Московский двор

Глава 1

Московский двор

"...В предверии ХХI съезда КПСС рабочие завода приняли решение..."

- вещало радио из открытого окна на первом этаже.

О чём там кто принял решение, не шибко интересовало трех сидящих на заборе пацанов. Сейчас они решали куда более глобальные вопросы. Во-первых, за счёт чего всё-таки летает спутник, если нет крыльев и пропеллера (в новостях только что передали, что запущен уже третий). И второе - можно ли к нему подвесить бомбу, чтобы шандарахнуть сразу по всем империалистам в мире.

- Пропеллер ему не нужен - он рЕктивный, - со свойственным ему спокойствием, объяснял всезнающий Санька, - А крылья у него, наверное, спрятаны, чтобы обмануть шпионов.

В этой неразлучной компании, Санька считался чуть ли не профессором - у него было меньше, чем у кого-либо двоек. И, к тому же, его отец работал грузчиком в типографии, где печатали газеты.

- А как же он тогда летит, если они спрятаны? - не унимался любящий поспорить Димка.

- А может он их выпускает только тогда, когда никто не видит, - предположил Санька.

Третий участник этого спора - Генка - собирался уже было высказать своё мнение по этому поводу, как вдруг он заметил, что в соседнем дворе из подъезда вышли их заклятые враги: Илька, Серёга и Киря.

Вообще-то, "заклятыми врагами" они стали совсем недавно, когда успели раньше всех собрать макулатуру на спорной территории - в седьмом доме.

Дело в том, что дом этот стоял как раз между их дворами и уже не первый раз являлся причиной конфликтных ситуаций.

А так-то вообще они не враждовали. Вместе гоняли мяч, играли в войнушку, лазили в институтский сад за яблоками. Ну и иногда дрались. А как без этого.

Но то, что случилось два дня назад, было просто "интервенцией". Это умный Санька так сказал.

В школе был объявлен сбор макулатуры и пока Санька, Димка и Генка честно шастали по квартирам своих домов, эти интервенты собрали всю макулатуру в спорном седьмом доме. А тут ещё оказалось, что их четвёртый "Б" обошёл четвёртый "А", в котором училась эта неразлучная троица.

Это было нечестно и требовало возмездия.

Поэтому, увидев, как их враги вышли из дому, да ещё и такие все их себя чистенькие - в брючках, рубашечках, начищенных ботинках - Генка тут же встрепенулся и прервал столь важный спор:

- Зырьте!

Повернув головы Санька и Димка посмотрели в сторону соседнего двора и, не сговариваясь, стали перелазить через забор.

После чего, засунув руки в карманы и насвистывая марш монтажников-высотников из кинофильма "Высота", направились к стоящим у подъезда Ильке, Серёге и Кире.

Далее состоялся типичный в такой ситуации разговор.

Сперва Санька, Димка и Генка принялись выяснять с чего это те так вырядились.

Услышав в ответ вполне ожидаемое "не ваше дело", плавно перешли к вопросу о макулатуре.

А когда разговор дошёл до нужной точки кипения, начали поочерёдно пихать друг друга в плечо, постепенно переходя к угрозам.

- Я тебе щас как дам, так до Америки долетишь! - пообещал начитанный Санька Серёге.

- Кишка тонка! - сплюнув на землю, парировал Серёга, - Это я тебе дам, так что ты...

Договорить он не успел, потому как возмущённый Санька (это у него то кишка тонка!), размахнулся и засадил кулаком прямо Серёге в глаз.

Это послужило общим сигналом и несколько последующих минут на пяточке перед подъездом стояло сплошное облако пыли, в котором то и дело мелькали чьи-то взъерошенные головы, руки и ноги. А так же раздавалось громкое сопение.

Когда же пыль осела, наблюдалась следующая картина. Серёга с фиником под глазом помогал Саньке остановить текущую из разбитого носа кровь с помощью своего не очень чистого носового платка. Димка с разбитой губой вместе с Илькой, у которого на лбу красовалась шикарная ссадина, на четвереньках собирали с земли оторванные от Илькиной рубашки пуговицы. Генка же и Киря всё еще продолжали сцепившись валяться на земле и, изредка засаживая друг другу кулаком в рёбра, поочерёдно спрашивали: "Ну чё - получил?"

Неизвестно, чем бы это всё закончилось, но в этот момент в окно выглянула Илькина мама и двор содрогнулся от её воплей.

Это послужило сигналом к отступлению.

Через десять минут славная троица снова сидела на заборе и бурно обсуждала происшедшее.

- А здорово мы им!

- А я ему, как под дых дам!...

- ...у него аж искры из глаз посыпались!

- ...а он мне...

- ...а я ему тогда...

Однако, вскоре это обсуждение было прервано появившейся во дворе делегацией в составе Илькиной мамы, Кирюхиной бабушки и Серёгинного отца.

Возбуждённо что-то обсуждая, они прямиком направились к подъезду, где жил Димка.

Выйдя оттуда минут через десять, они не менее уверенно направились к Санькиному подъезду. И можно было даже не гадать, куда они пойдут дальше.

- Ну, всё, - тяжело вздохнул Димка, - Ох, и попадёт же мне.

- Можно подумать только тебе одному, - мрачно огрызнулся Санька.

Генка же только лишь тяжело вздохнул и промолчал.

Пацаны ещё не знали, что неделю назад его отец ушёл от них с матерью. Развода, как такового ещё не было, но он уже не жил с ними. И поэтому, если каждого дома ждал суровый мужской разговор, то у Генки теперь этого не было. Только вот, почему-то, и радости особой от этого тоже не было.

Посидев где-то ещё с полчаса (в преддверии разговора с родителями все сразу как-то приуныли), они, нехотя разошлись по домам.

Дома на Генку обрушился целый "потоп бабских стенаний" (это отец так говорил, когда мать начинала пилить его).

- ...это ж додуматься надо было! Люди в кино собрались... А они... Как разбойники какие-то! Налетели... Это же надо! И в кого ты только такой!

Наверное, Генка и дальше бы продолжал так стоять, уставившись в пол, и слушать всё это. Но в это время через открытое окно с улицы стали доноситься чьи-то крики (в такую жару у многих окна были открыты). Прислушавшись, Генка распознал писклявый Димкин голос на фоне мощного баса его отца. А следом, как по заказу, нечто подобное стало раздаваться и с первого этажа дома напротив - там, где жил Саня.

Не слушая больше о чем там причитает мать, Генка подошёл к шкафу, решительно открыл его и снял с крючка отцовский ремень (отец ещё не успел вывезти все свои вещи).

- На, - сунул он его в руки матери. После чего деловито расстегнул штаны и, заголив попу, улёгся животом на кровать.

Подождав немного, но так ничего и не дождавшись, Генка повернул голову к матери и, видя, как она растерянно вертит в руках ремень, тяжело вздохнул:

- Ну, чего ты стоишь?! Раз отца нет, значит теперь ты должна!

Тихонько всхлипнув, мать неуверенно подошла к кровати и, чуть помедлив, осторожно хлопнула ремнём по Генкиной попе. А потом ещё раз.

- Да ты сильнее бей! - не выдержав такого просто-таки оскорбительного "поглаживания", возмутился Генка.

Однако, несмотря на то, что после этого мать чуть ли не с удвоенной силой принялась хлестать его ремнём, это, всё равно, было курам на смех.

Выждав ещё немного, Генка мысленно сплюнул, встал с кровати, натянул штаны и, забирая из рук растерянной матери ремень, сердито буркнул:

- Дожили. Даже выпороть толком некому.

Дело было, конечно, не том, что ему шибко хотелось этого (по совести, так и совсем не хотелось). Но ведь станут же завтра пацаны обсуждать кому как досталось. А он что скажет?! Что меня теперь дома не лупят? Как будто он не мужик, а нюня какая-то!

И от этой мысли на душе у Генки стало ой, как горько.

Неожиданно в прихожей хлопнула дверь. А ещё через секунду на пороге комнаты появился отец.

- А я вот проезжал мимо. Думаю, дай зайду, гляну как вы тут, -- вместо здрасте, смущённо пробормотал он. И чтобы как-то разрядить обстановку, весело добавил, - По двору иду, слышу Иваныч Димку воспитывает. Дальше прохожу - Санька солирует. Ну всё думаю, не иначе, как три добрых молодца снова что-то учудили. А, Генка?

- Да, уж учудили! - позабыв что не разговаривает с мужем, горестно выпалила Генкина мать, - Воскресение! Люди собрались культурно в кино сходить! Нарядились. А это хулиганьё налетело на них, в пыли изваляло, избило!

- Да не избивали мы их! - возмутился Генка.

- А ну цыц! -- гаркнул Генкин отец и строго спросил, - Дрались?

- Дрались, - виновато опуская голову, признался Генка. Но тут же, тяжело сопя, добавил, - Мы по-че-е-естному.

- "По-честному", - передразнила Генку мать, - Родители их приходили, жаловались. Ну, что мне с ним делать?!

- Ясное дело что, - хмуро глядя на сына, покачал головой Генкин отец, - Всыпать, как следует.

- Ну так всыпь! Ты же отец! А я...

И тут неожиданно Генкина мать всхлипнула и выбежала из комнаты.

Растерянно проводив её взглядом, Генка посмотрел на отца и у него сразу же неприятно заныло под ложечкой.

- Довёл мать, - сердито бросил отец и направился к шкафу в который Генка только что повесил ремень.

А ещё через пару минут из окон Генкиной квартиры донеслось то же самое, что совсем недавно звучало из Санькиных и Димкиных окон.

...В субботу после уроков, Димка с заговорщицким видом позвал Саньку и Генку за гаражи.

- Во, смотрите, что у Ильюхи на пулемётную гильзу выменял, - и с этими словами Димка осторожно достал из кармана три папиросы "Беломорканала", - Курнём?

Вернувшись домой, Генка с удивление услышал, что мать на кухне с кем-то разговаривает.

Разувшись, Генка осторожно заглянул туда и увидел за столом отца.

А дальше, как снежный ком на голову.

- ...Мы тут с матерью посовещались и решили... В общем, будем снова все вместе жить. А то ты совсем разбосячишься.

- Папка, - не удержавшись, кинулся к отцу Генка и, прижавшись, крепко обнял руками.

- Ну-ну, - смущённо пробормотал тот, - Что это ещё за телячьи нежности.

И тут вдруг его нос уловил знакомый запах.

- А ну, погоди-ка, погоди-ка. Курил?!

...Вечерело. На улице пахло весной и подгоревшими у кого-то котлетами. Возле подъезда собралась компания молодёжи и кто-то под перебор гитары задушевно пел:

Не слышны в саду даже шорохи, Все здесь замерло до утра. Если б знали вы, как мне дороги Подмосковные вечера.

А сверху из окон то и дело слышалось:

- Петя! Иди домой!

- Женя! Хватит уже гулять!

- Лена! Ужинать!

А ещё у кого-то там:

- А-й-й! Я больше не буду!

- Я тебе покурю!

- Папка, не надо! Ой-й-й!

Майский вечер. Тихий московский двор конца пятидесятых.

Март 2018.