Мой болезненный январь

Глава 1

Январь 2018 года выдался у меня незавидным. Поскольку это год Жёлтой Собаки, я могу смело сказать, что Жёлтая Собака - специалист по болезням. Почему я пришла к такому решению? Сейчас расскажу.

Январь 2018 года начался в понедельник, и праздничными были объявлены дни с первого по восьмое января. На эти восемь дней у меня было много творческих планов, но все они были порушены в первые же числа января.

Началось всё с того, что первого и второго января я совершала прогулки по городу. Сразу же я сделала подарила продавщице и охраннику в магазине, что в торговом доме недалеко от моего дома, по сладости. Я хотела сделать им приятное, поскольку их смена пришлась на первый день года. Всё было нормально и на следующий день. Третьего января у меня появились первые симптомы болезни: я начала покашливать. А уже на следующий день моё состояние ухудшилось: кашель усилился, стала отходить мокрота, после чего сильно болела голова, поднялась температура. По всем симптомам это был обычный бронхит.

Три ночи подряд, с четвёртого по шестое января, я не спала. Кашель, мокрота и обильное потоотделение просто не давали мне уснуть. Родители тоже не спали: им приходилось менять мою постель, становившуюся мокрой от пота. Лишь в ночь на седьмое января, на которую приходился Сочельник, мне удалось немного поспать.

К девятому января, когда пришла пора выходить на работу, моё состояние не сильно улучшилось. Всё также были сильный кашель, мокрота и головная боль. Поспать не очень удавалось. Единственное, что меня утешало, - это поддержка норильской подруги Сони Могендовской и любимые фильмы. Дважды по телевизору я смотрела советский фильм «Приключения Буратино». Кроме того, я напомнила подруге сюжет рассказа Артура Конан Дойля «Медные буки», и мы условились, что я расскажу ей сюжет другого рассказа этого писателя «Голубой карбункул», который упоминается в «Медных буках».

Работаю я специалистом в институте на кафедре, выпускающей горняков. Начинала я как учебный мастер, в мои обязанности входит работа с учебными документами: оформление методичек, составление списков студентов, написание экзаменационных билетов. Моему непосредственному руководителю на работе Димчуку Виталию Дмитриевичу объяснили по телефону, что я болею, и он попросил меня выйти на работу на пару часов, чтобы оформить какой-то документ. Что это был за документ, сейчас уже не вспомню, однако один из профессоров нашей кафедры, Сергей Михайлович Петруш, спросил Виталия Дмитриевича, почему он меня болеющую вызвал на работу. Оно и верно: мой кашель слышал весь кабинет, даже Иван Николаевич Цыганков, за которым числится учебная шахта при кафедре. Он каждый вторник приходит в кабинет, а девятое января пришлось на вторник. Когда я выполнила работу, Виталий Дмитриевич отпустил меня домой выздоравливать.

Десятого января мне легче не стало, и мама посоветовала мне отправиться к терапевту. Я посетила поликлинику, где врач меня послушал и посмотрел сделанный перед этим рентген грудной клетки. Оказалось, что мой бронхит перерос в одностороннюю пневмонию в нижней части левого лёгкого, и терапевт направил меня в стационар. Меня положили в пульмонологическое отделение стационара, в палату № 10.

В палате было четыре кровати, и у каждой было по тумбе. Мне досталась кровать слева относительно входа из двух, стоявших у окна. Возле самого окна стояли две тумбы, ещё две - между кроватями.

С началом новой недели в палате стали проводить кварцевание, и на десять минут я и мои соседки покидали палату. Кто-то просто сидел в коридоре, а кто-то шёл в буфет. В день, когда меня положили в стационар, в буфете установили телевизор. Когда во время очередного кварцевания я пошла в буфет, на канале «Матч» показывали боксёрский бой между американскими бойцами, у одного из которых фамилия была Спенс, а у другого - Петерсон. Я болела за Спенса, поскольку он был более активным, тогда как Петерсон больше защищался. Чем кончился бой, я тогда так и не узнала, поскольку настало время обеда и буфетчица сказала выключить телевизор. Только в мае я узнала, чем кончился этот бой, увидев его повтор на канале «Боец». Победителем, как я и предполагала, вышел Спенс - его оппонент Петерсон выдержал только восемь раундов из запланированных двенадцати.

Надо сказать, условия в палате было не очень. Штор и тюли не было. Стены нуждались в покраске. Из двух люстр работала только одна - ближайшая к окну. Мои соседки и я несколько дней ждали электрика, который заменил не горевшие лампочки во второй люстре. В тот же день заменили лампочки в туалетных кабинках, что было правильным решением - из-за отсутствия освещения двери в кабинки приходилось держать приоткрытыми. Однако после ухода электрика появилась новая проблема - розетка между моей кроватью и кроватью возле двери стала выпадать. Ближе к моей выписке пришлось её обклеить с одной стороны скотчем, с остальных - медицинским пластырем. Само окно слегка продувало, и это позволило держать продукты на подоконнике, как в холодильнике. Чайник был в буфете, но его промывали из-за того, что в нём накопилась ржавчина, ибо воду брали из-под крана в туалете. Я позвонила родителям, и они привезли новый чайник, а к нему - пятилитровую бутылку воды. Нормальным чаем была обеспечена не только я, но и мои соседки по палате.

Процедуры проводили дважды в день - утром и вечером. Каждое утро дежурная медсестра проводила обход пациентов, измеряла температуру и давление, узнавала жалобы. Мои жалобы были на первое же утро в стационаре: я всю ночь не спала, надрывалась в кашле, сплёвывала отходившую мокроту, и на утро у меня просто разрывалась голова. Хорошо, у соседки по палате, лежавшей напротив меня, нашлась таблетка от головной боли. Медсестра выдала мне лекарство от мокроты, чтобы та лучше отходила. Также мокроту брали на пробу, чтобы определить, какие лекарства мне нужны. Первые пять или шесть дней мне по утрам ставили капельницы, а по вечерам шли уколы в живот. Когда капельницы закончились, по утрам и вечерам делали только уколы в пятую точку. Да, процедуры сами по себе малоприятны, но в очередях на них есть и приятный момент: всегда можно пообщаться с другими пациентами.

По вторникам дежурная медсестра проводит замену постельного белья пациентов. Пролежав в стационаре неделю, я решила, что будет лучше, если я полностью поменяю постельное бельё на своей кровати. Спать же я старалась сидя - болезнь не позволяла спокойно поспать лёжа.

В пятницу, субботу и воскресенье в палате не проводилась влажная уборка, и у меня сильно заложило нос - настолько, что даже капли с экстрактом эвкалипта, которыми я пользовалась, не смогли пробить заложенность. Дежурная медсестра направила меня к лору, и тот заключил, что у меня случился аллергический синусит, и прописал мне промывания носа трижды в день с последующим брызганьем спреем для носа - по одному пшику в каждую ноздрю.

Были и свои приятности. Я время от времени играю в компьютерную игру «S.T.A.L.K.E.R.. Зов Припяти», и одного из персонажей данной серии компьютерных игр зовут Стрелок. Один из соседей по этажу был похож на Стрелка. Как зовут его, я так и не узнала. Мне удалось только узнать, что его фамилия - Скворцов. Я случайно услышала, как его окликнула медсестра, когда он возвращался с процедур.

В буфете были книги, чтобы пациентам было что почитать. Среди них я нашла книги из серии «Сумерки». Незадолго до Нового года я посмотрела все пять фильмов по этим книгам, а потому сразу подумала о Карлайле Каллене из них - добродушном вампире, который лечит людей и кусает их только в том случае, если они обречены умирать, ибо ему претит чья-то смерть. Несколько раз я посмотрела в книгу «Сумерки» в буфете и заметила то, чего не было в фильмах: в книге Эдвард Каллен называет Карлайла папой. Стало быть, Каллены действительно одна семья. Не знаю, почему сценаристы не включили в фильмы то, что Карлайл для Эдварда стал отцом, просто это хороший момент, показывающий близость людей в подобных семьях.

С Соней я общалась по телефону и мобильному интернету даже в стационаре, и она тоже подумала о Карлайле и сказала, что так он меня поддерживает. Когда я рассказала ей о пациенте Скворцове, похожем на Стрелка, Соня сказала, что это тоже поддержка. Она права: подобные совпадения создают приятные мысли в воображении, а хорошее настроение приближает выздоровление. Если бы не эти совпадения, я бы пролежала в стационаре дольше, чем было. Я общалась не только с Соней, но и с соседками по палате, смотрела телевизор в буфете, смотрела в окна стационара. Одно из окон выходило на море, и из него открывался прекрасный вид! Жилые дома, здания фирм, фонари - всё это прекрасно гармонирует с морским заливом! Особенно красиво становилось в ночное время, когда зажигались фонари и загорался свет в окнах. В такие моменты возникает ощущение некой сказочности. Описать это трудно, просто знаешь, что это вполне обычные фонари и свет ламп в окнах, дополненные светом автомобильных фар, но при этом возникает ощущение, что это по-своему красиво, особенно когда свет отражается в водной глади.

Способствовало выздоровлению и другое: выполнение двух планов по кино. Я давно скачала аниме «Легенда о Легендарных Героях», мы с Соней давно хотели их посмотреть. Один из персонажей, Сион Астал, вызвал некоторые трудности в восприятии, а поскольку мы с Соней к нашему внутреннему миру стараемся подвязать всё, что нам понравилось в ходе просмотра или чтения, мы решили эти трудности и приняли Сиона в наш мир. Благодаря Соне я смогла начать в стационаре смотреть сериал «Мыслить как преступник», который был на очереди. С первой серии привлёк к себе внимание очень милый агент Спенсер Рид, которого представляют как доктора Рида. Дело в том, что Спенсер очень умный - у него три докторских степени, эйдейтическая память, и он читает со скоростью двадцать тысяч слов в минуту. Благодаря ему отдел Поведенческого анализа из «Мыслить как преступник» сразу был принят в наш с Соней мир, хоть и претерпел ряд изменений. Соня и я очищаем всё принимаемое от ненужной шелухи, и это очищение привело к тому, что в нашем восприятии у Спенсера появилась любящая жена, которая окружила его вниманием и заботой.

Моими соседками были пенсионерки, одна из которых оказалась знакомой моей бабушки по отцу. Одновременно со мной положили женщину, которую, если мне не изменяет память, звали так же, как мою маму, - Нина. Она оказалась общительным человеком. Почти каждый день её навещал муж, приносил ей всякие приятности. Была у неё одна привычка, которую я ухитрилась перенять на долгое время: она засыпала, слушая что-нибудь, а чтобы никому не мешать, надевала наушники. Воистину с кем поведёшься, от того и наберёшься. Не в обиду Нине сказано - я в хорошем смысле. Ближе к пятнице выписалась соседка по палате, лежавшая на второй кровати у окна. Её сменила другая пенсионерка - Елизавета Васильевна. С ней и её внучкой я до сих пор периодически созваниваюсь. У неё всё тело в отёках, и ей тяжело было ходить, потому во время завтрака, обеда и ужина я часто приносила ей поесть в палату. А почему не помочь? Я просто не могла пройти мимо.

Во вторник, когда я уже неделю лежала в стационаре, выписались Нина и знакомая моей бабушки. К нам с Елизаветой Васильевной поселили двух новых соседок, тоже пенсионерок - Ирину Игоревну и Марину Александровну. Ирина Игоревна была худенькой женщиной, у которой руки искривлены из-за болезни суставов. Марина Александровна была немного полнее и опиралась на трость - она страдала диабетом, и у неё из-за этого было не совсем ладно с ногой. При своей болезни Ирина Александровна ухитрялась всё делать самостоятельно, а вот Ирина Игоревна нуждалась в помощи - ей было трудно застёгивать «молнию» на спортивной рубашке по причине состояния рук. Я помогала ей застёгиваться, но не забывала и про Елизавету Васильевну. Ей не всегда удавалось выйти в буфет, поэтому во время завтрака, обеда или ужина - всё зависело от времени суток - я каждый день просила буфетчицу выдать мне порцию для соседки по палате.

Когда Елизавета Васильевна не могла выйти в буфет, за еду я принималась, только когда относила ей поесть. Кормили в стационаре трижды в день. Каждый раз буфетчица звала пациентов в столовую. Каждый приходил со своей ложкой, тарелкой и чашкой, а тем, у кого ни того, ни другого, ни третьего не было, буфетчица их выдавала на время завтрака, обеда или ужина. Тем, кто не мог подойти в буфет, еду приносили в палату. Я тоже приносила еду в палату, но об этом расскажу позже. Мне родители привезли ложку, чашку и тарелку в тот же день, когда меня положили в стационар. При них были губка и средство для мытья посуды. В одно утро мне пришлось мыть тарелку перед едой, хотя накануне после ужина я её помыла. Причиной был неприятный подарочек от таракана, которого я видела накануне. А кормили, надо сказать, неплохо, явно стремясь, чтобы у пациентов были силы на выздоровление. Были и чай, и компот, и картофельное пюре с котлетой, и супы разные, и каши - перловая, гречневая, рисовая. Один раз в обед на первое подавали щи. В тот раз я удивилась, как не проглотила первое вместе с тарелкой - так давно я не ела щей. Кроме завтраков, обедов и ужинов, были ещё фрукты, немного сладостей и молочные продукты, которые приносили родители. Ими я делилась с соседками по палате.

В пятницу, субботу и воскресенье повторилась история прошлой недели, но на этот раз нос не закладывало. Это не помешало мне помогать Ирине Игоревне и Елизавете Васильевне, особенно когда у Елизаветы Васильевны были процедуры. Чтобы пройти одну из них, ей надо было спускаться на первый этаж, а я её провожала.

Во вторник меня выписали - в процедурах я больше не нуждалась, и можно было выздоравливать дома, принимая определённые лекарства. Радость выписки омрачало одно: Елизавета Васильевна и Ирина Игоревна переживали, что некому будет помогать им. Елизавета Васильевна даже хотела, чтобы я ещё неделю провела в стационаре. До конца января я просидела дома, и переживания Елизаветы Васильевны и Ирины Игоревны оказались не беспочвенными. Когда я созвонилась с Елизаветой Васильевной через некоторое время после выписки, оказалось, что на моё место поселили девушку, которая грубо с ней, Ириной Игоревной и Мариной Александровной обращалась и грозилась их выжить.

Такова история моей январской болезни. Были в ней хорошие стороны, были не очень. Хочется под конец сказать о хороших сторонах январской болезни: я обзавелась новыми знакомыми - правильнее сказать, приятельницами, пусть и не молодого возраста. Я наблюдала прекрасный вид из окна, особенно красивый в ночное время. Я посмотрела кино, которое давно хотела посмотреть. Возможно, когда-нибудь я прочитаю «Сумерки» - неспроста мне попадалась эта книга.