Морская звезда (дополненная версия)

Глава 1

Разведывательный эсминец секстусов «Белый шторм» вышел из варпа в районе орбиты второй и последней планеты системы Грумбриджа. Звезда здесь казалась меньше и бледнее Солнца, её оранжевый свет окрашивал окружающую тьму в болезненный, медовый оттенок. Планету назвали Мартой — в честь жены древнего астронома, открывшего эту звезду. Марта оказалась небольшой безжизненной пустыней, чем-то похожей на Марс Солнечной системы. Первая же планета, Стивен, была обитаема.

Пятьсот лет назад, за несколько лет до войны, сюда отправили крейсер с несколькими сотнями колонистов. Тогда о Грумбридже знали лишь то, что одна из планет пригодна для жизни. Людей отправили без возможности вернуться, в надежде, что ими будет основана колония. Информация об успехе или провале миссии могла дойти обратно до родной звезды лишь через шестнадцать лет: так далеко находилась эта система. Но разразилась война. Торндайк, планета, откуда стартовала экспедиция, подвергся ядерной бомбардировке. О колонии забыли — пока исследователи не нашли в горах остатки научного центра, где готовился тот полёт.

Члены экипажа «Белого шторма» один за другим выныривали из двухнедельного стазиса. Чувства возвращались рывками: сначала боль в мышцах, потом сухость во рту, затем гулкая тяжесть в затылке. Воздух в отсеке обжигал горло, пахло озоном и нагретым пластиком.

— Экипажу собраться в кают-компании, — раздался по громкой связи спокойный голос капитана Лорейн.

В просторную комнату с мягкими диванами и баром один за другим входили члены экипажа. Шестеро: четыре женщины и двое мужчин. Все с одинаковыми светлыми, коротко стриженными волосами, одинаковыми острыми скулами, одинаковыми миндалевидными голубыми глазами под изящным изгибом бровей. Они походили на выводок хищных птенцов — грациозных, безупречных, отлитых по единому шаблону. Большинство даже не успело одеться. Лорейн неспешно отпивала кофе, рассматривая свой экипаж.

Секстусов во всём мире уже давно перестали ассоциировать с людьми. На каждой планете, заселённой потомками землян, под действием местных звёзд сформировалась своя раса. Но секстусы с самого начала рождались другими. Изначальные клоны, симулятиды, подобие людей. Мятежный Примарат создал их в качестве своей послушной дрессированной армии, но, проиграв войну, был вынужден предоставить клонам свободу воли.

Существа, собранные из геномов человека и животных, лишь внешне походили на людей. Общественный разум, полная регенеративная способность и, как потом обнаружилось, увеличенная продолжительность жизни, делали их сверхлюдьми, совершенными организмами. Основав свою цивилизацию на Торндайке системы Эридана, они не стали претендовать на мировое господство. Но все остальные миры жили с оглядкой на секстусов, и ни одно глобальное решение не могло быть принято без их участия.

Все члены экипажа происходили из первых удачных генераций, «шестого» прототипа. Они пережили войну, потерю своих создателей и хозяев, обретение свободы и основание новой цивилизации. Теперь они снова летели в неизвестность. Несмотря на одинаковые лица, за сотни лет у каждого накопились свои различия. Не внешние, но внутренние. Виолин постоянно теребила край одежды — остаточный жест тревоги. Найлия хмурилась даже в покое, её брови всегда чуть сдвинуты. Мира улыбалась чуть шире остальных, будто заранее знала все ответы. Дикс держался с показной бравадой и вечно жевал стимулирующую жвачку. Интор молчал, много и тяжело, как человек, привыкший слушать, а не говорить. Сама же капитан сохраняла вечное спокойствие, граничащее с безразличием и усталостью от жизни.

Их всех отбирали по научным центрам — специалистов, обладающих знаниями и практическими навыками в разных смежных профессиях, имеющих физическую возможность участвовать в миссии. Никто не знал, что стало с колонистами, отправленными в неизвестный мир. Никто не знал, отправляли ли они сообщения. Никто даже не знал, что находилось на борту крейсера «Бесконечность» помимо сотен людей: какое оборудование, какие ресурсы. Поэтому готовились к любому исходу.

Виолин и Найлия специализировались в экзобиологии и антропологии. Сейчас они сидели вместе, изучая на голови́зоре вводные данные по системе Грумбриджа, и обсуждали, какая жизнь могла зародиться под лучами этого оранжевого карлика. Мира — социолог, доктор медицины и терраформер — молча пила чай, поглядывая на капитана. Сама Лорейн не занималась наукой, но в её послужном списке числились развёртывание лагерей на Саре с целью получения контроля над колонией на Лаппинкотте, исследовательские миссии в системах Каптейна и Лейтена, подавление армии андроидов на Гея-Нове. Она привыкла действовать по обстановке и обходиться теми ресурсами, что оказывались под рукой. Интор и Дикс — техники-конструкторы и бывшие офицеры флота матери-предводительницы, королевы Дайен. Они знали устройство древних крейсеров и разбирались в старых технологиях.

— Мы прибыли в систему Грумбриджа, — начала Лорейн. — В системе две планеты. Первая, ближайшая к звезде — потенциально обитаема. Если колонисты и высадились, то именно на неё. Уже поступают данные с зондов.

Лорейн на миг замерла, просматривая информацию с медиалинзы.

— Кислородная атмосфера. Девяносто восемь процентов поверхности занято океаном. В районе экватора есть небольшой континент — около семи миллионов квадратных километров. Вокруг — островной архипелаг. Другой суши нет. На орбиту Стивена ляжем через час. Пока все свободны. Если будут новости — они появятся в общем чате.

Лорейн допила кофе, бросила чашку в утилизатор и вышла. За ней последовали все, кроме Виолин и Найлии — те остались у голови́зора, изучая спектральный анализ атмосферы.

Час спустя экипаж вновь заполнил кают-компанию. Лорейн не любила тёмный строгий мостик — она командовала с дивана, потягивая холодный кофе и поглядывая на голограф. «Шторм» сам ложился на орбиту, сам корректировал курс, сам принимал данные с зондов. Эсминец, снаряжённый для миссии, управлялся автоматически, и капитану было совершенно без разницы, откуда отдавать приказы и где получать отчёты. К тому же почти всё полезное пространство корабля заняло оборудование, которое могло понадобиться для выполнения задания — от бытовых гидраторов еды до планетарных террагенераторов. Нашлось место и для оружия.

К этому времени все члены миссии уже оделись в форменные белые комбинезоны. Капитан вывела на экраны свежие снимки планеты.

— В чате все видели предварительные данные, — сказала она. — Виолин, расскажи подробнее.

— Мы получили подтверждение наличия жизни на единственном континенте Стивена, — начала экзобиолог. — Биомасса составляет менее трети от всей площади. Остальное — горы и пустыня. В основном жизнь сосредоточена между побережьем и подножием центральной возвышенности. Судя по данным сканера, там есть леса, у берегов замечено изменение цвета воды — скорее всего, колонии водорослей. Фауна преимущественно в океане, но на суше тоже есть биологическая активность. И она упорядочена. Скорее всего, это колонисты. Но ни городов, ни дорог мы не увидели.

— В конце следующего витка «Шторм» встанет на стационарную орбиту, — добавила капитан. — Рассмотрим всё в максимальном приближении. У вас есть ещё что добавить? — обратилась она к экзобиологам.

— Если это кому-то интересно... — начала Найлия.

— Нам всё интересно, — заверила её Лорейн. — Что может повлиять на выполнение миссии.

— Хорошо. Судя по данным, планета находится на стадии развития, аналогичной ордовикскому периоду Земли — начало палеозойской эры, — пояснила Найлия. Все продолжали заинтересованно молчать. — На самом деле, удивительно, что экзопланета проходит практически те же этапы развития.

— Динозавры? — поинтересовался Дикс и удостоился сердитого взгляда капитана.

— Нет, динозавры появились в мезозое, — ответила Найлия. — Это на несколько сотен миллионов лет позже.

— Значит, не опасно, — заключил Дикс.

— Какая на планете может быть фауна? — спросила Лорейн.

— В океане должно быть много сине-зелёных водорослей, атмосфера продолжает насыщаться кислородом. Кроме того — моллюски, головоногие, иглокожие, ракообразные. На Земле в этот период животные на сушу ещё не вышли. Из растений — папоротники, хвощи, хвойные.

— В океане опасные виды есть?

— Пока не увидим — не узнаем, — ответила Найлия. — Теоретически — только если кто-то из них достаточно большой, чтобы противостоять человеку. Активных крупных хищников в этот период на Земле также не водилось.

— Судя по всему — райская планета, — заметил Дикс. — Моря, пляж, хищников нет. Неудивительно, что колонисты забыли про всё и просто наслаж...

Инженер замолк, повинуясь жесту капитана. Изображение планеты на экране сменилось картинкой с носовых камер. Впереди по курсу, на значительном отдалении от планеты, висел корабль. Весь чёрный, почти неразличимый на фоне космоса, и лишь тусклый отблеск от звёзды выдавал его силуэт.

— Крейсер Примарата, — идентифицировал Дикс, разом позабыв о своих рассуждениях. — Автоматика на запросы не отвечает.

— Он движется вокруг Грумбриджа вместе с планетой, — заметила капитан, — но находится не на стационарной орбите. Дикс, Интор — занимаетесь крейсером пока дистанционно. Остальные — планетой. Над континентом мы будем через пятнадцать минут. Обновлять чат каждый час. Общий сбор здесь каждый день в это же время по Торндайку. Все свободны.

Инженеры так и не смогли связаться с крейсером. Корабль был мёртв. Сканирование не показало ни одного упорядоченного источника энергии или хоть какого-нибудь излучения, кроме пассивного фона заглушенных двигателей. Корпус внешне выглядел целым — ни пробоин, ни следов от метеоритов. Дикс запросил разрешение пристыковаться к крейсеру на шаттле, но капитан попросила подождать.

Экзобиологи собрали больше полезной информации. На континенте и прилегающих островах жили люди, но их цивилизация оказалась далека от той, которую все ожидали увидеть. Общество находилось первобытном состоянии. Мира классифицировала его как ранний феодализм. Капитан отправила вниз автоматические дроны, чтобы рассмотреть этих людей поближе.

Команда завороженно смотрела на потомков тех самых сотен колонистов, которые несколько веков назад всё же добрались до планеты. Инженеры предположили, что с крейсером произошла какая-то катастрофа. В результате людям пришлось срочно высаживаться на поверхность — скорее всего, без оборудования, инструментов и источников энергии.

Дроны показывали примитивные постройки из бамбука на берегу — стволы, связанные волокнами водорослей, крыши из листьев. Плоты из того же материала. Многие люди жили в пещерах в скалах, а большинство — в землянках, вырытых в склонах холмов. В глубине континента, в лесах и на скалах, имелись более развитые строения, и люди, жившие в них, тоже отличались от тех, кто обитал в прибрежной зоне.

В обществе сильно развилось неравенство. Мира предположила, что положение в социуме прежде всего определяется одеждой. Большинство людей, как мужчин, так и женщин, носили только набедренные повязки из кожи морских животных — грубой, тёмной, ворсом наружу. Те, кто был побогаче или, возможно, имел какие-то привилегии, носили такие же кожаные накидки, а иногда даже обувь — сандалии, сплетённые из волокон. Те же, кого Мира отнесла к знати, носили грубую, но украшенную узорами, тканую одежду, ракушечные ожерелья и резные деревянные головные уборы, имевшие, скорее всего, статусную роль. Таких поселенцев встречалось немного.

Но больше всего капитана заинтересовала группа аборигенов, жившая особняком в странном сооружении на краю большого плато, под которым на побережье располагалось самое крупное поселение. Эти люди почти не выходили из своего жилища, но остальные постоянно оставляли у входа подношения — еду, посуду и инструменты, одежду и шкуры. Мира решила, что это служители местного культа. Лорейн же заинтересовал тот факт, что в их жилище издавало электромагнитное излучение — слабое, но стабильное.

Спустя неделю наблюдений капитан приняла решение провести разведывательную миссию. Мира и экзобиологи единогласно высказались против открытого контакта. Десант должен до последнего выдавать себя за местных. Фактически, жители планеты уже не являлись людьми. На планете сформировался новый социум, новая нация. Возможно, они что-то помнили о своём прошлом, но, скорее всего, оно осталось в их сознании лишь в виде мифов — возможно, стало основой религии.

Решили, что Мира, Найлия и Виолин спустятся на поверхность в индивидуальных капсулах. Экзобиологи — на основной континент, а Мира — на крупнейший соседний остров, где тоже обнаружили большое скопление строений. Задача состояла в сборе любой информации об этом мире. Если получится установить контакт — узнать, что в местной культуре сохранилось от прошлого. Собрав данные, десант должен собраться в определённой точке, откуда их незаметно сможет забрать орбитальный челнок. На крайний случай в капсулах имелся маяк для срочной эвакуации. Также, ещё на Торндайке, всем участникам экспедиции в бедро вживили инфодиск — гибкую полимерную пластину, записывающую всё, что видит и слышит носитель, и позволяющую найти тело в случае гибели.

***

Капсула Виолин опустилась на поверхность в небольшой безлюдной бухте, вдали от поселений. Ближе всего находился дом зажиточного аборигена, построенный на краю обрыва, который поднимался над пляжем отвесной стеной метров десять высотой. Воздух оказался влажным и тёплым, пахло водорослями и солью, на песке валялись обломки раковин, которые хрустели под ногами.

Виолин нашла подходящую расщелину и спрятала капсулу в ней. Если не приглядываться - капсула оставалась незаметной. Даже если бы кто-то и обнаружил её, то ничего не смог бы с ней сделать — капсула выдерживала серьёзные механические нагрузки, а открыть её мог только член экипажа. Виолин разделась, оставила скафандр внутри, надела набедренную повязку — по примеру тех, что носили местные. При подготовке к высадке решили замаскироваться под самых простых членов общества, чтобы не привлекать внимания. Членов знати наверняка все знают, и появление незнакомца сразу вызвало бы подозрение. Удивительно, но на всём корабле не нашлось ни кусочка кожи. Виолин и двум другим членам десанта пришлось использовать обивку кресел, чтобы сшить подобие местной одежды бедняков — грубые повязки, гладкие и прохладные на ощупь, в отличие от шершавой морской кожи.

Переодевшись, Виолин пошла вдоль кромки воды по направлению к основному посёлку. Песок ощущался тёплым и рыхлым, вода лениво набегала на берег, оставляя на ногах липкую соль. Вдруг она услышала крики:

— Помощь! Помощь!

Кричала женщина, и Виолин понимала её. Она побежала на голос и увидела даму — судя по одежде, представительницу знати: длинная накидка из ткани с примитивным рисунком, расшитая ракушками, на шее — ожерелье из отполированных круглых раковин. У её ног на песке лежал мужчина с обнажённым торсом. Рядом на циновке из сплетённых волокнистых стеблей лежала еда: глиняные миски с оранжевой мякотью, похожей на тыкву, сероватые лепёшки, в маленькой миске — тёмная паста, пахнущая рыбой, солью и чем-то пряным. Стояли два сосуда: один из отполированной до перламутрового блеска раковины, с водой, другой — глиняный кувшин, оплетённый сушёными водорослями, из которого доносился кисловато-сладкий запах перебродившего сока. Женщина кричала куда-то вверх. Виолин заметила длинную лестницу, вырубленную в скале. На самом верху по ней спускалась группа людей. Мужчина же, с потемневшим лицом, бился в конвульсиях, изо рта текла желтоватая пена. Сначала Виолин подумала, что он подавился, но, подойдя ближе, поняла: отравился. Из закатившихся глаз обильно текли слёзы. Вскоре его вырвало кровавыми сгустками. Виолин поняла, что уже ничем не сможет помочь, и не знала, может ли подойти к женщине, которая по местным традициям стояла выше в социальной иерархии.

Виолин опустилась на песок рядом с умирающим. Он ещё дышал, но был без сознания. Женщина обратила на неё внимание.

— Звезда! Скоро! Неси морскую звезду! — закричала она на Виолин.

Та подскочила, не совсем понимая, что от неё хотят. Но женщина красноречиво указывала рукой в сторону моря. Виолин решила рискнуть и выполнить просьбу буквально. Она подбежала к кромке воды. По счастью, меж камней на небольшой глубине действительно лежали несколько морских звёзд — тёмно-оранжевых, с влажной, бархатистой кожей, медленно шевеливших лучами. Виолин вытащила одну, среднего размера, и побежала обратно.

К удивлению, женщина, похоже, действительно имела в виду именно это. Она схватила у Виолин животное и положила на грудь мужчине. Звезда вздрогнула, её лучи прильнули к коже, будто искали что-то.

— Он мертвец? — снова обратилась она к Виолин.

Та, по привычке, совершенно непроизвольно, поднесла пальцы к шее и буквально в этот момент поймала последний толчок крови в умирающем теле.

— Да, — ответила она.

— О, слава великой Звезде! — воскликнула госпожа, забрала звезду с груди и понесла её обратно к морю.

Виолин пошла следом. Отпустив морское животное, женщина, казалось, успокоилась.

— Как тебя звать, девочка? — как ни в чём не бывало, обратилась она к Виолин.

***

Платформы с приговорёнными уже давно стояли готовыми к спуску под воду. Старший исполнитель Зак дал помощникам сигнал ещё подождать, надел дыхалку — плотно прилегающую к лицу кислородогенерирующую маску, выданную жрецами, — и шагнул в лагуну. Солнечные блики под прохладной и прозрачной водой играли на серовато-жёлтом песчаном дне, где тускло белели обломки раковин и редкие водоросли качались от течения. Зак обошёл подводные пещеры, где в клетках из камня и бамбука томились души, затем поднялся по склону, чтобы помощники его увидели, и махнул рукой — закатывать платформы. Неки и Флорин нехотя поднялись с бревна в тени кустов прибрежного хвоща и покатили платформы к воде. Смертники, подвешенные к перекладинам, закачались в такт толчкам. Как только вторая платформа, за которую отвечал Неки, скрылась под водой, Зак включил цифрометр. Трое из восьми захлебнулись сразу — парни даже не успели закатить платформы в пещеры. Неки выложил на стол две смертных таблички, Флорин — одну. Через пару делений оба выложили ещё по две таблички. Все души с платформы Неки ушли в море; у Флорина последний приговорённый ещё держался. Размеренное покачивание неглубоких вод лагуны и тёплые вентиляционные течения всегда наводили на Зака сон. Вот и сейчас, едва он опустился на свой камень под водой и стал считать деления, как глаза сами собой закрылись. Сквозь пелену полузакрытых век он заметил, что прошло пять делений, а Флорин так и не выложил последнюю табличку. Вдруг какая-то тень промелькнула перед ним. Он открыл глаза и увидел девушку в сильно потрёпанной, полупрозрачной сетке заключённой. Она быстро всплывала, гребя одной рукой; вторую прижимала к груди. От неожиданности Зак даже не сразу среагировал. Плавать он не умел, поэтому как можно быстрее пошёл наверх по длинному пологому склону, помогая себе руками. Когда он вышел на пляж, сбежавшей смертницы уже не было видно, но на тёплых камнях ещё не испарились её мокрые следы. Они вели наверх — к краю скалы, мимо коптильни, из которой тянуло дымом и горелым жиром, и домика палача. Зак поспешил за беглянкой.

Там, за нагромождением обломков скал, простирался открытый океан — бескрайний, синий, с белыми гребешками волн. Если подняться на скалу и спрыгнуть — заключённых ждала свобода. Зак быстро петлял меж знакомых камней, выискивая взглядом проход. Наконец выбрался на гладкую вершину. Девушку он не увидел. Либо Зак не успел, и она уже прыгнула в воду, либо он ошибся и упустил её. Он растерянно осмотрелся и вдруг увидел её — сидела между двумя валунами, по-прежнему прижимала что-то к груди. И тут Зак вспомнил её. Её звали Виолин, служанка казнённой баронессы-мужеубийцы Газнийской. Зак не особо интересовался прошлым своих клиентов, но это дело он запомнил. После казни баронессы служанка пробралась в дом родственников убитого своей хозяйкой мужа и пыталась украсть сундук с чипхами. Кража у членов первого круга Его Величества карается смертью через утопление. И хотя защитник просил заменить наказание ссылкой на острова, правовед настаивал на смерти, и судья согласился. Зак подошёл ближе. Девушка не пыталась сбежать. Она беззвучно плакала, слёзы смешивались с водой, стекавшей с мокрого тела. Зак достал из-за спины гарпунное ружьё — тяжёлое сакральное оружие, с пневматическим механизмом, блестящее древней сталью — и направил его на Виолин.

— Что у тебя там? — спросил он, указывая остриём гарпуна на её прижатые к груди руки.

Девушка молча протянула ладони вперёд. Морская звезда — яркая, оранжевая, с влажной, пульсирующей кожей. Она украла чью-то душу! Животное судорожно шевелило лучами, кожа уже начала высыхать — звезда умирала без воды. Зак заколебался. Он должен вернуть беглянку, но пока они вместе доберутся до пляжа, звезда умрёт. Если же спасать душу, то приговорённая сбежит, и не важно, что она по непонятной причине не сделала этого раньше.

— Прости, — сказал Зак, приняв решение.

Он медленно и осторожно забрал у девушки звезду, приставил гарпун к её сведённым вместе коленям и выстрелил. Крепкая стрела пробила оба сустава и застряла, надёжно скрепив ноги. Ходить и плавать Виолин уже не сможет никогда. Не обращая внимания на её крики, Зак быстро побежал обратно. Уже подбегая к пляжу, он встретил двух полицейских в чёрных гидрокостюмах — облегающих, из гладкой кожи морского гада. «Поздновато», — подумал Зак. Похоже, побег только недавно заметили, хотя прошло уже много времени. Из воды вышли двое жрецов-хранителей в одних татуировках — синие узоры покрывали всё тело от шеи до щиколоток. Они подбежали к Заку и забрали у него всё ещё живую звезду. Одной проблемой меньше. У кромки воды, набегавшей ленивыми волнами на берег, на камнях сидели Флорин и Неки с печальным лицом — он ошибся, не проверил как следует приговорённую и поспешил выложить табличку о смерти. Зак ничего не мог ему сказать: парень действительно допустил промах и ответит за это перед главным советом исполнения наказаний. У Флорина, слава богам, всё прошло гладко. Стойкий заключённый захлебнулся через семь минут — почти рекорд. Судя по дыму, в коптильне уже разжигали печь для новых трупов.

Тем временем полицейские уже несли беглянку с окровавленными ногами к домику палача. Она не сопротивлялась. Зак пошёл за ними. В вотчине Бонгера царил привычный полумрак, пахло кровью, травами и сырой глиной. С потолка свисали пучки сушёных водорослей, на стенах — ряды инструментов: ножи разных размеров, щипцы, крючья, пилы. Масляные лампы чадили, отбрасывая пляшущие тени на грубо оштукатуренные стены. Виолин отнесли в одну из камер, а Зак пошёл к палачу. Бонгер как раз, видимо, закончил очередной допрос и стоял в дверях своей мастерской, вытирая нож и жмурясь на солнце, которое пробивалось сквозь щель в крыше.

— Привет, Зак, — произнёс он без эмоций. — Что за суматоха?

— Побег, — коротко ответил Зак.

— Что, больше десяти делений? — удивился Бонгер.

— Нет, освободилась, а Неки не заметил.

— Не повезло пареньку, — констатировал палач.

— Посмотришь? Я ей колени пробил, — попросил Зак.

— Конечно, — согласился Бонгер. Он вернулся во мрак хижины, и Зак последовал за ним.

В дальнем углу комнаты, на соломе, вжавшись в стену, сидел голый паренёк, прикованный цепью к кольцу в полу. С операционного стола уборщики стаскивали чьё-то окровавленное тело на носилки — из-под тела тянулась тёмная лужа, смешанная с опилками, воняло железом и гнилью.

— А с этим что? — поинтересовался Зак, кивнув в сторону паренька.

— Изнасиловал кого-то, — ответил Бонгер. — Дурачок. Подарил бы пару жемчужин и развлекался бы сколько хочешь. А теперь пойдёт в гарем.

С этими словами Бонгер достал небольшой серповидный нож. Несчастный насильник ещё сильнее вжался в угол и застонал. Уборщики наконец справились с предыдущим клиентом и понесли его к выходу. Когда они проносили труп мимо Зака, он увидел, что это девушка. Вдоль всего её тела — ног, рук, от шеи до пят — тянулись длинные глубокие разрезы, от которых кожа отходила лоскутами. Кровь с неё уже смыли, и казалось, будто она одета в красно-белый костюм с оборками. Только оборками служила её собственная плоть. Зак остановил взгляд на лице девушки и отпрянул: мёртвыми глазами на него смотрела Виолин. Сходство поражало — те же короткие светлые волосы, те же выгнутые дугой брови, те же миндалевидные глаза, пустые сейчас, но точно такие же, как у живой беглянки. Даже обескровленная, мёртвенно бледная кожа не могла скрыть этого сходства. Близнец, точная копия.

— Кто это? — спросил Зак у Бонгера. Помощники пытались затащить сопротивляющегося юношу на стол.

— Не знаю, — пожал плечами палач. — Сказали провести общий допрос. Сам жрец приходил.

Насильника уже растянули на столе, широко раздвинув ноги, и Зак поспешил уйти. Он направился в изолятор, где в одну из камер полицейские заперли Виолин. Кроме девушки, в соседней камере на полу лежало ещё какое-то тело — Зак не смог понять, мужчина это или женщина, живое оно или нет. Но оно не шевелилось, значит, не помешает. Зак подошёл вплотную к прутьям решётки. Виолин сидела, прислонившись к противоположной стене, опираясь о каменный пол руками. Её простреленные гарпуном ноги слиплись от сгустков свернувшейся крови. Она находилась в сознании. Зак смотрел на неё теперь и понимал, почему сумел вспомнить её и найти сходство с тем трупом у Бонгера. Лицо девушки с первого взгляда врезалось в память. Даже в таком положении, раненая и отчаявшаяся она выглядела гордой и сильной. Это возбуждало. Таких женщин Зак ещё не видел. Она не отсюда, и двойник её не отсюда.

— Прости, я не мог иначе, — повторил Зак. Девушка молчала. — Ты ведь Виолин?

Она слегка кивнула.

— Бонгер вытащит гарпун и зашьёт раны. Он палач, но он доктор. Поможет тебе.

В ответ снова молчание.

— Почему ты не убежала? — спросил Зак.

— Звезда… умирала, — тихо произнесла девушка.

— Глупости. Я знаю десятки способов украсть душу, сбежать и сохранить её, — сказал Зак. — Правда, без жрецов всё равно ничего бы не вышло, да и тело так просто не достать. Или у тебя есть помощники?

Виолин продолжала молчать.

— Слушай, я не правовед, мне просто интересно. Не каждый день у меня сбегают смертники. Ты первая с того случая два года назад. После него приказали держать вас под водой в два раза дольше. — Зак пытался разговорить её, но понимал, что она в шоке. — А у тебя случайно нет сестры?

— Сестры? — вдруг немного оживилась девушка.

— Да. Я тут только что случайно у Бонгера встретил заключённую — как две капли похожую на тебя. Даже причёска такая же.

— Где она? — на лице Виолин вспыхнул неподдельный интерес.

— Ну… — замялся Зак. — От Бонгера редко кто уходит живым. Даже целым — и то не всегда.

Виолин вздохнула и закрыла лицо руками. К Заку подошёл Бонгер, встал рядом.

— Что это с ней? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Зак. — Похоже, она знала ту, которую ты располосовал.

— Ясно. Ладно, пойдём посмотрим.

Они вошли в камеру, и Бонгер склонился над ногами девушки, поставив рядом потёртый деревянный ящик, весь в бурых пятнах, из которого торчали щипцы, иглы и мотки нитей из высушенных кишок.

— Тебе стрела нужна? — поинтересовался палач у Зака.

— Гарпун, — поправил Зак. — Желательно. А что?

— Если так вытаскивать, то ноги лучше будет ампутировать, — пояснил Бонгер.

— А если не так?

— Тогда я отломаю оперение и вытащу аккуратно, — ответил палач.

— Ладно, ломай, — согласился Зак. Гарпуны стоили дорого, но он не хотел причинять девушке ещё больше страданий, хотя её всё равно ждала смерть, и, скорее всего, уже через сожжение.

Сильные руки Бонгера оторвали от стержня гарпуна стабилизирующее оперение. На хвостовой части остались небольшие зазубрины, но больше ничего сделать было нельзя. Виолин с ужасом смотрела на манипуляции палача-доктора.

— Будет больно, — произнёс тот и, не дав девушке опомниться, двумя резкими движениями выдернул гарпун и, надавив на пробитые колени, распрямил ноги.

Девушка закричала — резко, пронзительно, хрипло, и крик повис в сыром воздухе изолятора. В камеру заглянул надзиратель, но, увидев Бонгера, быстро исчез. Палач тем временем уже зашивал продолговатые ранки, оставшиеся от не до конца раскрывшегося острия гарпуна, его пальцы двигались быстро и привычно.

— Сгибаться они больше не будут, — сообщил Бонгер. — Но ходить сможет, если успеет зажить до суда.

— Думаешь, будет суд? — усомнился Зак.

— Да кто их знает, — вздохнул палач. — Пошли, пропустим по стаканчику морсянки. У меня на сегодня всё.

Бонгер собрал инструменты, встал и вышел из камеры. Зак уже собрался последовать за ним, как вдруг услышал, что девушка зовёт его.

— Ты идёшь? — крикнул из коридора Бонгер.

— Сейчас, — ответил Зак и вернулся в камеру.

— Зак, ведь тебя так зовут? — прошептала Виолин. Зак кивнул, и она продолжила: — Я знаю. Я не могу… просить тебя. Я уже не выберусь. Мне больше некого просить. — Её речь звучала тихо, отрывисто, и Зак невольно наклонился к самому её лицу. — Я вижу… Можно доверять тебе, — сказала она после паузы. — Пообещай выполнить две мои просьбы. Хотя… я всё равно расскажу. Ты решай. Найди такую же, как я. Ту, вторую… ты видел. На островах. На планете есть ещё. Мы помогаем. Найди и покажи… что я тебе дам. Что ты найдёшь. Есть нож?

— Да, — Зак рефлекторно схватился за ножны. Убить она его что ли собралась и сбежать? Вряд ли у неё получится.

— Разрежь бедро, вдоль. Там знак, — произнесла Виолин. — Но сначала… убей меня. В сердце.

— Погоди, — попытался остановить её Зак. — Может, тебе ещё позволят умереть в море — ты сохранишь душу.

— Нет души, — ответила девушка. — Нет богов. Вы ничего не знаете. И не помните. Убей и достань знак. Прошу тебя. Найди такую, как я.

Зак колебался. Любопытство раздирало его — что же за знак у неё в ноге? Если он убьёт её сейчас, ему самому придётся бежать. Наказание, конечно, будет мягким — пара лет на островах с пляжем и осуждёнными проститутками, но карьеру он себе попортит. С другой стороны, эта Виолин явно странная. Она держалась под водой более пяти минут, вытерпела ранение и последующие манипуляции Бонгера. Она либо сумасшедшая, либо знает что-то важное. Зак решился. Ничего хорошего её действительно не ждёт. В море её никто не пустит — сожгут заживо и обрекут душу на вечную жизнь на Огненном Камне. Лучше уж так. Виолин лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша. Зак достал нож, и она открыла глаза.

— Спасибо, — произнесла девушка.

Исполнитель поставил нож остриём между рёбер — чуть левее и наискось, чтобы достать до сердца. Немного помедлив, сделал глубокий вдох и всем весом навалился на рукоять. Острый нож легко вошёл в тело и упёрся в позвоночник. Девушка не произнесла ни слова, лишь выдохнула последний вздох. Теперь её душа будет вечно скитаться с ветрами над морем. Зак выдернул лезвие из груди и стал ощупывать бёдра. Ничего постороннего в них не находилось. Он не помнил, какое именно бедро надо разрезать, и начал с левого. Нож легко рассёк плоть до самой кости, но ничего не нашёл. На всякий случай сделал ещё пару надрезов — пусто. Тогда он приступил к правому. Едва начал резать, как лезвие наткнулось на что-то твёрдое, но упругое. Он разрезал глубже и увидел, как под мышцами что-то блеснуло. Разрезав бедро до конца, Зак вытащил странный предмет. Пластина — круглая, с ладонь размером, с гладкими краями, слегка изогнутая, гибкая, как хрящ молодого моллюска, но более твёрдая, с поверхностью как у перламутра на раковинах. На верхней выпуклой стороне выгравирован большой круг с лучами, вокруг него — три концентрических круга поменьше, а поверх всего этого — странное животное с клювом, как у морского многонога, и широкими составными плавниками. На обратной, вогнутой стороне, тянулись ровные ряды символов — чужих, угловатых, незнакомых. Зак узнал только цифру «6» — ту же, что на его цифрометре, — и ещё несколько букв, но вместе они не складывались в слова. По краям пластины тускло пульсировали голубоватые огоньки. Когда Зак поворачивал её, огоньки смещались, будто указывая направление — всегда в сторону открытого океана, за которым лежали острова.

Настала пора уходить. Зак встал, опустил нож в ножны, убрал пластину в карман, вышел из камеры, выбрался из домика палача и побежал к скале. Разбежавшись, он прыгнул с обрыва, предварительно надев дыхалку. Он не умел плавать, но вдоль берега, по дну, за пару делений мог дойти до деревушки катоедов, взять лодку и отправиться на острова — искать таких же, как Виолин.

***

Виолин резко поднялась, сделала первый вдох и закашлялась — гель попал в горло. Откашлявшись, она протёрла ладонью лицо и открыла глаза. Тусклый свет освещал её новое тело, всё в склизкой жиже. Пахло антисептиком и сырым пластиком. Перед ней стоял Интор, протягивая полотенце.

— Держи, — произнёс он.

Она вытерла лицо, выбралась из скользкой капсулы. Интор помог ей встать и проводил в душ, где вода смыла с тела липкий гель и вместе с ним — остатки смерти. Надев халат, Виолин вышла в отсек.

— Как Найлия? — спросила она.

— Отдыхает, — ответил Интор. — Её долго пытали, нужно время восстановить нервы.

— От Миры есть информация?

— Сигнал слабый, — пожал плечами техник. — Видимо, её тоже где-то держат.

— Что говорит капитан?

— Собрание через час.

Интор вышел. Виолин осталась одна. Давным-давно секстусы под давлением других колонизированных миров отказались от своего главного преимущества — биопечати и ментальных ретрансляторов, позволяющих коллективному разуму сохраняться, при наличии поблизости корабля-воскресителя, и загружаться в новое тело. Но когда отправляли экспедиции по следам утерянных колоний, все корабли оснастили такими устройствами. Экипажи укомплектовали симулятидами первых поколений — теми, кто ещё помнил Примарат, сражения, цепочки смертей в пламени атомных взрывов, мгновенное воскрешение и новые атаки.

Всё это осталось в прошлом. Но сейчас, спустя сотни лет, снова нахлынуло то чувство — выныриваешь из капсулы, а тело помнит свою гибель, мозг ещё безмолвно кричит в последней агонии. Но ты жива. Опять жива.

В кают-компании собрались все, кроме Миры и Найлии. Лорейн заняла своё место у голографа и оглядела присутствующих.

— Докладывайте, — сказала она.

— Подробности в отчёте, — начала Виолин. — Очень интересное общество. Остатки электронных компонентов корабля используются как деньги. Очень интересная вера, основанная, как мне кажется, на наших ментальных копиях. По какой-то причине они верят, что местные животные — морские звёзды — могут сохранять души. Нужна более серьёзная разведка: взять экземпляры фауны для исследования и кого-нибудь из местных. В сложившейся ситуации я не могла это сделать. Есть контакт с одним из них, перед моей смертью он обещал забрать диск и найти Миру. Найлия что-то говорила?

— Пока только есть запись её страданий, пока она находилась на планете, — ответил Дикс. — Отвык я от этого. Сильно отвлекает от работы. Хоть ты быстро вернулась.

— Дикс, — остановила его капитан, — лучше расскажи ей, что удалось узнать вам.

— Землянка жрецов — это зарытый в грунт орбитальный корабль. Там всё ещё работает изотопный источник питания, но на сигналы корабль не отвечает. У крейсера тотально повреждена силовая установка, по всему судну радиация — нашими силами мы с ним ничего поделать не можем. Твой диск движется прочь от поселения, предположительно к архипелагу, туда, где последний раз мы фиксировали местонахождение Миры. Диск Найлии у жрецов.

— Виолин, — обратилась к той капитан, — ты готова вернуться?

Виолин задумалась. По сути, она погибла на поверхности всего пару часов назад и теперь снова отправляется туда. Совсем как в прошлом, в системе Лаланда. Тогда, при штурме планеты Сара, её воскрешали пять раз. И каждый раз — огненно-красное небо, прошитое чёрными нитями дыма, золотистые молнии плазменных разрядов, солёный привкус крови и пепла. И каждый раз — багровый закат над руинами и холодный блеск звёзд, равнодушно смотрящих на бойню.

— Да, — безразлично ответила она.

— Хорошо, — кивнула капитан. — Найлию мы послать не можем, с тобой полетит Дикс. А мы отдохнём от его болтовни.

— Ну капитан! — откликнулся тот. — Мы можем взять хотя бы какое-нибудь оборудование?

— Да, — подтвердила Лорейн. — Полетите на челноке, постарайтесь сесть максимально незаметно. Лёгкие скафандры со снаряжением...

— Класс! — воскликнул Дикс и тут же умолк под взглядом капитана.

— ... и лабораторное оборудование. Возьмите комплект для Миры и бокс для туземца.

***

Челнок ярким огненным метеором ворвался в атмосферу, оставляя за собой длинный золотистый хвост. За иллюминаторами проносилась бездонная бирюзовая гладь океана, на которой, как драгоценные изумруды, рассыпались острова. Солнце клонилось к закату, окрашивая кромку воды в тёплый янтарный цвет. На передних экранах уже чётко проступала полоска земли, а поверх навигационной карты пульсировали две точки: поярче — огненно-красная, будто капля застывшей лавы — её, Виолин, старый диск, который нёс Зак, и тусклая, мерцающая серебристо-голубым, точка Миры. Они возвращались. И теперь действовать будут по своим правилам.