Моряк. И другие случаи

Глава 1

Вместо эпиграфа:

Моряку как-то сказали:

— Вы теперь персонаж!

Он ответил:

— Я всегда был рассказом.

Моряк где то услышал слово ЭПИГОН. И так оно ему понравилось что он стал ходить и всех вокруг эпигонами называть. Ходит и называет. Ходит и называет. Так и ходил пока обедать не позвали. А потом он уж и слово забыл...

Глава 2

Моряк решил стать Величайшим поэтом современности. Как Пушкин. Или даже Михалков. Продал коллекцию дисков и джинсовый костюм. Купил трость и отрастил бакенбарды. Ходит стучит тростью и говорит "Я Пушкин. Я Михалков! Да я Франциск Скорина, наконец!!" Да только где же вы Пушкина в тельняшке видели...?

Глава 3

Моряк начитался "Истории древнего Востока". И решил написать поэму под названием "Вечность и Чебуречность". Вечность.... А ведь глубоко копает, собака!

Глава 4

Моряк устроился на радио.

— Говорите? — спросили его.

— Нет, — ответил Моряк.

Его взяли.

В эфире он молчал. Слушатели плакали. Директор кричал:

— Гениально!

А Моряк тонул в тишине.

Глава 5

Жил Моряк с бородищей — густой, лохматой, как морская тина. Зашёл как-то в парикмахерскую, попросил «чуть подровнять». Парикмахер увлёкся и сделал ему модную бородку «под интеллигента».

Моряк взглянул в зеркало и взвыл:

— Да я теперь как булгахтер из яхт-клуба! Где моя мощь? Где харизма?!

Пришлось парикмахеру клеем обрезки приделывать обратно. Вышло криво, зато солидно.

С тех пор Моряк бороду стриг только сам — топором, по ощущениям.

Глава 6

Моряк говорил, что он моряк. Но на самом деле он просто жил в подвале и пил одеколон. У него была борода, в которой прятался паук и звали его — Глинка, паука, не Моряка.

Каждое утро Моряк надевал телогрейку, садился на ведро и сочинял музыку. Бумаги не было — он писал прямо на стене: «Фуга для крана и двух голубей».

— Море зовёт, — говорил он прохожим, но прохожие не слушали. Один раз он сказал это собаке, и собака начала лаять в ритме вальса.

Иногда он кричал в форточку:

— Приготовьте шлюпки! Я сочинил шторм!

А потом долго плакал, потому что ноты опять уползли под батарею.

И никто не верил, что он композитор.

И тем более — моряк.

Глава 7

Моряк устроился работать в крематорий. За печами следить.Как-то раз приходят к нему пионеры из газеты «Пионерская правда». Ребята бойкие, глаза горят, блокноты наготове.

— Уважаемый, — спрашивают, — правда, что вы были первым пионером?

Моряк хитро улыбнулся и весело брякнул:

— Первые? Первые они все в урнах!

Пионеры переглянулись. Один даже карандаш проглотил.

— Как это, дедушка?

Но Моряк ничего не ответил.

Пионеры почесали затылки, но записали. А на следующий день в газете вышла заметка: «Ветеран труда поделился с молодежью мудростью поколений».

Глава 8

Моряк проснулся и решил:

— Всё. Иду в оперу. В Большом театре берут не голосом, а плечами.

Его встретил худрук с килькой в лацкане.

— Петь умеешь?

— Нет. Но у меня якорь.

— Подходит. Будешь Кармен.

На репетиции Моряк перепутал либретто с картой течений.

Запел «ля минор», но вышло «СОС».

Дирижёр покачнулся. Оркестр ушёл в погружение.

— Браво! — крикнули с балкона.

Это был Адмирал. Он плакал и ел грим.

В день премьеры Моряк вышел в бушлате и тапках.

В зале — аншлаг. На сцене — прилив.

Он запел так, что осыпалась лепнина, а голуби упали замертво — не успев взлететь.

Оперу закрыли. Театр расформировали. Худрука посадили.

Моряк ушёл в закат, держа ноту «ля» между зубов.

Глава 9

Моряк встретил Достоевского.

— Что, страдаешь? — спросил.

— Да, — сказал Достоевский. — За человечество.

Моряк дал ему якорь.

— Держи. Потяжелее будет.

Достоевский упал в обморок от благодарности.

А Моряк пошёл искать Тургенева.

Глава 10

Моряк стоит у своего почтового ящика. Пахнет гуталином и капустой. Он вытаскивает из щели конверт, нюхает.

— Ага... Ларисса. Почерк её. Французский.

(К открывающему пиво Генке)

— Запоминай, Геннадий. Так пахнет Париж — когда он тоскует.

Он разворачивает лист. Читает вслух, с выражением:

«Дорогой Матьей!

Я живу на съёмках в Милан.

У меня много работа и очень нервный фэшн.

Сегодня я плакал, потому что ты мне снится как большой лев.

Обнимаю тебя нежно, как модэль в рекламе.

Твоя Ларисса.

P.S. Прости за ошибки — я печатаю ногами, потому что маникюр.»

Моряк складывает письмо бережно, будто завещание.

— Вот она, Ларисса. Не то, что ваши эти... с района.

(гордо)

— Она духовно высока. А ошибки — это стиль. Экспрессионизм.