Мудрец Ы и другие истории

История 1. Под светом полной Луны

Мудрец Ы, победитель Подземного зверя Че и создатель эликсира бессмертия, который он пока ни на ком не смог испытать, ибо пить его нужно было только в момент величайшего счастья, страдал, прилаживая на место камень при входе в свою пещеру. Почему-то при попытках мудреца взмыть в воздух обратный импульс уходил именно в этот камень, расшатывая его. А так как Ы упорно не оставлял своих попыток, то и починка требовалась еженедельно.

Солнце клонилось к закату, Ы страдал, а на площадке перед его пещерой появился измождённый путник.

– О, Ы! Я искал путь к тебе три дня и три ночи, я сбил ноги и потерял башмаки, и ты видишь, о мудрый, я стою перед тобой в окровавленных обмотках и терзаюсь! Снизойди к усталому путнику и дай мне ответ. Молю тебя!

– Чего же ты хочешь? Я рад помочь тебе и отвлечься от своих занятий.

– Я хочу знать день своей смерти. Мне нужно это, дабы мог я планировать свою жизнь и без страха смотреть в будущее.

– Ты не понимаешь, о чём ты просишь, путник. Не в силах человеческого существа, скорбного умом и отягощённого заботами, разумно распорядиться подобным знанием. Только мудрый, смотрящий в даль воплощений, способен… да и то… – Ы скривился. – Уходи и не смущай слух мой подобными просьбами.

– О мудрый, молю об ответе! Мой ум не так уж и скорбен! Я посвятил изучению астрономии и законов бытия всю свою жизнь. Мне знакомы десять методов расчётов и двенадцать благородных истин. Но чего это стоит, если смерть стоит за моим плечом? Мне нечего терять – если ты не ответишь, я брошусь в пропасть и буду вечно витать духом, стенаниями своими отвлекая тебя от медитаций!

– Вероятно, теперь я должен ответить тебе, что умрёшь ты сегодня, и посмотреть – что ты станешь делать, о неразумный гость мой? Слыхал про самосбывающиеся пророчества?

Но попытка Ы перевести разговор в рациональное русло не возымела успеха. Гость метался по площадке, стенал и жаловался, как будто уже расстался со своим бренным телом и превратился в назойливое привидение.

– Хорошо. Слушай же меня, о несносное дитя! Ты умрёшь в полнолуние, в четверг, на три дня пережив своего властителя. А теперь уходи и постарайся забыть мои слова, ибо только приблизят они смерть твою. Идя вот по этой тропе, ты будешь в городе ещё до темноты и ни к чему попусту блуждать по горам.

И Ы, больше не обращая внимания на гостя, на скорую руку заклял камень и погрузился в медитацию.

"Что я знаю? Что Солнце проходит полные 360 градусов за 365 с четвертью дней. Я не смогу поделить одно на другое, бегу, спешу, мысли путаются. Пусть будет по одному градусу в сутки. Луна за сутки проходит 13 с третью градусов. Что это мне даёт? Это знает любой школяр, но что толку в этом? Луна и Солнце совершают великий танец на небе то сближаясь, то расходясь. В этом божественном хороводе расстояние между ними иногда оказывается кратно 12 градусам, и тогда начинается новый лунный день. Один из которых полнолуние. Кажется, я продвинулся в рассуждении! Но как понять – насколько часто они бывают, как соотнести эти цифры одну с другой? Да и нужно ли это делать, если в году двенадцать месяцев, в каждом из которых мы видим и полную Луну, и пустую, а иногда появляется ещё один, тринадцатый?..

Получается, мне всего лишь нужно понять – как часто полнолуние совпадает с четвергом. Ни одно из значений – ни 13 с третью, ни 365, ни двенадцать не имеют ничего общего с семью, числом дней недели. Они не подчинены единым циклам, а это значит, что полнолуние может выпасть на любой день недели совершенно случайно! И на четверг – тоже. Значит, один, а в некоторые годы – два дня будут грозить мне смертью! И если я укроюсь и спрячусь, то смогу спасаться и длить своё существование вечно…

Но четверг начинается с рассветом, а полнолуние – когда того захотят боги. Увеличивает ли это опасность или, напротив, уменьшает её? Если полнолуние начнётся на рассвете, то целые сутки я буду во власти смертельной опасности! Но если Луна вступит в свои права чуть позже, то опасность скорее минует меня! И в среднем, лишь половина дня полнолуния будет таить в себе опасность!

Что же из этого следует? Сколько часов и минут предстоит мне страдать и таиться?.. И как учесть смерть властителя?.."

И, рассуждая так, он не осознавал, что стемнело, не видел, как он вошёл в город, не думал, что, размахивая руками и бормоча, он выглядит безумным, не замечал скорбных лиц и траурных одеяний, не слышал криков прохожих и отчаянной ругани возницы. Последнее, что ощутил он, был удар, и полёт, и падение. Жизнь покинула его на площади перед домом старосты, прямо под столбом, на котором вестник несколько дней назад прибил свиток:

"Царь Света, величайший из смертных, равный богам и героям, Мелифо Второй сегодня, в день Луны третьего месяца шестнадатого года эпохи покинул нашу скорбную юдоль. Мы скорбим и страдаем, наше отечество осиротело, и пустеют поля и сердца наши…"

И странна была эта картина под светом полной Луны.

История 2. Жить полной жизнью

Однажды Мудрец Ы, живший у подножия горы По, пребывал в благодушном настроении после обеда и послеобеденной медитации. Лёгкий ветерок перебирал листья дерева Дэ и мир, казалось, был полон умиротворяющей гармонии. Ы был великий мудрец, но мрачны были его чудеса и мало кто отваживался побеспокоить его.

И, видимо, попущением Богов, да продлятся их дни бесконечно, именно в этот вечер пришёл к Мудрецу странник, снедаемый тревогами и заботами.

– О Мудрейший! Ты, который дробил огромные камни, который остановил извержение вулкана Йи и разорил единственную корчму в нашей деревне, прервав процесс ферментации сусла…

– Продолжай, – молвил Мудрец. – Интересно ведь, что осталось в памяти людской от дел моих.

– Именно в моей памяти ничего больше не осталось, ибо несовершенна она и занята сейчас тревогами и печалями! О Мудрец, богат я скотом и землями, и родня моя обширна. И именно родные, хоть и недостойно так говорить, ведут себя подобно хищным птицам. Мать моя, и тёща моя, и три её сестры, и чья-то бабушка, поселившаяся в нашем доме, ещё когда я был малышом, все они говорят только о бедах и невзгодах. Все их речи о смерти, и неурожае, и болезнях, и дурных предчувствиях. Я измучен их беседами и стал ощущать, что и моё сознание занимают только эти темы. Не могу я больше вести разговоры мужчин о торговле, и женщинах, и охоте. Все речи мои о соплях и суставах, и гонят меня достойные мужи со своих воскресных мероприятий. Помоги мне, Мудрец, вылечи, избавь мой ум от этих страстей!

– Какой же помощи ты хочешь от меня, о странник, тоскующий по своей и чужой молодости? Тебе нужен ответ или ты просто алчешь забытья и тишины, дабы не замечать, как течёт время и родные твои растворяются в тумане?

Мрачен был характер Мудреца, и немногие оказывались способны долго слушать его речи.

– Конечно, мне нужен Ответ, ибо страдаю я, видя всеобщее увядание и распад!

– Так слушай же, о путник! Каждый человек, дом или дерево при своём явлении в этот мир содержат в себе силу Жизни, и постепенно по мере старения расстаются с ней. А на свободное место вливается Смерть, лишая крепости, руша сознание и расшатывая опоры. Ощущение Смерти, именно оно виной в мучающих тебя разговорах. Вечная остановка, молчание и косность требуют поиска в мире отвечающих им вещей и ведения непрерывных бесед о них. Лиши людей Смерти, и проблема исчезнет.

– Но как это сделать, о Ы?

– Я мог бы сделать тебя познавшим Смерть, дабы ты мог изгнать её из своего тела и ума, и из умов тех, кто тебе дорог. Садись у ног моих! Первые десять лет мы будем лицезреть Смерть, вторые десять – думать о Ней, на третьи…

– Остановись! Нет ли у тебя иного совета для меня, о Мудрейший?

Нахмурился тут Ы и глаза его отразили потемневшее небо.

– Конечно, есть. Ведь я – Мудрец Ы, равный Богам, познавший тайны вод и земных недр! Слушай же. Во дворце падишаха Сумаханского царства есть покои, охраняемые пуще сокровищницы или гарема. В покоях тех живёт чудо-птица Павлин, обладающая дивной способностью раз в десять лет приносить золотое яйцо. Если сможешь ты добыть птицу и уберечь от ифрита в мышином обличье, то дарует оно тебе власть над жизнью и смертью, и спасёшь ты и спасёшься. Так говорю я, Мудрец Ы, тем, кто не желает меня слушать.

– От всей души благодарю тебя, о Мудрейший! Да будет жизнь твоя сладка как мёд и ароматна как благовония из дальних стран! Да принесёт тебе…

И, повторяя эти славословия, путник покинул Мудреца Ы. Наконец-то он получил Ответ, обрёл Путь и Смысл. Следующие годы его были заняты переездом в Сумахан, и открытием лавки, и получением права поставлять ко двору мясо и сыр, и ночным проникновением в царские покои, и лихорадочным бегом по крышам с обретённым Павлином в мешке, и тщетным ожиданием золотого дара, и бегством в далёкие страны от подосланных падишахом убийц. И все эти годы он не слышал разговоров о смерти и болезнях, и был он счастлив, хотя и лишён золотого яйца, и никогда больше не беспокоил вопросами мудрых.

История 3. Часть своей истории

Однажды утром Мудрец Ы сидел на вершине горы По, прислонившись спиной к нагретому солнцем камню, и придирчиво рассматривал облака. Он хотел найти среди них то, которое бы идеально отразило его нынешнее состояние и планы на день. А затем, слившись с этим облаком, отправиться плыть по ветру.

Но планам его не суждено было сбыться, ибо рядом с Ы появился путник.

– О Мудрец, – начал он. – Простите моё вторжение, я не хотел отвлекать вас от возвышенных размышлений. Но продиктован визит мой темой, которая очень важна для меня, которая может буквально определить всю мою жизнь!

– У тебя ко мне вопрос, о путник?

– Не вопрос у меня, о мудрый, но просьба о совете и руководстве. Обращаюсь к вам как к наставнику многих и, возможно, моему будущему коллеге!

– Коллеге? Это замечательно! Что же, вы хотите сделать карьеру профессионального мудреца?

– О Ы! За недолгий свой век, я успел побывать в сотне Белоснежных храмов долины Ю, обучался в монастыре Шао, где познал восемь благородных истин и ещё четыре – прочие. Я научился прислушиваться к мыслям, своим и чужим, отточил знание чакр, недр и мудр, обрёл способность исчезать в солнечном свете и возвращаться в лунном. Я способен на многое, и ещё большему смогу научиться в будущем. Но есть одна тайна, которая никак не открывается моему разуму… Неужели, для того, чтобы стать Мудрецом, я должен удалиться от мира, покинуть родных, отказаться от богатства и восхищения? Почему мудрецы, подобные тебе, обитают в горах и пустынях? Неужели, тебе настолько не хочется уважения и внимания, что ты скрываешься в этом почти недоступном месте?

– В чём же вопрос ваш, о нежданный визитёр мой? Разные люди стремятся к разному, а некоторые из них ещё и мудры. Я не вижу здесь противоречия или какой-то сложности.

– Ты неправ, о старец. Сложность есть, и очень большая. Когда я жил в монастыре Шао, я был способен на удивительные вещи, каждый день мой был наполнен чудесами. А сегодня, когда я официальный советник двух купеческих домов, признанный проповедник в лектории "Просвятитель", глава двух семейств и особа, приближённая к падишаху, чудеса почти ушли из моей жизни. Я даю советы и накладываю чары, но способности мои сократились десятикратно. Неужели, дело в окружении? Неужели, оно тянет из меня силы и лишает чудесного? Неужто, пора присматривать себе пещеру? Но что толку мне в чудесах, если не будут они приняты людьми, если не оценят их и не прославят имя моё?

– Видите ли, о несбывшийся ученик мой, мир полон историй. И каждая из них содержит героя, и содержит фон. И к герою прилагаются смыслы, и к его окружению. Бессмысленно говорить "о них" и умалчивать "о себе". И равно не имеет смысла обратный ход. Герой без восхищённой толпы – чудак, и даже временами вожделеющий страдания чудак. Вы пеняете на своё окружение, мол, оно тянет из вас силы, лишает способностей, отнимает радость жизни. Но ведь это вы сами, поддаваясь окружению, принимаете на себя роль героя. Идеального советника, прославленного и яркого лектора, чудо-любовника и мужа, блистательного царедворца. И каждая из этих ролей, если отдаваться ей полностью, отнимает часть вашей души. Она требовательна и хищна! Невозможно отдаваться игре и при этом сохранять себя. А те чудеса, о которых вы вспоминаете, они случились с человеком, не обременённым всеми этими обязанностями и почестями. А с вами-нынешним они, возможно, просто не произошли бы.

– Но, Мудрец! О тебе ведь тоже рассказывают истории, ты – Летящий с ветром, Оседлавший небесного жеребца Лун, способный находиться сразу в нескольких местах, овладевший чудом парения в вышине! Если следовать твоим рассуждениям, то каждая эта легенда ограничивает и опутывает тебя, лишает могущества и силы! Неужели, ты – просто старик, дремлющий на нагретом солнцем камне и рассказывающий байки тем, кто пожелает тебя слушать?

– Я? Я – это немного другое дело. Я всегда являюсь частью только своей истории…

И гость, полный недоумения, пустился в обратный путь.

– Эх, коллега… Я был твоим коллегой несколько веков назад, когда, снедаемый завистью и честолюбием, пытался обратить на себя внимание хоть какого-нибудь мудрого старца. Запутавшийся и одинокий. Были времена… А сегодня я – часть лишь только моей истории…

И Мудрец Ы обратил свой взгляд на небо, на котором, увы, не осталось больше ни одного облачка.

История 4. Бедное дитя

В тот вечер Ы сидел на камне у входа в свою пещеру. Он прислушивался к пению родника, который недавно забил на склоне, и отчётливо понимал, что идиллическое состояние это очень скоро будет нарушено.

«Эх, выучил народ дорогу к моему убежищу, даже тропку протоптал, и приносит поэтому одни и те же вопросы… Похоже, переезжать надо. Ну, или в самадхи лет на десяток, а там – посмотрим…» – неторопливо размышлял мудрец.

И действительно, не прошло и пяти минут, как на площадке перед пещерой мудреца появился посетитель. Он был безбород, и юным огнём горели глаза его, а на безымянном пальце ярче полуденного солнца сияло кольцо.

– О Учитель, мудрейший из смертных, обладающий даром видеть, и ещё более редким даром – понимать, что увидел! И наиредчайшим из даров – объяснять другим то, что понял…

– Ну, насчёт смертного я бы поспорил, а так всё правильно… «Нашу мудрость не задушишь, не убьёшь…» – Мечтательно пробормотал Ы, но тут же опомнился. – Гм, так что же привело тебя ко мне, о юноша?

– О Ы, несколько лет назад водил я дружбу с одним купцом. Он был мудр (но не так, как ты, о Мудрейший), он был стар (и в этом он, конечно, тоже уступал Тебе), и он очень любил давать советы. И вот однажды, не помню по какому поводу, зашёл у нас разговор о семейной жизни. И сказал он: «Мой тебе совет, когда придёт пора жениться, не ищи прекрасную женщину, и не ищи мудрую, а найди несчастную маленькую серую мышку и приласкай её. О, как она будет тебя любить!» В то время я ещё не помышлял о женитьбе, но слова эти не покидали моё сердце. А сейчас я собираюсь жениться, но и днём, и ночью помню я этот совет. И каждое своё слово и решение соотношу с ним. Почему он имеет надо мной такую власть? Объясни мне, о Мудрый!

– Бедное дитя! Я плачу вместе с тобой, ибо получил ты совет наихудший среди возможных. В подлунном мире нет идеальных людей. Это ты уже, наверное, понял, несмотря на свою молодость. Каждый имеет свои изъяны, маленькие простительные или непростительные слабости. Девятая Благородная истина гласит: «Прощай людям, и не будешь обруган», и четвёртая из прочих истин вторит ей: «Да будет спрошено с каждого, а с упрямца и гордеца – вдвойне!»

Итак, есть ты и есть твоя супруга. У каждого из вас – милые слабости, изумляющие близких, временами даже до оторопи. Вы прощаете друг другу, потому что и сами грешны. И что же будет, если ты займёшь позицию птицы Дю‑юк среди простых уточек? Ты будешь требовать, не в силах сам прощать, ибо ты – благодетель! Ты поднял свою супругу до уровня, равного своему, и поднял (по твоему мнению) незаслуженно. И даже если она окажется прекраснейшей и мудрейшей из женщин, ты не сможешь увидеть это и оценить её по достоинству. Ты будешь кичиться своим «благодеянием» и ожидать, что тебя всю жизнь станут благодарить за твою «доброту». О купец с жалом змеи и умом навозной мухи, как можно было давать подобные советы юнцам, не умеющим слушать?..

– Я слышу тебя, о Мудрейший, и вижу, что люди не лгут – ты действительно и видишь, и понимаешь, и повествуешь. Но что же сейчас делать мне, несчастному?

– Тебе повезло, что я – Мастер Ы, и что верная дорога привела тебя сюда. Я помогу тебе, о сын мой.

И Ы, проведя обряд Облака, заблудившегося в пещере, изгнал из памяти своего гостя воспоминания о той злополучной беседе с купцом. А затем имел редкую возможность насладиться зрелищем человека, совершенно выпавшего из контекста. Его гость мучительно пытался осознать – что он здесь делает и кто этот седобородый старец перед ним.

– Спасибо за интересный рассказ и совет, друг мой, – пришёл ему на помощь мудрец. – Иди по этой дороге и уже через полтора часа будешь в городе.

И гость ушёл, а Ы остался размышлять.

«Любопытно, узнает ли он свою невесту, вернувшись в город? И узнает ли она его? Вдруг, их решение о помолвке было вызвано исключительно тем самым дурным советом… С другой стороны, начать отношения с чистого листа, освободившись от изъянов прошлого – само по себе здорово.

Да и выбора особенного у меня не было. Если человек смог найти мою пещеру, значит, он заслуживает помощи. А как тут ещё поможешь? Ведь даже я, будучи способен изменить прошлое, бессилен уговорить человека отказаться от мыслей о собственном величии и благородстве.»

История 5. Сила желания

Мудрец Ы с первого взгляда на этого человека понял, что добром дело не кончится. К нему пришёл не проситель, а требователь. Причём, с огнём в глазах и жаждой справедливости в сердце.

– О, наставник, – сходу взял он зверя Му за рога. – Некогда был я на представлении, которой давал в нашем городе заезжий мудрец. Там говорилось о волшебной силе воображения и о том, что медитация на любой объект приближает нас к нему, и что дело лишь в силе желания. И что если ты чего-то как следует захочешь, оно обязательно сбудется.

– Хорошее дело. Небось, и мудрец был с рекомендациями, а может быть, даже и с родословной... Продолжай.

– И неуклонно и неустанно представлял я себе город, утопающий в кипарисах и акациях, где каждый житель счастлив и богат, где даже у беднейшего из рабов не менее трёх слуг. И себя в кресле правителя этого города, и толпы придворных, ловящих каждое моё слово, и... Но, видимо, тот мудрец оказался не мудр, о старец. Или я недостаточно внимательно его слушал. Или волшебная сила желания — это обман, и единственное волшебство здесь сокрыто в масштабе этого обмана.

– Расскажи же мне — что и как ты представлял себе, о путник. Какие ритуалы ты выполнял, как готовил себя к Деланию?

– Я садился поудобнее и закрывал глаза, отпускал и растворял все тревоги и всматривался в чудесный образ, стоящий в темноте за закрытыми веками. Мой город, и я на троне, и чистота, и блеск, и роскошь. Я делал это часами, ежедневно, целый год. Но сегодня я не ближе к своей мечте, чем в самом начале.

– Итак, ты хорошо проводил время целый год. Сладостные грёзы — хорошее развлечение, а отвлечься от повседневных забот совсем невредно... Но почему ты думаешь, что ты верно следовал инструкциям? Пытался ли ты разобраться – что мешает тебе обрести желаемое прямо сейчас, готовил ли тело к работе, осваивал ли шестнадцать туманных форм и шесть прерывистых движений мысли? Пробовал ли представлять и удерживать вниманием разные объекты? Или ты просто грезил наяву?

– О, мудрейший! Но разве это всё обязательно? Ведь когда я прихожу на площадку воинских испытаний и мне дают упражнения, каждое из них приносит пользу само по себе! Каждый поворот меча, каждое уклонение и движение полезны и результативны! Почему же сейчас ты говоришь о каких-то дополнительных действиях? Пусть даже не сразу, но моя концентрация должна принести какие-то плоды!

– Каждое действие приносит свои плоды, ты прав. Но не каждый плод можно увидеть, а увидев — обрадоваться ему. Многие действия плодом своим являют суету и болезни. А многие – рассеиваются впустую, проявляя свои плоды где-то вдали. Если ты захочешь приманить золотистопушистохвостого зверя Бель-ча, дабы насладиться его прыжками и грацией, недостаточно увлечённо цокать языком и постукивать орехом об орех. Необходимо сначала прийти в лес.

– Продолжай же, о учитель! Твои слова откликаются в моём сердце.

– Дабы магическое действие имело успех, необходимо находиться в правильном положении относительно мира. В зависимости от задачи, нужно очищать своё сознание или, наоборот, насыщать его связями. Нужно погружаться в воспоминания или, напротив, жить одним моментом. А просто сидеть и представлять себе кипарисы, акации и трон — это не магия. Это баловство или развлечение.

– Но как же мне понять — что необходимо и достаточно? Каковы подготовительные действия и что должно следовать за ними?

– А для этого, путник, и существуют учителя. – Так сказал Мудрец Ы и скрылся в своей пещере.

История 6. Тысяча путей

Однажды к мудрецу, погружённому в медитацию на открытой всем ветрам вершине горы По пришёл путник. Долго шёл он по спиральной тропе, потея и тяжело дыша. А когда поднялся на вершину, узрел он Мудреца Ы. Худ был мудрец и казалось, что он сплетён из тысячи натянутых жил.

Почтительно дождавшись завершения медитации, с глубоким поклоном обратился путник к старцу:

– О Великий! Давно мучаюсь я одним вопросом. Для чего я живу? Есть ли смысл в моём существовании или я подобен светляку, что исчезает вспышкой в ночи? Прошу, дай мне опору и направление! Научи тому, ради чего стоит жить, и дай силы поверить, что оно имеет какой-то смысл!

Задумчиво прищурился Ы.

– О тяжело вздыхающий брат мой. Я рад тому, что ты обратился по адресу, но искренне недоумеваю – что ответить тебе. Прямо сейчас, стоя рядом со мной на этой вершине, ты живёшь в направлении тысячи будущих. Смысл которого из них ты хочешь узнать?

– Но, Мудрейший, как такое возможно? Я был вчера, есть сегодня и, надеюсь, буду завтра. Моё состояние трёхчасовой давности, когда я обливаясь потом взбирался на твою гору, однозначно перешло в нынешнее. Я стою пред тобой, подсохший пот холодит моё тело, и я не могу уразуметь твоего ответа.

– Грхм. Кажется, я немного поспешил, утверждая, что ты обратился по адресу… С таким складом ума лучше бы для тебя было застать меня вон в той теснине, у родника, или прогуливающимся под водопадом. Может быть, ты оставишь меня сейчас и попытаешь счастья завтра?

– Не пытайся отделаться от меня, о старец! Неужели, будущее моё столь мрачно, что ты не хочешь раскрыть его? Или, что ещё страшнее, неужто в моей будущности нет никакого смысла?!

– Ты погружён в прошлое, о беспокойный гость мой. Смотря назад, действительно, будущее не имеет смысла, ибо оно определяется только тем, что уже было прожито. Для того же, чтобы ощутить вкус будущего, необходимо устремиться к нему. И именно в этом и состоит проблема. Ты боишься упустить одно будущее, двинувшись к другому. Но в этом нет никакого смысла, ибо живёшь ты сразу в тысяче направлений, присутствуя во всех возможных вариантах одновременно. Впрочем, нет. Пока мы говорили, два варианта оказались погребены под наступающими песками времени. В одном из них несколько минут назад тебя должен был разорвать горный зверь Мя-у, а в другом ты должен был последовать моему недавнему совету и на обратном пути встретиться с дочерью пастуха, став отцом десятка прелестных девчушек. Ныне варианты эти недоступны для тебя.

– То есть, наша беседа избавила меня от одной опасности и лишила величайшего счастья?

– Как знать… Иная супруга вполне стоит доброго зверя Мя-у, а зверь стоит супруги. Не забивай себе голову. Если ты желаешь смотреть в прошлое, то думать над смыслом будущего невместно тебе. Если же ты желаешь жить ради выбранной цели, двигаться в направлении конкретного будущего, то прежде необходимо его разглядеть. Я мог бы помочь тебе в этом, но вижу, что нет у тебя ни склонности, ни желания. Так иди же, друг мой, и оставь вопросы, которые ты не сможешь разрешить.

И путник удалился, осторожно ступая сразу в девятьсот девяносто восьми направлениях.

История 7. Бабочка

– Так значит, ты, нечаянный гость мой, просишь вернуть тебя на неделю назад, дабы ты вмешался и не позволил себе заключить невыгодную сделку? Я правильно понял тебя, о гость в белой чалме?

– Да, о мудрец, твоя проницательность может сравниться только с твоей образованностью и аккуратностью твоей бороды. Я разорён и страдаю. Боги лишили меня разума неделю назад и я сам, своими же руками, ввёрг свою семью в пучину нищеты (а в будущем, может быть, и порока, кто знает). Если бы я тогда… Если бы мне тогда… Я бы…

– Не горячись, о гость, а лучше выпей гранатового сока, который ты предусмотрительно принёс с собой. Я не стану помогать тебе в этом деле. Прошлое тягуче и непредсказуемо. Вмешиваться в него – опасная игра с очень небольшими шансами на успех. Или на то, что ты впоследствии согласишься признать успехом.

– А может быть, ты попросту неспособен на подобное чудо? Пронзить время, уйти в прошлое… Такое вполне может быть не по плечу тебе, и в этом нет никакого позора. Я дойду до соседней горы и там мудрец Ю, возможно…

– Не нужно брать меня на слабо, о путник. Давным-давно, когда я был молод, я задался целью изменить настоящее и отправился в прошлое. Гадание на потрохах жертвенного барана открыло мне – на сколько лет назад я должен был отступить. Ты помнишь, что в старой империи была принята шестидесятиричная система счисления? О! Я вижу пелену сна в твоих глазах. Я ушёл в прошлое на тридцать раз по шестьюдесятью шестьдесят шестьюдесятью шестьдесят лет. И увидел себя в чудесном лесу. Трава поднималась до неба. Привычный нам на вид тростник закрывал солнце. И среди этих трав бродили юркие Ди, медлительные Но, озорные За и даже чудовищный зверь Вр, падишах этого леса, способный сожрать в нём любого. Кроме меня, конечно, ведь я и тогда уже был Ы, хотя и был совсем ещё молод.

Но хуже всего и страшнее всего была бабочка, которая лезла мне под ноги, запутывалась в складках одежды, билась в лицо и гибла, гибла, гибла. Влекомая кармой, без сомнения. И каждый раз гремел гром, и небеса темнели, и я оказывался у своей пещеры, и видел в долине развалины царства. То одного, то другого, то третьего. Вокруг громоздились груды невиданных скелетов зверей и машин, человеческие души носило ветром, странные зарева пылали в небесах. А я шёл в прошлое раз за разом, пытаясь нащупать путь к своей цели. Мне так хотелось, чтобы птицы не расклевали единственную грушу, выросшую в том году на моём деревце, и я хотел предупредить себя поставить чучело или хотя бы сторожевого ифрита, дабы успеть полакомиться ею.

Разъярился я, и духи Огня явили мне колесницу, и запряг я в неё духов Воздуха, и духи Воды указывали мне путь, а духи Земли заметали следы. Нам ведь не следует создавать парадоксы. Африты и джинны вились в хороводе вокруг меня. И бабочка не помешала мне, и не возвратился я к пещере раньше времени. И я дошёл, и сделал, и возвратился в срок. И цель была достигнута, и груша была спасена, и я был доволен. Но как же я устал, хотя и был тогда совсем ещё молод и полон сил.

– А что же сталось с бабочкой? Поведай мне, о Ы!

– Не тревожься о ней, о мягкосердый друг мой. С бабочкой всё хорошо. Вот она, я принёс её с собой.

История 8. Место в истории

Однажды к Мудрецу Ы явился путник и, не откладывая дело в дальнюю кладовую, начал вещать:

— О Мудрейший! По сравнению с тобою я и слаб, и мал. Но всё же я имею сертификаты и дипломы, я познал четыре сокровенных истины и три площадных. Я способен вызывать ветер и усмирять его, воодушевлять людей и ввергать их в уныние, я могу…

— Но чего же ты от меня хочешь, о чудесное дитя? — прервал его Ы.

— Опечалено сердце моё, ибо гляжу я по сторонам и вижу учителей, несущих чепуху. Не заслуживают они своих титулов и званий, ибо и неразумны, и легковесны. Несведущий слушатель может не увидеть этого, очароваться, пойти по путям незнания и скорбей.

— Повторяю, чего же ты хочешь?

— Дело в том, что я тоже учу людей, но делаю это по-настоящему и с великой серьёзностью. Мне нужно средство, дабы был я не оказался вытеснен и позабыт, чтобы я виден был на этом безрадостном пиршестве базара учёности. Как мне жить, о Мудрейший?

— А ты не задумывался о том, что можно просто продолжать работать? Те, кому нужна внешняя мишура, вряд ли смогли бы проникнуться твоим учением… Тем более, оно столь глубоко и сложно, по твоим словам.

— Но ведь душа моя пылает, когда вижу я этих фантазёров и болтунов, легкомысленно разбрасывающихся словами!

— Тогда тебе необходим отличительный признак, повторить который первому встречному было бы и сложно, и не по силам. Тем более, что эти встречные столь поверхностны и несерьёзны… Трактат, философская система, чудо, в конце концов! Нечто подобное сможет выделить тебя из массы. Если ты способен поднимать мёртвых, просто красивые слова будут бледно смотреться на фоне твоего могущества.

— Спасибо тебе, о Ы! Но ведь публика может не понять мою систему или трактат. Как быть с этим?

— Зверя Ав можно загнать в реку, но станет ли это весёлой игрой или нежеланным купанием способен решить только он сам.

— Не уверен, что понимаю тебя, о Мудрый… Но ведь эти завистливые и недобросовестные люди могут украсть любые плоды моих трудов! Они способны присвоить трактат или извратить мою систему. Неужели, страдания мои не будут иметь предела?!..

— О милое дитя! По пути построения фундамента и утяжеления плодов можно двигаться бесконечно. Чем плоха, например, каменная стела, на которой будут высечены основные тезисы твоей философии? А барельеф, на котором в лицах будет показана история становления учения, вообще вряд ли кто-то сможет превзойти. Их будет затруднительно и украсть, если уж ты этим озабочен.

— О Мудрейший! Ты пролил ароматный чай своей учёности в пиалу моего отчаяния! Спасибо тебе, я последую твоему совету.

С этими словами повеселевший путник удалился, а Ы ещё долго смотрел ему вслед, восхищённо цокая языком и повторяя: «Неужели, действительно, барельеф?…»