Моя история

Первый проблеск света

Пушистые листья насыщенного зелёного цвета, а так же свежий, чистый воздух. Я ощущал сейчас все — крону, корни, как по мне передвигалась вода. Она переносила с собой все полезное с почвы специально для меня, чтобы я получил возможность расти ввысь, становясь с каждым годом сильнее.

Мне доводилось ощущать на себе порывы приятного, летнего ветра, которые беззаботно играли с моими листьями, колыхая их. А где-то посередине меня сейчас происходила важная операция! Да, вредные насекомые добрались ко мне, а потому наш главный доктор, дятел, усердно старался убрать вредителей, дабы они не успели серьезно навредить. К счастью, он подоспел вовремя, а потому я уже чувствовал улучшения. Не было тех неприятных ощущений прокалывания, будто тебя что-то усердно пыталось разъесть.

А ведь именно так, да-да, именно так себя проявляли эти неприязненные мелкие существа, норовящие забираться внутрь и медленно уничтожать изнутри.

Но этой участи мне довольно легко можно избежать, особенно учитывая, что я был ещё совсем молодым и сильным обитателем леса. Всего-то пятнадцать лет для дуба ничтожно мало.

Небольшой возраст позволял выглядеть очень привлекательно. Эти сочные, яркие листья, совсем новенькие ветки, такие гнущиеся и полные жизни! Хоть белка на них прыгнет, хоть любая из множества птиц сядет, а им ни по чём! Они ведь, помимо всего прочего, ещё и такие сильные! Вот она, как выглядит молодость и рассвет сил.

Однако, мне ещё все предстояло впереди. Вон, как выглядел мой сосед, такой большой, увесистый! Совсем старый, кажется, ему около шестисот лет, если не больше. Не помнил точно, однако относился к нему с огромным уважением, ведь он являлся моим прародителем. Я чувствовал родство с ним даже через корни, которые едва соприкасались прям под землёй.

Кто я?

Все довольно просто. Дерево. Да-да, самое обычное, ничем не примечательное растение. Как появится? А кто его знает. Помню лишь, как стремился к свету, ввысь, пробиваясь сквозь что-то твёрдое. Сначала было очень темно, сложно, а потом вдруг, откуда не возьмись, появится яркий проблеск света. А я, только завидев, сразу ринулся к нему на встречу!

Как иначе, если только он являлся источником самого главного тепла, которое так необходимо для нашего существования. Мне хотелось стремиться к нему всем нутром, ведь возникала огромная потребность согреться. Немного времени прошло, пока тянулся, закрыв глаза от ослепительности того света, а потом, совсем чуть-чуть притормозив, решил оглядеться, и вдруг увидел множество других, таких же как и я, только огромных-огромных!

Мне ничего не оставалось, как смотреть на них так восхищённо, ведь мне сразу же, сразу же захотелось стать таким же! Сильным, большим, могучим!

А пока я был совсем крохой, возле меня бегали разные мелкие существа. То муравьи, уважительно обходившие меня стороной, ведь даже являясь мальком, я был выше их, крепче, то белки, спускающиеся на нижние ветки деревьев, чтобы разглядеть меня, то какие-то страшные, ползущие существа. Многих мне пришлось увидеть. Лес то казался всеобъемлющим, почти что бескрайним!

Так продолжалось, пока не похолодало. Резко, будто кто-то специально поменял температуру и отодвинул тепло намного дальше! Сначала я держался, не желая расставаться с полюбившимися маленькими листиками, такими удобными, приятными, вбирающими все остатки света. А потом, все замерзая, сдался и отпустил их. Они тоже чувствовали себя неважно, ведь из них постепенно ушел весь запас живительного тепла. Ну, а потом, оставшись совсем в одиночестве, в конце концов уснул. Тихо, непробудным сном. Сложным выдался первый год.

И лишь почувствовалось дуновение южного ветра на тоненьких ветках, сразу же откинул с себя дремоту, вновь начав тянуться к появившемуся жару солнца. Оно встретило с распростёртыми объятиями, даруя силы, чтобы вновь подниматься ввысь, становясь крепче и крепче с каждым днём. Появились новенькие, совсем красивые, но крохотные листья. Такие застенчивые и нежные.

Второй год выдался чуть легче. Однако, я стал больше наблюдать, дабы лучше узнать место, где обитал. Множество животных, насекомых и птиц. Последние свободно парили в небе, блуждая в потоках ветра. Иногда мне доводилось видеть их из просвета между верхушками деревьев. Я по-прежнему не понимал, каким образом мне все стало известно так легко. Может, дело в том, что я все вбирал в себя с почвой, а может мне все послышалось в звуках леса… Сейчас не вспомню, но кажется, и то, и то.

И с каждым последующим годом я становился все выше, мощнее. Постепенно отдалялся от земли и терял из виду мелких муравьёв, теперь имея возможность лишь ощущать, как они порой ползали по мне, чтобы добраться к чему-то.

Ну и конечно, с течением времени зиму переносить ставало намного легче, ведь я уже научился справляться с холодом, засыпая, но непременно зная, что проснусь.

Ох, кажется, за повествованием я забыл рассказать о самом чудесном в моей жизни. Дождь! Впервые, когда мне довелось с ним встретиться — ещё под почвой. Именно он помог мне пробить себе путь, смягчив её. А помимо этого — этот помощник, друг всего леса, оживлял в особенно жаркие дни. Ведь вода, скапливаясь, служила питательными веществами очень долго, позволяя беспрепятственно развиваться каждый день.

Пожалуй, впервые, когда я осознал, что дождь дарил нам жизнь — первое нашествие этой самой влаги, о котором оповещала практически вся природа, гудя на весь лес тихим нетерпеливым ропотом.

Все начиналось ещё с животных. Насекомые спешно прятались, ну, а птицы начинали шуметь и перекликаться, сообщая собратьям о надвигающемся. И конечно же ветер. Куда без него! Именно перед дождем он становился совершенно другим, выхватывая с самого верха капли этой влаги и распределяя её по всей местности, перенося через порывы мельчайшие крупицы прохладной воды. А небо! Небо наливалось дождём, что отображалось в нависших облаках, приобретающих именно в этот период времени свинцовый, либо же серый оттенок.

Именно так, переживая каждое время года, я жил, вырастая с каждым годом.

Подобный ход времени продолжался долгих пятнадцать лет.

Сейчас же вновь лето, заставляющее меня радоваться каждому мгновению, расцветать, полыхая настоящей, искрящейся жизнью.

Болезнь страха

Спустя пятьдесят лет.

И вот, спустя довольно продолжительное время, мне должно было исполниться шестьдесят пять лет.

Такая волнующая цифра и, кажется, очень важная, ведь после неё можно было считать себя по настоящему взрослым!

По крайней мере мне так казалось ещё перед наступлением зимы. Как обычно, уснув, я даже не догадывался, что этот малый период времени способен все так круто перевернуть. Только когда проснулся, сполна осознал то, насколько многое изменилось.

Первое, что поразило после долгого и холодного времени года — воздух. Он стал немного другим, в нём что-то появилось…

Что-то незначительное, но определенно отражающееся на всём окружающем. Даже странно было осознавать это, ведь действие подобного изменения даже особо не ощущалось… Но это лишь поначалу. С каждым днём становилось понятно, что воздействует этот незначительный элемент пагубно. Очень.

И замечали его влияние все, и животные, обитавшие тут, и птицы, прилетевшие обратно и те, кто оставался зимовать.

Вторым был дождь. Я так обрадовался его приходу, как всегда, с радостью принимая каждую каплю, пока не ощутил совсем лёгкое жжение на листах, которое пробуждало желание скорее скинуть с себя желанную влагу, стряхнуть, убрать.

Хотя, все же это было немного не так. Просто чувствовалось, будто что-то слегка неприятное. Некий лёгкий дискомфорт после соприкосновения с таким желанным ранее явлением природы. Даже странно, ведь до этого подобного не происходило!

Однако, каждый раз после того случая, мне все больше и больше хотелось, чтобы ветер бушевал как можно сильнее. Только чтобы капли спадали с моих листьев на землю скорее, не порождая это странное чувство жжения, почти как от вредных насекомых.

От этих перемен гудел весь лес. Все замечали, что что-то происходит, но ни один из нас не мог подсказать, что именно случилось. И чем дальше, тем более явно ощущались изменения, настигнувшие весь лес совершенно неожиданно.

После дождя и перемены в воздухе, я уже ничего нового не ожидал, но оказалось, зря, ведь все произошедшее стало только началом.

Изменения в конце концов коснулись самого сокровенного — почвы.

Я болезненно чётко ощутил, как через нее ко мне попадали те самые частицы, порождающие неприятное воздействие. И очень быстро до меня дошло — всему виной был дождь, передавший в грунт то самое, что вызывало жжение. А оно передалось мне, будто болезнь. И этот недуг поразил весь лес! Абсолютно весь. Каждый его самый отдалённый уголочек.

Из-за боли я стал много думать.

Даже слишком! Ведь меня волновало, что произойдет со всеми если мы не поймём, из-за чего-то болеем и возможно ли излечиться. Многие звали дятла, однако тот не мог помочь. Увы, совершенно никак. Особенно в данной ситуации, где вредители были не причастны.

Много прошло времени в размышлениях, пока с очередным дуновением порывистого ветра я не понял, что проблема именно в нём — в воздухе. А это произошло во время сильного дождя. Именно в этот момент я все мгновенно осознал.

Ведь именно через него каплям передались те ядовитые частицы! Но тогда от чего заразился ветер?

Ответа на второй вопрос не находилось. Да и как его можно было получить, если наш освежающий друг не был особо разговорчивым. Он просто появлялся в какой-то момент, и так же быстро исчезал. Или же возникал, чтобы слегка коснуться наших вершин, после снова улетучиваясь в совершенно неизвестном направлении.

Однако, спустя некоторое время, нам все же довелось узнать, что породило подобные изменения во всем лесу.

Мы бы все так и находились в неведении, если бы не птицы, летающие туда и обратно. Ведь это они принесли с собой какое-то новое и непонятное слово «Человек», при этом отчего-то придав ему негативный окрас.

Какое странное название, и мне было не ясно, каким образом оно могло относиться к тому, что происходило с нами. В нашем лесу никогда не было этих самых человеков. По крайней мере, никто никогда их не видел, чтобы что-то знать о них.

Именно такое было название у нашей болезни? Я не был уверен, но, кажется, многие так и решили. В конце концов, все стали их бояться, ведь неизвестное пугало.

Так приходило время, а мне становилось ещё страшнее с каждым днём. Ведь лес очень незаметно увядал, и это невозможно было игнорировать. Увы, перемены были слишком значительны, особенно для нас. Тем более, что первым это мне довелось почувствовать на себе.

Каждый день происходили едва заметные изменения, которые в будущем могли бы привести к катастрофическим последствиям. Каждый листик становился менее ярким, почва менее питательна, а воздух менее свеж и приятен. Я чувствовал, как из меня очень медленно уходила жизнь, и это страшило сильнее всего.

Да, повсюду преображения были совершенно незначительны, если смотреть в целом. Но каждый житель ощутил влияние этих изменений сполна. Медленно, но верно, с каждым днём, эта болезнь становилась ещё больше, заражая нас все сильнее.

Спустя год лес претерпел незначительные ухудшения, однако все понимали, что чем дальше, тем только горше.

Из обычного страха, появилась настоящая паника. Именно в то время, когда один из самых старых из нас начал погибать. Он умирал и мы это поняли, почувствовав, как слабеют его корни, увидев, как ещё сильнее чахнут листья, как, в конце концов, медленно уходила из него жизнь, будто испаряясь из некогда сильных веток.

Он уходил мучительно, два года корчась от боли, а все мы лишь смотрели на это, не в силах помочь ему. И дятлы тут, увы, не могли ничего сделать. Когда его терзания закончились, некоторые решили, что это лишь из-за возраста, но большинство поняли истинную причину, что крылась в болезни, поглотившей весь лес.

Стоит ли говорить, что все списали на возраст самые молодые, появившиеся совсем недавно? Да, совсем маленькие деревья не могли заметить тех перемен, что удалось застать нам, именно поэтому они не реагировали так, как множество из нас.

Я к этому времени был взрослым и сильным деревом, но даже мне было страшно, ведь этот недуг распространялся очередь быстро.

Слишком спешно, чтобы можно было списать на обычную смерть от возраста. Да и он, самый старший из нас, не был слабым. Этот дуб был самым могучим, сильным и конечно же высоким, пока его не погубил тот яд, распространившийся в лесу.

Прошло ещё несколько лет, прежде чем начало погибать ещё одно могущественное дерево. Оно погибало так же медленно, а так же было таким же пожилым. Только вот на этот раз не нашлось тех, кто спихнул бы это на возраст, ведь теперь пагубное влияние на себе почувствовали даже самые маленькие. Ведь он, недуг, по-прежнему продолжал убивать нас. Долго и мучительно.

Таким образом, помимо этой болезни, все окружающее заразилось ещё и страхом. Он будто укутал все плотной пеленой, распространяя свои отвратительные споры между всеми. И каждый уголочек теперь гудел от волнения и неприятного, отвратительного предчувствия чего-то ужасного.

Будто что-то наступало.

Но в какой-то момент все мы действительно почувствовали приближение. Сначала многие решили, что это какие-то животные, однако вскоре стало понятно, что это не так. Земля дрожала, что даже стало казаться, будто ей тоже стало боязно.

И с каждой секундной это дребезжание становилось сильнее. Что-то надвигалось, но ни кто не мог сказать, что, так как подобного ранее не происходило. Даже птицы взлетели с верхушек деревьев, испугавшись.

А потом мы увидели их. Они появились на опушке леса. Сзади них стояло что-то страшное, неживое и большое по сравнению с ними. Будто какая-то вещь, абсолютно без души. Никто не знал, что это было. И даже птицы помочь не могли, ведь они улетели в страхе.

Сами существа были такими странными. Непонятные, причудливой формы и ещё и передвигающихся, будто животные. Но таких животных не существовало, и всем это было известно. Нам опять помогли птицы, теперь улетевшие с леса как можно дальше. Они пролетали мимо и именно тогда сказали, что это и были те самые человеки.

Страшные существа, отравившие нас. Но почему они пришли? Что они тут пытались отыскать? Пожалуй, каждый из нас задавался подобными вопросами, в попытке найти ответ, которого не было.

Весь лез замер, в ожидании того, что принесет с собой их появление тут, ведь мы не знали, что можно было ожидать.

Человеки явились к нам впервые, сразу же взволновав и изрядно напугав своим появлением всех. Я тоже замер в страхе, не зная, что может с нами произойти.

Но пожалуй, больше страшило то, что мы боялись ещё большего вреда со стороны этих странных существ.

Первый человек. Вопль

Никто не забыл, что именно они являлись причиной нашей болезни, а потому каждому было жутко от одной мысли о том, что они могут ещё сделать.

Было удивительно, как они общались. Издавая какие-то дикие, громкие звуки. Они прорезали тишину леса, ведь все мы общались слишком тихо. Едва заметно на фоне этих криков.

А потом, потом начался конец.

Они действительно стали все уничтожать. Каждого из нас, даже не глядя на то, сколько ему было лет. Просто срубали всех. Поочерёдно, методически, двигаясь к полному истреблению всего.

Они ещё не добрались ко мне, но я уже чувствовал происходящее. Невероятную боль тех, кого они забирали, распиливая на мелкие кусочки и складывая в те самые огромные приспособления, с помощью которых они передвигались и прибыли сюда.

Шум, отчаяние, вопль ужаса. Да, они ничего не слышали, так как деревья кричали бесшумно, иначе они бы дано убежали от этого душераздирающего звука, но я… Я все слышал.

А потом… Просто заплакал. Не уверен, как такое было возможно, но я ощутил что-то сродни этому.

Будто что-то кололо внутри. Такое неприятное ощущение, глухое, оставляющее после себя лишь пустоту. И я отчего-то был уверен, что это никаким образом не было связано с ядом, нет. Скорее всего это были именно слезы. Горестные слезы с самой души.

Я с горестью наблюдал как моих собратьев истребляли. Безжалостно, с помощью какой-то вещи, создающей невероятный шум на весь лес. Такое неприятное и непривычно громкое для нас гудение.

Многие звери убежали подальше, глубже в лес, пытаясь скрыться, насекомые попрятались, ну, а мне приходилось оставаться на месте, без возможности сбежать от страшной участи, уготованной мне этими бездушными существами — человеками.

Но… Только вот я не понимал. Мне никак не получалось найти причину, по которой они уничтожали нас. Возможно… Могло ли такое случиться, что мы приносили им вред? Возможно, мы их отравляли, именно поэтому они избавлялись от нас? Но как?! Как такое могло произойти, ведь мы жили тут очень, очень долго и раньше никакого вреда ни воздуху, ни почве, ни другим растениям и животным не приносили. Тогда почему именно мы? Неужели существовала ещё какая-то причина?

Нет, я ее все равно нет смог бы отыскать, как бы ни старался. Да и поздно уже было, ведь в конце концов пришёл мой черёд.

Да, человеки теперь были рядом со мной и собирались избавиться и от меня.

Снова заработал тот бездушный предмет и я почувствовал слишком резкую боль. Сначала, от неожиданности, слегка опешил. Но постепенно неприятное ощущение прям у подножья, возле корней, усиливалась. В невообразимое количество раз. До такой степени, что захотелось кричать.

Мне с трудом удавалось сдерживаться, но в какой-то момент лес прорезал и мой вопль боли. Именно в ту секунду я осознал, почему те деревья, которых уничтожали, не могли молчать.

Просто… Это было настолько невыносимо, что кажется, лучше было бы пережить медленную смерть от яда, чем терпеть насколько мучительную участь. Это даже сравнить нельзя с лёгким покалыванием от ядовитого дождя. Нет, этот было намного, намного невыносимее.

Настолько, что кричали даже те, кто всегда говорил шепотом. Тихий лес наполнился таким количеством шума, что больше походил на безумное место, в котором царил хаос. И гудение уничтожающей машины, и мой вопль, и крик тех, кого уже подвергли этому мучению, и страшащийся ропот тех, кому всю эту боль предстояло пережить.

Все смешалось в единую вереницу звуков, а потому у меня с трудом выходило все это различать.

Чуть позже я стал ощущать, как стремительно приближаюсь к земле. Спустя несколько секунд мне довелось больно ударился о почву, которая мне с высоты казалась мягкой. Но вот теперь стало ясно, как она цепко хватала меня. Ведь если бы земля была слишком мягкой и податливой, то ей ни за что не удалось бы удерживать в себе корни могущественных деревьев.

Но сейчас… Сейчас они отняли то, соединяло меня с почвой. Безжалостно. Я повалился на бок, и мне показалось, что это уже конец, но нет. Это было лишь начало.

Начало моей невероятной агонии. Потому что мне вновь довелось ощутить тот ненавистный мне теперь звук и снова… Снова невероятная боль.

Теперь и меня распиливали на множество кусочков. Медленно, мучительно, слишком безжалостно.

Я не заметил, как все закончилось, ведь мне до сих пор мерещилось, будто работает тот самый прибор, издающий ужасный звук. А может быть он действительно ещё работал. В конечном счёте я ощутил лишь как меня подняли в воздухе, а потом кинули в то самое бездушное приспособление. В какое-то пространство, где было место для изрубленного меня и других не меньше пострадавших собратьев. И так каждый из распиленных кусочков.

Снова было больно. И не только мне, ведь весь лес кричал в этой агонии боли. Но человеки нас не слышали, будто вовсе не хотели. Стало абсолютно очевидно, что они были не способны слышать слишком тихие звуки леса.

И так я лежал, пока остальные деревья методично уничтожали. По-прежнему безжалостно, не щадя никого. Лишь самых маленьких не трогали, меня это радовало. Ведь хотя бы они останутся, чтобы продолжать расти, даже если большинства из нас уже не будет рядом. Это давало надежду что лес хотя бы останется существовать.

Да, меня так же сильно пугала неизвестность. Куда? Куда нас собрались увозить? И что будет после?

Время будто замело. Кажется, я ждал почти бесконечность. Вечный шум, крик человеков, все это смешалось воедино, создав какой-то невероятный ад. Время тянулось так медленно… Мучительно долго. Мне хотелось погибнуть скорее, чтобы меня убили в конце концов и эта участь завершилась. Но этого почему-то не происходило, даже если я уже был срублен.

Моя оболочка давно начала погибать, но сознание… Только оно оставалось на месте, будто не могло погибнуть, и это ужасало. Я не понимал, что происходит, как такое возможно, да и вообще, к чему все в итоге приведёт.

Однако, в конце концов, мучения моего тела и дома прекратились. По крайней мере, исчез шум того устройства, которым меня ранее истязали.

Человеки снова начали что-то кричать. Их беседы я не понимал. Не знал и того, что вообще происходило. Ещё через некоторое незначительное время, те самые приспособления, которые служили им всем средством передвижения, начали свой путь.

Когда меня безжалостно отняли у почвы, я потерял ход времени. Просто не мог разобрать, сколько бесчисленных минут уже прошло и сколько это все ещё будет продолжаться. Не знал, ведь мог лишь наблюдать, как моя душа медленно отделялась от бездыханной плоти. Ведь я прекратил существование в качестве дерева, сейчас являясь чем-то иным.

Однако, что примечательно — я мог чувствовать. Осознавать все то, что происходило со стволом дерева, корой, листьями. Ведь по-прежнему был связан с ними, хоть и другой связью, не на прямую. Однако, именно боль мне доводилось ощущать сполна.

Те порезы, как медленно увядали зелёные пушистые листья, как постепенно засыхал ствол. Все эти процессы мне довелось чувствовать отчётливо. Даже, пожалуй, слишком, ведь это приносило лишь ещё больше страданий.

И вот, средства передвижения остановились. Все разрубленные деревья разгрузили, теперь снова положив на почву, которая почему-то сейчас казалась холодной. Возможно, из-за того, что теперь не принимала с такой теплотой, напитывая полезными веществами и водой.

А потом снова началось ужасное.

Опять пришлось испытывать невероятную агонию, которую начали человеки. Они снова мучили и так убитые деревья, очищая их от коры. Это было зверски. Мучительно больно. Будто с тебя живьём выдирали что-то чрезвычайно важное, а ты не можешь сопротивляться. Мне доводилось смотреть на это со стороны, при этом снова вопя от боли. Мне хотелось умолять, чтобы они прекратили, но когда пытался, поднимался лишь жалкий ветер, будто пытался помочь, но его сил не хватало.

В конце концов, осталось только беззвучно взывать к ним. Кричать, что есть мочи, в попытке достучаться к тем, кто просто не мог тебя услышать. И так продолжалось, пока абсолютно все не прекратилось. В какой-то момент наступил конец, и нас снова повезти куда-то. Я не знал, куда, но даже желания узнавать не было.

Если бы я мог умереть — сейчас я бы предпочел именно эту участь. Она казалась самой лучшей наградой из всех.

Множество крупиц меня

Мы снова остановились ведь, насколько я понял, прибыли к цели. Это было какое-то незнакомое, совершенно непонятное место. Именно тут вновь началось истязание, заставляющее извиваться, корчиться каждую частичку прежнего меня от невыносимой боли.

Меня, бывшее дерево, превращали в множество крупиц. Просто безжалостно издробили на мелкие частички с помощью какого-то невероятно жужжащего приспособления. Помимо того, что было невероятно громко, так ещё и настолько же больно. Моё тело просто кромсали, превращая в какую-то мелкую шелуху.

И так каждый из ранее разрезанных кусков ствола. Мне же вновь ничего не оставалось помимо того, чтобы беззвучно кричать. Так громко, что кажется, если бы они могли услышать, то и правда оглохли бы.

В конце концов, надо мною окончательно надругались, превратив ранее сильное и молодое дерево в кучу трухи. В свои шестьдесят пять мне доводилось гордиться собственной силой, а сейчас оставалось лишь созерцать издевательство над собой, при этом ощущая агонию, с которой не мог ничего поделать.

Будто каждый миллиметр моего ствола изъедали вредители, а врача леса рядом не нашлось.

Когда пытки прекратились, меня вновь куда-то погрузили на что-то металлическое, абсолютно неживое. Оно вновь куда-то везло меня.

Люди почему-то всегда пользовались бездушным. И это было странным, что они настолько привыкли к этому, что не замечали, как теряли собственную душу в этих пустых вещах.

Сейчас же, ощущая холод поверхности, на которую меня сбросили, я созерцал, как это сооружение двигалось вперед. К какой-то большой металлической ёмкости, от которой исходило тепло. Все было бы прекрасно, если бы то, что осталось от меня, не направляли прямиком туда.

И это не было тем мягким, согревающим огонечком света, нет. Ведь жар, исходивший от неё, был намного, намного сильнее. Он обжигал.

В конце концов, мне довелось попасть туда. Прямиком внутрь. В самое настоящее подобие ада. И зачем люди изобрели себе подобие подобного места?

В этот момент боль, усилившись в миллиард раз, просто взорвалась по всюду очередным оглушительным воплем. Меня плавили. Создалось такое ощущение, будто меня поместили прямиком в источник всего тепла на земле, и теперь захотелось сбежать от него, скрыться. Только вот я оставался совершенно беспомощным. А так как ничего невозможно было предпринять, оставалось лишь наблюдать. В очередной раз извиваясь в невероятной агонии.

В какой-то безумный миг даже показалось, что человеки создали специальную пытку для нас, деревьев. Все происходящее напоминало именно это. Однако, я так же понимал, по крайней мере сейчас, что все делалось с какой-то целью… Даже если сама цель сейчас не была видна.

Дальше всё происходящее смешалось в какой-то абсолютно дикий хаос, суть которого никак не удавалось понять.

Но одно я осознавал точно — у меня появлялась новая форма. Новая оболочка, название которой я не мог найти. Через страдания и мой отчаянный вопль, я преодолевал те испытания, которые мне были уготованы. Смиренно ожидая, когда все закончиться.

В конце концов, моё изменённое тело вновь куда-то увозили. На этот раз моя форма обрела вид, более похожий на прежний ствол. Но теперь это больше напоминало какую-то невероятно гладкую и тонкую поверхность, скрученную в множество раз. Мне даже показалось, будто меня раскатали огромным пластом, превратив ранее твердый слой в что-то очень хрупкое и при этом гнущееся, а потом обратно свернули.

В конце концов, бездушное средство передвижения снова остановилось, и меня вновь переместили в очередное незнакомое место. Тут снова было множество человеков, что-то кричащих друг другу.

Они все вместе чем-то занимались, но было не ясно, чем. Меня вновь куда-то положили, запустив какой-то очередной процесс. Я уже приготовился в новой волне боли, но именно этот момент мир неожиданно изменился.

Окончательно и бесповоротно.

Сначала мне довелось ощутить на себе какое-то щекочущее прикосновение. Так, если бы кто-то водил по мне каким-то невидимым пёрышком. А потом… Потом в моём познании начали всплывать слова, множество новых слов, букв, предложений. Все это смешалось в одну кучу, создав в голове полнейший хаос.

Но помимо множества слов, в моём сознании проявлялось такое же большое количество знаний. Тех, с которыми мне не доводилось встречаться ранее. Мне не было известно, сколько длился весь процесс, но когда он закончился, я с уверенностью смог осознать, чем стал.

Я оказался превращен в книгу. Самую настоящую. И сейчас, один из работников типографии взял меня, поворачивая в руке и разглядывая обложку.

— Интересно, кто-то вообще купит это? — с сомнением произнёс он, взглянув на своего товарища.

—Ну, если у заказчика деньги нашлись, значит по всей видимости. Наше дело напечатать и передать в книжные, а там уже пусть разбираются.

Тот лишь пожал плечами, и продолжил свою работу.

Именно в этот момент я осознал, что стал понимать человеческую речь. Шок, непонимание, испуг — вот, какой калейдоскоп эмоций мне довелось испытать в этот момент.

Во мне сейчас находилось так много знаний, что кажется, меня распирало от них. Ещё чуть-чуть, и я был готов взорваться.

Множество терминов, слов, понятий и всего прочего проходило через меня, будто я теперь стал проводником этой информации и одновременно содержал её в себе. Удивительно было осознавать это. Но ещё невероятней было понимать, что я превратился в источник знаний из обычного дерева.

И мне казалось, что в этот момент вся боль, которую довелось испытать, была не зря.

В конце концов, теперь уже партию книг, которой я стал, вновь погрузили в машину, и повезли куда-то. Как оказалось, когда мы прибыли к цели — в книжный магазин.

То, как я обрёл смысл

Чистое, уютное и приятное место, в котором мне сразу же нашлось пристанище — именно так можно было охарактеризовать книжный магазин. Как только меня сюда привезли, продавцы сразу же определили мне полку почти в центре зала, где висела пометка, на которой было написано «Интересные новинки».

Так же я обратил внимание на то, что тут было много людей, которые проходили и выбирали себе книги для чтения. Будь то классика, или что-то современное. Спрос всегда был велик и это небольшое место никогда не пустовало.

Но, пожалуй, больше всего мне нравилось наблюдать, как люди выбирали книги, с интересом изучая первые страницы. Находясь тут, за этим приходилось наблюдать действительно часто.

Кто-то приходил сюда за образовательной литературой, кто-то за художественной, но все находили то, что им было нужно. Каждый, каждый мог отыскать в этом месте то, что заинтересовало именно его. И это было чудесно, это давало надежду на что-то хорошее, светлое в этом мире.

Иногда сюда забегали подростки, чтобы найти себе какую-то увлекательную книгу или же что-то для обучения, иногда взрослые, за какой-то серьёзной и более сложной литературой или более научной. Иногда тут бывали и дети, ища себе сказки, которые могли бы помочь им поверить в чудеса.

Время медленно шло, люди по прежнему заходили, чтобы найти что-то себе по вкусу. Именно так, довольно скоро, разобрали и все книги, что были сделаны с дерева, которым я был ранее.

Казалось так удивительно понимать, что каждый из взявших, читал частичку меня. Бережно перелистывая каждую из страничек, иногда, по неосторожности, ранняя или же нанося какие-то другие увечья. Да, сейчас тоже было больно, очень. Прям как и раньше, но теперь я осознавал, что подобное не напрасно. Особенно если у меня была возможность дарить людям знания, к которым они сами и стремились.

Мне нравилось видеть восторженные лица, увлечённые моей историей, или же сосредоточенные, пытающиеся впитать необходимые знания, подчеркнуть для себя что-то важное.

Именно в такие моменты мне доводилось осознавать, что моё существование было действительно ценно. Оно обретало новый, удивительный смысл.

А ведь как много стоят знания! Невероятно дорого. Они даются ценой боли, страданий. Мне доводилось это понимать как никому иному. Ведь я, будучи деревом, отдал за них жизнь.

Просто для того, чтобы люди имели возможность их получить. Пожалуй, как раз из-за этого их и нужно было ценить. И мне было невероятно приятно, когда я видел это трепетное отношение к книгам в глазах людей.

Проходило время, а и все оставалось прежним. Многие, прочитав произведение, передавали книгу другому, меняя свое произведение на новое, таким образом создавая обмен.

Через множество рук прошли книги, созданные из дерева, которым я был, однако меня это лишь радовало. А сколько обсуждений того или иного произведения было? Жарких споров, отстаивания собственных мнений!

Не счесть.

Мне особенно запомнились мгновения, когда каждый из людей брал в руки увесистый томик первый раз. Кто-то восторженно, кто-то с ожиданием, кто-то с надеждой отыскать в ней что-то увлекательное. А кто-то даже скептически, не веря в то, что произведение, попавшее к ним, понравится.

Но ещё более приятно после этого было смотреть на реакцию в конце. Как каждый с упоением закрывал книгу, следом откладывая её в сторону и размышляя несколько медлительных секунд над прочитанным.

А сколько же эмоций было во время знакомства с произведением! Ох, невозможно перечислить. Кто-то едва сдерживал переполнявшие сполна чувства, которые вот-вот норовили вырваться наружу, проявившись на глазах в виде слёз.

Долгих двадцать лет мне приходилось наблюдать, как зачитывали книги, которые каждый раз дарили людям непередаваемые эмоции, мысли, знания, опыт.

Люди убили меня, уничтожили множество деревьев. Нет, я не забыл об этом, но был согласен платить такую цену за то, что получил в конечном счёте. Моё существование обрело смысл, ведь мне доводилось видеть, как прочитанная книга меняла сознание, преподавая невероятный урок жизни каждому читавшему.

Я переродился в то, что действительно имело огромный смысл для всего человечества. И мне казалось, что смерть — равная цена за эту возможность стать частью чего-то воистину важного.

Пожалуй, именно в этот момент мне открылось понимание ценности книг. Да, это чаще всего были лишь какие-то истории, рассказывающие о жизни, но каждая из них учила человека.

Показывала ценность моральных качеств, превозносила любовь, понимание, добро, учила и бережно вкладывала в создание поколений эти важные аспекты личности. Именно в этом была их ценность — они образовывали, заставляли мыслить, оценивать поступки героев, их правильность и осознавать то, каким хочет стать сам человек.

Мне трудно было представить мир, где не существовало бы этих важных носителей такого огромного жизненного опыта самих людей.

Мне даже в какой-то момент показалось, что сознание человека подобно гибкой глине, а каждая прочитанная история меняет его, внося туда свои коррективы. И так каждый раз. Любая новая книга способна практически полностью изменить человека, даже если он этого не осознавал. Мне это было видно. Ведь я наблюдал за всем очень долго и тщательно.

А ещё мне нравилось смотреть, как книги перечитывали. Иногда, даже ознакомившись с историей, тот или иной человек все равно хватал с полки произведение, желая вновь окунуться с головой в знакомый мир. И самое удивительное было то, что на его лице по-прежнему отражались те же эмоции, что и в первый раз. Множество. Целый калейдоскоп чувств. И это при том, что читавший мог возвращаться к этой истории раз в третий.

Однако, в какой-то момент все начало меняться. Я не запомнил, когда, но точно ощутил, что это начало происходить. Просто книги все чаще стали задерживаться на домашних полках.

Бесцельные. Мусор

Проходило время, и с каждым годом к ним, книгам, возвращались все реже и реже.

Изначально я не понимал, что произошло. Мне было непонятно, почему люди стали намного меньше читать. Это вызвало недоумение и немой вопрос, который бы человек все равно не услышал. Но постепенно это переросло с чувства непонимания в обиду.

Мне было так неприятно смотреть за этим! Хотелось, чтобы меня открыли, снова бережно пробежалась по написанному, осторожно перелистнули листики.

Но никто не подходил, чтобы вновь вернуться к истории, скрытой во мне. Поэтому оставалось лишь наблюдать за своей же погибелью.

Сначала за тем, как люди стали все реже и реже передавать друг другу книги, потом за тем как они подолгу застраивались на полках, пылились. Именно в такие моменты вновь хотелось кричать. Подозвать к себе хотя бы одного! Но увы, мой голос оставался для них беззвучным.

Просто тихий отголосок, который был не слышен для них, даже если это был бы вопль отчаяния. Пожалуй, лишь это оставалось неизменным.

Со временем жизнь человека стремительно развивалась. Все становилось быстрее и быстрее. Люди бежали куда-то, даже неизвестно куда. В погоне за целями? Деньгами? Статусом? Я не знал. Да и не мог понять.

Мне просто было невыносимо больно смотреть, как каждый из них проходил мимо книжных полок, даже не бросая взгляд на меня. Потрёпанную временем, но по-прежнему бесценную книгу.

Я не понимал! Не мог осознать, отчего так происходило. Однако, вскоре понял. Люди все больше и больше времени задерживались на работах, а потом, только вернувшись домой, прилипали к экранам смартфонов.

Мне вспомнилось, как они приехали впервые. И с ними тоже были бездушные куски металла, называемые машинами. А сейчас телефоны, те же самые железные бессмысленные приспособления, а люди ценили их больше, намного больше! И это при том, что появились они намного позже нас!

Так и хотелось закричать: «Я отдал жизнь ради вас! И это все, что мне можно получить взамен?! Созерцание вас за экраном телефона?!». Но, увы, это было совершенно бессмысленно.

И даже дети, появившиеся в семьях, где мне довелось находиться… И те отдавали предпочтение мобильным. Они даже не интересовались у родителей обо мне. Я просто бесцельно лежал на давно забытой книжной полке. Никому. Абсолютно ненужный ни одной живой душе.

Пожалуй, именно в этот момент мне становилось даже больнее, чем тогда, когда меня срубали и превращали в книгу. Ведь сейчас я прекрасно понимал, что уже никто не стремился к знаниям, как это было раньше…

Мне становилось невыносимо от осознания собственной бесполезности. Все стало слишком доступно, ведь каждый мог найти любую информацию в паутине информации из сети.

Любая информация неожиданно абсолютно полностью обесценилась. Просто стала не таким значимым ресурсом в мире, где эти знания можно получить слишком легко. А помимо этого ещё и слишком много.

Человек захлёбываться в море ненужного, даже толком не обрабатывая, не анализируя вобранное. Впитывал, как губка, то, что совершенно не нужно было ему. А то, что действительно принесло бы пользу, заставляло бы размышлять, думать, анализировать — считал незначительным, мусором. Давно забытым бесполезным куском дерева.

И снова слышался крик. Он исходил от отчаявшихся книг, которые жаждали, чтобы их открыли. Мой безудержный вопль присоединился к этой какофонии звуков, но даже тут люди не стали слушать — просто изобрели наушники, которыми окончательно и беспокойство закрыли себе уши, не желая слушать крик самой природы и знаний.

Все обесценилось. В одно длинное мгновение все то, что создавалось непосильным трудом и муками, стало никому не нужно. И миллионы произведений просто стояли на полках в домах, где их никто не читал.

Сначала. О, сначала… Сначала находилось те самые отчаянные, которые по прежнему передавали друг другу томики увлекательных повествований, в захлеб читали множество историй, находя в каждой из них свой смысл. Но со временем… Со временем их становилось все меньше, пока они и вовсе не исчезли.

Но окончательно я осознал, что это конец, когда нас стали просто выбрасывать. Изначально … Изначально я даже не проверил увиденному, решив, что это шутка. Только после второй выброшенной книги мне стало ясно, к чему все идёт.

Это было даже смешно, как со временем все изменилось. Сколько прошло? Десять лет? Двадцать? Сорок? Я не считал. Но неоспоримым осталось то, что за этот период времени люди сделали бессмысленным то, во что была выложена душа. Жизнь.

Каждое из погибших ради этого деревьев сейчас чувствовало что-то подобное. Ведь для создания множества экземпляров погибло не одно дерево, подобное мне. И ведь… Они даже не осознавали, что делали. И не пытались понимать, насколько ужасно поступали по отношению к природе и знаниям!

Понемногу, медленно, но верно книги из домов перекочевали из домов в мусорные баки. Пока не создались настоящие свалки из когда-то зачитанных трудов. Вы бы знали, какой там стоял вопль.

Невероятный, отчаянный крик, в надежде того, что кто-то отзовётся. Но этого ожидать было напрасно, ведь людям постепенно стало абсолютно все равно на нас. Они начали считать нас самым обычным ненужным мусором, собирающим пыль в доме. А ведь те произведения, которые читают, никогда не пылятся.

В конце концов, бездушные машины поглотили людей. Окончательно и бесповоротно. Именно они сделали бессмысленными и нас.

И даже забавно было, что эти пустые металлические приспособления ценились намного больше, чем то, ради чего приходилось прогибать сотням деревьев! Если не тысячам. Вот, что было самым печальным.

В конце концов и мне довелось оказаться тут — на свалке с множеством наружных книг и утерянных знаний. Здесь находились миллионы таких же, как и я.

Стоял невероятный вопль. Все жаждали вновь стать необходимыми. Каждый хотел этого, но мечты и желания не могли воплотиться в реальность. Все это осталось далеко в прошлом. Теперь, находясь тут, оставалось только понемногу окончательно умирать, сгнивая, превращаясь в ничто.

Так неминуемо происходило с каждым. Каждым их когда-то важных произведений. Именно так уходила душа каждого их тысячи уничтоженных деревьев.

Со временем и мне довелось вернуться туда же, откуда появился — в землю. На этот раз окончательно. И после меня не осталось ни единой строчки. Лишь зияющая пустота.

Эпилог человечества

Да, все, что было написано ранее — лишь жалкая фантазия этой книги.

Ты, читатель, можешь её закрыть, лишь мимоходом прочтя несколько абзацев, а можешь погрузиться в историю, абсолютно забыв о времени.

Я — лишь маленький кусок текста, который каждый пробежит, может быть даже не потрудившись найти тот самый смысл. Но если задержаться здесь на минуту. Лишь на минуту! Только для того, чтобы представить все.

Вы поймёте, кто главный герой этой книги. Да, это я — жалкое печатное издание в ваших руках. И никто иной!

Мне приходится слишком много ждать, прежде чем хотя бы кто-то заглянет внутрь, чтобы отыскать частичку себя. Так могут приходить месяца. И сейчас, если вы читаете это… Но ты, читатель, увидел мою историю. Такой, как она есть. Без прикрас.

Для чего?

Ответ на данный вопрос я не дам, ведь его нужно ещё потрудиться найти, проанализировав все сказанное ранее. Медленно, но верно, чтобы дойти к той самой сути. Учесть каждое слово, каждую букву, предложение.

Возможно, стоит увидеть смысл в том, как меня создают. А может быть в ином, если посмотреть под другим углом. Книги ведь для того и существуют, чтобы их рассматривали с разных сторон, верно? Под микроскопом, чтобы отыскать то, что там, внутри, спрятал автор.

Слова — как той самый смысл, спокойно утекающий мимо. Он везде существует, но для того, чтобы его поймать — нужно время. А так же нужно немало секунд, чтобы научиться ценить. Видеть важность книги, природы и знаний. Да и в целом, всего, что нас окружает. Но увы, человек никогда не дорожит тем, что перёд этим не потеряет. Да, ведь ценность познается именно в потере.

Тут как с близкими. Есть человек — все хорошо. Но когда потеряешь, в тот момент и понимаешь, насколько он был дорог.

Вот так и случается. Пока не придёт окончательный крах, человек не увидит, что он сам делает, к чему все идёт. Нет, ведь он до этого абсолютно слеп, будто маленький котёнок во тьме.

Люди не ведают, к чему приведут их поступки, пока не становится слишком поздно что-либо менять. Так было всегда.

Именно поэтому… Я просто прошу остановиться. Лишь на жалкое мгновение! Чтобы хотя бы раз. Хотя бы один несчастный раз взглянуть на то, что человек сам же делает.

Мы бездушны. А порой, порой бываем ещё бездушнее машин. Ведь лишь мы с такой жестокостью разрушаем то, что нам же подарено. Ведь лишь мы что-то создаём, чтобы потом превратить результат своих же стараний в жалкий пепел. Сжечь, абсолютно уничтожив любые усилия.

В конце концов, мы превратим в пепел и себя. Собственными руками. И никто нам не поможет, ведь только мы будем в ответе за свои поступки. И это станет настоящим эпилогом всего человечества.