"Мой милый забияка"

Однажды летом...

Это было летом. Сидим мы с моей будущей свахой у меня в зале мирно болтаем о том, о сем, понемногу моем косточки своим односельчанам, так не зло, говорить же о чем-то необходимо. Надо заметить, что данный разговор ни в коем случае нельзя квалифицировать неприлично, т.к. ведется он чисто в информативном стиле. Но я не об этом.

Итак, мы со свахой (будущей) сидим, мирно беседуем и вдруг, мой слух ловит чуждый звук, который мне показался похожим на голос моего внука, гостившего у меня на летних каникулах, только какой-то отдаленный, или приглушенный, доносящийся откуда-то извне. И так как «извне» это все, что за дверью моего дома, я открываю двери и выглядываю во двор.

Во дворе стоит веселый солнечный денек, обвожу взглядом свой двор и неожиданно мой взгляд, следуя привлекшему мое внимание звуку, натыкается на ужасную картину: мой единственный и горячо любимый внук зовет меня протянув навстречу мне руку «ба-бу-ля..» Он лежит на траве между бетонной дорожкой, которая ведет к крыльцу от калитки и металлической трубой, на которой прикреплены проволоки для сушки белья; одной рукой он тянется по направлению к крыльцу (то есть ко мне) второй рукой он упирается, чтобы ползти, а ноги его недвижимо остались позади. Лицо бледное и такое страдальческое.

Мгновенно, яркой вспышкой в голове возникает образ Алексея Маресьева- героя летчика, который с перебитыми и отмороженными ногами полз несколько суток по лесу до людей. Не помню, как я оказалась возле внука, с большим трудом беру его на руки, тело его, обвисшее как кисель, сползает с моих рук.

Поднять его не просто, так как было такое впечатление, что нижняя часть тела абсолютно недвижимая, одновременно с попытками его поднять, ору. Ору… , поднимаю, зову, спрашиваю внука что с ним и все это одновременно в большом волнении и суматохе.

Внук голосом умирающего выдавливает:

— Меня пацаны побили...

Он совсем тяжелеет, что для меня значит, что он теряет сознание. А побить могли его местные за то, что он не терпел презрительного отношения к себе и частенько лез в драку, защищая свое собственное достоинство.

Я с невероятным криком подрываю его на руки перед собой и не помню, как залетаю на крыльцо. Там, уже выскочила моя собеседница и мы уже вдвоем буквально забрасываем безжизненное тело на диван. Сердце мое вырывается из груди, я теряюсь в догадках о том, что могло произойти:

— Сыночка, родненький!!! Что они с тобой сделали?!!, где болит, здесь, здесь?!!

с этими словами я торопливо осматриваю голову, руки, ноги, туловище; ищу раны, кровь, слава Богу, ран нет. Прощупываю переломов тоже нет. Бегом смачиваю полотенце, прикладываю ребенку на лоб.

На мое прикосновение внук восклицает:

—Зачем палками то!!!»—

О, Господи! Дикость какая то, ребенка палками, за что!?.... Сердце мое вырывается из груди, в одно мгновение тысяча ужасных картин истязания моего внука появляется в моем воображении. Я продолжаю лихорадочно его ощупывать.

—Внучек, родной, какие пацаны, за что?!

Но внучек не слышит, он как в бреду произносит:

— Зачем бейсболку-то новую......

И эта фраза меня настораживает, что-то я почувствовала неладное в этой фразе. Какой - то червь сомнения закрался в мое сознание. Однако я не показываю вида и, делаю «большие глаза» свахе, показывая взглядом на внука. Ну, знаете, бывают такие моменты, когда люди разговаривают мимо других присутствующих одними глазами. Так вот, я моргнула свахе, мол, молчи, а сама громко говорю:

— Вот идиоты, ребенка, палками! Внучек, скажи кто это? Пойду сейчас же разбираться!

На что мой многострадальный внук театрально закрыв глаза тыльной стороной ладони восклицает:

— Только не надо раз-би-рать-ся!!!...

Я настаиваю. Чувствуя мою решительность, внук сообщает все-таки мне местонахождение своих обидчиков.

Когда я пришла по указанному адресу, во дворе мирно ремонтировали велосипеды два подростка, которые поведали мне как подрались мой внук и младший брат одного из них. Рассказали, как разняли их, как пообещали родителям рассказать.

И тут меня осенила догадка: это ж ведь этот сорванец (мой внук имеется ввиду) развел меня чтобы отвести от себя будущее наказание. Ведь совсем недавно ему было обещано: еще раз подерешься - выпорю.

Пороть я его не порю, но иногда обещаю. И почему-то он этого очень боится, что не мешает ему время от времени нарываться.

Отдав должное его актерскому таланту я, по возвращении, сообщила свахе (внук делал вид что уснул) о том, что никого не застала и что схожу вечером.

Вечером, конечно, я никуда не пошла, а напоминать мне об этом было опасно. Так все и забылось. Забылось вообще, но иногда некоторые фразы или жизненные картинки напоминают мне эту трагикомическую историю.