаешь сентиментальность за слабость? — Я фыркнула. — Да мы изменились, конечно, но, солнце, нельзя быть всегда сильными. Слабости делают нас людьми, это показатель того, что ты способен чувствовать. Относись к этому, как к данности.

— Тебе будет 22, а ты сидишь и вытираешь сопли взрослому мужику…

— Макс, для этого и нужны друзья. Причем тут возраст? — Я обошла стол и села к нему на колени, Макс обнял меня и потерся щекой о мои волосы. — Иногда мне кажется, что мы прожили целую жизнь вместе. Я очень хорошо тебя понимаю, понимаю, что ты чувствуешь, твои страхи, сомнения, ты сам говорил, что люди не идеальны. Ты очень долго пытался быть идеальным для других, пришло время пожить для себя. В каждой ситуации можно найти что-то хорошее, за что можно зацепиться. Мой отъезд поможет тебе снова обрести себя. Тебя перестанет рвать на две семьи.

Мы немного помолчали, думая каждый о своем. Макс первым нарушил молчание:

— Ты права. Удивительно, как тебе все время удается найти нужные слова. — Он прижал меня к себе еще крепче. — Спасибо.

Я повернулась и внимательно посмотрела в его лицо. Макс уже не выглядел расстроенным, он даже улыбнулся мне. Я поцеловала его в губы, и мы снова оказались в спальне.

Мы уснули под утро, проснулись ближе к обеду. Мой телефон был выключен, как оказалось, у Макса тоже. Это была неслыханная роскошь для нас обоих вычеркнуть остальной мир из жизни на такое долгое время.

Я лежала на животе с закрытыми глазами, даже шевелиться было лень. Макс провел пальцами по моему телу от шеи до поясницы. У меня пробежали мурашки, я сонно потянулась.

— Глинский, дай поспать, — простонала я, чувствуя, как его рука уже спускается ниже к моим бедрам. — Ну, хоть пять секундочек…

Макс не ответил, но и от меня не отстал. Я почувствовала прикосновение его губ между лопаток, и шумно вдохнула. Устроившись поудобней, я засунула голову под подушку. Не отрываясь от моей спины, Макс скинул подушку на пол, мне стало ясно, что поспать мне больше не удастся. Мысленно смирившись с пробуждением, я постепенно настраивалась на секс, прислушиваясь к прикосновениям этого назойливого мужчины. Макс целовал мою шею, а его рука ласкала меня между ног. Постепенно я начинала заводиться…

— Ты такая мокрая… — прошептал Макс мне в ухо. От его горячего дыхания сладкая истома затопила каждую клеточку моего тела. — Ты знаешь, что у тебя самая узенькая и мокрая киска, из всех, кто пускал меня в себя?

Такие откровенные слова Макса во время секса действовали не менее возбуждающе, чем он сам, я уже извивалась под ним, мечтая, чтобы он вошел в меня. Макс уперся твердой головкой члена между моих ног, я замерла в предвкушении, но вдруг он отстранился от меня и откинулся на подушку. Раздосадованная, я вскочила, не понимая, что происходит. Макс посмотрел в мои уже совсем не сонные, а голодные глаза и расхохотался.

— Ах, так? — воскликнула я.

Я забралась на Макса верхом. Теперь я ласкала его тело губами, не забывая тереться своей «киской» о член Макса. Макс тоже был на пределе, мы сравняли счет. Он попытался войти в меня, но я отстранилась, вторая попытка также не увенчалась успехом, тогда Макс не выдержал первым, он сел и крепко схватив меня за бедра, с силой насадил меня на свой член. Я задохнулась от удовольствия.

— Боже, как же тесно у тебя внутри! — выдохнул Макс.

Я вцепилась в его плечи, откинувшись назад. Макс целовал мою грудь, постанывая от наслаждения. Потом я замедлила темп, подстраиваясь под свои ощущения. Макс не спешил, придерживая меня за бедра, он входил глубже и глубже.

— Любимый, я сейчас умру… — простонала я, из последних сил хватаясь за его плечи.

— Я держу тебя, — прошептал Макс, придерживая меня за спину.

Все мое тело сотряслось от оргазма, я вскрикнула и обмякла, следом за мной кончил и Макс. Он откинулся на подушку, увлекая меня за собой.

Я очнулась первая и, вытерев слезы счастья, слезла с кровати. Макс лежал, закинув руку за голову, и наблюдал за тем, как я одеваюсь. Странно, но я больше не испытывала перед ним стеснения. С заспанным лицом и растрёпанными волосами я чувствовала себя красивой и сексуальной, как никогда. Не спеша я нашла свои трусики и надела их, оглядываясь по сторонам в поисках рубашки.

— Ты голоден? — спросила я, не глядя на Макса.

— Да, — ответил Макс. — Я купил вчера кое-что из продуктов. Все в холодильнике.

— Хорошо, я сейчас приготовлю.

— Повезло Вирьену с женой… — со вздохом протянул Макс. Я повернулась, бросив ему взгляд полный осуждения. — И шьет, и вяжет, и слова не скажет.

— Гинский, заткнись! — Я подобрала с пола его боксеры и бросила в него. Макс ловко их поймал. — У тебя уже была точно такая же… — Я подошла к нему, закатывая рукава на его рубашке, Макс схватил меня за низ полы, притягивая к себе и пощекотал.

— Знал бы этот старикашка, чем занимается его невеста, его кондрашка бы хватила. Может рассказать ему? — Я снова посмотрела на Макса с осуждением. Сам-то он был не лучше меня. — Что? Он сдохнет, и ты останешься со мной.

— Мне кажется, или плохой Макс снова в деле?

— Тебе виднее. — Макс лениво потянулся и погладил свой живот. — Ты, кажется, собиралась меня покормить? Поспеши, господин проголодался!

Я рассмеялась и радостно упорхнула умываться. Мне нравилось, что Макс шутил, значит, настроение у него что надо. Макс пришел в кухню минут через двадцать. Он был умыт, причесан и хитро улыбался, разглядывая через мое плечо, что я там готовлю.

— Моя зайка! — радостно произнес он и ущипнул меня за зад. Он открыл окно и закурил. — Ты бросила? — Я повернулась к Максу, не понимая о чем он. — Ты не куришь второй день.

— А… ну я… да, — растерянно протянула я.

Макс одобрительно кивнул. Курить хотелось неимоверно! Я изо всех сил сосредоточилась на салате. У меня уже у самой свело желудок от голода, поэтому я быстро накрыла на стол. Макс занялся кофе. Мне нравилось, когда мы делали что-то вместе.

— Соскучился по твоим завтракам, — сказал Макс, разливая кофе по кружкам.

— Неужели Ева тебе не готовит?

Я села за стол, Макс напротив.

— Неа. Она встает в двенадцать, — ответил Макс. Он намазал хлеб маслом и передал мне. — А я из дома ухожу в восемь. Ухожу — спит, прихожу — спит. Ну, я же не буду беременную заставлять что-то делать… Тем более я щас снова на массе, сама знаешь, что приходится готовить дохуища! — Я прекрасно понимала, о чем он говорит, во времена супружества я проводила у плиты не по одному часу в день. Тогда Макс и набрал плюс десять килограммов. — Приходится самому готовить и в магазин ездить… А потом мне еще ночью мозги ебут, чтобы я за мороженым или клубникой сходил.

Макс невесело рассмеялся.

— Ну, найми домработницу! — предложила я, искренне жалея Макса.

— Так, блядь, есть же уже, — сказал Макс. — Уборкой занимается, ну, там гладить бельё… Иногда ужин готовит. А завтраки — это вещь интимная, их не каждому доверишь. Не хочу с утра пораньше лицезреть дома постороннего человека.

— Значит, я была идеальной женой? — задала я вопрос и не смогла сдержать самодовольную улыбку.

— Ну да… — вздохнул Макс, нервно тыча вилкой в тарелке. — Все познается в сравнении. И с тобой никогда не было так тоскливо. Теперь у меня не жизнь, а день сурка. Скорее бы гастроли!

— Неужто, все так плохо?

— Знаешь, я всегда думал, что когда любишь кого-то, то как-то проявляешь свою любовь: беспокоишься о человеке, заботишься, ставишь его приоритеты выше своих… — Макс увидел, как я скорчила рожицу, когда он сказал о приоритетах. — Согласен, не удачный пример… — Макс посмотрел, как я стряхнула невидимую крошку с его рубашки, мне не хотелось ее испачкать. — Ева, пока что, никак себя не проявила, кроме того, что вымазала мою рубашку косметикой, чтобы нас поссорить, а когда ей это удалось, она уже действовала не стесняясь. Ты бы так никогда так не поступила. — Я внимательно слушала Макса, понимая, что самое «интересное» в браке, его еще ждет впереди. — Так что любовью в нашей будущей семье не пахнет, а пахнет тухляком и безысходностью.

— Тебя послушать, так тебя бессовестно наебали и заставили жениться!

Макс ткнул вилкой в мою сторону.

— Вот именно такое чувство меня не покидает.

— Я уже говорила, что любовь бывает разная. Если бы Ева тебя не любила, то зачем ей было все это затевать? Вот увидишь, рано или поздно она себя проявит, а пока что ешь мое проявление заботы и хватит драматизировать.

Мы закончили завтракать, Макс убрал со стола и помыл посуду. Я вернулась в спальню и включила телевизор. Я сидела на краю кровати, свесив ноги, и искала что-нибудь интересненькое, щелкая пультом.

— Спасибо за завтрак, детка! — прошептал Макс, целуя меня в щеку.

Он лег на кровать, положив голову мне на колени. Я рассеянно погладила его по волосам, не прекращая переключать каналы.

— Я тут подумал… — Макс перевернулся на спину, чтобы видеть мое лицо. — Ты же вроде как еще девственница в одном месте…

— Ты о чем? — я отвлеклась от телевизора и посмотрела на Макса.

— Я о твоей миленькой попке… — пояснил Макс, хитро улыбаясь.

Я покраснела и отвела глаза. Все же есть еще вещи, способные меня смутить.

— Этому не бывать! — я была категорична.

— Ну почему? Ты даже не хочешь попробовать? — Макс был очень настойчив и улыбался своей самой обаятельной улыбкой.

— Нет.

Макс приподнялся на локте, чтобы лучше меня видеть.

— Ты что, покраснела? — Макс развеселился еще больше. Он расхохотался в голос. — Что за милота… — Он заправил локон моих волос за ухо. Я сделала вид, что смотрю передачу. — Ты мне не доверяешь? Я сделаю все так, что тебе понравится. Поверь, у меня достаточно опыта.

— Да причем тут это?! — Я вспылила и вскочила с кровати, размахивая руками. — О! Я даже не сомневаюсь в твоей опытности! Я сказала, нет, значит, нет!

Макс тоже поднялся с кровати. Подойдя ко мне, он взял меня за руки.

— Жаль, — сказал Макс. — Может, передумаешь? Минет ты уже делаешь не краснея.

Я покраснела еще сильнее.

— Наверное, я еще не доросла до таких утех. Моя девственная попка предпочитает и впредь таковой оставаться! — категорично заявила я. Макс открыл, было, рот, чтобы снова мне возразить, но я его опередила. — Разговор окончен, тебе меня не уговорить!

Макс рассмеялся и обнял меня.

— Ну и чем тогда займемся? — немного разочарованно спросил Макс.

— Посмотрим телек.

— Тебе вообще не скучно у меня?

Мы легли на кровать животами вниз, лицом к телевизору, я весело болтала ногами.

— Ничуть. Поваляться и попялить телек, или поспать для меня несказанная роскошь, — призналась я.

— Я тоже телевизор не смотрю, мне тоже некогда. Посмотрим обзор на твой концерт? Или ты уже видела?

— Какой обзор? Нет не видела.

Макс забрал у меня пульт и включил на Ютубе ролик, в котором та самая блоггерша, певшая мне дифирамбы на автограф сессии, разнесла мое творчество в пух и прах. «Безграмотная бездарность» и «выскочка, пиарящаяся за счет знаменитого мужа» — так отзывалась обо мне автор ролика, упомянув в нем Лёху, который вовремя меня бросил и Тёму, как бывшего наркомана, которого я подобрала после того, как Макс вышвырнул его из группы. Видео уже набрало полмиллиона просмотров и 2000 лайков. Я быстро пробежалась по комментариям, где были некоторые и в мою защиту, но большинство людей были согласны с автором.

Макс молча смотрел на меня, наблюдая за моей реакцией. Я разревелась от обиды и отчаяния.

— Признаюсь, я уже видел этот ролик, — сказал Макс, обнимая меня. — Я хотел быть рядом, когда ты тоже его увидишь.

— Я никогда больше не буду выступать, — в голос причитала я. — В пизду все это!

Макс ничего больше не говорил. Он дождался, когда я проревусь и успокоюсь.

— Вот об этом я толдычу с первого дня, как ты полезла на сцену, — сказал Макс, вытирая пальцами слезы на моем лице. — Теперь ты в полной мере ощутила, от чего я хотел тебя уберечь?

Я кивнула не в силах вымолвить и слова, продолжая всхлипывать от рыданий.

— Но теперь, — продолжил Макс. — Когда ты прошла точку невозврата, тебе нужно найти в себе силы, чтобы продолжить.

— Продолжить? — переспросила я. — Зачем? Чтобы дать новую пищу для хейта? Ты же сам был все время против моего творчества? Напомнить, как ты разозлился, когда я издалась?

— Я никогда не был против твоего творчества! — возразил Макс. — Я всегда считал тебя талантливой и восхищался тем, как тебе удается проникать в людские души, задевая за живое. Я не хотел, чтобы ты плакала и расстраивалась. Не хотел, чтобы тебе было больно.

— Поздновато для признаний! Я все решила!

— Сейчас в тебе говорит обида и отчаяние, но я-то знаю, что ты уже не сможешь остановиться.

— Я не пишу уже два года! Я закончилась!

— Я знаю, — вздохнул Макс. — Но это пройдет. Вот увидишь! Когда случиться что-нибудь необыкновенное, восхитительное, удивительное ты воспрянешь! Поверь мне на слово! Так что хватит обращать внимание на хейт! Думаешь обо мне не несли всякую чушь? Да я в глаза выслушивал такое, от чего повеситься хотелось! Собаки тявкают, караван идет! Ты же продала первую партию альбома? — Я кивнула. — Билеты все продала? Зал был полный?

— Мне пришлось согласиться на дополнительный концерт. Не все желающие смогли попасть на презентацию.

— Вот на что нужно обратить внимание! Вот доказательство твоего признания. А не это вот все… — Макс показал рукой в сторону телевизора. — Если уж твой отец признал твой талант, я думал, тебя уже ничего не остановит.

Я рассмеялась сквозь слезы. Макс смог меня убедить в том, что я не бездарность. Это было невероятно трогательно и приятно. Мне стало так хорошо!

— Так давно не видел, как ты смеешься… — задумчиво сказал Макс.

— Так я давно и не смеялась…

Макс кинул мне подушку, и теперь мы лежали поперек кровати: Макс сзади, а я, свернувшись калачиком в его объятиях. Он гладил меня по спине и волосам, отчего я сначала впала в дрему, а потом, развернувшись к нему, уткнулась носом в его грудь и отрубилась.

Проснулась я от ощущения, что я одна. Я посмотрела в окно, солнце клонилось к закату. Макса нигде не было видно. По звукам, доносящимся из кухни, я поняла, что он там. Я села на кровати, разминая шею. Интересно, который час? Хотя, какая разница?

Зайдя в кухню, где ароматно пахло едой, я остановилась в дверях, сонно жмурясь на Макса. Он разгуливал в трусах и фартуке, пританцовывая и негромко подпевая радио. Я не смогла сдержать улыбки от этого зрелища. Непосредственность Макса меня всегда подкупала. На столе стояла початая бутылка белого вина. У меня потекли слюнки от аппетитных ароматов, я знала, что мой бывший муж готовит великолепно, просто делал это редко. Макс заметил, что я за ним наблюдаю.

— Проголодалась? — поинтересовался он.

— Очень, — призналась я. — Я шла на запах.

Я вошла в кухню и села на стул, поджав под себя одну ногу. Макс тут же галантно засуетился, наливая мне вина.

— На запах сексуального мужчины? — спросил Макс, эротично и, в то же время, комично, поглаживая свои бедра и живот.

— Да, красавчик! — подыграла я, пригубив вино. — Именно так все и было.

Мы оба расхохотались, а потом мне стало немного грустно, что завтра все закончится. Макс заметил эту перемену.

— Что-то не так? — спросил он. — Что с тобой?

— Просто… не хочется уезжать отсюда в реальную жизнь, — призналась я. — Может зря я это затеяла? Длинные прощания — долгие слезы…

— Предпочла бы быстрый и страстный перепихончик на заднем сидении моего «Кайена»? — Макс покачал головой. — Что же это за проводы? Я же все же твой бывший МУЖ. Тут надо все делать основательно!

— Мне больше не нравится выражение «бывший муж», я буду звать тебя «первый муж».

Макс фыркнул и рассмеялся.

— Не забудь, что ты обещала не ныть! — напомнил Макс и погрозил мне пальцем.

По радио заиграла группа «Мураками» песня «Нулевой километр», я спрыгнула со стула, сделала радио «на всю» и закружила Макса по кухне в танце. Мы оба знали слова и подпевали. Макс прекрасно двигался. При своем росте и весе, он не был неуклюжим, напротив, каждый мускул его тела грациозно попадал в такт. Даже танцевал он сексуально.

— Мне немногого надо… — пели мы хором.

Песня закончилась, а мы только вошли во вкус. Я посмотрела на Макса, он был весел, его глаза возбужденно блестели. Дальше была песня «Зверей» «Напитки покрепче», Макс пригласил меня на медлячок. «Звери», фартук, поверх трусов, кухня Макса, где мы столько времени провели за разговорами, радио на всю громкость, весна.

Макс нежно коснулся губами моей шеи, потом погладил спину между лопаток, едва касаясь ткани рубашки. Он начал медленно вести меня к окну. Когда моя попа уперлась в подоконник, Макс подхватил мои бедра и усадил меня на него.

— Помнишь наш первый поцелуй? — спросил он.

— Еще бы! Мне хотелось вытолкнуть тебя в окно! — напомнила я.

— А я думал, что у меня ширинка лопнет. Я чуть с ума не сошел!

Макс поцеловал меня, снимая фартук. Я догадалась, что он собирается сделать, его член уже был в полной боевой готовности. Пальцами ноги я ловко подцепила барный стул и подтащила его ближе, чтобы опереться на него ногой. Макс стянул с меня трусики и небрежно отбросил их в сторону, потом не торопясь расстегнул все пуговки на рубашке и распахнул ее полы. Начав с моих губ, поцелуи Макса спускались вниз по моему телу, и вот его горячий язык уже ласкал внутреннюю поверхность моего бедра. Я откинулась как можно дальше, опершись на один локоть, второй рукой я держалась за шею Макса. Я ахнула, когда Макс поцеловал маня в самое сокровенное местечко.

— Сейчас я тебе кое-что покажу, — шепотом пообещал мне Макс.

В отличие от меня, так толком и не научившейся делать минет, Макс в оральных ласках был мастер. Опытный язык быстро довел меня до изнеможения, я сама потянула Макса на себя, вынимая его член из трусов. Макс со стоном вошел в меня, стараясь проникнуть как можно глубже. Сама поза к этому располагала. Одной рукой Макс уперся в оконную раму, чуть выше моей головы, а другой придерживал меня за зад. Его движения были медленными и размеренными, подаваясь вперед, он как бы на долю секунды задерживался, и его живот упирался в мой клитор. Ощущения были невообразимыми.

Я чувствовала, что сейчас испытаю какое-то неведомое доселе наслаждение, но не могла объяснить даже самой себе, в чем же дело. Только когда я кончила, испытав двойной оргазм, а следом и Макс, вонзившись в меня до предела, и мое тело еще несколько секунд билось в конвульсиях, я поняла, что такому наслаждению Макс подверг меня нарочно. Он знал, что так бывает, а я нет.

Макс медленно вышел из меня, поправляя трусы. Я прислонилась к косяку и поджала ноги под себя, все еще приходя в себя.

— Почему ты раньше так не делал? — обиженно спросила я, чувствуя себя обманутой.

— Ну не знаю, — пожал плечами Макс. — Я тебе еще много чего не успел показать. Вот анальный секс, например. Но ты же… — Макс не договорил, метнувшись к духовке. — Сука, сука, сука! — повторял он, доставая оттуда противень с мясом. — Фу-у-у, — с облегчением выдохнул Макс. — Чуть не прохохотали ужин.

Слава Максу, мясо было спасено. Он жестом пригласил меня за стол. Я наполнила опустевшие бокалы вином.

— Извини, на гарнир огурец, — сказал Макс.

Понятное дело, раз Макс не жил в этой квартире, то и набивать холодильник было ни к чему. Мне было все равно, мясо было сочным, нежным, с хрустящей корочкой, я жадно набросилась на еду, и выглядела, наверное, как первобытная дикарка. Как бы ни был голоден Макс, он вел себя всегда культурно и сдержано.

— Приятно видеть, что у тебя хороший аппетит, — сказал он. — Ты очень похудела.

— Знаю, — с полным ртом, пробормотала я.

Некоторое время Макс молчал, занятый едой. Потом он задал мне вопрос:

— Оль, а если бы я отменил свадьбу, ты бы осталась… со мной?

— Хах, — выдохнула я. — Ты с ума сошел? Ты сделал Еве ребёнка, затеял свадьбу, а теперь снова собираешься сбежать? Только теперь уже от неё ко мне?

— Я не брошу Еву. Я буду помогать ей с воспитанием малыша.

— Даже думать об этом не хочу! — воскликнула я.

Макс открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его опередила:

— Заткнись! Ты снова делаешь мне больно!

Макс со злостью отшвырнул вилку на стол.

— Я не нарочно, прости, — сказал он. — Я просто в отчаянии! Я не представляю, как завтра утром закрою за тобой дверь.

У меня пропал аппетит, и испортилось настроение.

— Я пойду, лягу, — сказала я. — Что-то расхотелось есть.

Я долго лежала в темноте в его кровати, слушая, как Макс ходит по кухне и хлопает дверцами шкафов. Не надо было оставлять его там одного. Тут я вспомнила, как одна проплакала полночи, когда Макс принуждал меня к беременности. Ничего, пусть думает в следующий раз головой, а не членом! Я потрогала свой живот. Интересно, я уже беременна?

Я улыбнулась сама себе. Мне не было жалко ни Еву, ни Макса, ни тем более себя. В комнате витал запах моей победы, я уснула, жадно вдыхая его дивный аромат.

Уже сквозь сон я почувствовала руку Макса, обнимающего меня и притягивающего к себе. В эту ночь мы не занимались любовью. Наша физическая близость, впервые начавшаяся на кухонном подоконнике, на нем же и закончилась этим вечером. Это было символично, как и самое сильное мое наслаждение.

«Я не представляю, как завтра утром закрою за тобой дверь»

Чтобы облегчить участь и страдания Макса, утром я ушла до того, как он проснулся. Мы попрощались не сказав «прощай». Уже сидя в машине, я дала волю слезам. Это не были слезы сожаления или раскаяния, это были слезы облегчения. Как будто я сбросила с себя тяжелую ношу. Она осталась в этой квартире, где я была живая, как никогда. Где я познала любовь, страсть, ревность, каково это, отдаваться мужчине и бояться его потерять, и каково это осознанно оставить его навсегда. Мужчину Моей Мечты, мечты миллионов женщин, яркую звезду, которая будет продолжать покорять и обогревать сердца своих поклонников и близких ему людей.

Я снова потрогала свой живот, еще раз мысленно попросив Бога дать мне это дитя. Мне было не понятно, не до хера ли я прошу, но я принесла свою жертву. Я не знала, нужна ли Богу моя жертва. Жаждет ли Господь вообще наших жертв? В любом случае, Макса я оставила, и мне было все равно, что думал об этом Бог. Знакомство отца и Алонсе не предвещало ничего хорошего, но я должна была это сделать из уважения к отцу. Колька приболел, и Ирина не смогла присутствовать на этой встрече. Сначала я хотела пригласить их обоих домой, но потом подумала, что в более официальной обстановке отец будет чувствовать себя менне уверенно, чем привыкший к светской жизни Алонсе. Таким образом я сделала первый шажок к предательству отца.

Ресторан выбирал Алонсе. Встречу мы запланировали на вечер. Отец приехал прямо со службы, в форме. Мы с Алонсе уже ждали его за столиком. Телохранитель Алонсе стоял в сторонке и внимательно следил за всем происходящим.

При виде моего отца в погонах, мой жених как-то напрягся. Отец же, напротив, подошел к нам очень уверенным решительным шагом, как будто каждый день обедал в этом ресторане. Он обнял меня и обменялся с Алонсе коротким холодным рукопожатием. По его лицу было видно, что он неуважительно, я бы даже сказала брезгливо относится к французу.

К нам подошел официант и принял у нас заказ. Все заказали себе по салату, отказавшись от спиртного. Я поняла, что разговор будет коротким. На задушевную беседу я и не рассчитывала.

Официант удалился, и за столом возникло неловкое, напряженное молчание. Нужно было начинать разговор, но я не знала с чего.

— Господин Ларин, — начал первым Алонсе, и я затаила дыхание, прислушиваясь к каждому его слову. — Я уверен, что у вас ко мне накопилось множество вопросов, поэтому я с удовольствием отвечу на них, так полно и искренне, как только смогу.

Отец откашлялся и пристально посмотрел на меня. Я не выдержала его тяжелого взгляда и отвела глаза в сторону.

— Что ж, — сказал отец, чеканя каждое слово. — Начну с самого главного вопроса. Господин Вирьен, скажите, как так получилось, что вы с моей дочерью решили пожениться?

— Я очень люблю вашу дочь, — совершенно спокойно ответил Алонсе. — Что еще нужно для создания семьи?

— Наверное нужна еще и ее любовь. Тебя-то она не любит, — сказал отец, внезапно перейдя на «ты».

— Она уважает меня, — парировал Алонсе. — Мне достаточно и этого. Любовь придет, я уверен.

— И за что же тебя уважать? За твою петушиную репутацию? Или грязные делишки, которые ты мутишь в моем городе, в моей стране, а теперь и в моей семье?

— Папа! — попыталась я одернуть отца.

— Замолкни! — осадил меня отец. — С тобой я потом поговорю!

— Я был уверен, что вы поднимете все эти темы, — так же на удивление спокойно продолжил Алонсе. — Моя гомосексуальная репутация совершенно не должна вас беспокоить, а мои дела… Я решил со всем этим покончить и вернуться на родину, в доказательство тому именно я позаботился о том, чтобы у вас было предостаточно доказательств для ареста Ивана Федоровскго.

Отец на некоторое время замолчал, обдумывая услышанное.

— Я все понял! — воскликнул он через некоторое время. — Ты купил Ольгу! Слил своего подельника, чтобы прибрать к рукам все, что можно, и чтобы тот прекратил терроризировать Глинского? Гениально!

— Я на самом деле не хочу больше заниматься этим. Прекратить дела можно было только так, иначе за решеткой оказался бы я сам.

— Ты и окажешься! — пригрозил отец. — Думал слинять под шумок, хитрый сукин сын?

— У вас ничего не выйдет, поэтому смиритесь!

— Видишь вот это? — спросил отец, тыча пальцем себе в погон. — Я это не жопой в кресле получил! Я всю жизнь положил, чтобы такие как ты, сидели где им положено! Думаешь я отдам за тебя свою единственную дочь? Твой арест только вопрос времени!

Нам принесли заказ, но к еде никто даже не притронулся.

— Ваша дочь — не ваша собственность! — продолжил Алонсе. — Она выходит замуж по своему желанию!

— Хер тебе, а не моя девочка! — воскликнул отец, вскочив из-за стола. Ему было плевать, что все гости уставились на него. — Мне даже противно жрать харчи с тобой за одним столом! Тфу на тебя!

Телохранитель Алонсе подошел к столику.

— Ну ты и ссыкло! — усмехнулся отец, сжимая свои огромные кулаки. — Даже не знаю, что мне сделать: вызвать наряд, чтобы вас задержали на 48 часов, или дать пизды вам обоим!

— Хватит, пожалуйста! — воскликнула я, тоже выскочив из-за стола. — Папа, пойдем подышим воздухом, — предложила я, беря его за руку и выводя из ресторана.

Мы присели на лавочке у входа. Мне было больно смотреть, как отец, похлопав себя по карманам, трясущимися руками прикуривает сигарету.

— Он же запугал тебя, да? — тихо спросил отец. — Другой причины я не вижу. Я не верю, что моя дочь может воткнуть мне топор в спину. Не верю!

Что я могла ответить? Даже моему отцу не потягаться с Алонсе. Я сделала выбор и дороги обратно не будет.

— Он меня не запугивал, — соврала я. — Папа, он действительно завязал с наркотиками.

— Это его не оправдывает.

— Я хочу уехать отсюда.

— Максим знает?

— Папа, он женится! Какое ему до меня дело?

— Кто-то же должен тебя остановить! Это абсурд! Я не верю в происходящее!

— Я уезжаю, и меня никто не остановит!

— Это все ваш шоу-бизнес! Совсем уже попутали берега! Ни моральных ценностей, ни ответственности! Привыкли, что все можно! Одумайся! Он же преступник, каких поискать!

Я расплакалась, понимая, что больше нечего возразить. Мне было так жаль, так жаль…

— В общем так! — сказал отец, отбрасывая в сторону окурок и поднимаясь с лавочки. — Или ты сейчас идешь со мной, или забудь, что у тебя есть отец!

— Папа, пожалуйста! — взмолилась я сквозь рыдания, оставаясь сидеть на месте.

Я ожидала, что разговор будет не из приятных, но не думала, что отец будет так категоричен. Разве могла я встать и уйти?

Отец постоял немного, в надежде, что я передумаю.

— Твоя мать в гробу бы перевернулась, узнав, что ты творишь! — злобно прошипел отец. — Ноги твоей больше не будет в моем доме! Прощай!

С этими словами отец ушел на парковку, не оборачиваясь. Я смотрела ему в след, сквозь слезы видя его удаляющуюся размытую мужественную фигуру. Искать защиты и помощи больше было негде. От осознания, что я предала отцовский смысл жизни, мне было горько вдвойне. Не знаю, чего мне хотелось в тот момент больше: снова закурить или повеситься.

В этом состоянии меня и нашел Алонсе. Он сел рядом и обнял меня.

— Я рад, что ты любишь свою семью и держишь слово, — тихо произнес он. — Генерал простит тебя, когда ты вернешься и все расскажешь ему. Не печалься, время пролетит быстро, — успокаивал меня Алонсе. — Перестань! Теперь тебе нужно думать о нашем ребенке. Оставь эту старую жизнь здесь и начни новую, ради своих близких и малыша.

Я стояла у столика с закусками и выискивала что-нибудь не рыбное. От одной мысли о рыбе меня выворачивало наизнанку. Мои любимые роллы с лососем теперь не вызывали у меня ничего, кроме отвращения. Да, меня можно было поздравить с двумя неделями беременности! Вчера я была у врача, который подтвердил это.

Из-за волнения, тошноты и слабости я очень плохо запомнила происходящее на празднике. По этой же причине мы с Алонсе пропустили регистрацию Макса и Евы, попав лишь на свадебную вечеринку. Глядя на то, как я мучаюсь, справляясь со слабостью и приступами тошноты, Алонсе предложил и вовсе ни куда не ходить, но я не могла лишить его внимания журналистов. На Еву и Макса мне было похуй. Алонсе не отходил от меня ни на шаг и был очень внимателен и заботлив.

— Если тебе станет хуже, только скажи, и мы сразу уйдем, — попросил он.

После того, как фотограф сфотографировал нас вдвоем со всех сторон, то, собственно ради чего мы и пришли, можно было отправляться по домам. Алонсе оставил меня всего на несколько минут, отлучившись, чтобы покурить. Я вздохнула, накладывая себе в тарелку тарталетки с сыром. Теперь хорошо питаться было просто необходимо. «Может быть, материнство заставит тебя думать о ком-то еще, кроме себя» — вспомнила я слова Макса. Я откусила кусочек от тарталетки и огляделась вокруг.

Праздник отмечался в самом дорогом и престижном ресторане Москвы. Я снова почувствовала себя лохушкой, вспоминая, как жалела деньги Макса. Жалеть деньги — это не про Еву. Гостей было больше сотни. Похоже, Ева собрала все сливки общества. Макс не стал бы приглашать и половины всех присутствующих. Очередное сборище лицемеров, подумала я.

Молодожены оба поприветствовали нас с Алонсе холодной, натянутой улыбкой. Ева смотрела на меня, как победительница, Макс — с тоской и ревностью. Больше пересекаться ни с одним, ни с другой, мне не хотелось. Мы с Алонсе быстро их поздравили и вручили пакет с подарком. Я положила в него свой диск, который подписала для Макса, а Алонсе выписал чек на полмиллиона рублей. Таким образом, он хотел самоутвердиться, как мужчина и подъебать Макса. Я же не стала отговаривать своего жениха от такого широкого жеста, но помолилась, чтобы Макс не устроил скандал по этому поводу.

— Как этот самовлюбленный придурок мог променять тебя на нарядную куклу? — раздался рядом со мной голос Юленьки.

Уж ее-то я была рада видеть больше всех остальных. Я обняла подругу, похвалив ее внешний вид.

— Кукла? — усмехнулась я. — Макс выглядит с ней вполне счастливым.

— А, ну, да! — поставила Юленька мои слова под сомнение. — Я видела, как выглядит счастливый Глинский. Сегодня не тот день. И что-то не похожа эта Ева на беременную. Я только что видела, как она выходила из курилки! На беременную скорее похожа ты. Ты как вообще? Выглядишь так, как будто тебя сейчас вырвет. Ты снова бухаешь?

— Да, перебрала вчера с горя, — соврала я.

Мне так хотелось хоть с кем-то поделиться тем, что творится в моей душе! Но разве я могла? Рассказывать, даже Юленьке, о своей беременности было слишком рискованно. Неизвестно, что будет, если правда всплывет раньше времени.

— Правильно делаешь, что уезжаешь, — сменила тему Юленька. — В Москве Глинский тебе житья не даст. Будет бегать туда-сюда и никого не сможет бросить. А ты будешь брать грех на душу и плакать, пока Вирьен вас не поймает и не убьет. А вот и он! — воскликнула Юленька, показывая на приближающегося к нам Алонсе. Он казался очень взволнованным, его соломенные волосы и одежда были растрепаны. — Вот мужик, который тебя достоин!

— Хельга, можно тебя на пару слов? — взволнованным голосом спросил Алонсе и Юленька, понимающе кивнув, оставила нас одних. — Давай уйдем прямо сейчас?

— Что случилось? — поинтересовалась я.

Волнение Алонсе передалось теперь и мне.

— Я ударил жениха, — выдохнул он.

— Что? Ты подрался с Максом? — переспросила я не веря своим ушам.

— Нет. Драки не было. Ударил только я, Максим не дал мне сдачи.

— Да что произошло?

— Мы столкнулись в курилке, — пояснял Алонсе. — Максим спросил, как я отношусь к тебе и насколько серьезны мои намерения на счет тебя. Я рассказал, как есть, что люблю тебя, что мы скоро тоже поженимся… Тогда он пригрозил мне расправой, если я тебя обижу и рассказал о том, что ты была с ним пару недель назад. Потом он рассмеялся мне в лицо, я не выдержал и ударил его… Прости, я не смог сдержаться. Это правда?

— Что? — удивленно спросила я, прикинувшись овцой. — Конечно же нет! Максу просто не дает покоя то, что я тоже могу быть счастливой. Он что пьян? — Алонсе отрицательно покачал головой. — Почему тогда он не дал тебе сдачи? Ну… То есть, я не хотела, конечно, чтобы он тебя бил, просто на Макса это не похоже.

— Он специально спровоцировал меня, а я поддался, как мальчишка! — воскликнул Алонсе. — Он пригрозил, что подаст на меня в суд и я еще долго не смогу покинуть страну!

— Господи, нет! Он этого не сделает! — пробормотала я, все еще не веря в произошедшее. Макс с ума сошел? — Пойдем, найдем его, и я потребую от него извинений!

— Нет! — прервал мой порыв Алонсе. — Я уже все решил! Вылетаем сегодня же! Если потребуется, полетим на частном самолете! Я больше ни минуты не хочу оставаться в стране, где все твои родственники грозятся посадить меня в тюрьму!

Вот он — час расплаты!

— Хорошо, дорогой, как скажешь, — только и смогла произнести я в ответ.

Попрощаться ни на вечеринке, ни в целом, мне ни с кем не удалось, да и не хотелось. Мы с Алонсе тайком покинули вечеринку, и он отвез меня домой, дав мне пару часов на сборы.

Мой дополнительный концерт…

Мой диплом…

Куда девать машину?

С кем я успею попрощаться вопрос не стоял. Я позвонила бабушке, чтобы удостовериться, что отца нет дома. Затем, наспех побросав вещи и документы в небольшую дорожную сумку, я написала короткую прощальную записку Наталье Сергеевне и покинула свой дом.

Бабушка и Ирина встретили меня со слезами на глазах. «Распивать чаи» времени тоже особо не было. Я попросила Ирину поставить мой «Мерседес» в их гараж до моего приезда и ни о чем не расспрашивать.

— Я знаю, что не дождусь тебя, — сквозь слезы сказала мне бабушка.

Мне хотелось успокоить ее, сказать, что это не так, но слова утешенья встали в горле комом. Я не могла вымолвить и слова.

— Скоро я встречусь с твоей матерью, — сказала мне бабушка уже за воротами дома. — Слушай ее и свое сердце и ничего не бойся!

Машина Алонсе уже ждала меня. Я поцеловала на прощание Кольку, Ирину и бабушку, которая уже рыдала в голос. Долгие прощания, длинные слезы…

— Документы не забыла? — только и спросил Алонсе, когда я села в машину рядом с ним.

— Нет, — коротко ответила я.

Алонсе удовлетворенно кивнул и дал знак водителю, что мы можем отправляться.

Мне никогда не забыть, как бабушка перекрестила вслед нашу отъезжающую машину. Это последнее, что я запомнила о ней…

Уже в самолете стало понятно, что хорошее отношение Алонсе ко мне подошло к концу. Место рядом со мной было свободно, но вместо того, чтобы сесть рядом и поддержать меня, он сел позади меня со своим телохранителем. Может оно и к лучшему…

Сумбур в моей голове и душе нуждался в уединении. Запасшись пакетами на случай, если меня начнет тошнить, я уговаривала себя смириться с судьбой и перестать злиться на Макса, за то что по его вине я осталась без диплома и дополнительного концерта.

Макс всего лишь хотел отсрочить неизбежное…

Мысленно я попросила у него прощения за то, что увожу с собой нашего ребенка. Если бы он только знал… Бедный мой Макс! Заложник своего таланта и эгоизма… Удастся ли ему снова стать счастливым?

Глупые и наивные девчонки мечтают об актерах, певцах, музыкантах, спортсменах и прочих знаменитостях, полагая, что будут согреты и обласканы ими с ног до головы. На деле же получается, что греть и ласкать нужно их самих, а вы… Справляйтесь, как можете.

Душевная организация даже самого отъявленного, но талантливого негодяя настолько тонка и непонятна никому, что вам ее ни за что не постичь. Человек, однажды вкусивший славы, до конца своих дней будет помнить ее сладость или горечь. У каждого свой вкус. И будет стремиться всеми силами снова и снова испытать этот волнующий трепет, это ощущение, что ты стоишь на вершине Олимпа и даже сами Боги склоняются пред тобой, что уж говорить о мире смертных.

Я полюбила Макса, не как Небожителя, но все равно мне не удалось до конца постичь его душу, так же как и ему мою. Любить простых людей легко, но скучно. В сложном, многогранном человеке ты можешь найти все, что угодно, даже самого себя. Эта любовь невероятно опасна, ведь человеком можно заболеть, а это уже к любви не имеет никакого отношения. Талантливый творческий человек будет принадлежать всем, кроме тебя.

Когда он счастлив, Ангелы воспаряют и над тобой, но если ему плохо, Демоны раздирают всех, кто его окружает, а Дьявол потирает руки, надеясь в довесок получить и твою душу тоже. И получит он ее, непременно, за бесценок, ибо заболевший кумиром человек готов отдать все, лишь бы получить хоть что-то в ответ…

Самолет взлетел и набрал высоту.

Вот и все!

Внезапно мир и покой воцарились в моей душе. Приложив руки к своему животу, с высоты я разглядывала великий город, который так много значил для меня…

Мысли в моей голове начали обретать форму и складываться в четверостишья. Господи, Боже мой! Я и поверить не могла, что снова написала стихотворение:

Часть 3. (аd libitum)

1. Ольга

— Русская шлюха! — с акцентом, но на русском языке, вопил под балконом Жак.

Его гневная речь была адресована мне. Мог бы не утруждаться и орать на родном языке. Французский я знала теперь отлично. Я методично вынимала из шкафа Алонсе вещи парня и скидывала ему их с балкона вниз. Вот, кажется, последние, подумала я о красивых шёлковых рубашках, сгребая их в кучу вместе с плечиками, на которых они висели. Я сбросила вниз ворох цветастой одежды и посмотрела на беснующегося внизу Жака. Друг от друга нас отделяли два этажа огромного загородного дома моего покойного мужа и охранник, стоящий внизу и зорко следящий за всем происходящим.

Было раннее утро. Солнце ласково перебирало макушки деревьев в саду, ветерок трепал мои волосы, норовя сорвать с моей головы чёрный траурный платок. Прекрасный день, чтобы выставить вон этого ублюдка.

Жак выборочно подобрал с земли свои дорогущие пидорские шмотки и небрежно столкал их в свой небольшой чемодан. Затем, застегнул его, оставив остальные вещи лежать на земле. Он отошёл от пёстрой кучи на пару шагов и вскинул голову вверх. С высоты второго этажа мне было прекрасно видно злобное выражение его лица.

— Я найду тебя, тварь, куда бы ты ни уехала! — пригрозил мне Жак. — И, так же как ты, отниму у тебя самое дорогое, что есть в твоей жизни!

Я ничего не ответила, высокомерно вскинув голову, и смерила фигуру парня презрительным взглядом, чувствуя, как по спине пробежал предательский холодок страха.

Жак Морель был настоящим красавцем: высокий, литой, широкоплечий, обладающий элегантной грацией, как и Алонсе, темные вьющиеся волосы, безупречная кожа оливкового цвета, большие зелёные глаза, невероятного оттенка, почти изумрудного. Я могла бы привести ещё много восхитительных эпитетов в его адрес, если бы мне не так сильно хотелось плюнуть в его рожу. Я воздержалась только потому, что с такого расстояния процент вероятности попадания был слишком мал. Морель был наглым и дерзким любовником моего покойного мужа, за что и был безжалостно выставлен из дома, принадлежавшего теперь мне. Я искренне надеялась, что в данный момент он понимал, как было глупо соревноваться в наглости и дерзости со мной.

Я продолжала стоять, величественно облокотившись на перила, провожая глазами Жака, волочившего по земле чемодан, в сторону ворот, пока охранник не закрыл их за его спиной. Взглянув еще раз на ворох тряпья, который раздувал по двору ветер, я вернулась в дом.

Закрывшись в спальне, я подошла к огромному зеркалу, висевшему на стене. Сдёрнув с головы дурацкий лицемерный платок, я отбросила его в сторону, рассматривая с пристрастием свой заживающий левый глаз. Опухоль спала, уступая место бардовому синяку. Я знала, что вскоре он станет синим, затем жёлто-зелёным, а потом всё пройдёт. Через пару недель я смогу снова делать макияж. А вот тонкий шрам, от рассечённой брови, захватывающий частично щёку останется навсегда.

В дверь постучали. Я подняла с пола платок и наспех повязала его снова на голову.

— Да-да! — крикнула я.

Дверь приоткрылась и вошла горничная Розита.

— Мадам, к вам месье Робер, — не глядя на меня, произнесла девушка.

После того, как я со скандалом вышвырнула экономку Алонсе. Прислуга относилась ко мне с опаской.

— Пригласи его в кабинет месье Вирьена. Я сейчас спущусь, — холодным тоном распорядилась я.

— Что прикажете сделать с одеждой месьё Мореля?

— Всё, что хотите, — ответила я, мне было всё равно.

Розита тут же молчаливо и тихо удалилась, снова оставив меня одну. Я не ждала Робера так скоро, поэтому не была готова к разговору с ним. Он был поверенным Алонсе. Вероятно, он хотел поговорить о его наследстве. Можно было сослаться на плохое самочувствие и встретиться с ним в другой день, но мне хотелось поскорее закончить все дела во Франции и вернуться домой.

Когда я вошла в кабинет покойного мужа, Винсент уже ждал меня там. Грузный мужчина лет пятидесяти в очках поднялся со стула, чтобы поприветствовать меня. Я протянула ему руку, и он рассеянно её пожал, уставившись на мой подбитый глаз. Я прошагала мимо него с гордо поднятой головой и села в кресло Алонсе. Откинувшись на спинку, я выжидающе посмотрела на мужчину.

— Мадам Вирьен, — начал он, тяжело опускаясь на стул напротив меня.

— Зовите меня Ольга! — перебила я Винсента.

— Прошу прощения, Ольга! Я пришёл поговорить о делах вашего покойного мужа и о его наследстве.

Мужчина замолчал, ожидая моей ответной реакции.

— Ну, так говорите! — поторопила я его.

— Дело в том, что по законам Франции вам положена лишь четверть от имущества мужа, ведь у него осталась его законнорожденная дочь. И вам нужно заплатить налоги… А как же быть с Жаком Морелем? Ведь он…

— Месье Робер! — грубо перебила я поверенного. Я поднялась из кресла и принялась расхаживать по кабинету. — Во сколько вы оцениваете наследство моего мужа?

— Оценка только пока приблизительная около десяти миллионов евро… Плюс недвижимость и…

— Послушайте! — снова перебила я мужчину. — У меня нет времени и желания пересчитывать всё до евро. Я упрощу вам задачу. Мне нужны два миллиона наличными и деньги от продажи этого дома. Остальное меня не интересует. И Жак не получит ничего, кроме какой-нибудь вещицы в память об Алонсе. Пусть выберет сам. Я отдам ему всё, что он пожелает.

Винсент уставился на меня поверх очков, потеряв дар речи.

— Но, мадам, как быть с остальным имуществом? А ваша дочь? — наконец, выдавил он из себя.

— Можете оставить себе, — с улыбкой произнесла я. — О своей дочери я в состоянии позаботиться сама. Ещё мне нужны документы на имя Надин Тома. — Я дала несколько минут Роберу, чтобы обдумать сказанное мной. — Я не шучу! Решайте сейчас же, или я найду другого человека, который всё устроит!

— Ольга, мне нужно время…

— С этим проблемы! У вас две недели! До встречи, месьё Робер!

С этими словами я вышла из кабинета, оставив поверенного в полнейшем шоке. Я была уверена, что Винсент подсуетится и всё сделает, как я попросила. За такой откат он должен был порвать свою толстую жопу и выполнить любое моё пожелание.

В коридоре я столкнулась с няней моей дочери.

— Доброе утро, мадам! — поприветствовала она меня. — Варя завтракает. Мы можем поиграть потом в саду?

— Надин, зови меня Ольга, прошу тебя! — выдохнула я, взяв её за руку. — Теперь тебе не нужно спрашивать ни у кого разрешения. Дом мой и вы с Варей можете играть там, где вам вздумается!

— Ольга, — испуганно прошептала няня, схватив меня за обе руки. — Мне так страшно! Что теперь с нами будет?

— Успокойся! Скоро мы уедем в Москву!

— Вы же не бросите меня? Молю, не оставляйте меня здесь! Этот Жак…

— Надин! — остановила я стенания девушки. — Через две недели мы все уедем. Я сделаю всё что нужно. Обещаю!

Надин отпустила мои руки и, кивнув головой, пошла дальше по коридору. Я спустилась в гостиную в поисках выпивки. Мне нужно было снять стресс. С некоторых пор, каждый мой день был сплошным стрессом. Я открыла сломанную дверцу бара и достала бутылку шотландского виски. Щедро плеснув себе в стакан, я села в кресло напротив камина и подняла глаза на портрет Алонсе Вирьена. Этот, некогда красивый и утончённый мужчина, смотрел на меня с горечью и осуждением. Я снова сняла с головы траурный платок и тряхнула головой, распуская свои длинные, вновь отросшие волосы по плечам.

— Надеюсь, ты уже в аду, любимый! — с улыбкой обратилась я к портрету, поднимая перед собой свой стакан.

А ведь всё так неплохо начиналось..

2. Ольга

Казалось, Алонсе так сильно мной гордится и восхищается, что готов был хоть каждый день устраивать такие пышные приёмы, как сегодня. В его загородном доме, где мы жили с ним с момента свадьбы, было полно народа. Именитые гости вальяжно расхаживали взад и вперёд, наслаждаясь замечательной выпивкой и живым оркестром. Праздник был по поводу его дня рождения.

— Любовь моя, познакомься! Комиссар полиции Поль Бертран.

— Мадам, — приятный, слегка полноватый мужчина поцеловал мою руку. — Примите мои поздравления! — Он жестом указал на мой округлившийся живот. Я была уже на седьмом месяце беременности. — Уже известно, кто у вас родится? — с улыбкой поинтересовался комиссар.

— Девочка! — ответил за меня Алонсе. Он с нежностью погладил мой живот. — У меня родится дочь!

В интонации Алонсе было столько гордости, что не было сомнений в том, что он скоро станет счастливым отцом долгожданного ребёнка. Я была счастлива не меньше. Беременность протекала нормально. Мой «рыбный» токсикоз давно закончился. Если не считать того, что я набрала почти пятнадцать килограммов, и мне с каждым днём всё труднее становилось передвигаться, жила я, как в сказке.

Алонсе меня не обманул, сказав, что я стану женой очень влиятельного, богатого и уважаемого человека. Всё было так. Он заботился обо мне с таким трепетом и любовью, как будто и был настоящим отцом моей дочери. Он даже помогал мне выбрать для неё имя, настояв на том, чтобы оно было русским. Мы сошлись на имени Варвара.

— Варвара Вирьен — звучит замечательно! — сказал Алонсе.

А я подумала в этот момент о том, как звучало бы: Варвара Максимовна Глинская. Скучала ли я по Максу? Каждый Божий день я просыпалась с мыслью о нём и с мыслью о нём засыпала. После того, как ужасно мы расстались с моим отцом, Вирьен был против моего общения вообще с кем-либо из Росии. Что ж, два года можно было и потерпеть. Я и сама не горела желанием разговаривать с человеком, считавшим теперь меня врагом народа, поэтому я не особо удивилась, когда Вирьен, выслушав мою очередную беременную слезливую истерику по поводу моих близких, забрал у меня мой телефон.

Ни соцсетей, ни телефона. Ребёнок Макса и Евы уже должен был родиться, но теперь мне оставалось только гадать, дочь у них или сын. В полной изоляции от мира я жалела только о том, что не могу общаться с бабушкой и Натальей Сергеевной.

Детская для Вари тоже была обставлена под чутким контролем Алонсе. Надо признать, вкус у него был превосходный. С такой же тщательностью мой муж уже начинал подыскивать няню для дочери. Отношения у меня с мужем были доверительными, поэтому я полностью полагалась на его выбор.

В целом мы выглядели, как счастливые молодожёны. Алонсе много времени проводил со мной. Мы смотрели фильмы, много гуляли, обсуждали литературу. Он был интересным собеседником и очень заботливым мужем. Я могла обратиться к нему с абсолютно любыми просьбами или проблемами, которые Алонсе выполнял и решал незамедлительно. Я часто сравнивала его с Максом. Как муж, Алонсе был на сто шагов во всём впереди. Только одно обстоятельство делало наш брак фиктивным — мы спали в разных комнатах.

Алонсе часто не ночевал дома. Я догадывалась, что у него есть любовник, а, возможно, и не один, но он никогда не знакомил меня с ними и уж тем более не приводил никого из них домой. Жак был первым, кого он мне представил, как своего друга. С первого взгляда на этого парня, который был чуть старше меня, мне стало понятно, что это за «друг». И с первого взгляда мы с ним невзлюбили друг друга. Я знала, за кого выхожу замуж, поэтому нормально отнеслась к тому, что Алонсе познакомил меня со своим любовником, но Жак был настолько импульсивен и настолько явно выставлял напоказ свою неприязнь ко мне, что мне ничего не оставалось, как отвечать ему тем же. Вот и сейчас он стоял неподалёку и смотрел на меня с нескрываемым презрением.

— Алонсе, — шёпотом обратилась я к мужу, чтобы не услышал комиссар. — Он опять на меня смотрит! — пожаловалась я на Жака.

Алонсе бросил взгляд в сторону, где стоял парень и улыбнулся мне.

— Хельга, любовь моя, он просто ревнует, — успокоил меня муж.

Произнося «любовь моя», Алонсе говорил это искренне. Я тоже любила этого человека. Пусть не как мужчину, но, как друга, как человека. Я питала к нему очень нежные чувства, и за то время, что мы провели вместе, он стал мне очень дорог и близок.

— Я боюсь его, — прошептала я, для убедительности схватив Алонсе за руку.

— Хорошо, я с ним поговорю, — пообещал Алонсе.

— Может быть, ты уделяешь ему не достаточно внимания? — предположила я. Мне хотелось, чтобы Алонсе знал, что я не враг его «другу». Я взяла его лицо в свои ладони и заглянула в глаза. — Алонсе, я люблю тебя и хочу, чтобы ты был так же счастлив, как и я. Объясни Жаку, что в твоём огромном сердце есть место и для него. А лучше покажи!

Алонсе расплылся в улыбке и, взяв меня за руки, поочерёдно поднёс их к губам.

— Я каждый день благодарю Бога, что сделал правильный выбор, взяв тебя в жёны, — с благодарностью сказал Алонсе. — О такой мудрости можно только мечтать!

Алонсе тут же поспешил успокоить своего любовничка, оставив меня в компании комиссара Бертрана.

— Как вам живётся в Париже? — с улыбкой обратился ко мне мужчина.

— Как видите, прекрасно, — ответила я.

Общаться с Полем мне совсем не хотелось. Я очень устала, и уже подумывала о том, чтобы покинуть праздник.

— Ваш муж рассказал мне о том, что вы юрист.

— Да, это так, — подтвердила я. — Но во Франции от этого мало толку. Наши законы сильно рознятся.

— Я наслышан о методах работы российской полиции. Это кажется дикостью. Цивилизованные страны так не поступают.

Я рассмеялась Полю в лицо. Раз он жаждет дискуссии, что ж, в этом я мастер!

— Комиссар, наверняка вы также знаете, что мой отец полицейский, поэтому мне известно всё о методах работы российской полиции. Какими бы дикими они не казались, уровень преступлений, например, в части незаконного оборота наркотиков, во Франции намного выше, чем в моей родной стране. А ведь Россия почти в 30 раз больше по площади, и её население больше в три раза. Я не знаю, на что рассчитывали Гитлер или Наполеон, ввязываясь в войну с русскими, но мне импонирует в этом плане политика Китая, где преступников нещадно расстреливают.

Комиссар выглядел растерянным. Он был явно не готов к такому повороту. Может быть виной тому мой возраст, раз Поль меня недооценил, посчитав нарядной беременной куклой?

— Что скажете, комиссар? — вывела я его из ступора. — Давайте сравним наши тюрьмы? Разве убийцы и насильники должны сидеть в уюте и комфорте, прикрываясь своими конституционными правами и Декларацией по правам человека? Или же они всё-таки отбывают наказание?

— Вы так юны, но так жестоки! Вы будущая мать! — напомнил мне Поль, как будто я могла хоть на секунду об этом забыть. — Неужели вы желаете такой цивилизации своей дочери?

— О цивилизации и социуме рассуждают только те, кто не видел смерти даже издалека! Комиссар, скажите, вас пытались когда-нибудь убить? — Поль покачал головой. — А ваших близких? У вас есть жена? Дети?

— Есть, но я не понимаю…

— Мою мать убил наркоман, когда мне было девять, — поспешила объяснить я. — Несколько лет назад меня пытались похитить и убить. Мой отец делает всё, чтобы защитить свою семью и очистить общество от человеческого мусора. И не важно, действует ли он в рамках закона или нарушает его. А как бы действовали вы, если бы вашей жизни угрожала опасность? Вы бы опирались на закон? Или пошли на всё, чтобы сохранить свою жизнь и жизни людей, которых вы любите?

— А вы? — задал мне Поль встречный вопрос.

— Я думаю, что вы сами знаете, что бы сделала я. И я сделала бы это, не задумываясь, так что давайте оставим эти благочестивые разговоры о добре, зле и цивилизации для церковных стен. Вы не так дружны с законом, как пытаетесь показать. Я прекрасно понимаю, что вы здесь делаете.

— О чём это вы? — напрягся комиссар.

— Я о том, ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТЕ, — повторила я. — Врядли вы друг детства моего мужа или одноклассник. Ответ напрашивается сам: вас связывают какие-то дела.

— Вам известно, чем занимается ваш муж? — голос комиссара дрогнул, а его лоб покрылся испариной.

— Я не привыкла обсуждать своего мужа за его спиной, — с улыбкой ответила я. — Так что давайте закончим наш спор, месьё Бертран, и вы дадите мне обещание не трогать российскую полицию и разыгрывать из себя Пресвятого комиссара! Доброй ночи!

Довольная собой, я откланялась и отправилась на поиски Алонсе, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Спор с комиссаром меня жутко утомил. Хотелось поскорее лечь.

Обойдя весь дом, Алонсе мне найти не удалось. Я вышла на террасу, предполагая, что он, может быть, вышел покурить. Там я и наткнулась на своего мужа в объятиях Жака Мореля. Мужчины страстно целовались, уединившись в укромном уголке. Они были так увлечены друг другом, что я не стала выдавать своё присутствие. Я оставила их наедине, удалившись так же тихо, как и пришла. Предупредив служанку о своём уходе, я поднялась к себе, всё ещё под впечатлением от увиденного. Вид целующихся мужчин меня немного смутил, но ничего отвратительного или отталкивающего я в этом не нашла.

В ту ночь Жак стался ночевать в доме Алонсе, заселившись в его спальне. Так я, своими же руками, толкнула мужа на сожительство с его «другом». Жак не только не сказал мне за это спасибо, но и стал ещё более дерзким и капризным, почувствовав свою значимость.

3. Ольга

Теперь мой муж метался между двух огней: мы с Жаком постоянно ябедничали друг на друга. Жизнь всех нас превратилась в ад. По понятным причинам, Алонсе не мог принять ничью сторону. Жак при каждом удобном случае оскорблял меня, а стоило мне ему ответить, как он бежал в истерике к Алонсе, жалуясь на то, что я чуть ли не желаю ему смерти.

С рождением Вари наши склоки немного поутихли. Стойко пережив Кесарево сечение и пик невероятного абсолютного счастья, я целиком и полностью погрузилась в новое для себя качество — материнство. Алонсе тоже был счастлив. Он часами просиживал у Вариной кроватки, всё своё свободное время, проводя с нами. Поскольку Жаку теперь доступны были только ночи в обществе Алонсе, он естественно ревновал его пуще прежнего. С некоторого момента я несла ответственность за две жизни, и мне было не по себе от каждой стычки с Жаком. Я стала всерьёз опасаться этого человека, стараясь как можно реже пересекаться с ним.

Нигде не работающий Жак жил за счет моего мужа, который потакал всем его капризам. По мере того, как росла любовь и привязанность Алонсе к Жаку, росла и жадность этого парня. И вот уже в своём стремлении угодить, мой муж покупал спортивный «Ягуар» своему любовнику.

Со временем Алонсе очень отдалился от меня. Его страстью теперь были Жак и Варя, я же осталась не у дел. Алонсе больше не интересовался мною ни как женой, ни как человеком. Через год пребывания рядом с Алонсе, Жак уже чувствовал себя полноправным хозяином дома, совсем со мной не считаясь. Алонсе успокаивал меня, как мог, но я знала и чувствовала, что теперь Жак имеет огромную власть над моим мужем.

Дела Алонсе Вирьена стремительно шли в гору. Трюк с фиктивной женой сработал должным образом. Мой муж собрался податься в политику. Мой же контракт был на исходе, и я опасалась, что Алонсе станет препятствовать нашему разводу.

Нужно было выяснить его мнение на этот счёт и определиться с моей дальнейшей судьбой, но я всё откладывала и откладывала этот разговор, сама не зная зачем. Вскоре ситуация разрешилась сама собой.

Варе исполнился годик. После родов я ещё не пришла в форму, ощущая себя отвратительной жирухой От постоянных думок о разводе и внезапно нахлынувшей тоски по дому у меня началась депрессия, отчего пропало молоко. Жак ежедневно подливал масла в огонь, поэтому я была вымотана эмоционально. Сославшись на усталость, я попросила Алонсе не устраивать пышных приёмов, а отметить его в кругу семьи. Кроме меня и Жака у Алонсе никого не было, ни родственников, ни близких друзей, поэтому всё прошло спокойно.

В честь праздника муж подарил мне золотые сёрьги, что не осталось без внимания Жака. Поздним вечером, уложив дочку спать, я спустилась вниз, чтобы чем-нибудь перекусить перед сном. Жак и Алонсе сидели у камина и о чем-то мило ворковали.

Я прошла мимо них, не хотелось нарушать их идиллию, когда Алонсе окликнул меня:

— Любовь моя, подойди!

Я подошла к нему и присела на подлокотник кресла, в котором сидел мой муж. В руках у него был стакан с виски.

— Выпьешь с нами, дорогая? — Алонсе встал, и, не дождавшись моего ответа, принёс мне из бара стакан виски со льдом. Всё это время Жак сверлил меня взглядом, полным ненависти.

— Спасибо! — поблагодарила я мужа, когда он сел на место, и поцеловала его в щёку.

— Мы говорили с Жаком как раз о тебе, — сообщил Алонсе.

— Неужели я снова перешла ему дорогу? — с усмешкой спросила я и отпила из стакана.

— Жак хочет, чтобы ты поскорее уехала в Россию, — сказал Алонсе, пропустив мои слова мимо ушей. Моё сердце было готово выскочить из груди, от радости. Неужели Алонсе хочет дать мне развод? — Но я вынужден его разочаровать. Я намерен выдвинуть свою кандидатуру в Парламент, поэтому жена мне необходима, как никогда.

— Алонсе, наша договоренность подходит к концу, — напомнила я, и моё сердце упало. — Я бы хотела того же, что и Жак, вернуться домой.

Услышав мои слова, Жак изменился в лице. Его глаза засветились надеждой, а губы тронула еле заметная улыбка. И он, и я уставились на Алонсе, ожидая его ответа.

— Этот вопрос решён, тебе придётся пожить во Франции ещё, — строгим тоном, не терпящим возражений, произнёс Алонсе.

Мы с Жаком, с лица которого моментально сползла улыбка счастья, переглянулись. В силу своей импульсивности, Жак не выдержал первым. Он вскочил с кресла и принялся размахивать перед лицом Алонсе руками.

— Ты совсем не думаешь обо мне! — воскликнул он. — Почему я должен терпеть эту потаскуху?

Я задохнулась от возмущения и удивления и тоже вскочила на ноги.

— А ты не охуел? — сама не заметив, я сказала эту фразу на русском, но все присутствующие поняли её смысл. — Алонсе, что он себе позволяет? Я не намерена это терпеть и выслушивать ничьи оскорбления. Я требую развода, но пока что я твоя жена! Почему ты позволяешь ему так со мной разговаривать?

Алонсе поднялся с места и встал между нами.

— Ты никуда не поедешь! — громко сказал он. — Вы оба! Думаете только о себе! Мне надоели ваши склоки! Я люблю вас обоих и Варвару тоже, поэтому сегодня же найдём решение этой проблемы, и закроем этот вопрос раз и навсегда.

— Может быть, мы поговорим наедине? — обратилась я к мужу.

— Нет. Мы одна семья, поэтому решать будем все вместе!

— Но ты её глава, — напомнила я. — Поэтому последнее слово за тобой.

— Жак, что конкретно тебя не устраивает? — начал Алонсе, естественно не с меня. — Ты сомневаешься в моей любви, или тебе недостаточно моего внимания? А может быть, я делаю тебе не достаточно дорогие подарки?

— Конечно же, нет! Как ты мог обо мне такое подумать? — немного манерно ответил Жак. — Я лишь хочу избавиться от русской шлюхи и её ублюдочного ребёнка, которые пользуются тобой, а ты…

Жак не успел договорить. Отбросив стакан с виски в сторону, я метнулась к нему и врезала ему в челюсть. Жак ахнул от неожиданности и схватился за щёку рукой. Я встала в стойку, приготовившись получить от него сдачи, но мне прилетело не от него. Алонсе грубо схватил меня за волосы и с силой отшвырнул в сторону. Я не ожидала нападения с его стороны, поэтому упав на пол, я с изумлением уставилась на мужа. Тот уже обнимал Жака, который бился в слезах и истерике.

— Алонсе! — возмущёно окликнула я его, поднимаясь с пола.

— Иди к себе! — не глядя на меня, крикнул Алонсе. — Уходи!

Всё ещё не веря в то, что мой муж выбрал не мою сторону, я несколько секунд стояла в оцепенении, а затем бросилась в спальню, еле разбирая дорогу из-за застилавших глаза слёз. Упав без сил на кровать, я дала волю слезам. В голове вертелся один вопрос: «Как он мог?». Через пару минут Алонсе поднялся следом за мной. Он ворвался в комнату, даже не постучавшись. Я перестала плакать села, ощетинившись на него.

— Что ты наделала? — набросился на меня мужчина с самого порога.

— Я? Ты, что не слышал, как он меня оскорбляет?

— Хватит! Я устал от вашей войны! — кричал Алонсе.

— Скажи это Жаку!

— Я считал тебя мудрой женщиной, а ты устраиваешь драку?

— Я хочу уехать! Давай разведёмся?

Алонсе застыл, собираясь с мыслями и подбирая слова.

— Я уже сказал, что сейчас не время!

— Наша сделка подходит к концу. Отпусти меня, Алонсе! — потребовала я. — Я могу первая подать на развод.

— Ты не посмеешь! Тогда я заберу у тебя дочь! — пригрозил он. — Даже твой отец тебе не поможет. А если сунется в это дело, я убью его! Я убью всех вас!

Я не узнавала человека, стоявшего сейчас передо мной. Как настолько нежный и заботливый мужчина смог за столь короткое время превратиться в тирана? Как же глупо было сравнивать их с Максом. Я знала Макса со всех сторон, а тёмная сторона Алонсе открылась мне лишь теперь. Эта сторона была настолько тёмной, что наводила на меня животный ужас.

— Я сделаю всё, чтобы сделать твою жизнь невыносимой! — злобно прошипела я. — Отпусти нас по-хорошему! — Алонсе медленно приближался, сжав кулаки. — Только посмей! Клянусь, я дам тебе сдачи, лицемерный ублюдок!

Последняя фраза была сказана мной на русском. От страха и волнения я сама не заметила, как перешла на родной язык. Мои угрозы позвучали убедительно, раз Алонсе остановился в паре метров от кровати и замер, размышляя, что делать дальше.

— Поговорим утром, — наконец, произнес он. — Мы все немного перенервничали.

С этими словами Алосе покинул мою комнату. Наревевшись вдоволь, я всё же взяла себя в руки, понимая, что слезами горю не поможешь. Жак и Алонсе теперь представляли для меня серьёзную опасность.

Опасность для жизни.

4. Ольга

Утром я проснулась от странного шума. Судя по звукам, кто-то с кем-то крепко сорился в гостиной. Я набросила на голое тело халат и первым делом проверила дочь. Варюша мирно спала. Я машинально поправила ее одеяльце, которое было в порядке, и вышла из детской.

Практически бесшумно ступая босыми ногами по полу я шла на голоса, пока не оказалась на лестнице. От того, что я увидела в гостиной, я замерла на полпути, а волосы на моем затылке зашевелились.

На диване в расслабленных позах сидели Алонсе и Жак. В кресле напротив расположился молодой мужчина, судя по внешности, мексиканец. Перед незнакомцем на коленях стояла женщина и, судя по ее движениям, делала мужчине минет.

Кто это, черт возьми? И что происходит в этом доме с утра пораньше?

Алонсе и мексиканец о чем-то тихо переговаривались на испанском. Я ни черта не понимала да не хотела понимать. Меня поразило увиденное. Что за дичь?

Мужчины спокойно разговаривали, в то время, как какая-то девка сосала одному из них, а тот лопотал на испанском, как ни в чем не бывало.

Мужчина пошевелился и я увидела в его руке пистолет.

— Блядь, — невольно вырвалось у меня, чем я выдала свое присутствие.

Мужчина повернул голову на звук, а следом мой муж и его любовничек.

— Блядь, — снова не сдержалась я.

— Venga! (подойди) — резко выкрикнул мне мексиканец.

Я продолжала стоять, где стояла. Еще чего! Развернуться и убежать, вот что будет правильно. Так я и собиралась поступить.

— Милая, не бойся, подойди! — позвал меня Алонсе.

Долбанные извращенцы. Подчиниться? Или послать их к черту?

Сильнее запахнув халат, я медленно, как на деревянных ногах, спустилась с лестницы и остановилась между диваном и креслом. Пугающий незнакомец все это время не сводил с меня глаз. Я смотрела не на него, а на мужа, но обжигающий взгляд мексиканца чувствовала на себе неотрывно.

— Это Хельга, — представил меня муж. — Она русская и не говорит по-испански.

В этот момент та, что до сих пор наяривала член мексиканцу, закашлялась подавившись и затряслась от рыданий. Мужчина отвлекся на нее. Грубо схватив ее за волосы он что-то выкрикивал ей в лицо. Судя по интонации — это были самые грязные ругательства и угрозы. Мужчина разжимает пальцы и женщина или девушка (я до сих пор не вижу ее лица) продолжает свое затянувшееся занятие. Впрочем, куда торопиться этому отморозку? Еще только ранее утро.

— Меня зовут Хесус, — как по щелчку сменив тон на спокойный с ленцой, представился мексиканец, перейдя на французкий. — Уйдите! — Махнул он пистолетом на Алонсе и Жака.

Вот теперь мне стало страшно по-настоящему. Холодный пот прошиб мою ровную, как будто я проглотила палку, спину. Сердце мелко затряслось. Все внутри меня задрожало.

К моему удивлению и опасению моего мужа и его любовника, сдувает ветром. Они просто испаряются в воздухе. Я только моргнула, а их, как и не было.

Да кто, мать его, этот Хесус, если мой мерзавец и негодяй муженек свалил по его команде? Алонсе боится этого мексиканца?

Что дальше, Господи? Мне тоже стоит его бояться?

— Сядь, — так же пистолетом указал мне на освободившийся диван Хесус.

Я подчинилась. Нельзя бояться, нельзя подавать виду и показывать свой страх.

— Боишься меня? — с улыбкой спросил мужчина.

Од улыбки его лицо приятно преобразилось. На щеках появились ямочки, а глаза стали теплыми. При других обстоятельствах я бы сочла Хесуса невероятно красивым и сексуальным мужчиной. Он неплохо сложен, гладковыбритый подбородок, с ямочкой, как я люблю, правильные черты лица.

— НЕТ, — твердо выплюнула я ему прямо в лицо.

— Распахни халат! — прозвучал очередной приказ Хесуса.

Я растерялась, не зная, как реагировать на это. Видя, что я медлю, мексиканец направил на меня пистолет. Теперь я вообще не могла двигаться. Могла только смотреть неотрывно в его горящие, чернющие глаза. А на меня оттуда смотрела сама смерть.

5. Ольга

Хесус выстрелил. Расстояние между нами было невелико. В ушах зазвенело, в глазах потемнело от ужаса. Позади меня что-то с шумом грохнулось об пол. Я нервно сглотнула, стараясь фокусироваться не на черном кругляшке дула, а на лице мужчины.

Он не мог промахнуться, я была уверена. Пугает меня. Получилось хорошо.

Свозь очередную истерику женщины, я отчетливо услышала плачь дочери, и мое сердце сжало новым спазмом. Хесус тоже его услышал, и ухмыльнулся шире.

— Mi querida Helga, eres valiente (моя дорогая Хельга, ты смелая)! — воскликнул мексиканец.

— Я нихрена не понимаю, что ты там квакаешь! — ответила я Хесусу по-русски в свою очередь.

Мужчина запрокинул голову и расхохотался. Мои мысли были далеко отсюда — в спальне Вари. Мое сердце рвалось туда. Детский плач, истерика девушки, смех Хесуса все стихло в один момент.

— А так? — Хесус приставил пистолет к голове своей сексуальной игрушки.

— Нет, — наконец подала голос девушка. — Пожалуйста!

— Хочу смотреть на тебя, пока она сосет! — сказал Хесус, как будто от того, что он объяснил мне свои мотивы, я разденусь скорее. — Ты мне понравилась! Я только посмотрю! Ты же мне веришь?

Блядь, ну конечно! Как себе! Жалко девку? Да, черт побери! Этот урод не шутит. Пустит ей пулю туда, куда только что совал свой член. А если он не просто посмотрит? Что если через минуту на месте перепуганной до смерти девушки уже буду так же стоять я? Помощи и защиты ждать не откуда.

Хесус нетерпеливо задергал ногой.

— Я тоже хочу на тебя посмотреть! — стараясь, чтобы мой голос не дрожал, сказала я мужчине. — Отпусти ее, — кивнула я головой на девушку. — Я распахну халат, а ты на меня подрочишь. — Я увидела, как огонь в глазах Хесуса вспыхнул с новой силой. Играть с этим огнем было неразумно и очень опасно. Еще шажок, еще слово, и он загнет меня на этом диване. — Сделаешь это для меня, Иисус?

— Хесус! — поправил меня мужчина.

— Иисус, — повторила я, и мужчина усмехнулся, сдавшись.

С произношением у меня были явные проблемы, поэтому он не стал поправлять меня еще раз. Я облизнула губы и потянула за пояс халата, следя за его реакцией.

Хесус перестал улыбаться и отпихнул от себя девушку той рукой, которой держал пистолет. Теперь, когда она перестала загораживать мужчину, его член был как на ладони. Я мазнула по нему взглядом и продолжила смотреть Хесусу в лицо.

Член, как член. Я два года не видела эту мужскую достопримечательность, но на гордость Хесуса смотреть не горела желанием. А там прям гордость, судя по размерам!

Мужчина обхватил член свободной рукой и уставился на меня в немом ожидании. Я была так напугана, что не испытывала неловкости от своего неожиданного вынужденного обнажения. Я стеснялась своей расплывшейся после родов фигуры. Килограммов шесть-семь мне не помешало бы сбросить.

Хесус был иного мнения насчет моей фигуры, потому что, когда я распахнула халат, мексиканец начал лопотать что-то на своем с таким восторгом и восхищением, что было и без переводчика понятно, как сильно я ему нравлюсь. Кожу пекло от того, как он смотрит. Грудь заныла, соски напряглись и стали твердыми, как горошины. Меня это заводит? Он нет, только ситуация. Адреналиновый всплеск. Держу пари, этот горячий мучачо в постели просто бог. И он об этом знал, потому и вел себя так самоуверенно.

Я не чувствовала ни брезгливости, ни отвращения, рассматривая напряженное лицо Хесуса, только усталость, после эмоционального всплеска.

Мексиканец наяривал свой член, не сводя с меня глаз, а я думала о том, когда это все уже закончится. И закончится ли?

Алонсе — кусок говна! Он поплатится за то, что я сейчас испытываю. Он настолько боится этого мужика, что готов свою жену под него подложить? Ох, сука! Я убью его!

Это был первый раз, когда я задумалась об убийстве мужа, и уж не последний.

С громким рычанием Хесус обкончал наш ковер в гостиной и убрал член в брюки. Выглядел он довольным, я бы даже сказала, счастливым. Ковер придется сжечь. Жаль, он мне очень нравился.

Я запахнула халат, завязала пояс потуже и поднялась с дивана. Теперь он меня отпустит? Я надеюсь.

К нам вернулся Алонсе. Один, без Жака. Очень, сука, вовремя!

— Прощай, Иисус! — бросила я и развернулась, чтобы уйти.

Нужно это сделать с достоинством и как можно скорее, пока он не опомнился.

— Погоди, — остановил меня муж. — Забери ее с собой, — он кивнул на девушку.

— Что мне с ней делать?

— Будешь за ней присматривать, — ответил за моего мужа Хесус. — Я слышал вам нужна была няня?

Няня? Он в своем уме? Думает, после всего этого я подпущу ее к ребенку?

— Пошла! — Алонсе подтолкнул девушку ко мне.

Хесус подошел ко мне так близко, что я почувствовала его запах. Пряный, волнующий и горячий, как и он сам. Он в свою очередь тоже понюхал меня, шумно втянув воздух за моим ухом. Он не касался меня, просто стоял рядом, но это пугало и бесило не меньше.

— Мы скоро увидимся, Хельга, — тихо сказал Хесус. — Мы познакомимся поближе, и ты перестанешь меня бояться.

Что он имеет в виду? Что значит «поближе»? Это значит, что в следующий раз он трахнет меня?

Нужно выяснить у своего муженька, что это за мексикансий хер и почему он позволяет ему так себя вести в его доме, с его женой. А пока что мне нужно свалить отсюда и выполнить порученное мне дело.

— Как тебя зовут? — спросила я у девушки, которая пошатываясь поплелась за мной следом.

— Надин, мадам! — тихо ответила она. — Спасибо, что спасли мне жизнь! Он…

— Потом поговорим, — оборвала я ее на полуслове. — Нам всем нужно успокоиться.

Девушка, наверняка, тоже кое-что знает про этого ХеРсуса. Чуть позже я ее непременно допрошу, а пока мне нужно убедиться, что с дочкой все в порядке.

6. Ольга

В обществе дочери я немного успокоилась. Стаканчик виски был бы весьма кстати, но напиваться с утра матери годовалой малышки не к лицу. Сука, впервые захотелось покурить.

Не буду! Муки отвыкания не стоят ни одной затяжки!

Только ближе к обеду, уложив Варю спать, я решилась выяснить у Алонсе, что за утренний пиздец случился в этом доме. Быть может уже сегодня вечером нас всех ждут другие удивительные приключения?

Я нашла мужа в его кабинете. Не постучавшись и не дожидаясь приглашения, я решительно вошла.

Алонсе сидел за компьютером, задумчиво подперев рукой подбородок.

— Что это было, Алонсе? — с порога набросилась я на него. — Кто этот Иисус?

— Хесус, — поправил меня Алонсе и замолчал.

— Да похер! — перешла я на русский. — Ты расскажешь мне в чем дело?

— Не лезь! — так же по-русски ответил мой муж. — И не смей больше трясти сиськами перед ним, как последняя блядь!

Я задохнулась от возмущения.

— А что мне оставалось делать? Ты сам ему это позволил! Ты боишься его что ли? — Алонсе не ответил, только поджал губы. — Отвечай, мать твою! Я не собираюсь такое терпеть! Мне твоего любименького Жака хватает!

— Я разберусь! Больше ни слова!

— А что это за баба, которую я должна пасти?

— Пасти? — Этот ублюдок не понял, что я имела в виду.

— Присматривать, — поправилась я.

— Это жена моего бывшего партнера. Вдова. Она пока поживет у нас, пока не решатся некоторые вопросы. Пусть пока пасет Варю.

— Ты ебанулся, если думаешь, что я подпущу ее к дочери!

— Уходи!

— Я…

— Пошла вон!

Алонсе подскочил из кресла и в запале начал тыкать пальцем на дверь.

Сука, как он меня взбесил!

Разговаривать дальше с муженьком было бесполезно. Может эта Надин мне чего поинтересней расскажет?

Из кабинета я направилась прямиком в комнату, куда я поселила нашу «нянюшку».

По дороге мне попался еще один ублюдок — Жак. Он преградил мне путь, когда я поднималась по лестнице.

— А я говорил Алонсе, что ты шлюха! — с мерзкой ухмылочкой на лице плюнул мне парень.

Я так была зла на Алонсе, что готова была отпиздохать этого французкого говнюка прямо сейчас. Так я и поступила. Быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что мы одни на лестнице, я просто столкнула его вниз.

Жак кубарем слетел и распластался, как неживой у ступенек. Я медленно спустилась следом, чтобы проверить, жив ли.

Парень застонал и зашевелился. Тогда я помчалась обратно к Алонсе. Кто первый, тот и победил!

— Алонсе, боже! — с наигранной паникой влетела я в кабинет. — Жак упал! Скорее!

Мой муж бросился спасать своего любовника, и уже через двадцать минут Жака увозили на скорой.

Он сломал ногу и два ребра. Жаль, что не шею.

Парень плакал и орал, что это я его столкнула. Я в свою очередь бросилась к Алонсе на грудь и разревелась тоже.

Спектакль получился, что надо! Алонсе мне поверил. Вроде бы.

— В следующий раз ты выпадешь из окна, — прошептала я на прощание Жаку. — Или тебя найдут в подвале с перерезаным горлом. Или ты просто от меня отстанешь.

Жак все понял, я уверена. Он же умный парень?

Алонсе уехал с ним, а я все же позволила себе выпить немного виски. Я когда — нибудь доберусь до Надин? Скоро Варя проснется, нужно поторопиться.

7. Ольга

Когда я вошла в комнату Надин, та сидела на кровати, уставившись в одну точку. Я подошла, но она, как будто меня не замечала, продолжая находиться в прострации. На нее даже смотреть было больно. Сердце сжалось. За что они с ней так?

— Надин? — позвала я ее. Девушка вздрогнула и подняла на меня глаза, до краев наполненные страхом. — Надин, расскажи мне, что случилось? Почему ты оказалась здесь?

— Мадам, разве вы не знаете, кто я? — удивилась девушка.

— Понятия не имею!

Я протянула девушке стакан с виски. Та выпила залпом, не поморщившись, потом громко выдохнула вместе со слезами.

— Меня зовут Надин Тома, — сказала она. Я продолжала на не смотреть, типа, и чё дальше? — Джанфранко Тома мой муж. — Это тоже мне ни о чем не говорило. Я слышала это имя несколько раз, когда Алонсе по телефону разговаривал. Видимо нужно было больше мужниными делами интересоваться. — Он был партнером Алонсе и Хесуса.

— Был?

— Алонсе убил Джанфранко и забрал его долю от бизнеса.

— А Иисус?

— Хесус, — поправила меня Надин. Да она издевается? Не все ли равно, как зовут этого упыря? — Хесус не любит, когда коверкают его имя. Он тоже партнер Алонсе. Последний.

— Что значит, последний? И за что убили твоего мужа?

— Их было много, мадам: Виктор Волков, Иван Федоровский, Джанфранко… А теперь остались только Хесус и Алонсе.

У меня волосы на голове зашевелились. Алонсе убирал всех своих партнеров одного за другим. В России понятно зачем, но во Франции чего он добивается? Он же в Парламент собрался? Обещал заниматься только легальным бизнесом? Зачем ему доля Тома?

— Джанфранко хотел выйти из дела, и тогда Алонсе… А Хесус… — Надин снова расплакалась.

— Но мой муж тоже собрался завязать с наркотой, — продолжила я свой допрос. Было жаль девушку, но мне необходимо было узнать хоть еще что-то. Мало ли, что взбредет Алонсе в голову. Вдруг он и Надин завалит? Тогда я вообще останусь в полном неведении. — Я не понимаю, зачем ему доля Джанфранко?

— Я не знаю, — всхлипнула вдова. — Хесус не позволит Вирьену все бросить. Джанфранко попытался и вот… Так не делается. Из мафии не уходят.

— Значит теперь их осталось только двое? — Картинка начала проясняться. В итоге останется только один. Почему тогда они ОБА до сих пор живы? Алонсе таким образом решил выйти из своей же мафии? Владея ей единолично? Ясно. А вот зачем он нужен Хесусу? — Почему Алонсе боится Иисуса?

— У мексиканца есть видео где он и Жак… Ну в понимаете, мадам? Если оно попадет не в те руки, Алонсе конец!

Значит Вирьен зачем-то все же нужен мексиканцу, раз до сих пор его не уничтожил. Уверена, он и сам не прочь захватить все их грязное дело. Стать единственным владельцем.

Пока информации предостаточно, я решила не мучать более девушку и поднялась на ноги.

— У тебя есть во что переодеться? Вещи? — спросила я Надин. Она только головой покачала. — Я поищу что-нибудь подходящее. Отдохни. Скоро ужин, я пришлю к тебе служанку.

— Спасибо, мадам!

Я забрала у девушки стакан и оставила ее наедине со своим горем. Надин была пышкой, трудновато будет выбрать ей что-то нормальное из моего гардероба, хоть он и был необъятен.

Тёме бы она понравилась, вдруг пронеслось в моей голове. Тимон, Артём, Тёма… Не время тосковать по Родине. Нужно найти способ поскорее выбраться из этого дерьма.

Из одежды я могла предложить Надин только свои наряды для беременных. Я зачем-то сентиментально хранила эти тряпки, которые врядли мне еще пригодятся, так же, как я хранила золотую зажигалку — первый подарок Алонсе, хоть и бросила курить.

Я собрала все, что более или менее подошло бы девушке и велела служанке отнести это нашей новой пленнице. В наших рядах пополнение. Еще одна бесправная тень в доме. Нахрена она Алонсе?

Почему он не убил и ее? Я ни в коем случае не желала Надин смерти. Просто это странно…

Вдова Тома знает больше моего о делах этой мафии. Вот с хуя ли? Потому что Надин была настоящей женой Джанфранко, а не фикцией, как я для Вирьена? Жак-мудак по-любому в курсе всего, что творилось у Алонсе на самом деле.

Мой муженек уже должен был вернуться из больницы. Сейчас Жак вкрутит ему в ухо, как следует. Я уже не знала, чего ждать, от кого и с какой стороны. С некоторых пор все летело в пекло, да так стремительно, что предугадать чье-либо поведение было невозможно.

Страшнее гнева Алонсе была неизвестность. Не зная его настоящего отношения к нашей последней потасовке с Жаком, оставалось только нервничать и гадать, как он поступит.

Тревога. Постоянная тревога не о том, так о сем, встряхивала мою нейронную сеть и заставляла дышать неровно.

Почему Хесус не убъет Алонсе? Это было бы потрясающим подарком! Так странно желать смерти человеку, которого ты еще недавно любила. Это же с ним мне было тепло, хорошо и весело? Это же он подарил мне столько счастливых моментов?

Мой муж не появился ни к ужину, ни на следующий день. Надежда, что с ним случилось что-то нехорошее укрепилась в моей душе, заставляя все смелее думать о поездке домой. К моим родным, к друзьям, к Максу…

Стоило ли все это блядство его карьеры? Он хоть музыкой-то занимается вообще? Что если все это было зря? Что если Вирьен никогда меня не отпустит? Что если Хесус поимеет меня, как Надин Тома? Или будет постоянно меня насиловать? Что будет с моей доченькой?

Этот ад только раскалялся. И вы даже не представляете, как страшно находиться в самом его эпицентре.

8. Ольга

Мой муж не появился ни на следующий день, ни через неделю. Я начала волноваться уже дико. Да где он может быть? Что случилось? Если бы его убили, я бы, наверное, уже знала? Или нет? Может быть его тело никогда и не найдут?

Я ходила по дому, как неприкаянная, не находя себе места. Надин по-прежнему была ни жива ни мертва. Мы почти не разговаривали. Стоило мне хоть о чем-то ее спросить, она тут же приплетала своего мертвого Джанфранко и начинала рыдать. Я предпочла не расстраивать еще больше вдову, дав ей возможность погоревать, как следует.

Все свое свободное время я проводила с Варей. Она начала ходить. Первые шаги дочери, а я даже не могу снять это на телефон. Приходилось запоминать каждый момент. Видел бы это Макс…

Интересно у него с Евой сын или тоже дочь? Варя плюхнулась на попу и расплакалась, я бросилась ее поднимать.

― Доброе утро! — раздался за моей спиной голос Алонсе.

Я вздрогнула так, что едва не выронила Варю. Девочка сразу успокоилась, увидев отца, и потянулась к нему ручками. Я обернулась к мужу и ахнула от ужаса — Алонсе нехило от кого-то огреб. Бровь рассечена, в уголке губы кровоподтек. Мужчина протянул руки к Варе, и я заметила, что костяшки на обеих кистях сбиты. Дал сдачи?

— Что случилось, Алонсе? — обеспокоенно спросила я. — Где ты был?

Он взял Варю на руки, заворковал с ней. Мне показалось это таким лицемерным, как никогда.

― Все в порядке! Я был занят! — отмахнулся от меня Вирьен. Он немного потискал дочку и вернул мне. ― Я уезжаю. Надолго. Зашел попрощаться.

Он чмокнул Варю в лоб, потрепал ее за ручку и пошел к двери. Я бросилась следом.

— Алонсе! — окликнула я его, но он не сбавляя шага вышел из детской и пошел по коридору. — Куда ты уезжаешь? Надолго — это насколько?

— Мы с Жаком едем в Россию, ― сквозь зубы процедил он. Похоже, что он не в восторге от поездки. ― Нас не будет несколько месяцев, может быть год…

У меня сердце зашлось при упоминании о России. Я схватила его за руку, заставив остановиться.

— Возьми нас с собой, Алонсе! Пожалуйста! — сквозь слезы умоляла я его. — Пожалуйста, позволь увидеться с моими близкими!

― Ты же знаешь, Хельга, что я не могу, — твердо ответил Алонсе. В его глазах не было ничего: ни жалости, ни любви, ни сострадания. Ему было абсолютно похуй на мои мольбы. Абсолютно.

— Ты оставишь меня здесь одну? — все еще не верила я в происходящее.

― Анварес за тобой присмотрит! ― зло усмехнулся Вирьен. — Он же тебе понравился?

Мне не нужно было уточнять кто это. Это Хесус! Алонсе сбросил с себя мою руку и ушел. Просто взял и ушел, оставив меня раздавленную и растерянную посреди бесконечного коридора моей огромной, роскошной тюрьмы.

Я захлебнулась от рыданий, продолжая смотреть туда, куда ушел Вирьен, как будто ждала, что он передумает и вернется, чтобы позвать меня с собой. Но он не вернулся.

Прошел уже месяц, как мой муж съебал со своей Родины на мою. В доме стало спокойно и тихо. Я больше не нервничала по мелочам и не вздрагивала от каждого шороха. Мне оставалось только гадать о причине отъезда Алонсе. Что могло случиться, что он вернулся в Россию, да еще и Жака с собой прихватил? Хесус мне расскажет, уверена. Он пока не появлялся, но я зуб даю, что «присматривать» он за мной будет с душой и огоньком. Я побаивалась его появления. Боялась насилия с его стороны, боялась за Варю. Пугало только это.

С Надин мы постепенно подружились. Больше общаться было не с кем, а так хоть какая-никакая подруга. Ничего плохого или настораживающего я за ней не заметила, поэтому понемногу начала ей доверять, в том числе и Варю. Как няня, Надин была безупречна. Хотя у нее не было своих детей, она с детства умела обращаться с ними. У девушки было два младших брата и сестра, за которыми ей приходилось присматривать.

Все чаще и чаще меня стали посещать мысли о побеге. Пока нет Вирьена, я могу сбежать в Россию. Могу же? Нужно только найти документы, мои и Вари. Я понятия не имела где они могут быть. В кабинете мужа, в сейфе, код от которого я не знала. Может быть его можно распилить как-то?

Или сделать новые документы, но для этого мне нужно как минимум выбраться в город. Можно сделать фальшивые, но где взять денег и найти человека, который мог бы мне помочь?

А что если Алварес поможет мне? Уверена, он может. Только зачем ему это? Что я могу предложить взамен? Я принялась с особенным трепетом ждать появления Хесуса. И вот он настал.

9. Ольга

Было достаточно поздно, часов девять вечера, когда в мою комнату вошла одна из служанок Розита. Мы беседовали с Надин, обсуждая то, что ей нужно купить из одежды. Варя уже спала, да и мы собирались лечь.

— Мадам, к вам мёсье Анварес, — сообщила она.

Надин ахнула и испуганно прикрыла ладонью рот. Я не ахнула тоже только потому, что нужно было держать лицо. Кто-то должен быть сильным и не дать ситуации пойти на самотек.

Я даже не знала, куда пригласить мексиканца. В кабинет Алонсе? Встреча же деловая? Или принять его в гостиной, как гостя? После того, как Хесус дрочил на меня, заставив меня обнажиться перед ним, я вообще не имела понятия, как к нему относиться и как себя с ним вести.

— Розита, проводи мёсье в гостиную, — обреченно сказала я. — Я сейчас спущусь.

Розита сразу ушла, а я бросилась к зеркалу. На мне была обычная футболка и спортивные штаны. Мне переодеться во что-то более презентабельное? Или так сойдет?

Я приложила руки к горящим щекам и взяла себя в руки. Нужно выяснить, наконец, что происходит.

Когда я спустилась в гостиную, Хесус стоял у окна, заложив руки за спину. Я подошла к нему и встала рядом. Мужчина был одет в деловой костюм, под которым ярким пятном горела ядовито-красного цвета рубашка, расстегнутая на груди.

Дом Вирьена стоял на небольшой возвышенности. Из окна был прекрасный вид на поля. Солнце почти село, и можно было полюбоваться закатом. Хесус мельком взглянул на меня, улыбнулся и взял меня за руку, поднес ее к губам и поцеловал. Затем он продолжил смотреть в окно, но мою руку не отпустил.

Ни один из нас не проронил ни слова.

Эта его улыбка меня только напрягла еще сильнее, а то, как он держал мою руку, мягко поглаживая ее пальцем, окончательно выбило меня из колеи. Меня уже давно никто не касался, как мужчина. Это было приятно и волнительно одновременно. Что ему нужно от меня? Зачем он это со мной делает?

Так мы стояли, провожая солнце. Анварес романтик? Охуеть, как романтично!

Солнце село.

— Здравствуй, Иисус! — первой заговорила я и выдернула руку из его горячих пальцев.

— Здравствуй, Хельга! — поздоровался он, больше не пытаясь поправить то, как я произношу его имя.

Мексиканец повернулся. Внимательно и неторопливо осмотрел меня с головы до ног и снова улыбнулся, заставив меня покраснеть.

— Ты очень красивая! — взмахнув черными пушистыми ресницами сказал он.

Если бы не обстоятельства, я бы сочла Анвареса весьма красивым и сексуальным мужчиной. Я боялась его. Очень боялась. Или просто одичала в дали от других мужчин, поэтому я нахожу его привлекательным?

— Ты приехал, чтобы сказать мне об этом?

— Разве это не достаточный повод?

— Будешь что-нибудь? Может быть ты голоден? — попыталась я быть гостеприимной.

— Да. Я очень голоден! — его голос звучал завораживающе, и говорил он вовсе не о еде. — Я ждал с нетерпением, когда снова увижу тебя!

Я отступила от мужчины на шаг и обняла себя за плечи.

— Зачем ты приехал? Ты знаешь, зачем мой муж уехал в Россию?

— Конечно! Это я его туда отправил. Вирьен отправился в Москву, чтобы восстановить разрушенные им же деловые связи.

— Вы ходите возобновить трафик? — дошло до меня.

Да они с ума сошли? Алонсе собрался в политику, ах сам взялся за старое? Добровольно он не мог. Хесус его вынудил.

— Это был хороший бизнес, — пожал плечами мексиканец.

Как будто я не знаю.

— И что потом? Что будет, когда мой муж вернется?

Хесус рассмеялся так громко, что у меня холодок по спине пробежал.

— Алонсе вернется не скоро. Возможно никогда. Я решаю, как будет.

Это было бы радостно слышать, если бы от Вирьена не зависела моя дальнейшая судьба. Да что же это, блядь, такое? Я когда-нибудь уеду домой?

— Так зачем ты приехал?

— Увидеть тебя. Хочу, чтобы ты поскорее ко мне привыкла. — Я удивленно вскинула бровь. Что он имеет в виду? — Хочу жениться на тебе!

— Что? — не сдержалась я. — Да ты с ума сошел?

— Тебя что-то удивляет? Ты русская и очень красивая! Ты мне понравилась!

— А ты мне нет! И вообще, если ты не заметил, я замужем!

— Я пока что тоже женат, — ничуть не смутился мужчина. — Как только я решу эту проблему, Вирьен тоже даст тебе развод.

Господи, я поверить не могла в эту чушь. Он просто вот так вот увидел меня и решил, что я соглашусь? А может ему и не нужно моего согласия? Меня вообще никто не спрашивает.

— Я не хочу за тебя замуж! — набравшись смелости сказала я. — Я хочу домой!

— Ты наверное меня не поняла, — голос мужчины стал жестким. — Это не предложение. Я просто ставлю тебя в известность.

— А я тебе еще раз повторяю, что этому не бывать!

Анварес протянул руку и сжал мое горло. Я судорожно сглотнула. Нельзя было разговаривать с ним в таком тоне, но меня было не остановить.

— Тебе повезло, что я не бью женщин! — прорычал он.

— Только насилуешь? — Я смотрела ему прямо в глаза, стараясь не выдавать своего страха. — Меня тоже будешь насиловать?

— Смелая Хельга? Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать! — он немного помолчал и сжал сильнее мое горло. Я не выдержала и отпихнула его руку от себя. — Горячая сучка! Русские еще более сумасшедшие, чем мексиканцы. Мы станем отличной парой. — Он снова протянул ко мне руку и провел пальцем по моим губам. — Я не стану тебя насиловать, — сказал он, и у меня вырвался вздох облегчения. — Мне не нужна несчастная жена. У нас полно времени. Ты смиришься и покоришься.

— Зачем я тебе, Иисус?

— Я задаю себе тот же вопрос, но пока не придумал подходящего ответа. Не все свои желания можно оправдать. Мне 39. Я был женат уже трижды, но не нашел счастья. Все мои жены превратились в безвольных напыщенных теток. А у тебя есть стержень. Вирьен тебя не сломал, раз ты до сих пор надеешься уехать в Россию. Значит и я не смогу. Это будет самый интересный мой брак.

— Уже поздно, — это все, что я смогла ему ответить.

В голове была полная каша и ощущение безнадеги. Этот мексиканец не Алонсе — церемониться со мной не станет.

— Nos vemos, mi amor! (до встречи, любовь моя) — попрощался Хесус.

Он снова взял мою руку в свою, но теперь он не просто поцеловал ее. Он облобызал всю мою кисть и запястье. Затем поднес мою руку ближе к лицу, разглядывая шрам от ножа. Провел по нему большим пальцем, вызвав толпу мурашек.

Мексиканец взмахнул ресницами и пристально посмотрел в глаза, как будто размышляя откуда у меня этот тонкий порез. Я боялась, что он спросит, а мне придется отвечать, но он больше ничего не сказал. Отпустил мою руку и пошел к двери.

Я проводила его взглядом и потерла ладонями пылающие щеки. Этот мужик безусловно умеет соблазнять женщин. И он не приемлет отказов.

10. Ольга

Так прошло еще два года. Два самых трудных года в моей жизни. Безысходности, тревоги и неизвестности.

Мне следовало смириться со своей судьбой. Но я не могла. Не могла. Внешне я была абсолютно спокойна. А внутри меня гремел настоящий бунт, даже не протест. Меня рвало от моей беспомощности, от тоски по отцу, бабушке и… Максу.

Я снова начала писать стихи, чтобы хоть как-то освобождаться от душевных терзаний. Много писала. На бумаге. Любые гаджеты в доме Вирьена были под запретом, даже у прислуги. Только у охраны были сотовые. Телевидение только кабельное. Несколько каналов в основном с мультиками. Я даже не знала, что происходит в мире. Кто сейчас популярен? Путин все еще президент? Что с экономикой? Где сейчас война?

Может быть Россия нападет на Францию, и я спасусь? Эта бредовая идея была единственным выходом из моей тюрьмы.

Чтобы как-то справляться со стрессом, я начала выпивать. Сначала немного, затем много, бросая Варю на Надин. Я не помню сколько это продолжалось. В один прекрасный день я обнаружила на баре Алонсе огромный навесной замок. На мой вопрос, что это за хуйня, прислуга сообщила, что мой муж распорядился оградить меня от спиртного. Так я лишилась своей единственной радости в жизни.

Тогда я ударилась в спорт. О! Впадать из крайности в крайность — это мы умеем! Изматывала себя настолько, чтобы спать без сноведений, чтобы не лежать полночи в темноте, жалея себя и проклиная Анвареса и Вирьена.

Я похудела и пришла в ту форму, о которой мечтала. Анварес был вообще в восторге.

Он навещал меня не так часто. Каждый раз я боялась, что он скажет, что развелся, но он не говорил. Я уже начала волноваться о том, что он передумал, потому что, как он и говорил, свыклась с этой мыслью.

За это долгое время мы сблизились. Пока что только духовно. Мы много разговаривали, иногда мужчина оставался на ужин. По моей просьбе, вместо цветов, он всегда привозил мне выпить, за что мне нравился еще больше. Однажды я даже сварила для него борщ в залог наших хороших отношений.

Анварес всегда держал себя в руках. Он не пытался меня трахнуть. Он предпринимал всего одну попытку меня поцеловать.

— Я замужем, Иисус, — напомнила я тогда мексиканцу. — Пока мы не поженимся не смей меня трогать! Я тебе не уличная потаскуха!

Было очень рискованно так резко отказывать этому горячему мужчине, но неожиданно для меня, Анварес оценил мою неприступность по-своему.

— Я знал, что ты достойная женщина! — сказал он. — Значит и мне изменять не будешь! Сколько ты уже без мужчины? И держишься? А у нас будет секс! Такой горячий, о каком ты и подумать не можешь!

О! Я, блядь, даже не сомневаюсь! Если он меня не смел лапать, то смотрел всегда так, что колени подгибались!

При каждей нашей встрече я задавала Анваресу неизменный вопрос. Когда вернется мой пока еще муж Алонсе? И каждый раз Хесус не мог сказать мне ничего определенного.

Меня это жутко бесило!

Вот и сегодня он только пожал плечами в ответ. Да когда уже хоть что-то поменяется?

— Мне кажется или тебе уже не терпится, чтобы мы поженились? — прищурившись спросил Хесус.

Мы сидели на диване в кабинете Алонсе. Он курил сигару, а я лакала Кальвадос, который принес мой гость.

— Мне надоело жить в ожидании, — поправила я мужчину.

— Мне тоже! — сказал Анварес и неожиданно схватил меня за талию и прижал к себе. — Чувствуешь, женщина, как мне надоело?

Хесус положил мою руку на свою ширинку, вставшую бугром. Я вспыхнула и убрала руку.

— Иисус, мы же договорились! — пробурчала я, дрожащим голосом.

Мужчина ничего не ответил. Он притянул меня к себе за шею и властно поцеловал. У меня все внутри перевернулось от этого поцелуя. Мне безумно понравилось целоваться с ним. Это давно позабытое чувство, когда ты кому-то пренадлежишь, кому-то сильнее тебя, тому, кто сможет о тебе позаботиться, снова поселилось во мне.

Больше я его не отталкивала. Я запустила руку в его волосы и застонала от удовольствия. Хесус расценил это, как сигнал к продолжению. Он вынул из-за пояса пистолет, который всегда был при нем, бросил на небольшой столик у дивана, и расстегнул свою рубашку.

— Потрогай меня, Хельга! — рвано выдохнул мужчина, прикладывая мои руки к своей груди. Я нервно сглотнула и подчинилась. Он все равно меня трахнет рано или поздно. Так чего тянуть? Надеяться больше не на что. Трогала я его с удовольствием. Это мужское тело было потрясающе твердым и мощным. — О, моя девочка! — простонал Хесус. — Иди ко мне!

Он повалил меня на диван, нависая сверху. Его руки задирали мое платье, а меня всю трясло от смешанных чувств. Сейчас произойдет что-то невообразимое. Я отдамся мужчине, и это будет не Макс. Хесус страстно шептал мне что-то по-испански в шею, а его руки потянулись уже к моим трусикам.

Страсть Хесуса захлебнулась выстрелом, прогремевшим совсем рядом. Он дернулся и обмяк, заваливаясь прямо на меня. Замершее в предсмертной гримассе лицо Анванеса мне не забыть до конца дней. Я завизжала и забилась в истерике, пытаясь вылезти из-под безжизненного тела мужчины.

С трудом, но все же мне удалось это сделать. Боже! На нас напали? Что происходит? С пола я подняться не успела. Меня отшвырнуло обратно от пощечины.

— Долбанная шлюха! — сквозь звон в ушах услышала я голос Алонсе. Это он? Он убил Хесуса? — Как ты посмела? — Мне прилетела еще одна оплеуха, да так, что я влетела лицом в столик. — Молись, тварь! Сейчас отправишься следом за своим любовником!

Перед глазами все поплыло. Я на автомате прикоснулась к своему лицу, трогая ушибленный лоб. Я выпила достаточно, поэтому кровища хлестала чуть ли не фонтаном из рассеченной брови.

«Вот и все, Олька!» — Услышала я мамин голос в своей голове. «Вот и все!»

Нихуя не все! Мой мозг отказывался принимать смерть. Нет.

Я оперлась руками на столик. Нужно подняться на ноги, во что бы то ни стало! Пистолет! Пистолет Хесуса!

Я сделала это не раздумывая и хладнокровно. Рука уверенно взяла ствол, я развернулась и выстрелила в Алонсе. Он даже испугаться не успел. Схватился за грудь, на которой расплывалось красное пятно и медленно осел на пол, выронив пистолет.

Он был еще жив, когда я подползла к нему.

— Скажи, где мои документы, и я вызову неотложку! — предложила я сделку Вирьену.

— В сейфе, — прохрипел он. — Код 456- 15–12.

Я макнула палец в собственную кровь и написала код на руке. Кто ж запомнит столько цифр? Скорую я вызывать не собиралась.

Сидела рядом с Вирьеном и смотрела, как он умирает. В голове не было ни страха, ни сожалений о содеяном. Я налила себе выпить. Опрокинула стакан залпом, затем намочила край подола платья ромом и протерла пистолет Хесуса. Тщательно, не торопясь.

Пистолет я вложила в еще теплую руку мексиканца и сжала его пальцы так, чтобы пистолет выстрелил снова. Нужно было все же позвать на помощь и вымыть руки. На них должны были остаться следы пороха.

— Вот теперь все! — прошептала я.

11. Ольга

Весь дом стоял на ушах! Но пока я не позвала на помощь охрану, никто не посмел войти в кабинет Алонсе, хотя выстрелы слышали все.

К тому времени, как приехала полиция и скорая Вирьен скончался, а я вымыла руки и проверила сейф.

Алонсе хотел жить, поэтому не соврал. Я нашла документы, и свои, и Варины, и немного наличности- около 50 тысяч евро. Я рассчитывала найти еще и паспорт Надин, но его не было.

На вызов примчался сам комиссар. Я отказалась от госпитализации. Медбрат обрабатывал мою рану на лице, когда Поль вошел в гостиную.

Бертран едва поздоровался со мной, сразу помчавшись на место преступления, где уже вовсю работали криминалисты.

Я мысленно раз за разом прокручивала в голове то, что случилось. В тюрьму мне совсем не хотелось, поэтому я пыталась вспомнить любые мелочи, за которые меня мог бы «подтянуть» комиссар.

Голова начала болеть, и соображала плохо. Глаз почти заплыл, но меня это беспокоило меньше всего.

Господи, что же теперь будет? Деньги у меня теперь есть. Я могу нанять самого лучшего адвоката, но все равно было страшно.

— Как вы себя чувствуете, мадам? — подошел ко мне комиссар. — Я должен вас допросить. Вы в состоянии ответить на мои вопросы?

Я кивнула, и когда медбрат закончил со мной, Поль сел на освободившееся место на диване. По другую сторону от меня расположился молодой капитан с планшетом в руках. Он записывал мои показания.

Вопросы комиссара были стандартные. Что случилось и как.

Я сказала, что Анварес пытался меня изнасиловать, Вирьен заступился, и они перестреляли друг друга.

У меня «откатали пальчики», взяли анализ слюны, смыв с рук на следы пороха и отпустили, но я не ушла к себе до тех пор, пока не увезли тела и не уехала полиция.

Было около пяти утра, когда все закончилось. Мой недопитый кальвадос увезли криминалисты, как и стакан из-под него.

Я вызвала начальника охраны, велела ему разыскать лом и сорвать на баре замок. Мой приказ был выполнен незамедлительно. Это означало, что в доме теперь я полноправная хозяйка.

Мое лицо выглядело не лучшим образом. Не хотелось светиться перед дочкой в таком виде, поэтому я попросила перепуганную до смерти Надин за ней присмотреть, «догналась» виски и легла спать. Едва ли я бы смогла уснуть трезвая, поэтому напиться пришлось знатно.

Я так нажралась, что когда ранним утром приехал Жак, меня не смогли добудиться, и парень уехал ни с чем. Слава богу у охраны хватило мозгов не пустить его в дом.

Утором я опохмелилась. На этом мой запой закончился. Нужно было взять себя в руки, пока все не утрясется. А утрясать нужно было многое.

Комиссар приехал через два дня. Один. Я поняла, что не за мной, поэтому выдохнула с облегчением. В кабинете отмыли кровищу, как будто и не было ничего. Я пригласила Поля туда, гадая чего он приперся.

— У меня хорошие новости, мадам, — сказал Поль, присаживаясь на тот самый диван. — С вас сняты все подозрения. Я могу закрыть дело.

— Ну, так закрывайте, — ответила я, ликуя в душе.

— Жак Морель настаивает на более тщательном расследовании, — известил меня комиссар.

Вот ведь гаденыш! Кормушка пацана опустела. Даже его крутая тачка осталась в гараже Алонсе, вот он и мечется.

— А кто он такой этот Жак? Родственник Алонсе? На каких правах он что-то требует? — уточнила я.

— Видите ли в чем дело, мадам… Вы все устроили безупречно, придраться не к чему. У вас даже нет мотива. — Комиссар говорил, а сам внимательно следил за моим лицом. Это единственное, чем я могла себя выдать. — Но вы не учли один факт. Вы вложили пистолет в правую руку Анвареса, а он был левшой. Разве вы не знали?

Вот ведь, блядь! Я это знала! Знала же!

— Вы пытаетесь меня шантажировать? — усмехнулась я, а внутри все захолодело. — Что вам нужно? Денег? У меня их нет.

— Ваш муж был очень богат, — напомнил комиссар.

— Сколько вам предложил Жак? — Комиссар не ответил. — Я могу вам предложить 40 тысяч евро. — Лицо Поля неприятно сморщилось, учитывая то, что Алонсе был миллионером. Я открыла сейф и достала деньги. Затем подошла к Полю и положила их рядом с ним на диван. — Берите, мёсье Бертран, и проваливайте! Больше мне нечего вам предложить. Я понимаю, что вы так же, как и мёсье Морель, остались теперь без поддержки моего мужа, но больше вы не получите ничего. Вы сегодня же закроете дело или я нанимаю адвоката. И у меня есть свидетель, который подтвердит, что Иисус Алварес прекрасно владел оружием, как правой, так и левой рукой. Надин Тома, вы должно быть наслышаны о ней?

— Надин? — вытянулось лицо Бертрана. — Она жива?

— Не сомневайтесь! И готова дать показания, хоть сейчас! Если меня посадят, вам это ничего не даст. Абсолютно ничего! Так что ступайте, комиссар! Пока ваши грязные делишки, которые вы вели с моим мужем, не всплыли наружу тоже. Кто знает, что мне удасться найти еще в его кабинете?

Комиссар взял деньги и ушел, но все равно было не по себе. Боже, как хорошо, что у меня была в свое время пятерка по криминалистике в университете, иначе я уже сидела бы в прекрасной цивилизованной французской тюряге, которой так гордился комиссар. Он бы не выпустил меня, пока не забрал все, что можно.

12. Ольга

Похороны удались на славу! Погода была чудесная! Солнечно, безветренно, тихо. Во Франции даже кладбища красивые! По крайней мере то, на котором хоронили сегодня этих двух уродов. Я пришла только потому, что хотела лично убедиться, что их закопали.

Народу было немного, в основном со стороны Анвареса. Три жены- это вам не шутки! Его детей я даже считать не стала. Стремление к размножению у Хесуса было феноменальным. Стало даже немного грустно, столько малышей останутся без отца.

Жены были одна краше другой и смотрели на меня с такой ненавистью, просто пиздец! Будь их воля, закопали бы и меня где-нибудь рядышком! Или наоборот подальше? Не залезь он на меня, был бы живее всех живых. А я ведь чуть не примкнула к его гарему! Моя самооценка вознеслась на Небеса. Даже чуть выше. Он бы мне тоже штук пять ребятишек настрогал, не меньше, потому что судя по количеству детей, он со своих жен не слазил совсем. Горячий мужчина, но смерть остудила даже его.

Родственников тоже было достаточно много. Прям как в мексиканском сериале.

Над гробом Вирьена рыдал только Жак, тот еще актеришка! Жалко пацана. Остался без гроша. Даже его тачка стояла теперь уже в моем гараже. Надо отдать ему что ли, на память.

Оба покойника были невероятно красивы. Даже мертвенная бледность была им к лицу. Я совсем свихнулась, если нашла на этом кладбище столько красоты?

Я тоже немного всплакнула, но до горя Жака мне было все равно не дотянуть. И вообще в солнечных очках реветь не совсем удобно, а снять я их не могла по понятным причинам.

Я поцеловала Вирьена в лоб и положила ему в гроб зажигалку, ту самую, с которой началось наше знакомство.

Гроб опустили и начали методично закидывать землей. Варя тоже расплакалась. Я долго думала, брать ее на похороны или нет. Я могла бы ей напиздеть, что папа уехал, как делают многие в таких случаях, но мне хотелось, чтобы Варя выросла сильной, чтобы понимала, что происходит, и все мы не вечны. И Варя поняла. Малышка пропищала: «Папа» и заплакала. Это единственное, что меня тронуло на этих похоронах.

Варя была единственным человеком, кто искренне горевал по Алонсе. Было жестоко притащить сюда ребенка, но пусть Вирьен знает, что хоть кто-то любил его по-настоящему. Впрочем ему уже насрать.

Я, Варя и Надин уже почти уехали с кладбища, когда к нам подскочил разгневанный Жак. Охрана преградила ему путь к нашей машине.

— Это ты! — орал парень. — Я знаю, что это ты!

— Заткнись, блядь, — по-русски сказала ему я. — Что ты тут устроил?

— Ты забрала его у меня! — тоже перешел на русский Жак. Два года в России не прошли даром. — Я буду мстить!

— Найди себе другой богатый хер и успокойся! — посоветовала я, засовывая Варю и Надин в машину. — На твою красивую задницу найдется спрос, не сомневайся!

Я не придала угрозам Жака значения, ведь он был вне себя от горя, а вот Надин насторожилась. Она боялась собственной тени, поэтому ее опасения я тоже не взяла в рассчет.

Первым делом я обзавелась телефоном. Номер Макса я помнила наизусть, но смелости не хватило набрать его. Да и что я ему скажу? «Привет! Как дела?»

Запершись в своей комнате, я с особым трепетом загуглила Максима Глинского… Словами не передать, что я испытала, листая его фото в интернете.

Он был так же красив, все так же сексуален и популярен. Наших совместных фото было тоже не счесть. Воспоминания так накатили, как будто я вчера уехала, как будто и не было этих четырех лет.

Макс… я провела пальцем по экрану, прямо по его лицу, каждую черточку которого я помнила до мелочей.

Гугл мне поведал весьма странную информацию. Я не нашла ни одного предстоящего концерта группы «Глина», а последний был два года назад. Макс больше не выступает? Быть того не может. А еще он развелся. Через два месяца после свадьбы. Да что за хуйня? А где его ребенок? Про ребенка вообще не было никакой информации. Его и не было? Или что-то случилось нехорошее?

Я поставила нашу с ним совместную фотку на заставку и включила его первый альбом. Тот самый, песни из которого я пела Варе вместо колыбельных.

Что же с тобой случилось, Макс? У тебя тоже все пошло не по резьбе?

13. Ольга

Робер провозился с документами Надин немного дольше, чем я ожидала, но все же сделал все, как я просила. И деньги тоже были уже на моем счету. Я незамедлительно заказала три билета на самолет до Москвы.

Жаку я разрешила забрать свою машину из гаража и часы Алонсе. Во время последнего визита он был подозрительно вежлив и спокоен. Вот тогда я насторожилась. В гараже он копался слишком долго. Уехал радостный, я бы даже сказала счастливый. Я привязала его хорошее настроение к долгожданному воссоединению со своим имуществом. Жалко его все же было чисто по-человечески. Вот так в один момент пацан лишился всего, а я получила все. Все — это моя долгожданная, выстраданная и выплаканная свобода.

Вдова. Я теперь вдова. В 26 лет.

Все было готово к отлету в Москву. Утром самолет. Даже не верится, что завтра я вернусь…

Куда? К чему? К кому?

Я и сама не знала. Главное уехать ОТ ЧЕГО.

Мы с Надин и Варей решили напоследок прогуляться по Парижу. Поужинали в ресторане, прошлись пешком по набережной. Сделали несколько фотографий.

Мы так устали сидеть взаперти, что не могли никак нагуляться. Варя уже уснула у меня на руках, а мы как будто потеряли счет времени. Неизвестно насколько бы нас хватило еще, если бы ко мне не подошел один из охранников.

— Мадам, у вас проблемы, — сообщил он. — В доме произошел взрыв. Нужно ехать.

У меня внутри все захолодело от ужасного предчувствия. Хорошо, что все наши документы, как и ключи от московской квартиры, которые я боялась выпустить из рук, были у меня сейчас при себе. Что могло случиться? Покушение или несчастный случай?

Когда мы приехали к дому. Точнее к тем развалинам, что от него остались, пожарные уже потушили пламя. Половины дома, той, где располагались гаражи и спальни хозяев, как не бывало. Дымящиеся руины из бетона и стекла.

О! И комиссар тут как тут!

Я оставила Варю в машине с Надин и подошла к Полю.

— На этот раз у меня железобетонное алиби, мёсье Бертран, — улыбнулась я. — Что скажете? На несчастный случай не похоже.

— Доброй ночи, мадам Вирьен! Определенно, это взрывчатка. — Подтвердил Поль мою догадку. — Я должен вас допросить.

— У меня самолет утром. Это как-то помешает моему отлету?

— Жертв нет. К счастью, в этой части дома никого не оказалось. Если мы заведем дело, то вам придется задержаться на пару недель. Дом застрахован?

— Да плевать на дом! — воскликнула я. — Это Морель подбросил что-то в гараж сегодня днем! Если бы мы с няней и дочкой были дома, то сейчас мои кишки висели бы на этих ветках! — Ткнула я пальцем на голубые ели, высаженные вдоль дорожки во дворе.

— Значит заводим дело? Подозреваемый уже имеется.

А Жак не такой лошара, каким всегда казался мне. Он реально решил меня угробить? Дочка-то причем? Вот теперь мне стало страшно. Что если он не отвяжется? Что если и в России он мне житья не даст? Нужно его посадить. Сука, че делать? Остаться? Я уже одной ногой была в Москве. И всей душой.

— Какова вероятность того, что его виновность будет доказана? — спросила я, соображая, как быть.

— Мотив? Какой смысл ему вас убивать? — Я не ответила. Как объяснить суду всю ту хуйню, что творилась в семье покойного Алонсе? — Хельга, я понимаю, что двигало Морелем, но как вы докажете, что между вашим мужем и этим сосунком была связь? И почему он винит в смерти Алонсе вас? Как вы это объясните? У суда могут возникнуть новые подозрения по поводу недавнего убийства вашего мужа.

Черт! Поль все верно говорил. Надо уебывать в Москву, да поскорее. А там уже разберемся.

— Оформляйте, как несчастный случай, мёсье Бертран, — сдалась я. — Я не могу здесь больше оставаться. Не могу…

Эту ночь мы провели в гостинице в обществе охраны. Ребята работали на меня последний день, и мне было немного неловко, что им пришлось провести последние свои рабочие часы в беспокойстве.

Я не спала всю ночь, прижимая к себе дочку, а пока мы ехали в аэропорт, я все время оглядывалась по сторонам, нет ли за нами погони. Меня перестало трясти, только когда самолет взлетел.

Из наушников лился глубокий, низкий голос Макса, погружая меня в нирвану его незримого присутствия.

Макс… мой любимый Макс…

В Шереметьево нас, конечно же, никто не встречал. Спустившись с трапа, я была готова упасть на колени и целовать землю под ногами. Такого было мое внутреннее состояние. Здесь даже воздух другой. Пахло гарью, топливом и свежескошенной травой.

Я даже была немного благодарна Морелю, что он взорвал наш багаж, и нам теперь не нужно ждать наши чемоданы.

С какой-то необъяснимой жадностью я разглядывала город из окна такси по дороге домой, отмечая, что изменилось в столице за эти годы.

Дверь в мою квартиру была опечатана приставами. Долги за коммуналку — догадалась я. Почтовый ящик был до отказа забит квитанциями. Значит Наталья Сергеевна здесь не живет.

Я оборвала пожелтевшую от времени бумажку, мешающую мне попасть домой. Руки заметно подрагивали, когда я отпирала двери своей двушки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Дом. Милый дом…

Электричество на удивление было. Не все так плохо.

В кухне на столе меня ждала записка от Натальи Сергеевны.

«Олька, позвони, если ты уже дома»

И номер ее телефона. Записка была тоже не первой свежести. Кругом пыль. Здесь даже людьми не пахло.

Я поставила окна на проветривание и быстро сходила в продуктовый. Нужно начинать тут заново обживаться.

Немного отдохнув с дороги, мы с Надин освежили квартиру, протерев пыль. Я поселила няню в гостиной. Раскладывать по шкафам ей тоже было нечего, только документы, поэтому Надин включила телевизор и прилегла на диван.

Варя уснула. Мне тоже не мешало бы покимарить после бессонной ночи, но от переутомления сон не шел.

Я закрывала глаза и видела то лицо Хесуса в момент его убийства, то дымящиеся развалины особняка Вирьена, то Жака Мореля.

Вздохнув, я поднялась с постели и открыла шкаф в спальне. Затем сейф. Мой ПМ (пистолет Макарова) был на месте. Я на автомате проверила обойму, хоть и знала, что она пуста.

Нужно было ехать к отцу за патронами. Моя лицензия на оружие давно истекла. Да и машину нужно забрать, если отец не вывез мой «Мерин» на помойку.

Я вызвала такси, даже не зная, дома ли отец. Бабушка по-любому должна быть дома. Хотя бы ее увижу.

14. Ольга

Ворота мне открыл отец. За ту минуту, пока он молча смотрел на меня, а я на него, я пережила нашу последнюю ссору заново. Я сделала ему невероятно больно. Я все помню. Пальцы его дрожащие, сжимающие сигарету, тоскливый взгляд, отчаяние от того, что не может он меня уберечь от всего того, во что я сама шагнула, бросилась с головой.

Может быть он меня и на порог не пустит? Прогонит, как бродяжку, как предательницу, как я того заслуживаю?

Он совсем не изменился, только морщинка между бровей стала глубже и появился небольшой животик. Отец шагнул ко мне и сгреб в охапку, прижимая к груди так, что мои ребра хрустнули.

— Думал, больше тебя не увижу, — осипшим голосом сказал он.

Его слова эхом провернулись в его грудной клетке. Я слышала, как колотится его большое сердце, как он тяжело дышит. Ответить не было сил. Я разревелась в его футболку, вдыхая родной до боли запах. Так пахло мое детство, которое раньше мне казалось несчастливым и неполным. Как же я ошибалась. Так пахнет любовь и безопасность. Я почувствовала себя такой маленькой, такой беспомощной рядом с отцом, но я знала, что он защитит меня от любого, кто посмеет хотя бы косо на меня посмотреть.

― Папочка, прости меня, пожалуйста! ― проревевшись, все же выдавила я из себя. — Пап, я его убила! Убила Вирьена!

― Ёб твою мать! Пойдем в дом! — скомандовал отец.

Обнимая меня за плечи своей тяжелой рукой, отец проводил меня в дом, напомнив про проблемную ступеньку на крыльце. Неужели он до сих пор ее не починил? Эта прогнившая доска уже какой-то семейный раритет. Наверное папа уже никогда не починит крыльцо.

Только в кухне я смогла взять себя в руки. Колька был в садике, Ирина на работе, а бабушка… Не дождалась меня бабушка. Это стало очередным ударом для меня.

— Мы тоже еле дождались, — сказал отец, наливая мне чай. Сама я не могла, так меня трясло. — Может валерианки?― предложил он, видя, как меня колбасит. Я покачала головой. ― А может чего покрепче? — Я снова отказалась. — Что там у вас случилось? Ольга, ты в розыске? Говори, как есть!

— Нет, пап, с меня сняли все обвинения. Я… потом все расскажу. Ладно? Мне нужна лицензия и патроны. И моя машина. Пап, расскажи лучше, как вы?

У папы было все хорошо. Это было радостно слышать. Он рассказал в двух словах, поверхностно о их семейной жизни. Было заметно, что он напряжен и думает совершенно не о том, о чем рассказывает сам, а о том, что я ему еще не рассказала. Быстро опрокинув в себя чай, я заторопилась домой. О себе пока не хотелось рассказывать абсолютно ничего, хоть я и понимала, что папа будет теперь переживать за меня.

Он позвал меня в кабинет. Там отец хранил оружие и патроны. Я с любопытством озиралась по сторонам, заметив, как дом изменился в лучшую сторону. Ира руку приложила? Здорово у нее получилось! Хорошо, что папа все это время был не один.

— Бери, сколько надо, ― поставил отец передо мной коробку патронов. Я взяла все. Не из жадности, а от страха. — Я сделаю лицензию в ближайшие дни, так что можешь носить пистолет при себе, хоть сегодня. Звони, если возникнут проблемы. Номер мой есть? — Я записала номер отца, и он вытащил из ящика стола ключи от моей машины. — Пойдем проверим, не сдох ли аккумулятор.

Конечно он сдох. Папа дал мне «прикурить» от своего «Ренж Ровера». Теперь у него было новое звание, значит, и тачка новая.

— Я заеду на днях, и мы поговорим, — обняла я на прощание отца. — Тебе не о чем беспокоиться.

― У тебя точно все хорошо? — обеспокоенно спросил отец, помогая сесть в машину.

— Да, конечно. Просто спешу, ― соврала я.

Нужно было задержаться и поговорить с отцом по душам, попросить помощи и защиты, но я не была готова сейчас. Я еще не оправилась от встречи с ним и потери бабули.

Теперь, когда я была при оружии, мне стало немного спокойнее. До смерти хотелось увидеть Макса. Я намеренно проехала мимо его дома, но свет в окнах его квартиры не горел. Я не собиралась заходить. Хватит с меня на сегодня потрясений. Может быть он уже тут и не живет. Нужно сначала позвонить его матери и выяснить что произошло с ним за последнее время.

Я решилась через два дня. Набрала номер Натальи Сергеевны и напряженно слушала гудки.

— Алло, — раздался ее голос в трубке.

— Мам, привет, — выдохнула я.

Повисла пауза. Долгая, но радостная пауза.

— Ольга? Ты? — взвизгнула от радости бывшая свекровь.

— Я.

— Поверить не могу! Ты приехала? Или это Максим дал тебе номер?

— Я вернулась. Как ты поживаешь? Ты где вообще?

— Ох, в двух словах и не расскажешь… Томас нашел меня. Мы с ним вместе живем на Якиманке. Представляешь, Олька? Мы снова вместе! — В голосе женщины отчетливо слышалась радость. Счастливая женщина. — А ты надолго?

— Насовсем. А Макс? Как он?

— Девочка моя, — голос Натальи Сергеевны дрогнул. — Плохо. Очень плохо. Даже и не знаю, как сказать…

— Он заболел? — Этот первое, что пришло мне на ум.

— Можно и так сказать, — всхлипнула в трубку женщина. Ох, блядь! «Радость» за «радостью»! — Когда ты уехала… Он как будто с катушек слетел. Начал много пить. И… — очередной всхлип. — Мне кажется, он что-то употребляет. Я не уверена. С тех пор, как приехал Томас, Максим от меня отгородился. Их дома он почти не выходит, а к нему я даже боюсь ехать, там такое творится… А с Томасом тем более боюсь. Максим его не простил за то, что рос без отца.

— А где Ева? Где их ребенок?

— Не было никакого ребенка, Олька! Обманула она моего сына. Он узнал почти сразу после свадьбы об этом и развелся с ней. И с тех пор… Я не знаю, что делать. Может быть ты с ним поговоришь?

Поговорить? Тут одним разговором не отделаешься.

— Хорошо, мам, конечно я с ним поговорю.

— Я ему позвоню. Скажу, что ты вернулась. Можно он к тебе приедет? К нему домой лучше не суйся! Там… опасно.

— Хорошо. Перезвони мне, пожалуйста после того, как поговоришь с Максом.

Макс наркоман? Уму непостижимо! Да что же это за дурдом? Пиздец, блядь! Нет! Я отказываюсь в это верить. Забухал? Да, вполне возможно, но наркотики…

Оставшуюся часть вечера я ходила сама не своя от тревожного ожидания. Ломая пальцы, я гипнотизировала экран своего телефона, но ничего не происходило…

Наталья Сергеевна позвонила мне только в девять вечера. Я схватила телефон, а сердце зашлось от волнения.

— Олька, я не могу дозвониться до Максима, — сообщила она. — У него выключен телефон. А что если… Если случилось что-то страшное? Боже!

— Я поеду сама к нему, — вместе с решимостью выдохнула я, вытирая мокрые ладони о джинсы. — Мне нужны ключи от его квартиры.

— В твоей прихожей в тумбочке остался запасной комплект. Поищи, пожалуйста! — женщина немного помолчала, пока я рылась в тумбочке. Руку обжег холодный метал связки. Это был мой комплект. Раньше, давно. Когда мы были еще теми, другими. На брелке мой старый номер телефона на случай утери ключей. — Олька, будь осторожна! Позвони мне, пожалуйста, что бы там не случилось.

15. Ольга

Я припарковала машину у дома Макса. Еще раз проверив пистолет, я сунула его в кобуру и поправила куртку, чтобы ствол не выпирал из под неё слишком явно. По дороге к подъезду я бросила взгляд на окна квартиры. Свет горел и в кухне, и в гостиной, значит Макс дома. Уже неплохо.

Пока я поднималась на лифте, от волнения меня всю трясло так, что застучали зубы. Я остановилась у двери и несколько раз глубоко вздохнула, затем вытерла вспотевшие ладони о джинсы и позвонила в дверь. Мне никто не открыл. Я прислушалась — в квартире отчетливо слышались голоса, и играла музыка. Я позвонила еще раз — результат тот же. Пришлось открыть дверь ключами Натальи Сергеевны.

Осторожно войдя в прихожую, я огляделась по сторонам, постепенно впадая в шок. Да, что там шок! Я просто охуела от представшей передо мною картины. Свет горел повсюду, грязный пол, мусор и пустые бутылки — и это только прихожая! Я достала ПМ, сняла его с предохранителя и прошла на кухню, поскольку оттуда и доносились голоса.

В кухне был срач, какого мне еще, слава Богу, видеть не доводилось. Было очевидно, что Наталья Сергеевна не преувеличивала, когда рассказывала о нынешней жизни сына. Самый настоящий бомжатник! Ну, или судя по виду людей, сидящих за грязным столом, с горой немытой посуды, притон.

На меня уставился худощавый неопрятно одетый мужик, возраст которого я не могла определить так сразу, ибо лицо его было пропитым, как у алкаша, и молоденькая, довольно симпатичная девица, одетая, так, будто её только что сняли на панели. Музыка играла так громко, что звонка в дверь просто никто из них не услышал.

Я направила пистолет в сторону мужика.

— Руки на стол! — громко приказала я. — Всем оставаться на местах!

Это было первое, что пришло мне в голову. «Гости» вытаращив глаза, подчинились.

— Кто… — открыл рот мужик. Я не дала ему договорить.

— Заткнись, блядь! Я задаю вопросы! — тем же резким и холодным тоном перебила его я. — Где Макс? Где хозяин дома?

Девица молчала, открыв рот, и только хлопала ресницами. Мужик молчал тоже. Я встала к двери вполоборота, покосившись в коридор. Возможно, это были не единственные посторонние в квартире.

— Вы чё, суки, оглохли? — не выдержала я. — Я спрашиваю, где Макс?

— Так это… — начал несмело мужик. — Мне заткнуться или говорить?

Я на секунду прикрыла глаза, поражаясь этой тупости.

— Говори! — спокойно сказала я.

— Он спит. Там он в комнате. — Мужик указал рукой в сторону гостиной.

— В квартире есть ещё кто-нибудь? — Мужик отрицательно покачал головой. — Ты кто такой? И какого хера тут делаешь?

— Я сосед. В гости пришёл. А вы кто? Из полиции?

— Капитан Ларина, — представилась я кем-то другим, более подходящим к ситуации, чем бывшая жена.

— Так я это… я же ничего… — испуганно протянул мужик. — Это Катька всё. — Он указал рукой на девицу.

— Что всё? — уточнила я.

— Ну, там, кокаин приносит… Я ничего такого… Я просто выпить зашел после работы.

Слово «кокаин» в квартире Макса звучало как-то не радостно и жутко дико. Кто тут кому и чего приносит, мне ещё предстояло выяснить. К мужику вопросов больше не имелось.

— Так! Встали оба! — приказала я. Катька резко подскочила со стула, сосед поднялся, охая и кряхтя. — Ты! — обратилась я к мужику. — Вали домой! А ты, — я направила ствол в сторону девушки. — В гостиную. МЕДЛЕННО. Без резких движений.

Я отошла от дверей, пропуская их вперед. Мужик ловко подхватил со стола початую бутылку водки и поплелся восвояси.

— Не смей сюда возвращаться! — крикнула я вслед соседу, когда он уже выходил из квартиры. — Пристрелю, как собаку! — пригрозила я ему.

Дверь за соседом захлопнулась, я повернула ручку, проверяя, надежно ли она заперта. Катька ушла в гостиную, и я потеряла её из виду. Я проверила туалет, ванную и шкаф в коридоре. Больше никого не обнаружив, я осмотрела спальню, так же заглянув в шкаф и даже под кровать. Дверь в детской заперта. Я шагнула в гостиную…

Такой же разгром и бардак, как везде. На диване, действительно, спал Макс, рядом на краешке сидела Катька. Макс лежал на боку, спиной ко мне, поэтому лица его мне не было видно. Судя по тому, что он спал прямо в одежде и обуви, он был пьян. А может и упоротый?

Я опустила пистолет. Рука затекла держать его навесу. Тяжелый, сука! Я выключила музыкальный центр и уже в тишине внимательней осмотрелась, в поисках чего-нибудь подозрительного. Ну, вот, Олечка, пожалуйста! На стоявшем рядом с диваном табурете, между полной окурков пепельницей и пачкой «Парламента» стояло блюдце с белым порошком и кредиткой. Я подошла ближе и протянула руку к блюдцу, чтобы убедиться в своей догадке.

— Ой-ёй-ёй! — воскликнула Катька, молчавшая всё это время. Я вздрогнула от неожиданности. — Это трогать нельзя! Это Макса! Он очень разозлится, когда узнает!

— Это, что, блядь? Кокаин? — зачем-то спросила я, хотя это было очевидно. — Катька опустила глаза и замолчала. — Отвечай! — прикрикнула я на неё, снова направив пистолет.

— Да! Но я тут не причём! Я ничего не приносила! Вы ничего не докажите!

— Макс нюхает кокс? — произнесла я, всё ещё не веря в происходящее. — Часто?

— Нет что вы! Макс не торчок! Он редко употребляет… Только когда ему плохо…

Я на секунду прикрыла глаза, обдумывая, что делать дальше.

— А ты откуда знаешь? Живешь с ним что ли? А ты кто вообще? — спросила я Катьку.

Неожиданный прилив ревности отвлек меня от реальности. Мысль о том, что Макс, МОЙ МАКС мог с кем-то встречаться, показалась мне невыносимой. МОЙ МАКС? Что за бред? Да что со мной такое?

― Я Кэт. Я… подруга его, — Катька указала пальцем на спящего Макса.

Уточнить насколько Макс и Катька «дружны» я побоялась. Струсила задать вопрос, ответ на который мне врядли понравился бы.

— Хочешь что-нибудь ещё интересное рассказать? — нервно усмехнулась я. Катька замотала головой. — Ну, тогда вали отсюда тоже!

Я показала стволом в сторону выхода. Катька нехотя встала с дивана, но не сделала и шага, топчась на месте.

— В чём дело? — раздраженно спросила я.

— Макс… он мне ещё не заплатил…

— В смысле? За что? Кокс же не твой?

— Ну, за работу… — замялась Катька. — За четыре часа.

— Бля-я-дь, — протянула я. Только сейчас до меня дошло, что за подруга у Макса. — Ты что, проститутка? — Катька не ответила. — Потом с Максом все решите.

— Я без денег не уйду… — настаивала Катька на своём.

— Может тебя арестовать? — пригрозила я, всё ещё разыгрывая из себя полицейского.

— У меня дома дети голодные… — жалобно протянула девушка.

Моё материнское сердце не выдержало. Нужно было найти бумажник Макса. Я подошла к спящему Максу и облапала его карманы. Может быть в куртке?

— У Макса нет денег, — прервала мои поиски Катька. Я вопросительно посмотрела на неё. — Он только утром получит расчет за музыку.

Я растерялась. Макс пишет музыку на заказ? Девчонку было жалко, я достала из кармана кошелёк. Придется отдать свои деньги, лишь бы только поскорее избавиться от неё.

— Сколько он тебе должен? — устало спросила я.

— Косарь, — коротко ответила Кэт, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Я выдернула из кошелька тысячную купюру и протянула девушке.

— Баксов, — уточнила Катька и картинно закатила глаза.

— Что? — возмущенно воскликнула я. Кэт кивнула в ответ. — У меня нет столько налички…

— О! Это ничего. Можете на карту перекинуть. У вас есть мобильный банк?

Каким прогрессивным городом стала Москва, поразилась я, даже проститутки принимают безнал. Я вынула всю наличность из кошелька — около трёх тысяч рублей и протянула Кэт.

— Вот, всё, что есть. Остальное стрясёшь с Макса, — грубо сказала я.

— Пожалуйста, — жалобно попросила Кэт, начиная плакать. — Если утром я не заплачу за комнату, меня и моих крошек выставят вон…

Я сдалась. Чертыхнувшись, я достала телефон и, уточнив номер карты, сделала перевод. Кэт сразу же поспешила убраться. Я проводила её до дверей, чтобы запереться.

— Разбудите Макса в десять утра, — попросила Кэт. — К нему придет заказчик.

Какая заботливая шлюха, подумала я о девушке, закрывая за ней дверь. Я закрылась дополнительно на внутреннюю защёлку, чтобы дверь было невозможно открыть снаружи. Неизвестно у кого ещё могли быть ключи от квартиры Макса. Прислонилась спиной к двери, я на секунду закрыла глаза и облегченно вздохнула. Придется задержаться у Макса до утра, поэтому нужно было предупредить об этом няню. От мысли, что дочка проведет ночь без меня впервые, мне стало не по себе.

Я сбросила куртку в прихожей, повесив её в шкаф. Там же я оставила подтяжки с кобурой и пистолетом. Поправляя промокшую от пота футболку, набрала номер няни. Варя уже спала, как сообщила Надин. Сбивчиво обрисовав ситуацию, я попросила её присмотреть за дочкой, пообещав приехать утром. Затем успокоила Наталью Сергеевну сказав, что ее сын жив-здоров, без подробностей, и что переночую у него.

Оставшись в квартире одна (мертвецки пьяного Макса я не брала в расчет), я еще раз обошла все комнаты, созерцая уныние, запустение и разруху. В спальне Макса больше не висела картина с юношей, телевизор тоже исчез, вместо них лишь прямоугольники, контрастировавшие с выгоревшими по контуру обоями. Холодильник был абсолютно пуст, как и шкафчик, где раньше Макс хранил алкоголь.

Перерыв шкаф в прихожей, я нашла ключ от детской. С замиранием сердца я отперла дверь и включила свет. Здесь все было так, как я помнила, только пыльно. Было видно, что сюда давненько не заходили. Я мысленно поблагодарила Бога, что хоть этот квартирный заповедник остался нетронутым.

Из гостиной послышались какие-то звуки, я поспешила туда. Всё тело Макса сотрясалось в конвульсиях — его беспощадно выворачивало от рвотных позывов. Просто прекрасно! Убирать за Максом блевотину — вот чего мне не хватало сегодня ещё! Я подскочила к Максу, поворачивая лицом к краю дивана, чтобы он не захлебнулся, и помчалась за тазиком в ванную. После того, как Макс проблевался, так и не просыпаясь, и я всё убрала, поставив чистый тазик возле дивана, я готова была разреветься.

Хорошо, что я оказалась рядом и Макса не постигла участь Джимми Хендрикса. Я тоже была не прочь чего-нибудь выпить, поэтому отправилась на поиски спиртного. Где-то всё равно, что-то да есть. Должно быть. Мне пришлось обыскать всю квартиру, прежде чем я нашла недопитую бутылку бренди под диваном. Ей чудом удалось уцелеть, лишь только потому, что под диван давненько никто не заглядывал.

Я прошла на кухню в поисках чистого стакана. Такого, разумеется, не нашлось. Я взяла со стола первый попавшийся и брезгливо вычистила его с «Пемолюксом», не хватало ещё подцепить что-нибудь нехорошее.

Со стаканом бренди в руке я разглядывала спящего Макса. Он похудел, глаза ввалились, волосы, давненько не видевшие парикмахера, торчали во все стороны и вились на концах. Я провела по ним рукой, убирая прилипшие к лицу пряди. Как у Вари, подумала я, решив пока что ничего не говорить Максу о том, что у него есть дочь. НЕизвестно еще, в кого он превратился.

Недельная щетина на щеках Макса и свежий шрам над бровью делали его еще больше похожим на алкаша. Сама не заметив как, я выпила бренди и убрала пустой стакан в сторону, решив этим ограничиться. Я взяла Макса за руку и горько заплакала, прижимаясь к ней щекой. Я с таким упорством хотела сюда вернуться, и вот это случилось, а я не знаю, что теперь делать.

Реальность, постепенно становившаяся и моей тоже, повернулась самой ужасной стороной, и моя душа до последнего не хотела с ней мириться. Я отказалась от Макса, думая, что у него и Евы будет ребенок — зря. Я заключила сделку с Вирьеном, чтобы спасти карьеру Макса, а он распустил группу — зря. Я тайком от него родила дочь, а ведь можно было ничего не скрывать. Я убила человека, чтобы вернуться в Россию — зря. Может мне и не стоило приезжать? Макс больше не выступает, пишет музыку только на заказ, трахает проституток, живет, как алкаш, и нюхает кокс — и это только то, что мне известно на данный момент. Я боялась, что когда Макс проснется, он расскажет мне ещё много ужасных вещей. Как он вообще воспримет мое возвращение?

Нет! Стоп! Нужно взять себя в руки. Я вспомнила, как напилась однажды в «Рыцаре». Меня точно так же рвало, а Макс всю ночь ухаживал за мной, не попрекнув и словом. Настала очередь вернуть должок. Я вытерла слёзы и налила себе еще два шота бренди. Я должна была попытаться вернуть Макса к прежней жизни. Взглянув на его безжизненное лицо, я снова расплакалась от осознания того, что он всё ещё мне не безразличен. Каким бы не был Макс в данный момент своей жизни — это всё же был Макс, которого я любила и люблю и по любви родила от него дочь. Макс подарил мне самое большое счастье, которое могло бы быть у меня. Настала моя очередь. Я готова была заплатить очередную цену за Макса, каковой бы она не была.

16. Ольга

Я почувствовала шевеление рядом с собой и открыла глаза, возвращаясь из сна в реальность. Нет, это всё не страшный сон. Я сидела всё так же на полу, уткнувшись головой Максу в бок. Должно быть я ненадолго задремала. Я устало подняла голову, посмотрев на Макса. Он застонал и открыл глаза. Увидев меня, он поморщился, как будто не совсем понимая, что происходит. Он явно не ожидал меня увидеть. Потом он резко сел и силой потянул меня на себя, заключив в объятия.

— Оленька, милая моя, родная, ты вернулась? — шёпотом произнес он, прижав меня к себе. — Девочка моя! Как же я ждал тебя… Так ждал… Я думал ты не вернешься…

От Макса ужасно воняло рвотой и перегаром, но я не пыталась отстраниться, напротив, я только крепче обняла его, гладя по спутавшимся волосам. У меня снова непроизвольно потекли слезы. Макс отстранился от меня, смахивая пальцами слезинки с моих щек.

— Малышка, не плачь. Всё хорошо. Я рядом, — успокаивал меня Макс, вглядываясь в мое заплаканное лицо.

Я вздохнула, попытавшись взять себя в руки. Макс еще с минуту растерянно смотрел на меня, а затем резко оттолкнул меня, да так, что я с размаху плюхнулась на диван. Он вскочил на ноги и, шагнув в сторону, смерил меня бешеным, презрительным взглядом. Я села, обнимая себя за плечи, испуганно наблюдая за этой резкой переменой в настроении мужчины.

— Блядь, — громко выругался Макс, глядя на меня в упор. — Это, правда, ты? А я думал ко мне белочка пришла…

— Нет, Макс, я не белочка… — все, что я смогла ответить ему.

Макс стоял некоторое время, в полном молчании, что-то обдумывая. Его глаза сузились, губы были плотно сжаты. Эти мгновения показались мне бесконечными. Я не знала, куда себя деть.

— Как ты сюда попала? А главное нахуя ты припёрлась? — наконец, нарушил молчание Макс.

Было очевидно, что он очень обижен и зол на меня, но меня не проведешь — это было защитной реакцией Макса. То, как он меня обнимал только что, указывало на то, что я всё еще для него что-то да значу.

— Мама дала мне ключи. Твоя мама, — поправилась я. — Она не могла дозвониться и очень переживала… — Макс не дослушав, чертыхнулся и начал бродить по комнате в поисках своего мобильника. Он ушёл в коридор и вернулся, держа его в руках. Подобрав пола зарядку, он поставил телефон заряжаться. — Вот, приехала проверить, всё ли с тобой хорошо.

— Проверила? — зло спросил Макс, не поворачиваясь ко мне. Он включил телефон, и послышались звуки входящих на него сообщений. Я подняла с пола свой и проверила который час. Половина десятого. Скоро придет заказчик Макса. — Можешь теперь оставить меня? — попросил он. — Пожалуйста! — добавил с нажимом.

— Нет, не могу! Я не могу тебя оставить! Я не за этим вернулась. Макс, я ни куда не уйду! Я…

Макс не дал мне договорить, перебив на полуслове:

— Дай мне пару минут. Сейчас я приду в себя, и мы быстро всё обсудим.

Он посмотрел на меня, потом, положив телефон на пол, подошёл к дивану и сел рядом со мной. Наклонившись немного вперёд, опершись руками о колени, Макс устало потер лицо ладонями. Отпихнув ногой тазик, который шумно поскакал по полу, он подвинул табуретку с пепельницей и кокаином к себе.

— Макс…

— Ольга, заткнись, или я вышвырну тебя за шиворот прямо сейчас! — прикрикнул на меня Макс.

Я молча смотрела, как он ловко поделил, с помощью кредитки, порошок на блюдце на четыре части и, подцепив одну четверть краем карточки, положил кокс на тыльную сторону руки. Макс шумно втянул порошок носом и, закрыв глаза, откинулся на диване.

Я сидела, боясь пошевелиться, мне совсем не хотелось, чтобы Макс выгнал меня из дома, не дав шанса ему помочь. Через минут десять, как Макс и обещал, он сел и открыл глаза, которые были почти черными из-за резко расширившихся зрачков и неестественно поблескивали. Макс похлопал по карманам, нашел зажигалку и закурил прямо в комнате. Он поставил пепельницу на диван и блаженно откинулся на спинку, сложив ноги в ботинках на табурет.

— Итак, дорогуша, я внимательно тебя слушаю… — спокойно произнес он.

— Что тебе сказать?

— Ты хотела проверить, что со мной всё хорошо? Кажется, ты так сказала? Со мной ВСЁ ХОРОШО!

Я подскочила с дивана, задыхаясь от возмущения, и принялась расхаживать по комнате.

— Макс, да ты совсем ёбнулся? Что хорошего? — воскликнула я, пнув пустую пивную банку, попавшуюся мне на пути. — Посмотри, как ты живёшь? — Я обвела рукой комнату. — Ты больше не выступаешь, бухаешь, нюхаешь кокс и трахаешь шлюх!

Макс равнодушно пожал плечами.

— Пфф… Ну, и что с того? Живу, как живу! — усмехнулся он. — Тебе-то что за дело?

— Я выгнала вчера твою проститутку. Ты мне должен теперь косарь! — зло выпалила я, тыча в Макса пальцем. Он сделал удивлённое лицо, не понимая, о чём я говорю. — Вчера я наткнулась на девицу, которой ты задолжал денег. Она так сказала.

— Ты выгнала Кэт? — возмущенно воскликнул Макс, всплеснув от досады руками. — МОЮ Кэт? Ты совсем охуела? Да с какой стати, ты тут разошлась? — Похоже, Макс расстроился из-за проститутки. Просто чудесно! — Погоди, а косарь-то ей зачем?

— Долларов, Макс! Долларов! Она сказала, что ты ей должен за четыре часа. Без денег она уходить не хотела.

Макс истерически расхохотался.

— Блядь, да я её даже не трахал… — сквозь смех выдавил из себя Макс. — Она кем себя возомнила? Анжелиной Джоли?

Я растерялась. Откуда мне было знать?

— Она сказала, что ей нечем кормить детей и платить за комнату, — сказала я в своё оправдание.

Макс заржал пуще прежнего, как истеричка, бросив окурок в пепельницу.

— Господи Боже, ну ты и дура! — воскликнул он, покачав головой. — Нет у неё никаких детей! Эта шлюшка просто развела тебя на деньги!

— Да мне похуй! Разбирайся со своими шлюхами сам! А мне, будь любезен, отдай деньги! — потребовала я.

Я очень разозлилась на Макса. Он сменил позу, опустив ноги с табурета на пол, и положил локти на колени.

— Ладно, отдам… — пообещал он, перестав ржать. — Ну, так и зачем ты пришла на самом деле? — совершенно серьёзно спросил он. — Посмотреть, как я без тебя? Ну и чо, сука? Посмотрела?

— Я хочу тебе помочь! — воскликнула я, решив сказать всё, как есть. — И попросить о помощи тебя… Макс, мне очень нужна твоя помощь…

Циничность Макса испарилась, его глаза растерянно забегали по комнате. Я подошла к нему и встала перед ним на колени, заглядывая в лицо в ожидании ответа.

— Оль, ждать помощи не от кого, — грустно сказал Макс. — Я теперь никто. Я проебал всё, что мог, всё, что у меня было.

— Макс, позволь мне самой решать кто ты или никто! Я помогу тебе всё наладить! — воскликнула я, хватая его за руки.

— Дело в том, что я не хочу ничего налаживать, — сказал Макс, уставившись на свои руки. — Теперь я хочу жить так, как я живу. Может, для тебя это дико… Вы все меня пытаетесь спасти, но у вас ничего не получается. А знаешь почему? Потому, что меня не нужно спасать! Всё, что ты увидела — это мой осознанный выбор. Я никуда не качусь, как вы все думаете. — Макс тяжело вздохнул. — Я ждал тебя. Ждал, как никто не ждет! Я провел три ёбаных года, в надежде, что ты одумаешься и вернешься. Но этого не произошло. Это всё в прошлом. Ты мне больше не нужна. Понимаешь? Мне вообще никто не нужен. Может быть, вы все меня уже оставите в покое и займетесь своими делами?

— Макс, не прогоняй меня, — умоляла я. — Ради меня! Прошу!

— Ради тебя, я говорю тебе: проваливай!

— Я никуда не уйду!

Макс картинно закатил глаза, потом внимательно осмотрел меня с ног до головы и судорожно вздохнул.

— Ты бросила свою шикарную французскую жизнь, чтобы снова наступить в то же говно, под названием «Максим Глинский»? — Макс надменно рассмеялся и убрал от себя мои руки. — Хотя, чему я удивляюсь? Ты же ёбнутая! — Я ничего не ответила. Макс устало потер лицо, собираясь с мыслями. — Я знаю, насколько велико твоё упрямство, поэтому понимаю, что ты так просто от меня не отстанешь, и вы будете на пару с моей матерью ебать мне мозги с двойным усердием. Что ж, оставайся и посмотри на своего бывшего мужа во всей красе! О, малышка! Я дам тебе шанс, чтобы окончательно во мне разочароваться.

— Спасибо! Макс, я…

Я не успела договорить — в дверь позвонили. Я надеялась, что это пришёл заказчик, а не очередной собутыльник Макса или шлюха. Макс бодро поднялся с дивана и направился в прихожую.

— И еще! Даже, сука, не надейся, что я снова буду тебя трахать! — злобно бросил Макс уже в дверях. — Я сыт всей этой хуйней по горло!

Макс вышел, а я чуть не запрыгала от радости. Хотя, радоваться, пока что, было не чему, но то, что Макс не выгнал меня сразу, меня немного воодушевило.

— Твою мать! — услышала я из коридора раздражённый знакомый мужской голос. — Макс, когда ты заплатишь за домофон? Я заебался стоять у подъезда!

Макс буркнул что-то неразборчивое в ответ. Я выглянула из гостиной и, к своему удивлению, увидела Лёху. Он так же изумлённо уставился на меня, и я бросилась к нему в объятия.

— Ты как тут оказалась, малышка? — ошарашено спросил он. — Когда ты вернулась?

— На днях, — сказала я, отстраняясь от Лёхи. — Прости, я еще ни с кем не связывалась… Слишком много всего навалилось…

— Потом расскажешь свою увлекательную историю, — раздраженно перебил меня Макс и жестом пригласил Лёху в гостиную.

Мы расположились на диване. Лёха протянул Максу флешку, покосившись на блюдце с коксом, и тот занялся включением своего компьютера. Я догадалась, что Макс теперь пишет для Лёхи музыку за деньги. Мы с Вороном молча разглядывали друг друга, радостно улыбаясь. Он почти не изменился, только возмужал. Макс включил трек и, сложив руки на груди, самодовольно ухмылялся. Когда композиция закончилась, я отметила, что лично мне «зашло».

— Кхм, — откашлялся Лёха. — Я ожидал чего-то более динамичного…

Лёху произведение Макса не впечатлило. Макс выжидающе щурился.

— По-моему круто! — похвалила я Макса.

— Думаешь? — уточнил Ворон. — Я знаю, что Макс может и лучше.

— Хозяин — барин! — коротко бросил Макс и развел руками. — Может если бы ты оставлял предоплату, Макс смог бы и лучше…

— Не-не! — Лёха даже подскочил с места. — Я беру!

Макс картинно закатил глаза и вернулся к компу. Он скачал музыку на флешку и протянул её Лёхе, а тот, в свою очередь, достал из кармана пачку денег. Макс стоял, засунув руки в карманы, поэтому Лёхе ничего не оставалось, как бросить деньги на диван. Тут вмешалась я, подхватив пачку.

— Так, — протянула я. — Я забираю должок за за Кэт… — Я перебирала купюры, даже не считая. — Это на продукты. — Я отложила еще часть. — Это за коммунальные услуги и домофон. И за уборку квартиры.

Я быстро убрала все деньги в карман джинсов, приготовившись к тому, что Макс начнет сопротивляться. Меня не преследовал шкурный интерес, у меня было полно своих денег. Я хотела побудить Макса к движению. Ибо, нехуй расслабляться. К моему удивлению, Макс не сказал мне в ответ и слова возражения. По крайней мере, расстроенным или злым он не выглядел.

— Эта наглая сука обирает меня уже в третий раз, без зазрения совести, — сказал Макс, обратившись к Лёхе.

Тот от души рассмеялся, понимая, что Макс не со зла, и снова сунул руку в карман.

— Вот, — сказал Лёха, добавляя купюры к «доле» Макса. — Так и быть, придется оставить аванс. Теперь мы можем поговорить? — обратился он ко мне.

— Слушай, может быть, мы пообщаемся не здесь? — предложила я. — У меня со вчерашнего дня во рту ни крошки.

— Тут прямо в доме кофейня есть, — сообщил Лёха. — Можем перекусить.

— Уёбывайте поскорее! — усмехнулся Макс, провожая нас в коридоре.

Под немые взгляды обоих мужчин я надела наплечную кобуру, спрятав её под курткой. Проверила на месте ли ключи, кошелёк и телефон. Я подошла к Максу вплотную.

— Я тебе тоже чего-нибудь прихвачу! — пообещала я ему. Потом понизила голос до шёпота. — Пожалуйста, помойся, пока меня нет! От тебя воняет, как от дохлого енота!

Макс усмехнулся, закрывая за нами дверь.

— Ты надолго? — задал Лёха вопрос, как только мы оказались в подъезде.

— Насовсем. Расскажи, как ты?

— Да потихоньку. Женился на Анабэль. Ждём дочку через три месяца.

— Классно! Поздравляю! — искренне обрадовалась я. — У меня тоже есть дочь! — не удержалась я. — Только не говори пока Максу. Я сама потом скажу.

— Ты развелась?

— Нет… я вдова.

— Прими мои соболезнования, я не знал… Мы вообще ничего про тебя не знали всё это время. Что случилось?

— Это долгая и не очень интересная история. Я потом всё расскажу, если захочешь. Поверь, я исчезла не нарочно.

— Боже, как я рад! — воскликнул Лёха, обнимая меня за плечи.

Мы вышли из подъезда и быстро дошли до маленькой кофейни на углу дома. Раньше на этом месте была аптека. Мы заказали три кофе (один для Макса) и множество пирожных и слоек.

— Расскажешь, что с Максом? — я говорила с набитым ртом. Мне ужасно хотелось есть и одновременно не терпелось допросить Лёху.

— Это хорошо, что ты приехала. Мы все выбились из сил. После этой историей с Евой, когда она наебала его со своей беременностью, Макс еще как-то держался. Но когда вышел его второй альбом, который был ужасен, он совсем поник. Порожняковые гастроли, бабы эти все его… Некоторое время он верил в то, что ты приедешь, а потом перестал ждать. Да и мы с Тимоном тоже не думали, что ты вернешься. Ты же совсем пропала. — Я не перебивала Лёху, уплетая пирожные. — И вот, как снег на голову. — Лёха улыбнулся, искренне радуясь этому. — Когда у Макса отобрали права, у него начался затяжной запой. Мы с Тёмой два раза отвозили его в клинику. Первый раз Макс сбежал через два дня, второй раз, через шесть дней.

— Лёш, он сейчас под коксом, — шепотом произнесла я.

— Да я знаю! — воскликнул Лёха, хлопнув с досадой ладонью по столу. — Ему с похмелья уже ничего не помогает. Через час его отпустит, не переживай. Но потом он опять начнет бухать. Ты правильно сделала, что забрала у него деньги. Макс всегда берёт наличкой, потому что нужно платить за кокаин и услуги проституток. Чем меньше денег остаётся у Макса, тем продуктивнее он начинает работать. Лучше музыки, чем до вашей свадьбы, Макс ещё не писал. Я, как дебил, приезжаю с флешкой, чтобы был повод увидеть его. Он ни с кем не желает общаться. Тимон один раз приехал, так он ему даже не открыл.

— А где его машина?

— В гараже у моих родителей. Я забрал у него тачку, чтобы он её не пропил, как телевизор. Он мог бы её забрать в любой момент, юридически я не имею на неё никаких прав. Но Макс этого не делает и что-то еще пишет, поэтому я уверен, что он не совсем конченый. Мы сможем ему помочь, если объединим усилия.

— Вопрос в том, что он не хочет принимать ничью помощь, — вздохнула я.

— Оль, я знаю, что нужно делать. Тебе нужно его разжалобить. Прикинься бедной и несчастной, беспомощной. Сделай вид, что тебе еще хуже, чем ему. — Лёха почесал затылок. — Не знаю, придумай что-нибудь, ты же девочка! Дай ему снова почувствовать себя мужиком, почувствовать себя нужным. Позволь ЕМУ о тебе заботиться. Ему наша забота не нужна. Тогда может быть, что-то выйдет. — Я кивала головой, давая понять Лёхе, что понимаю, о чем он говорит. — Только… Если ты не уверена в своих силах, лучше не начинай. Если ты снова дашь ему надежду и отступишься от него, Макс не переживет… Он не сможет. Не в этот раз. Уверен, он всё также любит тебя.

— Лёш, я не уверена в своих силах. А в его любви усомнилась еще в прошлой жизни.

— Тогда Максу пиздец! — вынес приговор Лёха.

— Хорошо, я попробую, — сдалась я, раздираемая сомнениями.

Лёха удовлетворённо кивнул в ответ. Я взяла еду для Макса и его кофе, и Лёха проводил меня до подъезда. Когда мы остановились у дверей, Лёха положил мне руки на плечи и внимательно посмотрел в глаза.

— Послушай, что бы ни говорил тебе Макс, что бы он ни делал, не отчаивайся. Борись! Он может вести себя, как ублюдок, и скорее всего так и будет, но ты же знаешь его настоящего. Знаешь лучше нас всех. Только ты сможешь вернуть прежнего Макса. У нас с ним тоже бывало всякое, но это ерунда всё. Если будет совсем туго, звони в любое время.

Мы обменялись телефонами, и я зашла в подъезд. Макс ждал меня у порога чистенький и причесанный. Бриться он не стал, зато сменил одежду. Джинсы и футболка, ставшие ему велики на размер, свободно повисли на похудевшем Максе.

— Ну что, перемыли мои косточки? — с усмешкой спросил Макс, забирая пакет с едой и кофе из моих рук.

— По-прежнему считаешь себя пупом Земли? У нас и без тебя есть о чём поговорить! — резко ответила я.

— Твой Лёшечка рассказал тебе, что женился? — язвительно спросил Макс.

— Да. Я очень рада за него, — сказала я, не понимая, к чему клонит Макс.

— Он больше не твой. Теперь он принадлежит другой бабе!

— Господи! — протянула я, понимая, что Макс снова приревновал меня к Лёхе. — Давай позавтракаем в детской, — предложила я, понимая, что это единственное чистое место в доме.

Я толкнула дверь и вошла. Макс ничего не ответил, но, последовал моему примеру и пошел за мной. Я села на диванчик, стягивая куртку. Кобуру я положила рядом. Макс вальяжно развалился на ковре, прислонившись к дивану спиной, и заглянул в пакет с едой.

— Ой, ты заботлива, как и прежде! — радостно воскликнул он.

Я достала телефон, чтобы найти какую-нибудь клининговую компанию и вызвать на дом уборщиц. Макс уплетал булки, слушая, как я разговариваю с менеджером первой попавшейся фирмы. К счастью, была возможность пригласить на сегодня уборщиц (а я попросила сразу трёх, потому, что одной тут не справиться), но до двух часов дня все были заняты. Придётся торчать тут до двух. Макс никак не реагировал. Он не торопил меня с уходом, не возражал против уборки, но и инициативы не проявлял. Я набрала няню, чтобы убедиться, что у Вари всё хорошо. Я говорила на французском языке, чтобы Макс не понял о чем я говорю. Английским он владел в совершенстве, может быть и французский подучил, но судя по его образу жизни в последнее время, учил он немецкий по порнофильмам.

Надин быстро успокоила меня, сказав, что дочка в порядке, и про маму даже не спрашивает. Я повесила трубку, размышляя хорошо это или плохо, что Варя по мне ещё не соскучилась. Я, вот, по Варе очень.

— Кто такая Варя? — спросил Макс.

— Макс, я немного вздремну, — предупредила я, игнорируя вопрос Макса. — В два приедут из клининга.

— Я понял уже.

— Пока они убираются, мне нужно будет съездить домой.

— Ладно! — безразлично пожал плечами он.

— Макс, тебе что, вообще похер?

— Угу! — промычал он.

После сытного завтрака меня начало клонить в сон. Я достала из шкафа пыльную подушку, положила на диван, затем засунула под нее кобуру и легла позади Макса. Он всё еще был занят едой и на меня не обращал никакого внимания.

Я протянула руку и, сама не знаю зачем, погладила его по волосам. Макс дернулся, как будто ему было неприятно, тут же встал и вышел из комнаты. Я была слишком измотанной, чтобы печалиться по этому поводу. Свернувшись калачиком, я задремала.

Сквозь тягучий сон я почувствовала явный запах алкоголя. Еле разлепив глаза, я увидела Макса, сидящего на полу подле дивана, разглядывавшего меня в упор. Инстинктивно, я первым делом сунула руку под подушку. Ни кобуры ни пистолета я не нащупала. Моё сердце успело испуганно екнуть, прежде чем Макс протянул мне подтяжки, подцепив их одним пальцем. Сон как рукой сняло. Я села, стаскивая с себя плед, которым, должно быть, меня заботливо укрыл Макс.

— Зачем тебе это? — поинтересовался он, когда я забрала у его своё оружие, и отхлебнул бренди из бутылки, которую я вчера не допила. — Ты боишься меня или кого-то ещё?

— Вчера он здорово меня выручил, — хриплым ото сна голосом произнесла я. — Твои гости никак не хотели уходить, а бить людей так, как ты, я не умею.

— Они легко отделались, — усмехнулся Макс. — Я вижу, что ты в отличной форме. — Он окинул меня взглядом с ног до головы. — Твоя попка никогда не была аппетитнее, чем сейчас. — Мне было приятно услышать от Макса комплимент. — Эта сучка Кэт не берёт трубку, как и Толик. — Наверное, это тот мужик из вчера, подумала я. — Здорово ты их вчера, должно быть, напугала.

— Макс, зачем ты связался с проституткой? — спросила я, снова испытав ревность. ― Раньше, помнится, к тебе бабы в очередь становились.

Он так смотрел на меня… От кокаина его отпустило, синие, как у Вари глаза, стали ясными. Зрачки сузились, переставая меня пугать. Тоска и любопытство — вот, что мне померещилось в его взгляде. Макс скучал по мне точно так же, как и я по нему. Он нагло пиздит, говоря мне о том, что больше меня не любит.

Ему просто очень больно. Я знаю Макса, как облупленного. Он будет отгораживаться от меня до последнего кирпича.

Тварью я буду последней, если не помогу ему вылезти обратно. Как я буду жить, зная, что он в беде? Как я дочке в ее синие глаза буду смотреть? В конце концов, Макс имеет право знать, что дочь у него есть.

Теперь имеет.

Я знаю, что его равнодушие — фарс. У него внутри целая буря сейчас, целая катастрофа, которую ему придется переживать заново. Одно мое неосторожное движение, и он меня выставит вон. Нужно постараться не пересечь эту тонкую линию раньше времени.

— Это было раньше…Проститутки не задают вопросов. Вовремя приходят и уходят. На них даже меньше приходится тратить денег, чем на вас — якобы не продажных сук. Всё предельно просто.

— И они приносят кокаин, — добавила я, надевая кобуру.

— И они приносят кокаин, — кивнув, повторил за мной Макс. — Но это не твое дело!

Проверив пистолет на наличие патронов, я убедилась, что он по-прежнему заряжен. Я сделала это на автомате. Я по его весу могла определить, заряжен ли ствол. Я сунула ПМ в кобуру и посмотрела на Макса, не сводившего с меня глаз. После всего того, что Максу пришлось натерпеться от женского пола, возможно, он был и прав. Мне стало жаль его, но я отогнала эту мысль от себя, вспомнив, что по Лешиному плану хуже должно быть мне.

— У тебя есть хотя бы заварка? — с надеждой спросила я, переведя тему.

— Я могу сварить тебе кофе, — предложил Макс.

Ну ничего себе! Я и мечтать о таком не могла!

Я кивнула, и мы пошли в кухню. Я с удивлением обнаружила, что Макс собрал и вынес весь мусор. По звукам из ванны я поняла, что работает отжим в стиральной машине. Пока я спала, Макс не сидел, сложа руки. Он достал из холодильника бутылку молока, значит, он ещё и в магазин успел сходить. А вот и коньяк. Две бутылки. Вот, что заставило Маска покинуть квартиру. Бегал он совсем не за молочком. Пока Макс колдовал над кофе, я убрала грязную посуду со стола в раковину и помыла две кружки всё также с «Пемолюксом».

— Как Алонсе? — спросил Макс, не глядя на меня. — Вы всё-таки поженились? Он знает, где ты сейчас?

— Я вдова, — коротко ответила я на все его вопросы.

— Оу! Ну, прими мои соболезнования.

Я намочила тряпку, чтобы протереть стол.

— Не стоит, Макс. Он был не самым хорошим человеком.

— Зачем ты тогда за него вышла?

— Он помог избавиться от Федоровского, — взволнованно ответила я, яростно натирая стол. — Алонсе нужна была жена, а тебе свобода от Ивана.

— Погоди, ты с ним уехала, чтобы от меня отъебался Федоровский? — сморщился Макс. Я ничего не ответила, продолжая методично отмывать столешницу. — Ты должно быть очень удивилась, когда узнала, что свою карьеру я похерил сам, без помощи Федоровского, и твоя жертва напрасна? — Макс невесело рассмеялся. — Я же говорил, что ты быстро разочаруешься…Не думал, что такая эгоистичная сука, как ты, способна на такие благородные поступки, тем более ради человека, который причинил тебе столько боли. — Макс выключил плиту и разлил кофе по кружкам. — Почему ты приехала только сейчас? — Он протянул мне кружку и сел за стол. — Прости, но я не понимаю, почему ты не приехала раньше? Не развелась и не приехала, раз он был так ужасен?

— Развод не был предусмотрен. Алонсе меня не отпускал. Он грозился меня убить… или тебя. И он совсем не был пиздаболом. — Я добавила сахар и молока в свой кофе и села напротив Макса. — Я смогла приехать, только после его смерти.

— Ну, как мужик, я его понимаю. Я бы тоже не хотел тебя отпускать. А если бы он не умер так скоро? Ты бы приехала, когда мне стукнуло семьдесят? — Макс расхохотался. — Это должно быть очень грустно, ждать, когда твой престарелый муж отбросит копыта? Что с ним случилось? Затрахала до смерти? Может, ты ему отравы в виагру подмешала? А может…

— Я его пристрелила! — громко перебила я Макса.

От того, что я впервые сказала это вслух, меня саму передёрнуло. Я уткнулась в чашку с кофе, только чтобы Макс так удивленно на меня не смотрел.

— Что? — переспросил Макс, всё ещё сотрясаясь от смеха.

— Что слышал, блядь! ПРИСТРЕЛИЛА! — разозлилась я.

Смешно тебе, сука? Макс перестал смеяться. Некоторое время он молчал, обдумывая услышанное.

— Боже мой, ты серьёзно? — выдавил он из себя, когда понял, наконец, что я не шучу. Я вздохнула и опустила глаза. — Я…Нет, это что, французский юмор такой?

— Нет.

— Почему ты не в тюрьме? Ты что, в розыске?

— Не-е-т, — бесцветным голосом выдавила я из себя. — Мне охуеть, как повезло! У комиссара не было против меня ни одной улики, ни мотива. Плакала я очень убедительно и безутешно. Если бы ты там был, то в этот раз дал бы мне «Оскар». А быть может и два!

— Пиздец! — воскликнул Макс поморщившись. — И ты так хладнокровно об этом говоришь…

Что есть, то есть. Я не испытывала больше никаких эмоций, вспоминая Алонсе. Рассказывать подробности своей парижской жизни мне тоже не хотелось. Макс протянул ко мне руку и взял меня за подбородок. Он провел большим пальцем руки по моему шраму на щеке. У меня дыхание перехватило от этого интимного прикосновения. Я непроизвольно приоткрыла рот и тяжело задышала, приводя дыхание в норму.

— Наверное, у тебя были весомые причины, чтобы решиться на такое! Это его рук дело? — голос Макса сделался совсем стальным, а его палец скользнул по моей нижней губе. Он хочет меня поцеловать? И я этого хотела, но я просто опустила глаза, и отвернулась. Макс откинулся на спинку стула и судорожно вздохнул. — Я чувствовал, что что-то случится. Это я виноват! Я не должен был отпускать тебя. Мой долг был заботиться о тебе и оберегать.

— Ты мне ничего не должен. Ты…Мы… — я захлебнулась словами. С Максом у меня всегда путаются мысли.

— Я обещал это не тебе, а Богу.

— Макс, я сейчас перед тобой! И мне нужна твоя забота, как никогда! — Макс отвел взгляд и отошёл к окну. Он достал из кармана сигареты. — Макс, пожалуйста!

В подтверждение своих слов, я подошла к Максу и попыталась обнять. Он отстранился, не дав мне это сделать.

— А мне нужно время, чтобы всё обдумать, — жестко сказал он. — Нельзя уехать на 4 года, а потом вернуться и щемиться в жизнь к человеку.

— Я знаю, Макс. Позволь напомнить, что я уехала от женатого человека, в семье которого мне места не нашлось! И это я сейчас делаю к тебе первый шаг, не смотря ни на что! — зло выпалила я. — Я не тороплю тебя. Я лишь высказалась о своих желаниях и потребностях. Если у тебя не осталось ко мне больше чувств, так и скажи! Скажи, что тебе на меня кромешно похуй, и я уйду прямо сейчас! Куплю билет на самолёт и улечу обратно во Францию!

— Так и есть, — тихо сказал Макс, глядя в окно и нервно постукивая о подоконник пачкой сигарет. — Можешь проваливать!

Я была готова к такому повороту. Макс не был бы собой, если бы так легко пошёл ко мне в руки. На понт Макса не возьмёшь.

— Не провожай! — бросила я Максу.

Круто развернувшись, я ушла в детскую и, забрав свою куртку и телефон, вышла из квартиры

17. Макс. День первый

ПУСТЬ ОНА УХОДИТ!

Уходи, малыш! Оставь меня доживать в одиночку!

Сжимаю обеими руками край подоконника так, что хрустят и пальцы и хлипкий, как выяснилось, пластик, только чтобы не броситься за ней следом. Когда я ее драл на этом самом подоконнике, он казался крепче.

Тогда все и было крепче: алкоголь, подоконники, нервы, чувства, наша связь, я сам.

Давай быстрее, детка, рви резко, с места, с мясом!

Слышу, как хлопает входная дверь и внутри меня что-то реально обрывается. Летит стремительно вниз, но не шлепается на дно, а продолжает и продолжает лететь. От этого щекотно в животе так, что тошнота подступает к горлу. Нет во мне дна, хоть я сам давно не на поверхности. Во мне бездна. Такая же огромная, каким я был когда-то.

Великий и гениальный Максим Глинский! Любимчик женщин и черная зависть прочих медийных личностей! Заботливый сын, верный друг! Мужчина Мечты, Любовь всей жизни Хельги Дюран!

Никакие регалии не забыл?

И где он теперь? Кончился. Жалко его? Не-е-ет. Нихуя не жалко! Мне вообще никого не жалко! Ни себя, ни Ольгу, ни муженька ее покойного, ни Еву пиздаболку.

Закуриваю дрожащими от перенапряжения пальцами. Сигарета ломается. Достаю другую. Вижу в окно, как Ольга идет к своей машине. Головка гордо приподнята, хвост развевается на ветру. Снова волосы отрастила… Ей очень идет. Походка плавная, но решительная. Она на секунду замирает у машины, как будто чувствует, что я на нее смотрю. Она не просто чувствует, она это знает. Она вообще меня знает.

На мгновение мне кажется, что она сейчас обернется и тоже посмотрит на меня, но она отмирает и продолжает идти к машине. Есть в ней сила не оглядываться. Для этого нужно много сил. У нее и раньше они были, у соплячки мелкой, а сейчас она выросла. Без меня оперился, окреп мой птенчик. Была же цыпленком — в рот мне заглядывала. А теперь? Орлица! Кого она пыталась разжалобить? Меня? Она?

Это я сломался. Она не может. Из другого материала сделана.

Оля, Оля, Оленька… Какая же ты стала взрослая…

Секунда, другая… Уехала.

Сука, она не должна была возвращаться! Не должна! Зачем она приехала? Французишку своего грохнула? Да неужели это правда?

Боже, в моем давно остывшем аду заметно потеплело, так что я весь взмок.

Я потушил окурок, открыл бутылку с коньяком. Надо успокоиться и взять себя в руки! Я не дам ей выцарапать меня из своего нынешнего мира. Только не ей!

Хотел по привычке из горла хлебнуть, но потом отчего-то передумал. Сполоснул кружку из-под кофе и налил в нее бухло.

Нахуяриться и лечь спать — вот чего мне хотелось больше всего. Чтобы эта встреча оказалась моим глюком. Чтобы не было ее. Чтобы все было, как раньше. Чтобы я не начал снова чувствовать. Неважно что. Бесчувственным быть очень хорошо. Просто заебись!

Этого очень сложно добиться. Я потратил много времени и усилий, чтобы похоронить в себе все и всех, и живых и мертвых. И мне совсем не улыбается, что что-то начало оживать и шевелиться на этом кладбище.

У Ольги там самая красивая могилка. Была… Я любил мысленно посещать ее и подолгу разговаривать с малышкой, зная, что она мне все равно ничего не ответит. Она реально, как будто вернулась с того света. Из прошлой жизни. Не моей.

Та жизнь была НАШЕЙ. В ней я думал, что она моя. Что без меня она всего лишь маленькая, глупая девочка. А оказалось, что это я всегда принадлежал ей, как пес. Вилял хвостом, прыгал до небес. Хозяйка уехала, и песик исдох. Без нее я такой, как был вчера. А сегодня она уже разворошила весь бетон, что я упорно над собой заливал. Как ей это удается?

Скоро приедет сраный клининг. Я огляделся по сторонам, как будто увидел впервые этот бедлам. Когда я мыл посуду в последний раз? Снег еще лежал. И меня это не волновало!

Некоторое время я продолжал стоять посреди кухни в полной растерянности. Конечно я потрясен ее появлением. Моя упорядоченная «счастливая» жизнь пошла по пизде. Какого хрена? Я не планировал возвращаться в жизнь, потому что она тоже не должна была возвращаться.

Я очнулся и выпил залпом то, что налил.

Что у нее случилось? Помощи хотела попросить… Чем я ей могу помочь?

Клялся в ЗАГСе, что буду любить и беречь ее до конца своих дней, Богу обещал, что не брошу ее.

Она сама! Она сама меня бросила. Не могла пережить предательства. А сейчас что случилось, раз снова ко мне пришла?

Не надо ей быть рядом. Я несу смерть, боль и страдания. И все для нее одной. Ей больше всех от меня досталось. А за что? За то, что любила она меня. Бескорыстно, беззаветно, безусловно.

И сейчас любит. Иначе не пришла бы на порог. Досадно, что любить больше некого. Таких, как я нельзя любить. Это равносильно смерти.

Какой бы она ни стала, для меня она всегда будет маленькой несовершеннолетней девочкой, к которой я боялся прикоснуться. У которой я был первым и долгое время единственным.

Быть для кого-то светом в окне, жизнью, всей Вселенной — это такое огроменное счастье! Сколько стихов она мне посвятила? Сколько выплакала по мне слез? Сколько выстрадала рядом, стойко вынося мой отвратительный, мудацкий характер? ЧЕЛОВЕКА УБИЛА!

Эту девочку я берег, жизнь был готов за нее отдать, а после сам чуть не убил. Позволил ей лечь под этого французского петуха.

Ночей не спал, представляя, как он ее ебет! Блядь!

Отпустил вожжи. Надо было землю жрать и в ногах валяться, но прощения выпросить, вымолить, а не выебываться!

Было ошибкой считать, что она никуда не денется. Такими девочками не разбрасываются.

Дьявол, что я за идиот?

Снова свалилась на мою голову. Зачем? Зачем я ей, если весь мир у нее на ладони? Любой будет с ней счастлив.

Я все еще не знал ни одной молитвы, но я просил Бога, чтобы он дал моей маленькой девочке разума и сил больше никогда сюда не возвращаться.

18. Макс. День второй

В последнее время мне все хуже с похмелья. Для этого я покупаю кокаин. Ну, по крайней мере, так я оправдываю свое употребление. Сегодня не исключение — хуево, как обычно, но я не могу заставить себя снюхать хотя бы четверть. Вдруг она сегодня опять придет?

Ольга так испугалась, увидев меня вмазаного. Так себе зрелище. Она и пьяного-то меня видела всего раз, а тут такое… Блядь, стрёмно, пиздец!

Да с хуя ли мне стрёмно? Кто она мне теперь? Бывшая жена. БЫВШАЯ! Нотации приехала мне прочитать? Они мне на хуй не упали!

Как бы я не был на нее зол, она не заслужила моего пренебрежения. Я оделся и пошел в парикмахерскую. Девочки меня узнали. Просили со мной сфотографироваться. Отказал. Нет настроения. Это странно, что еще кто-то помнит мои прошлые заслуги. Я начал отвыкать от излишнего внимания, а тут, нате!

После того, как мастер привел мою шевелюру в божеский вид, внезапно мое настроение улучшилось, и я передумал насчет фотографий. Девочки очень обрадовались, поэтому я старался изобразить самую очаровательную улыбку, пока терпеливо сфотографировался с дюжиной женщин, не меньше.

На улице я остановился и закрыл глаза, подставляя лицо майскому солнцу. Ольга так же уехала в мае. И погода была чудесная! До дома шел пешком. Через небольшой парк. Пахло сиренью и черемухой. Часто гуляли тут с женой.

Не могу я называть ее бывшей, и первой не могу, как она меня зовет первым мужем. Хоть и была вторая жена, а я с Ольгой давным-давно развелся, она никогда не будет моей бывшей. Она всегда со мной, как будто за спиной стоит. Сейчас я обернусь, а она там. Можно не оборачиваться, уверен, что она рядом.

От Евы у меня такого ощущения не было. Блядь, я до сих пор не понимаю, как я с ней связался? Где были мои мозги и глаза? Странно, но я совсем на нее не злюсь. У меня даже обида на нее прошла очень быстро. Причем я обижался на нее не за то, что обманом меня в ЗАГС затащила и про ребенка наврала, а за то, что пока я гнался за этой хитровыебаной зайчихой, моя маленькая зайка ускакала во Францию. Потому что не любил я Еву. Нет чувств — нет боли и послевкусия ублюдского. Ева была уютная, красивая и удобная, как любимая толстовка.

А Ольга? Ольга мои армейские берцы. Жарко в них и трут на пятке, и душно, когда шнурки затянешь туго, но нет у меня надежней обуви и любимей. В них можно идти бесконечно долго и далеко. Ими можно такого чирка зарядить по жопе! Храню их бережно в шкафу, даже скелеты боятся к ним прикасаться.

Родила бы мне сына. Жили бы вместе. Жалко, что закончился наш род Глинских на мне. Никаких больше детей. Хватит, блядь!

Не такой судьбы мне желала моя мать, но теперь есть кому о ней позаботиться. Сколько раз я гадал, кто же мой папаша, а оказывается канадский хоккеист. Томас Миллер — срань господня!

— Сынок, — сказал он мне при знакомстве. С акцентом своим ебучим.

— На хуй пошел! — все, что я смог ему ответить.

Хотел еще ему в ебальник заехать, мать жалко стало. Не знал он, что сын у него есть? Ты когда на бабу залазишь, а потом в нее кончаешь, ничего не мерещется странного? Мне не девять, мне батя как бы не нужен в принципе. Я сам уже чуть отцом не стал.

Томас хотел меня на пару с матерью в больничку к алкашам определить. Да пошел он в жопу со своим запоздалым воспитанием!

Пусть маме в ухо вкручивает, раз ей нравится. Мне не надо!

Иногда я думаю, а не слишком ли дохуя несчастий и переживаний на меня оного? Бог когда раздавал всю эту хуйню, я, что два раза подходил? И Ольга нахапала двумя руками.

В квартире теперь порядок, но все равно неуютно и жутко.

При ней эта квартира была настоящим домом, а теперь здесь лишь призраки. Тюрьма, куда я сам себя посадил, скрываясь от насмешек общества.

Разве это не я был способен послать весь мир нахуй? Вертеть на хую ебаное общественное мнение?

Жалкий трус, убивающий себя медленно, потому, что, сука, не хватает мужества покончить с собой одним поступком!

Ольга могла, а я чмырдяй нерешительный!

Живо только мое тело, которое я несчадно травлю алкоголем, никотином и наркотиками. Душа мертва, мозг отключен от сети. Может потому и нечем принять решение самоустраниться?

А как она мне готовила? Даже если спала, когда я приходил домой поздно, на плите меня всегда ждал ужин.

Все! Начался парад воспоминаний! Еб твою мать, мелкая! Какого черта меня опять гнет?

********************************************************************************************************************

Я еще не открыл глаза, не проснулся толком, но явно чувствую ее маленькие упругие грудки, упирающиеся в мою грудь. Мою шею обдает ее дыханием. Влажный язычок скользит по коже от уха до правого соска. Дыхание сбивается, когда Ольга берет его в рот, втягивает внутрь и делает со вторым соском то же самое.

Член дергается от каждого ее прикосновения. Ах, сучка, знает, как меня правильно будить! Наощупь нахожу ее головку, хватаю за основание шеи и тыкаю ее лицом в свой пах.

Только, когда она берет головку члена в рот, открываю глаза. Такого зрелища я не пропущу! Мне нравится смотреть, как она сосет! Она делает это лучше всех!

О, боги! Кто мне только не сосал! Даже сама Ангелина Высоцкая! Заглатывала, как родного! Но только от того, с каким удовольствием это делает моя девочка, хочется кончить.

Ольга ведет языком по яйцам, вверх по стволу и захватывает ствол ртом, начинает посасывать…

— Любимая… — хрипло стону я.

Она поднимает на меня глаза и улыбается одними ими. Ротик-то занят! Одной рукой гладит мой живот, другой сжимает яйца. Она просто обожает трогать мои кубики на прессе. Мне хватает минуты. Я не выдерживаю и тяну ее на себя.

Ольга облизывает губы, вытирает их рукой и садится на меня сверху. Мне не нужно проверять ее киску, я знаю, что она уже потекла. Она всегда течет, когда сосет мне.

— М-м-м, Макс, — ее очередь стонать.

Моя девочка неспешно движется вверх и вниз на моем члене, вбирая меня глубоко и нежно. Ее узенькая влажная дырочка до сих пор тесная для моего размера. Ольга упирается ладошками в мою грудь, делает еще несколько движений бедрами и кончает, падая мне на грудь. Я даю ей минутку на отдых, сажусь, подхватывая ее под попу, и теперь уже сам задаю темп.

Кусаю ее губы, грудь, мощно натягивая ее дырочку на себя. Она хватается за мою шею, тянет меня за волосы, стонет уже в голос. Нащупываю горошинку ее клитора и растираю, приближая ее снова к оргазму. Боже, как она сладко кончает! Выгибается мне навстречу, сильнее стискивает бедрами, дрожит всем телом.

— Макс! Макс! — то, как она выкрикивает мое имя, когда кончает, слаще любой музыки.

Едва успеваю выдернуть из нее хер, выстреливая на ее плоский животик.

Я вздрагиваю и просыпаюсь…

Блядь, это всего лишь сон! Член стоит вполне натурально! Давно я не дрочил сам себе, но видимо придется! Отбрасываю одеяло и иду в душ. Я весь мокрый от испарины, но это не от гипер эротического сна, а от жуткого похмелья. Давно у меня такого стояка не было. Аж яйца заболели. Быстро моюсь, дрочу и иду похмеляться.

Вчера она так и не пришла. А я ждал, сука! Не нюхал…

Рука сама тянется к блюдцу с порошком. Нет. Она может прийти сегодня.

А что если нет? Буду сидеть, как дурак, гадать?

Надо вмазаться и перестать о ней думать. Сказала же, что улетит обратно! Пусть валит к чертовой матери!

Надо поехать к ней и хотя бы поговорить по-человечески. Узнать, что у нее случилось. Выгнал ее, как хуй пойми кого!

Я сейчас поправлюсь и поеду.

Нельзя. Нужно ехать так…

Не поеду! Не мои проблемы!

Ко мне сегодня должна приехать мой юрист. Уже скоро… Подпишу бумаги, после поеду.

ДА ЧЕРТ!!!

Я лег обратно в постель, отхлебнул коньяк и закрыл глаза.

Боже, я хочу ее увидеть. Хочу снова почувствовать ее тепло. Хоть немного! Пусть даже не говорит ничего, просто обнимет…

Через гулкий стук своего взбесившегося сердца, я слышу щелчок открываемой двери.

Пришла. Моя девочка пришла…

19. Ольга

Я вошла в квартиру Макса, по-хозяйски открыв дверь ключами Натальи Сергеевны. Без церемоний и звонка в дверь, просто ввалилась с утра пораньше, держа в руках огромные пакеты с едой и хозяйственными мелочами. Я даже не знала, был ли дома мой первый муж, по крайней мере, в коридоре меня никто не встретил, в квартире не слышалось и шороха.

Я бросила пакеты у дверей и огляделась. Было очень чисто и прибрано, значит клининг, всё же был. Уже не плохо. Разувшись и скинув куртку, я пошла искать Макса. Он оказался лежащим в своей кровати с телефоном в руках. Выглядел Макс хорошо: он побрился и сделал стрижку, оставив волосы длинными. Эта брутальная прическа невероятно ему шла, придавая мужественности. В спальне тоже царила чистота, если не считать одежды Макса, как обычно разбросанной по полу.

— Здравствуй, зайка! — дурашливым голосом поприветствовал он меня.

Я подошла и села рядом с ним на кровать, краем глаза заметив на прикроватной тумбочке всё тоже блюдце с коксом и початую бутылку коньяка. Кокаина было столько же, сколько и в прошлый раз, если только это не свежая порция.

— Блин, Макс, тебе даже не интересно, кто к тебе пришёл? — обиженно протянула я.

— Кто же это может быть ещё, как не ты?

— Ну… мама.

Макс взял бутылку с коньяком и отпил из неё большой глоток, затем вытер губы тыльной стороной руки и вернул бутылку на место. Коньяк в десять утра! Отличное начало дня! Ну, хотя бы не кокаин.

— У нас в последнее время немного натянутые отношения. И вообще она не такая бесстрашная, как ты, — Макс кивнул головой на мою кобуру. — Чтобы соваться в логово падения и разврата.

— Ты хотел сказать «притон»?

— Пфф… Да похуй, называй, как хочешь. — Макс лениво потянулся, и, откинув одеяло, поднялся с кровати. Он подошёл к шкафу, не обращая на меня никакого внимания. Абсолютно нагой, он открыл шкаф с очень аккуратно сложенной одеждой и неторопливо начал одеваться. — Ну, и что на этот раз? Ты же грозилась уехать?

Я с откровенным интересом рассматривала Макса. Грация хищника и гордая осанка все еще были при нем. Его тело было в хорошей физической форме, рельефным, плотным, без намёка на жир, только худощавее, чем прежде. На спине татуировка с драконом, которую я прежде не видела.

— Я пришла попрощаться. Я действительно улетаю во Францию, — рассеянно ответила я, засмотревшись на очень красивое мужское тело.

— Не пизди! — не глядя на меня, с усмешкой буркнул Макс.

— Вот мой билет! — громко сказала я, достав из кармана джинсов самый настоящий билет на самолет, и небрежно бросила его на тумбочку.

Макс ничего не сказал в ответ. Я поставила подушку Макса повыше, и, улегшись на его место, тоже отхлебнула коньяк из бутылки. Постель пахла Максом. Я едва сдерживалась, чтобы не зарыться лицом в подушку, чтобы понюхать.

— Я надеюсь ты ненадолго? — спросил Макс, кивнув головой на коньяк. — В прошлый раз мы прощались два дня.

— Признай, что было классно? — мечтательно ухмыльнулась я.

— Может быть ты тогда приготовишь своему бывшему муженьку что-нибудь вкусненькое? Раз уж приехала?

— Первому, — поправила я Макса. — Первому муженьку. Ну, это как ты попросишь… — игриво сказала я.

Макс закончил одеваться, отдав предпочтение белой майке и спортивным шортам — его обычная домашняя одежда. Он закрыл шкаф и присел рядом со мной на кровать. Обжег меня своими синими огромными глазами, забрал бутылку и, сделав глоток, вернул её на тумбочку.

Затем уперся рукой в спинку кровати, чуть выше моего плеча, вплотную нависая надо мной. Я вся вжалась в подушку, почувствовав снова его запах, и шумно втянула его носом, отчего мои ноздри затрепетали. Мне нестерпимо захотелось прикоснуться к нему, проверить на ощупь его мускулистые плечи и запустить в волосы пальцы. Макс был всё также волнителен и опасен. Мне было любопытно, волную ли я его.

— Мне кажется, я уже попросил, — томным с хрипотцой голосом произнес он, в упор разглядывая моё лицо. Макс облизнулся, и я нервно заёрзала под ним. Его близость меня возбуждала. — Или просьбы мало, и ты хочешь что-то ещё? Что ты хочешь, малыш?

Я нервно сглотнула и тоже облизнула губы, прислушиваясь к своим ощущениям. Моё тело, предательски остро реагировавшее на Макса, хорошо помнило, что значит принадлежать ему. Интересно, его губы такие же терпкие на вкус, как и прежде? Макс продолжал выжидающе на меня смотреть.

— Я бы не отказалась от поцелуя, — с вызовом призналась я. — Поцелуешь?

Макс хитро и самодовольно ухмыльнулся, но всё же выполнил моё желание, касаясь моих губ своими губами. Я обвила его шею руками, с удовольствием выгнувшись Максу навстречу. Ощущения были настолько острыми, как будто мы и не расставались, но Макс быстро оторвался от моих губ, и я нехотя открыла глаза, всматриваясь в его потемневшую синеву. Мне было мало. Я хотела большего, чем поцелуй. Я протянула руки и начала задирать майку Макса вверх, но он не дал мне этого сделать. Мужчина тут же встал с кровати, поправляя на себе одежду.

— Даже не думай! — предупреждающе погрозив мне пальцем, воскликнул он, видя мой раздосадованный вид. — В моих планах на сегодня, секс с тобой не предусмотрен. Я не куплюсь на твои душевные речи и сладкую попку, хотя я уверен, секс получился бы просто невероятным. — Макс посмотрел на мою тяжело вздымавшуюся грудь. — Господи, в тебе, как и раньше, столько страсти и желания, что эти волны накрывают и меня, поэтому соблюдай дистанцию, детка, и не пытайся меня соблазнить.

— Пф… — фыркнула я, тоже поднимаясь с кровати. — Очень надо…

Я прошла мимо Макса, слыша его негромкий смех за спиной. Он ещё и издевается! Остановившись в коридоре, я склонилась над покупками.

— Может, поможешь? — обратилась я к Максу, проходившему по коридору с бутылкой в руках.

— У меня заняты руки! — бросил он, даже не остановившись.

Козел! Я взяла пакеты и, притащив их на кухню, буквально швырнула на стол. Макс не смог сдержать ироничной улыбки.

— Ты какая-то нервная, — лениво отметил Макс. — Давно не было секса?

— Ты удивишься, но секс — не главное в жизни! — ответила я, нервно стягивая с себя кобуру. Я повесила её на спинку стула и принялась разбирать пакеты.

— Да ладно? С твоим-то темпераментом? — Я ничего не ответила. Макс поставил бутылку на подоконник, открыл окно и закурил. В кухню ворвался свежий майский воздух, наполненный шумом улицы и запахом молодой листвы. — Ну, и что же, по-твоему, главное?

Философские темы с утра о смысле жизни под влиянием алкоголя? Как же я соскучилась по этому бреду! Я подошла к Максу, без разрешения «стрельнула» у него сигарету и сделала еще глоток коньяка.

— Главное то, что ты оставишь после себя, после своей смерти, — сказала я. Макс поднес к моему лицу зажигалку и дал мне прикурить. — Дети, например…

— О! Это кто тут заговорил о детях? — хмыкнул Макс. — Признай, всё в нашей жизни завязано на еблю! Всё, что мы делаем, мы делаем для того, чтобы в итоге с кем-нибудь переспать. Даже, чтобы сделать детей нужно потрахаться. А ты? Разве ты приперлась ко мне не за этим?

— Ты рассуждаешь, как животное, — сказала я, выдыхая дым. Меня уже «торкнуло» от коньяка, от первой сигаретки за столько лет, закружилась голова.

— Я рассуждаю, как мужик, который любит это делать, — поправил меня Макс. — А ты разве нет?

— Не настолько, чтобы ебать проституток.

— Их тоже должен кто-то ебать, иначе им нечего будет есть.

— Божечки, сколько благородства! Да ты просто меценат какой-то!

— Я понял, в чём дело! — воскликнул Макс. — Тебя заело, что я трахаю проституток, а не тебя! Ждала, что я наброшусь на тебя, едва переступишь порог? — Макс заржал, раздражая меня еще больше. — Голодная девочка?

— Ещё чего!

— Ну, тогда тебя не очень расстроит, если ко мне через часок заглянет гостья?

— Что? — возмущенно пискнула я. — Ты снова вызвал Кэт?

— Нет не Кэт… Она пропала бесследно.

— Делай, что хочешь, — зло отмахнулась я, принявшись за готовку.

Макс сел за стол. Вальяжно откинувшись на стуле, он внимательно наблюдал за тем, что я делаю. В моём меню был рассольник, мясо в фольге и овощной салат на гарнир. Меня не смущал его пристальный взгляд, а вот молчание было в тягость.

— Макс, зачем ты поругался с матерью? — спросила я, чтобы хоть о чем-то с ним поговорить.

— Я не ругался.

— Ты с ней не общаешься — это одно и то же.

— Ей прекрасно живётся и без моего общения.

— Ты, что ревнуешь её к своему отцу?

Макс фыркнул при упоминании слова «отец», и взъерошил волосы, ничего не ответив.

— Ма-а-акс, — окликнула я его. — Ты мне не ответил.

— Какой на хуй отец? — презрительно поморщился Макс. — Где он был 34 года, блядь?

— Он даже не знал, что ты существуешь! — выступила я в защиту Томаса.

— Ага, жил в своё удовольствие, пока не стал старым пердуном, а теперь, когда уже никто не даёт, приехал на всё готовенькое к мамочке под бочёк, чтобы та ему стакан воды подала.

— Макс, ты преувеличиваешь. Мне кажется, они очень друг друга любят. А ты бы не хотел, чтобы тебе в старости подали стакан воды? И ты уверен, что знаешь обо всех своих детях? — В своём споре я зашла на опасную территорию, рискуя проболтаться о существовании Вари раньше времени. — У тебя была просто тьма связей.

— Во-первых, я бы предпочёл стаканчик виски, — сказал Макс, демонстративно отхлёбывая из бутылки. — Во-вторых, конечно же, мне известно, что нет у меня никаких детей. А если бы были, то поверь, я уж точно знал бы об этом, и более того, я бы занимался их воспитанием. Напомнить, причину моей женитьбы на Еве?

— То есть, если бы сейчас к тебе пришла женщина с ребёнком и сказала, что он твой, ты бы благородно на ней женился?

— Ну не знаю на счет женитьбы… Думаешь мне двух раз не хватило? Провёл бы тест на отцовство… Но от ребёнка я бы не стал открещиваться, он же не виноват, что его родители долбоёбы. Но это, моя милая, исключено! К тому же из меня выйдет никудышный отец, я плохой пример для подражания.

— Макс, ты слишком суров к себе. Ты очень хороший!

— Ты набитая дура, если до сих пор так считаешь! — зло воскликнул Макс, сверкнув глазами. — Ты нарисовала себе красивую картинку ещё по малолетке и всё не можешь на неё налюбоваться! А ты её переверни и посмотри, на чем ты её нарисовала! Кусок грязного вонючего картона, который валялся возле дороги в траве…

Самооценка Макса была ниже плинтуса. Как же сильно он разочаровался в людях, жизни и самом себе!

— Можешь пиздеть всё, что тебе вздумается, — с усмешкой сказала я. Коньяк притупил эмоции, поэтому моё настроение было вполне себе хорошим. — Я знаю, какой ты, Макс. И если ты считаешь себя куском говна, то пусть будет по-твоему. Пусть я буду идиоткой, которая молится на подсолнухи, чем, как ты отрицать всё хорошее в этой жизни и тихо спиваться в одиночестве!

Макс хотел мне что-то ответить, но дверь позвонили, и он радостно вскочил со стула и помчался открывать. Моё хорошее настроение моментально испарилось. Я огорчённо чистила картошку, понимая, что Макс сейчас будет развлекаться с проституткой, пока я тут кашеварю, как прислуга. Противно было до тошноты. Я сама обрекла себя на эти унижения, придется потерпеть. Может выставить её вон, как Кэт? Нет, пожалуй, не стоит так перегибать палку. Я опасалась, что Макс выгонит скорее меня, отдав предпочтение проститутке.

— Максим! — послышался из прихожей капризный женский голос. — Что у тебя с домофоном? Я простояла у подъезда двадцать минут! И трубку не берёшь! Ты же знаешь, как дорого я ценю своё рабочее время! — Макс что-то тихо сказал, наверное, извинялся. — О! У тебя такой порядок? Ты что нанял домработницу?

Видимо, девушка тут не впервые, подумала я. Дверь в гостиной Макса хлопнула, и я тяжело вздохнула, пытаясь сосредоточиться на своём занятии, продолжая чистить картошку.

— Может быть ты хочешь к нам присоединиться? — раздался голос Макса прямо над моим ухом. Я вздрогнула от неожиданности. Из-за шума воды в раковине я не услышала, как он подошёл. Макс приблизился вплотную, так что я почувствовала лопатками биение его сердца, а своими бёдрами он уперся в мой зад. Макс шумно втянул запах моих волос. — Хочешь, я попрошу Марго, чтобы она тебя вылизала? — продолжил шёпотом Макс, обжигая мою шею своим дыханием. — У неё просто волшебный язычок! А потом я, так и быть, трахну тебя по старой дружбе. Признайся, малышка, ты же скучала по моему члену? — Я ничего не ответила. Меня начало трясти от близости Макса и его слов, показавшимися мне отвратительными. — Ну, как знаешь, — безразлично бросил мне Макс и вышел, подхватив со стола бутылку с коньяком.

В сердцах я бросила нож в раковину, закрыла кран и, тяжело опустившись на стул, разревелась. Лёха предупреждал меня, что будет тяжело и, что Макс будет делать всё мне назло, но мне всё равно было больно и обидно. Наплакавшись вдоволь, я подошла к окну и снова закурила. Бухло Макс утащил, а мне так кстати был бы сейчас еще один глоточек. Не успела я щелкнуть зажигалкой, как в коридоре послышались негромкие голоса и звук закрываемой двери. Макс что уже проводил Марго? Не прошло и четверти часа. Почему так быстро? Краем глаза я заметила его самого, вошедшего на кухню.

— Ты что, уже проводил свою гостью? — спросила я, не поворачиваясь. Мне не хотелось, чтобы Макс видел мои слёзы.

— Да…

— Так быстро?

— Что-то настроение пропало, — грустно сказал Макс. Я рассмеялась сквозь слёзы. — Смешно, да? Чёрт, я всё время думал о том, что ты в соседней комнате и просто не смог сосредоточиться. Ты не могла приехать на два часа позже?

У меня снова потекли слёзы. Я докуривала сигарету, беззвучно рыдая.

— Мне всё равно пришлось ей заплатить, — продолжил сокрушаться Макс, приближаясь к окну.

Он посмотрел вниз на парковку и кому-то помахал рукой. Из любопытства я тоже выглянула в окно. На парковке рядом с моей машиной была только серебристая «Бэха», из которой Максу помахали в ответ. Я не смогла разглядеть девушку, что была за рулём, но я очень удивилась тому, что проститутка ездила на такой тачке. Рядом с моим потрепанным «Мерседесом» «БМВ» смотрелась просто роскошно. Наверное, это очень дорогая проститутка, подумала я.

— Ну, вот мы снова одни… — протянул Макс, посмотрев на меня. Его лицо вытянулось от удивления. — Ты чего? Что-то случилось? — спросил он, протягивая ко мне руки.

— Не трогай меня! — сквозь слёзы воскликнула я и бросилась прочь из кухни.

Я толкнула дверь в детской, на мою удачу, она не была заперта. Я заскочила в комнату, заперев за собой дверь, и упала на диван, сотрясаясь от рыданий. Сквозь всхлипы я услышала стук в дверь.

— Ольга, открой! — потребовал Макс по ту сторону двери, барабаня в нее кулаком. — Или я вышибу дверь!

20. Ольга

Я не сдвинулась с места. На угрозы Макса мне было плевать. Я вспомнила времена, когда я жила в этой комнате, не обременённая тяжкими воспоминаниями прошлого. Мне нестерпимо захотелось оказаться у себя дома и обнять дочь.

— Я считаю до трёх, — через некоторое время снова раздался голос Макса за дверью. — Раз! Два! Три!

Удар был такой силы, что дверь с треском и грохотом распахнулась, ударившись о стену. Ключ, оставшийся в замке, воткнулся в стену и торчал теперь в ней. Я испуганно вскочила с дивана, уставившись на Макса, вошедшего в комнату. Он был обут в свои армейские берцы и очень-очень зол. Не говоря ни слова, он медленно приближался ко мне. Я пятилась назад, с ужасом глядя на разъярённого мужчину. Мне казалось, что Макс сейчас меня изобьёт. Внутри у меня всё сжалось. Отступать было больше некуда, позади меня был диван, передо мной Макс…

Он грубо схватил меня и заключил в объятия. Я сделала слабую, неудачную попытку его оттолкнуть, но Макс лишь сильнее прижал меня к себе. Он плюхнулся на диван, увлекая меня за собой, и вот я уже сидела на нём верхом, всхлипывая в его майку.

— Ну, всё, всё… — шептал Макс, гладя меня по волосам.

— Ты приду-у-урок, — причитала я. — Ненавижу тебя! — Макс прижался губами моей щеке, я брезгливо отвернулась. — Фу! Не целуй меня после проститутки!

— Да не целовался я с ней! — воскликнул Макс, заваливая меня на диван. ― Я даже к ней не притрагивался! У нас ничего не было. НИЧЕГО!

Теперь я была прижата к дивану. Макс всей своей тяжестью навалился на меня, не давая возможности пошевелиться. Одной рукой он держал мои руки, а другой взял за подбородок, поворачивая к себе моё заплаканное лицо.

— Отпусти, — сквозь зубы потребовала я.

— Отпущу, когда успокоишься, и мы поговорим, — пообещал Макс. — Я всё равно сильнее тебя. Хватит! — рявкнул он.

Я перестала трепыхаться, беспомощно всхлипнув. Макс потянулся к моим губам и поцеловал меня. Его губы были не менее настойчивыми, чем он сам. Своим поцелуем точно так же, как выбил дверь в комнате ногой, он проделал брешь в моей эмоциональной баррикаде, и я сдалась к нему в плен. Макс нежно ласкал губами мою шею, отчего я обмякла и застонала, выгибаясь Максу навстречу, прижимаясь теснее к его бёдрам. Я почувствовала возбуждение Макса и не смогла сдержать радостную улыбку. Значит, я всё также желанна, как и прежде. Макс заметил перемену в моём настроении и сел рядом, освободив меня от своей тяжести. Я судорожно вздохнула, поправляя одежду и сожалея, что продолжения не будет.

— Успокоилась? — спросил Макс, поглаживая мою шею большим пальцем руки. Я кивнула. — Это всё из-за Марго? — Я снова кивнула. — Прости, если бы ты предупредила, что приедешь…

— Пошёл в жопу со своими извинениями! — грубо одернула я Макса, поднимаясь с дивана.

Я поправила волосы и одежду, приходя в себя. Макс тоже попытался встать, но тут же сел обратно, сморщившись от боли. Он нагнулся и принялся расшнуровывать правый ботинок. Стиснув зубы, Макс стянул его, а следом носок.

— Твою мать! — выругался Макс, осматривая покрасневшую и уже заметно опухшую стопу. Он отшвырнул носок в сторону и пошевелил пальцами ноги, а затем стопой, и осторожно ощупал опухшее место. — Ушиб, — сам себе поставил диагноз Макс.

— Поехали в больницу, вдруг что-то серьёзное! — я начала метаться по комнате, соображая, что делать.

— Не надо никуда ехать! Успокойся! Я уверен, что это просто ушиб.

Я перестала суетиться и остановилась напротив Макса.

— Так тебе и надо! — с ноткой злорадства воскликнула я. — Это тебя Бог наказал!

— Ну, конечно, это же Бог тут закрылся, и мне пришлось ломать дверь! — Макс снял второй ботинок и со злостью запустил его об стену.

— Ах, я ещё и виновата! Да я же у тебя всегда во всём виновата! Нахуй я вообще приехала?

Я развернулась и пошла прочь из комнаты.

— Подожди! Ты куда? — окликнул меня Макс. — Ты оставишь меня одного, хромого и голодного? — Я повернулась и посмотрела на него. — Сходи мне хотя бы за лекарством.

— Я тебе не прислуга и не сиделка! — Макс смотрел на меня, плотно сжав губы. — Ты сказал, что я больше не нужна тебе! Позвони Кэт или Марго, или ещё кому! Я не хочу больше иметь с тобой ничего общего. Как вообще могла подумать, что мы сможем общаться? — Я размахивала руками перед лицом Макса. Он слушал молча, не перебивая. Меня же буквально прорвало. — Как был эгоистичным козлом, так и остался! Ты не представляешь, чего мне пришлось натерпеться в этом сраном Париже! А ты просто взял и свернул лавочку, распустив группу. Как тебе днище? Тепло, сука? Уютно? Тебе так нравится расковыривать свои болячки, что они никогда не заживают. И все люди, которым ты дорог, вынуждены страдать от твоего напускного безразличия! Ты хотел, чтобы все оставили тебя в покое? Да, пожалуйста! — Макс ничего мне не ответил, сделав вид, что разглядывает свою травмированную ногу. — Я убила человека, чтобы вернуться в Москву, — немного успокоившись, тихо сказала я. Макс вскинул голову, снова на меня посмотрев. — Мне будут мстить. И у меня закончилась лицензия на пистолет, так что если меня остановят менты, мне пиздец! Но это лучше, чем, если бы меня пытали и завалили, как собаку. На днях мне пришлось выгнать проститутку, угрожая ей пистолетом, которая бессовестно меня наебала. Надо мной издевается мужчина, к которому я пришла за помощью, мне приходится унижаться, чтобы просто с ним поговорить. Но не ною об этом на каждом шагу. Как тебе мой расклад? А, Макс?

Макс ответил не сразу:

— Я предупреждал, что не оправдаю твоих ожиданий, и я не просил тебя уезжать с этим уродом!

Как обычно, Макс не признал и десятой доли того, что я ему наговорила.

— Как и я не просила тебя вышибать ногами дверь, — устало сказала я. — Пока, Макс! Была рада повидаться!

Я снова сделала попытку удалиться.

— Да подожди ты! — опять окликнул меня Макс. Я нехотя обернулась. — Ну, хорошо, ты права и я козёл! Прости, что так вёл себя…

— О! Сейчас ты можешь говорить всё, что угодно, лишь бы я не уходила, а понянчила тебя ещё немного! — Я стояла, скрестив руки на груди. — Я не верю ни одному твоему слову! Я возвращаюсь в Париж!

— Мы даже толком не поговорили! — Макс снова попытался встать, но у него опять ничего не получилось. Застонав, он обессилено рухнул на диван, сжимая свою правую лодыжку. — Если хочешь, уёбывай! — бросил он мне в отчаянии. — Только молча, без своих лекций! Думаю, что ты увидела всё, что хотела. Билет не забудь! И не возвращайся! Ты последняя баба, которую я хотел бы видеть! — Я снова сделала шаг в сторону дверей. — Нет, постой! Останься, прошу тебя! Оль…

Я застыла среди комнаты, обдумывая ситуацию. Нет, корчившегося от боли Макса мне не было жаль, я думала, что я выгадаю, оставшись сегодня с ним. Слушать очередную порцию его нытья просто так мне не хотелось. Следуя моему плану, его нужно было выдёргивать из этой квартиры, и момента лучше не предвиделось.

— Я останусь в Москве при одном условии, — сказала я, по-деловому вскинув голову. Макс вопросительно поднял бровь. — Ты поживешь со мной один месяц. МЕСЯЦ! И не здесь, а у меня!

— Чего? А не дохуя-ли ты просишь? — поморщился он.

— А ты? — нашлась я. — Ну, если тебе так стрёмно погостить у бывшей жены…

— Я согласен, — простонал Макс. Видимо ему было очень больно.

— И ты же понимаешь, что таскать туда кокс и шлюх я не позволю?

Макс кивнул, плотно сжав губы.

— Выезжаем утром, — распорядилась я.

— Помоги мне дойти до кровати, — попросил Макс.

Оперевшись на меня, Макс допрыгал на одной ноге до спальни и лёг в постель.

— Принеси, пожалуйста, воды, — произнес Макс уже более жёстким тоном. — И коньяк тоже захвати.

Меня не было меньше минуты, а когда я вернулась, то застала Макса с блюдцем кокаина в руках. Он как раз шумно втягивал его носом. У меня опустились руки. Может быть, Макс уже совсем безнадёжен? Я стояла, как дура, возле кровати, держа в одной руке воду, а в другой бутылку с виски, готовая разреветься. Макс отставил пустое блюдце на тумбочку и протянул руку к бутылке. Мне не было известно, в каких количествах принято употреблять кокаин, но мне показалось, что Макс снюхал достаточно большую дозу. А кокаин и алкоголь разве не взаимозаменяемы? Разве с кокса не трезвеют? Зачем тогда он пьет? Бля-я-ядь!

— Хватит на меня пялиться! — раздражённо произнёс Макс, поморщившись. — Мне очень больно, правда. Сейчас должно полегчать. Ты же сходишь в аптеку? — с надеждой спросил он.

Глаза Макса стали чёрными, от расширившихся зрачков. Было в этом что-то неестественно пугающее. Я ничего не ответила, просто поставила стакан с водой на тумбочку рядом с блюдцем из-под кокса и пошла к дверям.

― Малышка, возьми мой бумажник в куртке в коридоре, — крикнул мне в след Макс уже более дружелюбным тоном. — Не нужно тратиться на меня, пока у меня есть свои деньги. — Я кивнула в знак согласия. — И захвати еще виски и пачку «Парлика».

Я надела подтяжки и куртку. Отыскав довольно толстенький бумажник Макса, я приоткрыла его, прикидывая какой суммой располагаю. В пачке было больше ста тысяч, значит деньги полученные от Лёхи — не единственный заработок Макса. Что ж, не так всё плохо. Было странно то, что Макс таскает в бумажнике такую крупную сумму и бросает без присмотра куртку с кошельком, приглашая в дом проституток.

С этой мыслью я поплелась в аптеку. К счастью, мне попалась опытная фармацевт, которая быстро набросала мне в пакет мазь, эластичный бинт и обезболивающее. Самый сильный препарат нужно было колоть внутримышечно, и продавался он строго по рецепту. Нарушать закон мне было не впервой. Дав взятку, я получила все, что хотела, уточнив совместимы ли лекарства с алкоголем. Костыли были тоже кстати. Позвонив няне, я убедилась, что с Варей всё хорошо и предупредила, что вернусь завтра утром с Максом. Надин только ахнула в ответ. Она знала, к КОМУ я поехала.

Макс встретил меня в хорошем расположении духа, видимо, кокаин действительно помог. Я нашла свой билет на тумбочке, изорванный в труху, и меня это позабавило. Порвать билет было так по-детски. Макс так трясся над своей ногой, что натёр её мазью и туго перебинтовал самостоятельно, опасаясь, что я неосторожными движениями могу сделать ему больно. МУЖИК, блин!

От укола с обезболивающим он пока что отказался, зато не отказался от виски. К тому времени, как Макс подогнал костыли под свой рост и уже смог самостоятельно доковылять до туалета, я ужасно проголодалась. Макс тоже ничего не ел с самого утра. Я приготовила на скорую руку бутербродов и поставила чайник. Мой подопечный прискакал на кухню на запах еды. Он весело улыбался, его забавляло хождение на костылях или так действовал кокс?

— Оль, тебе не кажется, что наше предназначение — мучить друг друга? — сквозь смех спросил Макс.

— Нет, — коротко ответила я, пододвигая тарелку с едой ближе к Максу. — Но меня выматывают эти качели, — уже серьёзно сказала я. — Для меня очень тяжело ругаться, плакать, а через минуту смеяться. Я не могу так, как ты.

— Я тоже предпочитаю безмятежность, но ты и безмятежность антонимы.

— Так значит снова дело во мне?

— Да, нет, не только. Просто с тобой я не могу отключать эмоции и врубать режим циничного похуизма. Так только с тобой. Я не нарочно выбрал тебя, чтобы взрываться, это само собой получается. — Макс ел с большим аппетитом, и мне приятно было на это смотреть. — Последний раз нормально ел в ресторане на дне рождения у Лёхи, — в подтверждение моих мыслей сказал Макс.

— Какой ты сделал ему подарок?

— Пришёл трезвый.

Чувство юмора у Макса было не отнять.

— Обещаю баловать тебя, когда переедешь ко мне. Я теперь умею готовить много французских блюд.

— Надеюсь, это не лягушки? — вдруг помрачнев, спросил Макс.

— Макс, хватит! — воскликнула я, возмутившись его настроением. — Ты беспокоишься обо всякой хуйне! А тебя не заботит то, что у тебя кокаиновая зависимость?

— Нет у меня никакой зависимости! — зло бросил Макс.

— Артём тоже так думал!

— Не сравнивай нас! — Макс стукнул кулаком по столу. — Это совсем другое! Это как ты утверждала, что не сумасшедшая, когда вскрылась!

Я неосознанно потрогала свой шрам на запястье и воздержалась от комментариев. Время покажет, так ли независим ли Макс, как ему хочется думать. Я достала из шкафа два стакана, подумав о том, что хватит пить из горла. Макс распечатал бутылку и налил нам обоим. В раковине меня всё ещё дожидалась картошка. Я вернулась к приготовлению обеда, который по известным причинам немного припоздал.

— Ну и что, какие планы на жизнь? — спросил Макс. Он взял в руки один костыль, с интересом разглядывая его. — Уже нашла себе любовника?

— Это всё, что тебя интересует?

— Да, — безразлично пожал плечами Макс.

— Хочешь подать резюме? Вакансия открыта.

— Меня уже увольняли с этой должности. Хотя условия труда были вполне приемлемыми.

— Поторопись, пока меня не грохнули!

— Всё действительно настолько серьёзно? Забавно, что ты просишь защиты у неудачника и наркомана.

— Да. На самом деле, когда я покупала билеты до Москвы, я не знала, что ты в полной жопе. Я думала, ты счастливо женат и воспитываешь ребёнка. Но всё равно я надеялась, что ты меня как-то меня поддержишь, поможешь мне адаптироваться в Москве после долгого отсутствия. Мы же вроде нормально расстались…Ну, а после того, как я узнала, что с тобой произошло за это время, конечно же мне захотелось тебя поддержать.

— Я же сказал, что мне не нужна ничья помощь, а твоя ― тем более!

Я снова прервала готовку и подошла к Максу вплотную.

— Макс, а скажи-ка мне за что ты так меня ненавидишь? — дрогнувшим голосом спросила я, вглядываясь в его лицо.

— За боль, — ответил Макс, глядя на меня снизу вверх. Он блеснул своими «кокаиновыми» глазами, и на его лице появилась гримаса боли. — Даже через столько лет я не смог вырезать всю опухоль. — Макс заёрзал на стуле, видимо, ему было неуютно от того, что я стояла так близко. Он похлопал себя по карманам и, вынув из кармана сигареты и зажигалку, закурил. Мне пришлось отступить на шаг, чтобы не задохнуться от дыма. — Я весь один сплошной шрам от зависимости к тебе. Так что не парься насчёт кокаина. Ты похуже, чем кокаин.

— Зачем тогда ты согласился со мной поехать?

— Время пришло, — тихо сказал Макс, жестом попросив меня подать пепельницу с подоконника. Я выполнила его просьбу. — У меня было два дня, чтобы вспомнить всё, что межу нами было, — продолжил сквозь зубы Макс. — Я молился, чтобы ты действительно съебала и дала мне спокойно сдохнуть. Но, зная твою трижды ебучую настырность и отсутствие чувства самосохранения, я не удивился тому, что сегодня ты снова приехала. У меня два пути: или я тобой переболею, или вздёрнусь. К одному концу! Заебало всё!

Неожиданно, Макс бросил окурок в пепельницу и, уронив голову на сложенные руки, разрыдался в голос. Я и сама была готова разрыдаться. Подойдя к Максу, я обняла его. Я боялась, что он снова оттолкнёт меня, но он, обнял меня в ответ, уткнувшись лицом мне в живот. Так я стояла, гладя Макса по волосам и целуя в макушку, пока он не проревелся. Слов утешения у меня не нашлось. Я смотрела на плачущего Макса, и моё сердце всё сильнее сжималось от боли и страха. Как я сама буду жить дальше, если мне не удастся вытащить Макса из этого дерьма? По поведению Макса пока что не было понятно, действительно ли он меня ненавидит так сильно, как утверждает. Его поцелуи говорили об обратном. И ведь хуй разберёшь, что дальше делать!

Макс успокоился и отстранился от меня, вытирая лицо своей майкой.

— Прости, малыш, — всхлипнул он напоследок. — Это всё ебучий кокс.

— Макс, не извиняйся, — хриплым от комка в горле голосом сказала я. — Тебе не за что просить у меня прощения.

— Я забыл, что ты у нас пресвятая и всепрощающая, — уже совершенно другим, циничным тоном сказал Макс.

Оправдываться и спорить с Максом, упивающимся болью, было бесполезно, я вернулась к трижды клятому обеду.

— Может расскажешь о своих планах? — поспешила сменить я тему.

— Были планы, но появилась ты, и всё снова пошло по пизде, — не поворачивая головы, глядя в окно, задумчиво ответил Макс. — Придётся отгостить у бывшей и полежать на диване в своё удовольствие. Я соскучился по домашней еде.

Слово «отгостить» из уст Макса прозвучало, как «отмотать срок», а «бывшая» без приставки «жена» звучало ещё хуже, но я пропустила это мимо ушей. То, что Макс любил уют и вкусно пожрать, я знала, как никто. Придётся сделать ставку на это. Я задвинула лист с мясом в духовку и отключила конфорку под супом.

— Придётся быть со мной любезнее и сговорчивее, чтобы я для тебя стряпала! — предупредила я.

— Это же не означает, что я должен буду тебя трахать, чтобы ты сделала мне бутербродик? — Я закатила глаза и покачала головой. Макс, приплетавший повсюду секс, был просто невозможен. — Ты же знаешь, я могу быть очень милым, — сказал Макс, улыбнувшись своей фирменной улыбкой. — Когда захочу, — добавил он.

— Ну, ты уж захоти! Может быть, соберём пока твои вещи, пока ты не наебенился? — обратилась я к Максу, видя, что тот опустошил свой стакан и налил себе снова.

— Да что мне там собирать? — проворчал Макс и нехотя поднялся со стула. — Щётку и трусы?

Макс поковылял в сторону спальни, я следом за ним.

— Ну, а инструменты, ноутбук? — подсказала я.

— Инструменты не нужны. Я больше не играю.

Макс дошёл до кровати и сел, приставив костыли к тумбочке.

— Тебе же нужно музыку Лёше написать, — напомнила я. — Ты взял предоплату.

— Для этого мне не нужен инструмент, — пояснил Макс. Прошлую КОМПОЗИЦИЮ я написал с ноута за пару дней. К тому же у меня уже есть наработки. Принеси мне, пожалуйста, его, — попросил Макс, аккуратно укладывая свою забинтованную ногу на кровать, и блаженно откинулся на подушку. Он посмотрел на меня, обалдевшую от услышанного. То, что Макс пишет музыку, используя компьютерную программу, а не музыкальные инструменты меня поразило. — Да ладно тебе! Ворон же любит всё компьютерное. Сейчас все пользуются компьютерными программами, пиликать по восемь часов на пианино больше не нужно.

Я ничего не сказала в ответ и выполнила просьбу Макса. Он включил ноутбук и посмотрел на меня, топтавшуюся рядом.

— Тебе ещё что-то нужно? — спросила я.

— Да. Может быть, посмотрим фильм вместе, как в старые и добрые? — предложил Макс. Он похлопал рукой по кровати рядом с собой. Я брезгливо поджала губы, посмотрев на кровать. — Постель перестилали уборщицы. Кроме меня тут никто не валялся, так что не нужно делать такое лицо.

— Жалко, что ты пропил телевизор, — сказала я, перелезая через Макса. Обходить кровать было лень.

— Я его не пропивал! — пожал плечами Макс. — Он просто разбился. Случайно.

— А картина? — Я показала рукой на пустое место на стене, где она раньше висела.

— Выбросил.

— Зачем?

— Она мне надоела.

— Почему?

— Как же ты любишь лезть людям в душу, и кошмарить там чертей! — Макс тяжело вздохнул и злобно поджал губы. — Ладно, раз мы будем некоторое время… вместе, всё равно придётся разговаривать… Я больше не хочу быть тем беззаботным пацаном на картине, каким был раньше, — он немного помолчал, разглядывая пустую стену, а затем улыбнулся, но взгляд его оставался серьёзным. — Я вырос, повзрослел и многое понял. Я знаю, как должен жить, и что должен делать, но я… На хую я всё вертел! И поэтому я на всё себе придумал оправдания. — Я легла на соседнюю с Максом подушку, разглядывая его лицо и внимательно слушая, что он говорит. Мне хотелось понять его сущность, выявить корень проблемы, которую мне предстояло решить, чтобы помочь ему и самой себе. Сейчас Макс был открыт и откровенен со мной. — Я больше не выступаю, потому что люди не оценили моих стараний. Долгое время я нёс им драйв и веселье, работал, как проклятый, да ты и сама помнишь, что я практически не спал. Все эти изматывающие гастроли, интервью ублюдочные, бесконечные репетиции, выступления с ангиной или температурой… Вместо того, чтобы проводить время с тобой, я был вынужден мотаться по всей стране, оставляя тебя одну. Я знал, я же всё прекрасно знал, что люди — мрази, но мне было так стрёмно, когда они превратили меня в какого-то лабуха, который должен подстраиваться под их вкусы! — Макс повернулся на бок, ко мне лицом. Продолжая улыбаться, он положил руку мне на плечо. — Я так яростно пытался уберечь тебя от адской машины шоу-бизнеса, а сам и не заметил, как оказался под её колёсами. — Макс облизнул губы и покусал зубами нижнюю, собираясь с мыслями. — Проституток я трахаю, потому что устал от обычных женщин. У меня нет никого желания вкладывать в секс больше, чем почасовая оплата. Что до Томаса… Мне не пять лет и мне не нужен отец, и не потому, что я обижен. Нет, не поэтому. Я взрослый мужик, который сам уже мог бы быть отцом. Я просто не понимаю его. Если он так уж сильно был влюблён в маму, почему он её оставил? А потом вспомнил спустя столько лет? Прям как ты. Сначала бросила, теперь приехала меня добить. — Рука Макса непроизвольно сжалась на моём плече. — Тебе повезло, что часть вины в этом моя. И я понимаю, что, не подумав, подписал контракт на тридцатидневные гастроли, после которых меня ждут почти забытые круги ада. Ты же сама не знаешь, на что нас обоих обрекаешь. Тебе же самой будет хуже, обидней и больней. Я больше не заводной весёлый Макс, который был готов достать для тебя звезду. И я точно знаю, что у нас ничего хорошего не получится. Я и не хочу, чтобы получалось. И я уже вижу, как ты пристёгиваешь ремень в самолёте «Москва-Париж» и ревёшь оттого, что ничего не изменилось, и я по-прежнему такой же мудила. — Голос Макса звучал ровно и тихо. У меня стало тяжело на душе. — Вроде бы я все о себе рассказал, поэтому отъебись от меня со своими расспросами. И проверь мясо, а то я останусь без обещанного ужина.

Я ахнула и, подскочив с кровати, помчалась под хохот Макса на кухню. С мясом было всё в порядке, даже ещё немного не готово. Я оставила его еще на 15 минут, и позвонила домой. Я пообщалась с Варей по телефону, пообещав, что скоро мы увидимся. Я очень скучала. Еще никогда мы с ней не разлучались так надолго. Мне хотелось, чтобы поскорее наступило утро завтрашнего дня. Мысль о том, что Макс познакомится со своей дочерью, радостно волновала и пугала меня одновременно. Я боялась того, что он возненавидит мою дочь, по легенде рожденную от другого мужчины. А возможно, когда я расскажу, что это его ребёнок, то и меня тоже, за то, что я так с ним поступила.

Мы поужинали прямо в кровати, за просмотром фильма на ноуте Макса. Затем, по просьбе Макса, я вколола ему в ягодицу обезболивающее, руководствуясь видео на ютюбе. Делала я это впервые, поэтому меня так тряслись руки, что Максу пришлось на меня прикрикнуть. Он издал еле слышный стон, когда иголка продырявила его упругий зад, но никакого нытья, как при ветрянке, я от него не услышала. Макс похвалил меня за храбрость, устраиваясь удобнее в кровати ко сну. Во времена тренировок по каратэ ушибы и растяжения были достаточно частым явлением, так что я догадывалась, насколько сильно болит нога Макса.

Я присела рядом и поцеловала его в лоб, ласково погладив по волосам. Макс больше меня не дичился, только выглядел при этом, как побитый пес.

— Я, пожалуй, лягу спать, ― сказала я, поправляя для себя подушку.

— Я хочу поспать один, — сказал Макс. Я уже стянула с себя платье, поэтому застыла, прижимая ео к груди. — Пожалуйста, иди в свою комнату.

— Макс, ты болен, я не надеюсь на то, что ты с жадностью набросишься на меня в порыве страсти. И я хочу быть рядом, на всякий случай.

Макс ничего не ответил, и я, раздевшись до трусов, нырнула под одеяло, отвернувшись от Макса. Я долго лежала с закрытыми глазами, слушая, как ворочается Макс с телефоном в руках. Через некоторое время я услышала, как он встал, чтобы выключить свет. Свет погас, но Макс не вернулся в постель. По звуку удаляющихся шагов и стукающих по полу костылей, я поняла, что Макс ушёл спать в детскую.

Мне стало холодно и одиноко, но я не пошла вслед за ним. Я долго лежала в полутьме, разглядывая потолок и прокручивая события прошедшего дня. От эмоциональной перегрузки я чувствовала себя совершенно разбитой и измотанной, но сон ко мне не шёл. Макс много раз называл меня чокнутой, сейчас я была полностью с ним согласна. Только сумасшедшая могла полюбить такого циничного, жестокого, упрямого и самовлюбленного мужчину, как Макс.

Господи, почему с ним всегда так тяжело? Грустным было то, что это только начало, а ведь завтра будет ещё один не менее эмоциональный день, полный переживаний. Больше всего меня беспокоило то, что, в конце концов, все мои мучения и старания не увенчаются успехом, и Макс выберет путь, где не будет ни меня ни Вари. Вдруг всё, чего я добьюсь, это воскресные встречи с Максом, когда он будет привозить деньги на содержание дочери и забирать её на прогулку в парк или поход в «Мак Дональдс»? Мы будем делать вид, что рады видеть друг друга, поинтересовавшись, как дела. И всегда отвечать «нормально» или «хорошо», не вдаваясь в подробности, потому что оба будем понимать, что подробности ни одному из нас на самом деле не интересны. Может быть, Макс больше ничего ко мне не чувствует, а его поведение обусловлено событиями прошлого, потому что он и живет прошлым, отказываясь что-то планировать на будущее? Я человек и прошлого Макса…

Мои мысли прервал телефонный звонок. Кто мог звонить мне в столь поздний час? Я нащупала на тумбочке свой мобильник, сонно всматриваясь в дисплей. «Номер не определён» — высветилось на экране.

— Да, — немного охрипшим голосом произнесла я.

— Твоя дочь у меня, — услышала я в трубке голос мужчины. Говорил он на французском.

Сердце ухнуло, меня окатило волной ледяного ужаса. Я вскочила с кровати, и принялась метаться по комнате.

— Кто это? — дрожащим голосом спросила я, тоже перейдя на французский.

Мужчина не ответил. Я услышала в трубке смех и связь прервалась.

— Малыш! — услышала я голос Макса и открыла глаза, дико озираясь по сторонам. — Что с тобой?

Я резко выдохнула и села. Боже, это всего лишь сон, кошмарный сон. Трясущейся рукой я взяла с тумбочки телефон. Никаких звонков, половина второго ночи… Слишком поздний час, чтобы звонить Надин и справляться как у них дела. Придется подождать до утра. Или выехать прямо сейчас? Нет, от страха у меня уже едет крыша. Я откинулась на подушке. Макс всё ещё сидел рядом, обеспокоенно на меня уставившись.

— Приснился кошмар, — сказала, наконец, я.

— О чём? — поинтересовался Макс.

— Да, так, ерунда…

Нужно было всё рассказать отцу и обратиться в полицию, так больше продолжаться не может. Нельзя жить в постоянном страхе. Я отвернулась от Макса и, свернувшись калачиком, тихо заплакала. Я почувствовала руку Макса на своём плече.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил он.

— Нет, не сейчас. Макс мне так страшно! Не уходи!

Макс лёг рядом и обнял меня, целуя в макушку. Он ничего не говорил, просто был рядом. Впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности.

21. Ольга

— Когда тебе вернут права? — спросила я Макса, сидящего на пассажирском сиденье моей машины.

На нём не было лица, он так переживал, что готов был выскочить из машины на полном ходу, лишь бы я оставила его в покое. На заднем сиденье лежали его костыли и сумка с вещами. Мы ехали ко мне домой. Я нервничала не меньше Макса, поэтому мне хотелось о чём-то потрепаться, чтобы отвлечься.

— Через 146 дней, — ответил Макс, не глядя на меня.

Он уставился в окно, разглядывая майский город. Кругом было зелено, пахло яблонями, сиренью и черемухой… Я соскучилась по этому томному запаху. Раз уж Макс с такой точностью знал дату своего возвращения в ряды водителей, значит, статус пешехода его прилично заебал. Я хорошо помнила, как он любил водить свой «Кайен».

— Ты что, водил машину пьяным? — спросила я, когда мы остановились на светофоре.

— Да нет, — нехотя ответил Макс. — Просто бухал в машине и уснул. Я не собирался никуда ехать. Гайцы приебались, ну и…Всё.

— А это откуда? — спросила я, поднеся руку к его лицу проведя пальцем по шраму.

— Уебался пьяный в подъезде, — безразличным тоном сообщил Макс.

Оставшийся отрезок пути мы молчали. Я не знала о чем еще поговорить с Максом, а он сам не пытался со мной заговорить.

— А сегодняшний день уже считается? — с улыбкой спросил Макс, когда я открывала ключом двери в своей квартире.

— Как хочешь, — безразлично бросила я, пропуская Макса впереди себя.

Меня это заботило сейчас меньше всего. Я закрыла за нами дверь, педантично проверив, надёжно ли она заперта. Макс остановился в прихожей, оглядываясь по сторонам. Из спальни выбежала Варя и с криком «мама», бросилась ко мне. Я подхватила её на руки и посмотрела на вытянувшееся от изумления лицо Макса. Следом за Варей к нам вышла улыбающаяся Надин.

— Бонжюр мадам, месьё —. поприветствовала она нас.

— Бонжур, Надин, как дела? Познакомься это мой друг Максим. Максим, это моя помощница Надин.

— У нас с Варварой всё хорошо. Будете ли вы обедать? — Надин с нескрываемым любопытством разглядывала Макса.

— Да, пожалуй.

Няня нехотя удалилась на кухню, оставив нашу семейку в коридоре.

Я поставила Варю на пол, и пододвинула Максу пуфик, чтобы он смог сесть и разуться. Макс сел, переводя взгляд с Вари на меня.

— Ты что украла ребёнка у цыган? — с издёвкой спросил он.

— Нет, Макс, это моя дочь, — как можно спокойнее ответила я. Сердце бешено колотилось где-то в висках, ладони вспотели так, что я еле стянула балетки. — Варя, это Максим, — представила я дочери её настоящего отца, не зная даже, как его лучше называть. «Дядя Максим» звучало бы ужасно.

— Она СОВСЕМ на тебя не похожа, — сказал Макс, внимательно разглядывая Варю.

— Она похожа на своего отца, — с замиранием сердца сообщила я Максу.

— Ты же божилась, что Вирьен гомосек! — воскликнул Макс.

— Гомосек, — тут же повторила Варя.

— Макс! — одернула я Макса.

— Чёрт! — выругался Макс, поняв, что допустил оплошность.

— Чёрт, ― совершенно внятно и чётко снова повторила Варя.

Я вздохнула и закатила глаза, Макс от души расхохотался.

— Макс, ты будешь разуваться? — поторопила я его.

— Да, сейчас, — спохватился Макс, и, согнувшись в три погибели на низком пуфике, развязал шнурок на кроссовке. — Ну, так ты скажешь, где ты нагуляла дочь? На Вирьена она тоже не похожа. Это же очевидно.

— Ты во всём прав, насчёт Алонсе, — это всё, что я ответила Максу и понесла его сумку в спальню.

Варя убежала на кухню к Надин. Макс пошёл за мной следом. Он присел на кровать, оглядывая комнату. В ней всё было так же, как прежде, если не считать выцвевшие, уже в некоторых местах разрисованные Варей обои.

— Сколько лет твоей дочери? — спросил Макс, сверля меня взглядом.

— Будет три, — соврала я.

Макс задумался, что-то прикидывая в голове. У меня в очередной раз пробежал по спине неприятный холодок. Я открыла шкаф, убрала в сейф пистолет и сделала вид, что занята распаковыванием сумки Макса. Тот тряхнул головой и снова посмотрел на меня.

— Значит ты жила с гомосеком, — тихо сказал Макс. — А сама, будучи замужем, гуляла без зазрения совести, с другим мужиком, родив от него ребёнка? Я понимаю Вирьена, я бы тоже захотел тебя убить!

— Макс, всё было совсем не так, — нервно рассмеялась я.

— Да неужели?

— Представь себе!

― Представить?! — прошипел Макс. — Представить? Да-а-а, — протянул он.― Я даже сегодняшний день не так представлял! Ты притащила в дом к маленькой девочке наркомана и алкаша! Хороша мамаша! Как я теперь должен себя вести?

— А как ты собирался себя вести? ― уточнила я. ― Как дома не выйдет, я же предупреждала!

— Ну и где мы все тут будем жить?

— Мы с тобой здесь, Варя с няней в гостиной.

— Прекрасно! Просто, блядь, охуенно!

— Ну, прости, — раздражёно сказала я. — Тут нет места для второй кровати. — Уж я-то этому была несказанно рада, в отличие от Макса, убежавшего от меня прошлой ночью. — Хватит строить из себя монашку- девственницу, а из меня делать сатану. — Я рассмеялась, видя расстроенного Макса. — Если разочек и переспишь со мной, от тебя не убудет. Можешь мне и денег заплатить. Расценки я уже знаю, — добавила я с насмешкой, хитро подмигнув Максу.

— Ведёшь себя, как мужик!

— А ты, как баба!

— А ты…

В спальню вбежала Варя и позвала нас за стол. Макс взял костыли и поднялся, подгибая под себя ушибленную ногу.

— Что у тебя с ногой, Максим? — с любопытством поинтересовалась Варя.

— Ударился, — нагнувшись к Варе, сказал Макс. — Когда играл с твоей мамой в догонялки.

— Ты догнал её?

— Ещё как!

Я прыснула со смеху, Макс тоже улыбнулся. Мы пошли обедать.

Надин готовила хорошо. На обед был сырный суп, салат из морепродуктов и свиные рёбрышки с рисом на гарнир. Я похвалила няню, удивившись, как она успела так много наготовить, занимаясь ещё и Варей, за которой нужен был глаз да глаз.

Макс молча уплетал всё, что ему положили в тарелку, с интересом разглядывая всех остальных. Я предложила ему выпить чего-нибудь спиртного, но он вежливо отказался, сказав, что возможно выпьет за ужином. Я была рада, что Макс не стремиться нажраться или свалить домой, всё же осталось в нём еще что-то человеческое. Я, Надин и Варя переговаривались между собой то на русском, то на французском, пока Максу это не надоело. Он постучал вилкой по стакану, привлекая к себе внимание.

— Уважаемые дамы, — сказал Макс со своей дьявольской полуулыбкой. — Я чувствую себя, как будто попал в посольство Франции в бабьем царстве, так что если вы все будете говорить по-русски, мне будет гораздо комфортнее. — Мы все перестали есть, уставившись на Макса. — Спасибо, — сказал он и продолжил трапезу, не обращая больше на нас внимания.

После обеда Макс спрятался в спальне, Надин укладывала Варю спать. Я осталась на кухне убирать со стола. Мне позвонил Лёха, узнать, как продвигаются дела. Я не могла ему всего рассказать, поскольку Макс находился в соседней комнате. Лёха очень удивился, что Макс согласился пожить у меня.

— Ты же понимаешь, что если бы Макс сам не захотел, то никуда бы с тобой не поехал? — сказал Лёха. — Он бы просто отобрал у тебя ключи и выставил вон. И больная нога тут не причём. Так Макс оправдывает своё нахождение рядом с тобой. Он, наверное, весь изнылся? — Я подтвердила его слова. — Он уже тебя соблазнил?

— Нет, — смущёно рассмеялась я. — Он категорически отказывается это делать.

— Долбаный придурок! — выругался Лёха тоже засмеявшись. — Как он отнесся к тому, что у тебя теперь дочка?

— Пока не ясно.

— Ему придется смириться. Звони, если что. И напомни Глине про новый трек.

Я повесила трубку, немного приободрившись, и занялась мытьём посуды. Я размышляла о том, что бы приготовить на ужин и накидала список необходимых покупок. Закончив с уборкой на кухне, я решила тоже немного вздремнуть — сказывалась многолетняя привычка спать днём вместе с Варей.

Я застала Макса за просмотром телевизора. Он лежал, развалившись на кровати закинув руку за голову. Достав из шкафа кружевную ночную сорочку, привезенную из Парижа, я, повернувшись к Максу спиной, переоделась. Когда я повернулась к кровати, Макс продолжал смотреть телевизор, не обращая на меня никакого внимания. Я легла рядом и, зевнув пару раз, спокойно заснула, зная, что Макс рядом и мне ничто не угрожает.

После «тихого часа» я собралась в магазин. Я обувалась в прихожей, когда Макс вышел ко мне из спальни и протянул мне свой бумажник. Я вопросительно посмотрела на него.

— Купи всё, что сочтёшь нужным, — ответил Макс на мой немой вопрос. — И блок «Парламента».

― Алкоголь?

― Пока не нужно, ― угрюмо произнес он. ― Держи!

Я взяла бумажник радуясь, что Макс решил по-мужски решить бытовые финансовые вопросы. Вспомнив слова Лёхи, о том, что Макс должен почувствовать себя мужиком, я выдернула несколько крупных купюр, и вернула кошелек владельцу.

— Зачем ты таскаешь с собой столько наличности? — не удержалась я от вопроса.

— Это на случай, если меня найдут не совсем живым. Погребальные расходы. — Я удивлёно рассмеялась. — Не хотел, чтобы матери пришлось тратиться, пока она не получит наследство.

— Да их бы твои подружки растащили быстрее, чем остыл твой труп. Ну, или сотрудники скорой помощи.

— Я об этом не подумал. Я бы отдал ей лично, на всякий случай, но пока не судьба, — признался Макс. — Купи ещё Варе что-нибудь. Ну, что они там любят? Куклы, яйца шоколадные… Если бы ты меня предупредила, я бы не пришёл знакомиться с маленькой девочкой с пустыми руками, как кретин.

Я уже задолбалась трястись с пистолетом без лицензии, поэтому решила оставить его дома. Папа меня заверил, что ничего страшного не случится, что он все уладит, если я нарвусь на полицию, но мне не хотелось напрягать папу лишний раз. Это не пустяковое правонарушение.

Теперь, если со мной что-нибудь случиться, есть кому рассказать Максу всю правду, и он позаботится о Варе. Я уже собралась выходить, когда меня окликнула Надин, спросив идти ли им с Варей на прогулку. Они обе сидели дома уже два дня, конечно же, им хотелось подышать свежим воздухом. Я распорядилась дождаться меня, сон о похищении Вари не выходил у меня из головы.

— Я с ними погуляю, — вызвался Макс, видя моё беспокойство. — Я справлюсь, — тоном, не терпящим возражений, заверил меня он.

— Не уходите из двора, — бросила я на прощанье.

22. Ольга

Через час я припарковала машину у подъезда, выискивая глазами свою семью. Варя бегала с детьми по детской площадке, Макс и Надин стояли поодаль и о чём-то разговаривали. Макс курил, опершись на костыли, и что-то оживлённо рассказывал девушке, которая звонко смеялась. Я достала пакет с игрушками и сладостями для Вари и пошла к ним, испытывая укол ревности по отношению к Надин. Со мной Макс был зол и суров, и больше не смеялся так непринужденно.

— Держи, — протянула я Максу пакет. — Подари ей сам.

Макс заглянул одним глазком внутрь пакета и удовлетворёно хмыкнул. Он костылём указал на ближайшую лавочку, приглашая меня присесть. Надин пошла за Варей, чтобы позвать её домой.

— О чём вы говорили с Надин, — не сдержала я любопытства. — Она тебе нравится?

— Ревнуешь? — удивился Макс. Я опустила глаза. Макс удовлетворённо хмыкнул. — Ты знаешь мои вкусы на женские объёмы. У меня давно не было бесплатной женщины, но не настолько, чтобы я обратил свой взор на Надин. К тому же невежливо, будучи в гостях, соблазнять прислугу. Хозяйка дома вечно разгуливает с пистолетом и валит мужиков, которые ей не угодны. Я решил её не злить лишний раз, а то мало ли что. — Я не выдержала и прыснула со смеху. — Твоя няня всего лишь рассказывала мне дикости о вашей «прекрасной» жизни во Франции, — сказал Макс, придвинувшись ко мне вплотную. Я не знала, что именно рассказала Максу Надин, тайну отцовства Вари она рассказать не могла, а значит, и волноваться было не о чем. — Это правда, что вы жили всё это время взаперти, и Варя не видела других детей?

— Да, — коротко ответила я. — И она никогда не была в магазине. Что ещё она рассказала?

— Ну, я, конечно, пытался у неё выведать о твоём любовнике, но она как в рот воды набрала. — Я удовлетворёно хмыкнула, мысленно поблагодарив Надин. — Рассказала, как тебя пытался пиздить этот ублюдок, а ты не дала себя в обиду. — Я опустила глаза, мне стало неловко, что Максу стали известны такие нелицеприятные подробности моей жизни. Макс взял меня за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. — Мне жаль, что меня не было рядом, но я горжусь тобой, малышка, ты очень сильная и храбрая! И я…

— Мама! — пискнула рядом со мной Варя.

Я присела на корточки, обнимая её.

— Посмотри, что у меня есть для тебя, — улыбаясь, сказал Макс, протягивая Варе пакет.

Варя со своей детской непосредственностью нерешительно подошла к нему. Он подхватил её на руки, посадив к себе на колени.

— Так, что тут у нас… — пробормотал Макс, доставая игрушки и сладости. Дочка радостно запищала от восторга.

— Варя, что нужно сказать Максиму? — напомнила я ей о вежливости.

— Мерси, Максим, — сказала Варя.

— Сельвупле, — ответил Макс, и самодовольно ухмыльнувшись, подмигнул мне.

Пока я готовила ужин, Макс играл с Варей в новые игрушки. Они расположились прямо на полу у кухонного стола, и похоже уже нашли общий язык. Макс терпеливо просил её повторить на русском то, что она лепетала по-французски. В общении со мной такого терпения я не наблюдала. Я мысленно одернула себя, поймав на мысли, что уже второму человеку за сегодня завидую и ревную Макса.

— Надо бы прикупить ещё игрушек, — сказал он. — Даже в моём «деревянном» детстве их было больше. Она же всё-таки девочка.

— Знаю, — согласно кивнула я. — Мы практически бежали из Франции, поэтому всё осталось там, а тут ещё не было времени толком пройтись по магазинам.

— Ты бросила с няней дочь, чтобы провести со мной не самые приятные два дня в своей жизни?

— Я надеюсь, что Бог мне воздаст за мои страдания, — ответила я, помешивая овощное рагу.

Я набрала на кончик ложки немного рагу, дав Максу попробовать его «на соль». Я вечно всё не досаливала, но сейчас всё было в норме, потому как Макс попробовав, удовлетворенно кивнул. Варя убежала в гостиную, и Макс поднялся с пола, собравшись на балкон.

— Налей мне выпить! — приказным тоном сказал Макс.

Я вздохнула и открыла шкафчик с алкоголем.

— Что будешь? — окликнула я его уже в дверях.

— А что есть?

— Всё!

— Давай коньяк, — быстро выбрал Макс.

Я открыла бутылку и, наполнив два бокала, вышла к Максу. Он задумчиво курил, опершись на перила. Я протянула ему коньяк и попросила сигаретку. Мы чокнулись, не произнеся ни слова, и покурили. Было достаточно прохладно, но пахло так чудесно, что с балкона не хотелось уходить. Слова были ни к чему. Мне было любопытно, о чём думает Макс. Может он уже готов собрать вещички и под покровом ночи съебаться на такси? Вдруг Макс протянул ко мне руку и, обняв за плечи, притянул к себе.

— Я скучал по твоему балкону, — признался Макс.

За ужином мы распили на троих бутылку коньяка и побеседовали более весело и непринуждённо, чем за обедом. Макс рассказывал Надин весёлые истории из своей гастрольной жизни, очень внимательно следя за своей речью, чтобы не сматериться при Варе. Он даже не попросил «добавки», чему я мысленно порадовалась. Не хотелось, чтобы дочь видела пьяного Макса во всей красе, уж тем более мне было бы стыдно перед Надин.

После ужина я искупала Варю и сама уложила её спать. Я очень соскучилась, так что не могла от неё оторваться. Вот и все развлечения на сегодня. Пока Макс принимал душ, я снова надела свою кружевную сорочку и расстелила кровать. Макс вернувшись из душа, спросил разрешения посмотреть телевизор ещё немного, поинтересовавшись, не мешает ли он мне. Я была тоже не прочь посмотреть что-нибудь лёгкое и не напряжное перед сном. Макс наткнулся на фильм с Челентано «Укрощение строптивого».

— Посмотрим про тебя? — рассмеялся он.

— Вобще-то он про тебя! — отметила я.

Во время просмотра мы хохотали, как ненормальные. Характеры главных героев и наши были действительно очень похожи. Мне не верилось, что Макс может быть таким веселым. Я думала, что он совсем закончился.

— Варя желанный ребёнок? — внезапно нарушил идиллию Макс во время рекламы.

— Конечно, — не сразу ответила я, на секунду растерявшись. — Я очень сильно молилась Богу, чтобы он послал мне её. После того, как я оставила тебя с Евой, мне нужен был хоть какой-то смысл в жизни. То, за что я бы могла зацепиться, чтобы больше не чувствовать одиночества и пустоту от потери тебя. — Я как будто вернулась в прошлое и у меня непроизвольно потекли слёзы. — Знаю, ты считаешь, что я легко с тобой рассталась, и это выглядело именно так… — Я шмыгнула носом, и Макс, протянув руку, привлек меня к себе, поглаживая тёплой ладонью по моему предплечью. — Когда родилась Варя, я поняла, что больше никогда не буду одинока. Это не я дала ей жизнь, а она мне. Алонсе тоже не чаял в ней души, он безумно любил её и был прекрасным отцом, не смотря на наши с ним склоки. Поэтому он и не хотел нас отпускать.

— Он бил тебя из ревности?

— Нет. В первый раз он поднял на меня руку из-за своего любовника, с которым мы поссорились, и я дала ему пощечину. — Макс шумно выдохнул и задергал здоровой ногой. — А во второй раз… Я его убила.

Я уже всхлипывала на полную катушку, поэтому Макс убавил громкость на телевизоре, чтобы дослушать мою душещипательную историю.

— Он просто не знал, с кем связывался, когда предлагал тебе руку.

Макс сел на кровати, чтобы видеть моё лицо. Я тоже села, судорожно вытирая слёзы.

— Прости, что всё выспрашиваю, — тихо сказал он. — Мне просто необходимо знать о вас всё.

— Макс, ты первый человек, которому я это рассказываю, — призналась я, немного успокоившись. — Может, для меня настал момент излить душу? Так что не извиняйся, я знаю, что слушать такое не многим легче, чем рассказывать об этом. Да и кому такое расскажешь?

— Значит, я самый близкий для тебя человек?

— Получается, что так.

— Зачем вы вообще поженились, если он гомосек? — продолжил Макс свой допрос.

— Алонсе хотел спасти свою голубую репутацию. Сам знаешь, как у нас в России относятся к гомосексуалистам. Кто захочет вести дела всерьёз с таким человеком, не думая при каждой встрече, а не дрочит ли на меня мой партнёр? Федоровский постоянно стебал его на этой почве и посчитал, что можно кинуть на бабки, но Алонсе его не простил. Он прознал про наш с Вороном пиар и подумал, почему бы и ему не сделать точно так же? Алонсе знал, что я готова на многое, чтобы тебе помочь. Он слил Ивана моему отцу, в обмен на мой с ним брак — вполне равноценная сделка. Алонсе нужна была фиктивная жена, чтобы прикрыть его задницу во всех смыслах. Ещё и ребёнок, рождённый в законном браке. Кто усомнится в том, что он натурал? Дела Алоне сразу пошли в гору. Я тоже была счастлива, пока в нашей жизни не появился Жак. Он запудрил мозги Алонсе настолько, что он начал бить и издеваться надо мной. Если бы не было Вари, я бы уехала не медля. Мы должны были тихо-мирно развестись через пару лет. Кто знал, что он так полюбит дочь и полезет в политику?

— А её отец? Он жив? Почему ты не обратилась к нему за помощью? Или к своему отцу? Или, чёрт побери, ко мне?

— Об отце Вари мы договорились поговорить позже, а к вам я не стала обращаться потому, что знала, насколько страшен и влиятелен Вирьен. Я не хотела, чтобы с вами что-то случилось!

— Надин знает об убийстве?

— Думаю догадывается.

Макс некоторое время молчал, разглядывая пустоту поверх моей головы.

— Ну а как насчёт тебя? — спросила я Макса. — Как проходила твоя жизнь в это время?

— О, нет! — Макс вскинул руки, как бы защищаясь. — Сегодня достаточно слёз.

— Но я тоже хочу знать о тебе всё! — запротестовала я.

— У нас хуева туча времени, чтобы обо всём поговорить. Не забудь отметить в календарике один день! — напомнил Макс о том, что он тут якобы не по своей воле.

— Скажи честно, зачем ты поехал со мной?

Макс вытянулся на кровати, поднимая перетянутую эластичным бинтом ногу вверх.

— Это же очевидно, чтобы валяться на диване, пока ты хлопочешь вокруг меня, есть вкусную еду в чистоте и уюте. — Я театрально сморщила лицо. — Нет, ну а что? Я очень хорошо устроился, зря я ехать не хотел. — Макс посмотрел на моё расстроенное лицо. Я ждала немного других слов. — Ну, ладно, — сдался он. — Я поехал из любопытства. Не скажу, что мне было скучно дома… Но у вас, как я погляжу, намного веселее. И я не хотел, чтобы ты так быстро улетела во Францию, не хотел, чтобы с тобой случилось еще что-то плохое. Мне было интересно, что я почувствую снова рядом с тобой.

— И что же ты почувствовал? — У меня перехватило дыхание.

— Пока что я чувствую, что у меня всё ещё адски ноет ступня и ответственность за двух беззащитных баб и одного ребёнка. Но то, что я всё ещё здесь, ещё значит, что я за всё тебя простил и готов взять за всех вас ответственность. Это твоя дочь и твоя няня!

Макс моментально стал жёстким и холодным. Я тоже.

— Позволь спросить, за что я должна просить у тебя прощения? — с вызовом спросила я. Макс ничего не ответил, но его нога нервно задёргалась. — Нет уж, будь добр, ответь!

— Отстань! — грубо отмахнулся от меня Макс.

— Что бы ты там не думал обо мне в своей упрямой бошке, — злобно прошипела я. — Знай, что мне не нужно твоё прощение! Можешь засунуть его себе в задницу!

Я рассмеялась Максу в лицо.

— Оля, я не это имел в виду! — всплеснул руками Макс, поняв, что расстроил и разозлил меня.

— О! Макс, ты сказал то, что хотел сказать, — уже немного спокойнее сказала я. — Я хочу тебе напомнить, что ты не мой пленник, я могу выгнать тебя прямо сейчас. И я не стану вечно за тобой бегать! Свои проблемы я решу как-нибудь сама, без твоей помощи. Мне ничего не стоит купить новый билет, полететь в Париж и захуярить ещё одного гомосека. Если ты до сих пор за что-то на меня обижен, то я плевать на это хотела и извиняться ни за что не собираюсь! Я молодая, красивая женщина и могу найти себе любого мужчину, какого только захочу! Тебе тоже дали шанс, подумай об этом! И это мы тебя приняли в свою семью, а не ты нас. И я не ищу СВОЕЙ дочери отца, чтоб ты понимал. Мы можем быть счастливы без тебя, как и ты без нас. Заруби это себе на носу, я не хочу больше слышать ни одного слова по этому поводу!

С этими словами я вышла из комнаты. Когда я вернулась, Макс спал, отвернувшись в противоположную от меня сторону. Или делал вид, что спит. Я вздохнула и легла в постель. Мне осточертели бесконечные выяснения отношений, которых у нас снова не было. Мне вспомнилось время, когда мы с Максом ещё даже не были близки, но бесили друг друга до потемнения в глазах. Не смотря на это, времена были прекрасными. Я повернулась к Максу и, просунув руку под одеялом, обняла его, уткнувшись носом между его лопаток. Макс сонно пошевелился, но не сделал попытки отстраниться, он лишь взял мю руку в свою.

23. Макс

Ольга уткнулась в мою спину носом и обняла меня за талию. Ее рука скользнула по моему животу, и я еле сдержался, чтобы не отодвинуться. Она меня волнует. Возбуждает, как и прежде, если не сильнее. Соскучился по ее ласке, по ее поцелуям, по ее запаху, по всей ней! От ее прикосновений я испытываю почти физическую боль.

Она больше не маленькая девочка, красневшая при виде моего голого торса, она опытная женщина. И трахать ее нужно теперь по-взрослому. Она же ждет этого от меня? Ольга даже не скрывает этого. Я, конечно, догадывался, что у нее будет другой мужчина, а может и другие, но то, что она родила дочку, ЖЕЛАННУЮ, как она призналась, больно ударило по моему самолюбию

Мне она родить не хотела, а какому-то… Кому-то родила? Судя по срокам, зачала она ее сразу по приезду во Францию.

Красивая, милая девочка… Как же, сука, обидно! Мне стало еще хуже, чем раньше. Я надеялся, что успокоюсь в обществе Ольги, а расстроился пиздец!

Она любила его? Иначе не стала бы решаться на такой ответственный шаг. И, видимо, посильнее, чем меня, раз родила. Кто он такой? Он жив? Он ее бросил? Почему они не вместе? Зачем она приехала ко мне? Пусть бы он ее и защищал. Она реально надеется, что между нами опять что-то может быть?

Ну, трахну я ее рано или поздно, а дальше-то что? Не способен я больше на подвиги. А она же хочет семью. Может быть и от меня ребенка родить мечтает? А что я ей могу предложить? Свою странную любовь?

Замучаю я ее. До конца замучаю.

Это она сейчас вернулась с новыми силами, соскучилась, подзабыла всю хуйню, что мы с ней накосипорили. Это пройдет. Бытовуха, творческий застой, характеры наши ебанутые, не дадут нам создать ничего светлого, доброго, крепкого.

Блядь!

Ольга уже уснула, судя по ее сопению. Я повернулся и сел, в полумраке разглядывая ее спящую. Она стала еще красивие. Детские наивные, милые черты исчезли, стерлись. Теперь она женщина. Прекрасная, по-прежнему нежная, мягкая, хоть и стремится доказать всему миру обратное. Точеная фигурка округлилась, бедра стали круче, грудь выше.

Дурацкая ночнушка не позволяла мне разглядеть это желанное тело. Хотелось разорвать ее надвое и взять эту женщину. Сонную, теплую, такую податливую и отзывчивую в моих руках. Такую родную…

Мне захотелось выпить. Или подрочить? Подрочить, пока у меня яйца не лопнули, а потом выпить.

Я натянул штаны, поверх своего стояка и поковылял в ванную.

Вернулся я спустя час. Сделав то, что собирался, я еще долго курил на балконе, вспоминая, как мы жили с Ольгой в этой квартире. Как выбирали, покупали, как обустраивались. Ёлка, свечи, как трахал ее в кухне на столе, аж паркет стерся.

Как нашел ее на том самом паркете, когда она вскрылась. Хорошо, что у нее теперь есть дочь. Больше Ольга так не поступит со своей жизнью.

Воспоминания… Все, что у меня осталось. Если от человека можно отгородиться, чувства придушить, память не подводит никогда. Она тебя поставит раком в самый неудобный, самый неожиданный момент, когда тебе это нужно меньше всего.

24. Ольга

Так прошло две недели. Нога Макса почти зажила. Он уже обходился без костылей, но всё ещё хромал. Все наши дни проходили однообразно, мы ели, спали и играли с Варей. Максу время от времени кто-то звонил, но он всегда уклончиво отвечал что-то вроде: «не могу», «занят», «не сегодня». Мне было очень любопытно кто все эти люди (или это был один и тот же человек?), и о чём они разговаривали, но я не осмеливалась об этом спросить.

Макс тоже больше не расспрашивал меня ни о чём и не ныл, но был молчалив, зол, и почти ничего не ел. Мы не ссорились, но Макс так же упорно держал дистанцию. Мне надоело спать рядом с мужчиной, который боится ко мне прикоснуться. Пришлось пойти на крайние меры.

Я предложила Максу сходить в «Рыцарь», чтобы немного расслабиться. Он нехотя, но всё же согласился. У меня уже просто не было сил сидеть в четырёх стенах. Мне хватило четырёхлетней изоляции от мира во времена второго брака. Я подумала, что если отлучусь на несколько часов из дома, то ничего плохого не случится.

Специально для этого случая я купила неприлично короткое чёрное кожаное платье. Волосы я оставила распущенными, зачесав назад, и ярко накрасилась. На ноги я обула высокие сапоги с грубыми металлическими заклёпками на толстенных и высоченных каблуках. Выглядела я супер сексуально и эффектно, как женщина-вамп.

— Ты пойдёшь так? — скривился Макс.

— Да, — непринужденно бросила я, рассматривая себя в зеркало. Я еще никогда не одевалась так вызывающе.

— Хочешь, чтобы я остался дома? — пригрозил он.

— Оставайся, — равнодушно пожала я плечами. — Я иду на рок-концерт, а не в церковь. Если тебе стыдно со мной идти, сиди дома.

— Одна в таком виде ты никуда не пойдёшь!

— Ой! Так и кто же мне запретит? — с вызовом спросила я Макса, поддразнив его. — Ты не можешь. Ты даже не мой мужчина.

Максу нечего было возразить, поэтому он попёрся вместе со мной. Мы поехали на моей машине. Гульки гульками, а бухать и терять бдительность, мне было непозволительно.

Народу было битком. И я, и Макс встретили много знакомых. Макс сел за баром со своим старым приятелем, но не сводил с меня глаз, наблюдая за тем, как я веселюсь. Мне действительно было здорово! Концерт был, что надо! Выступала группа мне неизвестная, но ребята лабали драйвово. Я вдоволь натанцевалась, ловя на себе взгляды солиста группы. Мой образ не мог остаться незамеченным.

Парень с волосами до плеч, одетый в кожаные штаны и чёрную футболку протянул мне руку и прямо во время выступления выдернул меня из зала на сцену. Теперь я танцевала рядом с ним, подпевая в микрофон. Музыканты доиграли песню, и парень помог мне спуститься обратно. Я подошла к бару, где сидел Макс, и попросила у бармена колу.

— Если твои представления для меня уже закончились, может быть, мы поедем домой? — зло спросил он.

— Макс, какой же ты самовлюбленный павлин! Мир давно не крутится вокруг тебя. Я сидела взаперти 4 года, могу я оторваться? — с усмешкой ответила я, радуясь, что Макс отреагировал должным образом на тот фурор, который я произвела. — Я хочу остаться ещё ненадолго.

— Дай ключи, я подожду в машине, — сказал он, поднимаясь со стула.

Я отдала Максу ключи от «Мерседеса», он стянул со спинки стула свою косуху и ушёл. Без главного зрителя мне стало скучно и я села на освободившееся место Макса. Концерт закончился через минут 15, за это время ко мне подходили ещё три парня, пытаясь меня закадрить, но я вежливо всех отшила.

Я уже собиралась тоже уходить, когда меня окликнул солист выступающей группы. Он представился Александром. Мы перекинулись парой фраз и он, разочарованно узнав, что мне пора, вызвался меня проводить до машины. Я набросила свою ветровку, и мы вышли на улицу. Макс увидев, что я не одна, выскочил из машины и подошёл к нам. Он встал рядом с водительской дверью, сложив руки на груди, и выжидающе смотрел на нас обоих.

— О! Максим! — воскликнул Александр, протягивая ему руку. — Такая честь увидеть вас на своём концерте.

— Концерт отстой! — бросил Макс, проигнорировав протянутую ему руку. — Гони взашей басиста, он лажает, как последний мудак! Что за неуважение к публике?

Александр растерялся и огорчился. Он не рискнул ко мне прикоснуться, чтобы обнять на прощанье или чмокнуть в щёку, поэтому просто помахал мне рукой. Я с жалостью смотрела, как он плетётся обратно к бару, как побитая собака.

Когда я повернулась к Максу, он зло и цинично мне улыбался. Ничего не говоря, я сделала шаг к водительской двери, но Макс преградил мне дорогу. Крепко схватив меня за предплечье, он распахнул заднюю дверь и впихнул меня внутрь машины, затем запрыгнул следом и захлопнул дверь. Я повернулась, готовая наброситься на него. Что он делает, чёрт бы его побрал? Макс достал из кармана ключ и демонстративно нажал на блокировку дверей, дав понять, что мне не сбежать. Затем он спрятал ключ в карман джинсов и устроился удобнее на сиденье.

— Разувайся! — тихо сказал он, но слова прозвучали, как приказ.

— Зачем? — нервно спросила я.

Макс не стал повторять, просто закинул поочерёдно мои ноги к себе на колени и стянул с меня сапоги. Затем он потянул меня за ноги, и я оказалась лежащей на спине. Макс не спеша провёл своей горячей ладонью сначала по одной моей ноге, от стопы до бедра, затем также по второй. Я вздохнула, прислушиваясь к ощущениям. Рука Макса задержалась на моём бедре, а затем он подцепил пальцем мои трусики и потянул их вниз.

— Может, сделаем это дома? — дрогнувшим голосом предложила я, стягивая с себя ветровку.

— Нет, не могу ждать ни минуты! Сейчас я снова стану твоим мужчиной! — пообещал Макс, пожирая меня глазами. — Давай, детка! — прошептал он. — Ты же этого добивалась?

Когда я потянулась к застёжке платья, Макс схватил меня за руку.

— Нет, оставь это миленькое блядское платьице! — сказал он, усаживая меня на себя верхом.

Я закрыла глаза и задрожала в предвкушении.

— Макс, мне страшно, — прошептала я.

— Не бойся, милая, я на тебя не злюсь.

Я боялась не Макса, а того, что должно было сейчас произойти. Я много раз представляла себе, как это будет, но уж никак не могла подумать, что Макс захочет сделать это на заднем сидении моей же машины. Я ждала этого ежеминутно в течение двух недель, но так и не смогла морально подготовиться. Макс положил руки на мою талию, и меня затрясло ещё сильнее.

— Эй! — окликнул он меня. — Посмотри на меня. — Я открыла глаза и посмотрела на его красивое лицо. — Всё хорошо?

Я не ответила. Побоявшись, что Макс может передумать, я потянулась к его губам. От моей близости Макс завёлся, но был сдержан и нежен. Он ласкал моё тело до тех пор, пока не прошла моя дрожь. Я сама сняла с Макса футболку и расстегнула на джинсах ремень. В машине запотели стекла, и стоял тяжёлый томный запах секса. От прикосновений Макса мою кожу покалывало, от поцелуев кружилась голова.

— Я так долго терпел, — хрипло выдохнул Макс. — Не могу больше, малыш!

Он приподнял мои бедра и плавно насадил меня на свой член.

Боже! Как же долго терпела я! У меня между ног так туго натянулось, как будто бы я снова стала девственницей, а Макс в очередной раз лишает меня ее! Ему хватило и пары толчков, чтобы я содрогнулась всем телом от экстаза.

Макс тактично замер, пока я не закончила сокращаться на его огромном члене, а затем начал двигаться с такой страстью и яростью, что я боялась быть им растерзанной.

Я снова отдавалась любимому мужчине, и это было прекрасней, чем в самых моих заветных мечах.

Всё закончилось довольно быстро. Я без сил упала Максу на грудь, обнимая его за шею. От нахлынувших эмоций я тихонько расплакалась.

— Что опять? — вздохнул Макс. — Я хотел тебя порадовать, а не расстроить.

— Это от счастья, — шмыгнула я носом.

— Хм, значит, ты довольна?

Я кивнула и слезла с Макса, приводя себя в порядок. Мы вышли из машины, чтобы покурить и проветрить салон машины, ехать с запотевшими стёклами было бы непросто.

— Должен признать, твой спектакль того стоил, — рассмеялся Макс, выдыхая дым.

— Это разовая акция, или мы теперь официально любовники? — поинтересовалась я.

Макс поморщился от слова «любовники» и рассмеялся.

— Признай, что я лучший, и я подумаю над этим вопросом, — пообещал Макс.

— Ты знаешь ответ, Макс, не нужно меня дразнить. Я очень соскучилась.

— Я тоже, малышка, я тоже.

Мы продолжили дома, пока я не попросила пощады.

Утром я проснулась, сияя от счастья. Мне хотелось петь, танцевать и любить весь мир. Моя эйфория длилась ровно до тех пор, пока мне не позвонил отец. Он сообщил, что новая лицензия на ношение и хранение ПМа готова, и я могу её забрать. Потом он сухо пригласил меня к нему домой вечером на ужин и повесил трубку, даже не поинтересовавшись, как у меня дела.

— Что-то случилось с отцом? — спросил Макс, видя мой расстроенный вид. Мы сидели в спальне после завтрака, и я разбирала косметичку, размышляя, что нужно докупить из косметики.

— Да, нет, — рассеянно ответила я. — Лицензия готова на ствол. Нужно вечером съездить к нему.

— А что с лицом?

— Он очень обиделся, что от меня 4 года не было вестей. Он уже меня похоронил.

— Ты рассказала ему, как жила всё это время?

— Я не успела. Я пропустила похороны бабушки, так что… — Я не весело улыбнулась. — Он даже ещё не знает, что стал дедом.

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Только тебя там и не хватало! Отец и так будет злой, как чёрт!

— Боишься, что моё присутствие усугубит ситуацию? Ты собралась строить со мной серьёзные отношения и ничего не говорить отцу? Прекрасно! — Макс наклонил голову в бок, глядя на мой растерянный вид. — Я еду, и это не обсуждается! — Я обречёно вздохнула, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Собирайтесь! — скомандовал Макс. — Мы едем по магазинам. Не могу же я появиться перед твоим отцом в таком виде?

Я посмотрела на видавшие виды джинсы Макса и пошла собирать Варю.

25. Ольга

В торговом центре мы выглядели, как образцовая семья из рекламы «Сбербанка». Макс посадил Варю на плечи, чему она была несказанно рада. Мы шопились до самого обеда, перекусив в КФС. Закупились мы по полной программе, естественно начав с гардероба Макса. Он накупил себе одежды по размеру, затем мы скупили половину магазина с игрушками, потому что Макс позволил Варе взять всё, что ей захочется. Сначала я хотела возразить по этому поводу, из-за боязни разбаловать ребёнка, но потом подумала о том, что раз уж она впервые в магазине, пусть, как девочка, ни в чём себе не отказывает. Мне купили кеды и кучу косметики. Надин шёлковый халат. Нам пришлось трижды спускаться на парковку, чтобы освобождать руки от покупок. За всё без исключения, платил Макс.

— А вот и мамин магазин! — воскликнул Макс, останавливаясь возле ювелирного бутика.

Я остановилась тоже, не понимая о чём это он. Макс взял меня, оторопевшую, за руку и подвёл к девушке-консультанту.

— Здравствуйте, барышня, — обратился он к ней. По лицу девушки было видно, что она узнала Макса. Он улыбнулся ей самой ослепительной улыбкой, на которую был способен. — Нас интересуют кольца для помолвки с бриллиантами, размер… — Макс поднес мою правую руку к лицу. — Шестнадцать. Покажите всё самое лучшее, что у вас найдётся.

Как только девушка отправилась за кольцами, я набросилась на Макса.

— Ты что, мне кольцо собрался покупать? — почти шёпотом возмутилась я.

— Да, — невозмутимо ответил Макс, продолжая улыбаться.

— Помолвочное? С бриллиантами? — повторила я, не веря самой себе. В глубине души я ликовала, по поводу такого шага в мою сторону, но разве Максу по карману такие расходы?

— Разве ты не этого хотела? — искренне удивился Макс.

Подошла консультант, поэтому мы прекратили наш спор. Кольца были шикарны, у меня разбежались глаза. Я примерила самое скромное, по моему мнению, но когда я посмотрела на бирку с ценником, у меня округлились глаза. Я застыла в нерешительности, разглядывая остальные кольца. Макс склонился надо мной, оценивая кольцо.

— Сними это убожество, — попросил он. Спустив Варю на пол, Макс взял Меня за руку, насильно стаскивая кольцо с моего пальца. Затем он взял самое красивое и роскошное кольцо из всех и надел мне на палец. Оно село идеально. — Ну как? — поинтересовался он у меня.

— Но, Макс… — протянула я, не зная, что сказать. Кольцо было изумительным.

— Да в чём дело? — раздражёно спросил он. — Ты можешь сказать что-то более внятное? — О! Прошу нас извинить, — обратился Макс к консультанту. — Всегда одно и то же! Как увидит драгоценности, теряет дар речи. — Макс заглянул мне в лицо. — Тебе нравится или нет? — Я только кивнула в ответ. Макс взял меня за руку, оторвал от кольца бирку с ценником и отдал её девушке. — Расчёт безналичный, — сухо бросил он, даже не взглянув на цену.

Макс рассчитался картой и мы вышли из бутика. Я настолько была ошарашена поступком Макса, что очнулась только, когда мне пришлось выпустить Варину руку из своей, потому что Макс снова посадил ее на плечи. Макс взял меня за левую руку, поднёс её к губам и поцеловал, ещё раз взглянув на кольцо.

— Дорогая, ты довольна? — поинтересовался он.

— Дорогой, — передразнила я Макса. — Ты совсем сошёл с ума! Оно стоит целое состояние!

— Я не об этом, я о моём намерении.

— Ты мне предлагаешь снова выйти за тебя?

— Ну, типа того. Это кольцо означает, что ты теперь несвободна и находишься под моим покровительством. Мы не просто любовники, теперь ты официально моя женщина, а я твой мужчина.

Значит, свадьбы не будет, разочарованно подумала я. Он пошёл к выходу на парковку, я задумчиво поплелась следом. В голове бесновался рой самых разных мыслей. Откуда у Макса деньги? Макс подарил мне дорогущее кольцо, чтобы произвести впечатление? Или он хочет показать мне серьёзность своих намерений? Или просто из ревности, чтобы я помнила, с кем живу, и не смотрела на других мужчин? Или чтобы они на меня не смотрели? Снова сплошные интриги и никакой конкретики.

26. Ольга

В назначенный час я припарковала машину у дома отца. Я была очень взволнована, переживая о том, как всё пройдёт. Мне предстояло рассказать отцу всю правду о своём втором замужестве и попросить его о помощи в защите от Жака. Я оглядела свою семью. Мой, с сегодняшнего дня «полужених» был одет с иголочки, причёсан, гладко выбрит и в прекрасном настроении. Варя, не менее нарядная, чем Макс, играла на заднем сидении в детском кресле с новой куклой. Я откинула козырёк, посмотрев на своё бледное лицо.

— Успокойся, — сказал мне Макс, взяв меня за руку. — Я рядом, — напомнил он. — Если твой отец начнёт истерить, не поддавайся. Тебе не 18. Ты сама уже мать. Уверен, он всё поймет, когда узнает как всё было.

Я кивнула, сделала глубокий вдох и вышла из машины. Макс вытащил Варю из машины, я с заднего сиденья пакет с игрушками для брата. Ворота нам открыл отец.

— О! — воскликнул он, увидев Макса. — Здорово зять, нехуй взять! — Отец заржал и пожал руку, протянутую Максом, и похлопал его по плечу. — Не скажу, что сыкну щас от восторга, но я всё же рад видеть твою рекламную рожу, сынок! — По интонации голоса отца, я поняла, что он изрядно навеселе. Макс пропустил меня вперёд, и я вошла во двор, держа за руку дочь. — Ох, ёп… — не сдержался отец, заметив Варю только что, и сообразив, что материться при ребёнке. — Привет, принцесса, — обратился он к ней. — Вы чё, а? — Отец постучал себя ладонью по голове. — Ну, предупреждать же надо! — Он пошёл в сторону дома, мы с Максом переглянулись и пошли за ним. Макс едва сдерживался, чтобы не прыснуть от смеха. — И кто вам только приду… глупым людям, ребятенка доверил? Вы же за себя ответить не можете, не то что…

Мы вошли в дом, где нас встречала Ирина с Колей. Сначала она удивлёно уставилась на Макса, потом на Варю.

— Вы же с Максимом два… — не унимался отец.

— Папа! — громко оборвала я его на полуслове. Он замолчал и посмотрел на меня. — Папа познакомься, это твоя внучка Варвара. Доченька познакомься, это твой дедушка. Твой grand-pere.

Пока отец пребывал в первоначальном шоке, я думала, как представить остальных? Назвать Кольку дядей, а Ирину бабушкой? Хрень какая-то получается. Отец стоял, мыча что-то нечленораздельное, и показывал на нас троих пальцем, то на меня, то на Макса, то на Варю, потом снова на Макса, и снова на Варю. Макс покачал головой, мол, он тут не причём.

— Папа! — снова одёрнула я отца.

— Здравствуй Варенька, — дар речи тут же вернулся к отцу и он, присев на корточки, обнял её.

— Пойдёмте уже есть! — подал голос Коля.

— Папа, мы можем сначала поговорить? — спросила я, понимая, что он превратит ужин в сплошной стёб меня на пару с Максом, и я не сдержавшись, могу ему нагрубить.

Отец, все еще пребывая в шоке, кивнул, жестом приглашая меня в кабинет. Я протянула Коле пакет с игрушками, который всё ещё продолжала нервно теребить в руках. Макс пошёл было за мной, но я его остановила.

— Я сама, — прошептала я ему. — Я справлюсь. Присмотри за Варькой.

Отец сел в своё кресло, показав мне рукой на свободный стул напротив него. Я рухнула на него без сил, не в силах произнести и слова. С чего начать разговор? Отец сделал мне знак рукой, чтобы я помолчала, и пошарил рукой под столом, извлекая початую бутылку коньяка, затем придвинул стакан от графина, по привычке зачем-то потерев его об себя, налил в него коньяк, и выпил залпом, занюхав рукавом.

— Приходится теперь заначки делать, — сказал отец, сморщившись. — Ирка меня пилит за давление. — Он вздохнул и вальяжно откинулся в кресле. — Всё, я готов, говори!

— Папа, мне нужна твоя помощь, — с этих слов я и начала свой рассказ.

Мы беседовали около часа. Я рассказала ему и о сделке с Алонсе, и о своё замужестве, и об убийстве мужа, и о том, кто настоящий отец Вари, и о том, что возможно Жак попытается мне отомстить. Отец слушал меня, не перебивая, временами только угрюмо подливая себе коньяка. От его обиды и злости на меня не осталось и следа. Я видела, что ему нелегко было слушать мой рассказ. Да и какому отцу будет приятно знать, что его единственная дочь ввязалась в переделку?

— Итак, — произнёс отец, выслушав меня. Он встал и принялся задумчиво расхаживать по кабинету. — Начнём с Максима. Что у вас с ним?

— Пока ничего, — честно призналась я. — Просто живём вместе.

— Просто живёте? — усмехнулся отец. — Как у вас всё ПРОСТО! Ну и когда ты ему про дочь расскажешь?

— Я жду подходящего момента. Мужчины, как я выяснила, очень обидчивы.

— Что есть, то есть, — согласился отец. — Хорошо, что ты хоть это выяснила! У Максима есть яйца, он настоящий мужик. Ему удалось вложить в твою ветреную башку даже больше, чем мне. Я был бы счастлив и спокоен, если бы вы снова были вместе. Как бы то ни было, тебе представилась возможность сравнить два твоих замужества, уверен, ты сделала выводы. И если Макс хоть иногда смотрится в зеркало, рано или поздно он сам догадается, чья Варя дочь, тогда будет пиздец. По крайней мере, я бы взбесился. — Я закивала в знак согласия, давая понять отцу, что прекрасно понимаю, о чём он говорит. — Сейчас я не готов сказать тебе ничего конкретного, поскольку уже нахуячился, одно я знаю точно, тебе нужно оставить дочку у нас, чтобы не подвергать ребёнка опасности.

— Я не могу, — запротестовала я. — Как же я её оставлю?

— Мы тебе не чужие! — воскликнул отец, подойдя ко мне. — Тебе будет легче сосредоточиться, зная, что твоя девочка в безопасности. Сюда этот Жак не сунется. Заодно отдохнёшь, на тебе же лица нет. — Отец положил руку мне на плечо. — Ты правильно сделала, что обратилась ко мне.

— Больше не к кому, — вздохнула я. — В полиции мне не о чем заявить. «Нет тела, нет дела», так у вас, кажется, говорят? Если бы речь была только обо мне, я бы может и не прибежала, сам знаешь. Но я не могу рисковать жизнью своего ребёнка.

— Я знаю, что наговорил тебе гадостей в сердцах, но и ты меня пойми…

Я потрепала тяжёлую руку отца, сжавшую моё плечо.

— Всё в порядке, папа, это было заслуженно, — успокоила я его. — Мне бы не хотелось подвергать опасности и твою семью. Что скажет Ирина? Вдруг она будет против?

— Пока что я тут главный! — строгим голосом напомнил отец, доставая из кармана сигареты. Он протянул открытую пачку мне, но я отказалась. Он одобрительно кивнул головой, присаживаясь на край стола рядом со мной. Придвинув пепельницу ближе, он закурил, с прищуром глядя на меня в упор. — Ты тоже моя семья! Моя единственная дочь! Если мой зять не болтливая баба и уже не разболтал Ирке о твоих проблемах, то мы просто ей ничего не скажем.

— Папа, это не честно!

— Знаю, но уволь меня от её истерик, у нас и так непростой период. — Отец вздохнул, стряхивая пепел. — Каждый день мне мозг выносит, что из декрета ей пора выходить. А кто будет домом заниматься? А сыном?

Я рассмеялась. Ситуация была мне так знакома.

— Папа, у Макса права забрали. Ты можешь чем-то помочь?

Отец молча кивнул. Я знала, что для него это не проблема. Он потушил сигарету и взял со стола листок, затем протянул его мне. Это была лицензия на пистолет.

— Патроны есть? — уточнил он.

— Да.

Я встала со стула и обняла отца.

— Папочка, спасибо тебе за всё! Я очень тебя люблю.

— Я тебя тоже, — сказал отец, поглаживая меня по спине. — Я рад, что воспитал тебя бойцом, и ты смогла за себя постоять. Теперь позволь мужикам о тебе позаботиться. Может быть, тебе поработать с психологом? Убийство человека, не шутки. Тебя не мучают кошмары? Иди совесть?

Я отстранилась от отца и посмотрела ему в глаза, покачав головой.

— Ну, смотри! — погрозил мне он пальцем. — Теперь у тебя есть ребёнок, так что дважды думай, прежде чем резать вены! Раз о нас ты не думаешь, подумай хоть о ней! — Я опустила глаза, в очередной раз сгорая от стыда. Я не думала, что отец знает об этом. — Я всё знаю. Я тоже виноват. Думал, раз выдал тебя замуж, то ты выросла, взрослая уже. А ты? — продолжал стыдить меня отец. — Твоя пробабка танк взорвала в твоём возрасте и мужа похоронила. Ох! — он вздохнул, устало потерев лицо ладонями. — Ты же не думаешь, что Макс вечно будет с тобой тетешкаться и спасать твою жизнь?

— Я вообще не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал, — сказала я.

— Если мы будем делать всё, что нужно, не впадая в истерики, никто не пострадает. Если потребуется, я пригоню весь московский спецназ для твоей защиты! Если будет нужда, я буду сидеть с тобой рядом 24 часа в сутки! Но пока что, я доверяю Максу, и он сможет тебя защитить. Француз ещё не приехал, а может быть и не собирается приезжать, так что давай решать проблемы по мере их поступления. Пойдем, поедим, у меня уже живот свело.

27. Ольга

Мы пошли в гостиную, к остальным.

— Валера! — возмущёно воскликнула Ирина, увидев, что отец уже напился. — Ты мне обещал завтра починить крыльцо!

Я усмехнулась, понимая, что крыльцо мой отец не починит никогда. Я села рядом с Максом. Дети ползали по полу, играя в новые игрушки Коли.

— О чём вы разговаривали? — шепнула я Максу.

— О детях, — ответил Макс так же шёпотом.

— Отец решил не рассказывать Ире о моих проблемах, чтобы она не беспокоилась.

Макс кивнул, сжав мою руку.

— Вы нашли общий язык? — спросил Макс.

— Да, всё хорошо, папа мне поможет.

— Зять! — громко обратился отец к Максу. — Хватит там шептаться! Давай наливай, выпьем за встречу!

Макс улыбнулся, разливая коньяк по бокалам. Все кроме меня выпили. Мы обсудили Варино проживание у отца, решив уже сегодня оставить её здесь. Я пообещала прислать завтра няню. Ирина, к моему счастью была напротив рада, что и у Коли и у неё появится компания.

— В сад мы не ходим, весь день слоняется по дому и шкодит, — жаловалась она на сына. — Скоро я выйду на работу, тогда уж и в садик пойдём.

— Опять за своё, — вздохнул отец. — Посиди ещё немного дома, отдохни.

— Они искреннее думают, что сидя дома мы отдыхаем, — сказала мне Ирина, достаточно громко, чтобы слышали и мужчины тоже. — Да ты хоть бы один день провёл в моей шкуре, расплакался бы! — гневно сказала она отцу.

— А кто будет деньги зарабатывать? — попытался отец отстоять свою позицию.

— Деньги? — иронично воскликнула Ирина. — Вот они всегда своей работой и прикрываются. И ещё такие уставшие приходят. «Я же работал, я устал!» — передразнила она отца. Я ещё не видела человека, который бы так дерзко разговаривал с отцом, поэтому смотрела на неё во все глаза. — А женская работа по дому что? Её же никогда не видно. Видно только когда она не делается. «Ты что не зашила мне рубашку? Чем ты целый день занималась?» — снова скопировала она надменный тон своего мужа. — Хоть бы один денёчек дома посидел вместо меня и узнал, чем я тут занимаюсь. У меня нет двух замов и выходных тоже нет.

Отец не нашёл, что возразить, поэтому сделал вид, что очень занят котлетой. Я посмотрела на Макса, вспомнив нашу ссору во времена брака, он смущённо улыбнулся и отвёл глаза. Ирина взяла меня за левую руку, поднося ближе к лицу, чтобы разглядеть кольцо.

— Какая красота, — восхищённо произнесла она. — Это Максим?

Я смутилась, не зная, что ответить.

— Да, — поспешил мне на выручку Макс, гордо вскинув голову, и я облегчённо выдохнула.

— Оу! И когда же свадьба? — дожимала Ирина Макса. Заметив моё замешательство, она хитро мне подмигнула.

— Мы ещё не определились с датой, — сказал Макс. — Главное, что мы снова решили быть вместе.

Макс с нежностью посмотрел на меня и сжал мою руку. Мне было радостно услышать от него, что МЫ снова решили быть вместе. Даже учитывая то, что Ирина вынудила его ответить, вряд ли Макс сказал это на показ. Он построил бы фразу иначе, уж он-то может.

— Ну и чем планируешь заняться? — спросила меня Ирина. — Говорят, что покойный муж оставил тебе баснословное наследство.

Я и забыла, что передо мной сидела журналист, а люди с такой профессией способны раскопать любую информацию. Все сидящие за столом выжидающе уставились на меня.

— Планирую записать второй альбом, — ответила я на удобный для меня вопрос. Этому трюку я научилась у Макса. — Я привезла достаточно материала. Начну записывать, как только найду достойного музыканта.

Дважды задавать вопрос про деньги было бы неприлично, поэтому я обрадовалась, когда Ирина сменила тему. Нет, я не стыдилась своего многомиллионного наследства, просто не хотела, чтобы мои близкие знали, насколько омерзительно я богата. Раз уж отец «посадил» Макса на розлив, тот снова наполнил опустевшие бокалы.

— Мужчины не понимают, что мы работаем не из-за денег, а ради самореализации, — рассуждала Ирина о наболевшем, потягивая коньяк. — Они отказываются принимать тот факт, что сидя в четырёх стенах можно свихнуться. Творческому человеку это вообще противопоказано. Тащить телегу непросто, но гораздо тяжелее следить за тем, чтобы из неё ничего не вывалилось по дороге, а конь был здоров и накормлен. — Отец перестал есть и, улыбнувшись, сложил руки на груди. — И чтобы конь ехал прямо, а не засматривался на других кобыл. — Я тоже засмеялась и посмотрела на Макса. Если бы мы с Максом услышали эти слова раньше, возможно всё было бы по-другому. Макс грустно ковырял в тарелке, похоже, ему одному было не смешно. — А потом они приходят домой, а ты даже не знаешь о чём поговорить. Так что не надо рассказывать, как вы там пашете на работе ради семьи.

— Да починю я это долбанное крыльцо! — вспылил отец. — И не надо мне напоминать об этом каждый день.

— О! Валера, это всё, что ты можешь мне пообещать? — обиженно надула губки Ирина.

— Осенью. Осенью выйдешь на работу! — сдался отец.

— 1 сентября? — уточнила мачеха.

— Да, всё, отвяжись уже от меня! — раздражёно сказал отец.

Ирина подошла к отцу и ласково прижала его голову к груди.

— Я так рада, что мы пришли к консенсусу. Я так тебя люблю! — сладко пропела она, целуя отца в макушку.

Хороша, чертовка, с улыбкой думала я. Так ловко уговорить отца можно было бы только пристыдив его в присутствии других людей. Наедине ничего бы не вышло. Наверняка это был спор не одного дня. Я быстро помогла Ирине убрать со стола, начав собираться домой. Дети вдоволь наигрались, поэтому мне не составило большого труда уложить их обоих в комнате Коли. Я вернулась за Максом, который беседовал с отцом. Ирина заботливо положила нам с собой в контейнер котлет и тортика, и мы с Максом откланялись.

— О чём вы говорили с отцом? — спросила я Макса, когда мы отъезжали от отцовских ворот.

— Он спрашивал о моих намерениях насчёт тебя. Готов ли я воспитывать ребёнка и всё такое, — задумчиво ответил Макс.

— И что же ты ответил? — с замиранием задала я очередной вопрос.

— Сказал, что готов, что я должен был ответить?

— А на самом деле?

— Я сам не понял, как на это подписался. Ещё вчера я жил один в своё удовольствие, бухал и веселился со шлюхами, а сегодня у меня уже семья — жена и ребёнок, и тесть в придачу. Ну и ещё убийца-гомосек на хвосте.

— Макс, мы ещё не поженились, что ты так разволновался? — Мне было обидно слышать слова Макса о том, что мы с Варей ему в тягость.

— Да какая разница, есть штамп в паспорте или нет? Я не могу теперь взять и помахать вам с дочкой рукой! — Макс был пьян, поэтому откровенен. — Что ты потом скажешь Варе, когда она спросит, куда я делся?

— Скажу, что ты умер, как Алонсе, — зло пошутила я.

— Охуенно! — выругался Макс.

— Макс, бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе. Если для тебя это так тяжело, ты всегда можешь уйти. Я не буду обижаться, я всё понимаю и не стану тебя держать. Но не раньше, чем закончится твой обещанный месяц. — Макс грустно посмотрел на меня. — Тут я протестую. Всё по-взрослому, как ты любишь.

— Я не уйду, — обречёно сказал Макс. — Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть.

— Если ты всё же захочешь нас оставить…

— Я же сказал, нет!

— Ясно, — буркнула я, сделав вид, что очень увлечена дорогой.

Макс тоже отвернулся к окну. Вроде бы всё складывалось, но складывалось тяжело. Отношения с Максом продвигались вперёд с ужасным скрипом. Мне не хотелось его ни к чему принуждать, но в то же время по-другому не получалось.

— Ты сказала, что ищешь себе музыканта? — спросил Макс, выходя из плена задумчивости. Я кивнула, не отвлекаясь от вождения. — Почему ты не обратилась ко мне?

— Не думала, что тебя это заинтересует. Ты сказал, что больше не играешь.

— Ну, может быть, ради тебя я бы смог сделать исключение, если бы ты меня как следует вдохновила. Я бы хотел взглянуть на материал.

Мы добрались до моего дома, и вышли из машины.

— Муза на полставки? — усмехнулась я. Мне было приятно, что Макса заинтересовало моё творчество. — Что нужно делать? — спросила я, вставляя ключ в домофон.

— Меня счастливым, — ответил Макс, открывая дверь и пропуская меня вперёд.

— Та-а-ак, — протянула я уже в лифте. — И что же тебе нужно для счастья?

— Ещё не знаю, — усмехнулся Макс.

— Ну, тогда поговорим, как узнаешь, — устало бросила я, включая в гостиной свет. Ни сумки, ни сапог Надин в прихожей не было, значит, она ещё не вернулась. — К тому же, я помню, что ты очень дорого берёшь за свои услуги. Может быть, мне это будет не по карману.

Мы разулись, Макс галантно помог мне снять ветровку.

— Ты же теперь богатая вдова? — подколол меня Макс, когда мы зашли в спальню. В ответ я только закатила глаза. — Ну, если с деньгами туго, я, помнится, предлагал тебе альтернативу…

— О! Я бы предпочла сначала взглянуть на товар, прежде, чем утруждать свой ротик.

Сказав последнюю фразу, я томно облизнула губы, ничуть не покраснев. Я медленно разделась, сняв с себя абсолютно всё. Стоя обнаженной перед Максом, я наслаждалась его взглядом. Смущения во мне больше не было ни капли.

— Если бы ты оставила предоплату, я бы сделал тебе скидку, — пообещал Макс, тоже начав раздеваться.

— Оу! Ну, тогда я, конечно, оставлю, — хрипло произнесла я, притягивая Макса к себе.

28. Ольга

Отец подключил свои полицейские связи и через несколько дней сообщил мне, что Макс может забрать своё водительское удостоверение у него в участке. Макс, узнав, что он больше не пешеход, радостно набрал Лёху, договорившись забрать у него свою машину.

— Могу я пригласить свою женщину вечером в ресторан? — радостно пританцовывая, спросил у меня Макс.

Я была счастлива видеть Макса в таком радостно-возбуждённом настроении. Он собрался моментально, было видно, что ему не терпелось сесть за руль.

— Ну, было бы логичней, позвать папу, — рассмеялась я. — Это он подсуетился.

— Заеду ещё домой, проверю, как там барабашки и посмотрю твой материал. — Макс страстно поцеловал меня и прихватил с собой папку с моими рукописями. — До вечера, малышка!

Мужчина Моей Мечты казался таким счастливым… Если честно, это пугало. Да, он больше не напивался и не употреблял кокаин, как я того и хотела, но все было слишком подозрительно хорошо. А может быть я себя накрутила и Макс действительно не был так уж сильно зависим? Он должен сорваться. Все наркоманы и алкоголики срываются, хотя бы раз.

Макс ушёл, а я решила навестить дочку. Она всё ещё жила у деда, и это ей невероятно нравилось. С рассвета и до заката они носились с Колей по дому, гоняли кошек и возились в грязи во дворе. Надин и Ирина тоже сдружились. Мы с Максом навещали дочь, каждый раз офигевая от её бандитских замашек. И каждый раз, оставляя её, я едва сдерживала слёзы.

По Надин я скучала тоже. Мы провели достаточно долгое время вместе, почти не расставаясь. Она была мне и помощницей, и подругой, и сестрой, которой у меня никогда не было. Я понимала, что рано или поздно она уедет, забрав с собой частичку моей души, поэтому я старалась насладиться её обществом, пока она рядом. Я провела у отца почти весь день, добравшись до дома только к вечеру.

Машина Макса стояла у подъезда чистенькая и сверкающая. Я, едва не бегом бросилась домой, чтобы разделить радость Макса. Но дома я застала Макса в совсем не праздничном настроении.

Он лежал на кровати, задумчиво разглядывая потолок. Моё сердце сжалось от неприятного предчувствия. Увидев меня, он нервно задёргал ногой. Я застыла на пороге спальни, не сводя с Макса глаз. Наконец Макс поднялся и сел на край кровати, спустив ноги на пол. Только сейчас я заметила, что в руках он держит рамку с фотографией. Макс небрежно бросил её рядом с собой, и я узнала его детское фото, которое много лет украшало стену комнаты, в которой я некогда жила.

— Покажи мне Варино свидетельство о рождении, — устало попросил он. — Ну, или что там во Франции выдают?

Маленький Макс на фото был как две капли воды похож на Варю, только волосы короче. Я поняла, что Макс обо всём догадался, и у меня упало сердце.

— Макс, я… В этом нет необходимости. Она твоя дочь, — выдохнула я, не глядя на него.

— Ты не ошиблась, она похожа на своего отца, — совершенно спокойно сказал он, и поднялся на ноги. — Я пришлю к тебе своего юриста.

Макс прошёл мимо меня в прихожую и начал обуваться. Я поняла, что он уходит, и бросилась к нему, схватив его за руки.

— Макс, пожалуйста, не уходи, — умоляла я. По моим щекам потекли слёзы. — Прошу, давай поговорим!

— Не трогай меня! — Макс оттолкнул меня, вскинув руки перед собой. — Больше никогда меня не трогай!

С этими словами он вышел, даже не надев куртку, оставив меня одну. Он же обещал больше никогда меня не оставлять? Обещал!

Что сделано, то сделано. Макса мне было не удержать, ни сытным ужином, ни горячим сексом, ни ребёнком. Наверное, это было неизбежно. Я сделала всё от меня зависящее, чтобы воссоединиться с ним вновь.

Вот оно, то потрясение, из-за которого он напьется снова. Я закрутила новый виток ада для нас обоих. Сегодня Макс пустится во все тяжкие, и в этом только моя вина…

Может быть, он успокоится и вернётся? Такой вариант тоже имел право на жизнь. Что ж, подождём, что скажет его юрист. Я предполагала, что Макс сразу же захочет восстановить себя в правах, как отец. Конечно же, я бы не стала противиться, если бы он удочерил Варю.

Вот я и осталась одна. Без ребёнка и без мужика. Такой обманутой судьбой я себя не чувствовала с тех пор, как Макс ушёл в первый раз. Это такая наёбка, которую я сама себе создала. Выкрала себе кусочек счастья, схватилась за него, а все остальное грохнула об землю.

Можно бесконечно рыдать над осколками, резаться ими, калечиться, но его не соберешь в кристально чистую, идеальной формы эйфорию.

Юрист Макса позвонила на следующий же день. Я немного растерялась, потому, как разводом занимался мужчина. Наверное, Макс нанял другого. Женщина представилась Маргаритой Павловной и звонила, чтобы назначить мне встречу на завтра. Я уточнила цель встречи. Как я и предполагала, Макс пожелал заявить о своём отцовстве.

— Нам не обязательно с вами встречаться, — сухо сказала я. — Затевать судебный процесс нет нужды. Скажите Максиму Сергеевичу, что я буду ждать его завтра в ЗАГСе в одиннадцать. Напомните ему взять с собой паспорт.

Макс ждал меня на ступеньках администрации, нервно теребя в руках ключи от машины. Его лицо было абсолютно непроницаемым, не выражающим ни одной эмоции. Выглядел он бодро. Никаких следов употребления алкоголя или кокаина. Было радостно знать, что Макс держит себя в руках, пусть не ради меня, но ради дочери.

Мне было нелегко было выглядеть спокойной, но я старалась. Я оделась по-деловому. Строгий брючный костюм, еще со времён студенчества, в который я еле впихнула свою сегодняшнюю задницу, волосы, собранные в хвост, умеренный макияж и туфли на невысоком каблуке, придавали мне уверенности в себе и помогали сохранять хладнокровие, насколько это было возможно.

— Здравствуй, Макс, — холодно поприветствовала я первого мужа.

Макс даже не поздоровался. Тяжело выдохнув, он метнулся к входной двери. Макс распахнул её, пропуская меня вперёд. Пока мы ждали в коридоре своей очереди, он так же не проронил ни слова. Просто смотрел на меня, спокойный, как удав. Я время от времени ловила этот его взгляд на себе, и мне становилось неуютно. Уж лучше бы он ёрничал, как обычно.

В ЗАГСе нам сообщили, что рассматриваться заявление будет месяц. Макс разочарованно вздохнул. Неужели его юрист не предупредила Макса об этом?

— Я хочу видеть дочь! — заявил Макс, когда мы вышли из кабинета.

— Когда? — уточнила я.

— Прямо сейчас, — с вызовом потребовал он.

— Поехали!

Макс был готов предъявить мне претензии или ввязаться со мной в спор, но я не позволила ему этого сделать. Я села в свою машину, Макс в свою. Через час мы были у отца. Варя очень обрадовалась Максу. Из вежливости я предложила Максу кофе. Он не отказался. Может быть, сейчас нам удастся поговорить?

— Я бы хотел забрать дочь на пару дней, — сказал Макс, не спуская Варю с рук, как будто я могла ее отобрать.

— Хорошо. Я соберу её вещи, — совершенно спокойно ответила я.

— Ты так просто доверишь мне ребёнка? — удивился Макс.

Я догадывалась о том, что Макс захочет общаться с дочерью, поэтому адекватно восприняла его желание. То, что он пытался вывести меня на конфликт, было тоже ожидаемо. Наверняка он придумал для меня много обидных слов, но я не позволяла себя спровоцировать. А может быть стоило выслушать его?

Нет. Хватит. Я устала быть сильной. Пусть оставит свои претензии и сопли при себе!

— Конечно, — пожала я плечами. — Она одинаково твоя, как и моя. Я уверена, ты справишься.

— Да, она НАША, — задумчиво протянул Макс, целуя Варю в макушку.

— Я ещё ей не говорила…

— Всё в порядке, — успокоил меня Макс. — Я сам с ней поговорю.

Я предпочла, чтобы Макс не задерживался у отца, неизвестно, что будет, если мы начнем сраться. Свидетели нам были ни к чему. Быстро собрав Варе сумку с игрушками и одеждой, я бросила в нее своё помолвочное кольцо. Можно было пафосно швырнуть его в лицо Максу, обозвав его пиздаболом и другими нелицеприятными словами, но желания не было. Я уточнила на всякий случай, не нуждается ли он в услугах Надин, и попросила вернуть мои рукописи. Макс отказался от няни, пообещав вернуть через два дня и дочь и рукописи.

— У тебя всё хорошо? — спросил он уже в дверях.

— Нет, — честно призналась я.

— Я могу чем-то помочь?

— Нет.

Макс хотел что-то сказать, но передумал. Взяв в одну руку сумку с вещами, а в другую Варю, он ушёл.

— Мадам, не переживайте, — ободряюще сказала мне Надин, когда я заперла за Максом и Варей дверь. — Максим очень любит вас, он одумается.

Я обняла Надин и отчаянно разрыдалась. Если раньше мне и хотелось в это верить, то сейчас у меня не было сил.

Всю жизнь мне приходилось чего-то ждать. Я устала. Неизвестность и неопределённость меня убивали. Слова Макса, что он не оставит меня и Варю, не казались такими уж пустыми. Он будет, как и после развода навещать меня, вкручивая перегоревшие лампочки и привозить булочки на завтрак, живя своей жизнью, где есть место для меня по четвергам с девяти до одиннадцати. Возможно, иногда мы будем заниматься сексом, потому что Макс будет признаваться мне снова в любви и постоянно спрашивать, не появился ли у меня кто-то помимо него. И каждый раз будет оставлять после себя пустоту, забирая теперь с собой ещё и дочь.

Я забрала Надин домой. Теперь мне хотя бы не было так одиноко в пустой квартире. Макс позвонил в десять вечера, чтобы сказать, что у них с Варей всё хорошо. Она уже спала, поэтому мне не удалось пожелать ей спокойной ночи или просто услышать её голос. Я уже тоже лежала в кровати, бесцельно разглядывая потолок.

— Я так удивился, когда Варя начала мне подпевать, — увлечённо рассказывал Макс о том, как развлекал сегодня дочь игрой на гитаре. — Оказывается, она знает почти все мои песни.

В этом была моя заслуга. С творчеством своего настоящего отца Варя была знакома с рождения. Макс так воодушевлёно рассказывал, как прошёл их оставшийся день, что у меня снова непроизвольно потекли слёзы. Мне же было невыносимо больно. Макс ни слова не сказал про кольцо. Может быть просто ещё не все вещи разложил и не нашёл его в сумке?

— Оль, ты была сегодня чем-то расстроена, — напомнил Макс. — Это из-за нас?

— Макс, извини, я очень устала, — бесцветным голосом произнесла я, сдерживая сопли. — Спасибо, что позвонил.

Общаться на другие темы, кроме дочери мне не хотелось, поэтому я быстро повесила трубку. Видеть Макса особого желания не было тоже. Поэтому, когда в назначенное время Макс привёз Варю домой, я поручила Надин их встретить, а сама нарочно ушла в магазин, чтобы не пересечься с Максом. Я пришла домой, только когда мне позвонила Надин, чтобы сообщить, что Макс уже уехал. Он не вернул мне мои рукописи, зато вернул мне кольцо, попросив Надин мне его передать.

Так продолжалось месяц. Макс несколько раз забирал Варю к себе, а я старалась всячески его избегать, каждый раз уходя из дома. Кольцо я вернула Максу снова, тем же способом. Во второй раз Макс не стал его возвращать, как и до сих пор не вернул рукописи, придумывая нелепейшие оправдания своей рассеянности, которой он никогда не страдал. Я уже начинала беспокоиться не выбросил ли он моё творчество в запале.

Когда Варя была с отцом, мне было спокойно от того, что ей ничего не угрожает. Когда же Макс возвращал ее ко мне, я начинала трястись от каждого шороха. Я так привыкла к его присутствию в своей квартире, что теперь никак не могла отвыкнуть. Пистолет снова обжился в моей руке, как родной.

Теперь я злилась на Макса еще ии за то, что он не защищает нас с дочкой. Он же вроде как теперь ОБЯЗАН!

А может быть Жак давным давно встретил свою новую любовь и думать о нас забыл? Страх оправданный и неоправданный теперь навечно поселился во мне. Я всю жизнь теперь буду оглядываться?

Я не могла просить Макса забирать дочь наподольше, чтобы она была в безопасности, ведь я же скучала по ней. И не могла быть уверена на сто процентов, что смогу защитить ее, когда она со мной.

Пиздец!

— Подожди немного, — сказала мне Ирина, когда мы с Варей были у них в гостях. — Скоро твой Макс вдоволь наиграется в отца и будет приезжать всё реже и реже. Это ещё Варька слава Богу не болела и ему не приходится сидеть по часу в пустом коридоре, ожидая её с кружка. По мне так если ты заявил о своих правах, будь добр равнозначно выполнять и свои обязанности. Не думаю, что тебя интересуют его копеечные алименты, — намекала Ирина на моё замечательное финансовое положение. — Подели с ним всё напополам, и он охренеет. Пусть месяц Варя у него будет, месяц у тебя. Нет, ну а что? Пусть познает все прелести отцовства. А то, когда захотел приехал, когда захотел вернул ребёнка. Тебе тоже нужно заниматься своими делами, карьерой и личной жизнью. И продолжай его игнорить. Игнор — двигатель внимания. Скоро прибежит, как миленький!

Ирина как обычно была за равноправие женщин и мужчин, но доля истины в её словах была. Поэтому, как только Макс вступил официально в свои отцовские права и мне снова позвонила его юрист, назначив мне встречу в её офисе, я знала, что мне делать дальше. Догадываясь, о том, что, скорее всего, Макс запретит вывозить Варю за границу, я приготовила сюрприз и для него.

Офис юриста находился в центре, в престижном офисном здании. Кабинет был без изысков, но зато с секретарём, которая радушно меня встретила и предложила мне кофе, похваставшись тем, что готовит его превосходно. Я не смогла отказаться.

Юристом Макса оказалась не такая уж и молодая женщина, как я себе представляла. На вид ей было около пятидесяти лет, худощавая, с короткой стрижкой и минимумом косметики не лице, она была очень живой и эмоциональной женщиной, обладавшей моложавым и выразительным голосом. Маргарита Павловна жестом пригласила меня присесть на единственный стул, возле её стола, куда уже расторопная секретарь ставила кофе для меня.

— Максим сказал, что вы избегаете с ним встреч, поэтому переговоры буду вести я, — сразу перешла к делу представитель Макса. — Как вы, наверное, знаете, по закону без согласия Максима вы не сможете вывезти дочь за пределы страны. — Я молча кивнула, прихлёбывая кофе. Секретарь не обманула — он был чудесен. — Вот соглашение о разделении вами обязанностей по воспитанию вашего совместного с Максимом ребёнка, которое вы должны подписать.

Женщина пододвинула ближе ко мне документ.

— Я с удовольствием прочту его дома, — сообщила я, засовывая документ в портфель, даже не взглянув на него. — А вот мои требования, — сказала я, протягивая Маргарите Павловне два документа со своей стороны. — Это соглашение, — пояснила я. — По которому Макс участвует в воспитании дочери наравне со мной, то есть проводит с ней 50 % её жизни, либо пусть он добровольно подпишет моё требование об уплате алиментов, начиная с этого месяца.

Юрист немного помолчала, пробежавшись глазами по документам, а затем отложила их в сторону.

— Что ж, требования вполне законны и справедливы, — сказала она. — Нам тоже нужно время, чтобы изучить всё подробно и обсудить с Максимом.

На том мы решили закончить встречу, и Маргарита Павловна, сообщив, что у неё перерыв на обед, предложила проводить меня до парковки. По дороге мы перекинулись ещё парой фраз, относительно Макса.

— Я бы на вашем месте не стала рассчитывать на большие алименты, — сказала юрист. — У Максима Сергеевича очень мало официальных доходов. Правда, возможно, совсем скоро он подпишет контракт на съёмки, тогда да, сумма будет приличная.

— Что за съёмки? — переспросила я, проигнорировав слова о ничтожности своих будущих алиментов.

— Максим вам не говорил? — удивилась женщина. — Тогда я, похоже, проболталась, — усмехнулась она, но продолжила рассказывать. — Ему предложили сняться в фильме и уже утвердили на роль, но он попросил гонорар в два раза больше утвержденного, поэтому переговоры ещё идут.

— Это очень круто, но алиментам я бы предпочла, чтобы Максим Сергеевич занимался ребёнком наравне со мной.

— Максим очень импульсивный человек. Не исключено, что он не подпишет ни одного из ваших требований, а возможно согласится на всё ваши условия. Я передам ему ваши пожелания, — пообещала Маргарита Сергеевна, остановившись рядом с серебристым «БМВ». Тем самым «БМВ», которое я видела из окна кухни Макса, когда к нему приезжала проститутка.

— Это ваша машина? — уточнила я на всякий случай.

— Да, а что?

— Да нет, ничего, — отмахнулась я. — Нравятся мне «БМВ».

Номер машины был такой же. Это была не похожая машина, а та же самая. Мы попрощались, и я пошла к своему «Мерседесу», размышляя, как такое возможно. Я уже села за руль, когда меня осенило: никакой проститутки не было и в помине. Марго — это и есть Маргарита Павловна. Макс нарочно меня разыграл, придумав эту историю с проституткой, чтобы меня позлить. Вспомнив, что я пережила в тот момент, когда думала, что они трахаются в его гостиной, как мне было больно и неприятно, я задохнулась от возмущения и стукнула от злости по рулю.

Если бы Макс стоял сейчас передо мной, я залепила бы ему смачную пощёчину. Мне впервые захотелось отпиздить его. Прямо отлупить, и не только по лицу! Но Макса рядом не было, и теперь мне хотелось, чтобы его не было рядом никогда.

29. Макс

Моя дочь. МОЯ!

Я разглядывал спящего ребенка. Ее волосы разметались по подушке, и я поправил их, чтобы не падали на личико. Какого хуя я не догадался сразу? Ольга Варю как будто на ксероксе распечатала. Уже столько времени прошло, как я узнал об ее обмане, но я все еще не могу привыкнуть к тому, что больше не одинок. Вот о чем говорила Ольга. Когда у тебя есть ребенок, ты больше никогда не будешь один.

Она так просто отдала мне дочь. Неужели ей не страшно? Я наркоман и алкоголик.

Бывший?

Не бывает бывших. Да, я держусь, но это чертовски непросто. Дорожка кокаина вспыхивает перед глазами время от времени, так же как я чувствую на языке крепкий алкоголь.

Я едва не сорвался. Я почти шагнул обратно.

Я прекрасно понимаю, что если оступлюсь, Ольга не позволит мне видеться с Варей. Она не тютя, колебаться и жалеть меня не станет. Потому что Варя ей дороже всех на свете.

Блядь, я жил в забвении эти четыре года. Не скажу, что они были прекрасны и полны жизни, но я привык. Временами мне даже нравилось то дерьмо, в которое я нырнул и плавал, сдал сам себя на компост, а теперь она снова на меня свалилась, как сугроб на бошку, как лавина, как шторм, выдернула меня на берег, и теперь я вынужден жить по ее правилам.

А мой папаша? 30 лет я считал его мудаком и козлом, а теперь получается, что я сам ничем не лучше. А если бы Ольга не вернулась? Если бы ее жизни ничто не угрожало? Я бы вообще узнал, что у меня есть дочь? Она бы рассказала мне? Она вообще собиралась рассказывать?

Видимо ждала удобного момента. Это так по-бабски. Они всегда ждут удобного момента, а потом получается только хуже. Боялась, что я сорвусь? Хотела посмотреть, достоин ли я быть отцом?

С тех пор, как я ушел из ее квартиры, я только и делаю, что копаюсь в прошлом. Кручу и кручу эту пластинку многолетней давности. Она же это специально сделала. Залетела от меня и уехала. Бросила меня. Ей нужны были только мои сперматозоиды? Как романтично, сука!

Даже Ева поступила со мной не так подло.

Я люблю Ольгу. И любил бы Варю, даже если бы она была не моя. Ольга тоже меня любит.

Больше никому некуда бежать. Это счастье для никого, оно наше. Надо переварить все это дерьмо и стать семьей. Не попытаться, а стать. Судьба не любит, когда ее дразнят.

Приехал Ворон. Не шибко-то было до него. В рот я ебал свое обещание по поводу нового трека, но мне нужно было с кем-то поговорить. С кем-то, кто меня поймет.

Лёха был таким счастливым. Привез Варе большую, красивую куклу. Трындел без конца о беременности жены. Они с Анабель и поженились по залету. Ходил, как в воду опущенный. А что сейчас? Это когда он таким идеальным папашей стал? Я слушал его треп в полуха, а сам поймал себя на мысли, что я лишился этих моментов. Не целовал Ольгин живот, не прикладывал к нему руки, чтобы почувствовать, как малыш пинается, не видел первых Вариных шагов. А что она сказала? Каким было ее первое слово? На русском или на французском? Ничего этого у меня не было. Мне стало так тоскливо.

Если уж Лёха взял себя в руки и строит семью вокруг ребенка, который еще даже не родился, я тоже должен. Конечно Ворон поинтересовался как у нас с Олей.

— Читаю ее материал для нового альбома, — ответил я. — Может быть там я найду ответы на свои вопросы. Я очень хочу ее понять, но не могу.

— Макс, ты дурак, если пытаешься понять женщину, — рассмеялся Леха. — Женщин не нужно понимать, их нужно просто любить.

Ага, блядь, все так просто у него. Только посмотрите! И это я еще делаю вид, что забыл, как он к моей жене яйца подкатывал! Они оба наивно думают, что я забыл. А нихуя! Я всегда буду это помнить!

Леха ушел, Варя спала, а мне нестерпимо захотелось позвонить Оле.

— Привет, Макс! — ее голос был грустным.

— Привет. Как ты?

— Как Варя? — спросила она, не ответив на мой вопрос.

— Варя хорошо. Спит уже. Оль, нам надо поговорить. Давай встретимся и поговорим?

— Тебе надо или НАМ?

— Мне.

— Завтра привози Варю к отцу. Там и встретимся.

— Оль…

— Все, Макс, пока!

Она бросила трубку. Если бы она не беспокоилась о Варе, то вообще бы трубку не взяла. У нее черный пояс по небранию трубок. Уж я-то знаю.

Плачет, наверное, там сидит. Злится, что я ушел.

Я не мог остаться. Не мог. Мне нужно было все осмыслить одному, без нее.

Что я понял?

Да нихуя я не понял. И сомневаюсь, что когда-нибудь пойму.

30. Ольга

Как и договаривались, мы встретились с Максом у моего отца. Он привез Варю, а я Надин. Видимо разговор намечался серьезный, поэтому мне хотелось, чтобы он состоялся на нейтральной территории, и без лишних ушей. Ира с отцом и Колькой поехали в парк развлечений, я сплавила Надин и Варю вместе с ними.

Мы с Максом остались одни в доме. От кофе он отказался, поэтому я пригласила его в комнату, где я когда-то жила. Меня трясло, как в лихорадке, а вот Макс казался абсолютно спокойным. Он вальяжно развалился на моей кровати, подложив под голову огромного плюшевого тигра, которого мне подарили еще в школе. Я так и осталась стоять посреди комнаты, не зная, куда себя деть. Присаживаться рядом с ним было слишком близко, а значит, опасно, а если я сесть в кресло за письменным столом — слишком далеко.

— Макс, о чем ты хотел со мной поговорить? — первой не выдержала я неловкого молчания.

— А ты не догадываешься?

Конечно я догадывалась. Еще как догадывалась, и мне даже есть, что ответить. Только спроси, Макс.

— Когда ты была на моей свадьбе с Евой, ты уже знала, что беременна? — наконец, произнес Макс.

— Да.

— И ты сделала это намеренно? Намеренно спала со мной, не предохраняясь?

— Да.

Макс шумно выдохнул и сел.

— Зачем ты меня обманула? Ты понимаешь, что это подло? Это, сука, больно! Я думал, ты хочешь провести со мной последние два дня, а тебе всего лишь нужен был ребёнок? — обиженно произнёс Макс.

— Всего лишь? — нервно воскликнула я. — Макс, ВСЕГО ЛИШЬ? — Он молчал, плотно сжав губы. — Ты спрашивал уже желанный ли Варя ребёнок, и я ответила, что да. И я родила её от любимого человека, чтобы увезти с собой хоть что-то, хоть частичку его самого. Если ты пытаешься сейчас выставить себя жертвой подлого обмана, я хочу чтобы ты знал, что мне похуй, поэтому не отнимай у меня время. Я не стану выслушивать твои беспонтовые обвинения в свой адрес!

— Ну и когда ты собиралась мне всё рассказать? — сбавив тон, задал Макс новый вопрос.

— Я ждала подходящего момента. Я не хотела, чтобы ты меня бросил.

— Я тебя не бросал! Мне просто нужно было время, чтобы всё обдумать!

— Оу! Серьёзно? — я зло рассмеялась, над словами Макса. — Ну, и чё ты? Обдумал? Мне уже все равно, Макс. Что бы там не надумал, мне ПО-ХУ-Ю!

— А если бы я был до сих пор женат? — Макс проигнорировал мой смех. — Ты бы рассказала, что у меня есть дочь?

— Конечно же, нет.

— Почему?

— Да, блядь, по кочану!

Макс схватил меня за руку и притянул к себе на колени. Что он делает, чертов идиот? Я не могла с ним общаться беспристрастно, когда он был так близко.

— Ну а твой любовник?

— Кто? — непонимающе переспросила я.

— Ну, твой любовник, который был у тебя во Франции.

— Макс, ты о ком? Об отце Вари? — я снова расхохоталась.

Макс самодовольно хмыкнул. Он взял меня за подбородок, и я перестала смеяться.

— Значит, у тебя никого не было 4 года?! — всё ещё не веря, воскликнул Макс. Для него это был немыслимый срок.

— И что с того? Я же сказала, что секс для меня не главное в жизни.

— Я помню, — с улыбкой сказал Макс, поглаживая меня по щеке. — А я сказал, что твой темперамент говорит об обратном. Я соскучился, детка. Ты чувствуешь, насколько?

— Хочешь потрахаться? — скривила я губы, чувствуя под своей задницей его твердеющий член. — Я же сказала, секс меня не интересует!

— Не пизди!

Макс положил руку мне на затылок и притянул мою голову к себе. Его губы накрыли мои, а руки проворно снимали с меня все, что можно.

Не нужно этого делать! Будет только хуже, только больнее!

— Ольга, я люблю тебя. Люблю! — шептал Макс, покрывая мою шею и грудь поцелуями.

— Макс, перестань! — я вцепилась в его плечи, чтобы хоть как-то соблюсти дистанцию. — Мы еще не договорили!

— Это наша магия. Помнишь? — сказал Макс, заваливая меня на постель. — Ничего не случится, если мы еще разочек потрахаемся! Ну, же, девочка моя, дай мне поцеловать тебя, как следует.

Моя кобура, футболка и джинсы полетели на пол, Макс тоже разделся поразительно быстро. А он умеет уговаривать, чертов негодяй! Я хотела его. Что бы я не думала головой, мое тело и сердце хотело другого. Безумно хотело. Макс, мой Макс. Бери меня, Макс, бери все!

Наигравшись с моими губами, Макс скользнул ниже.

— Ты стала еще красивие, — бессовестно лил мне в уши свой медок Макс, лаская мою грудь.

Я закрыла глаза, окунувшись в его ласки. Боже! Макс знал, что мне нравится в постели, как я люблю, как меня трогать, до мелочей. Врядли какой-то другой мужчина сможет лучше. А может быть стоило бы попробовать? Даже думать об этом не могу!

Язык Макса уже был в районе моего пупка, когда я задумалась о других мужчинах, но он переместился еще ниже, и теперь уже невозможно было думать о чем-то еще или о ком-то другом.

Макс стянул с меня трусики и провел языком по шрамику от Кесарева сечения. Он находит его сексуальным? Я не смогла сдержать стона, когда Макс поцеловал меня прямо туда. Затем я почувствовала его пальцы внутри себя.

— Макс, я больше не могу! — взмолилась я.

Уговаривать его никогда не было нужно. Вот и сейчас его пальцы моментально сменил член.

Это была невероятная близость. Неторопливая, чувственная. Это мы так соскучились, изголодались по друг другу?

Я уже кончила, но Макс упорно желал довести меня до второго оргазма. Я решила немного помочь ему и оседлала его сверху. Боже, до чего он красив!

— Давай, девочка, — прохрипел Макс, крепко ухватив меня за бедра. — Кончи еще раз для меня.

Я начала двигаться, вбирая Макса до упора, запах наших тел смешался, превращаясь в один. Оргазм накатил на меня ошеломительной волной. Он был ярче первого и продолжительней. Я застонала, падая Максу на грудь. Он обхватил меня руками за ягодицы и с силой насадил мои бедра на себя. Макс тоже кончил. Тоже бурно, с гортанным рыком и В МЕНЯ.

Чертов идиотина! Решил таким образом помириться со мной? Мне было слишком хорошо, чтобы я загрузилась этим моментом. Наору на него потом.

Мы долго лежали, слившись в единое целое., пора бы уже и «разлепляться». Из эйфории меня вывел член Макса, который снова зашевелился внутри меня.

— Вставай на колени! — приказал Макс.

— Да не хочу я больше! — возмутилась я.

— Я хочу!

Макс потянулся ко мне, в попытке поцеловать, но я отшатнулась и слезла с него.

— Ты больше не любишь меня? — слова Макса прозвучали, как издёвка.

— Макс, хватит! — громко воскликнула я. — Хватит спекулировать на моих чувствах! Ты обещал никогда меня не бросать, но, тем не менее, ушёл. Не одна я такая тут эгоистка! Считай этот секс прощальным! Я очень рада, что у моей дочери теперь есть отец, способный разделить все тяготы воспитания и у меня появится больше времени на личную жизнь.

— Ты для этого составила такой каверзный договор? Чтобы развлекаться в свободное время?

— Да! Я молода, красива и богата! Я хочу путешествовать, любить и быть любимой, записывать новые треки. В этом есть что-то предосудительное?

— Я уже сказал, что не позволю увозить мою дочь за границу! — грозно напомнил Макс.

— Да в этом и весь смысл! Кто ездит на отдых с детьми? Разве с ребёнком отдохнёшь?

— Я не думал, что мать способна устать от своего ребёнка.

— О! Макс, когда ты поживешь с дочерью пару месяцев бок обок, ты узнаешь, как такое может быть. Я буду конечно безумно скучать, но мне будет спокойно, что она находится в надёжных руках! Теперь, когда у Вари уже есть папа, я могу найти себе любого мужчину, не примеряя его на роль её отца.

— Блядь, так вот в чём дело? Ну ты и сука!

— Это почему это?

— Ты хочешь меня бросить с ребёнком, чтобы развлекаться с мужиками?

Макс сел грозно нависая надо мной.

— Так! Давай-ка начнём с начала, — спокойно сказала я, натягивая трусики. — Ты всё время ждал от меня взрослых поступков, и вот я родила дочь. Что тебя заело? То, что я родила её не тогда, когда было нужно тебе? Или то, что я не спросила твоего разрешения?

— Твою мать, и то и другое!

— Я родила её не для тебя! Для тебя должна была родить Ева! Я сделала тебе хуеву тучу шагов, терпев твое хамское отношение, а ты просто взял и ушёл, оставив меня одну. Теперь ты сам решил поиграть в отца, впутав за каким-то хером сюда юриста, а когда я озвучила свои планы на будущее, ты почувствовал себя использованным? — Макс молчал. Сказать ему было нечего. — Я устала жить в постоянном страхе, что ты уйдёшь. Я не могу каждый раз оставлять с тобой частичку своего сердца. На нём нет уже живого места. Мне нужен мужчина, с которым я буду уверена в завтрашнем дне, а главное, счастлива. Это не ты Макс. Ты ушёл? Вот и пиздуй!

— Но мы должны быть вместе. Я отец твоей дочери! Ты же любишь меня? — в голосе Макса было столько отчаяния, что мне стало его чуточку жаль.

— Нашей огромной любви не достаточно для создания семьи. У нас уже была такая однажды. Ты же не забыл, чем все закончилось?

— Тогда все было по-другому!

— Ничего не изменилось. Теперь нас просто трое. А скоро, возможно будет и четверо!

— Что?

— Зачем ты в меня кончил? — напомнила я. — Хочешь еще одного ребенка? — Макс виновато опустил глаза. — Я не против, Макс. Давай родим еще одного малыша. Только это ничего не меняет. Твой эгоизм и самовлюбленность только растет.

— Я пытался тебя понять. Я очень много думал о тебе… Но я все равно не понимаю…

— И я тебя, Макс, не понимаю. Мне нужна уверенность в завтрашнем дне, а не признания в любви. — Я слезла с кровати и оделась. — Ну и что теперь, Макс? Представь, что я снова беременна. Как ты будешь спокойно спать дома, зная, что твоя беременная женщина и дочь беззащитны? Что они совсем одни, а где-то есть кто-то, кто желает им зла?

— Да это же ты придумала, чтобы меня разжалобить, — фыркнул Макс. — Можешь заканчивать спектакль. Твой план вытащить меня из дерьма уже сработал.

— Ты серьезно думаешь, что я пошутила? — удивилась я. — Что я таскаю с собой пушку ради того, чтобы показаться жалкой? — Я подняла с пола свою кобуру и бросила в Макса. — Ну ты и урод! Вот он твой эгопохуизм!

— Хватит, а? — скривился Макс. Знаешь что?…

Макс не успел договорить, потому что в дверь позвонили. Наверное отец вернулся. Я пошла открывать ворота пытаясь взять себя в руки. Настроение было отвратительным. Это не отношения — это хуета. Полная хуета!

Безо всякой задней мысли я распахнула ворота, оказавшись лицом к лицу со своим ночным кошмаром.

— Бонжюр, Хельга! — ухмыляясь тыкал мне в лицо пистолетом Жак. — Соскучилась, дорогуша?

31. Ольга

Стоило один раз расслабиться, и вот я на мушке у Жака. Без оружия и без шансов на спасение. Хорошо, что Варя с отцом. Боже, хоть бы они не вернулись так скоро…

Хоть бы Макс не пошел меня искать. На что я рассчитываю? Справиться в одиночку с вооруженным мужиком? Нужно тянуть время. Его было катастрофически мало, но так нас учили в универе, который я не закончила.

— Как ты меня нашел? — спросила я Жака, отступая во двор и давая ему возможность войти.

Только бы он не шмальнул в меня прямо сейчас. Он же не глупец? Он же хочет насладиться своим злодеянием? Наверняка он много раз представлял себе этот момент, представлял, как я на коленях буду умолять его не убивать меня? Конечно же он ждет шоу с мольбами и слезами.

— Это было сложно, поверь, — ответил Жак. — Но я справился, как видишь.

— Чего ты хочешь?

— Я пришел, чтобы наказать тебя, как и обещал. В доме есть кто-то еще? Где Варвара?

— Я одна. Зачем тебе Варя? Она ни в чем не виновата. Тебе нужна я. Только я.

Жак жутковато рассмеялся и подошел ближе. Его взгляд был настолько же безумен, насколько велик мой ужас.

— Я обещал забрать у тебя самое дорогое, — напомнил парень. — Зачем мне твоя никчемная жизнь?

— Ты убьешь дочь Алонсе? Он любил ее тоже! Думаешь, он простит тебя?

— Она не его дочь. Алонсе здесь нет. Где Варя?

Жак стал совершенно серьезным и сосредоточенным.

— Она в доме, — соврала я. Мне нужно было добраться до своего пистолета. — Пойдем!

Я показала Жаку рукой на крыльцо, и мое сердце упало, потому что там я увидела Макса.

— Так, так! — протянул Жак. — Вот это бонус! Твоего любовника я пожалуй тоже убью!

Жак сделал знак Максу, чтобы он спустился с крыльца и встал рядом со мной.

— А ты попробуй! — прорычал Макс, становясь между мной и Жаком, загораживая меня собой. — Давай, пидрила, стреляй!

— Макс, заткнись! — зашипела я ему в спину. — Что ты делаешь?

— Сама заткнись! — ответил Макс.

— Ну, что, гаденыш, теперь ты мне поверил? — ткнула я его в бок.

— Заткнитесь вы, оба! — оборвал Жак нашу перепалку. — Пойдемте искать вашу прелесную дочурку? Я бы хотел начать именно с нее. Ваша утрата станет в два раза больше! Сегодня просто праздник какой-то!

Жак кровожадно хохотнул и начал подниматься на крыльцо, а Макс продолжил загораживать меня от нацеленного теперь уже на него пистолета. Мне нихрена не было видно из-за Макса, и это нервировало еще больше. Я услышала выстрел, хруст и грохот, и даже не знаю в какой последовательности.

Макс резко метнулся вперед, и я увидела Жака распластанного у крыльца. Он лежал навзничь с неестественно вывернутой шеей и не шевелился. Его нога застряла между обломков прогнившей ступеньки.

— Ты цела? — повернулся ко мне Макс.

Он держал пистолет Жака.

— Да, — только и смогла выдавить я из себя.

Макс положил два пальца на шею Жака, пощупал его пульс и сел рядом с его телом, на ступеньку выше.

— Чувак сломал шею, судя по всему, — усмехнулся он. — Вызови полицию, малыш. Я посторожу этого хуесоса.

Я вызвала полицию и отца. Они ехали целую вечность, ну, мне так показалось.

Макс курил на крыльце, когда я снова вышла на улицу. Ждать в доме не было сил, и меня мутило.

— А я вот всегда говорил, нехуй пиздеть, когда хочешь кого-то убить, — сказал Макс, протягивая мне сигарету тоже. — Ну, знаешь в фильмах частенько такое бывает… Пока злодей толкает свою пафосную речь, обязательно что-нибудь случается! И весь злодейский план летит по пизде!

Отец приехал первым. Он оставил женщин и детей в машине, а сам вошел в открытые ворота. Осмотрев место преступления, он начал истерично ржать.

— А я говорил, — сквозь смех произнес отец. — Что не надо чинить это сраное крыльцо! Говорил же?

Прохохотавшись до слез и ика, отец забрал пистолет Жака, велев об этом не упоминать.

Когда приехала полиция, мы вообще много чего не стали упоминать. Чувак пришел в гости и наебнулся с крыльца — вот и все история. Труп увезли, и я наконец смогла обнять дочь.

— Ну вот и все? — обнял нас обеих Макс.

— Да, — ответила я. — Можешь спокойно ехать домой. Я хочу побыть с дочкой.

— Оль, пожалуйста, не прогоняй меня!

— Макс, уходи! — повторила я.

— Э, нет! — вмешался отец. — Сегодня никто никуда не поедет! Это дело надо обмыть, да, как следует!

— Валера, теперь ты починишь крыльцо? — окликнула его Ирина, тыча в дырку пальцем.

— Конечно, милая, — хмыкнул отей, подмигивая нам с Максом. — Завтра. Завтра все починю!

Я рассмеялась, понимая, что папа бессовестно врет.

Мужчины «сняли стресс» бутылкой коньяка, Ирина с Надин пили вино, а я сидела «насухую», потому Глинский в меня кончил. Всем, кроме меня было очень весело, поэтому я первой пошла спать.

Я проверила Варю, поцеловала ее спящую и пошла в свою бывшую комнату. Там меня ждал Макс.

Как ни в чем не бывало.

Сраный мудак! Лежит на кровати и лыбится. Смешно ему, блядь?

— Ты такая милая, когда злишься, — сказал он.

— Пожалуй, я поищу себе другую комнату, — ответила я.

— Иди сюда! — позвал меня Макс. — Ну, подойди! Боишься снова не устоять перед моей сексуальностью?

— Пффф! — фыркнула я, но подошла.

— Иди ко мне. — Макс уложил меня рядом с собой и обнял. — Моя смелая девочка!

— Макс, ты меня уже заебал! Я не хочу тебя видеть!

Я уткнулась в его ключицу и разревелась. Макс дал мне выплакаться. Я испытала невероятное облегчение. Все позади! Все действительно позади!

— Я снова спас тебе жизнь, поэтому ты теперь моя! — заявил Макс.

— Чего? — нервно усмехнулась я. — Ну и самомнение!

— Ты права, я очень эгоистичен! Кто еще сможет терпеть меня, кроме тебя? Даже маме это не по силам!

— Мне тоже не по силам!

— Ты себя не дооцениваешь! Оль, выходи за меня снова?

— Не хочу!

— Может быть мне за тобой поухаживать? Ну, там кино, домино… У нас этого ничего не было. Может быть тебе это нужно было, а мы сразу начали вместе жить? Я обуздаю свой эгоизм. Клянусь! Хочешь, я познакомлю вас с моим отцом?

Я села, вглядываясь в лицо Мужчины Своей Мечты, не веря своим ушам.

— Ты щас серьезно, Глинский?

— Обожаю, когда ты зовешь меня по фамилии, — улыбнулся он. — Ты такая серьезная в этот момент. — Макс поправил мои волосы и вытер пальцами остатки влаги с моих щек. Это было так трогательно. — Да, Оль, я серьезно. Я понял, что ничем от него не отличаюсь. Я так же не знал, что у меня есть ребенок. В том, что его не было в моем детстве, нет вины Томаса. А еще я согласен быть твоим музыкантом. Ты будешь номером один, а я на подпевках.

— Опять будешь завидовать моему головокружительному успеху?

— Нет. Главное создавать что-то прекрасное, какая разница, для чего это будет музыка. Может быть я не хочу писать больше для всего мира. Я хочу писать только спешл фо ю!

— А как же твои съемки?

— Эм… Там такая история… Я сходил на один кастинг, поучавствовал, а потом забыл о нем. А через полгода мне звонит мой менеджер, и говорит, что меня утвердили на роль. Я естественно бухаю, и сниматься уже нигде не планирую. Вот я пизданул про гонорар в два раза больше. Никто мне не станет столько платить. Я не актер. Я обычный музыкант.

— А кого играть-то нужно? Что за персонаж?

— Король! — гордо воскликнул Макс. — Обаятельный ловелас и сердцеед.

— Хочешь, чтобы я сидела с пузом, сгорая от ревности, пока ты там лапаешь актрис?

— Оль, я знаю, что ты мне не веришь, но все же я настаиваю на том, чтобы мы были вместе, — не унимался Макс. — Это будет непросто, даже, наверное, сложно… У тебя было два брака, у меня тоже. Мы учтем свои ошибки и будем жить ad libitum (Ad libitum— фраза, в переводе с латинского означающая «по желанию», «по собственному усмотрению». В музыкальной нотной записи указаниеAd libitumозначает, что исполнителю предоставляется свобода в выборе характера исполнения — темпа, динамики. В музыке терминad libitumтакже используется для обозначения импровизированных частей произведения.) Ты нужна мне, я хочу еще детей. А что до творчества… Творить можно не только искусство. Можно созидать каждый день. Каждый момент. Даже то, что мы сейчас валяемся в этой кровати вместе — уже удивительно!

— Ты че пьяный? — недоверчиво сморщилась я. Макс всегда умел заливать, да так, что уши расцветали!

— Я просто счастливый! И хочу, чтобы и ты была счастлива. И наши дети, и наши родители.

Макс притянул меня к себе и поцеловал. Я положила голову ему на грудь. Так хорошо. Так спокойно…

— Тебя не смущает, что твоих детей будет воспитывать убийца? — спросила я.

— Нас с тобой воспитали убийцы, — ответил Макс. — По-моему получилось неплохо. — Он вздохнул и поцеловал меня в макушку. — Скажи честно, что было сложнее, убить себя или другого человека?

— Звучит ужасно, но сложно не было. Я хотела того и другого одинаково сильно.

— Я больше никуда тебя не отпущу! Ты моя жизнь. Она вся умещается в твоем шрамике на запястье и шрамике от Кесарева.

— Ты настолько жалок? — усмехнулась я. Боже! Какие прекрасные слова он мне говорит! Еще бы делал так же! Цены бы ему не было! — Макс, я люблю тебя! Хорошо, давай снова поженимся!

32. Ольга

Шесть месяцев спустя.

Я стояла у сцены нервно теребя обручалку. У меня был концерт и sold out. Разве мечтала я о таком, сидя в замке Алонсе под замком?

Все мои близкие были здесь: Юленька с мужем, папа с Ириной, Томас с мамой, Леха с Анабэль, Надин и Тёма. Последние пришли, как пара. Это была любовь с первого взгляда. Я, как в воду глядела, предположив, что Надин подходит Тёме по всем параметрам. Дело шло к свадьбе.

Не было только Макса. Как он и обещал, он написал всю музыку к моему новому альбому, но выступать не смог, потому что его взяли сниматься в кино. Это был не просто фильм, а исторический сериал. Я была пару раз на съемках, и да, актрисы там что надо! Я злилась, ревновала и комплексовала, Макс делал все, чтобы избежать моего недовольства, но у него ничего не выходило.

Да как можно перестать ревновать этого красавчика? К съемкам Макс подготовился, пропадая в спортзале с утра до вечера. Он даже ради меня так не старался, поэтому меня ужасно бесило, что эту божественную красоту трогаю и созерцаю не только я.

К счастью, Артем стал моим гитаристом, как в старые, добрые времена.

Мы с Максом купили двухэтажный домик по соседству с отцом и завели собаку. В подвале Макс устроил целую музыкальную студию, где он разрешал Варе хреначить по барабанной установке с утра до вечера. Хорошо, что он позаботился о шумоизоляции, лично я в этом адском месте не могла находиться больше минуты. Как выдерживает эту долбежку сам Макс, для меня пока что загадка.

Почти все гости в сборе. Пора начинать…

Чьи-то сильные руки обхватили меня сзади и легли на выпирающий животик.

— Как дела, моя сладкая? — услышала я над своим ухом голос Макса.

Ребенок, как будто почувствовав его руки, толкнулся в его ладонь.

— Ты меня напугал! — зашипела я на Макса. — Я едва тебе не втащила! Что за дурацкая привычка подкрадываться!

— Бу-бу-бу! — передразнил меня Макс, разворачивая меня к себе лицом.

— Я думала, ты не придешь.

— Отснялся побыстрее, чтобы прийти!

Макс поцеловал меня в губы и улыбнулся.

— Макс, я рада, что ты пришел меня послушать! Спасибо!

— Тебя? Вообще-то я пришел послушать, как звучит моя гениальная музыка!

— Я говорила, что ты говнюк? — шутливо спросила я.

— Дай-ка вспомнить… Мудак было, гаденыш было, самовлюбленный павлин, эгоист… Нет, еще не было. — Макс снова наклонился ко мне и поцеловал. — Давай тоже не затягивай свое лицедейство, хочу тебя, пиздец! А может быстренько в гримерочку сгоняем? Охуенная идея?

— Не матерись! Марк все слышит! — погладила я свой живот. Мы уже знали, что будет сын, чем Макс гордился безмерно.

— Александр, ты хотела сказать? — поправил меня Макс.

— Нет, я хотела сказать Марк!

— Это не честно! Моя очередь выбирать имя ребенку! — я только рассмеялась в ответ. — Окей! Будешь рожать, пока не будет Александр! Я с тебя не слезу!

Я была счастлива! В этом моменте можно было уместить всю суть наших отношений. Новых отношений. Мы оба изменились. Я из инфантильной девочки превратилась во взрослую, сильную женщину, а Макс… Он просто начал воспринимать меня всерьез. Этого было достаточно, чтобы наш третий брак держался наплаву. А ответственным Макс был всегда. После всего, через что мы прошли, того, что пережили, мы были обязаны, в лепешку должны были расшибиться, но стать счастливыми.

Даже от нежного, в то еще время Алонсе, я не получала столько тепла и заботы в свою первую беременность. Макс в буквальном смысле носил меня на руках. Да чего еще желать? Разве может быть лучше?

Нетерпеливые зрители начали скандировать «Хельга», требуя меня на сцену.

— Я горжусь тобой! — внезапно сказал Макс, глядя мне прямо в глаза. — И всегда гордился, только не понимал этого, а когда понимал, не говорил. — У меня слезу навернулись на глаза. — Я хочу, чтобы ты это знала. — Макс сел на корточки и поцеловал мой живот. — Не мешай маме, Саня! Посиди тихо! — сказал он нашему сыну.

— Я люблю тебя, Макс, — погладила я его по волосам.

— Я люблю тебя, Ольга! — эхом отозвался он.