Музыка

Глава 1

Как быстро всё меняется…

Я, Серый – два пожарных. Решили посмотреть на Атомную электростанцию. Реактор, подобно Солнцу, питал энергией всю Припять даже тёмными ночами. Но как быстро всё меняется…

Я шёл за Серым, который не глядя переступал коряги и пеньки. Как жаль, что мне приходилось смотреть под ноги, чтобы не упасть и не выколоть глаз высунувшейся из-под земли корягой. А лес… верхушки стройных осин, раскидистые их кроны и… чёрное небо там, далеко. Разноцветные звёзды, переодеваясь в костюмы разных цветов, будто утроили карнавал; небесный карнавал. Слабый, приятно щекотавший лицо ветерок, подул в сторону города. Серый, поправив сползшую серую кепку, остановился. На нём был грязный спортивный костюм, сливавшийся со стволами деревьев, я заметил это только когда на Серого упал свет.

— Мы теперь ближе к Солнцу, что даёт нам свет, — он обернулся на Припять, видневшуюся вдалеке, а с лица так и не сползла улыбка, — думаю, мой день рождения через два дня можно будет здесь же отметить; у огня.

— Да. Я помню, — в моей голове мелькнула мысль, что я не подумал о подарке другу, но...

— Дашь денег в долг, а? Я давно хотел водки себе купить!

— Замётано, — я поравнялся с ним, и наконец взглянул на красивое небо; на карнавал, устроенный звёздами, но… как быстро всё поменялось.

Нас оглушил многотонный треск, раздавшийся со станции. Он сменился грохотом, за которым последовал едва различимый жуткий вой сирены. Серый сделал шаг назад, его лицо подёрнулось гримасой ужаса.

— Что происходит? — я приподнялся на носки, стараясь понять, что там творится. Но ответом мне стал разнёсшийся, казалось, на всю округу, взрыв! Я потряс головой, в глазах потемнело. Виски застучали кровью…

— Солнце взорвалось, — Серый задрожал, когда в воздухе начал растворяться чёрный дым. На станции показалось оранжевое зарево. Огонь, словно переливаясь багряными, алыми и голубыми нитями, восходил всё выше, обдуваемый ветром.

— К чёрту! Нужно остальным сообщить, а то мы ж пустые совсем! — я, успев взглянуть на прекрасный лес, побежал прочь. Ветви хрустели под ногами, трава шелестела, но… треск огня перекрывал все эти звуки; всю эту музыку. Такую, как раздавалась из автомагнитолы моего старого Жигули…

Мы с Серым выбрались из прекрасного леса и добрались до города только утром следующего дня… когда мимо нас проехал массивный красный автомобиль со шлангом.

— О, а вот и вы! Давайте! У нас чрезвычайное происшествие! Это крайне опасно! — заорал кто-то, и мы по трапу залезли в пожарную машину. Я надел странную маску, выданную доктором, который тоже оказался внутри. В ней было плохо видно, но слышно хорошо. Тёмно-зелёный защитный костюм облёг тело, порой неприятно касался одежды, было не очень удобно, но никто не спрашивал.

— Солнце взорвалось, — вновь сказал Серый, обращаясь ко всем сидевшим в салоне на узких креслах. Я кивнул… и вдруг мы проехали мимо указателя. «Чернобыльская АЭС» - гласила надпись. Да… чернота – это символ тьмы. Её нужно победить, чтобы создать свет.

Мы прибыли на место к полудню. Когда пожарные начали выходить из машины, доктор раздал каждому счётчик Гейгера – так он это назвал.

— Прибор для подсчёта попавших в него ионизирующих частиц.

Тогда я прикрепил инструмент на грудь и последним покинул машину… с этого всё началось; этим всё закончилось… как быстро всё меняется! Я помню ту музыку: Щёлк... Она помогает бороться с тьмой, а значит, и получать свет.

Мы с Серым пережили многое. Тушили тот самый пожар из багряных и алых нитей, голубого переплетения света и тьмы – радиации. Она как Смерть… уничтожает изнутри, разрушает привычные нам формы и убивает. Многие страдали из-за этого. Люди бегали по крыше, сбрасывая остатки графита, тушили огонь – и всё это ради света. Там было очень много Смерти… и музыки тоже. Щёлк!

Под эту мелодию всё менялось: людей вырывало кровью, они зеленели, синели, краснели, сплёвывая отслаивавшиеся куски плоти. Изувеченные, обгоревшие трупы приходилось заливать бетоном, ибо Смерть даже там любила оставаться и пировать вечно.

Но я жив… щёлк! Без музыки жизнь была бы ошибкой, она меня спасала. И Серого тоже. Но что это - музыка, наполняющая душу; помогающая даже против Смерти? Щёлк… – значит, здесь где-то враг, готовый меня уничтожить. Как быстро всё меняется…

Ведь то, что давало жизнь, является на деле источником страданий. Музыка – это боль. Щёлк.

Ночью, глядя на небесный карнавал, я отдал Серому бутылку водки, чтобы появился шанс последний раз отвести его в лес. Тот перестал быть зелёным, но не утерял своей красоты.

Я забрал Серого. Да… и со мной канистра бензина… где всё началось, там и закончится. Я слышал щелчки, счётчик вновь был на моей груди. Музыка лучше жизни… она как свет, чтобы получить который, нужно побороть тьму.

Я зажёг спичку…

Серый кричит от боли, источая музыку. Но это место изменилось… да… он будто уничтожает меня. Кровь опять стучит в висках и… в горле ком! И густая кровь, прорвавшись сквозь стиснутые зубы, вылилась на стекло! Я не видел ничего, но хорошо слышал… боль Серого… мою тоже.

Щёлк… щёлк… щёлк!