Мотивы

Старуха

Не успевал край солнца своим немигающим, желтым глазом выглянуть украдкой из-за остроконечных пиков высоких деревьев, играя в прядки с ещё не до конца растворившимеся ночными призраками, а старуха, туго повязав платок, наперевес с огромной лопатой, нависшую коромыслом с тяжёлыми вёдрами, наполненными ледяной, колодезной водой на её плечах, уже спешила на поле. Ступая в вязкую, засасывающую калоши жижу, она сначала оглядывала свои небольшие владения, клочок земли, окружённый высокими соседскими заборами. Там покосился забор, приволился на одно колено, будто раненый солдат на костылях, после сильного ночного ненастья. Тут стаи пестрых разбойников- дроздов, говорливых и шумных соседей, попортили урожай зреющих ягод. Поле, дышавшее предрассветным туманом, ждало её ласковых, мозолистых рук. Похожее на необработанную болванку, оно снимало с себя слой за слоем грубые наносы словно алмаз, готовый засиять всеми гранями плодородия. Все требовало её внимания и заботы. Она привыкла жить, подмечая самые мелкие, порой незначительные детали. Каждый колосок отдавался в ней звуками зарождающейся жизни. Она знала, что когда-нибудь станет частью этого буйства жизни, станет отражением своего многолетнего труда. Лишь зимними вечерами, только тяжёлые, февральские ветры, погружали её в тоскливое оцепенение, надували по углам кладовой её души сор тоски. Старуха куталась в мохнатый платок, нанизывая на себя слои за слоем, превращаясь в куколку, которой по весне предстояло переродиться, порхать между клубм с розами, астрами, настурциями и яркими пятнами разноцветных саженцев , вновь возраждаясь к жизни и благодарить неумолимый ход времени, который потоком перетекал из зимы в лето, и возвращался на круги своя.

Она ждала эти дни. В середине лета, когда среди зелени, появлялись рубиновые ожерелья гроздей клубники, чернотой глаз пылали на кустах бусины смородины, а пьянящий аромат малины пьянил пчёл, о старухе вспоминали дети. Давно уже взрослые, они вместе со своими семьями жили в лабиринте бетонных тяжеловесных геометрически правильных форм. Ветхая избушка сразу наполнялась переливами детских криков. Старушка оживала. Не смотря на то, что её утомляла царившая вокруг суета, она скидывала с плеч тяжесть лет,а глубокие следы прожитого разглаживались.

Это лето выдалось особым. Тяжёлые ветви яблонь, выгнутые дугами, приподали к земле, скрывая в высокой траве краснобокие овалы, которые так и не дождавшись заботливых рук глухо падали вниз на растерзание полевых мышей. В одно утро, когда плена холодных туманов, предвещающих неизбежность приближения осени, изгибалась лентой вокруг высоких стволов и крыш домов, скрипнула калитка. Ухнула входная дверь. Старуха наклонившись над тазиком с водой, прислушалась прислушалась. На пороге стоял зять. Разговор не клеялся. В глазах пожилой женщины рождался вопрос, замешанный на тесте из слез и обиды. Уходя, мужчина аккуратно прикрыл калитку и повесил на забор дощечку с одним только словом. Продаётся.

Все так же колыхались в саду жёлтые огни ноготков, тянулись к солнцу циклопы - ромашки. Казалось ничего не могло изменить ход времени. Только старуха, сидя на крыльце, закрыла лицо руками и глубоко дышала, стараясь надышаться прозапас. Утром её не стало.

Радио

- Се.... наше прав..... прин....законопроект, в котором главн.... приор....становиться повыш....благосостояния гражд....страны,- доносились прерывистые слова из старенького радио. Старик поправил антенну. Выкрутил медную проволку налево прямо под форточку, в разъём между щелушащимися чешуйками краски на раме, покосившейся и с трудом закарабкивающейся в проьем окна.

- През....одобрил....инициати.....правительс.....- продолжало доноситься из круглого динамика с эмблемой серпа и молота над его верхним краем.

Пришлось стукнуть разок. Приложить с верху кулаком. Может поможет. Не помогло

- Такие законопр....ещё не раз бу.....выдвин.....в ГосДуме.

Розетка осветилась и начала выплескивать на ковёр сноп ярко-золотых, быстро гаснущих в воздухе, искр.По комнате пополз запах горелого пластика, с его ядовито-приторным оттенком. В одном месте из бело-мутного кабеля он превратился в чёрное обугленное пятно. Он развёл руками. Смачно выругался. Живой ли?- пронеслось в его голове. Провод? Или сам приказал долго жить. Не , ну , провод же. Сам вряд ли. Пытался он успокоить кого-то. Но старик был в комнате один. Пришлось собираться в путь. Магазин ближайший неблизко. Туда час. Провод новый найти. Да, и обратно столько же. Тряска автобуса по ухабам так разматывает, всю душу вышыбает, лишний раз и не захочешь куда-то выбраться.

Магазиная вывеска обещала рай для строителя и ремонтника. Она так и гласила " рай ремонта" Первая буква "к" тёмным силуэтом терялась на фоне зеленой стены. Старику и не до этого было совсем. Крутой подъем по 3 десяткам ступенькам вёл в " рай" и давался в его возрасте не легко. Пришлось задержаться на пару минут. Отдышаться. - Мне бы проводочек новый. Проверить: может не сгорел! ,- объяснял он молодому, лет 30 продовцу, с густой, мохнатой бородой. Тот пристально недоумевая повертел в руках массивный корпус.

- Помочь вам трудно. Проводов таких нет,- резюмировал он,- может и не в проводе дело!

- Может, не может ,- раздасадованно пробубнил себе под нос старик.,- может есть у вас , спец-то хороший, кто подскажет что по электрике,- уже громче обратился он к безразличного вида продавцу

Стукнуло дверь подсобки. За прилавок вышел рыжеватый, совсем юнный парнишка, в фирменной зелёной накидке работников " рая". Заинтересовался разговором.

- Так его проверить надо ещё разок,- уверенно заключил он, поняв суть разворачивающейся беседы,- давайте сейчас посмотрим

Неуверенно, с опаской протянутая коробка, лакированная сверху и ручкой, на которой она могла свободно раскаиваться в воздухе, оказалась у парнишки

- Мне б её главное не добить!,- умоляющего в голосе прозвучало у пожилого человека

- А как тут её добьешь: если мёртвый, то уже ничего не случится,- спокойным тоном произнёс он и уверенно сунул вилку старого, обугленного провода в сеть.

Вспышка яркого света ответили всю компанию. В этот же момент приглушенный звук, дополнил картину светопредставления. Теперь уже из динамика потянулся тёмный, иллюзорный хвостик дыма.

Еп....,- только вырвалось у старика. Больше ему сказать было не чего.

Белая кружевная салфетка накрывала стол-раскладушку. На неё было водружено новенькое, блестящийся и ещё нигде не запыленный радиоприемник

- Россияне применяют наличность, для экономии на эквайринге. Многие интернет-магазины просят осуществлять оплату живыми деньгами при получении,- чётко раздавался голос диктора. Старик штопая заплатку на вещевой мешок, иногда прислушивался, качал головой, ухмылялся и продолжал свою монотонную ,петля за петлёй , работу. Ему было лишь немного грустно и он все ждал, что голос диктора запнеться, прирвется на миг, проглотив часть слова.

Остановка

Светило яркое, майские солнце. Он рефлекторно потирал друг о друга красные, пульсирующие от холода руки. Порывы ветра заставляли втянуть голову в воротник телогрейки. На остановке в столь ранний час их было двое. Он. В потёртости кепке и резиновых до колена сапогах. И она. В ярком, синем переднеке и пуховом платке, намотанного на голову и плечи одним узлом. Светило яркое, майские, утреннее солнце. Светило, а точнее слепило глаза, заставляя сжуриться и кривлять рожи пятну желтого диска, высовающему свой край из-за пик дальнего лесного массива. Светило, но не согревало. Чуть левее от остановки, в низинке, клубился прозрачный, едва уловимый призрак ночного тумана.

-Зря, мы Вань в такую рань приехали,- пряча руки поглубже в карманы свитера, начала Зиноида. Она уже три или четыре раза пыталась разговорить собеседника. Всякий раз фразы становились все более общими, но более колкими, с укором.

Иван выпустил из-за рта очередную порцию густого, едкого дыма.

- Кто из дачников в такую рань просыпаеться? А?- добавила женщина. Они вчера целый день куролесили. Все вокруг на ушах стояло. Первомай однако. А мы тут со своим молоком, да сметаной с утра пораньше стоим. Как три тополя на плющихе. Ты, я , и молоковоз наш.

- Не ворчи, старая. Сколь тебя знаю, все ты в себе гармонии найти не можешь,- философски заметил Иван- все недовольствуешь. То удой маловат, то покупатель не тот.

- Так, а как же радоваться то. Молоко сейчас на солнце пришпарит. Теплотой и сыростью отдавать будет. Кто у нас такое купит.

- Купят. Любому товару свой купец. Им с опохмела, что сырость, что лягушка в крынку упавшая, один ляд. Да и не успеет товар испортится. Солнце то, вон смотри, уже высоко, а будто Луна холодная в небе висит.

-Тем более: простоим тут без дела. Промерзним только больше. Выручки же 10рублей.

- Не боись, найдётся наш клиент- парировал Иван

Время тянулись медленно. Солнце все больше поднималось над горизонтом, освещая каждую неровность, каждый холмик и ложбинку на теле матери Земли. Опустившиеся от ночного заморозка головки белых мазков веретеницы и нагнувшиеся практически до земли гроздья колокольчиков ландышей, распрямили свои зелёные плечи и тонкими, белесыми ножками потянулись к синему небу, проступающего пятнами мозаики среди вершин елей. Какая-та живность копошилась в прошлогодней листве. Пение птиц разносилось на километры. Симфония весны звучала из каждой расщелине на коре деревьев, доносилась с высоты. Переливы зяблика: длинные, светящие переливы и треньканья, партии вторящих друг другу кукушек и расскаты отбивающего вдалеке свою дробь дятла- все воспевало жизнь. Лишь берёзы, окутывая золотой пеленой пальцы воздух, недовольно, по старчески, по зимнему нехотя гнулись из стороны в сторону под порывами холодного ветра, трещали и скрипели. Все звуки разом смолкли. Из далека послышался рёв мотора и скрип давно не смазываемых тормозных колодок. Через несколько минут в конце дороги, выныривая из под горы, показалась жёлтая крыша рейсового автобуса. Он проехал мимо, не притормозив и таща за собой шлейф поднятой, сухой и лёгкой пыли, которая медленно кружила и никак не хотела оседать. Зинаида закашлялась, утерла лицо, сплюнула.

- Вишь, даже автобус поражняком ходит. Все по домам сидят и десятый сон видят.

Иван продолжал курить. Это погружало его в состояние благодушного лицезрения всего происходящего вокруг. Это была его медитация. Его дзен. Не важными становились всхлипывания и вздрагивания озябшей Зинаиды, клубы пыли словно эфир растекающиеся вдоль трассы, пустота сельской дороги. Только это яркое солнце, только пение птиц и копошение, рытье, фырканье и шебуршание вокруг. Вот , что было для него. Существовало рядом.

Одинокий путник, бредущий по обочине, показался в мареве разгорающегося дня. Зина оправилась, потянулась будто спринтер на старте. Поправила волосы, убрав под платок, выбившийся локон. Незнакомец приблизился. Протянул купюру.

- Доброго утра. Три литра молочка будьте любезны.,- выпалил на одном, ещё не совсем трезвом, дыхании мужчина.

Зиноида заквохола, засуетилась.

- Открывай багажник Ваня, достань молока- приказным тоном произнесла женщина

Иван прогремел ключами в кармане и отправился выполнять полученное важное поручение, сплюнув сначала то ли от досады, что нарушили его личное совокупление с природой, или от количества выкуренного за день.

Зинаида бережно приняла от покупателя пустую тару, которая была советского вида бидоном, и уже ожидала молока.

- Ну что ты там копаешься, тебя же не в Горловку отправили за молоком, а там ещё и не надоить из под коровы попросили,- раздражалась ,уже в какой раз за сегодняшний день, женщина

Да, ты иди сюда, сама посмотри. Говорил же я на любой товар найдётся свой купец.- прогремел голос Ивана за машиной.

Она бросила на прилавок, сделанный из двух досок, приложенных друг к другу, деньги, поставила бидон и размашистым шагом стала огибать машину уже, придумывая на ходу, весь спектр брани, который она обрушит на коллегу.

У открытого настежь багажника стоял ухмыляющийся Иван. Внутри багажник был занят рыжего цвета псиной и раскрытым, лежавшем на боку бидоне, из которого уже тонкой струйкой стекло оставшееся внутри молоко. Зинаида, вылупив глаза, бросилась с кулаками на Ивана.

- Вынимай этого кабеля,- истошно кричала она.

- Купец-товар, - усмехнулся мужчина и полез вынимать животное.

С тех пор у партнёров по бизнесу нет проблем с реализацией некупленного товара. У них есть свой, рыжий купец.

Встреча

Тропа виляла. Лапы елей, облеплянные снеговыми шапками и паутиной, оставшейся с осени, налезали на глаза. В высоте вели диалог осина и берёза, вторя друг другу переливами шумящих ветвей. Он знал каждый поворот. Каждое место на этой тропе. Прошли дожди и лучше ставить ногу правее, прямо на извивающийся, торчащий из земли корень или тут вообще лучше совершить круг, обойдя хлипкое пятно заболотины, а то воды наберёшь, да и комья сырой болотной землицы на ногах потащишь. С этой же стороны в декабрьскую пургу снега меньше налетает и тропку намечать проще. Километровый маршрут. Тропы Хо-Шемина в шутку называл он его. Путь начинался у лесной опушки, последнего дома в посёлке. Сразу нырял под своды орешника. И через мгновение уже окутывал хвойными ветвями, погружая в мрачный, полутемный, иной мир. Петлял среди деревьев, вывернутых коряг и неизменно выводила к густо заросшему за лето зарослями Иван-чая старому солдатскому туалету в военнской части, от которых сейчас остались только высохшие корявые палки. Низкое февральское солнце бликовало на снеге. Шапка, шарф, намотанный питоном вокруг шеи, толстый пуховик- не спасали от стужи. Лишь быстрые движения и знакомая тропа согревали закоченевающие мышцы и мотивировали желание добраться до цели как модно быстрее. Очередной поворот преодолен. Теперь выход на поляну, а там и до дома два шага. Покормлю живность и обратно на зимние квартиры,в тепло. Ежедневный ритуал. Шаманские пасы над пустыми кормушками скотины, волшебство встречи с птичем двором, радостно приветствующих его появление глухим квохтаньем, весёлым гоготом и недовольным бульканьем-кряхтением старого петуха.

Поворот резко крутанул вниз и влево. Инерция тела обогнуло толстый берёзовый ствол, исливающийся на фоне белоснежного леса. Два глаза выплили прямо на встречу. Лишь потом он разлечил , что они налепляны на серого цвета фон. В тот момент он увидел лишь два глаза. Горящие ярче чем диск зимнего солнца. Зеленоватые. Крупные. Глаза хищника.

Проваливаясь по колено в снег, рассыпанный после вчерашней, ночной непогоды, его лицо оказалось в менее полуметра от этих гипнотезирующих глаз. Торщащие вверх уши сигнализировали о крайней настороженности и не меньшей удивленности животного, появившемуся двуногому. Шло время. Они так и продолжали смотреть друг на друга, каждый боясь пошевелиться. Мороз любит покой. Застоишся на месте, а он уже треплит тебя за ладони, обжигает лицо. Пришлось пошевелить рукой. Выпустить на руковицу порцию согревающего, влажного воздуха. Волк облизнул морду, поймав струю теплоты. Человек дунул в морду сильнее, ещё больше напуская пара между хищником и собой. Серая физиономия хыркнула в ответ. Скосило длинный нос то в одну, то в другую сторону, развернулась и так же загадочно исчезла в лесном подлеске. Мужчина выбрался на поляну. Совершил запланированное и обратной дорогой вернулся домой.