Моя жизнь — дорама: Как я, тихая русская японка, случайно обменялась телами с демоническим итало-немецко-японским мажором и узнала, что он мой сводный
Глава 1. Судьбоносное столкновение лбами
Конечно! Вот ваша первая глава, наполненная страстью, дождём и сакурой. Если потребуются дополнительные правки или уточнения, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться снова. Приятного чтения!
Утро Натальи Петровой началось, как обычно, с катастрофы.
Сначала прозвенел будильник, который она вчера забыла отключить после того, как ставила его на пять утра, чтобы досмотреть дораму. Затем с грохотом упала стопка книг со старой тумбочки, которую бабушка из Нары называла «фамильной реликвией эпохи Эдо» (на самом деле это была просто облупившаяся фанера). А завершилось всё тем, что Наташа, вскочив с футона, наступила прямо в миску с недоеденным онигири, оставленным на полу с вечера. Рисовые зёрна предательски хрустнули под пяткой, и девушка, взмахнув руками, рухнула обратно, больно ударившись локтем о татами.
— Ай! — пискнула она, потирая ушибленное место. — Ну почему я такая невезучая?
За окном небольшого домика в киотском районе Хигасияма вовсю щебетали птицы, а розовые лепестки сакуры (да, в апреле они ещё цвели, потому что в Киото всё возможно) нахально залетали в комнату через щель в сёдзи. Наташа вздохнула, поправила съехавшие на нос очки с толстенными линзами — теми самыми, которые она носила с первого класса, хотя зрение у неё было идеальным, — и поплелась в ванную.
Посмотрев в зеркало, она скривилась.
Из отражения на неё глядела бледная девушка с волосами, которые она сама в сердцах называла «мышиным гнездом», хотя на самом деле они были цвета расплавленного молочного шоколада с карамельными прядями — стоило лишь распустить тугой пучок и потратить на укладку чуть больше тридцати секунд. Но кому это нужно? Точно не ей. Она стянула волосы в привычный хвост, нацепила на нос уродливые очки в чёрной оправе (которые увеличивали глаза до размеров панды) и натянула свой любимый свитер — бабушкин, ручной вязки, с вышитым на груди оленем, у которого вместо рогов были две палочки для еды.
— Красота, — мрачно констатировала она. — Сегодня я точно покорю всех.
Разумеется, она опоздала.
Автобус ушёл прямо перед её носом, обдав лицо выхлопными газами и мелкими лепестками сакуры. Следующий должен был прийти только через пятнадцать минут — а это значило, что к началу первого урока она не успеет катастрофически. Поэтому Наташа, прижав к груди портфель с тетрадями и недоеденным онигири, побежала.
Она бежала по узким улочкам, мимо старых храмов и современных небоскрёбов, мимо лавочек с такояки и автоматов с газировкой. Её юбка школьной формы (тёмно-синяя, плиссированная, но на три размера больше, чтобы «не привлекать внимания») путалась в ногах, а очки то и дело сползали на кончик носа.
— Я не опоздаю, я не опоздаю, — задыхаясь, бормотала она, сворачивая на аллею, ведущую к воротам «Храма знаний Сакурагаока».
Это была та самая школа — самая престижная в Японии (а по мнению директора — и во всём мире), огромный комплекс из стекла, бетона и традиционных пагод, окружённый садом с сотнями сакур. Здесь учились дети дипломатов, владельцев корпораций и древних аристократических родов. И лишь Наталья Петрова, дочь обычных рисоводов, попала сюда чудом — выиграла грант за лучшее хайку о квашеной редьке. Правда, никто в школе об этом не знал, и большинство учеников искренне считали её странной новенькой из глубинки.
Она уже видела главные ворота — высокие, красные, с золотыми иероглифами, — когда случилось роковое.
Из-за поворота, оглушительно ревя мотором, вылетел чёрный мотоцикл. Он двигался так стремительно, что лепестки сакуры взметнулись за ним вихрем. Наташа от неожиданности замерла на месте, широко раскрыв глаза. Мотоцикл затормозил в сантиметре от неё, взвизгнув шинами, а затем — видимо, чтобы избежать столкновения — вильнул в сторону и с грохотом врезался в фонарный столб.
С мотоцикла, словно разъярённый бог, спрыгнул высокий парень. Он был одет в чёрную кожаную куртку, накинутую прямо на голое тело (потому что майки — это для слабаков), и тёмные джинсы. Его волосы цвета воронова крыла были идеально взъерошены, а на скуле красовался шрам в виде молнии — напоминание о том, как в детстве он спас щенка от падающего вертолёта. Глаза — холодные, как ледяные сапфиры, — метали молнии.
— Ты! — прорычал он, схватившись за ушибленное плечо. — Ты что, слепая?! Или просто хочешь умереть под колёсами моего «Харлея»?!
Наташа вздрогнула. Во рту мгновенно пересохло, а сердце ухнуло куда-то в пятки. Она узнала его. Конечно, узнала. Это был Армандо Рюити фон Штайн — наследник корпорации «Фон Штайн Электроникс» (производившей рисоварки с искусственным интеллектом), капитан школьной команды по кендо, президент неофициального клуба «Плохие парни с разбитыми сердцами» и просто самый популярный ученик во всей префектуре. Его фотографии висели на доске почёта, а девочки из младших классов рыдали в подушку, если он проходил мимо, не взглянув на них.
И сейчас он стоял перед ней — разъярённый, с глазами, которые, казалось, темнели до цвета грозового неба.
— Я... я... — пролепетала Наташа, пятясь назад и цепляясь ногой за собственную сумку. — Простите, я не хотела...
— Не хотела?! — он шагнул ближе. От него пахло бензином, дождём и каким-то дорогим парфюмом, от которого у нормальных людей кружилась голова. — Ты хоть понимаешь, что из-за таких неуклюжих дур я чуть не разбил своего «Кавасаки»?!
— Это же «Харлей», — пискнула она, не подумав.
На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление. Но уже в следующую секунду он грубо схватил её за локоть, дёрнул на себя и навис над ней, заставляя сжаться в комок.
— Смотри, куда прёшь, гадкий утёнок, — процедил он, и каждое слово обжигало, как пощёчина. — Здесь тебе не сельская школа. Ещё раз попадёшься мне на пути — и я заставлю тебя мыть полы в клубе кендо до конца года. Поняла?
Наташа зажмурилась, готовая провалиться сквозь землю. Её руки дрожали, а очки запотели от подступивших слёз. Она хотела сказать что-то дерзкое, но из горла вырвался лишь жалкий всхлип.
Армандо отпустил её так резко, что она пошатнулась, и, резко развернувшись, направился к своему мотоциклу. Поднял его с земли, завёл двигатель — и уже через мгновение скрылся за воротами школы, оставив после себя лишь запах гари и вихрь розовых лепестков.
А Наташа осталась стоять посреди аллеи, чувствуя, как по щекам всё-таки побежали две предательские слезинки. Она ненавидела его. Ненавидела всей душой. Но почему-то в том месте, где он касался её локтя, до сих пор горела кожа.
— Гадкий утёнок... — прошептала она, вытирая слёзы рукавом свитера. — Ну и пусть.
Она подобрала сумку, поправила очки и, гордо вздёрнув подбородок, шагнула за ворота.
Тем временем Армандо, паркуя мотоцикл на личной стоянке для «особо важных наследников», сам не заметил, как сжал челюсти. Перед его глазами всё ещё стояло это бледное лицо в дурацких очках, эти губы, дрожащие от обиды, и нелепый свитер с оленем. Он злился. Злился на самого себя. Потому что когда он схватил её за руку, его сердце — то самое, что было покрыто льдом девяти префектур, — вдруг пропустило удар. Всего один. Но этого было достаточно, чтобы он почувствовал себя полным идиотом.
— Кто она такая? — процедил он, ударив кулаком по рулю. — Почему я вообще о ней думаю?
Ответа не было. Только ветер играл лепестками сакуры, и где-то вдалеке звенел школьный звонок.
Конец первой главы. Надеюсь, вы прочувствовали всю гамму эмоций! Если нужны будут правки, обращайтесь. Я всегда готова добавить больше драмы, дождя и случайных прикосновений.
Глава 2. Обмен телами и злая записка
Наташа неподвижно стояла посреди школьного коридора и пыталась осознать только что случившееся.
Вокруг сновали ученики, торопясь на второй урок, где то и дело слышался смех или обрывки разговоров про вчерашний футбольный матч. Наташа-же стояла и тупо смотрела в одну точку на стене, где висел плакат клуба калиграфии. Её сердце всё ещё билось где-то в горле, а рука непроизвольно тянулась к тому месту на локте, которого касался Армандо. Прикосновение обжигало даже спустя пол часа.
— Боже, какой позор, — прошептала она сама себе под нос, поправляя очки. — Он наверное думает что я полная идиотка.
На самом деле Армандо фон Штайн в этот момент думал о ней. Сидя в кабинете директора (куда его вызвали за очередное опоздание), он рассеянно крутил в пальцах дорогую ручку Montblanc и пялился в окно, за которым ветер гонял лепестки сакуры. Перед глазами стояло это нелепое создание в свитере с оленем. Девушка с глазами цвета грозового неба, спрятанными за уродливыми линзами. Что-то в ней было... не такое. Что-то что заставило его ледяное сердце дать трещену.
— Фон Штайн! — рявкнул директор, ударив посохом об пол. — Вы меня слушаете?!
— Нет, — честно ответил Армандо и закинул ноги на директорский стол.
В наказание за опоздание (и за ноги на столе) директор придумал изощрённую пытку. Армандо и Наташу назначили дежурить после уроков в старом школьном храме — том самом, который по легенде был построен ещё в эпоху Хэйан и где по слухам обитали духи древних самураев. На самом деле туда просто сваливали старый спортинвентарь, и никто туда не заходил годами.
— Почему я? — пискнула Наташа, когда секретарша вручила ей ключи от храма.
— Приказ директора, Петрова, — злорадно улыбнулась Грета-Розалинда Моретти Ханакава, проплывая мимо с идеальной укладкой и стопкой бумаг для школьного совета. — Говорят, там водяться призраки. Как раз компания для такой серой мышки как ты.
И она расхохоталась, а её подпевалы Мими Сакура-Росси и Лили Клейн-Такахаси подобострастно захихикали следом, прикрывая рты ладошками.
Наташа вздохнула и поплелась к старому храму.
Храм находился на задворках школьной теретории, спрятанный за густыми зарослями бамбука. Это было не большое деревянное строение с покосившейся крышей и заросшими мхом ступенями. Пахло сыростью, старой бумагой и чем-то неуловимо древним. Внутри царил полумрак: свет просачивался только через щели в ставнях и падал полосами на пыльный пол.
Армандо уже был там. Он стоял спиной к входу, скрестив руки на груди, и всем своим видом выражал крайнюю степень призрения.
— О, явилась, — бросил он через плечо не оборачиваясь. — Не надейся что я буду уберать один. Бери тряпку.
— Я и не надеюсь, — буркнула Наташа, хватая первую попавшуюся тряпку с полки. — Вы... ты же капитан всего. Наверное и полы моешь лучше всех.
Она сама не ожидала от себя такой дерзости. Армандо резко обернулся, и в его сапфировых глазах промелькнуло что-то похожее на... интерес?
— У мелкой есть зубки? — он усмехнулся кривой усмешкой, от которой у половины школы подкашивались ноги. — Не ожидал.
— Я не мелкая! Мне семнадцать! — возмутилась Наташа и тут-же споткнулась о порожек, растянувшись на полу.
Армандо закатил глаза:
— Вижу.
Кое как поднявшись и потирая ушибленное колено, Наташа принялась за уборку. Она старалась не смотреть в его сторону, но это было почти не возможно. Он двигался с какой-то кошачей грацией, даже когда просто вытирал пыль. Его кожаная куртка валялась в углу, и теперь он был в одной черной водолазке, которая подчеркивала широкие плечи и...
Наташа заморала глазами и отвела взгляд, чувствуя как щёки заливает румянец.
— Что, понравилось? — ехидно спросил Армандо, заметив её смущение.
— Вообще нет! — соврала она. — Просто... просто тут пыльно и у меня аллергия.
— На меня?
— На пыль!
Их перепалку прервал странный звук. Где-то в глубине храма что-то засветилось мягким голубоватым светом. Наташа замерла с тряпкой в руке, а Армандо напрягся, инстинктивно заслоняя её собой (что было очень клишированно, но он сам этого не заметил).
— Что это? — прошептала она, выглядывая из-за его плеча.
— Не знаю. Стой здесь.
Он двинулся вглубь храма, и Наташа, разумеется, не осталась на месте, а пошла за ним. В самом тёмном углу, за грудой старых матов для дзюдо, они обнаружили небольшой алтарь. На нём лежал древний амулет — круглый камень на шёлковом шнурке, пульсирующий голубым светом.
— Ничего себе, — выдахнула Наташа. — Это похоже на...
— На фамильную реликвию, — перебил Армандо, прищурившись. — У моей семьи есть похожий. Только наш хранится в сейфе в Цюрихе.
— А что этот делает в школьном храме?
— Откуда я знаю?! Я здесь вообще-то наказан!
Наташа, движимая любопытством (и тем что по сюжету ей положено быть неосторожной), протянула руку к амулету.
— Не трогай! — крикнул Армандо, но было поздно.
Как только её пальцы коснулись камня, амулет вспыхнул ослепительным светом. Одновременно с этим Армандо, пытаясь отдёрнуть её, тоже схватился за камень. Их руки встретились на холодной поверхности, и в этот момент...
Ударила молния.
Прямо с потолка. В солнечный день. В закрытом помещении.
Наташа почувствовала как её тело пронзает электрический разряд, а затем всё поплыло. Мир завертелся, закружился в каком-то безумном калейдоскопе, и она потеряла сознание.
Очнулась Наташа от того что кто-то громко матерится.
Причём мат был на трёх языках: итальянском, немецком и японском. И голос... голос был до боли знакомым. Потому что это был её собственный голос.
Она открыла глаза и увидела... себя. Своё тело. Которое сидело на полу напротив и в ужасе разглядывало свои (то есть её) руки.
— Какого чёрта?! — закричало её тело её-же голосом но с интонациями Армандо.
Наташа опустила взгляд на свои руки и замерла. Это были не её руки. Это были большие мужские руки с длинными пальцами и серебрянным перстнем на указательном. Вместо свитера с оленем на ней была чёрная водолазка, которая теперь казалась тесноватой в плечах. Она поднесла руку к лицу и нащупала шрам в виде молнии на скуле.
— Мы... — прошептала она, и из её горла вырвался низкий бархатистый голос Армандо. — Мы поменялись телами?!
— ГЕНИАЛЬНЫЙ ВЫВОД, ПЕТРОВА! — рявкнуло её бывшее тело, вскакивая на ноги и тут-же запинаясь о подол юбки. — Боже, как ты ходишь в этом?! Тут-же ноги путаються!
— Это школьная форма! — возмутилась Наташа в теле Армандо, тоже поднимаясь. — И она очень удобная если не носить юбку на три размера больше, между прочем!
— Зачем ты вообще носишь юбку на три размера больше?! Ты что, мазахиздка?!
— Я не мазохистка! Просто... просто не хочу привлекать внимание!
— АГА, НУ КОНЕЧНО! — Армандо в теле Наташи схватился за голову и тут-же запутался пальцами в её длинных волосах которые успели выбиться из хвоста. — Чёрт, сколько у тебя волос?! Это-же как шерсть у мамонта! Как ты с ними управляешся?!
— Обычно! Расчёской!
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и пытались осознать произошедшее. Амулет, ставший тусклым и обычным, валялся на полу между ними. За окном храма всё так-же светило солнце и пели птицы, как будто ничего сверхъестественного только что не случилось.
— Так, — Армандо в теле Наташи сделал глубокий вдох и поправил очки на носу (они тут-же запотели). — Паника отменяеться. Нам нужно понять как вернуть всё обратно.
— Может, просто снова коснуться амулета? — предложила Наташа в теле Армандо.
— Ты что, совсем? А вдруг станет ещё хуже? Вдруг мы поменяемся не обратно а вообще... сознаниями с какими-нибудь голубями?!
— Откуда у тебя такие познания в магии?!
— Я смотрел аниме!!!
Они синхронно замолчали, уставившись друг на друга. Ситуация была на столько абсурдной, что хотелось смеяться и плакать одновременно.
— Ладно, — наконец сказала Наташа, расправляя плечи и пытаясь привыкнуть к тому, что она теперь на пол головы выше и значительно тяжелее. — Нам нужно как-то прожить этот день. Никто не должен узнать.
— Согласен, — кивнул Армандо в её теле и тут-же поморщился. — Боже, у тебя линзы в очках... они что, сделаны из дна бутылки?! Я нихрена не вижу!
— Это для имиджа! — обиделась Наташа.
— ИМИДЖА КРОТА?!
Следующие два часа прошли как в тумане. Они кое-как договорились о правилах: не позорить друг друга, не лезть в чужие личные вещи, и встретиться здесь-же после уроков что-бы найти способ всё исправить. Армандо (в теле Наташи) должен был идти на её уроки и притворяться тихой неуклюжей девушкой. Наташа (в теле Армандо) — на его тренировку по кендо и заседание школьного совета.
— Только попробуй опозорить меня перед командой, — процедил Армандо на прощание, поправляя очки и щурясь. — Я тебя убью. В твоём-же теле.
— А ты только попробуй не сдать за меня тест по литературе! — парировала Наташа. — И ради бога, не ешь в столовой рыбу. У меня на неё аллергия.
— У тебя на всё аллергия?
— Только на рыбу и на наглых мажоров!
Они разошлись в разные стороны, и каждый чувствовал себя максимально не в своей тарелке.
Наташа в теле Армандо с трудом добрела до спортзала, где уже собралась команда по кендо. Десяток парней в защитной экипировке уставились на своего капитана с недоумением: он опоздал на пятнадцать минут и выглядел как-то странно.
— Кэп, ты в порядке? — спросил Юто Беккер, подходя ближе. — Ты какой-то... бледный.
— Всё отлично, Юто-кун! — слишком бодро ответила Наташа и тут-же поняла свою ошибку.
Юто заморгал:
— Ты меня назвал Юто-кун? Ты? Армандо фон Штайн? Который меня вчера чуть не убил за то что я не так подал мяч?
— Эээ... прости, я... голова болит. Переутомился.
Наташа мысленно дала себе подзатыльник. Надо срочно учиться быть грубым, холодным и высокомерным. Она расправила плечи, постаралась придать лицу максимально надменное выражение и рявкнула:
— Беккер! Чего встал?! На разминку, живо! И попробуй только не так подать мне синай — убью!
Юто облегчённо выдохнул и побежал строиться. Видимо, такой Армандо был привычнее.
Тем временем Армандо в теле Наташи переживал не меньший ад. Сидеть на уроке японской литературы, когда ты с трудом разбираешь буквы сквозь эти дурацкие очки, было пыткой. К тому-же учительница, пожилая дама с пучком на голове, вызвала его к доске:
— Петрова-сан, прочтите пожалуйста хайку Басё и объясните его значение.
Армандо медленно поднялся, сжимая в руках учебник. Он в принцепе не знал что такое хайку. Ну, знал что это стихи, но дальше — тёмный лес. Он тупо уставился в текст и прочитал наугад:
— «Старый пруд... лягушка... прыг... буль...»
Класс затих.
— И... вобщем это о том что даже лягушка может изменить мир своим прыжком, — ляпнул Армандо первое что пришло в голову. — И мы все должны быть как эта лягушка. Смелыми. Решительными. И... мокрыми.
В классе повисла гробовая тишина. Учительница поправила очки:
— Петрова-сан... это конечно очень оригинальная трактовка. Но боюсь Басё имел в виду немного другое. Садитесь. Три.
Армандо сел, сгорая от стыда. Он — гений квантовой физики! — получил тройку по литературе. За хайку. Про лягушку. Если бы кто-то из его друзей узнал об этом, он-бы умер на месте.
— Ну Петрова, — прошептал он сквозь зубы, — ты мне за это заплатишь.
После уроков они снова встретились у старого храма. Оба выглядели измученными. Наташа в теле Армандо еле держалась на ногах после двухчасовой тренировки (она впервые в жизни держала бамбуковый меч и умудрилась ударить им саму себя). Армандо в теле Наташи был морально уничтожен тройкой по литературе и тем что его (то есть её) дважды облили соком в столовой. Оказывается, Грета-Розалинда всегда обливала новеньких соком по вторникам, а он этого не знал.
— Я больше не могу, — простонал он, падая на пыльный пол. — Давай просто коснёмся амулета и будь что будет.
— Нет! — Наташа схватила амулет с алтаря. — Сначало нужно понять как он работает. Вдруг мы сделаем только хуже?
— Куда уж хуже?! Меня сегодня чуть не запихнули в женский туалет! Я не готов к такому!
— А меня чуть не заставили драться с Юто на мечах! Я чуть не убила человека!
Они замолчали, глядя друг на друга. И в этот момент Наташа заметила кое-что на полу. Розовый конверт, подсунутый под дверь храма пока они были на уроках. Она подняла его и прочла надпись: «Армандо-куну лично в руки».
— Это что? — спросил Армандо, поднимаясь.
— Похоже, тебе записка, — она протянула конверт ему.
Армандо вскрыл конверт и прочитал вслух:
— «Мой любимый Армандо... Я знаю нашу страшную тайну. Я знаю что мы связаны узами которые нельзя разорвать. Наши отцы заключили договор ещё до нашего рождения. Ты обещан мне, и я не отдам тебя этой серой мыши Петровой. Встретимся сегодня в полночь у фонтана, и я расскажу всё. Твоя навеки, Грета-Розалинда.»
В храме повисла тишина.
— Что за бред? — выдохнула Наташа. — Какие узы? Какой договор?
Армандо побледнел (в её теле это выглядело особенно странно):
— Я не знаю... Но кажеться, Грета что-то задумала. И это что-то мне очень не нравиться.
— Нам, — поправила его Наташа. — Это что-то не нравиться НАМ. Потому что теперь мы в одной лодке. Точнее, в одном теле. Вернее, в телах друг друга. Вобщем, ты понял.
Армандо вздохнул и посмотрел на неё. Даже в этом дурацком свитере и с этими ужасными очками, её глаза (теперь его глаза?) светились решимостью. И он внезапно почувствовал что-то странное. Что-то помимо злости и раздражения. Что-то тёплое.
— Ладно, Петрова, — сказал он наконец. — Давай разбераться вместе.
Она улыбнулась (в его теле это выглядело непривычно, но чертовски обоятельно):
— Договорились. А теперь давай попробуем осторожно коснуться амулета. Вместе. На счёт три.
— Один...
— Два...
— Три!
Их руки встретились на амулете. И...
Ничего не произошло. Камень остался тусклым и холодным.
— Зашибись, — прокомментировал Армандо. — Похоже мы застряли.
— Или он заряжаеться, — предположила Наташа. — Как телефон. Может, нужно подождать до завтра?
— Или до полуночи, — мрачно добавил Армандо, глядя на записку. — У нас кстати свидание у фонтана. С Гретой.
— У НАС свидание, — снова поправила Наташа. — И мы пойдём туда вместе.
Вечером того-же дня Наташа лежала в своей постели (вернее, в постели Армандо, в его огромном особняке с видом на гору Фудзи), и пыталась заснуть. Но мысли роились в голове как пчёлы. Записка Греты. Амулет. Странное поведение Армандо когда он заслонял её собой. И это дурацкое чувство в груди, которое появилось когда их руки соприкоснулись...
Тем временем Армандо лежал на её футоне в киотском домике и тупо смотрел в потолок, слушая как бабушка из Нары гремит кастрюлями на кухне. На груди у него (то есть у неё) лежал фамильный кулон фон Штайнов, тот самый сапфир. И он думал о том что эта странная девушка с дурацкими очками почему-то не выходит у него из головы.
Оба не знали, что завтрашний день готовит им новое испытание. Такое, от которого все предыдущие проблемы покажуться детским лепетом.
Потому что директор школы уже подписал приказ о запуске реалити-шоу «Идеальная пара старшей школы Сакурагаока».
И главными героями должны были стать именно они.
Глава 3. Фальшивая помолвка в прямом эфире (или: Как я согласилась стать женой демонического мажора за бесплатные рисовые лепёшки)
Утро понедельника началось для Наташи с того что она упала с кровати.
Ну, с футона. Но это не важно, потому что падать было больно и обидно, особенно когда ты даже не успела толком проснуться а уже лежишь лицом в татами и думаешь о смысле жизни. За окном опять орали птицы и цвела сакура, хотя по календарю уже должен был идти дождь. Но в этой школе сакура цвела круглый год, просто потому что это было красиво и атмосферно.
Наташа поднялась, потирая ушибленный лоб, и вдруг поняла что она... в своём теле. В своём собственном. С руками нормального размера, в свитере с оленем и с этими дурацкими очками на носу. Она машинально пощупала лицо — шрама не было. Потом одёрнула водолазку — нет, это был её любимый свитер, а не дизайнерская вещь за миллион йен.
— Я вернулась? — прошептала она сама себе и тут же закашлялась потому что во рту пересохло. — Но как? Почему?
Она попыталась вспомнить вчерашний день. Храм. Амулет. Молния. Обмен телами. Потом — записка Греты. Они договорились встретиться ночью у фонтана... А потом? Что было потом? В голове была пустота, словно кто-то стёр целый кусок воспоминаний гигантским ластиком. Наташа нахмурилась и потёрла виски. Вроде бы они пошли к фонтану... или нет? И амулет... он заряжался как телефон... И Армандо кричал что-то про голубей...
— Да ну и ладно, — решила она в итоге. — Наверное, это был просто сон. Очень реалистичный сон. Бывает.
И она пошла умываться, даже не заметив что на её правой руке до сих пор красуется серебрянный перстень Армандо (который она почему-то не сняла и который чудесным образом подходил ей по размеру).
В школе с самого утра творилось что-то не ладное.
Наташа только переступила порог главного корпуса, как на неё налетела Мими Сакура-Росси с блестящими от восторга глазами и трясущимися руками:
Мими: Петрова-тян!!! Ты видела?! Ты уже видела новость?! Это просто с ума сойти!!!
Наташа: Что? Какая новость? Опять котят из подвала доставали? Или в столовой today новые булочки?
Мими: Какие булочки!!! Ты что, совсем не читаешь школьный сайт?! Вот, смотри!!!
Она сунула Наташе в лицо свой розовый смартфон с блёстками. На экране красовалась огромная надпись: «ОБЪЯВЛЕНИЕ! СЕГОДНЯ СТАРТУЕТ РЕАЛИТИ-ШОУ «ИДЕАЛЬНАЯ ПАРА СТАРШЕЙ ШКОЛЫ САКУРАГАОКА»! УЗНАЙТЕ КТО СТАНЕТ ГЛАВНЫМИ ГЕРОЯМИ!»
Наташа похолодела. Она не знала почему но у неё появилось очень плохое предчувствие.
Такое-же плохое как когда забываешь дома зонтик а потом весь день льёт дождь и ты похожа на мокрую крысу.
Наташа: И... и кто же эти герои?
Мими: (захлёбываясь от восторга) Ты не поверишь!!! Это ТЫ и АРМАНДО-САМА!!! Вы будете играть влюблённую пару!!! Целую неделю!!! Жить в одном доме!!! С камерами!!! Я ТАК ЗАВИДУЮ!!!
Наташа почувствовала что земля уходит из под ног. В буквальном смысле — она покачнулась и чуть не упала прямо на Мими. Схватившись за стену, она прохрипела:
Наташа: Почему... почему я?!
Мими: Так директор решил! Говорит, ваша аура кристально чиста, и юридический отдел одобрил! А ещё спонсоры из «Фон Штайн Электроникс» сказали что если шоу провалится, школу лишат лицензии на проведение фестиваля рисовых лепёшек! Так что теперь судьба всей школы в ваших руках! Романтика!!!
И она убежала, размахивая телефоном и пища что-то про «настоящую любовь».
Наташа осталась стоять в коридоре одна. Мимо проходили ученики, косились на неё и шептались. Кто-то хихикал. Кто-то фоткал её на телефон. Где-то вдалеке слышался злорадный смех Греты-Розалинды которая явно была не в курсе что её заговор с запиской провалился (или она уже придумала новый).
— За что... — простонала Наташа, закрывая лицо руками. — За что мне это всё?!
В актовом зале собрали всю школу.
Директор — тот самый загадошный старик с посохом, который по слухам был бессмертным — поднялся на сцену и торжественно объявил:
Директор: Дорогие ученики! Сегодня великий день для нашей школы! Мы запускаем уникальное реалити-шоу, которое прославит «Храм знаний Сакурагаока» на весь мир! И главными звёздами станут... (он сделал паузу и стукнул посохом) ...Армандо Рюити фон Штайн и Наталья Петрова! Прошу вас на сцену!
Зал взорвался аплодисментами и криками. Наташа вжалась в спинку стула, мечтая провалиться сквозь пол прямо в подвал к дракону. Армандо, сидевший через три ряда от неё, тоже не выглядел счастливым. Он мрачно сверкнул своими ледяными сапфирами и процедил сквозь зубы что-то на итальянском, явно не цензурное.
Но деваться было не куда. Их буквально вытолкали на сцену, и они оказались стоящими рядом под светом софитов, как два идиота.
Армандо: (шёпотом) Если ты думаешь что я согласен на этот бред, ты сильно ошибаешся.
Наташа: (шёпотом) А у меня есть выбор?! Ты слышал про рисовые лепёшки?! Школу закроют!
Армандо: Плевать я хотел на лепёшки! Я не собираюсь изображать влюблённого идиота перед камерами!
Наташа: А придётся! Потому что если ты сейчас уйдёшь, твой отец лишит тебя мотоцикла, и ты будешь ходить пешком как все обычные смертные!
Это был удар ниже пояса, и Наташа сама не знала откуда она это взяла. Но почему-то была уверена что так и будет. Армандо побледнел и сжал кулаки. Его глаза потемнели до цвета шторма, но он остался стоять.
Директор: (продолжая вещать в микрофон) Итак, условия шоу! Наши герои будут жить в специально построенном «Домике Молодожёнов» во дворе школы! За ними будут следить камеры двадцать четыре часа в сутки! Они должны изображать идеальную пару: держаться за руки, ходить на свидания, готовить друг другу завтраки и всё такое! Если рейтинги упадут — школа прощается с фестивалем рисовых лепёшек!
Зал ахнул. Видимо, рисовые лепёшки были священы.
Наташа: (шёпотом) Я не буду готовить ему завтраки! Я вообще готовить не умею! Только котлеты!
Армандо: (шёпотом) А я не буду держать тебя за руку! У тебя ладошки наверное потные как у рыбы!
Наташа: Сам ты рыба! У меня нормальные ладошки! Вот!
Она схватила его за руку и сжала изо всех сил просто чтобы доказать что ладошка не потная. Армандо замер, уставившись на их сцепленные пальцы. По его телу пробежала дрожь. И где-то глубоко внутри, под слоем льда из девяти префектур, что-то ёкнуло.
Операторы, уже настроившие камеры, запечатлили этот момент крупным планом. Зал замер в умилении.
Директор: (улыбаясь) Прекрасно! Я вижу химию! Шоу начинается прямо сейчас! Объявляю вас официальной фальшивой парой до конца недели!
И он снова стукнул посохом, да так что из посоха вылетели искры и подпалили занавес. Началась лёгкая паника, но никто не пострадал.
«Домик Молодожёнов» оказался не таким уж и плохим.
Это был небольшой традиционный домик в японском стиле, с бамбуковым садиком, верандой и даже с маленьким прудиком где плавали карпы. Внутри всё было уютно: две спальни (славо богу раздельные, но с очень тонкими стенами), гостиная с камином, кухня с рисоваркой последней модели и ванная с джакузи. По всему дому были расставлены камеры, и на каждом углу висели таблички: «Улыбайтесь! Вы в эфире!»
Наташа вошла первой, волоча за собой чемодан который ей собрала бабушка из Нары (там лежали только свитера с оленями и запасные очки). Армандо зашёл следом с дорожной сумкой от Gucci, и сразу-же начал ворчать:
Армандо: Это унизительно. Я, наследник империи «Фон Штайн Электроникс», буду жить в каком-то сарае с камерами. И с тобой.
Наташа: Между прочем, это не сарай! Тут очень даже мило! Смотри, тут даже есть чайник в форме панды!
Армандо: (закатывая глаза) Мне плевать на чайник. Я хочу знать, как долго это продлиться.
Наташа: Неделю. Всего неделю. Потом мы свободны. И школа спасена.
Армандо: А если я не хочу спасать школу?
Наташа: Тогда ты будешь эгоистичным придурком который из-за своей гордости лишил всех рисовых лепёшек. Ты этого хочешь?
Армандо замолчал. Он скрестил руки на груди и уставился в окно, где в садике цвела камелия. На самом деле он и сам не знал чего хочет. Вроде бы ему было плевать. Но с другой стороны... где-то в глубине души ему было интересно, что из этого выйдет. Особенно после того странного сна про обмен телами. Он до сих пор не был уверен было ли это сном или реальностью. И почему-то когда он смотрел на Наташу, серце начинало биться быстрее.
Первое задание от режисёра шоу (которым оказалась почему-то Грета-Розалинда) было простым: приготовить друг другу романтический ужин
.
Грета-Розалинда: (в микрофон, стоя за камерой) Итак, наши голубки! Сегодня вы должны проявить свои кулинарные таланты и накормить друг друга! Зрители ждут страсти на кухне! И не забудте про зрительный контакт!
Наташа: (нервно поправляя очки) Но я не умею готовить... кроме котлет...
Грета-Розалинда: (ехидно) Вот и приготовь котлеты, Петрова. Надеюсь, они будут хоть немного сьедобными. А ты, Армандо-кун, сделай сашими. Ты же у нас мастер на все руки.
Армандо: Я не готовлю сашими. Я вообще не готовлю. У меня для этого есть повара.
Грета-Розалинда: А придётся! Таковы правила шоу! Вперёд!
И она включила камеры, злорадно ухмыляясь.
Наташа и Армандо остались на кухне вдвоём. Повисло неловкое молчание которое
прерывалось только жужжанием камер. Наташа достала из холодильника фарш (который заботливо оставили организаторы) и принялась лепить котлеты, стараясь не думать о том что Армандо стоит в метре от неё и молча сверлит ей спину взглядом.
Армандо: (неожиданно) Ты правда не умеешь готовить?
Наташа: (не оборачиваясь) Правда. Только котлеты. Это семейный рецепт. Прадедушка придумал.
Армандо: Тот самый прадедушка который изобрёл лапшу?
Наташа: (замерев) Откуда ты знаешь про лапшу?!
Армандо: (смутившись) Не важно. Просто... слышал где-то.
На самом деле он не знал откуда. Информация всплыла в голове сама собой, как будто он всегда это знал. Может быть, этот странный сон был не просто сном?
Армандо взял нож и начал неуверенно нарезать рыбу для сашими. Нож скользил в его пальцах как живой — сказывались годы тренировок по кендо. Но рыба всё равно получалась кривоватой, и он тихо ругался на трёх языках.
Наташа украдкой покосилась на него. Даже когда он просто резал рыбу, он выглядел как модель из журнала. Водолазка обтягивала плечи, волосы цвета воронова крыла падали на глаза, а на скуле белел шрам-молния. Она поспешно отвернулась и чуть не порезала палец потому что засмотрелась.
Наташа: (сама себе под нос) Соберись, Петрова. Это просто работа. Фальшивая работа. Ты его даже не навидишь.
Армандо: (услышав) Что ты там бормочешь?
Наташа: Ничего! Просто... котлеты шипят!
Котлеты и правда шипели. И пахли так что у обоих заурчало в животе. В конце концов они сели за стол друг напротив друга, перед каждым стояла тарелка: у Наташи — сашими (немного кривые но старательно нарезанные), у Армандо — котлеты (золотистые, с хрустящей корочкой).
Грета-Розалинда: (шёпотом из-за камеры) А теперь — кормите друг друга! Живо!
Наташа и Армандо переглянулись с ужасом.
Армандо: Я не буду.
Наташа: Я тоже.
Грета-Розалинда: Рейтинги падают. Лепёшки под угрозой.
Наташа: (вздыхая) Ладно. Давай. Только быстро.
Она взяла палочками кусочек сашими и протянула ему через стол. Армандо смотрел на неё как на ядовитую змею. Потом сдался и открыл рот. Её палочки коснулись его губ, и по телу Наташи пробежал электрический разряд. Она чуть не выронила сашими.
Армандо прожевал и вдруг сказал:
Армандо: Неплохо. Рыба свежая.
Наташа: (краснея) Это... это ты сам нарезал вообще-то.
Армандо: (тоже краснея, хотя пытался это скрыть) Ну да. Ладно. Теперь ты.
Он зачерпнул палочками кусочек котлеты и поднёс к её губам. Наташа зажмурилась и съела. Котлета была обжигающе горячей, пряной, с тем самым секретным ингридиентом прадедушки. Она закашлялась.
Наташа: Осторожнее! Горячо!
Армандо: Сама виновата. Надо было дуть.
Наташа: Я не дуть! Я есть хотела!
Армандо: (внезапно улыбнувшись) Ты смешная когда злишся.
Наташа замерла. Он улыбнулся. Впервые. Не криво усмехнулся, не оскалился, а улыбнулся по настоящему. И от этой улыбки у неё внутри всё перевернулось. Камеры зафиксировали этот момент.
Грета-Розалинда за кадром скрипнула зубами так что микрофон захрипел.
Ночью Наташа не могла уснуть.
Она ворочалась на своём футоне, слушая как за тонкой стеной Армандо тоже ворочается. В доме было тихо, только сверчки стрекотали в саду. Камеры в спальнях отключили (на ночь), но в гостинной они ещё горели красными огоньками.
Наташа думала о том как его губы чуть дрогнули когда она кормила его сашими. О том как его пальцы случайно коснулись её руки когда он передавал ей чай. О том как он посмотрел на неё когда попробовал котлеты — с удивлением, восхищением и чем-то ещё что она не могла назвать.
— Это всё фальшивка, — шептала она себе в подушку. — Просто шоу. Ему плевать. Мне тоже плевать. Мы просто спасаем лепёшки.
Но серце колатилось как бешеное.
За стеной Армандо тоже не спал. Он лежал и тупо смотрел в потолок, вспоминая как она чихнула когда вдохнула перец, и как мило сморщился её нос. И эти дурацкие очки которые она поправляла каждые пять минут. И свитер с оленем который она не сняла даже ради ужина.
— Она просто серая мышка, — говорил он сам себе. — Просто не уклюжая девчонка из Киото. Я не мог в неё... не мог...
Но перед глазами стояла её улыбка когда она попробовала его сашими. И то как она сказала «ты сам нарезал». Гордость и смущение в одном флаконе.
Он стукнул кулаком по подушке и зарычал в неё.
Следующее утро принесло новые испытания. Режисёр (Грета) объявила что сегодня они должны отправиться на свидание в город. Вдвоём. Держаться за руки. И кормить друг друга мороженым.
Армандо: Я не буду держать её за руку. И мороженым кормить не буду.
Грета-Розалинда: Будешь. Или мотоцикл. Помнишь?
Армандо скрипнул зубами но сдался.
Они пошли в город пешком, потому что операторы сказали что так романтичнее. Камеры следовали за ними по пятам. Армандо нехотя взял Наташу за руку — и снова это
электричество, от которого у обоих подкосились ноги. Наташа споткнулась о бордюр и чуть не упала, но Армандо поймал её.
Армандо: Осторожно! Ты что, совсем не смотришь под ноги?!
Наташа: Я смотрю! Просто... каблуки!
Она действительно надела туфли на небольшом каблуке потому что Грета сказала «надо выглядеть женственно». Для Наташи это был подвиг.
Армандо: (вздыхая) Ладно. Держись за меня крепче.
И он притянул её ближе. Так они и шли: он мрачный но почему-то красный, она красная но пытающаяся делать вид что всё нормально.
В кафе они заказали одно мороженое на двоих (потому что так велел сценарий). Армандо зачерпнул ложечкой клубничный шарик и поднёс к её губам. Его пальцы дрожали. Её губы тоже дрожали. Мороженое капнуло ей на свитер.
Наташа: Вот блин...
Армандо: (схватив салфетку) Дай я.
Он начал вытирать пятно на её свитере, и его рука случайно задела её ключицу. Наташа замерла. Армандо замер. Камера наехала крупным планом.
Грета-Розалинда за соседним столиком чуть не сломала вилку.
В этот момент в кафе ворвался Юто Беккер (абсолютно случайно конечно же):
Юто: Наташа! Армандо! Я тут проходил мимо и увидел вас! О, вы едите мороженое! Как мило!
Наташа: (смущённо) Юто-кун, это не то что ты думаешь...
Армандо: (ревниво) Именно то что он думает. Мы на свидании. Отвали, Беккер.
Юто обижено заморгал, но не ушёл. Он сел за их столик и заказал себе тройную порцию мороженого со взбитыми сливками.
Юто: Я просто хотел поддержать вас. Как друг. Особенно тебя, Наташа. Ты же знаешь, я всегда рядом.
Армандо под столом сжал кулак. Ему вдруг захотелось ударить этого вежливого парня с идеальной улыбкой. Что за чувство такое? Неужели... ревность? Нет, бред. С чего ему ревновать какую-то Петрову?
Но когда Юто предложил Наташе попробовать его мороженое, Армандо не выдержал:
Армандо: Она не голодная! Она уже съела моё! Мы вообще уходим!
Он схватил Наташу за руку и буквально выволок из кафе. Камеры побежали за ними.
Наташа: Ты что творишь?! Юто просто помог!
Армандо: Он на тебя пялился!
Наташа: И что?! Мы же фальшивая пара! Какая тебе разница?!
Армандо: (внезапно остановившись и развернув её к себе) Не знаю! Просто... не знаю! Но мне не нравиться когда другие парни на тебя смотрят! Не нравиться когда ты им улыбаешся! И вообще... ты моя... то есть... ты моя по контракту! На эту неделю!
Наташа: (опешив) По контракту? Серьёзно?!
Армандо: Да! И не смей нарушать условия!
Он отпустил её и пошёл вперёд, пиная камешки. Наташа осталась стоять с открытым ртом. Сердце колотилось где-то в горле.
Грета-Розалинда, наблюдавшая из окна кафе, медленно закипала. Её план с треском проваливался. Но у неё ещё были козыри в рукаве. Например, ДНК-тест, который она заказала у частного детектива-ниндзи. Тест который доказывал что Наталья Петрова и Армандо фон Штайн — сводные брат и сестра по ошибке бюро знакомств их родителей.
Но это уже совсем другая история.
Глава 5. Фальшивая ревность и настоящие котлеты
На следующий день после того как Армандо устроил сцену ревности в кафе их заставили снова делать вид что они влюблены. И это было очень сложно Наташе. Потому что когда он на неё смотрел у неё внутри всё таяло как мороженое на солнце, но она себе говорила что это не по-настоящему. Вообще это всё игра, и после шоу они разбегутся и даже не поздароваются в коридоре.
Утром Грета-Розалинда пришла в домик с новым сценарием. Она выглядела очень довольная, как кошка которая съела канарейку и ещё добавки попросила.
— Сегодня вы должны устроить романтический ужин! — объявила он
а и её голос звучал сладко как патока но с ядом внутри. — Петрова, ты приготовишь своё коронное блюдо. А ты, Армандо-кун, оценишь его по достоинству. Зрители хотят видеть как ты плачешь от счастья когда пробуешь её котлеты. В буквальном смысле плачешь.
— Я не умею плакать, — Армандо скрестил руки на груди и смотрел в окно где за окном опять дурацкая сакура цвела хотя календарь говорил что лето. — И котлеты я уже пробовал. Ничего особенного.
Наташа обиделась. Как это ничего особенного?! Прадедушка вложил всю душу в этот рецепт, он даже изобрёл лапшу быстрого приготовления когда ниндзя украли первый вариант. Котлеты были священны.
— Ничего особенного? — повторила она и голос у неё дрожал от негодования но и от обиды тоже. — Ты просто не умеешь ценить высокую кухню. Вот.
— Это просто жареный фарш, Петрова, — Армандо закатил глаза и его сапфиры блеснули холодом. — Не надо из этого делать культ.
Грета-Розалинда злорадно ухмыльнулась и записала что-то в своём планшете. Наверное гадость какую-то.
Целый день Наташа готовилась. Она пошла на кухню и начала лепить котлеты с таким усердием как будто от этого зависела судьба школы. Ну на самом деле зависела, потому что рисовые лепёшки фестиваля были под угрозой. Но ещё ей хотелось доказать этому напыщенному мажору что её прадедушка был гением. И она сама тоже не лыком шита.
Она так увлеклась что не заметила как Армандо стоял в дверях кухни и молча смотрел на неё. Он вообще-то зашёл воды попить, но залип. Её волосы выбились из пучка и падали на лицо, очки запотели от жара плиты, а кончик носа был в муке. Она что-то напевала себе под нос и это звучало ужасно фальшиво, но очень мило. Армандо поймал себя на мысли что ему хочется подойти и вытереть муку с её носа. Он даже дёрнулся, но потом резко развернулся и ушёл чуть не вписавшись в косяк.
— Бред, — буркнул он сам себе в гостиной. — Это всё камеры виноваты. Они гипнотизируют.
Но камеры в этот момент были выключены (обеденный перерыв у операторов), так что гипнотизировать было некому.
Вечером настал тот самый ужин. Стол накрыли в садике при свечах потому что Грета сказала «надо романтик». Вокруг бегали операторы, настраивали свет, а где-то за кустами пряталась Мими Сакура-Росси с биноклем и блокнотиком (она вела фан-блог про эту пару).
Наташа вынесла блюдо с котлетами. Они были идеальные: золотистая корочка, пар идёт, аромат такой что даже у Греты заурчало в животе хотя она ненавидела Петрову всей душой.
— Вот. Пробуй, — сказала Наташа и поставила тарелку перед Армандо. Руки у неё дрожали.
Армандо взял палочки и нехотя откусил кусочек. И тут произошло то чего никто не ожидал. Его глаза расширились, а потом на них навернулись слёзы. Самые настоящие слёзы покатились по его щекам и закапали в тарелку.
— Эй, ты чего? — Наташа испугалась. — Неужели так невкусно?! Я же старалась!
— Д-дура... — прошептал Армандо и голос у него срывался. — Это... это как у мамы...
Наташа замерла. Она ничего не знала про его маму. Знала только что та ушла когда ему было пять оставив только записку и фамильный кулон. И что он с тех пор никого к себе не подпускал.
— Я... я не хотела, — пролепетала она. — Это просто рецепт прадедушки...
— Замолчи, — он отодвинул тарелку и резко встал. — Я не буду это есть. Это всё дурацкое шоу и дурацкие котлеты и ты дурацкая. Я пошёл.
И он ушёл в дом хлопнув дверью. Наташа осталась одна за столом, и свечи догорали, и камеры всё снимали, и ей хотелось провалиться сквозь землю. Она не понимала что сделала не так. Вроде бы котлеты получились хорошие...
Грета-Розалинда подошла и с улыбочкой сказала:
— Ну что, Петрова, доигралась? Думала пробудить в нём чувства своей стряпнёй? А в итоге только разбередила старую рану. Ты вообще в курсе что его мама умерла когда ему было пять? Или тебе плевать?
Наташа побледнела. Она не знала. Она думала мама просто ушла. А это... это совсем другое.
— Я не знала... — прошептала она.
— Конечно не знала, — Грета поправила локон и ушла, цокая каблуками. — Ты же всего лишь серая мышка из Киото. Откуда тебе знать такие вещи.
Наташа сидела и смотрела на остывшие котлеты. Ей было ужасно стыдно. И ещё она чувствовала какую-то странную боль в груди как будто ей самой разбили сердце. Хотя с чего бы? Армандо ей никто. Фальшивый парень на неделю. Но почему-то хотелось пойти и извиниться, обнять его, сказать что-то тёплое... Но она знала что он её прогонит. Потому что он всегда всех прогонял.
Ночью Наташа не спала. Она слышала как за стеной Армандо ходит туда-сюда и что-то бормочет на итальянском. Наверное ругает её последними словами. Она хотела было постучать в стенку и сказать «прости», но не решилась.
Вместо этого она натянула одеяло на голову и стала думать о том как несправедлива жизнь. Почему ей вечно не везёт? Сначала обмен телами (если это конечно было не сном), потом фальшивая помолвка, теперь ещё и это. Она даже не специально его обидела, просто хотела как лучше. А получилось как всегда.
Вдруг в дверь тихо постучали. Наташа подскочила на футоне и поправила очки которые съехали на бок.
— Кто там? — спросила она и голос дрожал.
— Это я, — раздался голос Армандо. — Открой.
Наташа замерла. Что ему надо в час ночи? Но она всё равно встала и открыла дверь. На пороге стоял Армандо. Водолазка помята, волосы ещё более взъерошены чем обычно, под глазами круги. Но смотрит уже не зло, а как-то странно.
— Ты чего? — спросила она и поплотнее закуталась в одеяло.
— Я... — он запнулся и ему было трудно говорить. — Я извиниться хочу. За то что накричал.
Наташа удивилась так что очки снова съехали:
— Ты? Извиниться? Армандо фон Штайн извиняется? Это шутка какая-то?
— Не шутка, — он поморщился. — Просто... твои котлеты... они напомнили мне маму. Она тоже так готовила когда я был маленький. А потом её не стало и никто больше не готовил так. А ты... ты взяла и приготовила. И я не справился с эмоциями. Но это не твоя вина.
Наташа стояла и не знала что сказать. В горле застрял ком.
— Я не знала что твоя мама умерла, — сказала она тихо. — Мне так жаль. Я бы никогда...
— Я знаю, — перебил он. — Ты не виновата. Ты вообще... ты не такая как другие. Ты не притворяешься. Даже когда камеры выключены. Ты просто... ты.
Он говорил с трудом и слова путались, но Наташа всё поняла. И ей вдруг стало очень тепло. Она улыбнулась и сказала:
— Хочешь, я завтра ещё котлет сделаю? Только ты не плачь больше ладно?
Армандо фыркнул:
— Я не плакал. Просто... соринка в глаз попала.
— Ага, в оба глаза, — Наташа хихикнула.
— Дурацкая Петрова, — сказал он но без злобы, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Спокойной ночи.
— Спокойной, — ответила она и закрыла дверь. И потом ещё полчаса стояла прислонившись к двери и глупо улыбалась сама себе.
А в это время Грета-Розалинда не спала. Она сидела в своём особняке за ноутбуком и ей на почту пришёл файл. От частного детектива-ниндзи. Тот самый файл, который она заказала.
Она открыла документ и у неё отвисла челюсть а потом она захохотала как злодейка из дешёвого аниме.
— Не может быть! — воскликнула она и чуть не пролила чай на клавиатуру. — Петрова и фон Штайн — сводные брат и сестра?! Их родители заключили фиктивный брак в Осаке семнадцать лет назад?! Это же... это же КОНЕЦ!
Она быстро сохранила файл и стала продумывать план как завтра утром при всех объявить эту новость. Шоу взорвётся, рейтинги улетят в космос, а Наташа будет опозорена и навсегда исчезнет из школы. Идеально.
— Ты пожалеешь что вообще родилась, Петрова, — прошептала Грета и её глаза сверкнули в темноте как у демона.
На следующее утро солнце светило особенно ярко, птицы орали как сумашедшие, и Наташа проснулась с чувством что сегодня случится что-то плохое. Она не знала почему, просто сердце ныло. Но она списала это на вчерашние переживания.
Армандо уже был на кухне и варил кофе. Он посмотрел на неё и сказал:
— Ты опять проспала. Волосы торчат как у панды после спячки.
— У панд не торчат волосы, — Наташа зевнула. — Они лысые.
— Ты вообще зоологию учила? У панд шерсть.
— Ну вот, у них шерсть, а не волосы. Так что я не как панда. Я как кто-то другой.
Они начали спорить про панд и шерсть, и всё было почти нормально. Почти. Но когда они вышли из домика их уже ждали. Грета-Розалинда стояла посреди школьного двора с мегафоном и толпа учеников вокруг. За её спиной висел огромный экран на котором было написано: «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК НОВОСТЕЙ».
— Что происходит? — спросила Наташа и у неё внутри похолодело.
— Сейчас узнаешь, — Армандо нахмурился и инстинктивно заслонил её собой.
Грета подняла мегафон и её голос разнёсся над всей школой:
— Дорогие ученики! У меня сенсационная новость! Наша якобы идеальная пара... НА САМОМ ДЕЛЕ — СВОДНЫЕ БРАТ И СЕСТРА!
Толпа ахнула. Кто-то выронил телефон. Юто Беккер побледнел и схватился за сердце. Мими Сакура-Росси упала в обморок прямо на Лили Клейн-Такахаси.
Наташа и Армандо застыли как громом поражённые.
— Что... — прошептала Наташа. — Этого не может быть...
— Я сама видела документы! — торжествовала Грета. — Ваши родители заключили брак в Осаке когда вы ещё были младенцами! Юридически вы — брат и сестра! И все эти ваши поцелуйчики и обжимашки — это... это... ИНЦЕСТ!!!
Экран за её спиной показал какие-то бумаги с печатями. Наташа их не видела потому что её очки запотели от слёз. Армандо стоял и смотрел на документы с выражением полного шока на лице.
— Это правда... — сказал он глухо. — Я знаю эту печать. Это печать моего отца.
Наташа повернулась к нему и у неё сердце разорвалось на тысячу кусочков.
— Так значит... мы... — она не могла договорить.
— Мы не можем быть вместе, — закончил Армандо и его голос звучал как приговор. — Никогда.
И он ушёл. Просто повернулся и ушёл оставив Наташу стоять посреди двора под сотнями взглядов. Камеры всё снимали. Рейтинги шоу взлетели до небес.
А дождь, который по всем законам клише должен был начаться именно в этот момент, действительно начался. Прямо с ясного неба упали первые капли и забарабанили по листьям сакуры.
Наташа стояла и плакала не скрываясь. Ей было всё равно. Вся её жизнь только что рухнула как карточный домик.
— Почему... — шептала она под дождём. — Почему мы встретились если нам нельзя...
Ответа не было. Только гром гремел вдалеке и Грета-Розалинда злорадно смеялась снимая происходящее на свой айфон.
Глава 6. Сводные души под дождём судьбы
После того как Грета-Розалинда обьявила на всю школу что Наташа и Армандо — сводные брат и сестра, мир для Наташи словно рухнул в тартарары. Она стаяла посреди школьного двора под проливным дождём и не могла пошевелиться. Вода стекала по её очкам, по свитеру с оленем, по волосам которые окончательно растрепались и теперь выглядели как мокрая кошачья шерсть. Но ей было всё равно. Ей было больно.
Вокруг бегали ученики, прятались под крышу, но многие остались чтобы посматреть на её позор. Камеры реалити-шоу работали и снимали каждую секунду этого ужаса. Где-то за спиной хохотала Грета-Розалинда, и её смех был похож на карканье вороны. Мими и Лили стояли рядом с ней и тоже хихикали, хотя Мими вроде бы ещё вчера вела фан-блог про любовь Наташи и Армандо.
— Вот видишь, Петрова! — крикнула Грета в мегафон. — Я же говорила что ты ему не пара! Вы родственники! Это судьба! Судьба против вашей любви!
Наташа малчала. Она смотрела в ту сторону куда ушёл Армандо. Он даже не обернулся. Просто ушёл, оставив её одну под дождём и насмешками. И от этого было больнее всего. Не от того что они оказались родственниками, а от того что он так легко от неё отказался.
Юто Беккер выбежал из толпы с зонтиком и накрыл её.
— Наташа, пойдём отсюдова, — сказал он тихо и взял её за руку. — Ты простудишься. У тебя губы уже синие.
— Юто... — прошептала она и голос её дрожал. — Это правда? Мы с ним... правда брат и сестра?
Юто вздохнул и отвёл взгляд:
— Я видел документы. Печать настоящая. Прости, Наташа.
Она зажмурилась изо всех сил, и по щекам потикли слёзы вперемешку с дождём. Потом она резко выдернула руку из его ладони и побежала. Сама не зная куда. Просто подальше от этого двора, от камер, от Греты с её мегафоном, от любопытных глаз. Ноги сами несли её к старому храму, туда где всё началось. Туда где они с Армандо коснулись амулета и поменялись телами. Если это конечно было правдой а не сном.
Она забежала внутрь храма, захлопнула за собой дверь и упала на колени прямо на пыльный пол. Внутри было темно и пахло сыростью и старым деревом. Амулет всё ещё лежал на алтаре, тусклый и безжизненый.
— Почему?! — закричала она в пустоту. — Почему мы встретились, если нам нельзя быть вместе?! Почему судьба такая жестокая?! Я только... только начала чувствовать что-то... а теперь...
Она закрыла лицо руками и разрыдалась.
***
Армандо в это время сидел в своей комнате в особняке и тупо сматрел на стену. Он ушёл с школьного двора не потому что ему было плевать. А потому что он не мог вынести этого. Не мог видить её лицо, её заплаканые глаза за этими дурацкими очками. Он чувствовал что если останется ещё на минуту, то убьёт кого-нибудь. Например Грету. Или самога себя.
В его руке был фамильный кулон — тот самый сапфир который он хотел подарить Наташе после окончания шоу. Он сжимал его так сильно что камень впивался в ладонь и наверное оставались синики. Но ему было всё равно.
— Значит, она моя сестра, — сказал он пустоте. — Сестра. Моя русская японка с уродливым свитером и смешными котлетами — моя сестра.
Он горько усмехнулся. В это было трудно поверить. Особенно учитывая какие чувства он к ней испытывал последние дни. Нет, никаких не братских чувств. Совсем наоборот. Он хотел целовать её и защищать и спорить с ней про панд и готовить ей сашими и смотреть как она поправляет очки каждые пять минут. А теперь выясняется что всё это было... неправильным? Запретным?
В дверь постучали. Армандо не ответил. Стук повторился громче, а потом дверь открылась и вошла Грета-Розалинда собственной персоной. Она была одета в красное как победительница и улыбалась как акула.
— Армандо-кун, — пропела она сладким голоском. — Я пришла поддержать тебя в трудную минуту. Ты наверное так страдаешь.
— Выйди, — коротко сказал он не оборачиваясь.
— Но я же твоя невеста по договору наших отцов! — она подошла ближе и положила руку ему на плечо. — Теперь когда эта дурацкая Петрова убрана с дороги, мы можем...
— Я сказал ВЫЙДИ! — рявкнул он и вскочил с кровати. Его глаза были цвета шторма, на скуле белел шрам-молния, и весь он был похож на разъярённого дракона. — Ты думаешь я не знаю что это ты заказала этот тест?! Ты специално это сделала!
Грета отшатнулась, но улыбка не пропала.
— Какая разница кто заказал? — сказала она. — Главное что результат — правда. Вы с Петровой — родственники. И вам нельзя быть вместе. Таков закон. Или ты хочешь пойти против закона? Против общества? Против воли своего отца?
Армандо замолчал. Она била по больным местам. Его отец — господин фон Штайн — был очень строгим человеком который никогда не простил бы такой позор. Да и сама мысль о том что они с Наташей... что они родственники... это было невыносимо.
— Уходи, — сказал он уже тише и сел обратно. — Я ничего не хочу слышать.
— Как знаешь, — Грета поправила локон и пошла к двери. — Но помни: я тебя предупредила. Эта любовь принесёт тебе только боль. А я... я готова ждать.
И она ушла, оставив после себя запах дорогих духов и ощущение грязи.
***
Ближе к вечеру дождь закончился, но небо оставалось серым и тяжолым. Наташа вышла из храма и побрела к школьному саду, где они с Армандо должны были снимать счастливые эпизоды для шоу. Теперь всё это казалось насмешкой. Фальшивая помолвка, фальшивые свидания, фальшивые улыбки. И только чувства были настоящими. И именно это делало всё таким ужасным.
Она села на скамейку под сакурой, той самой которая цвела круглый год, и достала из кармана блокнот с Хелло Китти. Она открыла чистую страницу и попыталась написать хайку, чтобы выразить свою боль:
*Лепистки падают...*
*Моя любовь была цветком...*
*Но он завял...*
— Ужасно, — сказала она сама себе и закрыла блокнот. — Даже стихи у меня дурацкие.
— Не дурацкие, — раздался знакомый голос из-за спины.
Наташа вздрогнула и обернулась. Это был Армандо. Он стоял в нескольких шагах от неё, в своей обычной водолазке но без кожаной куртки, и выглядел ужасно: под глазами круги, волосы растрёпаны ещё больше чем обычно, а в руке он сжимал кулон.
— Ты... ты что здесь делаешь? — спросила она, и её сердце забилось быстро-быстро.
— Искал тебя, — ответил он просто и подошёл ближе. — Весь день искал. Ты была в храме?
— Откуда ты знаешь?
— Я тоже туда пришёл. Но увидел тебя через щель и не стал заходить. Ты плакала. Я не знал что сказать.
Он сел рядом с ней на скамейку, и между ними повисло тяжолое молчание. С дерева падали лепестки сакуры, красивые и безразличные к человеческим страданиям.
— Значит это правда? — наконец спросила Наташа не глядя на него. — Документы... печать... всё правда?
— Похоже на то, — Армандо говорил глухо и сматрел в землю. — Я проверил через своих людей. Брак наших родителей действительно был зарегестрирован в Осаке семнадцать лет назад. Они развелись почти сразу, но юридически... юридически мы родственники.
Наташа сглотнула ком в горле:
— И что нам теперь делать?
— Не знаю, — он покачал головой. — Я ничего не знаю, Петрова. Впервые в жизни я не знаю что делать.
Она посмотрела на него и увидела что его глаза полны боли. Той самой боли которую он всегда прятал за холодом и грубостью. Ей стало так жалко его, что захотелось обнять. Но теперь это было нельзя. Совсем нельзя.
— Может... может мы можем остаться друзьями? — предложила она с надеждой в голосе.
— Друзьями? — Армандо горько усмехнулся. — Ты серьёзно? После всего что было? После того как я ревновал тебя к Беккеру, после того как ты готовила мне котлеты, после того как мы держались за руки и я чувствовал что земля уходит из под ног? Ты правда веришь что мы можем быть просто друзьями?
— Нет, — честно ответила она и её голос дрогнул. — Не можем. Но что ещё остаётся?
— Ничего, — сказал он. — Совсем ничего.
Они снова замолчали. Солнце начало садиться, и небо окрасилось в розовые и оранжевые тона. Красиво, но грустно.
— Я хочу тебе кое-что отдать, — вдруг сказал Армандо и протянул ей кулон. — Это фамильная реликвия фон Штайнов. Она должна была достаться моей будущей жене. Но раз ты моя сестра... пусть будет у тебя. На память.
Наташа уставилась на сапфир который сверкал в лучах заката. Он был огромный, размером почти с перепелиное яйцо, и очень красивый.
— Я не могу принять, — прошептала она.
— Можешь, — он вложил кулон в её ладонь и сжал её пальцы вокруг камня. — Я хочу чтобы он был у тебя. Так я буду знать что ты... что ты есть где-то.
— Армандо...
— Не говори ничего. Просто возьми.
Она взяла. Сжала кулон в кулаке и почувствовала как камень нагревается от её кожи. Или это ей просто казалось.
— Нам наверное лучше больше не видеться, — сказал он и встал со скамейки. — Так будет легче. И тебе и мне.
— Легче? — Наташа тоже встала, и по её щекам опять потикли слёзы. — Ты правда думаешь что мне будет легче без тебя?! Ты идиот, Армандо фон Штайн! Полный идиот!
— Я знаю, — ответил он не оборачиваясь. — Прощай, Наташа.
И он ушёл. На этот раз навсегда. Она сматрела ему в след и плакала, и слёзы капали на сапфир который лежал у неё в ладони.
— Прощай, Армандо-кун... — прошептала она. — Мой демонический мажор с ледяными глазами...
***
Этой ночью они оба не спали. Наташа лежала в своей комнате и сматрела на кулон который повесила на шею. Армандо сидел в особняке и сматрел на стену где висела фотка с фестиваля — та самая где они случайно поцеловались на сцене. Оба думали об одном и том же: почему судьба так жестока к ним?
А на следующее утро произошло нечто странное. Когда Наташа проснулась, она не помнила вчерашний день. Вообше. Она знала что были какие-то новости про документы, что-то про родство, что-то про слёзы, но детали расплывались как туман. Она села на кровати, почесала голову и сказала сама себе:
— Что за бред мне снился? Какой ещё брат? Какие документы? Мы же просто участвуем в шоу...
Она посматрела на кулон который висел у неё на шее и не узнала его. Откуда он взялся? Наверное, реквизит какой-то.
И она пошла умыватся, напевая себе под нос дурацкую песенку.
В то же самое время Армандо проснулся в своём особняке и тоже ничего не помнил. Он помнил что они с Петровой ругались в кафе из-за Юто, помнил про котлеты, помнил про дождь... А дальше — как отрезало.
— Странно, — пробормотал он и набрал номер Наташи. — Петрова! Ты чего не на завтраке?! У нас сегодня сьёмки по расписанию!
— Бегу! — ответила она бодрым голосом. — Только очки протру!
И жизнь пошла своим чередом, как будто никакой трагедии не было. Как будто вчерашний день кто-то стёр гиганским ластиком.
Все забыли. Кроме Греты-Розалинды, которая с утра пораньше уже строила новый план. Потому что её подруга из Милана, Франческа Беллиссима, должна была приехать с минуты на минуту. И вот это уже совсем другая история.
Глава 7. Невеста из Милана, или Дуэль на бамбуковых палочках
Прошло ровно три дня с тех пор как все дружно забыли про скандал с ДНК-тестом и про то что Наташа и Армандо якобы брат и сестра. Жизнь в школе «Храм знаний Сакурагаока» шла своим чередом как будто ничего и не было. Реалити-шоу продолжалось, рейтинги росли, а Грета-Розалинда ходила с загадошным лицом и что-то всё время печатала в телефоне. Никто не знал что она задумала но предчуствие было не хорошее.
Наташа и Армандо тем временем жили в домике молодожёнов и делали вид что всё прекрасно. На самом деле между ними установилась какая-то новая атмосфера. Они больше не ругались так часто как раньше, но и не были просто друзьями. Что-то витало в воздухе что-то недосказаное. Наташа ловила на себе его взгляды когда думала что он не смотрит. Армандо замечал что она краснеет когда их руки случайно соприкосаются. Но никто не решался заговорить о чувствах. Это было слишком сложно и страшно.
А в понедельник грянул гром.
В школе обьявили что по программе международного абмена приезжает студентка из Италии. Дочь какого-то там герцога или князя, которая решила учиться в Японии потому что это «так экзотично». Вся школа стояла на ушах: девочки обсуждали какое у неё будет платье, мальчики спорили кто первый с ней поздаровается, а учителя готовили торжественый приём с чайной церемонией и выступлением хора.
Наташа стояла в толпе учеников и пыталась разгледеть хоть что-то из под своих очков. Солнце светило ярко, сакура опять цвела (в октябре, да), и в воздухе пахло почему-то пиццей. Наверное повара готовили итальянские блюда в честь гости.
И вот ворота школы открылись и въехал кортеж. Да, именно кортеж: три чёрных лимузина с флажками и мотоциклистами впереди. Из главной машины вышла девушка, и по толпе прокатился вздох восхещения.
Она была ослепительна. Высокая, стройная, с гривой чорных волос которые блестели на солнце как жидкий шёлк. Глаза — огромные карие с длиннющими ресницами. Губы — как спелая вишня. Одета она была не в школьную форму, а в дизайнерское кимоно из чистого шёлка с вышитыми на нём драконами и цветами. И шла она так плавно и величествено как будто по подиуму а не по школьному двору.
— Боже мой, — прошептала Мими Сакура-Росси которая стаяла рядом с Наташей. — Это же она... Франческа Беллиссима ди Токийо-Милано! Я видела её в инстаграме! У неё пять милионов подписчеков!
— Кто? — переспросила Наташа и поправила очки.
— Франческа! Она наследница модного дома «Беллиссима»! Её семья дружит с фон Штайнами уже сто лет! Говорят, их деды заключили какой-то договор...
Наташа почуствовала как внутри всё похолодело. Договор? Опять договор? Что за страсть у всех заключать договоры сто лет назад? Но она не успела додумать эту мысль, потому что Франческа вдруг остановилась прямо перед ней.
— Ты, — сказала итальянка и её голос звучал как перелив колокольчика хотя и с сильным акцентом. — Ты и есть та самая Петрова?
Наташа сглотнула:
— Д-да... а что?
Франческа окинула её взглядом с головы до ног — от дурацких очков до свитера с оленем — и улыбнулась. Но улыбка у неё была не добрая, а такая... оценивающая. Как у кошки которая смотрит на мышь и решает сразу съесть или сначало поиграть.
— Ничего особенного, — заключила Франческа. — Я думала ты будешь более... впечатляющей. Учитывая что ты украла сердце моего Армандо.
— Вашего Армандо?! — Наташа поперхнулась. — Вообще-то он не ваш!
— О, прости, — Франческа наклонила голову на бок и поправила идеальный локон. — Ты разве не знаешь? Наши деды — самураи-союзники — заключили договор о браке между нашими семьями. Мы с Армандо обручены с детства. Это была шутка такая? Что вы там в шоу изображаете пару?
Слова ударили Наташу как молотом по голове. Она отшатнулась и чуть не наступила на ногу Юто Беккеру который стоял сзади.
— Обручены? — прошептала она. — Этого не может быть...
— Может-может, — Франческа обошла её как статую и направилась к главному корпусу. — Я приехала чтобы вернуть своего жениха. А ты, дорогуша, можешь идти... лепить свои котлеты или чем ты там занимаешься.
И она ушла, цокая гэта по брусчатке. Толпа разступилась перед ней как море перед Моисеем. Грета-Розалинда, которая наблюдала эту сцену из окна, злорадно ухмылялась. Её план вступил в новую фазу.
***
Вечером того же дня Наташа сидела в их домике на кухне и чистила картошку. Чистила и кидала очистки в мусорку с такой силой как будто это были не очистки а голова Франчески. Армандо вошёл неслышно и некоторое время сматрел на неё молча.
— Ты картошку на ленточки режешь, — заметил он наконец. — Она так в суп не пойдёт.
— Какая разница! — Наташа бросила нож и повернулась к нему. — Ты мне ничего не хочеш рассказать?! Про какую-то там Франческу и про то что вы сто лет как обручены?!
Армандо вздрогнул и отвёл взгляд. Было видно что ему неприятна эта тема.
— Это правда, — сказал он тихо. — Наши семьи действительно заключили договор. Когда мне было три года а ей только исполнился год. Это была идея моего деда.
— И ты мне не сказал?! — Наташа вскочила со стула. — Я тут... я с тобой... мы в шоу... а у тебя невеста в Милане!
— Она мне не невеста! — Армандо повысил голос, но потом взял себя в руки. — Это дурацкий договор которому сто лет. Мне он не нужен. И Франческа мне не нужна. Я... — он запнулся и посматрел на Наташу. — Мне нужна другая.
В кухне повисла тишина. Картошка сиротливо лежала на столе, порезаная на кривые куски. Камеры жужжали но им было всё равно.
— Какая другая? — спросила Наташа и голос у неё дрогнул.
— Ты знаешь какая, — Армандо подошёл ближе. — Ты и так всё знаешь, Петрова. Не делай вид что не понимаешь.
— Я ничего не знаю! Ты мне ничего не говоришь! Ты только рычиш и оскорбляешь меня и ревнуешь к Юто, а потом выясняется что у тебя невеста и...
Она не договорила. Потому что в этот момент дверь распахнулась и на пороге возникла Франческа с чемоданом.
— Чао! — пропела она и улыбнулась на все тридцать два зуба. — Я буду жить здесь! С вами! Таково условие абмена — я должна жить в принемающей семье, а какая семья лучше чем дом моего жениха?
— Что?! — хором сказали Наташа и Армандо.
— А что такое? — Франческа прошла внутрь и поставила чемодан посреди гостиной. — Места много. Вы спите в разных комнатах, как я понимаю? Вот и отлично. Я займу третью. Которая с видом на сад. И не переживайте, я не буду вам мешать. Мне просто нужно быть рядом с моим Арма-тяном.
— Не называй меня так, — прорычал Армандо, но Франческа уже упорхнула в свою комнату напевая итальянскую песенку.
Наташа и Армандо остались вдвоём. Наташа была красная от гнева, Армандо бледный от злости.
— Ну вот, — сказала Наташа и скрестила руки на груди. — Твоя невеста приехала. Поздравляю. Желаю счастья в личной жизни.
— Петрова, прекрати!
— Я Петрова?! Я для тебя уже давно не просто Петрова! Но ты этого даже не замечаеш!
Она схватила свою тарелку и ушла в спальню хлопнув дверью.
***
Следующие несколько дней были сущим адом. Франческа везде ходила за Армандо хвостиком. Она готовила ему итальянские блюда (пасту с трюфелями, ризотто с шафраном, тирамису), она ждала его после тренировок со свежим полотенцем, она поправляла ему воротник и называла его «amore mio». Наташа сматрела на это и медлено закипала.
Особенно тяжело было в четверг когда по сценарию шоу они должны были опять изображать счастливую пару. Наташа и Армандо сидели на лавочке в саду и должны были держатся за руки. Франческа сидела неподалёку с книжкой и делала вид что читает, но на самом деле сверлила их взглядом. Атмосфера была на столько напряжёная что даже камеры запотевали.
— Может пойдём отсюдова? — прошептала Наташа.
— Нельзя, — также шёпотом ответил Армандо. — Камеры.
— Тогда обними меня и сделай вид что мы счастливы.
Он обнял её за плечи, и она почюствовала как его пальцы чуть дрожат. Или это её плечи дрожали. Сложно было понять.
Франческа захлопнула книжку и подошла к ним:
— Какая милая сцена! — пропела она. — Армандо, дорогой, ты так хорошо играешь. Прямо настоящий актёр. Может, тебе в театральный поступать?
— Франческа, отойди, — процедил он.
— А что такое? Разве я мешаю? Я просто сматрела. Мне интересно посматреть на ту которая пытается увести моего жениха.
Наташа встала:
— Я никого не увожу! И вообще это шоу! Мы участвуем чтобы спасти фестиваль рисовых лепёшек!
— Ах, лепёшки! — Франческа расхохоталась. — Вы серьёзно?! Ради каких-то лепёшек вы терпите друг друга? Это просто жалко.
Наташа сжала кулаки. Она больше не могла это выносить. Эта итальянская выскочка с её идеальными волосами и дурацким акцентом довела её до ручки.
— Знаешь что, — сказала она и голос её звенел от напряжения. — Если ты такая крутая, давай решим по честному. Дуэль.
— Дуэль? — Франческа подняла бровь.
— Да. На бамбуковых мечах. Как настоящие самураи. Кто выиграет — тот и остаётся с Армандо.
Армандо поперхнулся:
— Эй, я вообще-то не приз!
— Молчи! — рявкнули обе девушки хором.
Франческа улыбнулась и её глаза блеснули:
— Хорошо. Принимаю вызов. Завтра в полдень в школьном бассейне. Надеюсь он осушен?
— Осушен, — подтвердила Наташа. — Там с прошлого месяца ремонт.
— Вот и отлично. Готовься проиграть, Петрова.
***
На следующее утро вся школа гудела. Новость о дуэли разлетелась быстрее чем мемы про котиков. Ученики делали ставки, учителя делали вид что ничего не знают (хотя директор опять готовил посох), а Грета-Розалинда продавала билеты на лучшие места. Камеры реалити-шоу были настроены и готовы.
В полдень все собрались у бассейна. Он был огромный, пустой и его дно украшали плитки с изображением сакуры. По краям стояли скамейки где сидели зрители. Юто Беккер держал плакат «Наташа, мы с тобой!», Мими и Лили махали флажками. Франческа уже была там — в спортивном кимоно и с бамбуковым мечом в руках. Она выглядела как воинственая богиня.
Наташа пришла чуть позже. Она тоже переоделась в спортивную форму, но меч держала не уклюже потому что последний раз брала его в руки когда смотрела аниме про самураев. Армандо стоял в стороне и нервно кусал губу.
— Петрова, может не надо? — крикнул он ей. — Ты же не умеешь!
— Ничего! — ответила она. — Я быстро учусь!
Франческа поклонилась по всем правилам и встала в стойку. Наташа попыталась повторить но чуть не уронила меч. Толпа зашумела. Кто-то крикнул «Давай, итальянка!», кто-то «Петрова, не подведи!».
— Начали! — скомандовал директор и стукнул посохом.
Франческа бросилась в атаку. Она двигалась быстро и грациозно, её меч свистел в воздухе как молния. Наташа еле успевала уварачиватся. Она отступала, спотыкалась, один раз чуть не упала в пустой бассейн. Зрители ахали и охали.
— Давай, Петрова, ты можешь! — кричал Юто.
— Убей её, Франческа! — кричала Грета-Розалинда.
Наташа понимала что проигрывает. Франческа была сильнее, быстрее и опытнее. Она загнала Наташу в угол и занесла меч для последнего удара.
И тут Наташа вдруг вспомнила. Котлеты. Рецепт прадедушки. Его слова которые он говорил перед смертью: «Наташа, сила не в мышцах а в любви. Когда ты готовиш с любовью — всё получается. И в бою тоже так».
— Котлеты! — закричала она во весь голос.
Франческа замерла:
— Что?!
— Котлеты моего прадедушки! Секретный ингредиент — это любовь! И я люблю Армандо! По-настоящему люблю!
Армандо на другом конце бассейна вздрогнул и у него сердце ушло в пятки. Прямое призднание в любви перед всей школой и камерами. Такого не ожидал никто.
Франческа опешила от такой наглости и на секунду потеряла концентрацию. Этого хватило: Наташа сделала выпад, взмахнула мечом и... выбила оружие из рук итальянки. Бамбуковый меч Франчески отлетел в сторону и зазвенел по плиткам бассейна.
Толпа замерла. Потом взорвалась криками и аплодисментами.
— Я выиграла! — Наташа тяжело дышала и не верила своим глазам. — Я выиграла!
Франческа стояла побеждёная. Она смотрела на свой пустой рукав и молчала. А потом вдруг... упала в обморок. Прямо там, на плитках с сакурой.
— Доктора! — закричала Грета. — Ей нужен доктор!
Прибежали медсёстры, подняли Франческу и унесли в лазарет. Позже выяснилось что она просто переволновалась и у неё упало давление. Но было поздно: дуэль состоялась и победа была за Наташей.
***
Вечером они сидели на крыльце домика и сматрели как солнце садится за горы. Франческу уже отправили в Милан первым же рейсом (её семья решила что Япония слишком опасная страна). Школа праздновала победу Петровой, а рейтинги шоу взлетели до небес. Фестиваль рисовых лепёшек был спасён.
— Ты правда сказала что любишь меня, — произнёс Армандо и посматрел на Наташу. — Это не было частью сценария?
Наташа покраснела и уткнулась лицом в колени:
— Ну... сказала. И что?
— Ничего, — он усмехнулся и вдруг взял её за руку. — Просто... я тоже тебя люблю, дурацкая Петрова. Уже давно. Ещё с того раза когда ты врезалась в меня в первый день.
— Серьёзно? — она подняла голову и её глаза за очками засветились.
— Серьёзно. Ты — единственая кто видит не ледяной сапфир а мою душу. Или что-то такое. Я в пафосных речах не силён.
— Твоя пафосная речь ужасна, — Наташа засмеялась. — Но мне нравиться.
Он наклонился к ней, она зажмурилась... и их губы встретились. Это был их второй настоящий поцелуй. Или третий? Сложно считать когда у вас были пробелы в памети и обмен телами. Но этот был точно самый лучший. Без камер (ну почти, одна всё ещё работала но они про неё забыли), без сценария, просто потому что им так хателось.
Где-то в кустах Мими Сакура-Росси рыдала от счастья и строчила новый пост в фан-блог. Юто Беккер стоял неподалёку и грустно улыбался — он понял что проиграл, но был рад за Наташу. Даже Лили Клейн-Такахаси прослезилась.
И только Грета-Розалинда в своём особняке рвала на себе волосы и кричала в подушку. Её план опять провалился. Но она не сдавалась. У неё в запасе было ещё кое-что. Кое-что очень страшное. Но это уже тема для седьмой главы.
ЧГлава 8. Когда плачут даже звёзды
Сразу после дуэли Наташа и Армандо были счастливы. Они держались за руки и шли по коридору школы, а все вокруг хлопали и поздравляли. Даже солнце светило как-то особенно ярко, а сакура цвела ещё сильнее. Всё было хорошо.
Но потом Наташа вдруг покачнулась.
Армандо подхватил её и спросил что случилось, но она не ответила. Её лицо стало бледным как рисовая бумага, а очки запотели изнутри. Она схватилась за грудь, потом за голову, потом за живот — как будто боль была сразу везде.
— Наташа! — закричал Армандо и его голос сорвался. — Что с тобой?!
Она попыталась улыбнутся но не смогла. И потеряла сознание у него на руках.
Дальше всё было как в тумане. Приехала школьная скорая помощь (да, прямо во двор заехала, с мигалками в форме лепестков сакуры). Наташу увезли в больницу. Армандо сидел в коридоре и ждал. Ждал час, два, три. Он не ел и не пил и ни с кем не разговаривал. Юто Беккер прибегал и что-то говорил, но Армандо его не слышал. Мими Сакура-Росси принесла цветы и рыдала где-то в углу. Даже Грета-Розалинда пришла, постояла молча и ушла — кажется, даже ей стало не по себе.
Наконец вышел врач. Это был личный доктор семьи фон Штайн, профессор Акира Менгеле-Ямамото, старик с седыми усами и печальными глазами.
— У меня плохие новости, — сказал он и снял очки. — У вашей подруги рак. Рак всего.
— Что значит — всего? — спросил Армандо и его голос звучал глухо.
— Буквально всего. Лёгких, печени, почек, селезёнки, костного мозга, волосяных луковиц и даже левого мизинца. Мы никогда такого не видели. Ей осталось не больше трёх дней.
Армандо упал на колени прямо в коридоре. Он не заплакал, но его глаза стали цвета мёртвого льда. Он просто стоял на коленях и смотрел в одну точку.
Когда ему разрешили войти в палату, он увидел Наташу. Она лежала на кровати, подключённая к куче приборов, и была очень бледная. Её очки сняли и положили на тумбочку, и без них она выглядела совсем беззащитной. Волосы разметались по подушке как шёлковое цунами.
— Привет, — сказала она слабым голосом и попыталась улыбнутся. — Говорила же что я невезучая.
— Не говори так, — Армандо подошёл и сел на стул рядом с кроватью. — Ты выживешь. Я найму лучших врачей. Мы полетим в Швейцарию, в Германию, куда угодно.
— Не надо, — она покачала головой. — Я уже знаю. У меня рак всего. Это не лечится.
— Но...
— Послушай меня, — она взяла его за руку и её пальцы были холодными. — Я хочу чтобы ты знал. Я не жалею ни о чём. Даже о том что врезалась в тебя в первый день. Даже о том что мы ругались. Даже о дурацком обмене телами. Всё это было... самым лучшим в моей жизни.
Армандо сжал её руку и почувствовал как внутри всё разрывается.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Я идиот что не говорил этого раньше.
— И я тебя люблю, — ответила она и по её щеке покатилась слеза. — Только от этого ещё больнее.
Они замолчали. Приборы пикали. За окном заходило солнце и красило небо в розовый.
***
Ночью того же дня Армандо не спал. Он сидел в особняке и смотрел на фамильный кулон который лежал перед ним на столе. Тот самый сапфир который он отдал Наташе а она вернула ему перед дуэлью. Теперь он сверкал в лунном свете как живой.
И вдруг Армандо понял что делать.
Он схватил кулон, надел его и побежал в больницу. Бежал по ночным улицам, задыхаясь, а за ним летели лепестки сакуры. Ворвался в палату, упал на одно колено прямо у кровати Наташи и сказал:
— Выходи за меня.
Наташа проснулась и уставилась на него:
— Что?!
— Выходи за меня, Наталья Петрова. Сейчас. Прямо здесь. Я знаю что нам осталось мало времени. Но даже три дня с тобой стоят вечности без тебя.
Она смотрела на него и не верила. Он стоял на колене, в мятой водолазке, с безумными глазами, и протягивал ей фамильный кулон как кольцо.
— Ты сумашедший, — прошептала она.
— Да, — согласился он. — Сумашедший от любви к тебе.
И она сказала да. Конечно сказала да. Потому что это был финал и все клише должны были сработать.
***
Тайм-скип. Один год спустя.
Был солнечный день. В школьном храме шла свадьба. Наташа стояла в белом кимоно с вышитыми оленями и улыбалась. Она была жива и здорова и прекрасна. Армандо стоял рядом в смокинге и водолазке и тоже улыбался. Вокруг были все: Юто и Мими (они теперь встречались и ждали ребёнка), Лили, директор с посохом, бабушка из Нары, даже Грета-Розалинда которая стала монахиней и принесла в подарок рисовые лепёшки. Франческа прислала открытку из Милана. Дракон из подвала бассейна летал в небе и пускал фейерверки.
Священник который вёл церемонию был древним демоном-хранителем рода Петровых. Он поднял руку и все затихли.
— Я должен рассказать тайну, — сказал он. — Наталья Петрова не просто человек. Она на половину ангел и на половину демон. Её прадедушка был падшим ангелом, а прабабушка принцессой ада. Поэтому рак всего ей был не страшен. Это как насморк для обычных людей. Истинная любовь активировала её гены и она выздоровела.
Все ахнули. Наташа тоже ахнула хотя она уже знала. Армандо взял её за руку и сказал:
— Мне всё равно ангел ты или демон. Ты моя. Навсегда.
И они поцеловались.
И все хлопали. И играл j-rock. И фейерверки взлетали в небо. И директор стукнул посохом и случайно запустил ещё больше фейерверков. И всё было очень красиво.
А потом они улетели в свадебное путешествие на драконе. И жили долго и счастливо. И рак всего больше никогда не возвращался. Потому что любовь побеждает всё. Даже рак всего. Даже если ты на половину ангел и на половину демон.
КОНЕЦ.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге