Моя родословная. Путь наверх

Предисловие

В детстве, юности, да и в молодые годы мы редко задумываемся – кто были наши прабабушки и прадедушки, как их звали, откуда они были родом? Нам вполне хватало наших родителей, бабушек и дедушек. Только значительно позже мы начинаем задумываться над этими вопросами. Но, часто так бывает, что спросить об этом уже не у кого. Тогда остаётся довольствоваться обрывочными воспоминаниями и надеяться на сохранность архивов.

Свои изыскания я начал в 2016 году. Тогда я отправил запрос в ЗАГС. Вскоре получил ответ, что информация в ЗАГСе хранится с 1920 года, а до этого времени надо смотреть метрические книги.

Однако, кое-какой результат получил.

Пришла информация о рождении детей моего прадеда Тиханушкина Александра Сергеевича от второго брака. А далее все мои изыскания застопорились. Надо было обращаться в Центральный архив. Там заказывать книги и в них искать нужные записи. А это было проблематично. Поэтому пришлось обходиться обрывочными сведениями, которые, иногда, оказывались неточными.

Так, некоторое время я считал, что мой прадед по отцовской линии Кузнецов Гавриил Петрович родился в селе Степановском. И только из метрических книг я узнал, что родился он в селе Семеновском.

Дело сдвинулось в августе 2022 года, когда я в интернете нашел сайт Центрального архива.

Удивительные чувства охватили меня при просмотре страниц метрических книг. И необыкновенная радость обретения чего-то сокровенного появилась при обнаружении нужной информации. После мне понадобилось не единожды и не дважды просматривать страницы метрических книг, чтобы осмыслить прочитанное, и наметить пути дальнейшего поиска.

Интересное дело - по указу Петра I церковные учреждения были включены в систему государственных органов России в !721 году. И всё православное население Российской империи приписано к церковным приходам по месту проживания. Начиная с 1722 года рождения, бракосочетания и смерть стали регистрироваться в метрических книгах приходскими священниками.

Поэтому, теоретически, "раскопать" свою родословную можно до 1722 года. Но, это теоретически. На практике всё не так просто. И причин тут несколько. Первая причина - не по всем годам метрические книги сохранились. Вторая причина - у крестьян очень редко писались фамилии. И догадаться кто есть кто в родственных хитросплетениях бывает очень трудно. Приходится включать свою интуицию и довольствоваться только предположениями.

Но, почему ЗАГСы начали работать с 1920 года? Ведь уже с 1917 года были изданы первые указы Советской власти, касающиеся регистрации браков и т.д. Видимо, не сразу дошла информация до губерний. И не сразу был налажен учет.

Мои бабушки и дедушки родились все до революции 1917 года. Поэтому основная информация находится в метрических книгах.

В тексте я часто буду ссылаться на записи в метрических книгах и называть номер книги и разворот (страницу), где эта запись сделана. Поэтому, желающие могут сами проверить достоверность информации.

Книгу свою я назвал так потому, что исследую свою родословную по восходящей линии - от родителей к дедушкам и бабушкам. Нисходящая же линия идёт от меня к детям, внукам и правнукам.

Если рассматривать чисто графически, то рисунок получается следующий.

Учитывая, что смена поколений у нас случается с промежутком в 25 лет (среднее значение), то и поиск в архиве надо вести, ориентируясь на этот период. Конечно, это не всегда так. он может быть больше или меньше. В царской России браки заключались и в 16 лет и в более старшем возрасте.

Глава 1 Осознание себя

Бронницы – город, в котором я родился. Город, который насчитывает в своем развитии почти шесть столетий. Это, если считать с момента первого упоминания его в летописях. А так, конечно, место это, где селились люди, существовало и раньше. Возможно, название было у этого места такое же, может другое. Главное, что люди облюбовали это место давно. Здесь и озеро и река рядом. Луга заливные.

Так вот получается в природе, что окружающую среду мы начинаем исследовать почти с самого рождения. Сначала нам надо все потрогать, попробовать на вкус. Затем, круг наших исследований постепенно расширяется. Интересно всё - любой шкафчик в доме, любая коробочка и кулёчек. Потом изучается двор, улица, город. И также постепенно мы осознаём себя в этом мире. Учимся общаться со сверстниками и взрослыми. Сами взрослеем. Обзаводимся семьями, растим детей и внуков. Но осознавать себя мы не перестаём никогда.

Видимо, так происходит с каждым. Поэтому я не исключение. Однако, память детская избирательна. Со временем многое забывается. В памяти остаются яркие эмоционально окрашенные события.

И помню я, что в детский садик я ходить не любил. Ну, вот не нравилось мне там. Я постоянно капризничал, плакал. Редкие дни обходились без слёз. Поэтому родители не стали водить меня в детский сад, который, кстати, располагался на Московской улице, дом 32. На этом настоял мой дедушка Михаил Александрович Тиханушкин.

- Что вы парня мучаете?! – говорил он. – Видите, плохо ему там. Пусть у нас с бабкой остается.

Вот так и стала меня матушка не в детский садик водить, а к дедушке и бабушке на Комсомольский переулок. Утром приведет, а сама бежит на работу на швейно-галантерейную фабрику.

Сохранился мамин пропуск на фабрику. Был и у меня такой. С фотографией и печатью. Должность на пропуске была обозначена очень просто – мальчик.

История получения этого пропуска примечательна.

Время было летнее, сенокосное. Вся семья дедушки выезжала на выделенные участки для заготовки сена. Делянки были где-то в районе села Бисерова на лесных вырубках. Несколько раз брали и меня. До сих пор помню вкус лесной земляники и запах свежескошенной травы. Но так было не всегда. И маме приходилось брать меня с собой на работу.

Цех, в котором она работала, по моим меркам был огромным. Столы со швейными машинками стояли рядами, и было очень шумно. Но, несмотря на шум, меня интересовало, чем занимались работницы. Они шили из разноцветных тканей всевозможные женские халаты и платья.

В один из дней, когда я с мамой был на фабрике, прошел слух, что нужно принести фотографии для замены пропусков.

О, подумал я, а ведь и мне такой пропуск нужен, ведь я с мамой хожу на фабрику.

Уже не помню как, но я с этой просьбой обратился к директору фабрики. Директор, что очень важно, не отмахнулся от ребенка, а с серьезным видом сказал:

- Хорошо, молодой человек, раз ты у нас уже здесь находишься, то, действительно, тебе нужен пропуск. Значит, приноси свою фотографию, и мы выпишем тебе документ.

К моей радости такая маленькая фотография нашлась. И через какое-то время я держал в руках, пахнущий типографской краской, пропуск. Можете себе представить мой полный восторг от обладания этими корочками.

Теперь на фабрику я мог проходить как полноправный работник, предъявляя на проходной свой пропуск. Ну и что, что только с мамой. Большого значения для меня это не имело.

Вскоре сено было заготовлено и перевезено в сарай. Это действие напоминало целую операцию. Ведь сено надо было из загорода привезти. Для этого дедушка договаривался на счет машины или лошади. Машиной, конечно же, можно было привезти больше сена. А на лошадке меньше и за несколько ходок.

Мама снова оставляла меня у бабушки с дедушкой в надёжных руках тётушки Надежды. С ней мы играли, ходили гулять на стадион, на детскую площадку, которая располагалась у самой речке Кожурновки. Это почти в двух кварталах от Комсомольского переулка. Там были качели, небольшая карусель и песочница.

Пройти два квартала для ребёнка четырёх-пяти лет всё же значительное расстояние. Да ещё поиграть, побегать на самой площадке. Так что с прогулки я приходил, что называется, без задних ног.

Мне нравилось находиться у бабушки с дедушкой. Много чего было интересного и познавательного – огород, корова, свинья. С тётушкой мы читали книжки. Вернее, она читала, а я рассматривал картинки. Была у меня одна любимая про цирк, про медведей, которые ездят на мотоциклах. Но однажды я её не уберёг. Братец мой младший разрисовал цветными карандашами и порвал в нескольких местах. Очень я был расстроен.

Младший брат Владимир родился в октябре 1966 года, когда отец был в заграничной командировке. В Египте тогда Советский Союз строил Асуанскую ГЭС.

***

Мне очень хотелось братика. На протяжении длительного времени я обращался к маме с вопросом:

- Мамочка, почему у всех есть братики и сестрички, а у меня нет? Скажи, где их можно приобрести?

Я почему-то думал, что братики и сестрички приобретаются в Детском мире, куда мы однажды ездили с мамой за покупками.

Увидев отдел, где продавались большие красивые куклы, я спросил у продавца:

- Тетенька, скажите, а у вас братики и сестрички живые есть? Я очень хочу братика.

Продавщица немного смутилась, но заметив, что мама моя находится в положении, сказала:

- Да, у нас бывают и братики и сестрички. Только их всех разобрали. Как они снова появятся, то мы пришлём твоей маме открытку, чтобы она уже приезжала за братиком.

Удовлетворённый ответом, я стал ждать открытку из Детского мира.

И вот ранним октябрьским утром будит меня мама и говорит:

- Андрейка, вставай, пришла открытка из Детского мира, надо ехать за братиком.

Сон, как рукой сняло. Я быстро оделся, и мы вышли с мамой на улицу в морозный уже октябрь. На улице было темно, а мы шли и шли. Сначала по улице Москворецкой, где дорогу освещали редкие фонари. Потом вышли на Советскую улицу. Дошли до Комсомольского переулка. Мама сказала, что мне надо остаться у бабушки с дедушкой, а сама она поедет за братиком. Конечно, мне хотелось с мамой. Но мама возразила, сказав, что в Детском мире может оказаться большая очередь, и мне лучше остаться дома. Я согласился.

Через какое-то время мама приехала уже с братиком. Я был счастлив. И ещё долго оставался в уверенности в том, что братики и сестрички приобретаются исключительно в Детском мире.

***

В отличие от меня, братик Владимир ходил в детский сад с удовольствием.

Детский сад находился прямо за нашим домом по адресу улица Москворецкая, дом 32. Сейчас это здание сильно преобразилось. Можно сказать от старого там ничего не осталось. Но во второй половине шестидесятых это были ясли-сад. Детишки там могли и посуточно находиться.

Вскоре в городе построили новый детский сад около двенадцатой школы. И брата стали водить уже туда.

Рос братец шустрым малым. Однажды на прогулке ему вдруг захотелось к бабушке. Он и пошлёпал.

Случилось это зимой. Мама нас собрала обоих погулять около дома. Машин тогда мало ездило, а по Речному переулку и подавно. Так вот, играли мы около дома – строили снежный дом. Я увлёкся, а когда огляделся, то брата рядом не оказалось. Я подумал, что он домой ушёл. Но, нет. Дома его тоже не было. Мама заподозрила неладное. Начала меня ругать, что я за братом не смотрю.

Я бегал вокруг дома, искал брата. А он спокойно шел к бабушке на Комсомольский переулок. Ведь запомнил дорогу. Но далеко ему не дала уйти соседка. Она встретила его уже на Советской улице, как раз у моста через речку Кожурновку.

- Ой, а это же наш мальчик, - сказала она, обращаясь к моему брату. – И далеко ли ты идешь?

- К бабуське иду, - невозмутимо ответил брат.

- А почему один, и где мама?

На этот вопрос брат ничего не ответил. Тогда соседка взяла его за воротник зимнего пальто и повела обратно. Братец немного поупирался, но пошел.

Обо всём этом я узнал позже от матери, когда соседка привела братца домой и рассказала, что произошло.

А для меня это был урок на всю жизнь. Видимо, так во многих семьях устроено – старшие отвечают за младших. И расслабляться здесь не приходится.

***

С того времени, как я стал себя осознавать, то мне казалось, что жили мы на Речном переулке всё время. Ведь других мест я и не зал.

Вначале это был дом 32 по Речному переулку. В этом доме отцу дали комнату в коммунальной квартире. Отопление было печное. Позже семья переехала в 31 дом. Квартира также была коммунальная, но соседи другие.

В комнате отец сложил небольшую кирпичную печь, которая зимой в сильные морозы нас очень выручала.

В середине шестидесятых годов по переулку начали проводить газ. Одновременно с этим стали перестраивать и трестовские дома, которые трест уже передал городу. Квартиры в них стали уже отдельными.

На время ремонта нам пришлось переехать в другое жильё. И где-то с полгода, а может и больше, мы жили на квартире брата отца Виктора, который к тому времени выстроил дом на улице Пущина.

Пока семья переезжала из квартиры в квартиру, меня на время отвезли к бабушке – матери отца Прасковье Ивановне в село Семёновское.

У бабушки в деревне тоже было интересно. Сад, огород, овцы, гуси, куры.

Особенно меня поразили гуси. Очень они были «говорливые». А яйца, которые они несли, казались мне огромными, по сравнению с куриными. Нравилось мне лазить за куриными яйцами по гнёздам. Правда бабушка меня ругала за это. Но я ничего не мог с собой поделать. Особенно, как сейчас говорит молодёжь, меня прикалывало достать из гнезда ещё теплое яйцо.

На память от пребывания в Семёновском у бабушки осталась фотография, на которой запечатлены бабушка Прасковья Ивановна, её младшая дочь Любовь Андреевна и я с котёнком. Как он у меня оказался в руках я, даже, и вспомнить не могу.

Да, как я уже говорил, память детская избирательна. Запомнились мне походы за грибами.

Недалеко от дома бабушки вдоль грунтовой дороги шла канава, поросшая кустарником и деревьями. Бабушка шла рядом с кустами и припевала незамысловатую песенку:

- Грибок, грибок, высунь лобок. Грибок, грибок, высунь лобок…

Я же шёл чуть сзади неё и внимательно всматривался в траву под кустами и деревьями. И, когда замечал гриб, радостно кричал:

- Бабушка, бабушка, ты гриб пропустила, не заметила.

- Ох, я уже старенькая, - говорила бабушка. – Глазоньки мои плохо видят, а у тебя глазки молодые, острые, всё замечают. Молодец!

Я, довольный похвалой бабушки, ещё внимательнее смотрел в траву и, надо же, находил новые грибочки.

***

Когда осенью 1967 года мы переехали в отдельную, можно сказать однокомнатную квартиру, состоящую из комнаты примерно в 15 квадратных метров, маленькой кухни и ещё меньшей по площади терраской, то были вполне себе довольны. Ведь на кухне стояла газовая плита, и отопление тоже было газовым. Однако, за водой по-прежнему надо было ходить на колонку или колодец. Колонка находилась у дома №33, а колодец дальше, где-то в районе домов №39 или №41. Обычно на колодец ходили, когда надо было готовить еду. На колонку – для бытовых нужд. Правда и остальные удобства тоже были на улице.

Ничего, жили - не тужили, аж до лета 1971 года. Тогда отцу и многим нашим соседям, которые трудились в тресте «Центрстройэлектропередачи» выделили квартиры в Долгопрудном Московской области.

Сейчас трестовские дома сильно изменились. А их я насчитал семь штук. Не все, конечно, но некоторые прямо до неузнаваемости. Взять хотя бы наш 31-й дом. К той комнатке в 15 квадратных метров, что была у нас, теперешний владелец пристроил целый дом. Так поступили ещё несколько хозяев уже приватизированных квартир. Ну что же, видимо, оно и правильно. Ведь ждать милости от государства уже не приходится.

***

В школу я пошёл в 1968 году. Почти в восемь лет. Так как родился я в ноябре, то в 1967 году к 1 сентября мне не исполнилось семи лет. Годик мне пришлось ещё погулять. Но, как вы понимаете, нисколько об этом не жалею.

Школа была за номером одиннадцать и располагалась на Красной улице. Проучился я там три года. Первой учительницей у меня была Коноплёва Светлана Сергеевна. Вот сколько лет прошло, а в памяти её образ сохранился до сих пор.

Правда, в прошлом году грустно стало от того, что нет этой учительницы среди живых. Проходя по старому кладбищу, обнаружил её одинокую могилку. Постоял немного. Вспомнил былое.

Светлана Сергеевна была невысокого роста, худощавая. Больше походила на выпускницу старшего класса. Но мы её, почему-то , слушались.

Она нас учила писать перьевыми ручками и чернилами. Чернила были в чернильницах-непроливайках, которые стояли на партах в специальных углублениях. Тетради были разлинованы в косую линейку. И прописи сильно отличались от тех, что появились позже. Ведь письмо пером или авторучкой, сильно отличается от письма шариковой ручкой, которые тогда только-только стали появляться.

Разумеется, почерк зависит не только от того, чем пишут, но и кто пишет. Как-то просматривая метрические книги, наткнулся на такой почерк, что разобрать смысл написанного, получалось с большим трудом. Хотя в то время писали исключительно пером и чернилами.

С района Москворечья много ребят ходило в одиннадцатую школу. Ребята и с Пущинской улицы, с Москворецкой. С Речного переулка нас было трое: я, Андрей Карцев и Александр Чичков.

Закадычным дружком у меня был Александр. Всякое у нас бывало. Ссорились, мирились, опять ссорились, но неизменно мирились. И это дружба у нас прошла через годы. Даже после того, когда в 1971 году моя семья переехала на жительство в другой город. Мы постоянно были в контакте.

В одном своём рассказе «Леденцы» я сделал Сашку главным героем. Рассказ этот приведу здесь полностью.

***

Сашку разбудил солнечный лучик, прыгающий по подушке и по его лицу. За окном ветер качал ветки яблони, и солнечные лучи яркими брызгами проникали сквозь них. Сашка сладко потянулся и повернулся на другой бок. В школу идти не надо – каникулы. Он перешёл во второй класс. В его итоговой ведомости троек не было. Правда и пятёрок только две – по физкультуре и поведению. Как ни старался Сашка получить пятёрку по чистописанию, но у него ничего не получилось. То он кляксу поставит на тетрадный лист, то перо зацепится за бумажную ворсинку и, вместо ровной и красивой, линия получается смазанной. Сначала их класс учился писать пером палочки - прямые с наклоном. Чтобы выдерживать правильный наклон в тетради были проведены линии. Потом к этим палочкам прибавлялся крючочек. Важно было делать нажим на перо с разной силой. Когда ведёшь перо сверху вниз, то нажим делаешь сильнее. От этого линия получается толще. Когда же делаешь крючочек, то нажим слабый. Линия становится тоньше. Почему так выходило, Сашка догадался сам, когда внимательно рассмотрел перо. Перо на конце было разделено на две половинки. При сильном нажатии половинки раздвигались больше, а при слабом меньше. С кляксами Сашка боролся, как мог. Дело в том, что перо надо было окунать в чернильницу-непроливайку, которая стояла на парте в специальном углублении. После окунания пера в чернильницу, на нём оставалась капелька чернил. Иногда эта капелька чернил от неловкого движения слетала с пера прямо на тетрадный лист. На этот случай в тетради имелся специальный лист, который называли промокашкой. Чтобы дальше не размазать кляксу по листу, надо было аккуратно сверху опустить промокашку на кляксу и подождать, пока та впитается.

Но, всё равно, учительница Светлана Сергеевна за эти кляксы и помарки снижала оценку. Вот и получилась у Сашки по чистописанию оценка «четыре». 13 мая была контрольная работа по арифметике за 1968-1969 учебный год. А на следующий день контрольный диктант по русскому языку. Хоть и написал Сашка эти контрольные на «5» ( по русскому языку, правда, с минусом), но положение они не исправили. Итоговые оценки были «4». Ну и ладно! Зато он теперь на каникулах и переведён во второй класс. Впереди целых три месяца отдыха! Красота! С Москвы-реки послышался гудок теплохода. Они уже начали возить туристов после паводка. Этой весной Москва-река сильно разлилась. Вода доходила до крайних домов их Речного переулка. Его одноклассник Андрей Карцев рассказывал, что у них в доме вода затопила подпол. Их дом был крайним в переулке и всех ближе к Москве-реке. Границ Бельского озера не было видно – сплошная вода. Учительница на уроке рассказывала, от того, что речная вода и озерная смешиваются, для озера хорошо. Оно как бы обновляется. На это лето у Сашки большие планы. Он обязательно хочет порыбачить на озере. Ему непременно надо поймать крупного карася, примерно такого, как ловит дядя Боря. Он заядлый рыбак. Обещал в августе взять Сашку ловить окуней на озере. Паводок сошёл. На реке появилась пристань. И вот к этой пристани причаливали пароходы с туристами. Уже на подходе они давали гудки. И окрестные жители уже знали, что это значит. Туристы сходили на берег и выдвигались на экскурсию в город. А местный народ двигал к пароходу, где работал буфет , и можно было затариться дефицитной тушенкой, колбасой и другими продуктами. Продавались там и леденцы на палочке. В виде зелёного листа, обёрнутые вощеной бумагой. Их можно было долго сосать, положив за щеку, или облизывать языком, также продлевая удовольствие от процесса. Ещё Сашке нравились карамельки «Взлётная» и «Барбарис». Но они, почему-то, очень быстро заканчивались. В связи с успешным окончанием первого класса, мама выдала Сашке целый рубль. Рубль был металлический с изображением Владимира Ильича Ленина. И вот сегодня Сашка пойдёт и обменяет этот рубль на целую горсть вкусняшек. Сашка встал и пошел к рукомойнику умываться. Потом оделся, выпил чай с бутербродом, взял рубль и вышел на улицу. На этот раз он пошёл не направо, как обычно ходил в школу, а налево - к Москве-реке. Бежать до пристани было недалеко – всего-то восемь домов. Миновав крайний дом, где жил его одноклассник, Сашка пошёл по тропинке через поле. В мае он с ребятами ловил здесь жуков. Так как сачка у Сашки не было, то ловил он жуков любыми подручными средствами. В ход шло всё - куртка, кепка, ветка сирени и даже растопыренная ладонь. Главное было сбить, летящего на тебя жука. И, пока он снова не расправил крылья, схватить его и засунуть в приготовленный спичечный коробок или банку. Но это было в мае. А сейчас он с зажатой в руке монетой смело шагал к теплоходу с гордым названием «Сергей Есенин». У буфета уже была очередь. Народ закупал продукты. Вскоре подошла и его очередь. Сашка протянул продавщице рубль и сказал: - Тётенька, мне, пожалуйста, леденцов на все деньги. Продавщица постучала костяшками счёт и выдала Сашке восемь леденцов на палочке и две карамельки «Взлётных». Распихав покупку по карманам, Сашка развернул одну карамельку и положил в рот. Её мятный вкус сразу же вызвал слюноотделение и процесс пошёл. Можно было никуда не торопиться. Теперь этих леденцов Сашке хватит на целую неделю или больше. Если, конечно, не съедать по две или три конфеты в день. В этих своих раздумьях Сашка и не заметил, как дошел до дома. Карамелька уже закончилась. Сашке захотелось кушать. У мамы уже готов был обед. Вот, что значит газовая плита! Года два или три назад к домам по Речному переулку был подведён газ. А квартиры трестовских домов из коммунальных были переделаны в отдельные. Но ни водопровода, ни канализации в домах не появилось. За водой для приготовления пищи ходили на колодец. Для других нужд воду брали в колонке. Она была ближе колодца. Туалет располагался рядом с сараями. Ну, ничего, жить можно. Приспособились. Мама покормила Сашку борщом, пюрешкой с котлетой и компотом из сухофруктов. Наевшись, Сашка вышел на улицу. Лето было в самом начале.

***

Москва река и озеро Бельское притягивали к себе своей близостью. Ещё был пруд на речке Кожурновке, в котором хорошо ловились ротаны или, как мы их называли, «бычки». На Москве реке я рыбу не ловил. Там мы предпочитали купаться. На озере Бельском хорошо ловился карась, много было мелкой рыбы и окуня, который попадал в озеро во время разлива реки. Наверное, была и щука, но мне она не попадалась.

Интересно, что в кожурновском пруду сейчас и щука есть. Но, можно сказать, что рыбалкой я уже «переболел» и не горю желанием вновь на неё отправиться. Но в детстве и юности был определённый ажиотаж.

В только что открывшемся магазине «Юбилейный» в спортивном отделе можно было купить готовые снасти и бамбуковое удилище. Это для ребёнка шести-семи лет верх мечтаний. Бамбуковая удочка стоила один рубль, а готовая снасть, намотанная на пластмассовую рыбку всего 20-30 копеек.

Чаще обходились без бамбукового удилища. Достаточно было срезать подходящую орешину, острогать её, привязать снасть, и удочка готова!

На Бельском озере мне нравилось ловить «сикильду», так мы называли мелкую рыбёшку, в изобилии водившуюся там. Ловили её на хлеб на самую примитивную удочку. Достаточно было одного крючка, который за белую нитку привязывался к короткому прутку. Поклевка определялась по скорости раскручивания нитки. За короткое время на такую удочку можно было наловить пол-литровую банку мелкой рыбёшки. Бабушкины кошки урчали от удовольствия!

По утрам на озере можно было заметить рыбаков. У многих имелись свои лодки и излюбленные места. Рыбаки на таких местах оставляли колышки, к которым привязывали лодку.

На островке некоторые городские жители разбивали огороды. Конечно, в таком случае лодка являлась необходимым инструментом.

На озере были целые заросли кувшинок и лилий. А однажды мы заметили огромный цветущий куст ирисов.

***

Уже переехав в другой город, я на каникулах непременно приезжал к бабушке и дедушке.

У нас уже сложилась своя компания: Костя Назаров, Миша Шмелёв, Витя Голубев, Юра Коршунов, Валера Барышников.

Валера Барышников также приезжал к бабушке на каникулах из Малаховки.

Вместе мы гоняли на велосипедах на речку купаться, ходили в лес за грибами. Нравилась нам и рыбалка на Отре.

Как-то раз собрались мы на рыбалку втроём на Отру с ночевкой: я, Витя Голубев и Миша Шмелёв. Как порядочные туристы взяли палатку, одеяла, котелок, еду и снасти для рыбалки. Не учли одного, что погода в августе изменчивая, а ночи прохладные. Конечно же, ночью мы все замерзли и вылезали из палатки греться у костра. А утром, когда пригрело солнышко, мы уснули и проспали почти до обеда. Какую-то похлебку приготовили, но долго задерживаться не стали.

И ещё раз мы ездили на Отру компанией побольше. Палаток не брали, а построили шалаш типа «фигвам».Да, поход этот запомнился. И осталась фотография на память.

Уже шагнув во взрослую жизнь встречаться стали реже. У многих были уже свои семьи, дети. Как говорится, стало не до гулянок.

Но процесс осознания себя он беспрерывен. Только роли меняются. Из разряда ведомых, мы переходим в разряд ведущих. И наша ответственность увеличивается в разы.

Глава 2 Город древний, город славный

Далеко окрест видна колокольня храмового комплекса – главной достопримечательности города Бронницы. Также далеко окрест разносится с неё колокольный звон.

Но так было не всегда. Было время, когда колокола молчали, а храмы были закрыты. Практически так было по всей стране. Действующими оставались единицы. Хорошо, если просто закрывали и приспосабливали под хозяйственные нужды. Так здание церкви хотя бы сохранялось. Многие же просто разрушались от времени и недогляду, некоторые были сознательно разрушены, как Храм Христа Спасителя в Москве. Образ его долгие годы отражался в водах бассейна «Москва», устроенного на месте взорванного храма.

Слава Богу, что участь сия бронницкие храмы миновала. Их просто закрыли и приспособили одни под архив, в храм в Совхозе под хозяйственный магазин.

Всего же в Бронницах три храма: 1. Соборный храм во имя Архистратига Михаила и прочих небесных сил бесплотных, пятиглавый; 2. Храм во имя «Иерусалимской» иконы Богоматери – трёхпрестольный; 3. Кладбищенский храм в честь Успения Божией Матери, трёхпрестольный.

Как вы понимаете, теперь при храме в честь Успения Божией Матери нет кладбища. Его сравняли. На этом месте теперь парк с вековыми деревьями.

Каким-то чудом сохранился памятник, поставленный солдатам Первой мировой войны, которые находились в Бронницах на излечении, но умерли от полученных ран.

Многие годы памятник «прятался» в кустах недалеко от огородов местных жителей. Был там и огород моей тётушки Екатерины, которая жила в седьмом доме по Московской улице. Как-то, помогая ей по осени копать картошку, я обратил внимание на что-то белое, мелькнувшее в кустах. Пробравшись, я увидел, что это памятник. Долго я его рассматривал, не понимая, как он здесь оказался.

Но и этот памятник время не пожалело. Сейчас на этом месте новодел. Может, не совсем новодел, а аккуратно "обёрнутый" в гранит старый памятник. С подножия убрали пушечные ядра. Их заменили тремя гранитными. Для кого-то это покажется плюсом, но по мне лучше бы отреставрировали.

Почему-то неприглядным мне показался и "ремонт" здания, где сейчас располагается Бронницкий музей. Зачем-то там сделали пункт выдачи заказов "Вайлдберриз". Видимо почта с арендой не справляется. Напрашивается вопрос, а нужна ли такая аренда? Ведь что сейчас получилось? Здание обезображено! С одной стороны так, а с другой эдак. И ладно бы сделали добротно, но нет! Просто закрыли разрушающийся фасад "ширмой" из керамической плитки. А ведь это здание имеет историческую ценность!

Но, вот как так?! Мы не сохраняем то, что есть. То, что ценно как память, как история. Разрушим, а потом титаническими усилиями восстанавливаем. Или на этом месте остаётся пустырь на долгие годы, как с городской библиотекой.

Неволей задумаешься, а какое наследие мы оставим будущим поколениям?

Очень хорошо про наследие сказала Наталья Павлюкова в своей статье в газете «Юго-восток Подмосковья», №5 за ноябрь 2025 года. Статья так и называется «Наследие. Что мы передадим потомкам?» В ней она перечисляет то, что оставили городу предыдущие поколения – от былин и сказаний до величественных храмов и церквей.

Позволю себе привести небольшой отрывок из её статьи. Наталья Юрьевна считает: «Одно из самых значимых наследий,– это удивительные люди, те, кто возрождал и поднимал город в разные периоды истории. Наследие Пушкиных не только литературное, потомки поэта оставили добрую память о себе за реальные дела, за новые школы, больницы, за библиотеки и помощь тем, кому трудно. Александр Александрович, внук поэта, остался в памяти бронницких жителей как человек дела, даже молодое поколение знает о нём и относится с большим уважением. Только один из наших современников вспоминается бронничанами с таким же теплом и благодарностью – это бывший глава Бронниц Александр Алексеевич Сыроежкин. Его нет уже много лет, но каждый раз проезжая по городу мы видим наследие, оставленное нам Александром Алексеевичем. Это зоны отдыха, стадионы, спортивная школа, новостройки и предприятия, музей и гимназия, да всего не перечислить. Он возродил город в самый сложный перестроечный период, не жалея сил и времени, стремился сделать город самодостаточным, самостоятельным, и это у него получилось, несмотря ни на что. Есть люди, которых он научил работать, научил любить своё дело и свою малую Родину».

Действительно, главное наше наследие – это люди! И от того, каких людей мы вырастим и воспитаем, зависит не только будущее, но и прошлое. Ведь люди определяют, как им жить здесь и сейчас. Что для них важно, а что второстепенно. Что нужно непременно сохранить, передать детям и внукам, а что отправить на свалку. И необязательно это должны быть какие-то дорогие вещи или драгоценности. Это могут быть и семейные истории, передаваемые из поколения в поколение, фотографии и простые документы на пожелтевших от времени листках. Всё это явным и опосредованным образом влияет на воспитание и мировоззрение подрастающих в семье детей. Я ещё вернусь к этой теме, но цель этой главы у меня иная – рассказать о городе и окрестных деревнях и сёлах, непосредственно связанных с моими родными и, следовательно, с моей родословной.

Итак, город Бронницы – город, где я родился, где прошло моё детство. Детские воспоминания оставили неизгладимый след и ощущение радости и спокойствия на душе.

В храме во имя "Иерусалимской" иконы Богоматери меня крестили. Мне об этом рассказала тётушка Надежда Михайловна, которая является моей крёстной. Видимо в начале шестидесятых годов прошлого века храм ещё был открыт для верующих. А вот брата Владимира крестили уже в церкви села Кривцы.

Интересно, что старинное село Бронниче, а затем уездный город Бронницы , за исключением двух десятков лет, когда Пётр 1 передавал его князю А.Д.Меньшикову в личное владение, принадлежал царской семье.

Не буду перечислять все исторические факты о городе Бронницы. Об этом можно прочитать в книге М.Г. Аверьяновой "Край Раменский". Книга послужила мне добрым справочником не только о городе, но и об окрестных деревнях и сёлах тогдашнего Бронницкого уезда Московской губернии, где как раз и родились мои бабушки и дедушки.

Поэтому здесь я немного расскажу о тех населённых пунктах, где проживали мои родственники по восходящей линии, а это бабушки и дедушки, прабабушки и прадедушки.

Село Семёновское

Известно, что в 1636 г. селом владел некто Ф. Чоботов. В то время здесь отмечены 21 крестьянский двор и 60 жителей мужского пола (женщин не учитывали, так как подушный налог брался только с мужских "душ"). В Семёновском уже тогда имелась церковь с колокольней, видимо, в начале 19 века перестроенная местными мастерами.

В 1760-х гг., согласно сведениям Экономических примечаний, село Семёновское, расположенное по обе стороны речки Песоченки, находилось во владении Ивана Петровича Леонтьева и княгини Анны Фёдоровны Белосельской. В селе числилось 50 крестьянских дворов с населением 272 души мужского и 274 женского пола. Крестьяне, в отличие от большинства помещичьих имений, находились на оброке и потому могли более свободно распоряжаться своим временем и выбором своих занятий.

По данным 1852 г. село принадлежало уже новым владельцам: Николаю Петровичу Новикову и статскому советнику Василию Александровичу Алябьеву. Здесь состояло 90 крестьянских дворов, в которых проживали 301 мужчина и 344 женщины, отмечена также и церковь.

Интересны биографии обоих владельцев села, поскольку связаны они с именами двух выдающихся людей России - просветителя, книгоиздателя Николая Ивановича Новикова и композитора Александра Александровича Алябьева, одного из основателей русской оперной, балетной, симфонической, камерно-инструментальной музыки, автора более 150 известных романсов.

Предки Н.И.Новикова имели в Бронницком уезде не только усадьбу Авдотьино, но и деревню Юрасово-Ивановское. По имущественному разделу Юрасово досталось старшему брату - Андрею Ивановичу Новикову, от него перешло к его сыну Петру Андреевичу, который в самом начале 19 века купил Семёновское совместно с сестрой Анной Андреевной и её мужем Александром Васильевичем Алябьевым. Разумеется, что Н.И.Новиков мог бывать у своих племянников Петра Андреевича и Анны Андреевны. С первой четверти 19 века и до отмены крепостного права селом Семёновским владели их сыновья Николай Петрович Новиков и Василий Александрович Алябьев.

Василий Александрович был неплохим поэтом, на стихи которого его брат написал несколько романсов. В свою очередь, он очень помогал несправедливо обвинённому Александру Александровичу, сосланному в ссылку на Кавказ, а позже переведённому в Коломну под надзор полиции. Несомненно, что известный композитор, друг Дениса Давыдова и Василия Андреевича Жуковского, нередко бывал у брата в Семёновском.

После 1861 г. село вошло в состав Ульянинской волости Бронницкого уезда. По сведениям 1876 г. в его 118 дворах проживало 296 лиц мужского и 299 женского пола. Количество надельной земли у крестьян составляло 774 десятины, в том числе 701 десятина - пахотной. Урожай зерновых получали сам-2, картофеля сам-5. Лошадей в их хозяйствах имелось 72, коров 102, мелкого скота 150 голов. Всяких обложений крестьяне выплачивали по 20 рублей с работника.

На конец 19 века в 109 дворах села проживало 659 человек, да в 22 отсутствующих семьях числилось 78 человек. Изб имелось 133, видимо, большинство отсутствующих ещё не порвали связь с родным селом.

С дополнительными промыслами были связаны в 103 семьях 227 человек, из них выезжали работать за пределы села 178 человек. Это были извозчики, штукатуры, портные. На дому женщины и подростки занимались размоткой пряжи на шпули, клеили папиросные гильзы.

53 жителя деревни, кроме земледелия, владели специальностью штукатуров. Весной и осенью на 2-3 месяца они уезжали в Москву, Коломну, в уездные города штукатурить дома, лавки, зарабатывая по 15 и более рублей в месяц. Летом сеяли, косили, убирали урожай в своих хозяйствах, а зимой шили дл московских фирм, получая заказы через Никитскую раздаточную контору.

Оставшаяся в селе помещичья усадьба переходила от одного владельца к другому. В 1890 году она принадлежала коллежскому советнику Николаю Николаевичу Новикову.

В 1912 г. в селе имелись 116 дворов, церковноприходская школа, имение А.Ф.Высоцкого "Павловы отрезки".

В 1925 г. домов было 134, жителей 732, земли и леса - 651 гектар. В 1930-е гг. здесь был создан колхоз, вошедший после Великой Отечественной войны в племзавод "Никоновское".

Село расположено на водоразделе рек Северки о Отры с их притоками. Места эти довольно сухие, почвы суглинистые, малоурожайные. Жители, имевшие полезные для города специальности, оставили село в числе первых, а затем и оставшиеся в селе земледельцы потянулись на центральную усадьбу племзавода.

Теперь село небольшое. На 1993 г. в нём числилось только 14 домов и в них 23 постоянных жителя.

Авторы: М.Г.Аверьянова, В.В.Костин из книги "Край Раменский", 1995г.

Церковь Богоявления в селе Семеновском

Село Семёновское на реке Песоченке известно с 17 века. Им владел Ф.Чоботов. Уже в то время здесь стояла деревянная церковь Богоявления.

В 1760 г. село в 50 дворов принадлежало И.П.Леонтьеву и А.Ф.Белосельской. В 1771 г. построена новая деревянная церковь. В начале 19 века село купили Пётр Александрович Новиков (племянник просветителя Н.И.Новикова) и его сестра Анна Александровна, бывшая замужем за статским советником Василием Александровичем Алябьевым (братом композитора, автора знаменитого "Соловья" Александра Алябьева). Жена Петра Александровича, Варвара (урождённая княжна Долгорукова, 1794-1877), была дочерью прозаика и поэта, владимирского губернатора, князя Ивана Михайловича Долгорукова. В.А.Алябьеву и сыну П.А.Новикова Николаю село принадлежало до конца 19 века. в 1890 г. усадьбой в селе владел коллежский советник Николай Николаевич Новиков.

В июне 1878 г. на имя митрополита Московского и Коломенского Иннокентия было подано прошение священника Богоявленской церкви с. Семёновского Бронницкого уезда Андрея Парусникова с церковным старостой Максимом Галактионовым (М.Г.Хохрин): "Деревянная церковь нашего села 12 января 1877 г. сгорела. Прихожане, движимые усердием к храму Божию, чтобы не остаться без богослужения, с разрешения начальства устроили молитвенный дом (сгорели только алтарь и храм, трапезная и колокольня остались неповреждёнными, поэтому священник и церковный староста просили разрешить пристроить на средства прихожан к сохранившейся трапезе алтарь и временно служить в повреждённом деревянном храме), а в настоящее время мы решились соорудить по приложенному присём плану каменный храм. Для сего имеется церковной кошельковой суммы 600 рублей, прихожане жертвуют 700 рублей, 1500 штук белого камня для цоколя и 100 000 кирпича с своего устроенного уже кирпичного завода и обязались по приговору, прежде представленному Духовному начальству, доставлять на своих подводах все нужные для постройки храма материалы, кроме того, имеются ввиду и другие сторонние пожертвования... представляя на благоусмотрение Вашего Высокопреосвященства план предполагаемого храма, всепокорнейше просим Милостивейшего Архипастыря и Отца учинить распоряжение об утверждении оного и дозволить приступить к сооружению храма".

В журнале "Московский церковный вестник" за 1885 г. было напечатано воззвание прихожан Московской губернии Бронницкого уезда Богоявленской церкви С.Семёновское: "Наш храм во имя Богоявления, основанный более 100 лет назад и возобновлённый на средства прихожан в 1876 году, сделался жертвой пламени 12.011877 г. и сгорел до основания. С того дня богослужения совершались в деревянном молитвенном доме, весьма холодном в зимнее время. В 1879 г. было приступлено к построению нового каменного храма по проекту Петра Сантиновича Кампиони (это была последняя работа архитектора, выполненная в 1878 г., в ноябре этого года он умер). В течение 5 лет храм хотя и отстроен, однако нет возможности окончить строительство по малочисленности прихожан (350 душ) и скудности их средств. Староста Максим Галактионович Хохрин обращается за помощью".

8 ноября 1898 г. состоялось освящение храма в с.Семёновском, построенного в 1887 г. (главный придел Богоявления, правый Покрова,левый Великомученицы Параскевы). Иконостас был не позолочен, пол из старых лещадок, в боковых приделах из цемента - очень неприглядный. Были собраны пожертвования на украшение храма.

В 1889 г. церковным старостой был сын прежнего старосты, крестьянин П.М.Хохрин. В 1912 г. уже существовала церковно-приходская школа.

В советское время храм был закрыт и частично разрушен. В 1996 году руины переданы верующим. Храм восстанавливается.

Действительно, за тридцать прошедших лет храм приобрёл новый облик благодаря стараниям заинтересованных людей. В том числе и моих далёких родственников. Ведь, как оказалось, что церковным старостой Максимом Галактионовым (М.Г.Хохрин) был не кто иной как мой прапрадед - отец моей прабабушки Анастасии.

К сожалению, об этом я узнал значительно позже, когда стал просматривать метрические книги.

Степановское

Село Степановское Раменского района Московской области находится примерно в 23-х километрах от Бронниц, если ехать по Рязанскому шоссе.

Я пишу об этом селе потому, что там проживал мой прадед по отцовской линии Гавриил Петрович Кузнецов. Вначале своих поисков я ошибочно думал, что прадед и родился в этом селе. Но нет. Родом он из села Семёновского. Когда он переехал на жительство в Степановское, мне неизвестно. Здесь у него была кузня и выстроен дом. Первая книга, которой я пользуюсь, называется "Край Раменский", автор М.Г. Аверьянова. Эта книга была издана в 1995 году в серии "Энциклопедия сёл и деревень Подмосковья". Второй же книгой, оказавшейся в моих руках, стала книга протоирея Олега Пэнэжко "Бронницкий уезд. Храмы Раменского Района", издана во Владимире в 2004 году. Её мне любезно предоставила сестра, которая также интересуется историей родного края. Вот из этих книг я и буду брать некоторую информацию. И, конечно же, интернет мне в помощь.

И так, село Степановское. Говорят, что жил в этих местах в начале 16-го века человек мужеского пола по имени Степан. Вот от его имени и пошло название села. В том же 16-ом веке (до 1575 года) в селе был построен храм Благовещения. Части здания сохранились до наших дней. Храм Благовещения считается самым древним в Раменском районе.

Во второй половине 16-го столетия селом владел боярин Никита Романович Захарьин-Юрьев - дед будущего царя Михаила Романова.

В 1732 году селом распоряжался граф Андрей Иванович Остерман (1686-1747). Затем в 1760-х годах село и "тянувшие" к нему деревни Аргуново, Исупово, Лысцево и Майково принадлежали родственнику Остермана графу Ивану Матвеевичу Толстому. В то время в селе было 54 двора и проживало 250 душ мужского и 151 женского пола.

В середине 19 века село было записано за князем Александром Михайловичем Голицином - подпоручиком лейб-гвардии пешей артиллерии (1798-1858). Дворов и жителей прибавилось: 75 дворов на 258 душ мужского пола и 375 женского.

Майор, князь Мстислав Валерианович Голицын (1847-1902) унаследовал Степановское, а затем и всё имение, умершего бездетным, генерала А.И.Остермана-Толстого с правом носить двойную фамилию - князь Голицын граф Остерман. Впоследствии он продал земли села Степановского богатому крестьянину Перепелову.

Если принять средний период смены поколений в 25 лет, то получится, что мой прадед Гаврила родился эдак в году 1870-м. К этому моменту крепостное право десять лет как было отменено. Но не все крестьяне, как мы знаем, получили землю в собственность. Землю у помещиков крестьянам приходилось выкупать. Многие их бывших крепостных были, если можно так выразиться, на вольных хлебах и искали возможности заработать "копеечку" для своего существования.

Мой прадед и его сыновья были кузнецами. Как рассказывал мне двоюродный дядя и одновременно внук кузнеца Гаврилы - Виктор Матвеевич Кузнецов, кузница находилась недалеко от речки за плотиной последнего пруда, аккурат напротив храмов.

По сведениям 1899 года, а к тому времени уже родился мой дед - Андрей Гаврилович, в 103 наличных семьях проживало 308 мужчин и 327 женщин. Учащихся и грамотных насчитывалось 190 мужчин и 73 женщины. Изб имелось 111. Почти все крестьяне дрова для топлива покупали, расходуя на это в среднем по 12 рублей в год. 20 семей надельной земли не имели. Своими силами землю обрабатывали 68 хозяйств.

Так как землицы было не особо много, а урожаи средними, то 97 семейств, или 269 человек, были связаны с добавочными промыслами. В своём селе работали 18 мужчин и 75 женщин, выезжали за пределы села 164 мужчины и 15 женщин. На дому занимались размоткой ниток на шпули, уезжали портные, прислуга, штукатуры.

Больше всего было портных - 150 человек.

Скупые цифры статистики и человеческие судьбы. Кто-то прожил в селе всю свою жизнь, как Виктор Матвеевич, кто-то уехал. Мой дед Андрей, женившись, поселился в другом селе - Семёновском.

В 1912 году в этом селе 119 домов, 2 церкви, церковноприходская школа, имения Н.Н.Сергеева и А.Ф.Новосельцева. В 1925 году в 113 дворах проживало 588 человек. А в 1993 году домов было уже 76 со 176 жителями.

В шестидесятые и семидесятые годы прошлого столетия дорога на Семёновское, где проживала семья моего отца, проходила через Степановское, Аргуново и лес. Дорога была асфальтирована только до Степановского. Но автобусного сообщения до Степановского не было - автобус ходил только до Никитского. Поэтому, навещая бабушку в Семёновском мы частенько ходили пешком.

В середине шестидесятых годов до Семёновского собирались строить дорогу и, вроде бы, уже начали. Но 26 апреля 1966 года в Ташкенте произошло землетрясение. Город пришлось практически отстраивать заново. Технику, которая должна была работать на строительстве дороги до села Семёновского, отправили в Ташкент. А дорогу так и не построили до сих пор.

Сейчас не видно в степановских прудах ни гусей, ни уток. В моих же детских воспоминаниях эти пруды остались белыми от присутствующей там живности. А ведь когда-то в селе, расположенного по обе стороны речки Большой Чертовки, насчитывалось десять прудов.

Также интересной для меня оказалась информация, что в середине 19-го века в селе ежегодно проходил праздник Десятой пятницы. В Степановском устраивались красочные ярмарки, проходил торг, гулянья.

Мне вспомнился один разговор с Виктором Матвеевичем Кузнецовым. Однажды, заехав к нему в гости, я попросил его поиграть на гармошке. А он мне рассказал, что совсем недавно он с товарищами устроил на селе гуляния с гармошкой на Десятую пятницу. Мне тогда это показалось странным, да и о празднике таком я мало что слышал. Теперь же понимаю, что этой традиции в Степановском не одно столетие.

Летом 1978 года я был в Степановском на свадьбе. Вот тогда, действительно, погуляли! Сохранились фотографии с того "мероприятия".

А старинные церкви села Степановского - церковь Благовещения Пречистой Богородицы с двумя приделами: Николая Чудотворца и Егория Страстотерпца, а также церковь Преподобного Исаакия Далматского понемногу начали реставрировать. Значит старинное село Степановское будет жить.

Собанчино

Сколько деревень, стёртых с лица Земли, было на Руси? Я не знаю. Но деревенька Собанчино, откуда родом моя бабушка по материнской линии Клавдия Владимировна Тиханушкина, в девичестве Грачева, одна из них.

Сто лет тому назад эта деревенька жила своей жизнью. Крестьяне выращивали скот, собирали урожаи с огородов и пашни, ходили в соседний лес за ягодами, грибами и орехами. В пруду, на берегу которого располагалась деревня, плавали гуси и утки, а рыбаки ловили карасей.

Теперь этой деревни нет. Она словно Китеж-град отражается в предрассветных туманных водах пруда и бесследно растворяется с первыми лучами солнца. Рыбаки также сидят с удочками на утренней зорьке. Только не слышно ранних криков петухов, мычания коров и блеяния овец, да звона молотков, отбивающих косы.

Мне, не сельскому жителю, трудно представить какой была жизнь моей бабушки сто лет назад. Сделать это можно лишь по детским ощущениям и воспоминаниям. Знаете, как говорят - вкус детства. Он всегда ярок и незабываем.

Я помню, как рано утром бабушка вставала и с керосиновой лампой шла в хлев на утреннюю дойку. Потом корову выгоняли на пастбище. Пастух гнал стадо коров в Бронницкий лес по мощёному белым камнем Комсомольскому переулку. Иногда я с бабушкой ходил на дневную дойку в марьинский овраг, где стадо отдыхало под раскидистыми вётлами. Всегда вспоминаю это, когда проезжаю мимо оврага.

В январе 1917 года моей бабушке шёл седьмой год. Время было неспокойное. До Великой Октябрьской революции оставались считанные месяцы. Нечто похожее мы пережили в начале девяностых годов. Вот уж действительно правильные слова у песни: "Вихри враждебные веют над нами, тёмные силы нас злобно гнетут". Стало быть, борьба не окончена - всё только начинается, как сто лет назад.

Ну так что же Собанчино? В справочной литературе встречаю такие сведения. Самое раннее упоминание о деревне относится к 1577 году. Раньше эта деревенька называлась пустошь Собачкино и входила в состав вотчин Северовых. В начале 17 века сельцом Собачкиным владел князь Андрей Иванович Голицын. После смерти князя сельцо отшло его дочерям Александре и Федоре. Но, странное дело, всезнающая Википедия не упоминает таких дочерей князя. Может быть это был другой князь и о нём Википедия ничего не знает. Это не столь важно - дела давно минувших дней.

В 1800 году деревня Сабачкина записана за полковницей Марией Даниловной Ладыженской. Дворов всего десять и живёт в них 31 душа мужского и 35 женского пола.

Ещё через сотню лет - в 1899 году изб уже было 37. Проживало в этих избах 32 семьи - 91 мужчина и 127 женщин. Из 318 человек грамотных и учащихся было всего 63. Не густо!

А вот эти сведения как раз уже относятся к моей бабушке: в 1912 году в деревне Собанчино имелось 40 дворов. Надо полагать, что в одном из них и жила семья моей бабушки. В эту пору ей шёл третий годик. Удивительно, но сохранилась фотография того времени, где моя бабушка запечатлена со своими родителями.

В 1924 году население деревни составляло 220 человек.

Оставалось немного времени - каких-то 3-4 года до того момента, как моя бабушка встретит моего дедушку, создаст свою семью и покинет родную деревню Собанчино, переехав на постоянное место жительства в город Бронницы.

В 1930 году в деревне Собанчино будет создан колхоз. В 1960-х гг. он войдёт в состав опытного хозяйства по картофелеводству "Заворово". В результате укрупнения сельских хозяйств, местные власти, конечно же, с подсказки центральной власти, посчитают нецелесообразным благоустраивать небольшую деревню. Жителей переселят в Заворово, а деревню снесут.

И останется одинокий пруд с рыбаками на берегу. Нет-нет, да и покажется кому-то из них на утренней зорьке, отражающиеся в воде избы несуществующей деревни Собанчино.

Но, как говорится, свято место пусто не бывает.

Летом 2025 года я проехал на машине к пруду, на берегу которого находилась деревня Собанчино. К пруду проехать не получилось - дорога была перекопана. Поехал в объезд и заблудился. Позже посмотрел по карте и удивился. Приличная по размеру территория возле пруда была аккуратно поделена на кварталы. Там активно велось дачное строительство.

Никулино

Современный населенный пункт под названием Никулино находится на дороге, ведущей в Малино Ступинского района. Я его проезжаю, когда еду в Семеновское. Однако, я ещё ни разу не прошелся по его улочкам. Остановки в магазин «Пятёрочка» не считаются.

Совсем недавно я понял, что Никулино – это село, где родилась моя прабабушка по материнской линии Екатерина Антоновна Грачёва, в девичестве Шкопорова. Поэтому и Никулино нужно будет пройти ножками.

А пока я обращаюсь всё к той же книге М. Г. Аверьяновой «Край Раменский». Интересно, что название свое деревня, возможно, получила от имени Микулы – сподвижника Дмитрия Донского. А в писцовых книгах 16 века было указано, что «за Яковом Офонасьевичем Годуновым, а преж того было в вотчине за Василием за Наумовым село Микулино, а под ним пруд, а в нём рыба караси, а в селе церковь Покрова Пресвятой Богородицы, деревянна, клетски».

Сколько было пашни и другой земли, я перечислять не буду. Мне, всё же интересно, кто же владел этим селом до отмены крепостного права. Но и после отмены, полагаю, изменения не сразу произошли. Ведь можно предположить, что мои прямые родственники жили в селе и в 18-19 веках. С этим еще предстоит разобраться. А пока читаю дальше: «Яков Афанасьевич продал село Кологривым. Село для 17 века было богатым. В нём насчитывалось 22 крестьянских двора, где проживало только мужского населения 87 человек. Основным занятием жителей было хлебопашество.

В 1672 году тщанием Бориса Аристарховича Кологривова вместо старой разрушенной церкви была поставлена новая церковь Покрова Пресвятой Богородицы. В 1678 году село Микулино значится владением стольника и полковника Ивана Денисовича Лукина.

В Экономических примечаниях 1783 года сказано, что домов в деревне 15, жителей 116 лиц мужского пола и 121 женского пола. Крестьяне «на пашне», то есть работают на барщине. Принадлежала деревня А.И.Дубровскому и С.В.Гагарину.

По данным 1852 года часть села принадлежала тайному советнику Александру Степановичу Талызину, главное поместье которого находилось в селе Денежниково. Здесь стояла церковь, крестьян было 70 душ мужского и 62 женского пола.

Другая часть села принадлежала майорше Ласовской, малолетним Вознесенским и статскому советнику Ильину: 35 дворов с 139 душами мужского и 144 женского пола.

В селе находилась фабрика крестьянина Буланова, на которой ткали нанку.

В 1878 – 1892 годах к церкви пристроены тёплые трапезная и приделы. Здание было деревянное на каменном фундаменте. Церковь до нашего времени не сохранилась.

После освобождения от крепостного права, крестьяне, принадлежавшие ранее разным владельцам, разделились на три сельских общины. На 1899 год всего в 32 семьях проживало 99 лиц мужского и 124 женского пола. Отсутствующих семей насчитывалось 22, в них 77 человек. Грамотных и учащихся мужского пола было 60, женского – 31 человек. Изб насчитывалось 35, других построек – 100.

В 31 семье 48 мужчин и 23 женщины занимались дополнительными промыслами. Летом они хлебопашествовали, а в другие сезоны работали на стороне или надомно. За пределы села выезжал 61 житель. Среди них были портные, каменщики, серебряники, футлярщики, извозчики. Село входило в состав Салтыковской волости Бронницкого уезда.

В 1912 году в Никулино имелись 33 двора и земское начальное училище.

В 1924 году здесь насчитывалось 37 дворов и 198 жителей, земли и леса имелось 179 гектаров».

Интересно проследить динамику изменения количества дворов и жителей села. На протяжении столетий количество жителей менялось не сильно, и не превышало 500 человек. Видимо стольких людей могла прокормить эта земля.

И, конечно же, крепостное право оставило свой неизгладимый след. Почти на протяжении четырёх столетий крепостные люди оставались инструментом в руках помещиков.

Наверное, участь быть крепостным, не миновала и моих родичей. Ведь, как показали мои исследования, все они были крестьянами. Но об этом расскажу позже.

Григорово

Деревня Григорово – родина моего деда по материнской линии Тиханушкина Михаила Александровича. Расположена деревня немного в стороне от дороги на Малино. Прямого проезда с дороги нет. И приходится делать значительный крюк, проезжая через Заворово.

Просматривая метрические книги, я понял, что Тиханушкиных в Григорово проживало не одно семейство моего прадеда Тиханушкина Александра Сергеевича. Но сейчас найти жителя деревни Григорово с такой фамилией не получилось. В основном там проживают дачники. Старожилов очень мало.

Когда мой прадед и дед перебрались на жительство в город Бронницы мне не известно. Но, так или иначе этот факт случился.

Тем не менее, мне интересна история этой деревни. И я опять обращаюсь к книге М.Г.Аверьяновой «Край Раменский».

В книге сказано: «Коломенская писцовая книга 1577 года указывает в Левичине стану «порозжее» поместье – пустошь, что было сельцо Григорово, которое ранее было «за Васильем за Яковлевым сыном Григорова, да за Федором, да за Гаврилом за Игнатьевыми детьми Григорова, а после того было за охотники Григоровского Яму».

По описанию 1629 года здесь по-прежнему значится пустошь. В 1670 годы она становится владением князя Михаила Никитича Львова, который заселяет её своими крестьянами.

Михаил Никитич Львов принадлежал к знатному княжескому роду. Служить он начал ещё прицаре Алексее Михайловиче, а в 1672 году его жена Неонила Ерофеевна была кормилицей Петра 1. В 1688 году он значится окольничем и в этом качестве сопровождал Петра в поездках в Троицкий и Савво-Сторожевский монастыри, Коломенское и Преображенское. С 1689 года Львов становится главным судьёй земского прихода, в 1692 получает боярство, а четыре года спустя в Азовском походе.

Во время поездки Петра 1 за границу М.Н.Львов «ведал Москву». На этом посту он не проявил особой расторопности, что видно из письма государя князю-кесарю Ф.Ю.Ромадановскому: «Известно тебе буди: на Москве многих улиц ездить отстали за великими недомостками и грязми нерадением князь Михайлы Львова. Бояре, такожде и иных чинов всякие люди, ему князь Михаилу Никитичю, о мостах со многою докукою говорили. И он, князь Михайла Никитич, многожды отмалчивался». Позднее, вплоть до своей смерти в начале 18 века, Львов находится при царе, собирает работных людей для строительства Петербурга.

По Экономическим примечаниям времён Екатерины 2 в деревне Григорово на левом берегу речки Тры (Отры) насчитывалось 19 дворов, 78 душ мужского и 73 женского пола. Она находилась вместе с селом Заворово в собственности княгини Натальи Александровны Голицыной и князя Сергея Васильевича Гагарина.

По сведениям 1852 года деревня значится владением Талызиных, 96 душ крепостных принадлежали тайному советнику Александру Степановичу Талызину. 24 двора и 83 крепостных являлись собственностью генерал-майорши Марьи Васильевны Талызиной.

В 1899 году в Григорове в 30 наличных семьях проживало 107 мужчин и 116 женщин, а в 14 отсутствующих семьях числилось 49 человек.

Лично обрабатывали наделы 17 хозяев, 5 хозяев нанимали работнико, обычно из жителей своей деревни. Урожаи получали средние. Лошадей числилось 19, коров 26, мелкого скота 77 голов, 8 хозяев не имели лошадей, в 4 хозяйствах не было ни лошадей, ни коров.

С промысловыми занятиями были связаны 30 семейств, то есть 81 человек, 57 из них работали за пределами своей деревни. На дому клеили папиросные гильзы, ткали, скорняжничали.

Деревня входила в состав Салтыковской волости Бронницкого уезда.

В 1912 году в Григорово имелось 39 дворов. В 1924 году здесь было 37 дворов и 215 жителей, а перепись 1926 года отметила в деревне 36 хозяйств со 172 жителями (71 мужчина и 101 женщина). Имелся сельсовет».

Как видно из текста, то и здесь отметились одни и те же лица – Талызины, Гагарины. Почему же не прикупить деревеньку другую, когда есть средства.

Сейчас вроде бы и время другое, но манеры всё такие же. Но, не будем о грустном.

Поддубье

Деревня Поддубье – родина моей бабушки по отцовской линии Прасковьи Ивановны Кузнецовой, в девичестве Куликовой. Вот же дедушка Андрей не ленился из Степановского бегать на свиданки к своей зазнобе Прасковье. Но, как говорится, любовь и не такие преграды сметает.

Поддубье расположено в километре от старого Рязанского шоссе. Когда проезжаешь Ульянино в сторону Рязани и начинаешь спускаться с горки, то деревня остаётся справа, а перед тобой открывается величественная картина – по обе стороны от дороги белоствольные берёзки «водят хороводы». Этот пейзаж у меня сохранился с детских времён. Сейчас и берёзки выросли, и я постарел, но суть от этого не поменялась. И деревенька Поддубье ждет моего дальнейшего изучения. Как мне стало известно, в деревне сохранились два дома моих прародителей. Правда, это ещё не точно.

Ну, а что же нам рассказывает «Энциклопедия сёл и деревень Подмосковья», именно в этой серии издана в 1995 году книга М. Г Аверьяновой «Край Раменский».

«В писцовых книгах 16 века указано, что деревня Поддубье на речке Чертовке была «за Томилом да за Сергеем за Семёновыми детьми Туличевского, а прежде того было поместье за Иваном Хлоповым».

После гражданской войны 17 века деревня окончательно запустела и входила в состав порожних земель, позже село возродилось на прежнем месте.

Во времена Екатерины 2 сельцом Поддубье, «Кощево тож»,владела Марья Ивановна Бибикова. В сельце отмечены 8 дворов и 134 жителя обоего пола, «дом господский деревянный и при нём сад регулярный с плодовыми деревьями».

Спустя столетие, по сведениям 1852 года, сельцо принадлежало статскому советнику Петру Васильевичу Хавскому. На 17 дворов приходилось крестьян 92 души мужского пола и 89 женского. Петр Васидьевич Хавский известен как юрист и историк. С 1815 по 1817 годы он слушал в Московском университете лекции по юриспруденции, после чего ему было поручено преподавать её вместе с русской историей в канцелярии Сената перед чиновниками, готовившимися стать аудиторами. Как юрист он специализировался на наследственном праве и принимал активное участие в работе комиссии по составлению законов. Затем он являлся одним из деятельных помощников знаменитого М.М.Сперанского в его деятельности по кодификации российского законодательства. Одновременно он интересуется исторической проблематикой и до конца жизни (скончался он в 1876 году) опубликовал более 40 работ по хронологии и генеалогии.

После отмены крепостного права Поддубье вошло в Ульянинскую волость. Согласно статистическим данным в 1876 году в деревне было 56 дворов, 171 житель мужского и 168 женского пола. Количество земли в наделе крестьян составляло 204 десятины.

По данным 1899 года в 59 дворах проживало 194 лица мужского и 211 женского пола. Отсутствующих семейств считалось 17 (61 житель). Грамотных и учащихся было 99 человек или четвёртая часть населения.

Все 59 семей имели связи с промыслами. 77 человек выезжали на заработки. 83 человека на дому занимались ткачеством, размоткой ниток на шпули.

В деревне находилась помещичья усадьба, переходившая от одного владельца к другому.

В 1912 году было 70 дворов, в 1925 – 72 двора и 402 жителя".

Слободино

Символично получилось, что накануне праздника Покрова я отправился в поселение (так теперь это называется) Слободино городского округа Бронницы. Уж очень мне захотелось побывать на малой родине моей прабабушки Вассы по материнской линии.

Дорога от центра Бронниц уложилась в десять километров или меньше. Сильно не следил за километражем. Перед Боршевой поворот на Горку, а затем налево на Лубнинку и Слободино.

Интересно, что в метрических книгах Лубнинка упоминается как сельцо, а Слободино числится полноценным селом. Напомню, что село от деревни отличается наличием церкви. В Слободине была церковь Покровская. Была! Потому, что сейчас её там нет! И, где она могла быть расположена, я даже представить не могу.

Свернув на довольно узкую асфальтированную дорогу проехал Лубнинку и въехал в Слободино. Въезд обозначился Т-образным перекрёстком, и я повернул направо. Проехав метров пятьсот, повернул уже налево и оказался на улице Новой – на другой стороне овражка, который заканчивается небольшим прудом.

На улице Новой и дома были новые! Ну, относительно. Правда, улочка эта оказалась недлинной, мне пришлось развернуться и ехать в обратную сторону на улицу Центральная. Дома на этой улице меня заинтересовали больше, так как имели более длинную историю.

Особенностью старого и нового домостроения были заборы – глухие двухметровые для каменных коттеджей и простые штакетники для деревянных пятистенок.

Вполне допускаю, что в такой пятистенной избе, крытой соломой или дранкой, в семье крестьян Григория Косьмина и Александры Филимоновой ( отчества пишу так, как в метрической книге) Онисимовых родилась моя прабабушка Васса. Произошло это событие сто сорок лет назад 13 августа (по старому стилю) 1884 года. Восприемниками, то есть крёстными, моей прабабушки Василисы (так её имя записано в одной из книг) стали брат и сестра (моё предположение) Григория - моего прапрадеда (книга 260, стр.41).

К сожалению, улицы были пустынны, и узнать об Онисимовых не получилось. Думаю, что коренных жителей села осталось мало. Но, надежда получить больше информации остаётся. На данный момент «говорят» только архивы. После поездки я уселся за компьютер и стал «листать» метрические книги церкви Покровской села Слободина Вохринской волости Бронницкого уезда Московской губернии. Обнаружились интересные факты из жизни односельчан и моих родственников.

По архивным данным у Вассы в Слободине и деревне Тишковой, которую на карте я так и не нашёл, проживали и дяди, и тёти, двоюродные браться и сёстры.

Просматривая книги за 1914 – 1917 года обнаружил то, что резко сократилось количество браков. Так , в 1914 году было зафиксировано только два брака, в 1915 ни одного, в 1916 – образовались только две семейные пары, а в 1917 – пять.

Все мы знаем, что Первая мировая война началась 28 июля 1914 года и продлилась более четырёх лет.

Если у призванного на фронт крестьянина рождался ребёнок, то в книге родителей малыша записывали, например: «Из крестьян села Солбодина взятый на войну в 1914 году Иоаким Степанов Киселёв и его жена Пелагея Васильева, оба православные».

В книге за 1915 год встречается запись: «Взятый по мобилизации в 1914 году».

Я также узнал, что в Слободине существовала Земская школа. Учительницей в ней в 1916 году работала Мария Марцелиевна Матусевич. Но вот в книге М.Г. Аверьяновой эта школа обозначена как земское начальное училище Московского губернского земства. Так что же ещё говорится о Слободине в этой книге? А вот что:

"Первоначально по писцовым книгам 1577 года деревня носила двойное название Слободино-Ларично на речке на Вохринке. Угодья её были невелики: "Сена по оврагам и лесным полянам 200 копен, лесу-кустаря 20 десятин". Перед гражданской войной начала 17 века принадлежало В.Я.Григорову. В годы войны запустело и только в конце века было вновь заселено.

К середине 18 века принадлежала Ильину. В селе в 1748 году тщанием Саввы Ильина была построена церковь Покрова Пресвятой Богородицы, деревянная на каменном фундаменте, с колокольней. По Экономическим примечаниям 1760 годов селом владели его дети Пётр, Василий, Сергей, Иван, дочь Н.С.Дубровская и Екатерина Алексеевна Ильина. В селе состояло 23 двора и проживало 186 крестьян, а также было три господских двора и три регулярных сада при них.

В данных 1852 года числится село Слободино, Хрулёво тож Каблуковой Екатерины Николаевны и девиц Екатерины и Любови Сергеевых и статского советника Павла Тимофеевича Мазарова. Крестьян 90 душ мужского и 95 душ женского пола, 25 дворов, одна церковь.

По сведениям 1876 года в селе насчитывалось 41 домохозяйство с 240 жителями. Количество надельной земли составляло 237 десятин. Лошадей у крестьян имелось 22, коров то же количество и 50 голов мелкого скота. Годовых налогов всех видов приходилось по 21 рублю. Село входило в состав Вохринской волости.

В 1895 году в селе было открыто начальное земское училище. Согласно сведениям 1899 года в селе имелось 44 семьи и 168 лиц обоего пола. Семей отсутствующих 14. Грамотных и учащихся - 71. С промыслами были связаны 39 семей или 128 жителей. Примерно половина работали в своих избах: клеили папиросные гильзы, разматывали пряжу на шпули, были портные, сапожники и полировщики камня. Они привозили мрамор или гранит из Москвы, полировали в течении 1-2 месяцев и создавали надгробные памятники, отвозили готовые изделия заказчикам.

В 1912 году в селе продолжало работать земское начальное училище Московского губернского земства".

Вот такие справочные данные по селу Слободино.

Церкви в современном населённом пункте под названием Слободино нет. Когда её не стало, мне неизвестно. Однако, в 1916 году церковь стояла. В этой церкви моя прабабушка Василиса крестила свою дочь Елену.