Моя чужая

Пролог

Закладка:

Ольга Гринвэлл

Моя чужая

Будите меня только если придут плохие новости;

а если хорошие — ни в коем случае.

Наполеон I

Я вышла из душного, за день осточертевшего, помещения травмпункта, и меня тотчас же накрыло обалденно свежим ароматом весны с горьковатой примесью набухших почек и льдистым запахом остатков снега, чёрными корочками лежавшего вдоль дороги. С минуту просто стояла, впитывая эти ощущения и в который раз обещая себе наслаждаться каждым днём весны, каждой минутой, каждым мигом. Я откинула капюшон куртки — пусть ветер вольно треплет мои волосы. Хотелось спрыгнуть со ступенек прямо в огромную лужу под ними, совсем как в детстве, и вприпрыжку бежать до трамвайной остановки. Жаль, что некому меня поддержать, да и вряд ли бы сотрудники и пациенты травмпункта, где я работала, поняли меня. Я уже представила, как они перешептываются, жалея меня, сваливая мое странно-буйное поведение на стресс и усталость, поэтому, разрешив себе помечтать, спустилась вниз по разбитым временем ступеням и, чеканя шаг, направилась к остановке.

Пока ехала в трамвае, задалась мыслью — отчего у меня такое бесшабашно-веселое настроение именно сегодня? Обычный день и поводов для радости абсолютно никаких. Даже наоборот: вся неделя без выходных и пациенты с переломами кистей рук и лучевых костей шли один за другим, словно по конвейеру. А домой, который и домом назвать было нельзя, хотелось идти ещё меньше. Там уже поджидала мама, беспрестанно пилившая меня с тех пор, как два месяца назад я ушла от мужа.

Уже подходя к подъезду, я поняла причину хорошего настроения — чувства горечи и разочарования из-за неудачного брака, наконец, отпустили, и я стала снова свободна и открыта для жизненных удовольствий. И, как ни странно, произошло это именно сегодня — я обязательно должна запомнить этот день — пятого марта.

Мама встретила меня укоризненным взглядом на мои забрызганные грязью ботильоны.

— Оль, в следующий раз разувайся за дверью. Хоть бы раз пол помыла.

— Прости, мам.

Я отвернулась, чтобы скрыть раздражение, иначе потом не отбиться от упреков. Сколько себя помню, никогда не слышала от матери ни похвалы, ни слова поддержки, они с Артёмом были два сапога пара, и уход от мужа мало чего изменил в моей жизни.

— Тебе, кстати, какая-то девица звонила.

— Какая девица? — переспросила на всякий случай, прекрасно понимая, что мама даже не удосужилась спросить имя звонившей. Какой смысл тогда сообщать мне? — Что она хотела?

— Откуда мне знать? — услышала, пока тщательно мыла руки. — Какая-то Полина.

Полина? Единственная Полина, которую я знала, работала в Склифе в отделении хирургии. Пока я там проходила практику в травме, мы успели подружиться. Несмотря на то, что она была замужем и у неё росла маленькая дочка, наши интересы странным образом совпали. Странно, если это и вправду звонила мне Полина — пути наши разошлись, и мы не виделись с ней больше года.

Наскоро поужинав тем, что отыскала в холодильнике, я, закрывшись в своей комнате, отыскала старую записную книжку. Поля ответила сразу, словно ожидала моего звонка.

— Привет, — голос, несмотря на нотки усталости, был радостным. — Сто лет не виделись. Как поживаешь? Не обзавелась детьми?

— Всё хорошо, Полин. Детей нет. Я подала на развод с мужем.

— Ой, прости, не знала.

— Ерунда, — в этот момент я поняла, что и впрямь это ерунда, стало дышать намного легче, свободнее.

— Слушай, ты прости, но я позвонила тебе по важному делу, — Полина немного замялась. — Мы разыскиваем мать одного из пациентов, а мой Майкл случайно ляпнул, что ты знаешь эту женщину. Вот я и решилась тебя побеспокоить.

— Господи, Полин, ну о чем речь, какое беспокойство! Только вряд ли я знаю родителей своих пациентов.

— Ее зовут Маруся Лаврова.

Я вдруг почувствовала, как весь воздух вышел из лёгких, стало нечем дышать. Кажется, Полина что-то ещё говорила, но я не слышала ее — так грохотало сердце.

— Оль, Оль, ты слышишь меня?

— Что с Никитой? — губы, казалось, онемели и едва шевелились.

Глава 1

Никогда не знаешь заранее, что встретишь кого-то очень важного. Не бывает никаких предупреждений. Ты просто поднимаешь глаза и вот она.

(How I met your mother) Тед Мосби

Оля

С Никитой и Артёмом мы дружили со школьной поры. Вполне возможно, мы не стали неразлучной троицей, если бы не стечение обстоятельств. Первый, с кем я познакомилась, был Никита. Все началось в один из жарких июльских деньков, в самый разгар школьных каникул, когда большая часть подруг разъехались по дачам и лагерям, и только немногие оставались в городе, слоняясь по запылённым улицам в поисках развлечений.

Наше с Риткой развлечение приносило огромную пользу и сеяло добро — по крайней мере, мы свято в это верили. Каждый день мы выходили с подругой на «работу» — гуляли в парке и, приметив какое-либо дерево со сломанной веточкой, накладывали шину. Почти все деревья в округе были излечены нами и с благодарностью размахивали нам вслед ветками и колыхавшимися по ветру бинтами.

Набитая медицинскими принадлежностями сумка заметно полегчала, и я вприпрыжку бежала к дому — было время ужина. Шнурки на кедах развязались и стелились позади, увеличивая вероятность моего падения. У меня не было времени, чтобы останавливаться и через каждые пять метров их затягивать. Позади семенил Дик — бездомный пес, которому мы с Риткой по очереди таскали сосиски и вареную колбасу. Мама постоянно удивлялась, не понимая, куда пропадает из холодильника еда. Дик явно хотел, чтобы я с ним поиграла, но я торопилась. Мама ужасно не любила, когда я опаздывала к ужину — ворчала, сердилась, чересчур громко звякала столовыми приборами, что закладывало уши. На мои объяснения ей было наплевать, и то, что мы вдвоем с Риткой выполняем важную санитарную работу, злило маму ещё больше.

Ещё издалека я увидела большой мебельный фургон, раскорячившийся у самого подъезда. Пройти было невозможно из-за грузчиков, которые беспрестанно вытаскивали из недр грузовика какие-то вещи и ящики. Попрыгав вокруг в неудачной попытке просочиться внутрь, я присела на лавку. По-любому опоздала. Я будто уже слышала перезвон вилок, кастрюль и мамин сердитый голос.

— А ты кто такая? — я подняла глаза и увидела женщину, склонившуюся ко мне и с интересом меня разглядывавшую.

— Девочка, кто же ещё?

Женщина рассмеялась звонким, как колокольчик, смехом.

— Ты здесь живёшь?

Я кивнула.

— Ну давай тогда знакомиться, соседка. Я Маруся. Вот, въезжаем в новую квартиру. — Теперь я с удивлением смотрела на эту тетеньку. Маруся. Мало того что имя необычное, но ни отчества, ни даже приставки «тётя» не добавлено. Она была немолодой, но все равно очень красивой. И глаза у неё ярко-зеленые, как у ведьм из книги «Калевалла». — А вон мой сын, может быть, подружитесь с ним. Да не может быть, а точно подружитесь. Никита! — позвала она. На ее зов никто не откликнулся. — Вот же, куда-то уже запропастился! — Она улыбалась, а я не могла не удивляться — моя мама давно бы уже в панике начала кричать и сердиться. — Погоди, я сейчас…

Я пожала плечами. Мне и так некуда было деваться — вход в подъезд наглухо завален предметами мебели.

Маруся подошла, ведя за собой мальчишку — долговязого и худощавого, одетого в брюки со стрелочками и жестко-накрахмаленную рубашку.

— Никит, знакомься, это наша соседка…

— Оля, — вставила я, поднимаясь со скамейки. Вынула руку из кармана и важно протянула Никите.

Он поднял на меня глаза, точь-в-точь такие же, как у его матери — ярко-зеленые. Помню, что в тот момент я позавидовала его длинным и темным ресницам. Как бы я хотела иметь такие же, но с моими светлыми волосами, увы, была лишена такой возможности.

Закладка:

Замотала головой, но это не помогло — парень уже тащил меня на середину комнаты. Его лицо было так близко, что наше дыхание смешивалось, вызывая у меня позывы к тошноте.

Неожиданно он приник губами к моей шее. Я дёрнулась.

— Шш, девочка моя, расслабься, — затем его рука нырнула в вырез моего платья. — Хорошенькая такая…

— Отпусти меня! — голос сорвался на тонкий писк, глазами я выискивала Артёма. Зачем он привёл меня сюда?

Я не заметила, как оказалась прижатой к стенке. Парень схватил меня за руки, а его колено вонзилось между моих ног.

— Не рыпайся, все будет хорошо… — в полумраке я видела блеск его шальных глаз.

— Пусти ее! — услышав такой родной голос, я почувствовала прилив сил. Артём.

— Не будь жадным, Арт, — усмехнулся мой захватчик. — Тебя разве мама не учила делиться с друзьями?

— Это моя девчонка, — Артём стоял, глядя на парня исподлобья, кулаки крепко сжаты.

— Закон джунглей, пацан! — он вдруг вытянул руку и щёлкнул Тёмку по носу, совсем как непослушного щенка.

Воспользовавшись тем, что парень на секунду отпустил меня, я выскользнула из-под его руки и бросилась вон из комнаты. Кто-то пытался остановить меня, перехватить, цеплялся за руки. В ушах стояла какофония звуков: смеха, звона стекла, музыки, обрывков разговора. Дверь в ванную была не заперта, и я влетела внутрь в надежде, что обо мне забудут. Сидела на краю ванны в кромешной темноте — не успела включить свет, прислушиваясь к звукам извне.

Где же Артём? Я ожидала, что вот-вот он появится, я услышу его голос, и мы сможем покинуть это ужасное место. Мне даже казалось, что слышала его голос, но время шло, а я так и продолжала сидеть, забытая всеми. Стало до слёз обидно — ещё пару часов назад я старательно наряжалась, прыскала духами, мы с Тёмкой весело чему-то смеялись по дороге на вечеринку, а сейчас? Всхлипнула, почувствовала, как на глаза набегают слезы. В дверь кто-то дёрнулся, затем начали долбить в неё изо всех сил.

Опять стало тихо. Из сумочки достала телефон — какая дура, совершенно забыла о нём! — и набрала номер Тёмки. Тот ответил не сразу. Голос его был расслабленным и вялым.

— Тём, ты где? Ты что, про меня забыл?! — от злости даже захотелось топнуть ногой.

Друг рассмеялся:

— Не парься, Лёль, чего ты? Такая веселуха.

— Твои друзья ненормальные, — зашептала я громким шёпотом.

— Да нормальные пацаны, клёвые. Ты им просто понравилась. Они аж все обзавидовались мне.

Артём снова засмеялся, а мне захотелось вдребезги разнести телефон. Да и все вокруг тоже. Обзавидовались они ему! Тоже мне, друг! На дисплее высветилось время — десять тридцать. Ещё каких-нибудь пара часов — и мама будет дома, а значит, скандала и головомойки не избежать. Решительно отодвинув задвижку на двери, я вышла из своего укрытия. Пока пробиралась сквозь, казалось, выросшую вдвое толпу, ругала себя на чем свет стоит за то, что выбрала это платье, действовавшее на мужской контингент, как красная тряпка на быка.

Артема нашла полулежавшим в кресле. Рядом развалилась какая-то девка, лохматая и явно не первой свежести.

— Тёма, — я тряхнула друга за плечо. — Немедленно вставай, нам надо идти.

Он смотрел на меня, но словно не видел.

— Лёлик, погоди, — пробормотал, пытаясь встать. — Дай отдохнуть. Что-то нет сил. Так хорошо…

— Говори адрес, я вызову нам такси! — у меня не было с собой денег, но я надеялась, что были у Артёма.

Заплетающимся языком парень кое-как пробормотал мне название улицы и дома.

— Пойдем, — дёрнула его за руку. Наверное, он всё-таки заметил, что я очень уж рассердилась, и попытался подняться.

— Золотко, — знакомый голос. Этот Костя вновь стоял позади, обдавая меня перегаром. — Куда ты уводишь моего приятеля? Он отдыхает. Мы все тут отдыхаем, и нам по кайфу.

— Мне надо домой.

— Домой ты всегда успеешь. Иди ко мне, глупышка, развлечемся…

— Ты чего, Костян, убери от неё руки! — Артём, наконец, начал приходить в себя. — Она — моя. — Артём не успел уклониться. Кулак Кости угодил ему в скулу. Мой друг покачнулся, едва устояв на ногах, чуть пригнувшись, встав в стойку. — Оль, давай, дуй отсюда! — Остолбенев, я смотрела, как парни, словно нахохлившиеся воробьи, готовы были вцепиться друг в друга. — Сказал, беги!

Отступив на шаг назад, я врезалась в приоткрытую дверь. Все происходящее казалось каким-то отвратительным сном. Сбегая галопом по лестнице, яростно жала кнопки телефона.

Глава 9

На крутых поворотах любви, порой, личный выход из жизни

любимого человека — единственный шанс остаться в своей.

Игорь Субботин

Никита

Мама уснула в кресле перед телевизором. Рядом с ней валялся мобильник. Усмехнулся — наверняка разговаривала с отцом. Лицо ее было уставшим, и я, решив не будить, накрыл ее пледом. Выхватив с полки первую попавшуюся книгу, прилёг на диван. Читать не хотелось, но так было легче засыпать. В последнее время самые различные мысли назойливо лезли в голову именно тогда, когда надо было спать.

Дверь приоткрылась, и Дик просунул свою морду, будто спрашивая разрешения войти.

— Входи, красавчик, — протянул к собаке руку, чтобы погладить.

Дик действительно выглядел теперь по-другому. После длительного лечения — у него были сломаны несколько рёбер, порваны лёгкие и повреждена селезенка — мы с мамой его здорово откормили, и теперь его шерсть лоснилась, глаза блестели, и даже походка у него стала совсем другой. Пёс, прядая ушами, положил голову мне на колени и заискивающе на меня смотрел, показывая, что соскучился по Оле.

Сразу после окончания тренировки я позвонил своей подружке, но, не дождавшись ответа, оставил ей сообщение на телефоне. Просил перезвонить мне при первой возможности. Тёмычу тоже дозвониться не удалось, и, вспомнив, что тот собирался повидаться с Ольгой, занялся своими делами. Прогулял Дика, разобрался в своих вещах, которые постирала мама, и уже совсем после ужина занялся переводом документов — небольшой подработкой, которую получил в одной из редакций.

Наверное, я устал, потому что когда раздался звонок, проснулся не сразу — думал, что это мне снится. Не открывая глаз, рукой нащупал телефон, уронил его на пол и только тогда окончательно пробудился. В трубке раздавались какие-то непонятные звуки — всхлипы, тяжёлое дыхание. Наконец, разомкнув веки, увидел на дисплее номер своей подружки. Мгновенно страх обдал холодом все внутренности.

— Что? — крикнул. В ответ раздался жалобный плач. — Говори же!

— Никита… Забери меня отсюда!

Времени на расспросы не было.

— Где ты? — Заикаясь, девчонка назвала адрес. Н-да, по-быстрому туда можно было доехать только на такси. Я знал, где это находится только приблизительно — ещё не изучил досконально московские улицы. — Жди, никуда не уходи, скоро буду.

— Тёмка та-ам…

— Угу, — отключился. Натянул джинсы, рубашку, свитер, стянул куртку с крючка.

Мама выглянула из комнаты:

— Ты куда?

Я только махнул рукой и скрылся за дверью.

Пока ехал, считал минуты, которые, казалось, пролетали со скоростью света. Едва машина остановилась у подъезда старого кирпичного здания, выпрыгнул, громко хлопнув дверцей, чем вызвал неудовольствие водилы-частника. Вернулся, чтобы извиниться и попросить подождать, обещая заплатить двойной тариф.

Даже не сразу заметил Ольгу. Она сидела на ступеньке, сжавшись в комок, жалкая и дрожавшая от сдерживаемых рыданий. Свет тусклой лампочки под козырьком подъезда освещал ее опухшее от слез лицо. Увидев меня, девчонка вскочила, бросилась ко мне, но, не удержавшись на ногах, упала.

— Ой, — сморщилась от боли, потёрла колено.

Я подхватил ее.

— Ну-ну, тише, тише, я здесь.

— Никит, там Артём остался…

— Иди в машину, я сейчас вернусь, — вбежал в темное парадное.

Мне даже не нужно было искать номер квартиры — шум доносился с последнего этажа. Дверь была открыта, и я беспрепятственно вошёл внутрь. Оттолкнул кого-то, попавшегося на пути. Артёма увидел сразу — он, покачиваясь, стоял и спорил с двумя парнями. Понял это по злому прищуру глаз и кривой ухмылке своего друга. Один из парней был настроен достаточно агрессивно и, похоже, драка готова вот-вот развязаться.

Закладка:

— Приветик, — стараясь выглядеть, словно только встретил своих корешей, я раскинул руки, растянул губы в улыбке до самых ушей. — Сколько лет, сколько зим, братва! — Взгляды всех троих замерли на моем лице — сначала хмурые, сомневающиеся, а затем нарочито радостные, будто я и впрямь их хороший знакомый, которого они давно не видели. — Рад вас всех видеть, — похлопав одного из парней по спине, обратился к Артёму. — Арт, ты ли это? Ну ты и вымахал! А вы, пацаны, чего стоите, давайте за встречу, что ли?

Долговязый парень кивнул, дёрнул своего приятеля за руку.

— Водяру будешь?

Я хмыкнул.

— Да вы чего, пацанва? У меня кое-что получше есть. А ну-ка, Арт, сгоняй в мою тачку за парой бутылей «Jack Daniels».

— В тачку? — Артём выпучил на меня глаза, невольно вызывая у меня раздражение. Ещё не хватало сорвать весь этот спектакль.

— Давай, чеши поскорее, трубы горят, — приобняв за плечи парней, которые уже сменили гнев на милость, подмигнул другу. По-моему, он всё-таки врубился — выскочил за дверь. Подождав пару минут, я нахмурился. — Ох ты, черт, ключи-то у меня, — рассмеялся. — Дурак… аль моментик, други, сейчас все будет в ажуре.

Похлопал напоследок уже облизывавшихся в предвкушении парней и ринулся за дверь.

***

Оля

Когда увидела выбежавшего из подъезда Артёма, у меня словно камень с сердца свалился, но тут же вспомнила о Никите. Где он? Почему Тёмка один?

Я открыла дверцу машины.

— Тёмка, я здесь! — махнула ему рукой. Парень бросился ко мне — лицо испуганное, и даже в темноте показавшееся мне бледным. Он плюхнулся на заднее сиденье, бросил на меня взгляд обезумевших глаз.

— Откуда ты здесь? Что, мать вашу, происходит? Откуда Ник знает Костяна? — Заметив, что мой подбородок задрожал, схватил меня за руки. — Оль, честно, я не думал, что пацаны на тебя так западут… я правда не хотел.

— Где Никита? Ты что, оставил его там?

— Да ладно тебе. Ничего с ним не случится. Он с пацанами бухать собрался.

— С ума сошёл? Он не пьёт! — Что-то явно не стыковывалось, и я открыла дверцу, собираясь выскочить на поиски своего друга, когда из подъезда вышел Никита. Быстро подошёл к машине и, сев на переднее сиденье, коротко бросил водителю:

— Поехали.

Всю дорогу молчали.

Глядя на затылок Никиты, с удивлением думала, что вот он, такой спокойный, сидит, словно ничего не произошло, и даже не задаёт никаких вопросов. Или ждёт, что мы с Артёмом сами расскажем о происшедшем? Представив, что я описываю ему, как какой-то парень лапал меня своим отвратительными руками и слюнявил шею, я содрогнулась.

Никита, словно почувствовал мое состояние, обернулся:

— С тобой все в порядке?

Молча кивнула. Он не видел, но понял и без слов. У нас всегда с ним так.

Машина остановилась.

Пока Никита расплачивался с водителем, мы с Артёмом вышли.

— Олик, ну правда, прости, — он взял меня за плечи, заглянул в глаза. Даже при слабом освещении фонаря я видела искреннюю тревогу на его лице, а глаза… Глаза были как беспокойное море

— Угу.

Никита подошёл, указал на часы:

— Тебе пора домой. — Ну совсем как строгий родитель. Затем закусил губу, исподлобья поглядел на Темку, виновато опустившего взор. — Завтра поговорим.

И, взяв меня за руку, потянул в подъезд.

***

Артём

Они не разговаривали несколько дней, и Артём уже начал думать, что Никита решил вычеркнуть его из списка своих друзей. Как ни странно, парень почувствовал, что ему не хватает общения с чересчур педантичным и уравновешенным другом. Артём думал, что Никита пропесочит его, выскажет недовольство, но тот молчал, словно ничего не произошло. Даже в школе Никита будто избегал Артема — сидел на уроках, старательно записывая конспекты и внимательно прислушиваясь к учителям. В перерывах между уроками тот проводил время или с другими парнями, или с Ольгой. Артём не решался присоединиться к ним. Надеялся только, что на тренировке им волей-неволей придётся как-то общаться.

Все разрешилось гораздо проще — Никита позвонил и пригласил Артема на свой день рождения.

— Много гостей?

— Да нет, ты и Лёлька. Ну, может, Ритка придёт, — голос Никиты звучал буднично и, казалось, он не держит зла на Артёма.

— Какие-то пожелания?

— Пожелания? — тот хмыкнул. — О чём ты? Просто приходи.

Повесив трубку, Артём потёр руки. Значит, Никита не злится на него. Ну вот и чудненько.

Артём прикинул, сколько у него осталось монет — хватало только на бутылку вина, да и то самого дешевого. Просить мать о деньгах он не решался. После того как на прошлой неделе он вытянул из ее кошелька четверть зарплаты, у них были натянутые отношения. Выход из ситуации нашёлся просто — Ольга. Артём запросто может присоединиться к ней, и они подарят Никите совместный подарок.

Он немного колебался, прежде чем набрать номер телефона девчонки — после того вечера они не виделись, и, несмотря на то, что Оля заверила, что не держит на него обиду, Артём чувствовал себя не в своей тарелке.

Оля подняла трубку сразу.

— Ой, Тёмка, привет. С тобой все в порядке?

— А что со мной может быть не так?

— Не звонишь, не заходишь…

Он ухмыльнулся.

— Ну, если ты так волнуешься обо мне, то почему сама не позвонила и не узнала, что со мной? Небось, если Никитос тебе день не позвонит, сразу побежишь выяснять, что с ним приключилось? — зло выпалил и тут же пожалел, потому как на том конце повисло молчание. — Извини…

— Да ты что, Артём? Я все эти дни только и думала, что о тебе. И Никита…

— Никита… — эхом отозвался Артём. — Ладно, проехали.

— Ты будешь у него на днюхе? — спросила Оля, меняя тему разговора.

— Разумеется. Вот, хотел узнать, не хочешь ли ты встретиться, побродить по магазинам, поискать ему подарок?

— Вообще-то у меня уже есть для него подарок, но если ты хочешь…

— Угу, ну понятно — купила подарок, а мне даже не сказала.

Оля что-то ещё объясняла, чувствуя неловкость, но Артём уже не слушал. Его бесило, что эти двое, называвших его другом, словно выбросили его за борт, посчитав лишним. Никита, что, думает, что лучше всех, лучше него? Ничего, Артём ещё сделает так, что Олька будет заглядывать ему в рот.

***

Как только отец вернулся с работы, Артём выскочил в прихожую.

— Привет, пап.

Тот удивлённо посмотрел на сына. Обычно его не вытащить из комнаты — или занят компьютерными играми, или смотрит какую-то забугорную ахинею по телевизору. Родители уже давно отвыкли от разговоров с сыном, а чтобы тот с готовностью выбегал из комнаты и встречал родителей в дверях, было выходящим из ряда вон.

— Что-то случилось, сын?

— Пап, мне нужна твоя помощь.

Тот хмыкнул. Ясно — материальная.

— Сколько?

Не особо смущаясь, Артём назвал сумму.

Отец нахмурился:

— Не слишком ли твои запросы увеличились?

Парень улыбнулся.

— Расту, пап.

— Ну, коли растёшь, может, всё-таки пора взяться и за ум? То, как ты учишься, не поможет тебе поступить в институт.

— Зато ты поможешь. Ладно, па, мне на днюху другу.

— А у тебя есть друзья? — родитель покачал головой, оценивающе глядя на своего уже такого большого сына.

— Никита.

— Удивляюсь, как он тебя терпит, — мужчина полез за пазуху, достал кошелёк и отсчитал купюры.

— Спасибо, пап! — Артём просиял и, выхватив деньги из рук отца, вновь скрылся в комнате.

***

Они обошли все ближайшие торговые центры в поисках чего-либо подходящего. Оля советовала приобрести что-то из книг, настольных игр, ещё что-то подобного, но парень только отмахивался, считая это неинтересной ерундой.

— Я бы лучше купил ему бутылку качественного виски.

— Тём, ну сам подумай, зачем ему это надо? Никита противник спиртных напитков, да ему всего лишь семнадцать.

— Ольк, как ты не понимаешь — совсем не обязательно пить сейчас. Зато представь как здорово — ты и я, мы распишемся на пузыре, а на следующий год, когда он пойдёт в армию, вместе выпьем за его скорое возвращение.

Закладка:

Оля остановилась, возмущённо фыркнула.

— Что за бред? Никита собирается поступать в МГИМО.

Артём не ответил, только усмехнулся.

***

Когда Никита открыл нам дверь, я почувствовала, как у меня на миг замерло сердце, и, пока Артём шумно, со смехом и прибаутками вручал ему бутылку виски, я исподтишка разглядывала друга. Что в нем было сегодня особенного, за исключением того, что ему исполнилось семнадцать лет?

Может, то, что вместо привычной рубашки и брюк на нем голубые джинсы и белый джемпер, необычайно подходивший к его смуглой коже? Или незнакомый, слегка пряный запах парфюма? Или просто Никита стал старше, и в его взгляде, быстро брошенном на меня, читалось что-то другое? Мои щёки горели от смущения — он мой друг, всего лишь друг, которого я знаю как облупленного, с которым необыкновенно интересно, и которому я доверяю все свои мечты и секреты. Даже то, что я люблю Артёма.

После того случая на вечеринке мы с Никитой долго говорили об этом, и он взял с меня обещание прежде чем идти на подобные мероприятия, сообщать ему место и время. Знала, что он хорошенечко отругал Артёма, потому что тот ещё долго выглядел виноватым и заискивал передо мной.

— Лёль, чего застыла? Проходи. — Никита взял меня за плечи и подтолкнул к комнате. А затем шепнул на ухо: — Ты отлично сегодня выглядишь. — Он сто раз говорил мне это, но от его вкрадчивого голоса, такого интимного, мои щёки моментально вспыхнули. Стараясь не смотреть на его улыбавшееся лицо, молча протянула свой подарок. — Что это? — Никита надорвал обёртку. — Ого, какая красота, Лелька! — Это была книга, в поисках которой я облазила все крупные книжные магазины Москвы. Внезапно Никита наклонился ко мне, и его губы прикоснулись к моей щеке. — Спасибо, подружка.

— Ребят, чего встали? — Из комнаты показался Артём, на миг в его взгляде мелькнуло раздражение. — Ждут же только вас.

Маруся постаралась на славу, стол был великолепный: жаркое из баранины, какие-то булочки с мясом, зелень, салаты, овощи и свежие фрукты. Четыре бутылки шампанского возвышались среди закусок. Гостей было всего человек десять — ребята из секции по кикбоксингу, мы с Тёмкой и моя подружка Ритка.

— Садись рядом, — попросил меня Никита. — Ты же моя самая лучшая подружка.

— А как же Ритка?

Никита только улыбнулся и, потянув меня за руку, усадил на место рядом с собой. Моя подруга была давно влюблена в парня, и когда мы встречались, только и делала, что без умолку трещала о Никите.

— Твоя Ритка меня абсолютно не волнует.

Странная радость и облегчение заполнили душу. Почему-то мне не хотелось, чтобы Ритка интересовала моего друга. Я сама не знала почему — ведь была влюблена по уши в Тёмку. Может быть, глупое чувство собственности, ведь Никита — мой самый лучший друг, которого я не хотела ни с кем делить.

Маруся не стала долго задерживаться за столом — посидела полчаса и ушла в кухню, оставив молодёжь веселиться.

— Уф, теперь можно и расслабиться, — глаза Артема блеснули весельем. — Давайте, девчонки по шампусику, а у меня тут припасено кое-что покрепче. — Парень достал из-под стола бутылку водки. — Ник, тащи стопари. — Я видела, как Никита слегка поморщился, но поднялся и достал из серванта несколько хрустальных стопок. — Только не говори, что никогда не пил водяры, — засмеялся Артём, хлопнув друга по плечу.

Почему он всегда провоцирует друга на какие-то глупости? Ну и что, что не пил, разве питье алкоголя свидетельствует о мужественности? Хотела было остановить парней, когда Никита, взяв из рук друга бутылку, разлил по стопочкам.

— Скажу тост, — он оглядел присутствующих, его взгляд остановился на мне. — Хочу выпить за своих друзей. За любимых друзей. Желаю им в жизни научиться отделять зёрна от плевел и делать правильный выбор. — Он быстро опрокинул содержимое, не поморщился, затем взглянул на Артёма. — Уф, горяча… — пробормотал.

Я пригубила шампанское, язык закололи холодные пузырьки. Приятный вкус.

Незаметно за шумными разговорами и весельем мы уговорили почти все спиртные напитки. В голове у меня было легко, словно она стала невесомой. Я сидела, разглядывала гостей Никиты, улыбалась немного глупо. Кто-то включил музыку, и я повернулась к Артёму. Больше всего на свете хотела, чтобы он пригласил меня на танец, но к нему уже спешила Ритка.

Никита, сидевший рядом, слегка толкнул меня.

— Ты чего погрустнела? Не хочешь потанцевать?

Я отрицательно помотала головой.

— А я бы не прочь, — вздохнул, — только не с кем.

— Пригласи Ритку на следующий танец, — недовольно буркнула.

— Нет уж, посижу.

Парень пододвинул полупустую бутылку водки к себе и, налив в стопку, залпом выпил.

— Никит?

— Не обращай внимания, это для храбрости.

— Не знала, что ты чего-то боишься.

Он кивнул, уставившись взглядом в тарелку. Затем резко встал, едва не свалив стул, схватил меня за руку.

— Пойдём, поговорим.

Пока он тащил меня в свою комнату, я со смятением гадала, что Никита хочет мне сказать. Что такого, о чем мы никогда не говорили? Немного грубо втолкнул меня внутрь и, закрыв дверь, буквально распластал меня на ее поверхности. Ладонями оперся по обе стороны моего лица.

— Оль, я давно хотел тебе сказать, что ты мне нравишься. — Я нервно кивнула в ответ. — Ты обоим нам нравишься — Арту и мне.

— Никит, но ведь поэтому мы и друзья… — пролепетала.

Теперь смысл начал доходить до меня. Господи, он что, влюбился в меня? Словно прочитав этот вопрос в моих испуганных глазах, Никита резко выдохнул.

— Скажи мне да или нет, и я отойду в сторону. Или…

Его лицо было так близко к моему, я чувствовала его дыхание с лёгким запахом водки.

— Никит, ты мой друг. И всё. И, знаешь, Артём, наверное, прав, говоря, что ты перетягиваешь одеяло на себя, хочешь казаться лучше. Из-за этого Тёмка вечно влипает в дурацкие ситуации.

— Завидует мне? — усмехнулся.

Я кивнула. Прекрасно видела, что так оно и есть. Тому, что Никита учится без напряга, что гораздо успешней в спорте и, конечно, тому, что я провожу с ним гораздо больше времени.

— Тогда почему ты смотришь на меня, будто хочешь, чтобы я тебя снова поцеловал?

Внутри вмиг все закипело. Я? Хочу, чтобы Никита поцеловал меня? Да что он о себе думает? Занесла уже руку, чтобы двинуть ему как следует, когда мой взгляд скользнул по губам парня.

Да это какое-то безумие! Воспоминания ураганом пронеслись в голове.

— Я тоже этого хочу… — прошептал он мне в губы, захватывая их в плен.

Его язык прошёлся внутри моего рта, соединился с моим, и я сама, не желая этого, начала отвечать. Я потеряла чувство реальности, окутанная туманом. Все, что я чувствовала и хотела — это губы Никиты и его руки на своих плечах.

Не знаю, что привело меня в чувства, но только я оттолкнула парня из последних сил.

— Нет, не надо этого. Никогда.

— Выбери одного из нас.

Я зажмурилась и на мгновение увидела перед собой лицо Артема, его небесно-голубые глаза, неуверенность в них.

— Никита, не делай так больше. Никогда. Мы с тобой друзья, а Тёмка… Тёмку я люблю.

Глава 10

Год спустя

Беги от тех, в ком много зла и фальши:

Ведь от плохого надо быть подальше.

Алишер Навои

Оля

Он тогда послушался. С того памятного дня от Никиты даже не было намёка на происшедшее — словно ничего не случилось, или он был так пьян от пары-тройки стопок водки, что ничего не помнил. Только осталась одна проблема — помнила я. Его взгляд, до одури горячий, его ладони на моих плечах, эти губы…

Нет, я была рада, что вовремя одумалась. Я мечтала стать девушкой Артема наперекор себе, наперекор уговорам Маруси. Да, в своё время я отказала парню, но сердце по-прежнему рвалось к нему.

Мы стали проводить больше времени вместе — ходили в кино на последние сеансы и, сидя на последнем ряду, шуршали попкорном и наслаждались близостью друг друга.

Закладка:

Иногда забегали в кафешку на Первомайской, сидели, пили кофе и просто смотрели друг на друга. В глазах Тёмки я могла запросто утонуть — такие они глубокие и синие, словно Средиземное море. Теперь с ним, а не с Никитой, мы обсуждали наши дальнейшие планы, учебу в институте, будущие совместные путешествия и жизненные цели.

С Никитой мы виделись пару раз в неделю — он был занят. Помимо подготовки к ЕГЭ у него ещё была работа в редакции. К тому же мой друг готовился к поступлению в институт Международных отношений. В последнее время он выглядел чём-то расстроенным. По утрам, когда мы встречались в школе — мы больше не ходили вместе — вместо обычного веселого приветствия и шуток Никита только вяло кивал, отводя глаза в сторону. Решила, что обязательно зайду к нему и расспрошу о том, что происходит.

Узнала я о причинах грусти Никиты гораздо раньше и от своей подруги.

Ритка забежала ко мне вечером, возбужденная, глаза навыкате.

— Олька, что я тебе сейчас расскажу!

Мы прошли в кухню, я включила чайник, достала банку с клубничным вареньем и села за стол, приготовившись слушать. От нетерпения подруга подскакивала словно мячик.

— Ну, я вся внимание, — не желая показывать ей свою заинтересованность, сидела, заплетая косу.

— Я поняла, почему Ник никак не реагирует на меня!

Мне стало смешно. Бросила на подругу ироничный взгляд:

— Продолжай.

— То есть вообще никак. Я и кофточку с глубоким вырезом надену, и юбку чуть ли не до трусов, а он…

Тут я уже не выдержала, прыснула от смеха. Мне было ясно как божий день почему Никите абсолютно было наплевать на прелести моей подруги — ему нравилась я, и только я.

— Мне нашептали по секрету, что у Лаврова другая ориентация.

— Что? — Господи, что за бред?!

— Да все только об этом и говорят, вся школа.

— Говорят, что кур доят, — фыркнула я.

— Не, Оль, это достоверная инфа. Все об этом знают.

— Слушай, — я поднялась из-за стола, не глядя схватила банку с вареньем и запихнула ее обратно на полку. — Давай-ка, Рит, ты пойдёшь домой. Ты меня бесишь. Разве ты не знаешь, как быстро разносятся сплетни?

Подруга надулась, неохотно поднялась со стула.

— Да спроси у него сама. Странно, что ты ничего не видишь дальше своего носа. Ты хоть раз видела, чтобы у него были хоть какие-либо отношения с девчонками? У всех парней в школе разговоры только о тёлках и перепихонах. Да даже Тёмыч только и норовит, что под юбки заглядывать. — Последняя фраза окончательно вывела меня из себя, и я уже собиралась вытолкать Ритку за дверь, когда она забила «последний гвоздь»: — Разве ты не видишь, как он изменился, Оль? Никита просто боится, что его мать узнает, что ты узнаешь, Артём. Неужели ты будешь дружить с геем?

Ритка хмыкнула и вышла из кухни, а я так и осталась стоять на месте.

***

Никита

Я не сразу заметил изменившееся ко мне отношение в школе — был слишком занят работой, корпел над учебниками, готовясь к экзамену, поэтому сразу не обратил внимания на перешептывания за моей спиной, смешки, а когда понял, что все это неспроста — было уже поздно. Неожиданно за партой я остался сидеть в одиночестве, никто не просил меня помочь с домашкой, перестали просить списать контрольную. Выходя из здания школы, порой замечал заинтересованные взгляды. Пытался поговорить с Артёмом, но он, как назло, избегал меня или под предлогом внезапно возникшей занятости убегал. Настроение упало ниже плинтуса. Ночами долго не мог заснуть, а если и засыпал, то несколько раз за ночь просыпался от тревожных сновидений.

Те одноклассники, с которыми я общался в школе, теперь перестали быть приятелями и шушукались за моей спиной. Даже мама заметила происходившие со мной изменения. Ещё бы! Я едва не запорол перевод одной из книг. Ольга теперь заходила редко и лишь на пару минут — слишком была увлечена Артемкой. На самом деле я сам не хотел видеться с ней — боялся снова не выдержать и сорваться, как в прошлый раз. Черт дёрнул меня тогда пить водку. Похоже, я так испугал свою любимую подружку, что она одна из первых начала избегать меня.

В конце концов, мне надо принять, что я для неё просто друг, тогда как Артёму повезло больше — Ольга теперь его девушка. Где-то прочитал, что если любишь человека, то его надо отпустить. Иначе это не любовь, а чистый эгоизм. А я ее любил. Как ни старался, но не мог отогнать из своего воспалённого воображения картины, встававшие перед моими глазами: Вот Артём обнимает ее так, как обнимал ее я, а моя Лёлька отвечает ему. Вот он целует её губы, она дрожит в его объятиях, позволяя большее.

Эти мысли, эти видения сводили меня с ума, и я ещё глубже погружался в депрессию.

***

Оля

Я стояла чуть позади Тёмки, наблюдая, как он трясущимися руками вставляет ключ в замочную скважину, и с каждой секундой меня одолевал страх. Боже, неужели это случится сейчас?

Весь вечер мы с Артёмом провели, обнимаясь на лавочке, скрытой в кустах сирени. Руки парня скользили по моей спине, он шептал что-то, легко прикасаясь губами к виску, и от этого было слегка щекотно и… неловко. Я смущалась, сидела, словно проглотив кол, и не знала, куда деть руки. Все было как-то странно, словно это не мой парень, а какой-то незнакомец, и когда Артём сдавленным голосом предложил мне пойти к нему домой, я просто кивнула. Может быть, присутствие его родителей немного приведёт меня в чувство.

Уже когда мы поднимались по лестнице, он сообщил, что его мать и отец уехали на все выходные на дачу. Внутри все затрепетало — я поняла, что скоро должно произойти.

Наконец, парень открыл дверь, повернулся ко мне.

— Проходи. — От его голодного взгляда мне стало не по себе. Нерешительно переступила через порог и, нащупав выключатель, уже собиралась зажечь свет, но Артём перехватил мою руку. — Не надо, — его голос дрожал.

В следующий момент я оказалась прижатой к стене, разгоряченное дыхание парня смешалось с моим. Да, я ждала этого. Часто в мечтах представляла, как он меня целует — трепетно, нежно, совсем как Никита. Нет! Стоп. О чём я?

Губы Тёмки настигли мои, втягивая их, захватили, а язык проник в рот. Не так, не так…

Хотелось крикнуть, дать знать, что он все делает неправильно. У меня закружилась голова от нехватки воздуха — рот был забит языком парня, а дышать носом была не в силах — его сдавливало лицо Артёма. Почувствовав у себя на груди его ладонь, судорожно выдохнула.

— Не надо… — набравшись сил, пробормотала, улучив момент, когда он оторвался от моих губ. — Не надо, я не хочу…

Он не слышал меня, охваченный страстью, вжался в меня всем телом так, что я чувствовала затвердевший ком, упиравшийся в живот ниже пупка.

Артём продолжал засасывать мои губы, а я в отчаянии пыталась оттолкнуть его, сгорая от стыда. Его пальцы крутили мои соски, и было немного больно, но, наверное, так и должно быть. В последнее время девчонки из класса как с ума посходили — собираясь тесными кучками только и делали, что трещали про свои впечатления и ощущения от любовных фривольностей. Я внимательно их слушала, наматывая на ус, а сама молчала, хранила свои воспоминания о поцелуе с Никитой втайне. Сейчас был самый неподходящий момент для подобных мыслей, но, как назло, они, словно гонимые ветром облака, наползали и наползали, заставляя меня невольно сравнивать двух парней.

Только когда Артём принялся стягивать с меня блузку, я, наконец, начала сопротивляться. Парень не ожидал этого, застыл, затем раздался щелчок, и прихожую залил неяркий свет.

— Ты что? — в темноте глаза Артема казались чёрными. — О-ля!

— Тём, я не могу…

— Что значит — не могу? А я? Ты обо мне подумала? — Я молчала, сложив руки на груди, прикрываясь ими, словно щитом. — Мне хочется с тобой… ну… того, — бормотал парень, тяжело дыша, тыкаясь лицом мне в плечо. А мне больше всего хотелось расплакаться. Разве так я представляла себе этот самый первый раз? — Ну, Оль, ну пожалуйста…

— Тём, Тёмочка, я не хочу, не хочу сейчас… ну пожалуйста…

Закладка:

— А когда же? Я же не смогу ждать, Оль. Ну давай сейчас, ну?

В отчаянии я замотала головой. Внезапно поймала себя на мысли, что хочу оказаться в комнате у Никиты, сидеть рядом с ним на диване и изливать душу.

— Ольк, Олюшка, ну что ты, глупышка? — губы Артёма проложили колкую дорожку до подбородка. — Ты же моя девчонка, ну чего ты боишься? Я же быстренько. Только разок. Даже больно не будет. Ну? Ну прошу тебя.

— Нет, — изо всех сил оттолкнула его. — Знаешь, я когда-то давно пообещала себе, что ЭТО произойдёт, только когда мне будет восемнадцать лет

— Что-о? — Тёмкино лицо вытянулось. Наверное, он в уме подсчитывал, сколько ему еще ждать. На самом деле никаких обещаний я себе не давала, просто решила соврать.

— Так что, Тёмушка, если ты и впрямь меня любишь… — Похоже, сработало, потому что парень отошёл, в растерянности развёл руками.

— А с этим мне что делать?

Я опустила взгляд ниже, невольно зацепившись взглядом за бугор в джинсах Артёма.

— Извини, правда, Тём. Давай подождём. Осталось совсем недолго.

Он промычал что-то, схватившись за голову, заходил, закружился по тесной прихожей. На мгновение мне стало так его жалко, в душе шевельнулось что-то похожее на раскаяние — как эгоистично я поступаю, но, к счастью, прозвеневший телефонный звонок прервал поток моих мыслей.

— Да, привет… — он с кем-то разговаривал, а я вполуха слушала, оправляя на себе одежду.

— Ну я пошла? — пробормотала, хватаясь за ручку двери.

Тёмка ничего не ответил, и я, воспользовавшись моментом, выскочила за дверь.

***

Артём

— Слушай, сколько ты хочешь? — Артём был рад, что девчонка ушла. Этот разговор был не для ее ушей. — Я и так последнее бабло заплатил.

На другом конце провода возникла тишина, затем раздалось слегка презрительное хмыканье:

— А почему ты сам не справишься с этим пацаном?

— Потому что он мой кореш.

— Хорош кореш. Ладно, ещё сотка.

— Ну и когда? Что за тягомотина? Я же сказал, чтобы все сделано было перед экзаменами.

— Не парься, готовь бабосы.

Абонент отключился. Артём с ненавистью смотрел на погасший дисплей. Родители, как назло, умотали на дачу на целую неделю. Где взять денег, у кого занять?

Неожиданная мысль заставила парня рассмеяться. Никита работает, получает неплохие деньги и откладывает их на дальнейшее обучение, которого, тот ещё не знал, не предвидится. Вот у кого можно разжиться бабосиками в долг.

***

На школьном дворе стояла непривычная тишина. Занятия закончились, и все разошлись по домам готовиться к предстоящим через два дня экзаменам. Солнце нещадно палило, раскаляя только что уложенный асфальт.

Артём шёл по дорожке к заднему двору. Там, в кустах сирени, он хотел затаиться и понаблюдать за предстоящими событиями.

На каменных ступеньках сидели три парня, курили, время от времени смачно сплевывая. Артём их не знал, но догадался, что это те, кого прислал его приятель. С нетерпением бросив взгляд на часы, злорадно усмехнулся — Никита вот-вот должен выйти из здания школы.

Парень вздрогнул от звука хлопнувшей двери. Вот, сейчас… Вытянув шею, Артём напряжённо глядел вперёд.

Никита шёл размеренной походкой — светлые брюки, голубая рубашка, волосы, как всегда, аккуратно причёсаны. Хороший мальчик. Слишком правильный и жутко раздражавший этой своей правильностью. Таких надо учить. Чтобы неповадно было быть лучшим. Артём подозревал, что Олька не дала ему именно из-за слишком близкого общения с Никитосом, постоянно зудевшем и наставлявшим их общую подружку. Уж слишком много времени они проводят вместе.

То, что произошло дальше, заставило Артема потирать от радости руки. Сначала со ступенек поднялся один парень и вразвалочку направился наперерез Никите, затем второй. Никита продолжал идти, будто ничего не замечая. Когда парни поравнялись, Артём услышал:

— Ну что, Петя-Петушок, дай-ка нам на посошок.

Никита остановился и, Артёму показалось, растерянно спросил:

— Простите, я не совсем понял…

— Пойдём в кусты, там тебе всё объясним. По очереди. Нас трое, надеюсь, твоя задница выдержит.

Артём видел, как нервно дёрнулся уголок рта его друга. Интересно, что Никитос сделает?

— Ну пойдёмте, — он слегка склонил к плечу голову, усмешка тронула его губы.

Все четверо направились в близлежащие заросли боярышника.

Никита

Я не сразу сообразил, что какие-то незнакомые пацаны направляются именно ко мне, и тем более, когда они упомянули слово «петух», не сразу смекнул что к чему. Мне вообще было не до них. Через три дня начинались экзамены, и я собирался сдать всё на сто процентов. А затем долгожданное поступление в МГИМО. Я смотрел на эти наглые рожи, медленно двигавшиеся челюсти, занятые жеванием резинки, и мне впервые в жизни захотелось съездить кулаком. Вот, оказывается, в чем дело. Кто-то распускает про меня грязные слухи. Ну что ж, было бы интересно выяснить кто и зачем. Кому я перешёл дорожку?

Уже подходя к кустам, продумывал, кому вмазать первому — долговязому дрыщу или крепкому коротышке с наглым блеском в прищуренных глазах.

— Ну что, ребят, налетайте, — хмыкнул.

— Так поворачивайся к нам спиной и наклоняйся.

— Так попробуй меня наклонить, — кулаки прямо так и сводило от желания поскорее покончить с этими уродами.

Один из парней все-таки решился. Неловко выбросил вперёд руку, но куда ему было против меня? Я был тертым калачом ещё с тех пор, когда жил в Афганистане. Увернулся и тут же залепил этому дебилу в глаз. Вот, пошло-поехало. Если я и был петух, то совершенно в другом смысле. Я — бойцовый петух.

Эти идиоты сучили своими жалкими ручонками-веточками, пытались пинать меня, только уже меньше чем через пять минут беспомощно расползались в кусты.

— Эй, Кит! — с радостью услышал голос своего друга. Темыч, надо же! Почти вовремя пришёл мне на помощь. — Что за фигня? Нужна помощь?

— А, лупани пару раз для профилактики, — заправляя рубашку в брюки, кивнул я. — Вроде справился. — Жалкие неудачники уже скрылись. Я обнял друга, похлопал по спине. — Ты чуть опоздал, но все равно спасибо тебе, — мне было весело.

— Знал бы, появился раньше.

Мы с Артемом вышли из кустов.

— У тебя на рубашке кровь, — друг указал на несколько темно-красных капель на рукаве.

— Ерунда.

Мы шли, смеялись, я рассказывал в подробностях о происшедшем, Тёмыч возмущался, что кто-то мог распространять обо мне дурацкие слухи.

— Знаешь, Кит, это все потому, что у всех парней есть девчонки, а ты все один и один.

Я вздохнул. Наверное, он прав, но не буду же я говорить ему, что девушка, с которой я хочу быть, уже занята им, моим лучшим

Оля

Напевая песенку, я вышла из лифта и остановилась в недоумении. Дверь в квартиру Никиты была чуть приоткрыта. Подойдя ближе, я услышала шум воды, доносившийся из ванной. Похоже, мой друг забыл запереться. Шальная мысль напугать его мелькнула в голове, и я прошмыгнула внутрь. Дверь ванной комнаты была распахнута. Никита был там, видимо, умывался — я слышала его фырканье. Глупая я, совершенно не подумала, что парень может быть раздетым — заглянула. Ох, лучше бы я этого не делала.

Никита стоял спиной ко мне в брюках, с оголенным торсом. Загорелый, широкие плечи, мускулы, перекатывавшиеся под кожей. И запах его одеколона, терпкий, слегка мускусный, который заставлял сжиматься все внизу живота. А может, и не запах, а мои воспоминания о руках этого парня на моем теле.

Нахмурившись, потрясла головой, отгоняя всю эту дурь прочь. Больше всего на свете хочу быть с Тёмкой, я его люблю, а он меня. И мы обязательно поженимся.

Я выдохнула. Никита на миг замер, затем обернулся.

— Ты?

— Привет, — я смущённо переминалась с ноги на ногу. — Ты забыл закрыть дверь.

— Извини, — парень стянул с крючка полотенце, набросил на плечи. В это время я увидела валявшуюся на полу рубашку, покрытую кровавыми пятнами.