Морозный рассвет

Пролог

Закладка:

Морозный рассвет

Скрипучий мороз покрыл узорами окна, коснулся даже деревянных рам, которые вот-вот придут в негодность, пробрался через щели в дом и пал в неравной схватке с главным врагом — жаром, распространяющимся от камина горячими сильными волнами. Комната прогревалась быстро, недаром толстые сухие поленья, подброшенные щедрой рукой, уже полностью покрылись языками пламени и вовсю разгорались, даря окружившим его людям долгожданное тепло.

В старинных потертых креслах, набитых гусиными перьями, сидели трое. Это была семья: два брата и сестра. Единственная оставшаяся после гибели отца ценная вещь — старая медвежья шкура — укрывала девушку до самого подбородка, но согреться все не получилось. Ведь от посетившего ее холода не избавит ни бушующий костер, ни самые дорогие и богатые меха. Губы дрожали, кристальной чистоты голубые глаза наполнились так и не пролитыми слезами, но она упрямо молчала, не смея умолять братьев о милости, которую, увы, они оказать способны не были.

— Вы сгинете, — не выдержав тягостного молчания, прошептала Кэндис.

Самый старший из них, Бриг, лишь покачал головой, не намереваясь и дальше ее успокаивать. Хватило того, что она устроила, как только узнала об их с Джимом решении покинуть отчий дом для службы в армии королевства, оставив малышку-сестру на попечение соседей. Переживать-то нечего, равно как и спорить о дальнейшей судьбе. Мать скончалась давным давно, дав жизнь своему третьему ребенку, то есть ей. Отец погиб четыре месяца назад… А их уже одолело до того плачевное положение, что впору отправляться на паперть! Естественно, ни один из величайшего когда-то рода Норт не опустится до милостыни.

Братьям пришлось покинуть высший столичный университет, а девчонке — девичий пансион в главном городе графства Кодильере. Причина была проста — нечем оплачивать обучение. После гибели папеньки выяснилось, что банковские счета благородного графа Северных гор Вильяма Норта пусты, кроме того, тот накопил приличный долг благодаря своей любви к пьянству и азартным играм. И, как только в храме Ледяной Богини кончилась церемония прощания с погибшим, кредиторы и поручители подобно стервятникам сгрудились возле крыльца особняка, дабы стребовать у растерявшихся сирот займы. Дошло даже до угроз, но, к счастью, только устных.

Как расплачиваться со всеми, Норты не представляли. Хозяйство в упадке, имеющиеся в собственности рудники давно заброшены, слуги сразу как запахло жареным разбежались. Но разве можно их в чем-то винить? Они и так держались слишком долго — горничная Нэнси призналась, что не видела положенное жалованье порядка трех-четырех месяцев.

Заработать на пропитание братья смогут, Бригу уже двадцать три, Джиму на два года меньше, но это не помешает им одновременно поступить на службу, Хеладиньи всегда нужны солдаты. Но что делать с мышкой Кэндис? Ей же всего шестнадцать, до совершеннолетия осталось два года.

Но, к неожиданной радости, отзывчивые и небезразличные люди в этом мире еще существуют. Помочь вызвались пожилые уже супруги из соседнего графства. Когда-то Джим гостил у их племянника и здорово сдружился со всеми. И, как только весть о плачевном положении дошла до добросердечных Мерлинов, они тут же прислали письмо с предложением об участии.

— Не стоит больше плакать, Кэндис, все уже решено, — пробормотал Бриг.

— Мы будем писать тебе каждую неделю, — пообещал более мягкий Джим, вытащив руку из-под толстого ватного одеяла и сжав ладонь сестры. — А Мерлины — отличные ребята, поверь, они о тебе позаботятся! К тому же, довольствия, которое мы сможем посылать, хватит и на то, чтобы понемногу откладывать на приданое.

— Мне еще рано замуж.

— Но когда-нибудь…

— У нас нет другого выбора, — напомнил, кажется, в сотый раз старший брат.

— Зато так мы не потеряем дом и рудники. Всего лишь отдадим их в долгосрочную аренду, — улыбнулся младший. Всего два года, а потом ты сама сможешь всем управлять.

Девушка съежилась еще сильнее и покачала головой. Неужели ее братья не видят алчных глаз сеньоры Мерлин и ее еще более жадного супруга? Да они выбросят ее ровно в тот день, когда старшие Норты покинут границы графства!

Но даже не это страшит Кэндис до жгучей боли в груди. Она не глупа и не наивна, чтобы не понимать: так действительно будет лучше. По крайней мере, получится сохранить часть наследства если не ей, то хотя бы братьям, уже настоящим молодым мужчинам, которым рано или поздно следует обзаводиться собственными семьями. Ее же удел — найти достойного супруга.

Только кто теперь позарится на представительницу обнищавшего древнего рода? Северные земли, которые ранее полностью принадлежали их предкам, теперь поделены на мелкие заделы, не больше нескольких миль. Кодильера все сильнее становится похожа на столицу королевства — Кэндис там не была, но много слышала, — где у каждого уважающего себя графа есть собственный особняк, а имения используются как дома для летнего или выходного отдыха. Никто не возмечтает оказаться мужем той, чье приданое — старый полуразвалившийся трехэтажный коттедж возле склона заснеженной горы и несколько пар обуви. Образование — и то не успела получить.

Но опасения ее и не в этом тоже. Младшая из Нортов боится главного: а вдруг это морозное утро — последнее, и традиционная встреча рассвета на Новый год канет в историю сегодняшним днем? Что, если судьбе угодно развести их троих по разным сторонам королевства, или даже за его пределы? Армейские будни суровы, и пусть пока войны нет, она может начаться в любой момент. Так любил говорить отец, а он, несмотря на потерю положения в обществе, оставался сведующим человеком.

— Все будет хорошо, Кэндис, — улыбнулся Джим, и она не могла не ответить тем же.

Юные сиятельства, у которых остались лишь гордость и имя, перевели взгляд на огонь в камине. Правду говорят мудрые: чарующим танецем пламени можно любоваться вечно! Жаль, что в распоряжении есть всего лишь несколько часов, пока почтовый дилижанс не доберется до подножья горы. Нехитрые пожитки давно разложены по одинаковым сумкам, походная одежда, которая понадобится разве что до первого призывного пункта, выстирана и выглажена лично младшей сестрой. А чуть позднее полудня прибудут Мерлины, чтобы стать временными управляющими скудным хозяйством и опекунами их «мышки». Назад не повернуть. Остается лишь молить Ледяную Богиню о том, чтобы позволила троице встретиться когда-нибудь под сводами родного дома.

Глава 1. В ожидании праздника

В этот раз новогодние гуляния было решено перенести из гостиной в зимний сад. Все дело в том, что обновлять интерьер главной залы особняка несподручно, да и весьма затратно, а во время прошлого приема некоторые гости так разбушевались, что не оставили целым ни одного более-менее крупного предмета мебели. Как по мне, виновата сеньорита Кримиоли, которая умудрилась столкнуть лбами сразу трех своих ухажеров, намекнув каждому из них, что заветный поцелуй за гардиной получит именно он. Вероятно, одному кому-то и повезло бы, но в ходе игры в карты самый рьяный из воздыхателей вредной Беатрис похвастался планами перед друзьями… И пошло-поехало. Мы с Мерлинами в разгар драки отлучились и пропустили все «веселье». Но, когда прибежали на шум, бедный дядюшка Бен кричал так, что, казалось, ушные перепонки присутствующих не выдержат нового напора, а его дражайшая супруга Хельга, наоборот, замерла от ужаса и чуть не лишилась чувств. Особенно ее расстроила старинная люстра из горного хрусталя, разбитая невесть кем пущенным под самые своды залы стулом. Пришлось отпаивать тетушку валерьянкой, пока присмиревшие бойцы приносили извинения, стараясь сделать это таким образом, чтобы не уронить свое достоинство в глазах от души нахохотавшейся сеньориты Кримиоли.

Поэтому сегодняшний праздник пройдет в более безопасном месте, там, где нет чудом уцелевшего фамильного гарнитура Нортов, выкупленного нами всего пару лет назад.

Закладка:

— Кэндис, столы должны быть накрыты, неровен час, гости начнут съезжаться! — подходя к моей комнате, воскликнула Хельга, и заглянула внутрь.

Я оторвалась от созерцания невероятной красоты заката, открывшегося перед широкими окнами спальни:

— Все готово, тетушка.

Последние годы она поручала мне некоторые дела, объясняя это тем, что я должна учиться управлять и командовать. Мне же было только в радость помочь пожилой женщине, которая смогла стать для меня кем-то вроде мачехи, но не той, что в сказках, а доброй и заботливой.

— Ты же моя хорошая, — она всплеснула руками, подходя ближе. — У тебя так дела спорятся, что я наглядеться не могу! Вот повезет кому-то!

— Ты же знаешь, я не очень хочу замуж.

— Да я все понимаю, но рано или поздно придется, не в девках же сидеть!

Сеньора Мерлин заводила этот разговор почти каждый месяц, так что я уже привыкла. В ее понимании девица двадцати двух лет — засидевшаяся в холостых дама, которая вообще-то уже могла бы пару-тройку детишек родить, «стариков порадовать».

Как же я была не права, когда подозревала их в непорядочности и даже жадности. На деле чета Мерлин показала мне, что такое настоящие любящие…пусть не родители, но близкие родственники точно. Они сумели разбить все мои опасения буквально за первые несколько недель!

Во-первых, документ управления хозяйством был составлен так, что при любом раскладе наши земли и остальное имущество оставались в семье Норт. Будь то скоропостижная гибель опекунов, или же моя, в жизни случается всякое, тогда Джим и Бриг стали бы равноценными хозяевами всего. Во-вторых, Бен умудрился не просто поднять с колен наши дела, умело объединив добычу руды и уникального белого угля, но и наладил поставку ископаемых столичным ювелирам, обойдя скупых графов Кодильеры. Для нас с братьями были открыты именные счета, куда ежемесячно поступали доходы, так что армейское жалованье ребят оставалось при них в полном объеме. Конечно, себя Мерлины тоже не обидели, но я считала это справедливым.

А как только мне стукнуло восемнадцать, прямо в день совершеннолетия, они беспрекословно подписали бумаги, передавая полноправное владение всем имуществом опять же нам троим, с оформлением доверенности на меня одну. Так как Бриг с Джимом заключили контракт, который невозможно разорвать пять лет, они, понятное дело, не могли принять управление на себя. Ставшие за эти годы настоящими офицерами, они в каждом письме, приходившем четко раз в неделю, восхищались умом и сообразительностью опекунов и младшенькой, а однажды даже устроили сюрприз, и оба вырвались в кратковременный отпуск. Помню, как была счастлива их появлению, повиснув на каждом по очереди и дрыгая ногами, словно девчонка! Кстати, именно братья предложили Мерлинам остаться у нас, а не возвращаться в свой скромный домик в соседнем графстве. Ведь мы давно стали больше, чем знакомыми, волею судьбы оказавшимися под общей крышей — семья, пусть и названная!

— Милая моя, какая же ты красавица! — восхищенно проговорила тетя Хельга, проводя по моим белоснежным волосам. — Любой будет счастлив заполучить такое сокровище!

— Ты пророчишь мне дракона, тетушка? — спросила со смехом, получив в ответ укоризненный взгляд. — Они же обычно падки на драгоценности! Но и нрав ого-го!

— Кэндис…

— Не обижайся, Я же шучу!

— Я желаю тебе лучшего! Джимми и Бриг скажут то же самое!

— Не сомневаюсь. Вот приедут, как обещали, сегодня ночью, будет у тебя плюс два союзника.

— И славно! А то вы с Беном будто в большинстве!

Я улыбнулась. И правда, дядюшка неожиданно встал на мою сторону, сообщив вспыхнувшей от такой оказии супруге, что я вполне самостоятельная сеньорита, чтобы распоряжаться будущим по своему разумению. И имею право пойти под венец равно тогда, когда сама возжелаю. Или вообще не пойду, не велика печаль. Дескать, внуков — а иначе возможных наследников Нортов они более не называли — родит кто-нибудь из братьев. В смысле их жен, конечно.

Однако мои мужчины, между прочим, обзаводиться семьями тоже не торопились, чем еще больше удручали опекуншу.

— Ох, мальчики уже, должно быть, на полпути, — продолжая гладить меня словно маленькую по макушке, задумчиво произнесла Хельга. — На чем только добираются?

— Заказали дилижанс?

— Лишь бы метели не было!

— О, не стоит переживать! Они знают эти места лучше всех нас вместе, так что при необходимости доберутся верхом.

Признаться, я немного лукавила, сама испытывала смутное беспокойство, но говорить доброй женщине об этом — все равно что подлить спирта в потухающий костер. Им осталось дослужить всего два месяца, и их визит на праздники перед увольнением казался чем-то особенным и даже странным. Хотя, вероятно, я опять себя накручивала!

— Может, не будешь приглашать свою Беатрис? Побереги наши нервы, — решила сменить тему Хельга.

— Она моя подруга.

— Она — сомнительная личность, к тому же интриганка, каких поискать!

— Тетушка!

— А разве я не права? Я понимаю, что в округе молодых девиц для твоего общения осталось всего четыре, и выбора-то особого не было, да еще при домашнем обучении. Но теперь-то…

— А теперь я люблю ее такой, какая она есть, — терпеливо сообщила я, выглянув из-за плеча. — Поможешь выбрать наряд?

— Спрашиваешь!

Модницей я не была, но красиво одеваться любила, чего греха таить. Сегодня перебирала платья с наибольшей тщательностью. Примерки всегда были для нас с тетушкой настоящим развлечением, и сейчас мы с радостью отдались этому занятию! А что переживать — гости приедут в назначенное время, до боя часов, знаменующих начало Нового Года, еще долго, а зимний сад уже убрал для празднования.

Наслушавшись традиционных комплиментов с лихвой — хватит до следующего торжества — я остановилась на платье небесно-голубого цвета. Плотная ткань обрамляла фигуру, а корсет повторял изгибы, будто шилось на меня, а не куплено на осенней ярмарке. Треугольный вырез открывал узкие ключицы, широкие рукава доходили до локтей, подол был длинный и не слишком пышный, как мне нравится. Но, если выйдем пускать салют, под ним не сразу разглядишь теплые с начесом гамаши. Сверху накину подаренную дядюшкой на день рождения шубу. Она с капюшоном, так что уши ледяные ветра не продуют. У нас в Северных Горах одеваться надо тепло, иначе не выжить. Привыкшая с детства к такому климату, я особо холодов не боялась, но лишний раз испытывать судьбу в надежде не простудиться желания также не возникало.

Волосы заплела в обычную косу, не люблю все эти локоны и замысловатые прически, из-за которых сеньоры и сеньориты боятся головой пошевелить и целый вечер ходят, словно к их спине привязана длинная невидимая палка.

Последний штрих — кулон из полудрагоценного камня — лег точно в ложбинку под шеей. Все, что осталось от мамы. Более-менее ценные украшения мы распродали из-за долгов еще до появления опекунов. Новые драгоценности были, но это не то. Безделушки, хоть и порой недешевые, не подарят теплых воспоминаний о рассказах отца. Саму графиню я и не видела никогда, она скончалась при моем рождении.

— Ты прелесть! — умильный взгляд Хельги заставил потупиться.

— Спасибо! Я вас люблю!

— А мы-то как тебя любим! Ты нам ближе, чем родная!

С этими словами мы отправились вниз, начали пребывать первые гости.

Глава 2. Незваный визитер

Праздник прошел замечательно, в этот раз никто не подрался, не разругался и даже не поспорил по мелочам. Легкое, лишь слегка пьянящее вино лилось рекой, столы ломились от яств — отныне мы могли себе это позволить, и долгожданный салют не унес, как обычно, порывистый ветер, из-за чего небо на несколько мгновений озарилось разноцветными огнями, вызвав восторг собравшихся. Мерлины ушли к себе еще затемно, они более не встречают со мной рассвет, как делали раньше, ссылаются на почтенный уже возраст. Конечно, они не дряхлые старики, а вполне крепкие люди, но настаивать я не стала. Мне самой-то не хотелось соблюдать семейную традицию Нортов — поймать лучи впервые восходящего в этом году солнца. Торжество было омрачено: братья так и не появились.

Закладка:

Зато незадолго до вожделенного часа прибежал почтальон. Наспех поздоровался, протянул конверт и поспешил вернуться в теплый дилижанс, отказавшись от горячего глинтвейна или хотя бы крепкого чая.

— Помилуйте, сеньоры, и вы, Ваше сиятельство, — седые лохматые усы смешно шевелились, когда он говорил. — В такой день быстрее бы домой попасть, а мне еще три посылки развести надо!

— Неужто успеете? — засомневалась Хельга.

— Дык придется, иначе женка по головке не погладит!

Мне было жалко бедного мужичка, вынужденного в самый канун праздника мотаться по адресатам, но еще любопытнее узнать, что в письме. Неурочное послание оказалось датировано прошлой неделей.

Писал Джим.

«Пишу спешно, поэтому сразу к делу: мышка, собирайся и покидай особняк в тот же час, что получишь послание! Бери лишь самое необходимое. Объясню все позже! Люблю тебя! Джимми».

Мы с Хельгой озадаченно переглянулись.

— Мальчик, верно, неудачно пошутил, — протянула она, однако уверенности в ее голосе не было ни грамма!

— Не похоже это на шутку, тетушка!

Женщина взяла в руки бумагу, перечитала еще раз, задумчиво пожевала губы.

— Нет, милая, что-то я не понимаю. Они же собирались сюда сегодня прибыть!

— Но не прибыли, тетушка, — волнение нарастало, казалось, брат напуган и пытается уберечь меня.

— Он даже не сказал, куда идти, — промолвила бывшая опекунша.

— Возможно, ждет меня где-то?

— Тогда назвал бы место и время.

— Тоже правильно. Что будем делать?

Мы перевели взгляд на зимний сад, где уже вовсю провозглашались тосты за здравие, а между столиками сновали специально нанятые слуги. Бен сидел со своим старым другом, покуривал трубку и чему-то довольно посмеивался.

— Если бы грозила серьезная опасность, он бы сообщил, — рассудила Хельга. — Утром расскажем нашему сеньору, и вместе подумаем, что делать. Договорились?

Я кивнула, но остаток ночи прошел в беспокойстве, а на сердце легка тягость, о природе которой могла только догадываться. Может быть, стоило послушать брата, выгнать всех и самим бежать? Или просто оставить гостей, накинуть шубу и нестись прочь, как и было велено? Но куда в такое время, да еще метель все же разыгралась, заснежив дорожки почти по пояс.

Проводив собравшихся по опочивальням — вернуться к себе из-за погоды виделось проблематичным, — я отпустила слуг на покой и, оставшись в одиночестве, встала возле широкого окна. Беатрис, правда, предлагала составить компанию, но уж больно наигранно, так что пожалела ее и отпустила тоже. К чему заставлять кого-то быть рядом с тобой? Тем более, те, кого хочу видеть на самом деле, увы, не сдержали обещания. Да еще и напугали странной весточкой.

Небо окрашивалось бледно-желтым. Вероятно, в этот раз восход разглядеть не удастся, крупные белые хлопья кружат в причудливых плясках, но я обязана проследить, как солнце, пусть и невидимое моему глазу, впервые поднимается в наступившем году. Втихомолку надеясь, что и Бриг и Джим не забыли об обычае, и где-то так же следят за восходом.

— Где бы вы ни были, — прошептала, наблюдая, как стекло запотевает в месте, где касается моего дыхания, — берегите себя!

За спиной раздался звук шагов. Кто-то не смог уснуть и все же решил присоединиться? Оборачивалась, ожидая увидеть кого угодно. Но не незнакомца, стоящего посреди гостиной с видом хозяина!

Он был высок, статен, с короткими, слегка волнистыми светлыми волосами, холодными серо-голубыми глазами, напоминающими ледяную воду океана. Одет в темно-синий сюртук, черные штаны и высокие сапоги под колено. Я отметила это потому, что наряд его был явно не по погоде! Или сбросил шубу или пальто внизу?

Его не было среди наших гостей, и уж точно он не мог явиться прямо сейчас, погода бы не позволила. Однако он стоял прямо напротив, со скучающим видом глядел куда-то мимо меня, и это точно не является миражом или полетом фантазии!

Мне бы закричать, поднять шум, но вместо этого я лишь отшатнулась, ударившись спиной о прохладное стекло, и почти шепотом спросила:

— Вы кто?

Блондин, которому на вид было около тридцати, отвечать не спешил. Только смерил меня высокомерным, я бы даже сказала, презрительным взглядом… или нет, в нем было больше всего равнодушия, словно перед ним не более чем крошечная букашка!

— Кто вы и что здесь делаете?! — уже тверже поинтересовалась у незваного гостя.

И снова — никакой реакции! Он меня не замечает, что ли?! Так я быстро это исправлю!

— Кто-ни…кх-кх, — позвать на помощь не вышло — горло будто сжала невидимая удавка.

Не понимая, что происходит, я закашлялась, с ужасом воззрившись на мужчину, который даже с места не сдвинулся.

— Будешь меня злить, еще не то получишь, — будничным тоном предупредил он, не смотря на меня вовсе — разглядывая большой портрет нас с братьями, висящий над камином. — А я всегда злюсь, когда кто-то вопит в моем присутствии… без моей на то воли.

Шею сдавливало все сильнее, я хрипела и, разумеется, ответить не могла. Он меня не трогал, даже не подходил, однако ясно дал понять, чьих рук это дело. Вот только… рук ли?

Сложить один и один даже в таком положении оказалось несложно, и Ледяная Богиня, неужели передо мной — настоящий шаман?!

Я слышала про них, и большинство легенд походили на страшные небылицы, а не правдивые истории. Волшебство в нашем мире искоренили очень давно, магия оказалась под строжайшим запретом, и постепенно те, кто обладал силой выше человеческой, канули в прошлое. Колдуны и ведьмы остались лишь в мифах, но были и те, кто сумел каким-то образом выжить или, возможно, заново воскреснуть против большой войны… Шаманы — самые жуткие и жестокие из владеющих магией! На них все еще ведется охота, но разве кто-то совладает с такого рода могуществом?

Они не ведают ни жалости, ли любви, но сострадания… но им доступна невероятная сила, дарованная самой природой! Вот почему уже не одно столетие они успешно прячутся, творя непотребства, какие только угодно! Могут управлять стихиями, летать по воздуху, плавать на глубине, неведомой даже морским тварям! Они практически непобедимы! А еще их кровь является лучшим лекарством от всех болезней, вот только добыть ее получается редко кому, и всегда взамен на собственную жизнь!

Их истинный облик до сих пор никто не мог описать. Потому что тот, кто его видел, рассказать уже не смог ничего.

Верить в то, что передо мной — настоящий шаман, не хотелось, ибо означало одно: прямо сейчас я умру. Мы, люди, всегда надеемся: любая беда может случиться с кем угодно, да только не со мной. Но своим глазам я привыкла доверять, и бежать от реальности попросту глупо. Если суждено этому случиться, так следует принять смерть достойно!

Дышать становилось все труднее. Богиня, неужели последнее, что увижу в жизни — широкая спина неизвестно как проникшего в особняк злодея?!

— Думаю, ты все уяснила, — раздалось спокойное, и воздух снова начал поступать в мои легкие.

Я снова закашлялась, не забывая бочком отодвигаться в сторону двери. Не знаю, чем обусловлена передышка, но раз она дана, необходимо всех предупредить, иначе может случиться беда! О себе уже не думала. Вряд ли смогу выбраться, но добрые Бен и Хельга, старенький Йоханссон, вредная, но родная Беатрис, остальные… никто не заслужил такой участи!

— Все равно не успеешь, — так и не глядя в мою сторону, отозвался с другого угла гостиной жуткий мужчина.

Я застыла, схватившись за спинку кресла, чтобы не упасть, ноги еле держали, и спросила хрипло:

— Вы…

— Кто я и что здесь делаю?

Кивнула, зная, что даже спиной почувствует мое движение.

— Что ж, убедила, — он все-таки повернулся ко мне, впившись глазами в мои, наверняка испуганные и оттого распахнутые шире обычного.

Точно нечеловеческий взгляд застал на полувздохе, который так и не завершила, забыв все, что только что хотела сказать или спросить или прокричать или… О, Богиня! Его глаза… Казалось, на меня прямо посреди комнаты выплеснулся целый океан, и слова застряли в пострадавшем горле. Я словно тонула в ледяной воде, погружаясь все глубже, уже захлебываясь, но не стремясь на поверхность…

Закладка:

— Нагляделась? — вздрогнула, не без труда возвращаясь в реальность. — Знаю, что хорош, слюни пускать не обязательно.

Не осознав, что делаю, подняла руку и дотронулась до губ. Конечно, они были сухие. Мой жест вызвал издевательский смех незнакомца.

— Забавно.

Ничего забавного не видела, но решила проявить благоразумие и промолчала, смотря, как он прохаживается вдоль стеллажей с книгами, касаясь корешков кончиками пальцев.

— А приличной библиотеки нет?

— По...

— Если закончишь «...могите», сверну шею, — напомнил жуткий тип.

— По...по...почему нет, есть, на втором этаже, — нашла в себе силы произнести вслух целую фразу, но дрожь в голосе унять не удалось.

— Превосходно. Будет, что почитать долгими зимними вечерами. Слышал, на севере они особенно скучны и однообразны.

Казалось, удивляться и пугаться дальше уже некуда, но его недвусмысленное заявление заставило сердце подпрыгнуть и зачастить с удвоенной силой.

— Вижу, у тебя назрел новый вопрос. Не стесняйся, пока можно.

— Вы...

— Несомненно, я.

— Вы... — голос слушался все хуже, в ушах от нервного перенапряжения начало шуметь.

— Продолжай уже.

— Вы…

— Вообще я никуда не тороплюсь, но твое заикание перестало меня веселить, — вздохнул шаман. — Да, я — новый хозяин этого домишки и всего прочего, что находится в демоновом захолустье. Как это принято сегодня говорить — движимого и не очень имущества. Хотя это ничтожная малость по сравнению с тем, что присвоили они!

Еще не до конца понимая, о чем он говорит, пыталась прийти в себя, восстановить дыхание. Получалось не очень.

— Вы…вы…

— Я, я, и еще раз я, — поддакнул мужчина.

— Но…ка-как?

— Об этом тебе стоит спросить своих дорогих родственничков. Их, как я понял, здесь нет? Жаль, а я надеялся. Не люблю тратить силы на крысиную возню вроде поиска должников.

— До-должников?

— Угу.

— Мо-мои бра-бра…

— У тебя с дикцией проблемы? — покачал он головой, словно расстроившись. — Тогда все-таки стоит позвать кого-нибудь, кто сможет вести диалог нормальным языком!

В голосе не было раздражения, но угроза буквально витала в воздухе. Я сглотнула, перевела дыхание, чтобы не разозлить его по-настоящему, недавно имела несчастье ощутить, на что он способен, и повторила вопрос уже внятно. Клянусь, никогда ранее не прилагала столько усилий для простого вопроса!

— Мои братья вам что-то должны?

— Чудесное исцеление, поздравляю! Да, причем, по гроб жизни, как говорится. Они его, кстати, увидят в ближайшем будущем.

Блондин сделал смазанное движение рукой, и кресло, сдирая лак с недавно выкрашенных досок, со скрипом пронеслось по полу, остановившись ровно под его коленями. Я вздрогнула, в который уже раз за последний час, а после — еще, когда дверцы старинного секретера распахнулись, и любимый виски дядюшки оказался в руках мужчины.

— Люблю бурбон, — отметил он непонятно для чего, не оправдывается же, в самом деле, за самоуправство.

Скорее, это было похоже демонстрацию силы. Он наглядно показывал, что может сотворить и со мной, и с прочими обитателями особняка, все, что возжелает, не прилагая к этому особых усилий.

— Будешь? — протянул мне стакан с золотистой жидкостью.

Отрицательно покачала головой, хотя, признаться, с удовольствием бы сделала несколько глотков! Но нельзя, рассудок должен оставаться трезвым.

— Как хочешь. Итак, о чем мы говорили? Точно, о том, что отныне ваш кусок Северных земель принадлежат мне. Правда, нужно подписать пару документов, формальность, не более.

В душе колыхнулась призрачная надежда, которую он словно почувствовал и предостерег:

— У тебя, красавица, вариантов нет, так что подпишешь как миленькая. Братцы-кролики здесь уже никто, если тебе интересно. Кстати, всем, кто тут жил, придется отчалить восвояси, если некуда… не мои проблемы. Слуги мне тоже не нужны. Лошади… ладно, лошади пусть остаются, люблю животных. Псы тоже. Остальные — вон! Прямо сейчас.

Он рассуждал с таким равнодушием, будто говорил не о живых людях, а вещах, предметах мебели, решая, какие из них стоит заменить на новые или вообще избавиться, а каким можно дать второй шанс. Какими душой и разумом нужно обладать, чтобы таким образом распоряжаться не одной жизнью?

И снова имение Норт оказалось на краю гибели, а я поневоле стала главным свидетелем. Что же такого сделали братья, что попали в должники этому страшному… нечеловеку?! Они никогда не были замечены в азартных играх и рисковых предприятиях, да любых событиях, похожих на авантюры! Не рассказывали и о происшествиях, но, возможно, просто не хотели меня тревожить.

— Что зависла? Ручку в ручки и подписывай!

Я отмерла, уставившись на возникший перед носом лист бумаги и перо.

— Я…я… — не зная, как поступить, осмотрелась по сторонам в поисках… неизвестно чего.

У шамана моя растерянность вызвала легкую улыбку. Действительно, как я могу сопротивляться его приказам, когда он одним движением пальца способен размазать меня по стене, оставив одно мокрое место.

— Терпение не является моей добродетелью, — подал голос мужчина.

— Вы ме-меня выго-гоняете?

— Это обсудим позже.

— Я…

— Не люблю повторять свою просьбу дважды. И, поверь, исключений не будет.

Он будто развлекался, смотря на то, как я пугаюсь, вздрагиваю, боюсь снова взглянуть ему в глаза, пытаюсь скрыть мелкую дрожь, но выходит плохо… Ему нравится наблюдать за моими мучениями.

Наверняка, он загнал Брига с Джимом в безвыходную ситуацию, и они совершенно не виноваты в случившемся. А теперь явился поглумиться над поверженными. Ему, поди, и земли-то наши не нужны!

Вываливать подобные догадки в лицо гаду, безусловно, было бы настоящим самоубийством. Рука слушалась плохо, тем не менее, я сумела взять и поставить, где надо, размашистый росчерк. И лишь после слезы нашли выход, хлынув по щекам солеными ручьями.

— Вот только без этого, девочка! Я достаточно долго живу на свете, чтобы не воспринимать ваши женские штучки. Иди наверх, буди всю эту кодлу разномастную и выставляй. У них час. Учти, один шаг, который мне не понравится, — и этот рассвет станет для каждого из них последним.

— Д-да.

— Надеюсь, говорить о личности, которая посетила вас с визитом, не додумаешься? Иначе…

— Я понимаю.

— Тогда вали уже.

— А я? А опекуны?

— С вами у нас будет отдельная занимательная беседа.

Скучающий тон и такой же вид красноречиво говорили: он выполнит обещанное без малейшего раздумья, с таким же равнодушным лицом, как сейчас. До меня с опозданием дошло: вот о чем просил в письме Джимми. Нужно было послушаться его и бежать! Если шаману покажется, что мы вздумали сопротивляться, стены родового особняка окрасятся красным.

Кивнув, я метнулась на второй этаж, перепрыгивая через две ступени.

Глава 3. Страшные секреты

Заснеженные дороги шамана, разумеется, не волновали, а собравшихся очень даже. Я мямлила нечто невразумительное, не представляя, как получше и без истерик объяснить, почему бужу их в семь утра и выставляю вон. Скандал грозил разразиться до небывалых масштабов. Слуги, тоже толком не разобравшиеся в происходящем, тем не менее, выполняли мои приказы, паковали вещи гостей, успокаивали их при необходимости, в общем, терять их будет жаль.

Но что поразило меня больше всего — реакция Бена с Хельгой. Они оторопело следили за мельтешащими и разоряющимися в проклятиях заспанными людьми, наверное, минут пятнадцать. Седые брови дядюшки пару раз приподнялись в немом удивлении, тетушка покачала головой… А после они разыграли настоящий спектакль, достойный подмостков столичных театров.

— Ох, милая, думаю, лучше рассказать им правду, — обращая на меня свой взор, вскрикнул бывший опекун.

— Да-да, Кэндис, стоит предупредить дорогих гостей, — поддержала его жена.

— У Бена страшный недуг, и мы боимся, что можем заразить вас!

Закладка:

— Он начался сегодня утром, сразу после рассвета…

— В груди колет, в носу свербит, как бы не пневмония!

— О нет, говорят, новая разновидность этой противной болячки ужасно опасна для окружающих!

— Девочка просто не хотела вас пугать, но я считаю, нужно говорить правду. Ох, кажется, мне становится хуже.

— Дорогой! Только не чихни ни на кого…

В какой-то момент я даже перестала принимать участие в этом абсурде, Мерлины прекрасно справлялись сами. Под этим же предлогом отправили восвояси всех слуг. За час в довольно большом доме остались лишь мы трое и страшный мужчина, который за все время, пока шли разборки, так и не показался.

Зато, когда мы спустились в гостиную, был уже там. Сидел за роялем с задумчиво-отрешенным видом. Пальцы лежали на крышке, выстукивая энергичный замысловатый ритм. Почувствовав наше несмелое приближение, обернулся, смерил равнодушным взглядом, обронив:

— Долго.

Пожилые супруги переглянулись и… разом поклонились светловолосому злодею.

— Добро пожаловать, господин. Мы вас ждали позже.

— Знаю. Поэтому приехал раньше.

Снова раболепный поклон. Да что здесь происходит?! Я посмотрела на Мерлинов.

— Вы его знаете?!

— Конечно, — охотно кивнул Бен. — А как иначе?

— Господин — наш наниматель, — склонила голову Хельга.

— Господин?!

— Тише, Кэндис, не кричи, пожалуйста, — попросила сеньора, метнув взгляд на все еще сидящего за музыкальным инструментом шамана.

Я понимала, что она его боится, как и я, но не могла поверить в то, что только что услышала.

— Он нанял вас? Зачем? Следить за мной?

— Вы не злитесь на нее, она просто не в курсе всех обстоятельств…— проблеяла Хельга.

Да что ж такое?!

— Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — не выдержала я и даже ногой притопнула, чтобы меня, наконец, услышали.

Мерлины воззрились с ужасом, мужчина же, наоборот, отвернулся, весь его вид говорил о невероятной скуке, но обронил короткое:

— Нет.

— Что нет? — не поняла я.

— Нет так нет, — поспешил вставить дядюшка… или кто-то, очень на него похожий, не припомню в нем такого рвения по отношению к какой бы то ни было персоне! — Милая, не стоит испытывать терпение господина, поклонись и пойдем, мы сами все тебе расскажем!

— Что расскажете? Вы меня предали?!

— Не говори глупостей, девочка.

— Продали! Этому…

— Кому? — отмер шаман, с неким подобием интереса взглянув в мою сторону.

Я же все еще старалась не встречаться с ним взглядом.

— Ему! — припечатала, выбрав наиболее мягкий эпитет.

Не стоит забывать, что он может со мной сделать, даже не поднимаясь с банкетки.

— Го-го-господин, она сейчас не в себе, — прошептал Бен, а Хельга сравнялась по цвету с белоснежным снегом за окнами, так и не прекратившим покрывать землю с самого рассвета.

— Только сейчас? — едко уточнил мужчина. — Это радует.

— Давай ты успокоишься, и мы поговорим, — продолжил сеньор Мерлин, попытавшись взять меня за руку.

— Не прикасайтесь ко мне!

— Пожалуйста, Кэндис!

Они боялись его до смерти, это заметно, и мне, пожалуй, стоило последовать их примеру. В глубине души зародилось мерзкое ощущение, сродни измене, и, чтобы избавиться от него или укрепить, теперь может случиться, что угодно, я должна знать правду.

— Хорошо. Я слушаю, — выдохнула, представив заодно, как с меня заживо сдирают кожу, если буду еще упрямиться.

Фантазия у меня всегда была богатой, а легенды об этих существах ходили такие, что кровь в жилах стынет!

— Умничка! Идем! Господин, позвольте...

— Позволяю.

На негнущихся ногах — вредная фантазия продолжала бушевать, предлагая разные варианты моей гибели от рук чудовища, — возможно, и не смогла бы преодолеть расстояние до лестницы, но опекуны, получив разрешение, споро подхватили под белы рученьки, ускорив наш уход.

— Что все это значит?! — дала я волю эмоциям уже в спальне. — Вы все это время работали на... него?! Вы знаете, кто это вообще? А что ему нужно?!

— Присядь для начала, беседа будет долгой, — вздохнула Хельга.

— Не хочу я долгих бесед!

— Не время капризничать, — назидательно произнес Бен.

— Оставьте ваши воспитательные меры при себе! Я хочу знать, что вообще здесь творится!

— Умоляю, не кричи, он же все слышит!

— А при чем здесь он, мы о вас говорим, — мне хватило ума отметить этот факт, не удивлюсь, если на самом деле так и есть.

Хельга достала необъятный носовой платок и протянула мне.

— Держи, милая.

Я взяла его по инерции, привыкла, что они заботятся обо мне как о дочери... Но теперь не была уверена в искренности их намерений. Совсем как тогда, узнав об опеке впервые. Присесть все же пришлось, стоя выслушивать исповедь не смогла.

Вся моя безоблачная жизнь в последние годы оказалась не более чем хорошо созданной иллюзией. Ее автор сейчас находился в гостиной, откуда слышались звуки рояля. Шаман музицировал, задавая тон общего настроения. Тревожная мелодия разносилась по коридорам, ее подхватывало эхо, удваивая, а то и утраивая звук, и ощущение грядущей беды усиливалось. Хотя вовсе не грядущей, она была здесь, близко-близко, заявившись и чувствуя себя хозяином. Возможно, у нее даже имя есть! Только знать его желания не возникает.

— Господин связался с нами пять лет назад. Сказал, что нас ждет юная подопечная, дочь Вильяма Норта. Мы уже слышали о его гибели и хорошо знали Джимми, дружного с нашим племянником. Предложение было заманчивым и без того факта, что, сама понимаешь, таким как господин, не отказывают. Он дал денег, достаточно, чтобы поднять дела твоей семьи на достойный уровень. Это тоже была часть его распоряжения, помимо всесторонней заботы о тебе.

— Заботы?

— Разумеется! Важно было, чтобы ты ни в чем не нуждалась и была счастлива.

Я покачала головой.

— Для чего это ему нужно?

— Это нам неизвестно, — пожал плечами дядюшка. — Ясно только, что дело — благое.

Я фыркнула. Как же, это же просто посланец Богини, не иначе!

— Но мы тебя искренне полюбили, — горячо проговорила тетушка. — Клянусь, Кэндис! — Не по приказу, а воле сердца. Я же всегда тебе говорю, ты мне как родная, и сейчас от своих слов не отрекусь!

— Но почему не рассказали мне?

— Мы не могли. У нас…

— У вас не было выбора, — прошептала я, прекрасно осознавая, что их слова звучат как оправдание и вместе с тем объяснение, которое можно принять.

Но вот простить — не факт.

— С тех пор мы тут. И мы обращались с тобой как следует, правда?

— Не обижали!

— Если и журили, лишь за дело.

Я подняла руку, чтоб прервать разошедшихся сеньоров. Они тут же умолкли.

— И вы не знаете, откуда у него появился ко мне интерес?

— Нет.

— А что Бриг с Джимом? Они в курсе всего происходящего?

— Эээ...

— Что?

— Они тебе не ответят, — раздалось сзади.

Я подпрыгнула на месте, развернулась, чтобы уткнуться в широкую грудь мужчины. Крашеный плотный сюртук не скрывал бугрящихся под ним мышц. Такой, коль захочет, оторвет голову без всяких сверхъестественных сил, одними руками.

— Не ответим, — хором подтвердили супруги.

— А вы? — спросила, отходя на несколько шагов от объекта своего страха, заработав очередную усмешку.

— Валяй. Исчезли.

Он не менял интонации, я вообще не сразу поняла смысл его слов, но Бен с Хельгой тут же вскочили и кинулись к выходу, столкнулись друг с другом в дверях, чуть не стукнулись лбами, и я бы, возможно, в любой другой ситуации улыбнулась, но сейчас повода для радости не видела. Они настолько его боятся, что теряют координацию, позволяют себе выглядеть нелепо и смешно, хотя я знаю их, полных достоинства и степенности.

Но все же винить Мерлинов не получалось. Я верю, что поведать правду раньше, без его дозволения, они не могли. Иначе бы заплатили своими жизнями. Ледяной Богине было угодно жестоко пошутить над нами.

Глава 4. Три вопроса

— Три вопроса, — произнес шаман, обводя взглядом мою спальню и останавливаясь на так и не разобранной постели.

Закладка:

— Какие три вопроса? — спросила тихо, стараясь выглядеть спокойной.

Однако на самом деле при виде его сердце опять колотилось как бешеное. Неудивительно, когда рядом такая явная опасность. Боюсь, ему даже слышен этот стук, потому что в моих ушах он звучт как набат.

— У меня настроение сегодня хорошее, — изобразил доверительный шепот шаман. — Так что можешь задать три вопроса. Я отвечу. И совет, пользуйся, со мной это редкость: подумай, прежде чем открыть рот.

Переспросить не решилась, сказать что-либо тоже, поэтому просто кивнула. Конечно, он вновь лишь развлекается, но какое мне до этого дело, коль есть возможность узнать хоть что-то, воспользовавшись уступкой.

Что же спросить такого, чтобы точно получить нужный и полный ответ? Что меня волнует больше всего? Разумеется, судьба братьев!

— Расскажите о Бриге и Джиме.

— Не-не, так не пойдет. Вопрос-ответ, не больше.

— Тогда… — снова задумалась. Ненадолго. — Вы знаете, где они?

— Нет.

— Вы их ищете?

— Да.

— Что будет, когда найдете?

Короткая пауза после показалась вечностью, и за эти несколько секунд я чуть не потеряла сознание от беспокойства. Чтобы не сорваться, сжала кулаки так, что ногти впились в кожу.

— Пожалуйста…скажите…

— Ты меня умоляешь?

— Да…

— И будешь умолять дальше?

— Если потребуется, буду, — призналась дрогнувшим голосом, но в подтверждение осмелилась встретить взгляд колдовских глаз.

И без того колотившееся сердце зачастило так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

— И на что же ты способна ради мальчиков Норт? — голос стал ниже, в нем появились хриплые нотки.

Он подошел ближе, наклонился так, что лба коснулось его дыхание. Я хотела отодвинуться, правда хотела, но вместо этого застыла, не в силах двинуть даже пальцем. Страх сковал тело и сознание. Его взгляд не отпускал, по-моему, перестала даже моргать, снова погружаясь в соленые воды холодного океана.

— На… — мой голос почему-то тоже стал глуше.

— На? — подтолкнул он.

— На…

— На-на-на, — пропел шаман неожиданно, и, наконец, отошел.

Вздохнула с облегчением, но перевести дух не успела — мгновение, и он стоит прямо за спиной, если я совсем чуть-чуть отклонюсь, то положу голову ему на грудь. Как же быстро он перемещается!

— Так на что там ты способна ради того, чтобы я не оторвал все конечности братишкам? — уточнил тихо.

Он получал удовольствие, пугая и издеваясь, я знала это, но совладать с собой и лишить его такой картины было выше моих возможностей! Речь сейчас не обо мне, а о Бриге и Джиме, их судьба важнее любых ужасов, да вообще эмоций.

— На все, — прошептала едва слышно, но он, конечно, разобрал, потому что отпрыгнул, опять появившись перед носом и присвистнул:

— Прямо на все?

Кивнула, делая еще один глубокий вдох, но дыхание выровнять все не получалось.

— Мать моя природушка, вот это мне повезло! — несмотря на довольное восклицание, мужчина не изменял своему скучающему виду. — М-да. Жаль, мне это не интересно. Не возбуждают дрожащие и заикающиеся девственницы, — я почувствовала, как краска заливает лицо, а он изобразил задумчивость, приставил палец к губам, будто что-то решая, и проговорил: — Но ты все равно можешь здесь остаться. Будешь работать — слуг всех выгнали, точно? — горничной!

— П-п-простите?

— Прощаю. И зови меня господином.

Я подскочила к нему, забыв об осторожности.

— Вы… не можете! Я… буду жаловаться!

Смех был громким и неожиданным, но вполне искренним. Надо же, а он способен не только на напускные эмоции. Что же творится в душе этого мрачного жестокого человека? Вернее, не человека, конечно, существа.

Хохот оборвался так же внезапно.

— Крошка, ты просто эталон глупости! Спешу заверить: могу. И жаловаться ты никому не будешь.

— Вы меня убьете?

— Никогда не перебивай того, кто за секунду может лишить тебя способности говорить! — назидательно вставил мужчина.

— П-п-простите…

— Так-то лучше.

— Все-таки убьете?

— Пока не хочется. Ты забавная.

— Забавная?

— Ага.

— Забавная… — тупо повторила, понятия не имея, что это означает непосредственно для меня. — А…

— У тебя вопросы закончились. Будешь работать на своего господина?

— Вы не ответили, что сделаете с братьями.

Мужчина, пока шел этот странный диалог, обходил мою спальню, не постеснялся заглянуть в умывальню, распахнул шкаф. Но, когда я напомнила о данном им же обещании, остановился.

— Ты смелая или все же тупая?

— Но вы же дали слово…

— Не ври, не давал.

Он помолчал, потянул на себя ручку ящика, где я храню самые личные вещи. Все равно не откроет, он на замке, а ключ спрятан надежно…Что-то ищет или просто вредничает?

— Личные дневнички? — продолжил глумиться. — Не смотри на меня, их содержимое мне не нужно.

— Просто…

— Я их убью.

Открыла было рот, да так и застыла.

— Ты получила ответы? — равнодушно уточнил шаман. — Твоя очередь. Остаешься или сваливаешь?

— Но за что?

— Что «за что»?

— Бриг и Джим, они…

–…те, кто шагает по этой земле последние денечки. Может даже веселятся напоследок. Я бы на их месте так и поступил.

— За что вы собираетесь их убить?

— Это разве важно?

— Что? Богиня, да, естественно, это важно!

— Придумай любой повод, который тебе больше всего понравится. Мне без разницы.

— Скажите мне…

— Не твое дело! — резкий окрик — и рамы всех трех окон, между прочим, с надежными щеколдами, недавно замененными лично дядюшкой, распахиваются, ударившись о стены.

Комнату тут же заполнили холод и сквозняк, а вместе с ними — пушистый снег, ложащийся на еще теплые поверхности и оттого сразу тающий.

Еще одна демонстрация силы или вспышка эмоций? Не разобрать.

— Я…

— Пошла вон, — произнес он, подходя к окну.

— Что? — теперь я растерялась.

— Ты мне надоела. Уйди куда-нибудь, если жить хочешь.

Никто не учил в школе или пансионе, как следует поступать, если на тебя зол всемогущий шаман. Мол, сеньориты, запомните: если он смотрит на вас, словно вы — кусок аппетитного жареного мяса, не тушуйтесь и неситесь куда глаза глядят, ибо скоро от вас останутся рожки да ножки. Так было бы проще ориентироваться в ситуациях, подобным той, в которую угодила я… мы все. Но за неимением четкой инструкции пришлось действовать по обстоятельствам.

Безусловно, будь передо мной обычный человек, я бы настояла на своем, поспорила, вероятно, даже могла пригрозить сильными друзьями… Был однажды случай, когда мерзкий соседский сынок Шон перехватил меня возле водопада, который я любила посещать после отъезда братьев — он напоминал мне беззаботное детство — и попытался совершить то, что происходит между любящими мужчиной и женщиной. Не помню точно, кто его спугнул, но я тогда знатно перетрусила, и долго не могла прийти в себя. Мерлинам так ничего и не сказала, опасаясь, что они пойдут на разборки к его отцу, графу, который имеет немалый вес не то что в Северных землях — во всем королевстве, и может появиться еще больше проблем. Встретив его второй раз, напридумывала мифических друзей, которые сделают с ним страшные вещи, если он от меня не отстанет. Он поверил и прекратил поползновения. Кажется, немного позже он действительно пропал без вести, но я-то знаю, что несуществующие покровители тут не при чем.

Сейчас все иначе. Враг сильнее, хитрее, могущественнее всех, кого я знаю, даже кого могу вообразить, и инстинкт самосохранения и животный страх подсказали единственно верное решение. Не слова не говоря, я выскочила за дверь.

Глава 5. Сквозь снега

Четы Мерлинов нигде не было, и искать их я не собиралась. Кем бы ни был мужчина, оставшийся в моей комнате неизвестно для чего, никому не позволено обижать Нортов! Пусть он хоть трижды шаман! Я обязательно найду выход, в лепешку разобьюсь, дойду до короля, если потребуется, но придумаю, как спасти Брига с Джимом и остаться в живых самой. Конечно, про опекунов забывать я не собиралась, и даже планировала промолчать об их сотрудничестве, вернее, работе на чудовище. Потому что, скажи я это кому следует, они будут первыми в очереди на судилище, а мне бы не хотелось причинять им вред. Я все же любила их, хоть и чувствовала себя обманутой.

Закладка:

Кто следит за тем, чтобы законы в Хеладинье соблюдались? Сотрудники комиссариата и армия. Но Бриг с Джимом — сами солдаты, тем не менее, это не помогло им уберечься от шамана! И все же стоит попробовать. Эти монстры — вне закона, так что не исключено, что достаточно только крикнуть о его присутствии в моем доме, и тут же явятся представители власти. Их должно быть очень много, чтобы совладать с шаманом…

Мысли хаотично сбивались друг с другом и тут же расходились, подобно волнам возле крутого берега. Выделив главную — о невозможности допустить, чтобы братья как-либо пострадали — я успокоилась, ведь до деталей — каким образом смогу это сделать — добраться никак не получалось. Что ж, значит, поступлю, как советовали учителя: буду действовать маленькими шажками. Для начала необходимо покинуть особняк, чтобы избавиться от навязчивого ощущения, ползущего мерзко по коже, будто за мной кто-то наблюдает. Почему кто-то?

Не знаю уж, накрутила я себя, было ли это нервное перенапряжение или просто интуиция, но холодный пот, свидетельствующий о близкой опасности, почти тек между лопатками. Однако пока надевала белую кроличью шубу, обматывалась связанным в прошлом году тетушкой шарфом, натягивала любимую красную шапку, меня никто не остановил. Хотя уверена, если бы хотел, даже напрягаться не пришлось — невидимые путы на руки-ноги — и шагу не смогу ступить! А раз реакции никакой не следует, видимо, мое присутствие здесь ему не нужно. Это даже хорошо, будет возможность осмыслить случившееся и что-нибудь придумать в более спокойной обстановке, а не под приглядом.

— Еще ничего не решено, — пробормотала своему зеркальному отражению.

Если шаман и слышал это, никак не показал.

Покидать собственный дом было безумно жалко и, конечно, обидно, но между сохранением родовых земель и судьбой братьев выбор очевиден. Последний раз оглядев главный зал и мысленно произнеся короткую молитву, я переступила порог уже чужого дома.

Метель поутихла, но крупные хлопья все еще опускались на грешный мир, покрытая ровным пушистым слоем крыши, леса и, что самое неприятное, дорожки. Следы гостей, вынужденных покинуть особняк по приказу шамана, давно замело. Но извилистый путь к главной дороге, по которой проходят дилижансы, я знаю словно свои пять пальцев. Вниз мимо хозпостроек, сейчас пустующих, псарни, домиков, в которых живут слуги, а там до раскидистых елей, за которыми прямая тропа к тракту, рукой подать.

Идти по сугробам было тяжело. Подол праздничного платья, которое так и не сменила, давно намок, путался в ногах и мешался, но я старалась не сбавлять темп. Доберусь до Кодильеры, свяжусь с Бригом и Джимми, вместе сообразим, как поступить. В конце концов, с долгами, как велики бы они не были, можно разобраться. Я тоже могу найти работу, трудиться не стыдно, особенно ради блага семьи! Что касается угрозы расправы — можно пойти к комиссару, а он уже свяжется с кем надо в столице. Должна быть управа на шамана! Какие-нибудь особенные войска, я не знаю! Правда, о существовании подобных не слышала, но ведь и не интересовалась никогда! А если ничего не получится, мы исчезнем! Сменим внешность, имена, получим профессии... Демон с ними, выйду замуж, возьму фамилию супруга, будет проще скрыться.

Воодушевившись, зашагала быстрее. Надо торопиться, а то ветер все усиливается, да и снегопад не стихает. Будет лучше, если доберусь до дороги как можно раньше. Еще бы карету дожидаться. Хорошо, не додумалась сесть верхом, бедные животные не виноваты, что их хозяйку — или верно будет сказать бывшую хозяйку? — настигла такая беда. Нужно торопиться!

Однако чем дальше шла, тем сложнее было пробираться сквозь все растущие пушистые холмы. Ледяная мука летела в лицо, лезла в глаза, мешая обзору. А тут еще нога провалилась в яму, неглубокую, но из-за неловкого движения оступилась и бухнулась прямо в снег, насобирав на мех мокрые комья.

— Да что же это за напасть?!

Уселась прямо на земле, подтянула к себе ноющую лодыжку, постаралась растереть. Надеюсь, ничего серьезного, иначе буду тащиться к тракту до завтрашнего утра. А в такую погоду счастливое окончание маленького путешествия становится все призрачнее!

Нет, я не сдамся! Сердито утерев намокшими и уже затвердевшими на морозе варежками непрошенные слезы, осторожно поднялась, и, не вступая на пострадавшую ступню в полную силу, похромала вперед.

В трезвом уме и твердой памяти ни за что бы не покинула особняк, или вернулась бы, застань в дороге подобное ненастье. Но отныне возвращаться некуда, остается идти, сцепив зубы, и пытаться сдержаться, чтобы не впасть в отчаяние.

Откуда столько снега на небесах? Риторический вопрос, но должна же отвлечься и поворчать хоть на что-то или кого-то, потому что чую: еще немного, и силы меня покинут. Я тащилась все медленнее, продираясь свозь сугробы подобно баркасу, рассекающему воду на малой глубине… хотя это откровенная лесть, сейчас я наверняка напоминаю лодку-плоскодонку, попавшую в шторм и болтающуюся на бурлящих смертоносных волнах. Есть ли шансы у суденышка?

Все, больше не могу! Идти осталось не так много, поэтому ничего не случится, если сяду передохнуть. Найти бы местечко поудобнее. Или без разницы, все равно передышка будет короткой. Остановлюсь прямо здесь, под ветвями горной сосенки. Красивое деревце, и от ветра спасет, а то он уже целые снежные горсти за шиворот кидает!

Нет, лучше прилягу, так быстрее силы восстановятся. Я привалилась к стволу, показавшемуся неестественно теплым, и прикрыла глаза. Холодно, конечно, но я хорошо одета, мне ничего не грозит, верно? Сейчас чуть посижу — и встану, с новыми силами, со второго раза точно доберусь до тракта! Поймаю дилижанс…всех найду…все решу…я могу. Какие-то пять минут ничего не решат.

Глава 6. Родной чужой дом

Тепло… нет, скорее даже жарко. Горячая волна окутывает с головы до ног, баюкает, уговаривает не просыпаться, наслаждаясь дальше. Зачем, когда так хорошо и покойно? Мягкий кокон обволакивает, заставляя кутаться в него все сильнее, утыкаться лицом, вдыхать полной грудью. Приятный запах, смутно знакомый, укрывает вместе с волнами, и… пожалуй, так становится еще лучше. Хочется притянуть его источник к себе как можно ближе, чтобы насладиться вволю, а, если будет позволено, раствориться в нем...

— И как далеко ты можешь зайти? — ворвался в мое личное блаженство насмешливый голос.

Этот тембр я уже где-то слышала… Странно волнующий, он мешал моей неге. Попробовала отмахнуться от него как от назойливой мухи. Ладонь наткнулась на что-то колючее, стало щекотно, и я тут же отдернула руку. За пределами уютного кокона совсем не то...

Глаза распахнулись сами собой, встретившись с внимательным прищуром.

— Что… как... — прохрипела я, забрыкавшись, потому что поняла, где нахожусь, точнее, с кем, еще точнее — на ком!

Шаман держал меня на руках, всматривался в лицо, а я свернулась в его объятиях и бесстыдно обнимала за шею. Вот ведь! Паника подступила вполне ожидаемо, и не столько из-за положения, в котором очутилась, а от внутренних ощущений. Как я могла даже во сне наслаждаться этой близостью?!

Начала дергаться активнее, пытаясь высвободиться. Его лицо не выражало никаких эмоций, он просто разжал руки, и я полетела вниз. Падала молча, но, встретившись с полом, все же не выдержала и взвизгнула. Распласталась на спине, больно ударившись затылком. Мужчина глянул сверху, словно оценивая, стоит ли мне помочь, и, видимо, придя к какому-то выводу, быстрым шагом вышел из моей спальни. Где нахожусь, я поняла только сейчас — родные стены показались незнакомыми.

Он что, принес меня сюда из леса? Откопал в сугробе и притащил обратно? Лично? Неужели пожалел строптивую бывшую владелицу здешних земель? Это уж точно невозможно, чудовищу вроде него неведомы чувства.

Кое-как доползла до кровати, залезла, кряхтя подобно дряхлой старушке. Легла, попробовала укрыться и лишь тогда заметила странность. Я была без верхней одежды и обуви, более того голубое платье пропало! Я осталась в одной нижней рубашке и белье!

Закладка:

Не могу поверить, что он меня раздел! Прикасался, пока я была без чувств, возможно, трогал голую кожу, например, на ногах. От мыслей, как его руки скользили вдоль моего тела, от макушки до пят прокатилась волна почти нестерпимого жара. Какой кошмар! И это в реальности происходит со мной! Чем же я настолько прогневила Богиню?! Щеки горели. Наверное, я стала похожа на самый сочный краснющий помидор.

Когда я очнулась, за окном стемнело, и свечи в высоких канделябрах едва чадили, создавая необычное мерцание. Когда же этот демонов день закончится?! Крайне редко позволяла себе такие выражения даже мысленно, но больше не могу терпеть! Вокруг творится полное безумие, братья непонятно где, я оказалась во власти шамана, а те, кому доверяла столько лет и искренне полюбила, предали меня! Возможно, у Мерлинов и не было выбора, но сей факт не оправдывает их всецело. Это как воткнуть в спину нож, но тут же вытянуть и приложить к образовавшейся ране повязку. Кровь больше не идет, но боль никуда не делась.

Естественно, мой прошлый поступок с пешим путешествием в такую недоброжелательную погоду казался самой себе весьма глупым. Да еще нога распухла и теперь болит, не сильно, но неприятно. Скорее всего, растянула. Это не страшно, необходим лишь покой, но именно его мне, увы, заполучить не удастся. Может быть, когда-нибудь, но явно не сейчас.

Скорбно это признавать, но если бы мужчина не принес меня домой, я бы вероятнее всего погибла. Только зачем ему нужно, чтобы я жила? Жалость отмела сразу, речь скорее о выгоде. Но у меня нет абсолютно ничего, разве что титул, который, держу пари, всемогущему существу явно без надобности.

Можно гадать сколько угодно, все равно додуматься до извращенных планов шамана не получится. Если верить источникам, ему тысяча лет, а то и больше, и наивной девушке, выросшей в отчужденных от большого мира горах, точно их не постичь. Не очень-то и хотелось… бы, не появись он на рассвете в моем доме! Любимый праздник детства — Новый год — отныне окрашен в дюже мрачные тона. Утро, когда я потеряла буквально все! Будет сложно вернуть ему волшебную атмосферу радости и покоя. Хотя чего-чего, а волшебства в этом году оказалось навалом! Да вот не того, о чем мечталось!

Я всегда старалась не быть доверчивой ко всему подряд, и многое ставила под сомнение, например, про правдивость шуточных гаданий. Избавившись практически полностью от магически одаренных существ, люди выяснили, что все-таки нуждаются в сказке и волшебстве, разумеется, добром. Поэтому ярморочные гадания быстро вошли в моду. Естественно, в палатках сидели обыкновенные шарлатаны, рассказывающие за звонкую монету всякие небыли, но обязательно такие, чтобы понравились клиенту. Отец привил мне свое отношение к такому времяпрепровождению — здоровый скепсис. Если бы он знал, с чем придется столкнуться его детям, был бы не так категоричен.

Почему-то вспомнилась одна история. Как-то раз, еще во время обучения в пансионе, на летних каникулах Беатрис потащила меня на городскую ярмарку. Она обожала подобные развлечения, а мне просто было скучно дома. Бриг тогда уже считал себя достаточно взрослым, чтобы играть с младшей сестрой, Джимми, наоборот, проводил со мной время с удовольствием, но в тот день куда-то отправился с отцом, и ничего другого, кроме как взять с собой экономку и пойти на главную площадь, не оставалось.

Побродив между рядами и снующим с разными целями людом, мы уже собирались назад, когда мою руку схватил кто-то в толпе. Я попыталась освободиться, выдернуть ее из цепких пальцев незнакомки, но та держала крепко!

Экономка, молодая дородная женщина, уже набрала воздуха в грудь, дабы поднять такую бучу, что и демонам в подземном царстве громко станет — уж я знаю, о чем говорю, она это как никто умеет! — но вдруг застыла, побледнела, произнеся что-то непонятное:

— Пантрэ!

Намного позже я узнала, что означает это слово с языка южных народов — ведьма! Тетка, поймавшая мою ладонь в толпе, выглядела как вполне обычная горожанка: длинные каштановые волосы, красивое темно-лиловое платье. Лето здесь не менее сурово, чем зима, поэтому сверху небрежно накинута вышитая яркими цветами шаль. И улыбка — вполне добрая и располагающая. Она зацепила мой взгляд и проговорила с напором:

— Не ошибись, и будешь счастлива. Помни: всегда выбирай кровь, малышка!

Я несмело кивнула, не особо вслушиваясь, но позже, уже повзрослев, пыталась понять смысл чего-то вроде напутствия. В гадалок я не верю, в отличие от присмиревшей в тот день обычно боевой экономки, но ради любопытства и интереса даже составляла гипотезы. В итоге, пришла к единственно логичному выводу: главное в жизни — это семья. Вот что должно стоять в вечном приоритете! Без сомнения, именно эту мысль она и имела в виду.

Я слишком устала, чтобы ломать голову. Займусь этим завтра или, если погода позволит, все же покину особняк. Он ведь ясно дал понять: пожелай я остаться, придется трудиться горничной. Не хочу! И дело не в гордости графской дочери и принадлежности к древнему роду. Это тоже в какой-то степени важно, но мое нежелание обусловлено иными причинами. Просто прислуживать тому, кто бессовестно отбирает все, испокон веков тебе принадлежащее, — мерзко и противно. Гораздо противнее, чем убирать столы в общественном трактире, например.

Я полежала еще, пока не вспомнила, что, получается, со вчерашней ночи в желудок не упало ни кусочка, а на землю опустилась уже следующая! В животе тут же заурчало, соглашаясь. Я же могу пойти на кухню и перекусить? Или и в этом шаман решит меня унизить, запретив пользоваться «чужими» продуктами?

На этажах стояла какая-то звенящая тишина. Тут подобное впервые. Но это объяснимо, раньше он кишел народом, а сейчас на все три этажа опекуны, я и шаман. Его, наверное, можно не считать, он не человек. Страх никуда не делся, поэтому по собственным коридорам пришлось красться как опытному вору, медленно продвигаясь к кладовой, где кухарка хранит долгопортящиеся продукты. Обычно слуги зажигали факелы в тёмное время суток, керосина не жалели, и порой ночью было светлее, чем днем. Но не сегодня! Пришлось идти почти вслепую, по памяти, вокруг сгустилась тьма, равно как и у меня в душе. Но врожденное упрямство подружилось с голодом, они гнали вперед, а я им потакала. В конце концов, не убьет же он меня из-за парочки кусочков сыра и кувшин компота? Трусливый умишко тут же подсказал: еще как убьет! Ради забавы, например. Или из вредности. Выскочит сейчас откуда-нибудь, шевельнет мизинцем левой ноги — и даже хладный труп белокурой Кэндис не найдет ни один комиссар!

Отгоняя от себя совсем уж жуткие мысли, все же дошла до заветной дверцы, которая отворилась с неожиданно громким скрипом. Я присела, неприятный звук может перебудить кого угодно! Но вокруг только тишина, и кажется, мое сердце бьется так, что слышно в старой башне. Чувствуя себя одновременно глупой и несчастной, собрала паек, и уже гораздо быстрее, почти не таясь, вернулась в спальню.

Перекусив, вытащила перо и бумагу.

«Бриг, Джим, надеюсь, вы в добром здравии! Гость, о котором вы хотели предупредить меня, здесь. Пишите на мой почтовый ящик до востребования, как смогу, заберу послание. Люблю. Ваша Кэндис».

Думаю, им хватит ума понять намек. Коль шаман их ищет, они не покажутся вблизи окраин, но в городе найти кого-то в разы сложнее. В нехитром на первый взгляд письме я замаскировала место, где буду ждать их самих или вестей — постоялый двор с непонятным названием «Белый ящик». Не слишком популярное заведение, там много заезжих с весьма сомнительной репутацией. Мы знаем о нем из-за отца. Графа Норта несколько раз приходилось забирать оттуда в срочно нанятой карете, а порой за неимением прочего и обычной повозке.

Папа был добрым и порядочным человеком, любил нас троих больше жизни и, поговаривают, это смерть мамы подкосила его идеалы. К концу жизни он начал крепко выпивать, играть в карты, забросил дела. Рудники, естественно, пришли в упадок, а счета быстро опустели. Даже причиной гибели его стал алкоголь — не старый еще мужчина сорвался с обрыва во время прогулки. Кто бы мог подумать, что так все выйдет... Я скучала по нему.

Закладка:

Не знаю, сколько продлится метель, и кто потом расчистит дороги, если этим всегда занимались наемные работники. Но я выберусь отсюда, родной дом не превратится в тюрьму, и найду братьев. Убедив саму себя, я свернула лист, спрятала его под подушку, и легла спать. Отдам завтра конюху, что с разрешения шамана остался жить при имении. Это был невероятно длинный день!

Глава 7. Новый спектакль

На следующий день я проснулась позже обычного. Никогда не была любителем валяться до обеда, но усталость, похоже, взяла верх. Подойдя к окну, с радостью обнаружила, что метель почти стихла. Тем не менее, в спальне царил полумрак: небо все еще затянуто серыми низкими тучами, мало пропускающими свет.

Еще не отошедшее ото сна сердце дрогнуло: а как же собирающиеся на праздники братья доберутся до дома? Но услужливая и вместе с тем жестокая память подсунула картины вчерашнего дня. Увы, то был не кошмарный сон и не фантазия заскучавшей девицы.

В комнату постучались.

— Кэндис, можно?

— Заходите.

Тетушка Хельга бочком протиснулась в спальню, улыбнулась приветливо и слегка виновато. В руках она держала поднос с завтраком.

— Как твое самочувствие?

— Нормально, — дернула плечом.

Грубить заботливым опекунам желания не возникало, но откровенничать с ними я тоже не собиралась. Так или иначе, они сами признались, что все это время работали на бессовестного захватчика.

— Милая, я знаю, сложно понять и принять то, что ты вчера узнала, — мягко проговорила сеньора, ставя поднос на прикроватную тумбочку и присаживаясь на край постели. — Хочешь поговорить?

— Боюсь, нет.

Женщина тяжело вздохнула.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя как родную дочь.

— Да, вы говорили.

— Это правда. Клянусь!

— Наверное.

— Ты не можешь мне не верить.

— Но вы оба лгали!

Она покачала головой, будто я — малое дитя, которое возомнило себя самым умным, а по сути не видит дальше собственного носа. Неприятно было осознавать это, но я действительно не слишком умна, ведь не могла даже предположить, что вокруг все не так, как мне нарисовали!

С другой стороны, откуда я должна была знать?.. Голова кругом!

— Ослушаться господина — подписать себе приговор на казнь, — обронила она тихо, но уверена: тот, кому надо было, услышал. Если хотел. И добавила уже громче: — Но если ты смиришься с положением дел, то останешься в этом доме.

— Да, мне как раз предложили место горничной, — едко заметила я. — Буду чистить его туфли, пока он расправляется с братьями. Жизнь, о которой я мечтала!

— В каком смысле: расправляется?

— В прямом!

— Он хочет?..

— Хочет! И наверняка сделает, если ему не помешать! А вы не знали? Только не говорите, что понятия не имели, что он за… существо? Что работаете на чудовище?!

Я все-таки не выдержала и перешла пусть не на крик, но была близка к нему. Чувствую: если сейчас начнется истерика, успокоиться будет сложно. Несколько раз глубоко вздохнула, приводя нервы в подобие порядка.

— Пожалуйста, я не хочу больше об этом говорить, — попросила, не глядя на Хельгу.

— Тебе нужно время.

— Мне нужна моя жизнь!

— Она осталась при тебе, милая…

— Если ты о том, что я пока жива, то это… стечение обстоятельств.

Выпалив последнее сомнительное для себя самой утверждение — все еще не поняла, почему шаман спас меня, замезарющую в сугробе, — отвернулась, сделав вид, что занята завтраком. Омлет с тостами и крепкий черный чай — эта частичка прошлого, которое навсегда останется во вчерашнем рассвете. А что готовит грядущее, возможно, лучше не знать.

Нужно все-таки посетить конюха. Метель как раз поутихла, вдруг смогу не только передать ему письмо, но, при удачном раскладе сама покину особняк! Я же не заложница, верно? И могу делать, что пожелаю!

Верхняя одежда, в которой была вчера, висела на своих местах в гардеробе, сухая и чистая. Хельга позаботилась, больше некому. Как я ни старалась, не могла разжечь в душе ненависть к моим Мерлинам, хотя, возможно, они этого отчасти и заслуживали. Но ни грубого слова, ни, тем паче, рукоприкладства к порой своенравной подопечной они не применяли. Только ласка, забота, защита... Разве можно столько лет притворяться? У любого терпение лопнет, ведь правда?

Я надела бежевое вязаное платье с подолом по колено и массивным теплым воротником, натянула теплые чулки, высокие сапоги, волосы, что уже доросли до талии, сплела в простую косу и перекинула через плечо. Подумала, и шубу с шапкой нацепила там же, в спальне. Не хочу лишний раз пересекаться с шаманом. Особенно, встречаться с ним взглядом.

Но уйти не успела. У самого входа раздался громкий стук, а после — мужской голос:

— Эй, кто-нибудь! Есть кто дома? Сеньоры Мерлин?

Голос принадлежал главному городскому лекарю, сеньору Сомали. Мы хорошо его знали еще со времен, когда папа был жив. Пожилой уже мужчина был часто вхож в наш дом, несмотря на отсутствие титула, и даже удостоен права не обращаться к нам как это принято в свете «Ваше Сиятельство». Впрочем, здесь, вдали от столичных жестких нравов Мелики, конкретно это правило негласно игнорировали почти все местные жители.

Услышавшие стук Мерлины спустились вниз, полуиспуганно-полуудивленно воззрившись на меня.

— Сомали, — шепотом уведомила я, и сама не предполагая, что делать. — Наверняка кто-то вызвал его, вернувшись домой.

— Метель... — почему-то именно это волновало Бена.

— Почти стихла, — объяснила я.

Но стоит отдать должное: старик и правда пошел на колоссальный риск, отправившись в дорогу к возможным больным по такой погоде! И держать его снаружи — бесчеловечно!

С другой стороны, не исключено, что там как раз намного безопаснее.

— Бен, надо отворить, — нерешительно произнесла тетушка. — Ведь Питер, он столько добирался сюда, — она думала в том же направлении, что и я.

Я огляделась, но ни следа шамана не заметила, и, не дождавшись реакции дядюшки, распахнула дверь.

— Добрый день, сеньор Сомали! Прошу прощения, что долго.

— Приветствую, красавица, — улыбнулся лекарь, проходя в прихожую. — Хорошо, что я успел, покамест Ледяная Богиня взяла перерыв. Ну и снежно год начался!

— Здравствуйте, дорогой Питер! И не говорите, — покачала головой Хельга, принимая его пальто и шляпу, и сама относя в гардеробную. — Вы дилижансом?

— Что вы, они, увы, не ходят, заказал карету. Однако ж боюсь, что лошадка у извозчика худа как жердь, и, хоть тот и обещал меня дождаться, но вдруг что.

— Ерунда, у нас хорошие кони, можем одолжить, — сообщил Бен. — Что вас привело к нам, сеньор Сомали?

Как и я и думала, всполошившиеся гости, изгнанные из особняка, сразу же отправились в лекарскую. Естественно, на праздники она была закрыта, и им пришлось слать слуг прямо домой к Сомали. Тот, в свою очередь, испугался не меньше остальных — никому не нужна эпидемия пневмонии — и побежал, насколько позволяли возраст и погода, к возможным пациентам.

Я перевела красноречивый взгляд на бывших опекунов, мол, выкручивайтесь теперь, как хотите! Те переглянулись, совсем как накануне, и одновременно закашляли. Еле удержалась, чтобы не засмеяться — вот это актерская игра! Они все еще не перестают меня удивлять!

— Давайте поднимемся наверх, там нас и осмотрите, — предложила Хельга. — Там руки помоете. А потом можем выпить чаю, или сначала предложить вам обед, а уж после...

— Нет-нет, я же говорю, у меня не слишком много времени, — поднял руки лекарь.

— Тогда не будем его более тратить, пойдемте.

Они начали медленно подниматься по лестнице, я, не зная теперь, в какую сторону идти, потопталась на месте. Так как все еще стояла, полностью одетая, становилось все жарче, выходить на улицу под ветер будет глупо. Я стянула шапку и шубу, обмахнулась, чтобы хоть немного остыть, и пошла за ними. Сеньор Сомали как раз обернулся и его лохматые седые брови сошлись на переносице.

Закладка:

— Сеньорита, а что с вашей ножкой? Вы хромаете!

Едва заметно, но от острого взора лекаря это не укрылось.

— Не сильно. Неудачно наступила.

— Как неприятно! Тогда позвольте, я осмотрю вас после Бена с Хельгой?

Хотела сначала возразить, но прикусила язык. Кажется, необязательно идти к конюху, чтобы передать послание братьям!

— Да, пожалуйста, а то лодыжка опухла, — вздохнула я. — Подожду в своей спальне. Вы же знаете, где она расположена?

— Конечно!

Пока Сомали находился у Мерлинов, не могла найти себе места. Расхаживала туда-сюда по комнате, перебирая в уме всевозможные варианты, как удачнее воспользоваться его визитом. Письмо братьям, надежно спрятано в бюстье. Я не желала рисковать безопасностью доброго старого друга и раскрываться перед ним, но вот вручить ли сложенный втрое лист лично в руки или подсунуть в сумку, дабы шаман, который наверняка лазит где-то поблизости, не смог услышать что-то подозрительное, пока я объясняюсь. Но тогда сеньору самому придется догадываться, для чего письмо, как оно попало в его вещи и, главное, почему я просто не попросила передать послание? Тогда он может наделать еще больше шума, и точно привлечет внимание.

В итоге, так и не придя к определенному решению, я опустилась в кресло и вздохнула. Не имею права подвергать его опасности. Мои проблемы я должна решать сама, не привлекая тех, кто однозначно не способен дать отпор настолько сильному врагу.

И, когда пришел лекарь, смиренно стянула чулок, вытянула выглядевшую почти здоровой ногу и молча улыбнулась.

— В общем, ничего серьезного.

— И замечательно, сеньорита! — довольно кивнул Питер, аккуратно ощупывая теплыми пальцами лодыжку. — Вы правы, обычное растяжение. Но, раз я все равно здесь, оставлю вам мазь. Она ускорит заживление.

— Спасибо огромное!

— Это мой долг. Однако вам повезло, что вы не высказываете никаких симптомов, что есть у ваших опекунов. Признаться, я слегка обескуражен.

— А что с ними такое? — я забыла, что нужно играть роль, и чуть не выдала нас всех. — То есть удалось поставить диагноз?

— В том и дело, что я не вполне уверен, — пробормотал пожилой лекарь. — Присутствует кашель, довольно серьезный, но обязательные в таком случае хрипы не прослушиваются. И это странно! Не будь уважаемые сеньоры в столь почтенном возрасте, я бы сказал, что они притворяются. При этом цвет лица и явная удушливость, которую сложно изобразить, сие опровергают.

Озадаченность и даже растерянность опытного Сомали была понятна, но что я могу ответить на это?

— Я бы посоветовал пройти полное обследование, — задумчиво пробормотал он. — Но ручаться, что они не заразны... необходимо следить за всеми, кто был в вашем доме, хм, их состоянием. Надеюсь, это не нечто новое, я о болезни... У тебя совсем никаких симптомов?

— Нет, со мной все в порядке, — заверила я.

— Возможно, дело в том, что вы молоды, организм крепкий.

— Да-да, наверняка так и есть.

— В любом случае я собрал кое-какие анализы, и, как только откроется лаборатория, обязательно все узнаем! — добавил сеньор лекарь с энтузиазмом, собирая саквояж, но тут же остановился и пробормотал озадаченно: — Лишь бы не было поздно.

— О, уверена, не будет, — заверила я его, и в этот раз даже не обманула.

Наша беда воздушно-капельным путем не передается.

Глава 8. Откровенный разговор

Когда он ушел, пообещав покопаться в книгах и разобраться с необычным недугом Мерлинов, я все еще не понимала, правильно ли поступила. Ведь это был реальный шанс передать кому бы то ни было, что мы тут в заложниках... Или все же нет? Я пока не представляла степень тяжести нашего положения. Вроде шаман нас не держит, вернее, меня, и в любой момент я могу отправиться куда угодно. Так или нет? Главное, я ни за что не буду ему прислуживать!

— Можно? — в дверь робко поскреблась Хельга.

— Конечно, тетушка, я всегда рада тебя видеть, — сказала, не кривя душой.

— Девочка моя, я знаю, что ты не можешь больше смотреть на нас как прежде, — вздохнула опекунша, присаживаясь на стул возле кресла, в котором сидела я.

— Просто мне тяжело это осознать, — ответила тихо. — Вы не могли отказаться, я знаю, и сильно рисковали бы, если попытались потом рассказать.

— Да ты бы и не поверила, детка.

— Возможно…

— Но я не буду оправдываться. Знай, мы любим тебя всей душой!

— И я вас люблю, — я бросилась на пол, уткнувшись в ее колени, и разревелась, чувствуя, как мягкая родная ладонь осторожно касается распущенных волос и проводит по ним в такой знакомой ласке. Я обнимала ее ноги, слушая, как она успокаивает меня, обещая, что все будет хорошо, только стоит чуть потерпеть. И судьба рано или поздно обязательно устанет ставить нам подножки, одумавшись и вернув отобранное счастье многократно. И порой нужно просто не мешать ей своими необдуманными действиями. Это был не намек, а почти прямая просьба не мыслить ничего против нашего страшного гостя. Она боялась, и, в том числе, за меня, а я не могла ничего обещать, и лишь молча слушала, изредка всхлипывая.

Когда она замолчала, мы еще некоторое время так посидели, думая каждая о своем, но вместе с тем кое о чем общем.

— Ты голодна? — спросила тетушка. — После завтрака ничего не ела.

— Не особенно, аппетита нет, — призналась я и неожиданно прыснула, вспомнив, как ночью лазила в кладовую за продуктами.

Рассказ о моей вылазке развеселил женщину настолько, что она, совсем как раньше, откинула голову назад и в голос расхохоталась. Не выдержав, я присоединилась, хоть настроение этому все еще не способствовало.

— Что хочешь на ужин? — отсмеявшись, взяла меня за руку.

— Что угодно, тетушка.

— Ну уж нет, давай назови что-нибудь, чтобы больше не бродить по особняку ночами.

— Ты же знаешь, почему я это сделала.

— Знаю, детка. Не будем об это больше, хорошо? Просто... Просто не нужно, поверь.

Она поднялась, я за ней.

— Дядюшка просил передать, что тоже очень тебя любит.

— А почему сам не пришел?

— Милая, ты слишком плохо знаешь мужчин. Больше всего они боятся показаться неправыми, признать, что ошиблись, для них это равносильно слабости.

— Странно. В таком случае достаточно не совершать дурных поступков, разве нет?

— Жизнь сложнее, чем кажется.

— Все равно, вы сами меня учили, что вовремя признаться в чем-то — для этого нужно иметь силу!

— Согласна, и от своих слов не отказываюсь. Но мы с тобой говорим о мужчинах. Ледяной Богине было угодно сотворить их сильнее телесно, но слабее духовно, — произнесла Хельга с долей горечи. — Подумай об этом прежде, чем винить кого-то.

Казалось, она говорит вовсе не о своем супруге, но я не стала переспрашивать. Возможно, непостижимая пока мудрость придет и ко мне, если, конечно, доживу...

— Я принесу ужин, — поцеловав меня в щеку напоследок, пообещала сеньора, и покинула комнату, оставив меня в смятении.

Метель опять разыгралась, а я так и не смогла покинуть особняк. Была даже мысль: а не зря ли не отправилась в Кодильеру с лекарем, но, боюсь, это вызвало бы еще больше подозрений и смятения, чем неизвестная болезнь, «напавшая» на Мерлинов. К тому же он мог воспротивиться, испугавшись, что я стану распространять заразу в город. В любом случае, пришлось снова вернуться к первоначальному плану с конюхом.

Мне представлялось, что шаман не должен заподозрить что-то, выйди я на обычную прогулку, это сеньор Сомали наверняка был под пристальным вниманием. Хотя, прямо скажем, погода к пешим турам не располагала. Снежные горсти так и летели в лицо, ветер грозил подхватить и унести в далекие дали, но благодаря постройкам по двору передвигаться было в разы проще. Страшно представить, что творится за воротами! В такую стужу я бы не дошла до ближайшего дерева, что говорить о тракте! Надеюсь, добрый сеньор Питер благополучно добрался до Кодильеры! Закрывая щеки варежками, добралась до конюшни, передала бумажку и строгий наказ, на который старый конюх закивал и даже поклялся выполнить все как можно раньше.

Закладка:

Я знала, что почтальон порой захаживает к нему на рюмку чаю. И, как только погода позволит, совершит свой визит без промедления, слишком давно они дружны. В это время, не привлекая ненужного внимания, отправлюсь в город, поселюсь в любом другом постоялом дворе, а, когда шаману надоест следить за мной, и он перестанет опасаться, что я могу кому-то о нем рассказать, перееду в «Белый ящик»! Собственная хитрость вызывала гордую улыбку. Возможно, не такое уж я и тепличное растение, цветочек, который способен только выйти замуж и существовать до скончания дня за спиной более сильного супруга! Посмотрим еще, может и не придется идти на этот отчаянный шаг. В любом случае, сначала перепробуем все пути спасения от поселившегося здесь монстра.

С приподнятым настроем вернулась, скинула шубу в маленькой комнатке у самой двери, служащей гостевой гардеробной, — не хотелось идти во влажных мехах наверх, — и уже направилась к лестнице, когда услышала голос:

— Удивительным образом одна моя знакомая уверена, что сможешь обмануть меня. Знаешь, это даже обидно. Вероятно, она не лучшего мнения о моих умственных способностях.

Я резко развернулась, во все глаза глядя на стоящего в дверях ухмыляющегося мужчину.

— Или все же речь об ее умственных способностях? Как считаешь?

Не зная, что ответить, переступила с ноги на ногу. Внутри холодело с каждым ударом сердца.

— В той записке, — не дождавшись моей реакции, продолжил шаман, — ты пытаешься связаться с Нортами? Хотя не говори, дай я угадаю. Сначала думала передать ее через старика-лекаря, но испугалась. Но все же не оставила дурацкую идею и поперлась к старику-конюху. Вот скажи, в чем была принципиальная разница?

Я все еще молчала.

— Ты сообщила им, что я здесь, что ты подписала документы и готова свалить, и намекнула — ну, конечно, намекнула, не настолько же ты глупа, чтобы называть место! — где вы можете встретиться и начать свою детскую возню. Я прав? Прав, да? Ну скажи, что прав, мне будет приятно!

— Я не… — проблеяла отчего-то севшим голосом.

— Ты не…?

— Не хотела…

— Не хотела чего? Учти, соврешь снова — дорого заплатишь!

В голове мелькнуло: а что будет со старым конюхом, который вообще не в курсе происходящего? Вспомнив идею Мерлинов, я же наплела ему что-то возможную эпидемию, и что не все сказала Сомали…

— Вы ошибаетесь. Я просто…

Договорить не успела. Горло сжала невидимая рука, так, что невозможно было сделать ни единого вздоха. Я схватилась за шею, инстинктивно пытаясь избавиться от того, чего нет, царапая свою же кожу.

— Я предупреждал, — протянул мужчина, равнодушно наблюдая, как я открываю рот в безмолвном крике.

Воздух в легких заканчивался, перед глазами заплясали темные мушки. Бешено бьющееся сердце, казалось, переместилось в голову, отдаваясь в ушах оглушительным пульсом. Еще немного — и сознание потухнет. Под ребрами почему-то жжется, будто в глотку льют расплавленный металл, и эта боль невыносима, хочется вопить о ней, но нельзя, не получается. И за этим всем с безучастной рожей следит палач, вероятно, наслаждаясь агонией своей жертвы… Мерзавец!

Первый получившийся вдох заполнил грудь до отказа, я от неожиданности поперхнулась и закашлялась. Все вокруг было как в тумане, сквозь который продралось назидательное:

— Будем считать, ты все усвоила. Если вырвет, уберешь за собой. Слуг здесь больше нет.

С этими словами он отвернулся и проследовал мимо меня на второй этаж.

Глава 9. Приглашение

Следующие несколько дней были относительно спокойны. Я больше не покидала спальню, помня о чудовище, которое, слава Ледяной Богине, хотя бы не думает покушаться на мое уединение! Еду приносили Мерлины, в основном Хельга, Бен показывался куда реже. Но заводить разговоры о том, что мне «просто стоит смириться», ни он, ни она больше не решались. Что, несомненно, к лучшему. После очередной демонстрации силы говорить об этом было попросту глупо!

Метель бушевала, превратившись в настоящую пургу, и речи о том, чтобы выйти из дома, быть не могло. Приходилось сидеть в четырех стенах и вздыхать, строя планы мести. А когда-то в эти дни мы весело проводили время, танцевали среди украшенных в зимнем саду растений, пили легкое вино, разговаривали, играли в настольные игры — другими словами, развлекались. Теперь же я лишь читала книги и смотрела в окно — вот все мое времяпрепровождение. Вообще-то, судя по погоде, сейчас так живут все соседи, друг к другу в гости по таким заносам не отправишься. Сей факт спасал от необходимости объясняться с многочисленными знакомыми, придумывать новые причины, но долго ли это продлится?

Кроме того, даже при условии, что рано или поздно распогодится, я боялась, что меня вообще не поселят ни в один постоялый двор, если лекарь поведал всем о нашем мифическом недуге. Но об этом старалась думать меньше. В конце концов, исследования покажут, что никакой заразы нет, а на недоумевающие вопросы сеньора Сомали мои хитренькие, как выяснилось, Мерлины, уверена, смогут ответить, придумав что-то новое.

После четвертого дня добровольного заточения в спальню явился дядюшка, заявив с порога:

— Собирайся. Мы приглашены на ужин.

Он и правда был одет празднично: зеленый бархатный сюртук, белоснежная рубашка с ажурным воротником, даже монокль — признак того, что нас ждет мероприятие невероятной важности.

— У меня нет настроения, — буркнула я, даже не удосужившись уточнить, кто этот славный малый, додумавшийся пригласить нас к себе в такую ужасную непогоду… стоп, разве такое вообще возможно?

— Детка, пожалуйста, не стоит капризничать, — попросил мужчина тихо. — Собирайся, прошу тебя.

— Да куда же? — удивленно воскликнула, все еще не собираясь потакать его странным прихотям.

— Все узнаешь. Оденься понарядней. Прислать Хельгу на помощь?

— Не буду, пока не скажешь, куда мы идем!

Сеньор Мерлин глубоко вздохнул.

— Господин желает с нами отужинать, — произнес неохотно, прекрасно понимая, какая последует реакция.

Я сначала оторопела от невероятной наглости, но быстр отмерла:

— Что?! Ему мало, что он все отобрал, так еще и приглашает меня в моем же доме на ужин?! Не знает, каким образом еще унизить?!

— Детка, не кричи…— попытался вразумить меня Бен.

— Как не кричать, дядюшка?! Это же форменное издевательство!

— Все не так, поверь!

Во мне кипел гнев, которому требовался выход, но я знала, что выливать его на бедного пожилого опекуна, который лишь отчасти виновен в сложившейся ужасной ситуации, не стоит. Однако, чтобы успокоиться, пришлось не только несколько раз глубоко вздохнуть, но и от души швырнуть оставшийся от последней трапезы стакан в стену. Мелкие осколки, казалось, разлетелись по всей спальне, зато слегка отрезвили.

— Тетя Хельга целый день провела на кухне. Уважь хотя бы ее, — пробормотал Бен, едва не попав под град стекла.

Мне стало стыдно.

— Прости, ты не поранился? — спросила, подбежав к нему.

Он взял меня за руки, сжал ладони.

— Нет-нет, все в порядке. Милая, я знаю, что тебе тяжело. Но кое-что сейчас скажу, а ты все-таки послушай. Хорошо?

— Да, я слушаю.

— Не все то, что болтают о таких, как наш господин, — правда, — я тут же вскинулась, но он продолжил: — Я это говорю не потому что боюсь его, хотя, скрывать не буду: страх есть, и еще какой. Но я прожил длинную жизнь, повидал многих людей и, клянусь, некоторые из них были куда более жестоки и страшны…

— Дядюшка…

— Помолчи, пожалуйста. В мире справедливости не так много, как хотелось бы, уж кому, как не мне, сыну простого сапожника знать это. И в чем-то он справедливей обычных людей, наделенных иной силой — деньгами и властью.

— Ты так говоришь, словно он — посланник Богини…

— Все возможно, мы так мало знаем о них, — грустно улыбнулся мужчина.

— Так чего же ты от меня хочешь? Он и братья…

— Я просто хочу, чтобы ты подумала над моими словами. Например, пока собираешься. Прошу…

Закладка:

Я взглянула в глаза опекуна, которые с годами стали гораздо светлее, чем раньше, и молча кивнула. Естественно, рассуждать о возможности добра в шамане я не собиралась. Вероятно, Бен просто пытался меня хоть как-то успокоить и сделать так, чтобы я смирилась и не подвергала себя лишней опасности. По крайней мере, мне хотелось думать, что это очередное проявление некоей заботы. И, раз ему нужно, чтобы я послушалась и пришла непонятный ужин, — пожалуйста, так и быть.

Но наряжаться все-таки не стала, слишком много чести! Наоборот, чисто из вредности сунула руку в шкаф, нащупала первое попавшееся платье и вытащила его. Темно-синее, с прямым воротником по самое горло и длинными рукавами, оно выглядело очень строго, не помню даже, когда его покупала, но сейчас показалось то, что надо. Спереди слегка расклешенный подол был короче, закрывал лишь колени, зато сзади спускался до самого пола.

Взглянув на себя в зеркало, даже немного расстроилась: удивительно, но платье мне действительно шло! Глаза будто стали ярче, хотя, может, это всего лишь эмоции пытаются высвободиться из чертогов сознания. Но второй всплеск за день все же станет лишним, так что я спокойна… я спокойна… я спокойна…

Волосы заплетать не стала, свободно распустив волнистые пряди по спине. Естественно, о макияже даже не задумалась!

— Обойдетесь! — фыркнула в пустоту комнаты, представив перед собой равнодушную рожу шамана.

Было желание задержаться, тоже исключительно из вредности, но подумала, что перебор. В том смысле, что по-настоящему злить мерзавца все же не стоит, это может серьезно аукнуться, и не факт, что его жертвой стану я одна.

— Шевелись уже, тебя одну ждем!

Глава 10.Странный ужин

Мужчина стоял внизу, возле самой лестницы, и наблюдал, как я спускаюсь. Одетый как столичный пижон, он, возможно, мог бы считаться привлекательным, если не знать его сути. Короткие светлые волосы зачесаны назад, легкая полуулыбка, которая могла мне и померещиться, долгий взгляд серо-голубых глаз. Лучше в них не смотреть, иначе снова пропаду в пучине!

Он больше ничего не говорил, только следил за каждым шагом очень внимательно, а на последних ступенях неожиданно протянул руку, словно возомнил себя истинным кавалером, ждущим свою даму перед балом. Последний раз что-то такое было, когда Диего, брат Беатрис, впервые выводил меня в свет. Но тогда я была взволнована радостным долгожданным событием и, пожалуй, даже счастлива. А сейчас ладонь следовало вложить тому, кого боюсь больше всего на свете!

Я замерла, не зная, что делать, он ждал, не поторапливая и не понукая. Со стороны казалось, что мы то ли не можем друг на друга наглядеться, то ли решиться на что-то…

И все же я поддалась непонятному порыву и положила руку на раскрытую ладонь. Теплые, даже горячие пальцы тут же ее сжали, но целовать запястье он не стал. Так и повел в гостиную, где уже был накрыт богатый стол. Зала освещалась свечами, расположенными вдоль стен на специальных подставках, и разожженным камином.

Мерлины чинно сидели на диване и вели беседу в полголоса, но когда мы вошли, замолчали и поднялись. Хельга в красивом парчовом платье глубокого бордового цвета, ласково мне улыбнулась, видимо, довольная, что я вообще пришла, а не заупрямилась, Бен лишь сдержанно кивнул.

— Приятного аппетита, — с видом поэта, читающего возвышенную оду любимой, провозгласил шаман, как только мы заняли свои места.

Стул, кстати, он пододвигать мне не стал, галантности хватило лишь на встречу. Впрочем, я была не против. Чем меньше у нас контактов, тем лучше, право слово!

Небольшое затишье пугало не меньше, чем его гнев. Для чего он это делает? Хочет показать, что если буду слушаться и вести себя хорошо, ничего плохо не случится? Что способен выказывать и милосердие? Уж не он ли подослал Бена, дабы зародить во мне, а позже и укрепить убеждение в том, что подобие доброты не чуждо даже монстрам? Но это же бессмысленно, особенно после заявления о намерении расправиться с моими братьями!

Естественно, во главе стола уселся шаман, я — по левую руку, Бен с Хельгой — по правую. Это и правда могла быть действительно весьма милая картина, эдакий семейный ужин, коль не знать содержания.

Мы молча приступили к трапезе. Я старалась смотреть только в тарелку, не поднимать головы, дабы не встретиться взглядом с Мерлинами, которые вновь вели себя до ужаса раболепно, или, что гораздо хуже, с серо-голубыми глазами шамана. А вот его взор ощущался до того явно, что щеки почти горели от злости, смущения и какого-то нового необычного чувства, о наличии в себе которого ранее не подозревала. Пережевывала пищу, не разбирая вкуса, наверное, подсунь прямо сейчас кто-нибудь в мою тарелку жгучий перец, проглотила бы, не заметив. Тишину нарушал лишь негромкий звон приборов.

Когда блюда кончились, я собиралась встать и, так и быть, поблагодарив всех за странный ужин, подняться к себе, но не успела и рта раскрыть. Словно предчувствуя то, что скажу это, слово взял шаман:

— Спасибо, было вкусно. А теперь я хочу поговорить с Кэндис.

Я подняла глаза, не уверенная, ослышалась ли. О чем он хочет со мной говорить?!

— Боюсь, я вынуждена…

— …молчать, — то ли подсказывая, то ли приказывая, обронил мужчина, и да, я захлопнула рот, так и не закончив фразы.

Опекуны же будто и не удивились, поднялись, раскланялись и тут же исчезли из гостиной.

— Вкусная еда? — спросил шаман как ни в чем не бывало, будто мы — семейная пара, которая только что отобедала в их фамильном имении.

— Спасибо, весьма, — ответила сдержано.

— Вино будешь?

— Нет, благодарю.

— Ну и зря, прекрасный букет, — он залпом осушил бокал, и тут же налил еще.

— Вы же предпочитаете бурбон? — и зачем я это вспомнила, а, главное, сказала вслух?!

— О, отрадно, что ты усвоила то, что мне нравится, — протянул он. — Возможно, тебе это поможет.

— Каким образом?

— Это уже тебе решать, крошка Кэндис.

Последняя реплика была произнесена каким-то зловещим тоном, от которого по плечам скользнули мелкие мурашки. Я выдохнула, чтобы не вскочить и не кинуться стремглав вон из гостиной, не хочу показывать слабость даже в малом! Это он мужчины не укрылось.

— Смелая девочка Норт, стало быть, — задумчиво протянул он. — Все забавнее и забавнее. Признаться, ты меня удивляешь.

Конечно, спрашивать не стоило, но…

— И чем же?

Шаман ухмыльнулся.

— Тебе не все ли равно?

Я покачала головой.

— Что еще вам от нас нужно? — почти прошептала. — Вы и так получили все, что есть. Имущество… согласна, если то, что я узнала — правда, или хотя бы ее малая часть, кое-что вы забрали в своем праве… Но вы же понимаете, что лишили нас всего? Меня, Брига, Джима… Я не знаю, что сделали вам мои братья, но, клянусь, что расплачусь с вами! Вы получите ровно столько, сколько они должны, и, если угодно, даже больше! Только отпустите нас…

— Я тебя что, держу? — перебил меня мужчина. — Иди на все четыре стороны. Если сильно настаиваешь, обещаю: в этот раз тащить домой сосулю не буду! Сиди в сугробе, коль так хочется.

Моя речь на него не возымела никакого действия. Видимо, его душа, если она и есть, давно превратилась в каменное изваяние.

— Я знаю, что спасли мне…

— Фу-фу-фу, давай без соплей, хорошо?

— Что? Вы…

— Я, милая, всегда только я! Запомни это! — самодовольная улыбка появилась на лице лишь на миг. — Как я хочу, так и будет. Это касается и твоих мальчиков, кстати, раз уж ты про них заговорила.

Он ненормальный, безусловно, сейчас я это осознавала очень хорошо! Сидя со мной за одним столом, угрожать близким людям… для чего все это? Ах да, я совсем забыла, что его поступки нельзя измерять человеческими мерками. Вероятно, ему нравится испуг, который испытывают при нем другие, и он с радостью питается этими эмоциями, словно вампир! Кто знает, а вдруг в нем течет кровь и этих давно перебитых смертными существ? Я уже ничему не удивлюсь.

Закладка:

— На миг не показалось, что… — вздохнула я.

— Ой, а расскажи!

Очередное издевательство…

— Неважно.

— Ну уж нет, раз начала, договаривай. Или ты пытаешься таким образом выказать неуважение к собеседнику?!

— Нет, правда, ничего.

— Ищешь во мне нечто человеческое? — оскалился вдруг шаман, подавшись вперед. Я же от неожиданности отпрянула, чуть не опрокинувшись вместе со стулом. Ощутимый холод, что исходил от него, ощущался будто осязаемая опасность. — Зря, крошка Кэндис, не трать понапрасну силы. Думаешь, я не знаю, как ты меня называешь? Чудовище, монстр… Ты права, милая, я именно тот, кем ты меня считаешь! Так что веди себя очень хорошо, и, возможно, останешься невредима. Уяснила?

— Вы меня спасли ради выгоды?

— Выгоды? — казалось, он только что задумался, могу ли я принести ему хоть какую-то выгоду. — Глупая девочка! Я притащил тебя, потому что привык сам распоряжаться своим имуществом. Любым.

— Я не вещь! — крик вырвался сам собой, в нем сквозило что-то очень похожее на отчаяние.

— Верно подмечено, и, кстати, очень жаль, — удрученно согласился он. — Книжный шкаф не будет зубоскалить, требуя каких-то ответов. Стоит себе, смиренный и полезный. От тебя пока толку нет.

— Значит, я могу идти?

— Вали, я уже сказал, — он сделал широкий жест рукой, словно и правда позволяя мне удалиться куда угодно, но уточнил: — Только давай разберемся на берегу: тебя в чем хоронить?

— То есть вы меня отпускаете и в то же время угрожаете?

— Ты дура? В окно глянь, там погода как раз только для гуляний. Мороз, пурга, поземка — что может быть лучше, правда? А еще если прямо сейчас побежишь, на ночь глядя…ммм, тогда и хоронить никого не придется. Звери сожрут.

— Вы просто…

— Подумай, прежде чем произнести это, Кэээндис, — он странно растянул мое имя, и это звучало еще страшнее, чем банальные угрозы.

Я сглотнула, снова опустив голову.

— Ужин закончен! — хлопнул он по столу так, что тарелки подпрыгнули, звякнув, а я вздрогнула. — Все свободны, — острый взгляд на меня, который кожа чувствует подобно прикосновению раскаленного метала. — Или нет.

Глава 11. Внезапный визит

Следующее утро ознаменовалось воплем, заставившим меня подскочить на одном месте. Я еще не успела толком проснуться, только открыла глаза и потянулась, как подпрыгнула на месте от громогласного крика. В комнате было очень светло, а веселые солнечные лучи, скользящие по стенам, говорили о долгожданном улучшении погоды. Значит, наконец, можно бежать!

Но прежде…

— Кэндис, ты где, ауууу! — крик, который наверняка и мертвого поднимет из гробницы, доносился с первого этажа.

О нет-нет-нет, только этого не хватало! Я вскочила, по привычке накидывая сверху шаль, но уже в дверях вернулась и бросила ее обратно на спинку стула. Несмотря на трескучие морозы на улице, в особняке, который вообще-то довольно сложно протопить, в последнее время значительно жарче. Наверное, раньше Мерлины экономили уголь.

Раскрасневшаяся и донельзя довольная Беатрис стояла в гостиной, яростно тряся руку шамана. Тот вежливо улыбался, чуть склонившись из-за разницы в росте, и кивал.

— Мы вообще лучшие подруги с самого детства! Да! Конечно, она на два года старше, и уже не столь юна, как я, например, но это не умаляет нашей привязанности друг к другу. А вот и Кэндис! Привет! Где ты так долго скрывала своего троюродного брата?

Она выпалила это на одном дыхании, все еще держа ладонь мужчины, но, когда повернулась ко мне, все же отпустила. Мы обнялись, чего никогда не бывало, и девушка увлекла меня к креслам, подвинутым к разожженному камину.

Я смотрю, он здесь уже совсем освоился!

— Как жаль, что твои дядюшка с тетушкой слегли, а то мы могли бы устроить командные игры, — протянула гостья, бросая хитрые взгляды на вставшего чуть подальше мужчину. — Но втроем это, увы, невозможно.

— Да, ты совершенно права, невозможно, — проговорила рассеяно, наблюдая, как «кузен» изучающе рассматривает щебечущую о чем-то Беатрис.

Надеюсь, он просто проявляет любопытство, и это не означает ничего серьезного! В противном случае я не смогу ее спасти! Девушка и правда красотка, с длинными темно-русыми волосами, крупными волнами спадающими за спину, тончайшей талией, высокой грудью, которую не скрыть даже под толстым вязаным свитером. Если он захочет от нее что-то получить, я попробую помешать, конечно, но вряд ли получится.

И тем не менее!

— Беатрис, а ты зачем пришла? — некрасиво перебила я подругу, которая сейчас рассуждала о пользе картофеля перед другими овощами, а шаман заинтересованно кивал, хлопая своими большими серо-голубыми «честными» глазами.

Что? Как она вообще перескочила на тему корнеплодов?! Внутри начало ворочаться глухое раздражение.

— А, в смысле? — осеклась девушка. — А, сеньор Сомали передал вам записку, — она порылась в кармане и выудила сложенный лист. — Я, конечно, не читаю чужую почту, но он подкрепил это устным пожеланием. В общем, ничего опасного у твоих опекунов не нашли, так что можно расслабиться, эпидемии не будет!

Я сделала вид, что с облегчением вздыхаю, хотя другого, естественно, и не ожидала.

— В общем, я за вас рада! — тряхнула шикарными локонами подруга. — Кстати, это еще не все! Когда меня лекарь поймал, я уже к тебе направлялась. Хотела пригласить на прием, мои родители устраивают. В честь помолвки. Завтра вечером.

— Ты…

— Нет, ты что! Диего наконец-то сдался и сделал предложение Ким. Это мой старший брат, — пояснила она специально для шамана, получила в ответ понятливое «ааа», и продолжила. — Они не хотели ничего устраивать, потому что в праздники, бывает, не все остаются дома, кто-то путешествует. Но потом подумали: с другой стороны, никто не занят работой и прочими делами и, значит, найдет время и силы посетить наш скромный особняк. Ведь так?

— Разумеется, — снова улыбнулся мужчина.

А он умеет быть вежливым и воспитанным, надо же, кто бы мог подумать! Только я-то знаю, что скрывается за маской благодушия.

— Сеньор Морган, вы же не откажете нам в своем визите? — сложила руки в умоляющем жесте Беатрис.

К счастью, в это время я сидела, в противном случае точно упала бы или опустилась мимо стула. Как она его назвала? Сеньор Морган?! Демоны, а ведь я вообще не знала его имени… Да и зачем мне сия информация?!

— Непременно! Крошка Кэндис и я будем на вашем приеме, — опять кивнул мужчина, чем привел девушку в полный восторг, а меня — в замешательство.

— Или не придем. Мне что-то нездоровится, — вставила я.

— О, уверен, к вечеру недуг спадет, — парировал он.

— Я бы не надеялась, кажется, в горле першит.

— Это легко исправить.

— Кэндис, ты чего какая вредная, — насупилась Беатрис, вклинившись в нашу «премилую» беседу. — Не каждый же день Диего представляет свету свою невесту!

— Все знают, кто она.

— Как ты можешь такое говорить? Мало ли, что кто знает, это — официальная помолвка, и я смертельно на тебя обижусь, если ты это пропустишь! Так и знай!

— Но я могу всех заразить…

— Пустяки, твой кузен уже успокоил меня, что ничего серьезного.

Я перевела, хотелось бы надеяться, красноречивый взгляд на шамана.

— Абсолютно, — «заверил» он с кристально-чистыми глазами.

Я покачала головой, давая понять, что ничего у него не выйдет. Одной Ледяной Богине известно, для чего ему этот визит, но уж точно не во благо, так что вести его в дом, полный народа, не собиралась.

Гостья, конечно, думала по-своему.

— Решено! — хлопнула в ладони она и рассмеялась. — Жду вас обоих.

— Мы придем.

— Мы не придем.

Беатрис перевела взгляд с одного на другого, пожала плечами и снова начала свою ни к чему не обязывающую светскую болтовню. Я же смотрела на шамана, на его полуулыбку, чуть волнистые волосы, вполне живую мимику, когда подруга говорила что-то забавное или удивительное. А голос в голове шептал о том, что только вчера этот очаровательный мужчина убил больше двадцати человек.

Закладка:

Пришлось сжать всю волю в кулак, чтобы продолжать сидеть с любезным видом, но участвовать в беседе не стала. Когда же Беатрис покинула особняк, взяв обещание о скорой встрече, повернулась к мужчине.

— Зачем вам это?

— Что конкретно?

— Вы поняли. Посетить прием Кримиоли.

— Странный вопрос, знаешь ли! Потому что невежливо отказывать в такой малой просьбе. И я люблю приемы, — пожал он плечами и вернулся в гостиную, я прошла за ним. — К тому же, я не собираюсь сидеть тут затворником. И тебе не советую. А то можно превратиться в синий чулок.

— Кого?

— Ты не знаешь? Ну, это такая скучная некрасивая баба, которая выглядит лет на десять старше своего возраста.

— Я выгляжу старше?!

— Пока нет, но не переживай, какие твои годы.

— А вдруг я пойду и расскажу всем про вас?

— Во-первых, кто тебе поверит, во-вторых, вперед, сколько ты успеешь пройти прежде, чем лишишься ног.

Он плеснул бурбон в два стакана, протянул один мне, я машинально приняла напиток.

— За тебя, — произнес… Морган — ну и имечко, конечно! — и залпом осушил свой бокал. — Что смотришь, пей.

Почему-то послушалась, хотя на голодный желудок употреблять алкоголь еще не приходилось, сделала небольшой глоток… Закашлялась, чуть не выплюнув все обратно.

— Вот ведь! Ты даже пить не умеешь! — обвинительный тон мужчины прозвучал над ухом, пока пыталась отдышаться.

— По утрам не пью!

Он вздохнул с таким досадливым видом, будто я и правда сделала что-то неправильное и даже постыдное.

— Печально. Хорошая доза виски еще ни кому не помешала.

— Мой отец бы с вами согласился, — ответила неожиданно даже для себя.

Я все еще старалась не встречаться с ним глазами, и не видела его реакции, но показалось, что на мгновение по лицу будто тень прошла.

— Он был хорошим отцом? — спросил внезапно, наливая себе еще и усаживаясь в кресло возле камина.

Я осталась стоять поодаль.

— Почему вы спрашиваете?

— Обычное любопытство.

— Правда?

— Почему нет? Если ты не заметила, мы с тобой сейчас вроде как соседи, хотя я до сих пор надеюсь, что ты примешь мое щедрое предложение поработать экономкой.

— Вы говорили о горничной, — напомнила я, все же присаживаясь в кресло рядом.

Теперь мы оказались напротив камина, и избегать его взгляда было легче — оба кресла повернуты к огню. Языки пламени весело плясали среди толстых поленьев, лизали края, стремились все выше, разбивались искрами и исчезали в дымоходе.

— Повышаю ставки.

— А если я откажусь?

— А ты еще можешь согласиться?

— Нет.

— Ну и не спрашивай тогда.

Мы замолчали. Он потягивал напиток, я просто сидела и слушала тихое потрескивание дров.

— Так что там с отцом?

Тяжело вздохнула, время, конечно, затянуло раны, но не до конца.

— Да, он был хорошим отцом. Любил нас, баловал, меня как единственную девочку — особенно.

Ожидала, что шаман вставит что-то в своей манере, наподобие «заметно, ты очень избалована», но комментариев не последовало, и я продолжила.

— Маму я не помню, но говорят, у них была невероятная красивая любовь. А, когда на свет появилась я, она умерла, и мы остались вчетвером. Родственники с той стороны почему-то не спешили помогать в воспитании детей, и отец взвалил все на себя. И справлялся, пока не… запил.

Я сделала паузу, чтобы отхлебнуть бурбон, и в этот раз было достаточно только ненадолго задержать дыхание, чтобы горькая жидкость проскользнула в желудок.

— Он играл во все азартные игры, которые мог найти, и всегда на деньги. Забросил дела, закрыл рудники. Поэтому, когда погиб, мы остались с кучей долгов и без средств к существованию, — еще глоток, — но я его не виню. Не знаю, как бы поступила, похорони любовь всей своей жизни. Легла бы рядом замертво. А он… в общем, еще долго держался.

Я одним махом допила содержимое, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

— Налить еще? — предложил Морган.

— Да, пожалуйста.

К нему подплыла початая бутылка.

— Но вы же все это и без меня знали, верно? — спросила, получив еще одну порцию. — Мерлины же работали на вас.

— Допустим.

— Тогда для чего эти разговоры?

— Скажем так, интересно было послушать твою версию.

— А мне позволено будет задать вам вопрос?

Мужчина покосился на меня.

— Зря ты не пьешь, виски прекрасно на тебя влияет.

— Что это значит? — не уловила я смысла, но он только ухмыльнулся.

— Какой вопрос?

Конечно я могла спросить все, что угодно: откуда он появился, для чего нанял Мерлинов, что собирается делать дальше со мной, но гораздо важнее было другое:

— Что заставит вас передумать и не убивать моих братьев?

Глава 12. Откровения

Когда звук моего голоса стих, я уже была готова к любому развитию событий. Всплеску ярости или, наоборот, очередному ехидному замечанию. Даже тому, что он просто промолчит. Захмелевший рассудок выдавал все новые варианты, каждый второй из них заканчивался примерно одинаково — он меня душит, и уже не останавливается на полпути, а следует до логического завершения, то есть моей смерти. Потому что чувствую: как бы ни пошел этот разговор, сегодня я не смолчу.

Но мужчина, которого все еще боялась больше всего на свете, смог меня удивить.

— Крошка Кэндис, — словно смакуя мое имя, медленно произнес он, не сводя глаз с огня. — А скажи-ка, милая, что ты про меня знаешь?

— Ничего, — призналась, не задумываясь. — Имя и то Беатрис сказала.

— Да, забавно... Но я о другом. Что тебе известно о шаманах?

Вот тут пришлось поднапрячься, потому что быстро пьянеющий ум внезапно растерялся. Ничего особенного, в смысле, уникального. Страшные, могучие, безжалостные.

— Вы очень сильны, — начала издалека.

— Дальше.

— Владеете всякими магическими штуками.

— Принимается, хотя с определением я бы поспорил.

— Долго живете.

— Допустим.

— И вас все боятся!

А что, будто он не знает? Одни Мерлины вон при нем теряют всю степенность своего возраста и начинают всячески лебезить, лишь бы угодить господину.

— Это все?

— Наверное. Может, позже еще что придумаю.

— Вряд ли, позже у тебя голова будет болеть.

— Это почему? — воззрилась на него со всем своим пьяным интересом и уточнила подозрительно: — Опять угрожаете?

Он тоже повернулся, оглядел меня, изогнул губы в подобии улыбки. А у него чувственные губы! И ямочки на щеках — такие милые, когда он так делает. А глаза...

— Я больше не пью, — решительно отставила стакан, а после еще и по щекам себя похлопала.

Никогда не позволяла себе напиваться, тем более до завтрака! Связалась с... некоторыми. Это шаману хорошо, у него наверняка ни опьянения, ни похмелья, кровь особенная, говорят, ее можно использовать вместо лекарства...

— Вижу, вспомнила, — пробормотал Морган.

Как узнал?!

— Моя кровь, крошка Кэндис, понадобилась двум хорошо знакомым тебе людям, — вкрадчивый тон заставлял прислушиваться, чтобы не пропустить ни буквы. — Да вот беда, они оказались до того жадными, что какая-то малая часть их не устроила, они вознамерились забрать всю. Ты в курсе, что без крови не сможет протянуть ни одно живое существо? Даже шаман.

— Вы же не имеете в виду... — прошептала я одними губами.

— Как раз это и имею. Твои братишки отчего-то решили, что могут меня перехитрить. Кэ-эндис, — и опять мое имя произносится растянуто, — а ты знаешь, как неприятно, когда на твоем теле десятки глубоких ран, чтобы драгоценная жидкость лилась быстрее? Мне так не понравилось!

Он сделал глоток и вдруг метнул опустевший стакан в камин. Послышался звон осколков, пламя вспыхнуло ярче, несколько языков вырвались из-за решетки.

— А теперь давай вместе подумаем, на что стоит пойти какой-то девчонке, чтобы собственные, к великому моему счастью, не состоявшиеся убийцы не понесли наказания? Смею заметить, заслуженное.

Закладка:

Хмель в голове растворился моментально, словно его там и не было. Я вскочила, не в силах усидеть на месте, крикнула:

— Этого не может быть!

— Ты хочешь со мной поспорить?

— Они не способны!

— Скажи это трем моим приятелям.

— Что? При чем тут...

— Ой, не скажешь уже. Потому что они мертвы! Убиты! А у тебя есть две попытки угадать, кто это сделал!

После этих слов он ударил кулаком по подлокотнику так, что тот отвалился, а гусиный пух взмыл почти до потолка. Вздрогнув, я сжала кулаки, чтобы ногти ощутимо впились в кожу, и проследила за медленно опускающимися вниз перьями.

— Зачем вы мне врете? — спросила уже гораздо спокойнее, но все же отказываясь в это верить.

— Если бы хотел, придумал бы что-нибудь поинтереснее, поверь.

Морган поднялся, отряхнул прилипший к лацкану пух, и подошел ближе, заставив меня сделать два шага назад. Боком уперлась в тумбочку, на которой стола бутылка и мой стакан. Посуда жалобно звякнула.

— Так что, у тебя есть идеи, как поступить?

— Но… почему они это сделали?

— Поймаю — спрошу. Если не забуду.

— Возможно, их заставили или другого выбора не было… — пролепетала, уговаривая не столько его, сколько себя.

Не могла поверить в то, что мои любимые братья способны на убийство. Не имеет значения, кто жертва, нас учили, что только Ледяная Богиня имеет право отбирать жизни, но ни в коем случае не смертные! Даже когда они пошли в армию, то обещали мне, что поднимут оружие только против настоящего врага нашей страны, но, к счастью, таких нет, вот и служба вовсе не в тягость, да с хорошим жалованием.

— Может быть, им приказал командир? — уцепилась я за смутную надежду. — Вдруг вы чем-то помешали королю или кому-то еще…

— Какой командир? Какому королю? Ты что мелешь-то?!

— Я не очень разбираюсь в регалиях, может, это был капитан. Ну, тот, кто командует полком.

— Чего? — мужчина, кажется, впервые растерялся или показал растерянность, с ним нельзя быть полностью уверенным, а после — ну я же говорю, что можно ожидать чего угодно! — откинул голову и расхохотался. — Демон, я и забыл, что ты у нас — тепличное создание.

— Что? В каком это смысле?

Внезапно его лицо приблизилось, настолько, что кожей щеки почувствовала его жар. Или это все-таки камин? Он наклонился, щекоча дыханием висок, и прошептал:

— Нет никакой армии, глупышка. Контракта на пять лет тоже — это же они тебе наболтали? Розовые облачка остались в детстве, так что открой глазки и перестань тупить!

— Не понимаю…— отодвинься я еще на дюйм, и пришлось бы буквально ложиться на тумбу, к которой он сейчас меня почти прижимал, положив руки с обеих сторон, отрезав таким образом возможные пути к моему отступлению.

— Не понимаешь? — мужчина сдвинулся, так, что опасные глаза оказались напротив моих, и теперь я точно ощущала его дыхание у себя на губах… — Знаешь, когда ты так смотришь, милая, боюсь, наш разговор может прерваться на некоторое время. Но ты же этого не хочешь, правда?

Я страшилась даже головой мотать, только веки опустила, но он, конечно, принял это за ответ.

— Не ведаешь, от чего отказываешься. Подумай хорошенько.

Нет, определенно в гостиной стало намного жарче. Дыхание участилось, а жажда свежего воздуха практически лишала сознания. Или это что-то другое?

— Я…— хриплый голос показался чужим, а у него вызвал легкую понимающую улыбку.

— Не готова? Эти дни? Мало знакомы? — подсказал Морган.

— Армия…— решила напомнить, сама хватаясь за нить разговора последними остатками разума.

— Ах, ты все еще об этом, — разочарованно протянул мужчина и, наконец, отошел.

Я с облегчением выдохнула, что от него, несомненно, не укрылось, и отлепилась от тумбы, край которой, казалось, врезался в спину уже намертво.

— Не было армии, крошка, — бросил мужчина таким голосом, словно я должна была знать это давным-давно. — Они работали на меня. Как и Мерлины. И много кто еще.

Сердце споткнулось. Что он говорит?

— Не может этого быть…

— Почему это нет? — будто по-своему понял мужчина. — Я неплохой работодатель! Никто еще не жаловался, во всяком случае.

— Попробовали бы, — прошептала под нос, но довольный смешок указал на то, что он все прекрасно расслышал. — Они мне лгали?

— Пфф, надо же, ты начинаешь хоть что-то понимать!

— Но почему?

— Как и всем остальным, милая: денежки. Золото, серебро, бумажные ассигнации — на любой вкус.

— А вы тут при чем?!

— Здрасьте! Мы начали сотрудничество еще с твоим безвременно почившим батюшкой.

— Вы были знакомы с моим отцом?

Каждое его слово отзывалось болезненным уколом прямо в сердце, и, боюсь, игла эта тупа и ржава. Я не знала, верить ли тому, что он говорит, безусловно, лучше не верить. Ведь, если это все же правда — не только мое будущее становилось все более неясным, но и прошлое, и даже собственная семья!

— Отец не мог иметь дела с шаманом!

— Мог и имел. И был мне должен, кстати! Азартные игры, ну ты помнишь. Вильям не умел вовремя останавливаться.

— Вы дали ему денег для ставки?

— О, и это тоже, но подобные мелочи я не считаю. Когда он погиб, хитрец такой, ко мне явились мальчики. Ныли, на жизнь жаловались. Моя ошибка, надо было избавиться от них сразу же, а не ждать, пока они попытаются сделать это же со мной.

— Что? — сипло спросила, но, кажется, уже догадывалась, о чем он говорил.

— Кровь, крошка Кэндис. Они вознамерились забрать мою кровушку, а я, видишь ли, крайне не люблю с ней расставаться. Даже частично. А Норты планировали забрать всю. Разумеется, у них ничего не вышло, но ублюдки сумели сбежать.

— А Мерлины?

— А что, тебе не нравилось жить с этими милыми старичками?

— Зачем…

— Скажем так, мне было это выгодно. Я подсобил, чтобы они восстановили работу рудников, наладили производство. Хватка у Бена стальная, согласись?

— Вы забирали весь доход?

— Ну не прямо весь, допустим, ты же как-то жила и вроде бы неплохо.

Он хлопнул в ладоши, словно ставя точку.

— В любом случае, все получилось, как я и предполагал. Теперь у меня есть дополнительный источник прибыли, что, безусловно, немного скрашивает мое отношение и желание уничтожить мальчиков, но… не слишком сильно. Я достаточно ответил на твой вопрос, милая?

— А я…

— Что ты?

— Что вы планируете делать со мной?

Он ухмыльнулся.

— Для начала — посетить прием твоей подруги. А потом видно будет.

Глава 13. Подарок

Мне претило все, о чем говорил шаман, но противный голос интуиции шептал: все правда! Горькая, неудобная, но, к несчастью, имеющая место и скрывающаяся от меня столько времени. Как они могли, мои братья, надежда и опора, так поступить со мной? Скажи они все, как есть, возможно, мы бы что-нибудь придумали, и я уж точно не отпустила бы их работать на этого монстра, творить то, что представить страшно! И внутренний голос тут же подсказывал: поэтому они и промолчали. Семнадцатилетняя девчонка, которая не умела тогда ровным счетом ничего, не знала истинной жизни, и, попав в столь затруднительное положение, только и делала, что ревела, — разве она могла найти какой-то выход? Что говорить о давних событиях, когда и сегодняшние мои поступки заканчиваются одинаково: я терплю неудачу и возвращаюсь в особняк, точнее даже, меня возвращают.

Я пыталась принять то, что сказал Морган, и в то же время старалась найти хоть какую-то лазейку в совести, чтобы оправдать Брига и Джима. Они поставили условие, что об их младшей сестре должен кто-то позаботиться. Они, не шаман, будь он трижды неладен, ему-то, пожалуй, было все равно, сгину я или нет, он преследовал лишь собственную выгоду. Не удивлюсь, если это он загнал в долги отца, провоцируя его на новые ставки и партии. И, когда тот ослаб духом настолько, что был готов на любые поступки, подчинил его окончательно. А после его смерти — и его детей. Всех троих, по сути, просто дочь узнала об этом гораздо позже остальных.

Закладка:

Голова болела от переизбытка неприятной информации и, возможно, лишнего алкоголя, хотелось рвать, кричать, крушить все вокруг. Но какой смысл? Чтобы хоть как-то успокоиться, я выпила, наверное, графина два ледяной воды, и в конце концов почувствовала, что горло начинает саднить, но уж лучше ангина, чем душевные муки.

Остаток дня провела в комнате. Под вечер Хельга принесла поесть и что-то похожее на гоголь-моголь. Аппетита не было, но женщина настаивала на том, чтобы я поужинала, пришлось подчиняться. Как только она вышла, я подскочила и закрыла дверь на щеколду. Ясно, что она не остановит того, от кого я, собственно, и пытаюсь оградиться. Скорее это было для собственного успокоения.

Я честно пыталась разложить полученную информацию по полочкам, получалось не очень, в голове никак не могло поместиться… нет, не предательство братьев, но уж точно ложь, пусть и во благо. Да, скорее всего, они не хотели меня тревожить, вот и скрыли истину. А забрать ценную кровь Моргана наверняка решились, потому что надоело выполнять его поручения, которые вряд ли похожи на задания добропорядочного руководителя своему подчиненному. А убить… он мог и приукрасить, верно? Чтобы я окончательно поверила, что Бриг и Джим — подонки, а не любящие младшую сестру молодые мужчины. Зачем ему это… Да от скуки, он же не человек, невозможно понять его настоящие мотивы!

Но червоточинка, назойливо шепчущая, что я стараюсь придумать оправдание братьям и их неблаговидным поступкам, а не смотрю на вещи, как они есть, не давала покоя. Из-за нее и спала плохо, ворочаясь почти до рассвета, и проснулась в ужасном расположении духа. Не оставила она меня и к вечеру следующего дня, когда в мою спальню, которую я так и не покинула, заявился разодетый как столичный пижон Морган.

Я сидела возле окна, задумчиво пялясь на снежинки, медленно опускающиеся с неба, вздыхала, размышляя сразу над всем, когда слух уловил некий звук. Повернула голову и охнула.

Морган стоял посреди комнаты, руки скрещены на груди, голова чуть склонена набок, будто опять разглядывает меня как некую диковинку. Черный бархатный с серебряными вставками камзол расстегнут, атласная рубашка заправлена в узкие брюки, а те — в высокие сапоги. Светлые волосы зачесаны назад, создавая впечатление какой-то аристократичности. Он похож на темного лорда из книг о легендах, мрачного, жестокого, но в то же время притягивающегося к себе неуловимыми манящими нитями… Даже зажмурилась, чтобы избавиться от опасных мыслей,

— Почему ты еще не готова?

— К чему?

— Ты стала забывчива? — точно он знает, какая я была раньше! — Мы приглашены на прием в честь помолвки какого-то Диего.

— Кримиоли, — пояснила инстинктивно, и тут же поправилась: — Но я не иду! Я говорила.

— Пойдешь!

— Не хочу.

— Ты серьезно считаешь, что меня это волнует? — он спросил так, будто мысль, о том, что я это допускаю, несказанно его шокирует.

Я вздохнула, возведя очи к потолку.

— Если вам скучно, может, сыграете с кем-нибудь в карты? — предложила язвительно, конечно, имея в виду его «заслуги» перед моей семьей, но он не купился. Хорошо, тогда зайдем с другой стороны: — Мне нечего надеть!

— Чепуха.

— Что? Нет!

— Тише-тише, вот ведь девки, небо рухнет на землю, а у них одна проблема — тряпки! — ухмыльнулся Морган и буквально просюсюкал: — Крошка, прекрати придумывать нелепые отговорки и открой свои голубые глазки!

— Я…

— Коробка! — уже совсем другим тоном рявкнул мужчина. — На твоей постели! Собирайся, иначе опоздаем!

С этими словами мужчина покинул комнату. К счастью, теперь через дверь, которая оказалась открыта настежь.

На кровати и правда лежала большая плоская коробка, которую до этого не заметила. Скинула крышку, ожидая увидеть там какую-нибудь безвкусицу — мало ли, может он решил унизить меня, заставив предстать перед людьми сразу нескольких графств в костюме ярмарочного шута, например! — но ошиблась. Что бы ни было на уме у шамана, вкус на женские вещи у него отменный!

Да, платье оказалось черным, цвет, который не очень люблю из-за мрачности. Но это был его единственный недостаток! Струящаяся, словно вода, легчайшая ткань, усыпанный незнакомыми камнями корсет, пышная юбка — все это делало его невероятным! Мне не хотелось слушаться шамана, но не померять такой наряд я попросту не могла!

Облачившись, подошла к зеркалу, замирая на миг от великолепия этого платья. Оно село идеально, приподняло грудь, подчеркнуло талию, некоторую бледность кожи, а волосы, кажется, стали еще светлее. Никогда не видела ничего подобного! Сколько же оно стоит?! Мерлины не скупились на мой гардероб, но так никогда не баловали! Хельга порой осаживала размечтавшуюся подопечную… Ледяная Богиня, это не они меня содержали и даже не братья… Шаман!

Голова кружилась, а мысли путались все больше. Необходимо дать себе передышку, иначе сойду с ума!

Когда мужчина появился в спальне, я была готова. Волосы решила не укладывать, слегка завив концы, чтобы создать объем, сделала освежающий макияж. Осталось накинуть что-то на плечи — корсет не имел рукавов — и отправляться. Надеюсь, он додумается подогнать повозку к крыльцу, иначе царящие морозы быстро сделают из меня синюшную снежную бабу!

Морган оглядел меня ото лба до носков туфель, выглядывающих из-под подола, туда и обратно, остановился на лице. Прочитать что-то в его глазах практически невозможно, но одно ясно: моим видом он остался доволен. Ненавижу себя за слабость, но было приятно это осознать.

— Мы идем? — спросила, чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание.

— Нет, — ответил хрипло.

— Что? Вы… Вы издеваетесь?

— Нет. Пока.

Пока не идем или пока не издевается, уточнить не успела. Оказавшись в секунду за моей спиной, он обхватил горло… нет, просто коснулся, и чем-то, точно не рукой. Непонимающе подняла ладони… пальцы наткнулись на ожерелье.

— Это жемчуг. Слышала о нем?

Шаман говорил почти шепотом, щекоча дыханием мочку уха.

— Нет. То есть да, слышала.

— Подумал, что тебе пойдет. Хочешь взглянуть?

Кивнула, собираясь отстраниться, но он не позволил. Его руки скользнули вниз, огладили плечи, перешли на талию, чуть сжали. Шаман слегка подтолкнул меня вперед, пришлось поддаться, он шагнул вместе со мной, нога в ногу, я чувствовала, как тесно он прижимается к моему телу. Наши движения напоминали странный танец, чем-то похожий на вальс, но намного более близкий. Так мы и добрались до зеркала, и замерли.

Ожерелье из неведомых камней я не разглядывала, зацепившись, по-моему, за еще сильнее блестевшие глаза Моргана. Смотреть в них через отражение показалось безопасным, но я опять ошиблась. Тот же бушующий океан с холодными водами, в который попади — можешь и не выплыть, ибо не захочешь. Я ныряла туда дважды, и только ненависть помогла мне выбраться, чтобы отхватить немного воздуха. Ее надо беречь, лелеять, как ребенка в колыбели, взращивать, дабы не случилось то, чего начала бояться мгновение назад — собственных эмоций, которые начали изменять своей хозяйке.

Но отражение зеркала равнодушно, оно показывает лишь то, что зримо. Мужчина и женщина смотрели в глаза друг другу, скрывая истинные чувства, среди которых оказалось намешано много чего, но ненависти не было точно.

Глава 14. Прием сеньоров Кримиоли

Пирс и Бриджит Кримиоли, родители Беатрис и Диего, были красивой еще совсем молодой парой, и славились на всю округу своей взаимной любовью. Им было примерно по семнадцать, может, чуть больше, когда юный граф сделал маленькую баронессу своей, тут же зачав ей ребенка, и, чтобы утихомирить нешуточный скандал, взрослые приняли решение заключить союз. Таким образом их первенец появился в законном браке, спустя всего год родилась Беатрис, а через пять — младший Мишель. Они обожали своих детей, поэтому, наверное, и вышло, что все трое выросли весьма капризными и, чего греха таить, позволяли себе много того, что в приличном обществе не приветствуется. Одни выходки Беатрис чего стоят, даже несмотря на то, что я считала ее подругой, порой она переусердствовала в своем стремлении стравить мужчин между собой. Но члены того же общества закрывали глаза на некоторые шалости юных сеньора и сеньориты, глава семейства имел серьезный вес в политике и не менее внушительный счет в банке.

Закладка:

Нас с Морганом встретили в банкетном зале, который мало чем уступал любому в особняке Норт. Лепнина с позолотой, старинная мебель, белоснежные гирлянды, создающие чарующее впечатление, — у Бриджит всегда был вкус на торжества. Здесь и правда приятно находиться, и можно попробовать отвлечься хотя бы ненадолго, забыть о том, что под руку тебя ведет самое опасное в мире существо, о котором из всех присутствующих, а их не менее пятидесяти человек, знаешь лишь ты. И ему и мизинцем шевелить не придется, чтобы эти люди попадали замертво. Да, о таком сложно не думать.

— Кэндис, дорогая, как я рада тебя видеть! — воскликнула, заметив нас еще у самого входа, Беатрис, сверкая белозубой улыбкой и весьма глубоким декольте. — Сеньор, счастлива, что вы почтили нас своим присутствием.

— Привет, — я улыбнулась. — Отлично выглядишь.

— Да, ваше сиятельство, — склонился в легком поклоне Морган, — вы обворожительны.

Девушка зарделась, кокетливо стрельнула глазками в сторону шамана.

— Давайте без титулов, у нас, на севере, все просто! Вы здесь редко бываете, верно?

— Как скажете. Да, пожалуй, реже, чем хотелось бы.

— Ах, я бы с удовольствием рассказала вам о наших землях!

— Почту за честь.

— А где виновник торжества? — спросила я, чтобы прервать почему-то раздражающее щебетанье.

Беатрис скорчила хитрую мину.

— Уговаривает Ким спуститься к гостям.

— Что с ней?

— Съела что-то не то, — девушка заговорщицки подмигнула и сделала жест, обозначающий выпирающий живот.

Я недоверчиво уставилась в лукавое лицо подруги.

— Да ладно?

— Да, и скоро будет заметно, поэтому родители торопятся.

— Почему сразу не сказала?

— Да я сама недавно узнала.

— Ничего себе!

Мы медленно продвигались к центру зала, походя здороваясь с гостями. Мой спутник, который, надо признать, выглядел безупречно, моментально привлек внимание практически всех дам, заинтересованные взоры замечала даже от замужних, что вообще было за гранью. Подруга, кстати, тоже обратила внимание на повышенный интерес к «кузену», и, когда он оставил нас, отправившись за напитками, повернулась ко мне с вытянутой физиономией.

— Ты это видела?

— К сожалению, да.

— А что тебя удивляет? Твой кузен горяч!

— Ты плохо его знаешь.

— Это пока, Кэндис, но я с огромным удовольствием узнаю его поближе!

Конечно, она не понимала, о чем говорит, но все равно ее слова беспокоили и даже немного злили.

— Забудь о нем! — я сжала ее плечи, заглядывая в глаза. — Беатрис, прошу!

— Эй, ты чего? Вы же родственники, ты же не можешь иметь на него виды, — девушка на миг задумалась. — Стой, или можешь? Вы ведь дальние, значит, это не будет считаться инцестом?

— Фу, ты что?!

— А что такого, говорю же, блондин просто невероятно хорош! И выйти за кузена совсем не стыдно.

— Беатрис!

— Серьезно, где ты столько времени его прятала?

— Мы…— настала моя очередь думать, причем быстро. Как же люблю врать! — Дело в том, что он путешествовал длительное время, и мы не общались.

— Но ты о нем даже нем рассказывала!

— Да, ты права. Просто… Видишь ли, какая история…

Я бы, пожалуй, сдалась и спаслась бегством, сославшись не дурное самочувствие, но за спиной раздался спокойный голос шамана:

— Наша малышка Кэндис не все знает. Мы были в ссоре с ее семьей, точнее, разумеется, наши родители, поэтому обо мне она просто не слышала.

— То есть…

— Увы, взрослых не всегда можно понять, — смиренно проговорил мужчина, и я чуть не прыснула от неожиданности.

Кто бы говорил! Если верить в легенды о шаманах, ему тысяча лет!

— Мы вынуждены были разорвать связь, — продолжал придумывать Морган. — Но сейчас, думаю, причин для отдаления друг от друга уже нет, — и вдруг резко сменил тему: — Сеньорита Беатрис, не подарите мне вальс?

Как раз заиграла живая музыка, и пары начали стягиваться к танцевальной зоне. Оставлять наедине их не хотелось, мало ли что он может ей наговорить, поэтому процедила:

— Вы же ходили за напитками…

— Да, держи, — оба бокала оказались у меня, ей же он галантно протянул руку. — Окажите честь!

— Непременно, — подарила ему очередную очаровательную улыбку та, и вложила свою ладонь в его.

Открыв рот, я смотрела, как они отходят, не зная, как прилично остановить это действо, но меня отвлекли — приятель Марджио со своей супругой решили рассказать, как отлично справляются с обучением их пятилетние дочурки-двойняшки. А избежать разговоров гордых родителей невозможно даже под страхом гибели целого мира.

И все же оторвать взгляд от идеально прямой спины шамана, которая рядом с точеной фигуркой Беатрис казалась еще шире, получалось с трудом. Порой отвечала невпопад, улыбалась рассеяно и снова возвращалась к их паре. Когда же они вернулись, обмениваясь комплиментами по поводу техники танца, успела выпить оба бокала, в которых оказалось легкое вино. И это — второй день подряд! С такой жизнью я стремлюсь к проторенной дорожке отца, честное слово! Осталось только занять у Моргана деньги и погибнуть. Могу представить, в каком бешенстве он будет, потеряв частичку своей власти.

— Ты не скучала? — мило улыбнулся предмет моей злости.

Беатрис уже вовсю висла на его локте, заглядывая в глаза подобно верной собачонке. Тоже мне, великая соблазнительница! Если бы она знала, кто истинная жертва…

— Нет, мне весело, — тем не менее, конечно, лицо терять я не собираясь.

— О, я рад.

— Морган, пойдем, познакомлю тебя с родителями, — потянула подруга. — Кэндис, ты же не против? Подождешь?

— Разве у меня есть выбор…

— Что?

— Ничего. Да, разумеется, идите, — сделала попытку состряпать более-менее доброжелательную мину, вероятно, прямо сейчас со стороны кажется, что избалованная дочь графа — это я, а не Беатрис. — Пойду подышу свежим воздухом.

— Отлично. Мы скоро!

И снова я осталась одна. Понятно, что оставить его без присмотра позволить себе не могла, и пусть в противном случае толку от меня не будет совершенно, но на душе спокойнее держать его в поле зрения. И, с другой стороны, даже лучше, что на этом празднике мы находимся в разных углах зала. Правда, я бы предпочла разные страны!

Между тем сладкая парочка достигла Пирса и Бриджит. Сеньора Кримиолы любезно улыбнулась Моргану после представления, он наклонился и поцеловал запястье, а вот Пирс… Никогда не видела, чтобы человек бледнел со скоростью одного удара сердца. Только что стоял, расточал улыбки и приветствия, и вот уже его кожа сравнима с белоснежным полотном. Он вылупился на шамана, не мигая, пока тот продолжал что-то говорить, а подруга млела от его слов и даже вполне натурально покраснела.

Но почему хозяин дома так изменился в лице, увидав шамана? Разве что, он знает, кто это такой?

В этот момент на середине лестницы показались Диего с невестой, гости обратили взоры к ним, и я тоже, хотя всего лишь на секунду! Однако, опомнившись, на том месте, где только стоял Морган, его не увидела.

— Кого ищешь? — полушепот коснулся уха.

Что за привычка подходить сзади?!

— Почему сеньор Кримиоли так на вас отреагировал?

— Вопрос на вопрос? Некультурно.

— И все же.

— Молчи. Сейчас будет торжественная речь.

Я закатила глаза, но послушалась. Сначала перед гостями выступил Диего, потом Ким, потом их родители с обеих сторон. Говорили о любви и чувстве долга, причудливо сливая все это в один сосуд, приправляя сверху родовыми обязательствами… Отец воспитывал меня как истинную графиню, но из-за проблем, в основном финансового плана, напоминал, что титул — далеко не все, что следует ценить в жизни, гораздо важнее человеческие качества, например, доброта и преданность. И как с такими правилами Вильям Норт окончил жизнь именно так?.. Не стоит об этом сейчас думать. В любом случае, судя по тому, что я слышала от Кримиоли, они с ним ни за что бы не согласились.

Пока шла официальная часть, мы с Морганом стояли молча, но каких усилий мне это стоило! То ли он решил испытать мое терпение, то ли просто развлекался, но его ладонь то и дело ложилась мне на талию и притягивала к себе, вернее, пыталась. Вокруг было слишком много людей, и я правда опасалась ненужного внимания на тесные взаимоотношения с «кузеном», отстранялась, убирая его руку, а раза с десятого начала легонько шлепать по ней, только и это видимых результатов это не приносило. Как он не может понять, что заметь кто-то нашу игру, поползут такие слухи, от которых потом век не отмоешься! Я не Беатрис, не могу себе позволить слыть в свете, скажем так, немного ветреной особой!

Закладка:

Как только музыканты взяли инструменты, а вокруг начался обычный для подобного торжества приглушенный шум, повернулась к мужчине, открыла рот, чтобы высказать, насколько неподобающе его поведение, но он опередил:

— Пойдем?

— Куда? — не поняла я.

— Танцевать.

— Нет!

— Не умеешь?

— Что? Конечно, умею, но…

— Дай угадаю, не хочешь?

— Именно!

Он ухмыльнулся, на мгновенье растеряв вид привлекательного любезного сеньора, которого играл в этом доме, и стал самим собой:

— А мне плевать.

Мы прошествовали к середине зала, ожидая, когда зазвучит мелодия. Стоит отдать должное, он двигался лучше и увереннее всех, с кем мне приходилось составлять пару. Еще бы, наверное, было время попрактиковаться. Его рука легка на спину, рывком прижав к мужскому телу так, что почувствовала животом бляшку на его брючном ремне. И почему от него постоянно идет столько жара, или мне мерещится?

— Сейчас будет фокстрот, — отметила, видя, что отстраняться не собирается.

— Минутка просвещения? — поднял бровь он.

— Его танцуют без близкого… контакта.

— Ну и ладно.

— Так отпустите меня!

Будто желая доказать, что привык делать только то, что хочет, он притиснул меня еще ближе, хотя думала, некуда, я почти впечаталась в грудь, обтянутую черным атласом. Его пальцы пробежали по спине, рождая волну мурашек, я вскинула голову, пытаясь подобрать слова, чтобы остановить безобразие. Делать этого не следовало, недаром я как могла избегала смотреть в колдовские глаза. Океанские волны будто этого и ждали, пока совершу ошибку, неосторожно нырну в пучину.

Музыка играла, гости веселились и танцевали, а я не видела ничего, кроме его глаз, не слышала ничего, помимо шума быстрых неспокойных волн. Мы так и не двинулись с места, и, пожалуй, выглядели странно, замерев посреди прочих пар, но понимание этого пришло гораздо позже. Зато сейчас мне ничего не было нужно, совсем, лишь бы глаза напротив оставались там же, а лучше еще ближе. Надо же, стоило только подумать, как они начали приближаться, или это он склоняется к моему лицу, и я уже чувствую свежий ветерок на губах, или это чужое дыхание…

— Аааааааа! Богиня, неееееет!

Глава 15. Трагедия во время торжества

Бриджит уже не кричала, а лишь скулила на высокой ноте, опустившись на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей в кабинет супруга. Распахнутые неестественно широко глаза были полны ужаса и той боли, о которой мне, сожалению, известно очень хорошо. Диего подпрыгнул, бросился к матушке, но она, верно, не могла вымолвить и полслова, поэтому мужчина шагнул в комнату, покинутую ею, и тут же выскочил с посеревшим лицом.

Присутствующие сначала замерли, осмысливая, что же все-таки случилось, а потом хлынули в разные стороны, разделившись ровно на две части. Одни устремились к хозяйке дома, другие — вон из особняка, будто боясь стать причастными к чему-то непоправимому. Так вышло, что мы с Морганом попали в ряды первых и оказались подле плачущей женщины. Я присела рядом, взяв совершенно ледяную руку в свои, и попыталась заглянуть в глаза:

— Сеньора Кримиоли. Это Кэндис. Что…

Она меня словно не слышала, не подняла головы и даже не моргнула, уставившись прямо перед собой пустым бесслезным взглядом.

— Кэндис, уведи ее, — непривычно низким голосом попросил Диего, подходя с другой стороны. — Ким, иди с ними.

Его невеста переводила взгляд с него на будущую свекровь, на меня и обратно.

— Диего, что…

— Кэндис, пожалуйста, помоги им!

— Да-да, конечно. Кимми, помоги мне, пожалуйста. Давайте, сеньора, встаем. Вот так, осторожно. Поддерживай ее под локоть, — бормотала я, поднимая отстраненно-послушную Бриджит. — А где Беатрис? — оглядела группу оставшихся гостей.

— Она собиралась подышать свежим воздухом, — вспомнил Морган, который просто стоял рядом, наблюдая за творящейся суетой со стороны и не принимая в ней никакого участия.

— Ее нужно найти.

— Я найду, — поднял руку Марджио.

Мы подвели Бриджит к дивану, усадили, подложив подушки, кто-то подбежал со стаканом воды. Она казалась настолько обессилена, что не могла даже его удержать, и осколки разлетелись по всему полу. Следующий держала уже я.

Мимо прошел приятель, он нашел Беатрис на балконе и, видимо, успел сообщить ей безрадостную новость, потому что девушка была без чувств.

— Отнеси ее в комнату, — бросил Диего, закрывая дверь в кабинет на ключ.

Среди гостей послышались озабоченные разговоры:

— Нужен врач!

— И комиссары.

— Кто-нибудь отправил слугу?

— Пожалуй, мне тоже нужно присесть.

— Он был так молод…

Вслух никто не говорил, но все уже поняли, что речь шла о сеньоре Кримиоли и о том, что он мертв. Пирс и правда был молод, кажется, не так давно отпраздновал сорок лет, что же могло произойти со здоровым сильным мужчиной?

— Хорошо, что Мишель отпросился в гости к другу, — прошептала Ким. — Он бы тут с ума сошел. Кэндис, ты тоже бледна. Может водички?

Я покачала головой. Беременная невеста соседа беспокоилась о младшем брате жениха, обо мне, хотя ей следовало бы поберечься самой.

— Спасибо. Иди приляг. Я здесь разберусь.

— Нет, все нормально… Ну, то есть…

— Я поняла, о чем ты. Иди, правда. Поднимись наверх, приляг.

— А Диего…

— Ему ты сейчас ничем не поможешь. К тому же, нас здесь много. Тебе как никому другому необходим покой, особенно сейчас.

Она охнула, огляделась по сторонам, но рядом никого, кроме Моргана, не было. Видимо, ее положение все же должно являться секретом хотя бы до заключения брака. Но, подумав, все же кивнула и поднялась.

Марджио с женой хлопотали возле Беатрис, я сидела рядом с Бриджит, поглаживая ее по руке — жест, который, по-моему, еще никого не успокаивал, но ничего иного придумать не могла — а шаман высился рядом молчаливой печальной статуей. Он не проронил ни слова, только смотрел, причем, преимущественно по сторонам, и на какой-то момент я вообще о нем забыла… на очень короткое время.

— Как это могло с ним случиться, — пробормотала я, ни к кому конкретно не обращаясь, но он, конечно, услышал.

— Это может случиться с кем удобно, — выделив первое слово, ответил так же тихо и будто сам себе.

— Пирс был здоров!

— Здоровье не гарантирует спасение, милая.

Жуткая догадка рубанула под дых, я медленно повернулась к нему…

— Инфаркт настигает в любом возрасте и любое время, — закончил мысль Морган.

Я смотрела на него снизу вверх и думала, насколько безумной является моя догадка. Неееет, я уже накручиваю себя сверх меры. Он был в поле зрения почти постоянно, за исключением танца с Беатрис, но не мог же он бросить партнершу посреди зала, чтобы отправиться убивать ее отца? Бред какой-то!

— Ты и правда что-то бледная. Водички принести? — то ли не понимая, о чем я думаю, то ли просто делая вид, невинно поинтересовался мужчина.

— Нет, спасибо!

— Уверена? Мне бы не хотелось класть тебя рядом с этими, — кивок в сторону Беатрис и Бриджит.

— Морган!

— О, мы уже перешли на «ты»? Наконец-то, а то постоянно выкаешь, будто я и правда твой нелюбимый кузен.

— Да… Я… — не нашлась, что ответить, и просто отвернулась.

Бессердечный мерзавец!

Комиссары и врачи приехали одновременно. Доктора зафиксировали смерть сеньора Кримиоли, помогли его вдове и дочери, проведали Ким, дали пустырник всем желающим, в общем, выполнили все положенные в таком случае манипуляции, а потом отправились на кухню, дожидаться разрешения представителей правопорядка забрать тело. Пока его не разрешалось даже трогать, впрочем, никто и не рвался. Как только Диего запер дверь, туда, естественно, больше никто не входил.

Комиссары, двое мужчин, вызывали на допрос всех по очереди, даже тех, кто не мог говорить в силу эмоций. Разве что семью усопшего не трогали. Когда высокий офицер в синей форме, которая до сих пор вызывала неприятные воспоминания о гибели отца, с каменным лицом обратил на меня взор, мол, ты следующая, я вздохнула и собиралась подняться, но шаман удержал:

Закладка:

— Следи за тем, что говоришь.

— Без вас знаю!

Беседы проводили в комнате для прислуги. Я послушно села на указанный стул и приготовилась отвечать на стандартные вопросы вроде «где я находилась тогда-то, с кем, что делала», но вместо этого мужчина, представившийся сеньором Люком Сарто, сложил руки на груди и произнес:

— Вы ведь пришли сюда с Морганом Гофри?

Стоило немалых усилий, чтобы скрыть удивление, и кивнуть. Вот так и узнаю, как зовут монстра из моих ночных кошмаров — не от него, а через третьих лиц.

— Да, верно.

— А почему?

— Нас пригласила Беатрис.

— Обоих.

— Именно.

— Занятно, — комиссар прошелся по комнате. — Сеньорита Норт, а как давно вы его знаете?

Растерявшись, сказала правду:

— С начала этого года.

— Отмечали его вместе?

— Что? Нет, то есть… Он приехал уже после праздника.

— Приехал? К вам домой?

— Да…

— Вы родственники?

Демон, что шаман наговорил Беатрис?! Не помню…

— Он друг моего отца, — кажется, так.

— И вы видели его впервые две седмицы назад?

— Да.

— А до этой встречи слышали о нем что-либо? Возможно, граф что-то рассказывал?

— Не знаю, вроде нет. Но я была ребенком, могла что-то забыть.

— Точно-точно, забыть… Насколько мне известно, ваш батюшка погиб несколько лет назад?

— Да, вы правы. Несчастный случай.

— Помню-помню, — протянул офицер, который нравился мне все меньше. Слишком хитро блестели его глаза, словно он нащупал что-то стоящее.

Хотя почему «что-то», нечто весьма конкретное и, боюсь, имеющее зерно истины! Я еще помню, как изменился в лице Пирс, увидев Моргана. Это не может быть совпадением, равно как и его последующая скоропостижная кончина.

Только одно не давало покоя: как шаман умудрился провернуть преступление — коль все-таки причастен — если постоянно был со мной?!

— Сеньорита, — позвал мужчина, и внезапно улыбнулся, изменившись до неузнаваемости — теперь передо мной сидел, склонившись вперед, обыкновенный и даже симпатичный брюнет с чуть раскосыми глазами и приятной улыбкой. Наверняка южанин. — Могу я звать вас Кэндис?

— Разумеется.

— Отлично! Так вот, Кэндис, я вижу, что вы очень хотите мне что-то сказать. Но по какой-то причине, вероятно, по вашему мнению, весьма веской, не можете. Я прав?

На какой-то очень короткий миг показалось, что это — мой единственный шанс на избавление. Вдруг, поведай я сейчас ему всю правду, он спрячет меня в каком-нибудь очень укромном и безопасном месте, развернет волшебное орудие, способное расправляться даже с шаманами, и все, наконец, закончится… Этот Сарто выглядит достаточно сильным, чтобы стать защитником слабой девушки, попавшей в лапы разбойника-людоеда, — сказка, которую читала в детстве и которую частично проживала в настоящем, — так почему бы мне не перестать бояться?

— Мне нечего вам рассказать, — пожала плечами, выдержав внимательно-изучающий взгляд комиссара. — Сеньор…

— Давайте просто Люк.

— Хорошо, как скажете. Люк, простите меня, но я устала. Я не видела тела, не знаю, от чего скончался сеньор Кримиоли, кто-то шептался, что инфаркт. Я очень устала и напугана не меньше остальных, поэтому, прошу вас, давайте я расскажу все, что помню, и отправлюсь домой?

— И не будете ждать своего гостя? — уточнил Сарто.

Он все еще пытается меня подловить?

— Буду. Потому что мы приехали вместе, и должны вместе покинуть этот дом, — вздохнула я.

— А если мы задержим его на более длительное время?

— Что ж… очень жаль. Хотя, если честно, не понимаю, почему.

— Он здесь единственный, кто явился впервые, — указал на очевидное комиссар. — И именно в этот вечер умирает сеньор Кримиоли. И о нем слишком мало известно.

— И все?

— Это пока.

— Люк, знаете, — я прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Морган Гофри все время, пока мы были здесь, находился рядом со мной. Я официально свидетельствую об этом. Отлучался лишь раз, чтобы потанцевать, но его партнершей была Беатрис, она подтвердит.

— Уверены?

— Абсолютно, — самообладания хватило на кривоватую улыбку, но это можно списать на общее состояние после случившегося.

— Кэндис, подумайте еще раз…

— Мне добавить нечего!

Мы застыли напротив друг друга, офицер не скрывал скептического настроения — он почему-то мне не верил или верил, но не до конца, — а я просто мечтала поскорее уйти, поэтому, пожалуй, выглядела довольно решительной.

Он сдался первым.

— Хорошо, вопросов больше нет. Вы можете быть свободны. Пока.

— Люк, — позвала я, когда мы уже покидали комнату, — а от чего умер сеньор?

— Перелом шеи.

Хорошо, что комиссар шел сзади и не видел моего выражения лица.

Глава 16. Признание

— Вы его убили! — как только мы пересекли порог особняка Норт, я развернулась к Моргану, не скрывая эмоций.

— И тебе доброй ночи, пусть твои сны будут розовыми и воздушными, — тот закатил глаза и, сбросив камзол прямо на пол, перешагнул через него и приблизился.

— Не считайте меня дурой! Это сделали вы!

— Ты снова мне выкаешь? М-да, а я думал, хоть как-то развитие, — протянул с сожалением мужчина, все еще наступая, из-за чего пришлось сделать несколько шагов назад, пока спина не уперлась в стену.

— Речь о жизни человека…

— Тогда уж о смерти. Потому что мелкий лжец Пирс, несомненно, мертв.

Это звучало как признание, я вспыхнула — одно дело догадываться, и совсем другое — получить подтверждение — и прошептала:

— Зачем?

— А тебе прямо интересна причина?

— Нет, но…

— Тогда к чему ненужные вопросы?

— Вы его убили…

По моим щекам снова, в который уже раз за последнее время, текли слезы.

— Угу, и что? — кажется, он искренне не понимал, что такого в свершившемся преступлении особенного.

— Как что?!

— Так.

— Вы убили человека!

— Так что ж ты меня не сдала красавчику Сарто?

— Вы…

— Я?

— Вы…

— Договаривай уже, и закончим на сегодня. Тебе не мешает отдохнуть, ты и правда слишком бледненькая, — покачал головой мужчина. — Или, может, красного вина для улучшения цвета? Я видел в нашем погребе темпранильо приличной выдержки.

Не знаю, что стало для меня последней каплей — невероятный цинизм, с которым он признался в убийстве, и в существование которого просто невозможно было бы поверить, не будь я здесь, или то, что назвал погреб моего дома «нашим»… Но в этот раз совладать с эмоциями, бурлящими в груди уже на грани невозврата, не сумела и выпалила на одном дыхании:

— Вы — жестокий мерзкий ублюдок, считающий, что можете творить любые ужасы, но все, что вы имеете — это только благодаря силе, дарованной вам природой! Вы ее даже не заслуживаете! Если бы я не боялась за всех людей, которые были в особняке Кримиоли, то с радостью рассказала бы о вас Люку, а после наслаждалась бы, глядя на то, монстр получает по заслугам!

Я тяжело дышала, будто пробежала несколько миль, но взгляд отводить ни за что не буду, потому что если дам слабину сейчас — возненавижу себя еще больше! Хотя у меня и так поганое чувство, что являюсь соучастницей преступления, хотя бы потому, что смолчала о нем.

Я видела, как меняется выражение серо-голубых глаз: бушующие волны стремительно покрываются толстым льдом, он сковывает воду прямо во время движения, создавая причудливые полупрозрачные фигуры, опасные, даже смертоносные, и любая может проткнуть насквозь острым как бритва краем.

Шею сдавило, вот только теперь это были не незримые путы, а его рука. Он сжал мое горло, впился пальцами в кожу, надавил так, что я захрипела. Дикий взгляд не скрывал бешенства, которое громоздилось внутри все новыми глыбами. Наверное, именно с таким лицом он расправляется со своими жертвами — каменное, сосредоточенное, ожесточенное… Ни следа привычного уже равнодушия, оно рассыпалось под истинной сущностью того, кто только выглядел как человек.

Закладка:

— Твоя проблема в том, что ты не видишь настоящего положения дел, — глухо прошептал мужчина, наклонившись к самому уху. — Пытаешься разбудить во мне совесть? Ее нет, крошка Кэндис, и уже очень-очень-очень давно. Я делаю лишь то, что посчитаю нужным, и чем быстрее ты привыкнешь, тем менее болезненным будет процесс… для тебя.

Он наклонился ниже и шумно втянул носом воздух возле моей шеи, все еще сжимая ее до боли и мушек в глазах, коснулся языком кожи, словно пробуя на вкус, затем — разомкнутых в попытке сделать вдох губ, прошел по контуру нижней…

Я стояла, не шевелясь, словно вся сила воли ушла на то, чтобы высказаться. Но, когда он сделал это, вскинулась, желая оттолкнуть, уперлась ладонями в грудь, неожиданно почувствовав удары неистово колотящегося сердца. Да и мое металось точно так же, но роли у нас слишком разные…

— Ты права, я — монстр, — снова зловещий шепот, кажется, он и не заметил сопротивление, вернее, его жалкого подобия. — Вообще все, что ты сказала — правда. И лучше тебе не испытывать грани моего терпения.

Хватка на горле словно чуть ослабла, давай возможность дышать, хоть и с хрипами, поэтому снова заговорила, понимая: терять уже нечего.

— Вам стоило сразу меня убить!

— Ни в коем случае, — цоканье прозвучало очередным издевательством. — Для чего мне это делать? Мы так здорово проводим время… пока ты не проявляешь свою детскую самостоятельность. Но ничего, мы избавим тебя от этой вредной привычки.

— Зачем вы меня тогда спасали?

Уже задавала этот вопрос однажды, но тогда он отшутился в привычной издевательской манере. Сейчас почему-то была уверенность: скажет правду.

— Потому что привык распоряжаться своим сам! — рявкнул он и ударил.

Кулак пронесся в нескольких дюймах от моего лица, уйдя глубоко в стену, от чего каменная крошка брызнула в разные стороны, больно уколов висок.

— Я не ваша, — прошептала еле слышно, чувствуя, что по щеке течет что-то теплое.

— Моя, — выдохнул мужчина, и впился в мои губы.

Я успела только вздохнуть, когда его язык проник глубоко в мой рот. Это не было похоже на обычный поцелуй, о которых рассказывала та же Беатрис: мужчина ласково дотрагивается своими губами до твоих, проводит вдоль, будто безмолвно спрашивая позволения, затем осторожно касается кончиком языка… Сама я пока не решалась на то, чтобы перейти с кем-то к более близким отношениям, ведь считала, что должна быть если не любовь, то как минимум симпатия. И думала о первом поцелуе как о чем-то нежном, от которого в душе расцветает целая оранжерея, и хочется петь, смеяться и жить.

Мой первый поцелуй оказался совсем другим. Мужчина целовал жадно, вталкивая свой язык настолько глубоко, насколько было возможно, перекрывая воздух, которого и так, кажется, не осталось, посасывал мои губы, слегка прикусывал их. Его рука все еще лежала на моей шее, прижимая к стене, только теперь пальцы не впивались в кожу, а поглаживали, вторая зарылась в волосах, потянула так, чтобы я запрокинула голову еще сильнее. Я поддалась, схватившись за его плечи, сама не понимая до конца, отталкиваю я его или же наоборот.

Из груди вырвался полустон-полукрик, когда горячее тело впечатало меня в стену, навалившись сверху и рождая почти болезненные ощущения. Не прерывая поцелуя, схватил мои руки и вздернул их над головой, сжав запястья. Его вторая ладонь двинулась вниз, скользнула к талии, притянула, будто вообще возможно прижаться друг к другу еще сильнее, опустилась ниже, обожгла своим нечеловеческим жаром бедро, не помогли несколько слоев юбки, стиснули его так, что опять вскрикнула, прямо ему в губы, услышав в ответ звук, похожий на звериное рычание.

Последние остатки разума бились в голове набатом, умоляя не терять достоинство и умереть, как подобает настоящей графине Норт, а не подобно дешевой шлюхе, надеющейся на помилование после постельных игрищ. Потому что я уже начала отвечать на поцелуй, задыхаясь вместе с ним, вытянув руки из захвата, запустив в светлые волосы. Его движения пьянили и пугали одновременно, еще немного — и рассудок просто покинет свою хозяйку, стыдливо скроется в чертогах…ах!

Морган оторвался от моих губ, рывком развернул, снова прижав к стене, сам навалился сзади. Его рука легла на живот, огладила его, двинулась ниже... Он дышал так же тяжело, как и я, пока ладонь пыталась сквозь ткань пробраться к месту, где сейчас было очень горячо и томительно. Оставил ее между бедрами, потом слегка надавив раз, другой, пока я не вскрикнула, схватившись за его руку, то ли поощряя, то ли умоляя не делать этого. Он остановился, но только для того, чтобы снова удержать мои руки над нашими головами.

— Тише, милая, тише, — жаркий шепот достиг уха. — Я не хочу делать это прямо здесь.

— Пожалуйста, — прошептала в стену.

— Что такое?

Я сама не знала, о чем именно прошу, мысли не оформлялись во что-то цельное, но, когда мужчина сделал движение бедрами навстречу моим, и в них уперлось нечто твердое… Ледяная Богиня, что я творю?!

— Пожалуйста…не надо.

— Да, кро…

Мужчина замолчал на полуслове. Я почувствовала, как каменеет только что плавящееся от страсти тело. Он оторвался от меня, чуть не уронив, все еще тяжело дыша, почти отпрыгнул. Я страшилась поворачиваться, смотря прямо перед собой на огромную дыру в вековой кладке.

— Морган…

— Заткнись! — раздалось хлесткое.

Я послушалась, потому что сама не могла осмыслить, что же только что произошло, но проснувшиеся инстинкты буквально вопили о смертельной опасности от того, кто несколько секунд назад дарил такое удовольствие…

— Надеюсь, другие доказательства, кто твой господин, тебе не понадобятся, — раздалось глухое.

Стоп, что?!

Я все-таки обернулась, но за спиной уже никого не было.

Глава 17. Покидая родной дом

Я пролежала без сна, наверное, до самого утра. Глаз не закрывала, пялясь в украшенный старинной посеребренной лепниной потолок, даже моргать старалась как можно реже. Ведь стоило опустить веки — и в голове всплывал образ светловолосого мужчины, так бесстыдно касающегося моего тела, терзающего мои губы, ласкающего меня... И щеки тут же опаляло жаром, расплывающимся от лица по коже вниз, словно заряженные молнии, да так, что аж пальцы начинало колоть от невероятного... желания? Я передернула плечами, чтобы избавиться от наваждения, но оно отказалось меня покидать.

Мне было не просто стыдно — убийственно от того, что я поддалась безрассудному мимолетному порыву, который толкнул меня в объятия Моргана. Особенно, после всего того, что произошло в доме Кримиоли. Я буквально таяла в руках убийцы, только что осквернившего преступлением жилище моей подруги. Богиня, он расправился с ее отцом! А я лежу и вспоминаю ледяной океан, в чьих волнах с радостью тонула бы снова и снова. Сошла с ума? Не иначе, шаман как-то способен влиять и на чужую волю, и лишь по этой причине вместо отвращения в груди родилось совершенно другое чувство.

Богиня, не о таком первом поцелуе я мечтала, вернее, не с тем человеком… Да хотя бы просто с человеком! Мне-то казалось, мой избранник будет добр, нежен, великодушен. Три непопадания из трех. Что ж, я всегда была везучей, что и говорить.

По коже все еще гуляли словно разряды молний. Там, где его руки касались тела, даже сквозь ткани, будто остались следы от ожогов. Это наваждение, настоящее наваждение! Мне нужно как можно быстрее скрыться отсюда, иначе я сойду с ума!

Решение пришло запоздало, возможно, но тем не менее я окончательно уверилась: необходимо бежать и как можно дальше! Осознав это, не смогла даже век сомкнуть, вскочила и забегала по комнате. Отправлюсь в Кодильеру, найду братьев, и мы просто исчезнем. Я не хочу, не могу бороться с шаманом и… с собой. Пора выкинуть эти мысли из головы, и просто делать то, что необходимо!

Подпрыгивая на месте от нетерпения, я начала быстро собираться. Ни к чему куча вещей, придется тащить все самой, поэтому выудила с нижней полки самую маленькую сумку, покидала туда пару теплых платьев, нижнее белье и любимый свитер. Думаю, достаточно. Быстренько оделась, даже варежки натянула, и почти вприпрыжку кинулась вниз.

Закладка:

Уже в дверях подумала: а вдруг ему вздумается меня остановить? И как в воду глядела: высокая фигура выросла прямо передо мной, буквально в паре шагов, так что чуть в нее не врезалась!

— Куда собралась? — он наклонил голову на бок, будто ему в самом деле было интересно.

Одетый во все черное мужчина выглядел… неплохо. Ладно, даже очень неплохо. Если бы я не знала, кто такой, могла бы заинтересоваться… ненадолго! Меня никогда не привлекали романтические отношения, я мечтала развивать семейное дело, и, возможно, со временем повстречать того единственного. Что ж, чаяния не так давно разбиты в пух и прах, и сделал это не кто иной, как Морган, будь он трижды неладен! В эту секунду я практически его ненавидела! И не только за то, что передо мной — истинное чудовище. А еще и за собственную слабость.

В душе начала ворочаться привычная уже злость. Так-то лучше!

— Я ухожу, — смотря куда угодно, но не в его глаза, выпалила, возможно, громче, чем следовало.

— Не хочешь строить карьеру горничной? — вздохнул настоящий монстр во плоти. — Печально. Надеюсь, тебе не надо напоминать, что будет, если ты обо мне скажешь хоть кому-то?

Ни намека, ни полунамека на то, что произошло вчера! А ведь он и правда был первым, кто… Хотя о чем я вообще? Это даже не человек! Убил Пирса Кримиоли и не моргнул, а я про какие-то поцелуи и… и кое-что еще…

Тряхнула головой, приказав себе забыть обо всем, и выдавила:

— Я помню. Вы меня убьете. И всех, кому расскажу, тоже, скорее всего.

— И приз за правильный ответ получает наша крошка Кэндис! — хлопнул в ладони шаман, но лицо оставалось равнодушным.

Это даже… жутко, когда видишь такой контраст между тем, как он говорит и ведет себя, и его видом. Будто он всего лишь играет человеческие эмоции, а не испытывает их, причем, порой выходит не слишком убедительно, на деле же они ему просто недоступны.

От подобного предположения захотелось передернуть плечами. Любое чудовище, полное жестокости и злобы, безобидно по сравнению с тем, кто способен творить зверства ради самих зверств. Потому что может.

— Я ничего никому не скажу, — повторила, все еще стараясь не смотреть в его сторону.

— Мудрое решение, — легкий смешок.

— Мне все равно никто не поверит, что в моем доме поселился сам дьявол, — не выдержав, произнесла едко, и только потом прикусила язык, да поздно. Осторожно покосилась на мужчину.

Ни одни мускул на его улице не дрогнул, только губы, до этого изогнутые в наглой усмешке, сжались в тонкую нить.

— Осторожнее с выражениями. Я могу решить, что ты пытаешься меня обидеть.

Я потупилась, развернулась и стремглав бросилась наружу. Лишь бы не вознамерился догнать! Что тогда буду делать? Но пугающая мысль прошла лишь краем сознания, и вот я выбегаю на крыльцо, вдыхаю морозный воздух полной грудью и широко улыбаюсь. И неважно, что спина буквально дымится от прожигающего взгляда ледяных глаз.

Больше никто не подумал спросить, куда направляюсь. Хотя Мерлины видели, что ухожу, сидели в гостиной, через распахнутую дверь я заметила, как Бен читает старую газету, а Хельга вяжет что-то темно-фиолетовое. Похоже, для них жизнь при смене хозяев вообще не изменилась. Разве что забот по дому в связи с отсутствием слуг стало больше.

Снова одернула себя. Для них-то как раз хозяин не сменился.

— Свобода! — прошептала, когда спустя полчаса оказалась там, куда стремилась в прошлый раз — на торговом тракте.

Удача улыбалась мне все шире, и дилижанс не заставил себя долго ждать. Я даже замерзнуть не успела! Возможно, какой-нибудь южанин и продрог бы до костей, но для меня трескучий мороз, какой напал сегодня на графство, был родным и знакомым. К тому же я знала, как поступить, дабы сохранить тепло: двигаться быстро, но не слишком, чтобы не растратить силы и вспотеть, а то потом замерзнешь и простудишься. При этом останавливаться нежелательно. Да уж, я нарушила сразу несколько правил, когда в сердцах покидала особняк в разгар метели.

Кодильера шумела, гремела и вообще радовала даже самого меланхоличного человека. Горожане всегда отмечают праздник на широкую ногу. Особенно мне нравится, как они украшают свои светло-серые в обычное время дома. Что только не увидишь на крыше или балконе — здесь бывают особняки до трех этажей — и большие и маленькие шары и звезды, и светящиеся в любое время дня гирлянды, и цветные тканевые полоски, превращающиеся от легкого ветра в парящие фигуры. Узкие извилистые улочки становятся центром гуляний, несмотря на холод, который с радостью помогают пережить хозяева и слуги питейных заведений и постоялых дворов.

В один такой, на мой взгляд, наиболее приличный, я и отправилась.

Как только зашла внутрь, в лицо хлынул смешанный аромат свежей выпечки, хмеля и пряностей. Небольшой зал с рядом столиков, сейчас полупустых из-за раннего времени, лестница наверх в комнаты для постояльцев. Стойка бара, сразу за ней — кухня, откуда и доносятся аппетитные ароматы. Оттуда вышла высокая женщина и приветливо улыбнулась.

— Доброго утра. Я управляющая. С Новым годом вас!

— Спасибо, и вас тоже. Найдется небольшая комнатка?

— Разумеется. На какую сумму рассчитываете?

Я вздохнула. Начинается самое неприятное.

— Понимаете, дело в том, что денег… в общем, у меня их нет.

Та нахмурилась, смерив меня недобрым взглядом и процедила:

— Задарма не селим!

— Я знаю!

— Тогда зачем пришли? Работники нам тоже не нужны.

— Да выслушайте уже! У меня нет наличных денег, но есть ценности. Может быть, они вас устроят?

Под ее недоверчивым взором я полезла в сумку, где на дно положила вожделенный мешочек со всеми драгоценностями, что подарили мне когда-то. К сожалению, ничего старше пяти лет среди них не было — родовые украшения пришлось продать, чтобы не пойти по миру после папиной гибели. Там были два колечка, кулон и сережки. Они поместились на ладошке, которую я положила на стойку.

Женщина взглянула на меня внимательнее. Знаю, о чем она думает — не украла ли я золото. Я специально выбрала место, где никогда не была и меня в лицо не знают, ведь планирую назваться чужим именем, так что ее понять можно. Но если она умна, то поймет, что перед ней не воровка. Достаточно посмотреть, во что я одета.

— Из дома сбежала? — обдумав что-то, уже более мягко спросила она.

— Можно и так сказать.

— От мужа? — скользнуло в голосе понимание, и я ничего не нашла, как пожать плечами, мол, вроде того.

От мужчины так уж точно!

— Ну ничего-ничего, такова уж наша доля женская, — вздохнула снова подобревшая сеньора. — Но и их воспитывать надо. Ты правильно поступила! Оформим тебе комнатку, не тушуйся. Сколько дней-то тут пробудешь?

— Не знаю еще.

— И то верно, в этих делах сложно предугадать. Ладно, сейчас что-нибудь придумаем, — она без стеснения покопалась в украшениях, так и лежащих в моей открытой ладони, вытащила колечко с бирюзой, покрутила на свету и спрятала уже в свой передник. — Седьмая дверь слева, ступай. Завтраки до двенадцати, обед и ужин по-разному, ну да вряд ли ты будешь по улицам слоняться, — вот тут ошибаетесь, но я, разумеется, промолчала, — так что буду говорить. Поклажа-то вся здесь?

Снова только молча кивнула. По-моему, если меньше говорить, она сама сделает удобные мне выводы, и придумывать ложь не придется.

— Скуп что-то твой благоверный! Он что, не местный?

— Нет, — ну, в этом я не соврала.

— Западник? Если оттуда, то не удивительно! Знавала я мужиков с той стороны, неприятные такие… Ой, прости, наверное, тебе не хочется такое слышать. А развод-то никак?

— Это было бы идеально!

Женщина посмотрела по сторонам, будто нас кто-то мог подслушать, и доверительно прошептала:

— Если думаешь найти здесь мужчинку, который спасет тебя от твоего муженька, то вечер покера по четвергам.

— И что, много приходит? — спросила только, чтобы не нарушать легенду.

— Бывает кое-кто. Могу подсобить, представить, кому следует.

Закладка:

— Нет, пока не нужно.

— Как хочешь. Просто имей в виду тогда. Кстати! — она протянула мне руку с ярко-красными ногтями. Я Лиззи.

— Очень приятно, Берта, — имя выбрала заранее, поэтому произнесла без запинки.

Но, судя по еще одному понимающему взгляду, в его правдивость управляющая не поверила. Впрочем, новых вопросов задавать не стала.

Поднявшись наверх по скрипучей лестнице и пройдя почти до конца коридора, я попала в свое временное пристанище. Ничего особенного, признаться, ожидала худшего. Вполне вместительная комната с кроватью под полупрозрачным летящим балдахином, тумбочка, стоящее на полу зеркало, вместительный на вид шкаф, стол, стул, керосинка. Даже ковер постелили, правда, с какими-то пятнами, но это мелочи.

Я разложила вещи, умылась, переоделась и начала продумывать свой дальнейший план.

Глава 18. Из огня да в полымя

К вечеру от непрерывных раздумий начала болеть голова. Мое домашнее обучение было достаточным, и я совсем не дура, но строить козни против самого могущественного существа в мире — то еще занятие, энергозатратное и вообще нервное. Почти любая идея казалась хорошей не больше пятнадцати минут, а потом приходило понимание: глупо и банально, захватчик наших земель поймет все раньше, чем я приступлю к исполнению.

В конце концов, утомившись до того, что перед глазами плавали волнистые круги, я решила спуститься поужинать. Основную подачу блюд я пропустила, но по голосам снизу слышала, что люд все еще не разошелся. Значит, и для меня найдутся место и тарелка горячего.

Как и ожидала, столик был, двухместный, что было только плюсом, не хотелось бы, чтобы кто-то подсел в почти полном зале, а Лиззи принесла мне плов и чашку теплого компота.

— Приятного аппетита, Берта. Как ты?

— Прекрасно, благодарю. Много сегодня народу?

Женщина обвела красноречивым взглядом полное посетителей помещение.

— Сегодня больше дам, видимо, мужчины после вчерашнего еще не отошли, — со смехом добавила, выставляя передо мной еще и вишневый десерт, о котором я, кстати, не просила. — Не переживай, подарок от нашего повара.

— А что вчера был за день?

— Встречали вторую седмицу нового года, конечно же!

— А, ну да, точно.

И правда, горожане в эти дни всегда найдут себе повод пошуметь на славу, особенно, мужчины.

Управляющая, которая почему-то сама обслуживала столики, отошла к соседнему, я же с удовольствием принялась за ужин. То ли изголодалась за день, то ли местный кухонный кудесник — истинный мастер своего дела, но немаленькую тарелку риса с мясом одолела очень быстро. А вишневый десерт просто таял во рту! Настроение, испорченное из-за того, что ничего толкового так и не посетило голову, поползло вверх. Даже мигрень пропала! Я сладко зевнула, скрывшись под высоким воротником, снова поблагодарила Лиззи, передала комплимент повару, и потопала наверх.

От обильного ужина захотелось спать. Веки тяжелели, глаза закрывались буквально на ходу, и до комнаты добиралась медленно, словно хмельная. Странно, я чувствую моральную усталость, но никак не физическую, чтобы так с ног валиться. Кое-как дошла до кровати, хотела было скинуть сапоги, но не дотянулась, руки будто стали весить тонну каждая. Последнее, что увидела — быстро приближающееся к лицу ярко-розовое покрывало кровати.

Первое, что услышала после пробуждения — свистящий шепот возле уха.

— Ее точно не хватятся?

— Решат, что загуляла, праздники же. А потом поди, сыщи, куда делась!

— Что-то старовата она для нас…

— Ты торопил, а где я тебе моложе найду?! Двадцати пяти еще нет, думаю.

— Замужняя, говоришь? Значит, без целки.

— Не наглей! Девственницы нынче — удел благородных.

— А она простая что ли? Больно кожа белая.

— Так, ты будешь брать или нет?! Если нет, то уходим, пока не проснулась!

— Да беру, девочек обновлять надо.

— Вот и бери! И иди уже отсюда!

Странный диалог прервался моим сонным вопросом:

— Лиззи, это вы? У вас не найдется воды?

Говорившие замерли, а потом на голову опустилось что-то тяжелое, и сознание, так толком и не опомнившееся, унеслось во тьму.

Зато в следующий раз очнулась быстро. Ледяная вода хлынула настоящим водопадом, так что я моментально распахнула глаза, но тут же зажмурилась из-за холодных струй. Они все лились, но закрыться возможности не было: оказалось, руки туго стянуты за спиной! Пришлось отплевываться и стараться не захлебнуться. Когда поток иссяк, посмотрела на того, кто все это время глумливо хохотал, ожидая увидеть светловолосого шамана… но ошиблась.

Передо мной высился высокий бородатый дядька лет сорока, с внушительным брюшком, абсолютно лысой головой и коричневыми гнилыми зубами. Их я разглядела хорошо, потому что он продолжил смеяться и после экзекуции. Осмотрелась, как могла, по сторонам. Меня привалили спиной к каменной стене, на полу, естественно, лужа воды, в которой я и сижу, вокруг — только стены с факелами, а помещение сильно напоминает винный погреб… только без бутылок.

Ледяная Богиня, меня что, похитили разбойники?! Мужик явно не похож на благопристойного горожанина.

— Пришла в себя? Нехило тебя Лизка по кумполу огрела! — радостно заявил бородач.

— Что? — собственный голос прозвучал странно, слишком хрипло, а еще я начала замерзать.

— Переусердствовала что ли? — озадачился мужик.

— Вы кто? Вы меня похитили? Хотите вы-выкуп?

Из-за экстремального омовения меня начало трясти, и говорила я медленно, губы дрожали.

— А, ты решила, что мы хотим поиметь деньжат с твоего супружника? — уточнил разбойник, и после моего кивка разулыбался еще сильнее: — Не, не угадала. Нам девки нужны. Будешь на нас работать.

У меня уже зуб на зуб не попадал, я старалась подогнуть ноги, но они слушались плохо и постоянно скользили, отчего стало только хуже.

— Ра-работать? Кем?

— Не поняла еще?

— Н-нет.

— Клиентов принимать. Ножки раздвигать. А то у нас девочки кто померли, кто сбежали. Достали уже! Выручка падает!

Что?! Сердце пропустило удар и рухнуло вниз. Надеюсь, я ослышалась!

— Лизка сказала, что ты замужняя, значит трахаться умеешь. Будешь хорошо себя вести, может, даже что заплатят.

Глаза защипало. Не может этого быть! Это точно происходит не со мной. Сон, дурной сон! Я заскулила, стараясь высвободить руки, отчего мокрый подол юбки задрался, обнажая подвязки чулок. Его мутный взгляд остановился на голой полоске кожи, затуманился. Неееет!

— А мы сейчас твою пригодность и проверим.

— Не подходи ко мне!

— Не ори, а то придется заткнуть, — погрозил толстым пальцем увалень.

— Не смей!

— Хорош орать. Сейчас опробую и все. Гляжу, ты замерзла, я согрею, ну. Что ты, будто под мужиком не была. Может, я лучше твоего супружника. А?

С этими словами он подошел и навалился сверху. Руками дотянулся до моих судорожно сжатых колен, попытался раздвинуть.

— Не трогай меня, скотина!

— Заткнись и расслабься, тебе будет хорошо, — кряхтел он, развязывая одной рукой тесемки на штанах, а вторую запустил под мой свитер.

— Нееееет! — завопила что было сил, чуть не теряя сознание от отвращения, пока его жадная лапа сжимала грудь.

Я кричала, извивалась, даже изловчилась и укусила его за ухо, когда его мокрые губы приникли к моей шее в подобии поцелуя.

— Ах ты тварь!

Насильник хватился за пострадавшую сторону и, продолжая ругаться и сквернословить, ударил наотмашь. Кулак прилетел в скулу, отчего голова дернулась, стукнувшись еще и о стену сзади, в ушах загудело.

— То-то же, — донеслось словно сквозь вату.

Я обмякла, бездумно шаря взглядом прямо перед собой. В поле зрения мелькала то спутанная борода, то волосатая грудь, немногим меньше моей, обтянутая грязной майкой. Чувствуя, как бедер касается что-то твердое и влажное, я вздрогнула, пришла в себя, опять задергалась, свела ноги, вернее, попыталась, но тяжелое тело сверху уже не давало возможности. Он все копошился внизу, дотрагиваясь до меня там своими пальцами, пытаясь избавиться от белья — единственной преграды сейчас. Послышался треск ткани.

Закладка:

Понимая, что вот-вот произойдет непоправимое, прошептала, особо уже ни на что не надеясь:

— Пожалуйста, не надо! Мой супруг заплатит… много заплатит, очень много, сколько пожелаете! Обещаю! Только не делайте этого!

— Твой мужик богат? — на секунду бородач замер, будто все же решив подумать.

— О, еще как, — раздался низкий голос, от которого по спине пробежали мурашки.

Какая удивительная помесь эмоций — страх и облегчение!

Глава 19. Монстр-спаситель

Толстяк замер, широко выпучив глаза, которые начали медленно наливаться кровью. Причем, в прямом смысле, белки стали покрываться красными пятнами, постепенно заполняя все пространство. Жуткое зрелище! Я постаралась отползти, вернее, выползти из-под него, но тяжелая туша все еще придавливала к полу. Да и сложно делать это, когда руки связаны за спиной, а ноги путаются во влажных обрывках, когда-то бывших красивой юбкой. Белье эта мразь все-таки разорвал!

Миг — и мужик заскользил к противоположной стене, шмякнувшись о нее с такой силой, что раздался звук, похожий на хрюканье.

Я перевела взгляд на железную дверь. В проеме, широко расставив ноги, стоял шаман. Не зря я сравнила его с дьяволом: вид его был страшен! Дикий взгляд, который не сулили ничего хорошего всем вокруг, если бы им можно было убивать, лежать нам всем бездыханными… Хотя о чем я? Как раз он способен и не на такое!

И, тем не менее, никогда бы не подумала, что буду рада его видеть!

Он широким шагом прошел в середину погреба. Смотрел лишь перед собой, в мою сторону даже не взглянул, но источал такие волны опасности и ярости, почти осязаемые, что я зажмурилась. Не удивлюсь, если горло снова перехватит нечто удушающее.

— Встать можешь? — спросил глухо.

— Д-да, наверное.

Чувствуя, что веревки на руках ослабли, рванула, освобождаясь, и поднялась на ноги. Получилось не с первого раза, вставать пришлось по стеночке, перед глазами все еще стелился туман, но уже не такой густой.

Шаман перевел взор на меня и кивком указал следовать за ним. Я кое-как подошла ближе, глянула на бородача, пыхтящего в углу.

— А что с ним?

— Ему недолго осталось, — отмахнулся он.

— Ско-сколько?

— Нисколько.

Хруст был тихим, но я его расслышала. Здоровяк дернулся и обмяк, свесив голову на грудь. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать в голос: из раны на задней стороне шеи торчало что-то белое, похожее на… Я отвернулась, пытаясь сдержать рвотные порывы.

Однажды Джимми неудачно спрыгнул с дерева и сломал ногу. Помню, как он кричал и плакал, как перепугался отец, забегая с ним на руках в особняк, как носились туда-сюда слуги, а самый юркий из них, молодой Брамс, вскочил на лошадь и метнулся за лекарем. Братишка лежал с мертвенно-бледным лицом, укрытый одеялом, но только сверху, чтобы лишний раз не потревожить ногу. Он умудрился получить открытый перелом, и как выглядит кость, торчащая из тела, я, тогда совсем еще маленькая, запомнила очень хорошо.

Шаман только что, даже не шелохнувшись, сломал шею здоровяку. Или вырвал, так вернее, раз обломки кости торчат наружу. Поистине, его способности страшны и безграничны. Против кого я собиралась воевать?

Было страшно до одури. Он сделает со мной то же самое, и глазом не моргнет. Я старалась не смотреть в его лицо, но боковое зрение подсказывало, что он как раз внимательно следит за мной!

Тело била крупная дрожь, я пошатнулась, но в этот раз не упала — сильная рука ухватила за талию, притянула к отчего-то очень горячему телу. Я инстинктивно положила руку на его плечо, собираясь, конечно, оттолкнуть, но ладонь не шелохнулась... она словно наткнулась на камень, большой и почти обжигающий, балансирующий на грани, раздающий настоящий жар, прокатывающийся от пальцев по всему телу… Этого мне сейчас и не хватало — тепла, от которого можно хоть чуть-чуть согреться!

Я выдохнула, подняла голову, встретив холодный взгляд, и снова очутилась посреди океана, в котором, однако, нельзя замерзнуть. Но можно утонуть! Сегодня он была неспокоен, бушевал, кидая водяные глыбы друг на друга, безжалостно топя все, до чего дотягивался, и опять мне захотелось остаться в нем навсегда…

Казалось, это длилось целую вечность, на деле же — не более пары секунд.

— Я замерзла, — сказала то, что первым пришло в голову, и тут же сама себя мысленно отругала.

Несомненно, ему плевать на подобные обстоятельства.

— Врешь, — ответил он хрипло.

Подняла бровь, не понимая, зачем он это говорит, прислушалась к себе… Он прав! Я действительно больше не дрожу, и одежда, точнее, то, что от нее осталось, уже сухая! Но как это может быть?

Разгадывать очередную загадку времени не было. Мужчина почти отпихнул меня от себя, снял пиджак, оставшись в одной белоснежной рубашке, и накинул на мои плечи. Неожиданный жест, слишком похожий на заботу, шокировал не меньше, чем сломанная шея бородача. Я громко сглотнула, не представляя, как следует реагировать.

— С-спасибо.

Шаман ничего не ответил и вышел из погреба. Естественно, бросилась за ним. Ни на секунду не хочу оставаться наедине с телом негодяя! Мы оказались в темном неосвещенном коридоре, в конце которого смутно проглядывалась лестница наверх. Как мне и казалось, это было что-то вроде подвала, даже тюрьмы, с камерами по сторонам, одну мы как раз только что покинули.

Мужчина шел быстро, не оглядываясь, не смотря под ноги, будто свет для передвижения ему вовсе не требуется, я старалась не отставать, превозмогая страх и отвращение, ступала босыми ногами на неизвестно чем покрытый земляной пол.

Преодолев довольно крутые ступени, мы оказались перед дверью, которая распахнулась, ударившись о стену в комнате. Яркий свет ударил в глаза, почти ослепив, пришлось прикрыться, точнее, спрятаться за широкую спину мужчины впереди, но, когда я все же выглянула из-за него, крика сдержать не смогла.

Это было большое помещение вроде трактирного зала, только вместо столиков — кушетки и кровати разного размера, на которых сейчас были распростерты тела людей, в основном, мужчины разных возрастов. Крови я не заметила, но гадать, живы ли они, не приходилось: открытые навечно глаза, устремленные вверх, покрылись поволокой, а ужас на лицах некоторых свидетельствовал о том, что перед смертью их что-то напугало. Вернее, кто-то. А еще почти все были в разной степени раздетости, а кое-кто вообще без одежды.

— Заткнись! — бросил шаман, и мой недолгий крик тут же стих.

— В-вы…— прошептала безрассудно, но не закончила, потому что со стороны одной из коек раздался жалобных всхлип.

Шаман медленно направился в ту сторону. Я проводила его взглядом, не зная, что делать, куда деться и, положа руку на сердце, с радостью бы просто лишилась чувств, и будь что будет! Но вредный разум в этот раз отказался помогать хозяйке, пришлось двигаться за ним, осторожно, и во все глаза смотреть вниз, чтобы, упаси Ледяная Богиня, не наступить на кого-то из покойников.

Мужчина остановился возле абсолютно голой девушки, скукожившейся под боком седого дядьки. Он, несомненно, был мертв, голова оказалась неестественно вывернута, но пищащая девушка жалась к нему как к единственному защитнику.

Не могу сказать, что дернуло меня забыть о собственном страхе, но, когда говорила, мой голос звучал твердо:

— Не убивайте ее… пожалуйста.

Мужчина, присевший подле нее на корточки, посмотрел на меня. Я встретила его взгляд так же открыто, чувствуя, что, не сделай я этого, просьба так и останется неуслышанной.

Он снова стал равнодушен, спрятав или избавившись от дикой ярости, бесновавшейся в нем в подвале. Сейчас передо мной сидел тот же равнодушный шаман без следа какой-либо эмоции на лице. Того и гляди, поплачусь за мою глупую смелость тем же арканом на горло. Но отступить я не могла.

— Ей же не больше двадцати, — попыталась призвать хоть что-то человеческое в его душе.

В самом деле, льнущая к мертвецу девчонка выглядела очень юной. Чем она заслужила смерть? Возможно, ее, как и меня, просто похитили и заставили этим заниматься под угрозой избиения, пыток, да чего угодно! Это не может быть ее вина!

Закладка:

Он ничего не ответил. Совсем. Только встал, направившись к, вероятно, выходу, а я бросилась за ним, отчего-то довольно улыбаясь. Наверное, со стороны картина была страшной: девушка в мужском пиджаке, который еле прикрывает оголенные бедра, проходит среди множества тел, и не скрывает радостный оскал…

…который тут же исчез, когда мы покинули здание. Оно было одноэтажным, стояло на окраине, даже на пустыре, поняла я, когда развернулась, чтобы хотя бы понять, в какой части Кодильеры находилась. Порывистый ветер дунул на обнаженные ноги немного снега, подпрыгнула, стараясь не упасть на ледяной дорожке, чувствуя, как обжигает мороз голые пятки. Но в следующий миг стало не до собственного комфорта — строение, которое мы только что покинули, прямо на глазах вспыхнуло, подобно спичке. Языки пламени появились везде одновременно: окнах, занавешенных красными тканями, крыше с такого же цвета черепицей, стенах, даже поручнях крыльца, быстро уничтожая и здание, и тела, оставленные внутри, и девушку, всхлипывающую возле мертвого мужчины.

Слезы снова застилали глаза, но я молчала, не собираясь показывать, насколько опустошена душа. Хотя еще вчера казалось бы — куда сильнее? Сама виновата. Было глупо надеяться, что монстр, легко расправившийся с кучей народа, прислушается к просьбе о милосердии.

Глава 20. Запоздалая благодарность

Я сделала несколько несмелых шагов по темному и ставшему каким-то мрачным особняку. Редкие факелы горели лишь в главной зале, да еще, может быть, спальне Мерлинов. Даже запах стал другим, воздух спертый, будто здесь давным-давно никто не живет. Разве такие изменения могут произойти всего за два дня моего отсутствия? Или виной тому непередаваемая аура шамана, стоящего сейчас сзади и, клянусь, я ощущала его взгляд почти осязаемо, даже могу сказать, где именно он остановился — между лопатками.

Я не страшилась идти в свою комнату сквозь темноту, главное чудовище находится за спиной, но смешанные чувства бурлили внутри и, не находя выхода, выливались слезами по покрасневшим от мороза щекам.

— Вы убили их всех, — прошептала, не меняя положения, прекрасно зная, что он услышит.

— Да? — донеслось наигранно озадаченное. — А я не заметил! Спасибо, теперь буду знать наверняка.

— Зачем?

— Странный вопрос.

— Вы убили ту девочку.

— Не люблю оставлять свидетелей.

— Но почему?

Странно звучало, пожалуй, ведь в какой-то мере именно я являлась виновницей кровавых событий. То есть… не окажись я там, пусть и не по своей воле, бордель существовал бы и дальше, принося прибыль мерзким людям вроде бородача или негодяйки Лиззи, продавшей ему наивную постоялицу! Да, его методы чудовищны, но спрашивать, почему так, у самого чудовища — просто глупо! Боюсь, это — его обычные методы решения проблем. Однако прямо сейчас речь сейчас совсем о другом.

Шаман спас меня. Снова. И мой прозвучавший в какой-то гробовой тишине вопрос был на самом деле об этом. Зачем он пришел за мной?

Вероятно, Морган это понял, потому что после недлинной паузы бросил, показывая легкое раздражение:

— Ты так и не извинилась за то, что назвала меня дьяволом!

— Извините.

— Не знаю-не знаю, — он все же меня обошел, встав напротив, прожигая глазами дыру на своем же пиджаке, в который куталась до сих пор. — Что-то не очень искренне. Попробуй еще раз.

— Мне жаль.

— Уже лучше, но нет!

— Я извиняюсь!

— Не верю, — мужчина скривился, словно прожевал кислющий лимон.

Это была странная игра, он издевался, прекрасно видя, в каком я состоянии, опять и опять проверяя, на сколько меня хватит. Для чего мучить ту, которую только что спас от насилия и, возможно, гибели? Чтобы добить самому?

К демонам все!

— Прошу прощения, — меня хватило ненадолго, я вспыхнула, поглубже запахнув полы пиджака, и отвесила полупоклон. — Я не хотела оскорблять дьявола! А теперь могу я пойти в свою комнату? Хотелось бы надеть… хоть что-нибудь!

Была уверена, что он разозлится, но вместо этого получила в ответ улыбку. По-моему, у меня в прямом смысле слова отвисла челюсть.

— Иди, — мужчина пожал плечами. — Хотя, признаться, ничего не имею против, если будешь ходить по дому вот так, — красноречивый взгляд прошелся по моей фигуре.

Ничего не сказав, я обогнула его и кинулась наверх.

Некоторые вещи так и остались на постоялом дворе, но я никогда не страдала от нехватки одежды. После тщательного омовения — терла кожу до красноты, чтобы смыть запах толстяка, который, казалось, все еще бил в нос — нашла пижаму, которую надевала редко из-за наличия в комплекте майки и коротеньких штанишек вместо ночной рубашки, забралась под одеяло и, наконец, разревелась.

Эмоции последних дней — страх, боль, ужас, тоска и снова страх — просились наружу, грозя потопить свою хозяйку реками слез. Отдавшись этому со всей страстью накопленного в душе горя, я рыдала, уткнувшись лицом в подушку, кусала ее, подвывала, умоляя Ледяную Богиню вернуть все как было, убрать из моей жизни седмицу этого только начавшегося года, прокрутить колесо времени назад, ибо будущего я боялась еще больше. Я бы тогда не купилась на пренебрежительные слова Хельги о том, что письмо Джима может значить, что угодно, и сбежала бы, куда глаза глядят, невзирая ни на уговоры, ни на погоду, ни на что! Не стала бы селиться под боком подлой управляющей, попадать в столь скверную историю, замерзать в снегу под елью, надрываться сейчас подобно умалишенной истеричке, выплакивать обиду каплю за каплей… и не чувствовать освобождения.

Не знаю, сколько пролежала так, в полной темноте — керосинка погасла, а зажигать новую некому, да и незачем — истерика постепенно проходила, медленно, но все же. Теперь я издавала лишь нечастые всхлипы. В незашторенные окна пробивался голубой свет луны, создавая в спальне театр теней, который когда-то любила наблюдать, если не спалось. Завывания ветра, укрывшись с головой пуховым одеялом, почти не слышала, а вот легкий скрип половиц прозвучал четко.

Вскинулась, вглядываясь в пустоту. Привыкшие к полумраку глаза явственно различили темную фигуру возле шкафа. Спрашивать, кто это, смысла не было.

— Что вы здесь делаете?

Шаман промолчал, не двинулся с места, и спустя минуту я и сама не была уверена в том, что вижу. Может быть, очередная игра воображения? Подумывала даже встать и проверить, но не решилась.

— Если вы пришли смотреть, как я сплю, то вряд ли смогу уснуть при вас, — подождав немного, заявила темной фигуре.

— Мне это не нравится, — после еще более длинной паузы произнес мужчина.

— Что?

— Ты.

Я опешила, хватая ртом воздух.

— Ну, знаете, вы мне тоже не симпатичны! — выпалила с нескрываемой обидой и даже не пожалела о вырвавшихся почти оскорблениях.

Богиня, что сказать тому, кто дважды спас тебя от верной гибели, но при этом является всемогущим убийцей и даже не скрывает этого? Сохранил мою непонятно что теперь значащую жизнь, но какой ценой? А между спасением сам грозился расправиться, а после целовал так, что от единого воспоминания по телу прошла приятная волнующая дрожь, которую не смог стереть демонов несостоявшийся насильник. Хотя о покойном так не следует говорить. И все же! Мамочка, я скоро сойду с ума!

Я села на кровати, подтянув одеяло до подбородка.

— Я хотела сказать…

— Не сомневаюсь, — послышался смешок.

— Что? — не поняла я.

— Ты постоянно что-то говоришь.

— То есть, я много говорю?

— Именно.

Я проглотила очередные колкие слова, которые с огромным удовольствием отправила бы адресату, и продолжила с того, на чем остановилась:

— Я хотела сказать «спасибо». Вы… спасли мне жизнь. Дважды. Это было… в общем, спасибо.

Благодарность давалась с трудом, я нервничала, но сходить с намеченного пути не собиралась. К счастью, шаман мне хотя бы не мешал, в полном молчании слушая мои неловкие попытки.

— Я не знаю, зачем вы это сделали. Может, просто ради развлечения, — о предположении, что захотел меня добить лично, упоминать не стоило, — но в любом случае я благодарна. Вы… здорово меня выручили. Вот. Это все.

Закладка:

Оставалось добавить нечто в стиле «вы свободны», но разум, к счастью, меня еще не покинул, и я просто застыла, пытливо глядя в угол, где стоял мужчина.

— Благодаришь ты лучше, чем извиняешься, — раздалось, наконец, когда уже решила, что не получу ответ.

Глава 21. Зов мелодии

Я беспокоилась о Беатрис — за собственными переживаниями забыла, что в ее семье траур — но не могла найти в себе сил, чтобы съездить и поддержать подругу или хотя бы высказать соболезнования. С каким лицом я буду говорить о том, как мне жаль, если убийца ее отца поселился в моем доме?

Тем не менее, посоветовавшись с тетушкой, мы все же отправили сеньорам Кримиоли письмо, в котором выразила скорбь по преждевременной кончине главы семейства. Его отвез лично Бен, чем дополнительно засвидетельствовал наше участие. На большее, увы, в данный момент я была не способна.

Сеньора Мерлин долго беседовала со мной по поводу всего, что произошло в злополучном постоялом дворе, жалела, гладила по голове, но я так и не отважилась признаться, что имела место попытка изнасилования. Да, меня похитили и собирались принудить работать в публичном доме, но прежде, чем случилось непоправимое, появился Морган. О том, в каком виде я была на момент его возникновения в том подвале, упоминать не стала. Ни к чему пожилой женщине знать такие подробности. Я верила, что она любит меня искренне, и избавила ее от ненужных переживаний. В конце концов, ничего же не случилось. Кроме гибели нескольких десятков человек.

О большом пожаре уже наверняка знала вся Кодильера, но из-за нашего почти затворничества я могла об этом лишь догадываться. Праздники близились к завершению, Бен собирался приступить к своим обязанностям управляющего на рудниках, тетушка привычно уже хлопотала по хозяйству, я ей помогала. Шамана же с ночи, когда он навестил меня после возвращения в особняк, не видела.

Странное ощущение, замешанное на тоске и радости. Я не могла даже надеяться, что он, наконец, оставил нас в покое, и, наигравшись, отправился рушить другие судьбы, потому что это было бы слишком хорошо. Или, наоборот, плохо. Убеждала себя, что думаю о нем лишь потому, что все еще не знаю правды о братьях. А вдруг в этот самый момент Бриг и Джимми борются за жизнь в руках светловолосого чудовища?! От одной мысли холодели ладони.

Дни шли своим чередом. Мерлины вели себя как ни в чем не бывало, тетушка снова занялась со мной музицированием, посчитав видимо, что оно отвлечет меня от неспокойных дум. Выходило ужасно, мелодия еле улавливалась, и можно смело признаться: слуха у меня нет никакого!

— Милая, на сегодня достаточно, — вздохнула после очередного урока Хельга, и я с радостью захлопнула крышку рояля. — Стоит признать, раньше успехи были заметнее.

Она сидела в кресле напротив с таким видом, будто кто-то проводит железом по стеклу. По сути, примерно такие звуки я и извлекала из старинного инструмента, который, без сомнения, не заслужил подобного к себе отношения. И ведь не сказать, что не старалась! Просто мысли витали далеко отсюда.

— Разве? — протянула я с сомнением. — А мне кажется, ничего не изменилось.

— По крайней мере, ты попадала в ноты.

— Просто много времени прошло, я уже забыла.

— Нет, Кэндис, просто ты помнишь не то.

Это было произнесено с едва различимой горечью, но я не стала делать вид, что не понимаю ее.

— Вам ведь тоже наверняка тяжело, тетушка, — прошептала, не глядя в ее сторону.

Да, по сути, для них мало что изменилось, но я замечала, что, хоть они и пытаются делать вид, что жизнь течет своим чередом, за меня беспокоились и сильно. Видели угрозу, возможно, или просто переживали на мое психическое здоровье… Сойти с ума после всего, что свалилось на наши головы, очень просто!

— Ох, милая, не все так однозначно, как ты думаешь, — пробормотала сеньора, потупившись. — Поверь мне, я прожила долгую жизнь.

— Что вы имеете в виду?

— Мир — это не черное и белое, моя хорошая, — покачала она головой. — У него много оттенков.

— Не понимаю…

Я ждала разъяснений, но Хельга замолчала, не проронив больше ни слова. О чем она говорила? Опять пыталась выгородить шамана с его ужасными поступками? Так это ни к чему, я достаточно самостоятельна, чтобы лично давать оценку ситуации… и все же до сих пор не могу сделать это уверенно. Чаша весов постоянно качается из стороны в сторону. Невозможно ненавидеть своего спасителя, верно? Но как при этом испытывать что-то светлое — пусть даже благодарность — к тому, кто предупредил, что планирует убить братьев?

За ужином Мерлины старались разрядить обстановку занимательными историями, подслушанными дядюшкой на рудниках. Я же в основном молчала, пытаясь навести в голове подобие порядка, но, увы, получалось из рук вон плохо.

Я уже почти оправилась после того, что случилось в публичном доме, и теперь мне не давали покоя мысли, что снова можно попытаться отправиться на поиски братьев. Сейчас, наверное, особенно удачное время, когда Моргана нет дома… Богиня, я действительно так и подумала — «нет дома»?!

— Мороз наложил свой отпечаток, придется работать всего в две смены, не хочу слишком утруждать мужиков, — между тем болтал Бен.

Он прав, погодные условия не играют на руку, если бы летом я смогла пройти хоть пешком через лес до самой Кодильеры — хотя, боюсь, сейчас лучше там мне не показываться, — то зимой идти на подобные подвиги неоправданно рисково.

С другой стороны, вряд ли Норты настолько недальновидны, что ждут, когда их настигнет шаман, в единственном городе Северных земель. Скорее всего, они прячутся где-то ближе к столице, или даже в ней самой. А что, крупный населенный пункт скроет двух молодых мужчин гораздо лучше, нежели небольшой городок, где тебя знает если не каждый второй, то каждый пятый точно. Жаль, что этот факт не помог мне избежать… Не буду об этом вспоминать! Хватит!

Что же делать? Отправляться в столицу? Я не бывала там ни разу, и лишь в теории представляю нравы той жизни. И уж точно я понятия не имею, где искать Брига с Джимом.

Так ничего толком и не решив, я отправилась в свою спальню. Обещая самой себе обязательно прийти к мало-мальски завершенному выводу в ближайшие дни, дальше так продолжаться не может. Но судьбе, как всегда, было угодно внести свои коррективы.

Сначала услышала мелодию. Красивая и печальная, она заставляла сердце тоскливо сжиматься, а после — стремиться к ее источнику, что я, собственно, и сделала. Звуки лились из гостиной. Хельга решила сыграть перед сном? Сомневаюсь, она владеет инструментом, конечно, но чтобы настолько…

Я спустилась вниз. Факелы на стенах горели, но тускло, гостиная же была освещена лишь огнем камина. И все же я разглядела того, по чьей воле рождалась эта мелодия.

— Морган…

Он даже не стал оборачиваться, звук сделался чуть тише, ровно настолько, чтобы смогла услышать его отчего-то глухой голос:

— Ты слышала о Гримме?

Не понимая, к чему этот вопрос, кивнула, и только потом произнесла вслух:

— Да, проклятый композитор.

— Кто-то называл его великим, — я не видела лица мужчины, но показалось, будто он усмехается.

— Ходили слухи, что его дар послан ему самим Дьяволом, а звуки его произведений наделены убийственной магией, — пыталась припомнить, что слышала о музыканте, жившем лет триста назад. — Он служил темным силам.

Особенно громкий аккорд, от которого слегка вздрогнула.

— Ты в это веришь?

— Я не знаю, не задумывалась никогда, — проблеяла, пытаясь догадаться, к чему он клонит.

Или это снова всего лишь игры в светскую беседу?

— А если подумать сейчас?

Пожала плечами:

— Все возможно. Не слышала его произведений. Он же…

— Под запретом властей, точно. Как я мог забыть.

Я стояла в проходе, все еще не зная, для чего сюда явилась и как уйти, но мужчина словно в очередной раз подслушал мои мысли:

— Что стоишь, подойди.

Он не шевелился, только пальцы парили над клавишами, и говорил без привычной уже угрозы, однако я повиновалась, сократив расстояние до рояля медленным шагом. Словно во сне, завороженная волшебной мелодией, приблизилась, остановившись ровно за прямой спиной шамана, обтянутой в черный шелк.

Закладка:

Из угла, царапая половые доски, подлетела еще одна банкетка.

— Садись.

То была не просьба, но приказ, и вновь, не отдавая себе отчета, почему это делаю, я выполнила его. Теперь мы были очень близко, я чувствовала исходящее от него тепло, словно сидела у пламени, а не живого человека. Щеки тут же опалило необъяснимым жаром.

— Особенностью, как ты выразилась, у проклятого Гримма была только одна, крошка Кэндис, — не поворачиваясь ко мне, произнес Морган. — Он любил музыку.

— Вы так говорите, будто были знакомы с ним лично.

— Ты даже не представляешь, как близко, — последняя нота, тягучая, неспешная, повисла в воздухе.

Думала, что сейчас он захлопнет крышку, но вместо этого мужчина накрыл ладонями мои, покоящиеся на коленях, отчего я на мгновение перестала дышать, и положил их на клавиши.

— Расслабь пальцы, — тихий голос раздался у самого уха. — Расслабь, сказал. И перестань вздрагивать, я тебя есть не собираюсь. Пока.

Я постаралась выполнить, о чем он просит, но напряжение от близости не позволяло.

— Вдохни поглубже. Вот так, уже лучше. А теперь просто слушай.

Это была самая странная игра на рояле, какую только можно себе представить. Шаман нажимал на клавиши поверх моих пальцев, делая это сначала настойчиво, но с каждым аккордом его давление становилось все невесомее. Тягучая мелодия, которую слышала впервые, лилась словно отовсюду, рождая перед глазами неведомые образы. Они возникали сами собой, и вдруг я стала различать шум ветра, запутавшегося в ветвях столетнего дуба, журчанье удивительно чистого ручья, что устремился к подножию горы, весело поигрывая прозрачностью воды в солнечных лучах, крик птицы, свившей гнездо на верхушке раскидистого дерева.

Мы уже не в особняке, а посреди летнего леса, где воздух пропитан ароматом распустившихся цветов, небесное светило дарит долгожданное тепло, а где-то вдали прямо сейчас распускается невероятно яркая радуга…

— Ты слышишь? — мужской голос звучал словно сквозь вату, но я понимала, о чем он.

— Да…

— Хорошо.

Я не знаю, сколько это длилось, возможно, не больше минуты, или, наоборот, несколько дней, но, когда мелодия закончилась, с удивлением обнаружила: шаман больше не управляет моими пальцами, они летают по клавишам сами…

В смятении повернулась к нему, наткнувшись на насмешливый взгляд:

— Что…

— Музыку просто нужно любить, Кэндис, — хрипло произнес мужчина.

— Я все равно не смогу повторить это без вас, — почему-то шепотом призналась я, уже не в силах отвести глаз от ледяного вновь бушующего океана.

— Тебе и не нужно, — ответил он так же тихо.

— Вы… я… — сама не знала, что именно хочу сказать, разве что поблагодарить за урок, извиниться, и откланяться, на деле же даже не шелохнулась.

— Мы же перешли на «ты», — снова усмешка, но в этот раз ее нельзя назвать злой.

— Да, я… забыла.

— Что поделаешь, о вашей девичьей памяти ходят легенды.

— Боюсь, в них есть доля правды.

— Боюсь, даже больше.

Я перевела дыхание, чтобы скрыть нарастающую нервозность, но, кажется, только сделала хуже. Взгляд Моргана остановился на моих губах. Его лицо начало медленно склоняться к моему, пока я не почувствовала горячее дыхание.

Глава 22. Горький вопрос

— Вы… то есть ты… — Богиня! Я понимала, что может последовать, желала этого и страшилась одновременно. — Тебя долго не было. Ездил по делам?

Сама не ведаю, зачем задала такой вопрос, но он подействовал на него подобно ушату ледяной воды: застыл, тут же нацепив привычную маску равнодушия, выпрямился и бросил:

— Какая ты наблюдательная. Да, надо было кое-что утрясти. Надеюсь, мне не стоит отчитываться, что именно задержало меня в Мелике?

Я покачала головой, отметив, что он отлучался в столицу королевства.

— Хотела спросить, — начала несмело, но потом тряхнула головой и закончила: — Ты не нашел моих братьев? Я беспокоюсь о них.

Шаман откинул голову назад и внезапно расхохотался.

— Ты серьезно признаешься мне в том, что боишься за сопляков Нортов, хотя я сказал, что с ними будет, когда их встречу?

— Просто…

Наваждение схлынуло. Рядом со мной вновь сидел убийца и монстр.

— Скажи мне, прошу! — повторила упрямо. Да, это было идиотское признание, но мне было важно знать, что Бриг и Джим все еще успешно прячутся.

— Что ж, — крышка с оглушительным грохотом захлопнулась, я еле успела отдернуть ладони. — Тебя, видимо, обрадует, но пока мелкие засранцы не показывались. Однако обещаю: их побегушки — дело времени.

— Зачем? — покачала я головой, прижимая чуть не пострадавшие руки к груди. — Ты же получил то, что хотел. Неужели только из-за мести?

— А что, разве этого мало? — спросил таким тоном, будто я не понимаю очевидного.

Хотя, возможно, так оно и было. Но я все же воскликнула:

— Разумеется! Мы уже все наказаны, пусть тебе думается, что по заслугам.

Мужчина ухмыльнулся и поднялся с места. Неспешно подошел к бару, налил темной жидкости в стакан, залпом опрокинул, чуть поморщившись:

— Весь хороший бурбон в этом доме я, похоже, выпил. Придется пополнять запасы. Это еще хорошо, что твой покойный старик не был падок на дрянные вина вроде тех, что подают на столичных приемах. Поверь мне, гадость жуткая! Не советую глотать то пойло.

Пустая бутылка перекочевала на пол, и только сейчас я заметила, что там собралась подобных целая батарея. Судя по всему, все крепкие напитки многолетней выдержки, оставшиеся от отца, испарились. Конечно, на это мне было плевать, интересовало другое. Тоже поднявшись, напомнила:

— Для чего тебе убивать моих братьев? Обещаю, если я поговорю с ними, они послушаются меня, и мы покинем Северные земли навсегда! Ты больше никогда нас не увидишь! Мы уедем далеко, не в столицу, а куда-нибудь на юг, где никто нас не знает, тебе же достанется все, чем когда-либо владел род Норт. Если для этого требуется моя клятва, да хоть на крови — ты ее получишь!

Говорила со всей искренностью и страстью, лелея надежду, что он внемлет моей мольбе и оставит желание расправиться с провинившимися братьями.

— Твоя кровь, крошка Кэндис, — точно не то, что мне нужно, — протянул шаман.

— Что тогда?

— Заводишь старую песню? А на что ты готова?

— Я…

— Ладно, давай облегчу тебе задачу: что, если в обмен на их жизни я заберу твою?

— Убьешь меня? — ахнула, потому что в последнее время как-то отвыкла от мысли, что рядом с ним нахожусь в бесконечной опасности.

Это оказалось вовсе нетрудно, ведь он пару раз спасал меня, а не наоборот.

— Не тупи, малышка, — скривился мужчина, видя мое замешательство. — Я о тебе. Готова стать моей… мне никогда не нравилось слово «раба», звучит пошло, но это самое близкое по смыслу, так что… рабыня. Так называют женщин, которые делают все, что им прикажет их господин.

О чем он?!

— Помнится, тебя возмутила даже роль горничной, — притворно вздохнул шаман. — Так что на положительный ответ я и не надеюсь.

— Вы… — когда поняла, в конце концов, что он имеет в виду, задохнулась от возмущения и злости.

— Опять «вы»? — он поднял бровь и, отсалютовав мне стаканом, снова залпом его осушил. — Такое чувство, что ты начинаешь мне «выкать», когда злишься.

— Я не злюсь, я в бешенстве! — прошипела, стремглав бросившись мимо него к проходу в коридор, но он, разумеется, оказался быстрее: незримой молнией метнулся ко мне, преградив путь, схватил за плечи и уставился в глаза:

— Куда побежала? Мы не закончили. Я так и услышал, что ты об этом думаешь!

— Ты…

— Ну хоть так.

— Ты…

— Тыква? Тычинка? Ты мой Бог?

— Ты издеваешься?!

— Безусловно, — не стал скрывать Морган и даже языком цокнул. — А теперь прекращай истерить и вести себя как девочка-цветочек, и запомни: никогда не давай обещаний, которые не сможешь выполнить. Никому. Особенно, таким как я.

Я всхлипнула.

Закладка:

— Таких как ты я больше не знаю!

— Верно. Я не самый худший из экземпляров.

Не стала уточнять, кто же тогда самый худший, просто кивнула, понимая, что стоит забыть о неприятной теме разговора и со всем согласиться. Однако следующая его реплика ударила гораздо глубже, нежели все оскорбления и угрозы, сказанные до этого:

— Подумала бы лучше, почему твои драгоценные мальчики даже не попытались отбить тебя у такого кровожадного монстра, коим вы все меня считаете. Хорошо, может, даже не безосновательно. Тем подозрительнее кажется их бездействие, правда? Младшая сестренка, любимая и драгоценная, в лапах чудовища, коим принято пугать детишек, а они спасают свои задницы, бросив тебя на мое съедение. Соглашаются на опекунов, работают на меня… Они предатели, Кэндис, хотя, поверь, на одной стороне нам было бы удобнее. В связи с этим вопрос: так уж дорога им ты, как они — тебе? Семейные ценности у каждого свои, голубоглазка. Боюсь, будь я на йоту злее в то морозное утро, и братцы-кролики получали бы тебя все праздничные дни. В десяти разных коробках. С розовыми бантиками на крышках.

Он не пугал, так и поступил, если бы удача отвернулась от меня хоть на секунду. Каким-то чутьем это понимала, более того, не удивилась. Из колеи выбили слова о Бриге с Джимом.

— Скажи, что мне может помешать распотрошить тебя прямо сейчас, да хоть на этом столе, и оставить тушу для устрашения стариков, которые дрыхнут наверху? — все еще сжимая мои плечи, поинтересовался шаман.

— Они знают, что ты пока не убил меня… — естественно, я бормотала о том, что волновало больше всего, и это был не страх смерти. — Возможно, наблюдают издалека или… получают письма от кого-то, кто наблюдает…

Говорила и сама себе не верила. В глазах защипало. Клятые мысли о том, что меня бросили, бродили в голове задолго до того, как были высказаны вслух шаманом, но лишь теперь я осознала: правдивости в них больше, чем хотелось бы.

Заметив, что вот-вот зарыдаю, Морган скривился.

— Начинается! Будешь так часто ныть — рано постареешь.

— Неужели они действительно сбежали навсегда, а меня оставили? — не могла поверить, что сама произношу эти страшные слова. — Тебе на откуп?

— Не просто сбежали, милая, а еще кое-что прихватили с собой, — отчетливая злость проступила в каждом мускуле его лица.

— Твою кровь?

— Да демоны бы с ней, у меня ее еще навалом.

— Тогда что?

Казалось, мужчина уже открыл рот, чтобы ответить, но что-то его остановило. Более того, разжал пальцы на моих плечах, которые своим жаром, по-моему, оставили ожоги на коже даже сквозь плотную ткань домашнего платья, и фыркнул:

— Не твое дело. Иди отдыхай. Утром жду к завтраку.

— Что? — я ослышалась?

— Что ты на меня так смотришь? Жрать хотят все живые существа, не знала?

— Но…

— Ты снова раздражающе косноязычна. Доброй ночи.

С этими словами он резко развернулся и вылетел из гостиной.

Глава 23.Оттепель

Завтрак оказался… странным. Впрочем, чего следовало ожидать от девушки, которая вновь проплакала в подушку почти до утра, мужчины, который разбил ее жизнь, и пары пожилых бывших опекунов, оказавшихся на распутье: с одной стороны, они боялись шамана, с другой — жалели меня. Это было до того заметно, что спустя несколько минут не выдержал даже Морган, поставив чашку на блюдце с такой силой, что то раскололось на две ровные половины.

— Хватит! Мне этот спектакль не нужен. Можете быть свободны.

Хельга с Беном переглянулись.

— Полно, я не буду убивать вас только из-за того, что у кого-то нет аппетита, — ухмыльнулся шаман.

— Да что вы, мы и не думали, — промямлила тетушка.

— Ну да, вы больше переживаете за воспитанницу, считаете, я сожру ее вместо кексов, — добавил мужчина, невзирая на то, что объект его речи находится рядом. — Но, как видите, она сегодня дюже неразговорчива.

— Я не выспалась, — зачем-то буркнула, хотя вряд ли моя реплика хоть что-то значила.

— Знаю-знаю, твои слезы протекли до потолка в гардеробной! Имей в виду, оплачивать еще один ремонт я не буду! — весело произнес он, и я заметила, как потупились Мерлины.

Надо же, все новые и новые обстоятельства открываются. Неужели глобальный ремонт особняка трехлетней давности — дело рук шамана? Вернее, его кошелька.

— Господин, следует отметить, что это была необходимость, дом не нов и долгое время не поддерживался в должном виде, — чопорно заявил Бен, который хоть немного вернул себе былой лоск и достоинство.

— Сеньор, когда вы начинаете с фразы «следует отметить», обычно мне приходится выложить кругленькую сумму, — улыбнулся почти по-человечески Морган, поднимая руки, словно сдаваясь. Вот уж точно, у кого было хорошее настроение с самого утра! — Так что обойдемся.

— Как скажете, — согласился опекун, и повернулся в мою сторону. — Детка, ты правда неважно выглядишь. Может, поднимешься к себе и отдохнешь?

— Да, пожалуй…

— Нет! — естественно, это был шаман. — Мне думается, ей на пользу будет свежий воздух леса, а не затхлый — четырех стен.

— Но… — тетушка, чуть побледнев, пыталась возразить.

— Решено! — Морган хлопнул в ладоши. — Идем гулять! Кэндис, собирайся. Оденься теплее, там мороз.

— Там всегда мороз, — вздохнула я и поднялась.

Желания гулять не было никакого, тем более в такой компании, но кто бы здесь считался с моим мнением. Разбитое сердце от кажущегося все более реальным предательства братьев изнывало от желания спрятаться в самом темном углу и реветь, пока не иссякнут последние силы. Тем не менее, я нацепила шубу, шапку, варежки, и в полной готовности спустилась вниз.

Морган ждал меня в черном пальто, с непокрытой головой и даже без перчаток.

— Ты так окоченеешь, — покачала головой, окинув его пижонский облик.

— Приятно, что ты беспокоишься, но не стоит, — бросил тот, по-джентельменски подставляя мне локоть. — Прошу, сеньорита, нас ждет прекрасная солнечная погода и свежесть!

Его я не приняла, пройдя вперед и сама распахнув входную дверь. За спиной послышалась очередная усмешка.

Мы вышли на тропинку, расчищенную неизвестно кем, и направились вдоль участка. Воздух, и правда свежий и бодрящий, наполнил грудь. Не без наслаждения сделав несколько глубоких вдохов, посмотрела на идущего рядом шамана, не сводящего с меня странный взгляд.

— Что?

— Ты забавная.

— Не первый раз это слышу. И снова от тебя.

— Вероятно, я главный ценитель.

Закатила глаза, чтобы показать отношение к его словам, на что получила тихий смех. И снова вполне человеческий, кстати. Покосилась, чтобы убедиться, что мне не почудилось. Он это понял.

— Что, пытаешься подсмотреть, не капает ли кровавая слюна с клыков?

— Сколько тебе лет? — вместо признания спросила я, чем, судя по выражению лица, вызвала искреннее удивление.

Морган помолчал, задумчиво бредя в паре шагов справа, и я уже не ждала ответ, но все же получила, пусть не совсем открытый?

— А что говорят легенды?

— Что вы очень долго живете, — пожала плечами, припомнив очевидное. — Тысячу лет или две, или миллион.

— Даже так? — присвистнул он. — В таком случае с меня давно должен песок сыпаться.

— Может и сыпется, я не проверяла.

— Желаешь проверить? Я «за»!

— Так насчет возраста — это неправда?

Морган пожал плечами.

— Частично. Скажем так, я давно пережил тех, с кем родился в один год. Некоторые из них умерли дряхлыми стариками.

— А бессмертие?

— Что, и такое говорят? Надо же, про это не слышал. Нет, все живое под небом рано или поздно уходит в небытие. Просто кто-то стареет медленнее.

— Все равно по людским меркам — почти вечность, — гнула свое, потому что цифры он так и не назвал, а мной уже правило любопытство. — Я знаю, что колдуны жили около трехсот лет, ведьмы чуть меньше, кто там еще был…

— Вампиры, — подсказал мужчина.

— Их я не считаю, фактически они были мертвы, следовательно, могли существовать сколько угодно, пока не настигнет серебро, — отмахнулась я.

Закладка:

Шаман остановился, пришлось замедлиться и мне.

— Кто сказал тебе такую глупость?

— Как? Все знают…

— Крошка Кэндис, не верь всему, что пишут в ваших учебниках. Любой правитель меняет историю в угоду себе любимому. Если королю было выгодно показать клыкастых монстрами, убивающими и выпивающими кровь у всех, кого повстречают на пути, это не означает, что такое имело место. Что касается живых покойников, о таком даже я не слышал.

Я неверяще уставилась на мужчину.

— Малышка в шоке, — ухмыльнулся тот. — Честное слово, ты так часто удивляешься, что я скоро решу: это — твое обычное выражение лица, — он выпучил глаза и открыл рот, став похожим на умалишенного.

Не нашлась, что ответить, только дернула плечом.

— Хорошо! Тогда кем же они были?

— Подумай сама, Кэндис.

— Не знаю…

— Не удивлен, если честно. Что ж, унеси эту тайну в могилу, ибо тебе все равно никто не поверит, — он сделал глубокий вдох, будто готовясь к длинной витиеватой речи, но тут же выдохнул: — Обычной расой они были, более того, очень похожей на человеческую. Но сильнее вас во сто крат. Отсюда и ненависть, как и к тем, кто обладает магией.

Следующую сотню шагов мы шли молча. Я пыталась понять, верю ли мужчине, кто сам легко может быть причислен к виду «монстров, убивающих всех на своем пути», или все-таки не стоит воспринимать его неожиданные откровения за чистую монету.

— Это философия, от которой у тебя может заболеть твоя прекрасная белокурая головка, — усмехнулся Морган, опять разгадав мои думы. — Нам же это не нужно.

Я же, действительно чуть взбодрившись на улице, решила не упускать возможности выудить из внезапно разговорившегося шамана максимум сведений.

Он точно не скажет больше ничего про Брига и Джима, по крайней мере, после вчерашнего разговора. Или начнет его же, а это — словно ножом по сердцу. Поэтому зашла с другой стороны.

— А что ты собираешься делать со мной?

— Пока не знаю, — последовал ответ после некоторой заминки, от которой перехватило дыхание. Надеюсь, он не заметил. — А что тебя не устраивает? Твоя жизнь вообще почти не изменилась.

— Ну конечно, — горько усмехнулась я, но заострять внимание не стала. — Просто… я закончила обучение, мне нужно или работать, или выходить замуж.

— А ты хочешь? — в его голосе отчего-то послышалось напряжение.

Ну да, а он считал, что я все же соглашусь быть рабой?! Но я вновь решила не начинать ссору, и просто сделала вид, что не обратила внимания на изменения. Но и обманывать не стала.

— Я хочу работать, — вздохнула. — Конечно, очень хочу, меня готовили к управлению рудниками.

Я ожидала взрыва хохота, напоминающего мне, что невозможно мечтать о хоть каких-то правах, но вместо этого услышала то, что заставило споткнуться.

— Так управляй, кто тебе мешает? — спокойно произнес шаман, чем вверг меня в настоящий ступор.

— То есть?

— Иди работай, раз так хочешь.

— Хочу!

— Ну и вперед.

Не понимала, чем заслужила такую неожиданную поблажку, можно так выразиться, но в тот момент размышлять над этим сил не было.

— И я могу с завтрашнего дня приступить?.. — спросила хрипло, голос от волнения и неожиданности отказался слушаться.

Мечта всей жизни, которая с появлением Моргана исчезла даже с горизонта, оказалась прямо перед носом. Причем, с позволения — как бы мерзко это ни звучало, но это так — все того же сеньора Гофри.

— Да-да, можешь, — скучающим тоном перебил он. — Пойди к своему обожаемому дядюшке, скажи, я распорядился.

Я обернулась, чтобы встретить взгляд ледяных глаз. Впервые сделала это сама, не избегая, как обычно, и была уверена, что теперь-то тонуть в волнах не получится из-за серьезности вопроса... Ошиблась. Стоило только взглянуть, как омут тут же затянул меня, не желая отпускать… или я сама этого более не желала?

Он снова был настолько близко, что чувствовала горячее дыхание на коже, которое, казалось, из-за стужи должно покрываться инеем. Стало жарко, захотелось снять пуховый платок, расстегнуть полы шубы. Одновременно я опять и опять будто ныряла в холодные воды, но они обнимали бережно, не охлаждая, а лишь согревая… Разве так бывает?

— Разве так бывает? — спросила вслух неосознанно, когда его лицо оказалось настолько близко, что мои губы едва не коснулись его.

— Да кошмар какой-то! — послышалось глухое.

Я рвано выдохнула, и почти невероятным усилием оторвала взор от его глаз, отвернувшись.

— Пойдем домой, я замерзла, — пробормотала тихо, больше не смотря в его сторону.

— Врать нехорошо, — раздалось насмешливое.

Оборачиваться не стала, заспешив обратно к особняку.

Глава 24. Ранний визит

Отныне совместные завтраки и ужины стали обычным делом. Каждое утро я спускалась вниз, зная, что меня уже ждет вся троица живущих в особняке… людей. Решила называть его человеком хотя бы на время, пока он никого не убивает, так виделось проще. Они обязательно будут пенять, что долго собиралась. На самом деле с некоторых пор я и правда выбирала одежду гораздо тщательнее, чем раньше. Ведь после мы с Беном отправлялись либо на рудники, либо в Кодильеру. И отныне я стала не просто сеньоритой Норт, молодой девицей под опекой, а почти полноправной хозяйкой. За исключением маленькой, никому не известной детали: все принадлежало шаману, я являлась лишь управляющей наряду с Беном Мерлином. Да и то, пока лишь обучалась и вникала в суть.

Тем не менее, мне приносило это настоящую радость. Хоть какой-то светлый лучик в нашем царстве мрака и боли. И ровно так, как мне доставляли удовольствие мелочи, мрачнел Морган. Нет, он не срывался, не показывал свою злость столь явно, как в первые дни, но хмурое настроение буквально сквозило из него. Я опасалась, что дело в Нортах. Братья так и не объявились, ни весточки, ни шепота, и хотелось верить, что с ними все в порядке. Почти смирившись с тем, что они меня бросили, теперь молила Богиню об одном: пусть они никогда не попадутся на пути шамана.

Но это утро оказалось совсем иным. Не успела я проснуться, как в комнату ворвался Морган.

Бросив равнодушный взгляд на мое наверняка помятое лицо, остановился возле окна, посмотрел на улицу.

— Собирайся.

— Куда? — опешила я.

— Поедешь в дом опекунов.

— В каком смысле?

— В прямом, Кэндис. У меня нет времени тебя уговаривать! Бегом!

— Но… надолго? Что брать?

Ответа не последовало, а через миг я осталась в комнате одна. Демоны, даже не буду пытаться объяснить такое поведение, потому что его поступки не поддаются никакой, даже ненормальной логике! Я только начала разглядывать в нем кого-то, похожего на человека, и тут — пожалуйста!

Разозлившись, вскочила, запутавшись в покрывале, рухнула навзничь на пол, выругалась, не стесняясь в выражениях. Чувствую, на правой скуле будет приличный синяк. Хотя это — ничтожная малость по сравнению с тем, что происходит в моей жизни, что и внимания обращать не стоит.

Чета Мерлинов ждала внизу в полной готовности. К тому моменту сумки уже стояли в коридоре у самого входа, а мне оставалось лишь накинуть верхнюю одежду и попрощаться…

В массивные двери кто-то постучал.

Мы трое переглянулись.

— Дорогая, ты кого-то ждешь? — спросила тетушка.

— Нет…

— Сеньорита Норт, это комиссар Сарто. Откройте.

Я перевела растерянный взгляд на Мерлинов.

— Что ему здесь нужно? — шепнул Бен.

— Он приходил в дом Кримиоли, когда… — начала я вспоминать.

— Кэндис, вы там? Я слышу голоса. У вас все в порядке? — донеслось нетерпеливое.

— Надо открыть, — решилась я. — Он не уйдет и еще что-то заподозрит. Вам это нужно?

— Но… господин….

— Господина здесь нет, зато есть я! — рывком распахнула дверь и воскликнула, стараясь придать голосу беззаботные нотки: — Доброе утро, Люк. Как рано у вас начинается служба!

Он был не один, за спиной маячил мужчина, которого раньше в окрестностях не видела. Хотя я не так много народу знаю, и в основном это все-таки представители высшего света, а в комиссариате обычно несут службу простые горожане, так что это неудивительно. Оба гостя склонили головы в знак приветствия и шагнули внутрь, хотя должны были дождаться, когда их пригласят. Это вызвало некоторое удивление, но я все же улыбнулась и поздоровалась.

Закладка:

Люк Сарто отряхнулся от напорошившего на плечи снега и взглянул на меня. Вежливая улыбка медленно сползла с его лица.

— Что с вами случилось?

Я сначала не поняла, о чем он, и пожала плечами, мол, что может со мной случиться, но вспомнила о падении в спальне. По ощущениям, скула начала заплывать. А я так и не приложила лед.

— Неудачно встала с кровати.

— Уверены?

— А вы, собственно, по какому вопросу, комиссары? — так и не дождавшись хоть какого-то внимания, выступил вперед Бен. — Мы с Кэндис собираемся в путешествие. А вы нас задерживаете.

— Да, наверняка вы заметили дилижанс на дорожке. Он долго ждать не будет! — вставила Хельга.

— А вы, если я правильно понимаю, бывшие опекуны сеньориты Норт?

— Бывших опекунов не бывает, — гордо и совершенно не к месту произнес пожилой мужчина, и я вновь увидела в нем того самого делового и серьезного дядюшку, кто заботился обо мне все эти годы, без неприятного пресмыкания и страха. — Так что, комиссар Сарто, смею поторопить вас с вашими вопросами!

— То есть даже присесть не предложите? — уточнил недобро второй, его Люк не спешил нам представлять.

— Увы, в любой другой день мы бы не пренебрегали правилами, но сегодня…

— Но сегодня ваша подопечная избита, — прорычал мужчина.

— Она уже сказала: упала с лестницы…— стоял на своем Бен.

— Кровати, — подсказала я, сама представляя, как выглядит все со стороны.

И почему именно сейчас дядюшке вздумалось пропустить мои слова мимо ушей? Ведь это и впрямь может показаться подозрительным!

И еще шаман клятый с его выкрутасами с утра пораньше! Где он вообще?!

— А где, позвольте поинтересоваться, сеньор Гофри? — задал самый интригующий вопрос Люк, снова оглядываясь на меня.

Я не нашлась, что ответить, только пожала плечами, зато затараторили Мерлины.

— Отбыл по делам!

— После праздников накопилось много работы.

— И когда он вернется — мы не знаем!

— Потому что отправляемся в путешествие.

— И сделаем это прямо сейчас, если вы перестанете нам мешать!

Они почти паниковали, это было бы заметно кому угодно, а уж опытным, не сомневаюсь, комиссарам, каждый день сталкивающимся с ложью и расследующим разного рода преступления — тем более. Поэтому я встала между ними, пока они не выдали себя окончательно, и примирительно попросила:

— Не стоит так сильно беспокоиться, дядюшка, из-за нескольких минут поездка не сорвется, правда? Люк, давайте пойдемте за мной, и все обсудим. С радостью отвечу на ваши вопросы. Хорошо?

— Как вам будет угодно, сеньорита. Фрам, останься здесь.

Второй кивнул, хмуро оглядывая коридор.

— Что ж, пройдемте, провожу вас в гардеробную, — вздохнула Хельга, приняла пальто Люка. — Эй, вы идете? Комиссар Фрам, кажется? А потом выпьем чаю.

Мы же с Сарто проследовали в гостиную. Камин не был разожжен, поэтому я пригласила его присесть на диван возле окна, сама заняла место рядом и, как радивая хозяйка, предложила:

— Может быть, тоже чаю? Вы завтракали?

— Нет, спасибо.

— Хорошо. Тогда слушаю вас.

— Кэндис, признаться, я шел поговорить вовсе не с вами, но, увидев ваше состояние…— Люк покачал головой. — Что все-таки произошло?

— Вы о синяке? Говорю же, упала. Не думаю, что это стоит внимания.

— Знаете, многие женщины так говорят.

— Но это правда.

— Где Гофри, Кэндис?

— Он… уехал по делам.

— Вы лжете, я это чувствую.

— Вы не правы, я вас не обманываю.

— Кэндис, вы чего-то боитесь?

— О нет, что вы…

— Хорошо, спрошу иначе: чего вы боитесь? Только не врите мне. У вас это не очень хорошо получается.

Он не обвинял, просто констатировал факт. Никакой агрессии или обычного недовольства по отношению ко мне. Наоборот, казалось, он, укрепившись в своих подозрениях после того, как увидел мое лицо, пытается помочь, возможно, даже защитить, и это было…странно. То есть стражи правопорядка так и поступают, это их работа, но все равно ощущение, что это не просто выполнение служебного долга, а что-то вроде поддержки, разливалось приятным теплом в исколотом всеми событиями сердце.

Тем не менее, я растянула губы в улыбке и покачала головой:

— Чего я могу бояться?

— Не знаю.

— Вот и я тоже.

— А, может быть, не чего, а кого?

— Вы, верно, о сеньоре Гофри.

— Вы сами назвали его имя.

— Только потому, что он интересует вас больше всех.

Разговор напоминал игру, в которой победителей, увы, не будет, даже если кто-то из нас отступит. Потому что третий ее участник, не присутствуя здесь, одновременно находился поблизости, незримо и опасно, даже если был очень далеко. Я не могла рассказать о нем.

— Я пока ни в чем его не обвиняю.

— Пока?

— Да, но у меня есть профессиональное чутье. И оно подсказывает, что вам стоит быть со мной откровенным.

— Я откровенна с вами.

— Правда? Тогда поведайте, кто смог поднять на вас руку?

— Никто, — заверила я, и это был, пожалуй, единственно правдивый ответ.

— Кэндис, вы можете мне верить.

Он смотрел прямо в глаза, за которыми крылось понимание, словно он знал намного больше, чем произносил вслух, и ждал моей реакции или моего... признания?

Скажи я, что тот самый Гофри, безусловно, вызывающий подозрение, — настоящий шаман, как он поступит? Посчитает, что сумеет с ним совладать? Ведь сейчас наверняка думает, что речь идет об обычном преступнике, возможно, тиране, избивающем женщин, но никак не самом сильном существе в мире.

— Я не…— голос все же изменил мне, пришлось откашляться, — …мне некого бояться в собственном доме.

— А за его пределами?

— Да что вы имеете в виду?

— Не знаю, скажите вы.

Мужчина подался вперед, коснулся моей ладони, покоящейся на коленях, легонько сжал пальцы, словно выражая поддержку и подбадривая. И не ведает, что мое молчание на самом деле защищает его.

Беги отсюда, глупец, ты не представляешь, с кем связываешься!

— Кэндис, вы мне нравитесь, — прервал он молчание, пока я раздумывала, как получше выйти из ситуации.

— Что? — переспросила, вынырнув из собственных мыслей.

— Я хочу вам помочь. И могу это сделать, клянусь!

Почувствовав, что вот-вот сорвусь и просто сбегу, сделала глубокий вдох, дабы твердо опровергнуть все, что он говорил и обо мне и о Моргане. Но, когда мужчина поднял мою руку и поднес к своим губам, чтобы легко дотронуться до запястья, растерялась:

— Люк…

— Да? — он подался вперед, привстав с дивана. — Что, Кэндис? Я слушаю!

— Я тоже, Кэндис! Что интересного ты нам расскажешь?

В дверях, поигрывая хлыстом для верховой езды, стоял шаман.

Глава 25. Враг моего… врага?

Дыхание перехватило, словно я по воле злой магии очутилась посреди ледяной пустыни, и если сделаю следующий вдох, впущу в себя сковывающий нутро гибельный холод. Казалось, даже воздух в гостиной стал свежее, или это все из-за не разожженного камина?

Люк, не торопясь, вернул мою руку, уложив ее обратно на колени, медленно поднялся, одернул форменный пиджак и только после повернулся к шаману как ни в чем не бывало.

— Доброе утро, сеньор Гофри.

— Доброе ли?

— У меня есть для вас парочка вопросов.

— Да-да, обязательно зададите свои скучные вопросики, но перед этим... — взор на меня, так и оставшуюся сидеть на диване. — Крошка Кэндис что-то собиралась вам рассказать. Я хочу послушать.

Комиссар сделал шаг вперед, будто закрывая меня от его взгляда, и передо мной оказалась его спина.

— С ней мы можем поговорить позже. Наедине.

— Да бросьте, я же умру от любопытства! — воскликнул Морган.

— А я, наверное, пойду, — пробормотала под нос, не удержавшись от трусливого порыва, и вскочила, дабы, наконец, покинуть неуютную во всех смыслах компанию. — До свидания всем!

— До встречи, сеньорита Норт, — поклонился Люк.

— Сидеть! — рявкнул одновременно с ним шаман.

Закладка:

Свист хлыста — и я и правда плюхаюсь обратно на мягкое сидение.

— Что, Гофри, с нервами беда? — внезапно ухмыльнулся даже не шелохнувшийся Сарто, мне бы его выдержку! — Зачем пугать маленьких сеньорит?

Странным образом он изменился. Приветливая мягкость и участие куда-то испарились, на шамана он смотрел презрительно и почти с ненавистью. И откуда столько эмоций, он же впервые увидел его лишь накануне. Хотя, если уверен, что перед ним — убийца, сие не грешит против истины, но в совершенно других масштабах, тогда поведение объяснимо.

— Эта сеньорита, — Морган сделал ударение на первом слове, — может меня не бояться. В отличие от вас.

С этим утверждением я бы, конечно, поспорила, но в уже начавшую болеть голову вдруг пришла благоразумная мысль промолчать.

— Вы намекаете, что она должна бояться меня? — фыркнул Люк.

— Тоже сомнительно, ибо вы не причините ей вред.

И снова мне казалось, что настоящий диалог происходит неслышно, а произносимые вслух слова имеют вовсе не то значение, к которому я привыкла.

Комиссар показал на хлыст:

— Любите стегать лошадей?

— Ни в коем случае! — оскорбился шаман. — Животные мне нравятся, — и добавил после паузы: — он для людей.

— Часто используете?

— При необходимости.

Морган сделал выпад вперед, будто пытался напугать Люка, тот пригнулся и начал подходить ближе. Оба замолчали, следя за каждым движением друг друга. Больше никаких насмешек, похожих скорее на оскорбления, только кружение по широкой оси и напряжение, которое вот-вот станет по-настоящему осязаемым. Я смотрела то на одного, то на другого, не до конца понимая суть происходящего. Если бы я не знала, что мужчины встретились только несколько дней назад, подумала бы, что они давно знакомы. Как-то не укладывает происходящее в картину обычного допроса…

Догадка обожгла не хуже, чем это сделал бы хлыст. А что если так и есть, и им известно, кто перед ними на самом деле? Иначе в чем причина рвения Люка, сразу вычислившего среди пятидесяти человек гостей одного, кто ему кажется подозрительным? Сейчас они смотрели друг на друга как на хорошо известных соперников, от которого можно ожидать любого...

— Кэндис, я передумал, иди отсюда, — процедил Морган, на что комиссар рассмеялся недобро и предложил:

— Давай ее оставим. Она же в курсе, правда?

— Пошла вон!

Порыв ветра качнул тяжелую люстру, скинул полки с книг, затушил теплившиеся на стенах факелы, а диван отбросило к стене. Мой крик потонул в непонятно откуда взявшемся шуме. Я свалилась на пол, пытаясь встать, но не смогла: на спину свалилось что-то тяжелое и твердое, воткнувшись в ребра. Охнула, распластавшись на полу, над головой пронеслась какая-то посуда, за ней — стул, все это врезалось в стену, разлетевшись вдребезги.

— Зря, — удивительно, но рычание Моргана сквозь царящий гвалт и собственные боль и страх расслышала очень хорошо.

Гомон резко усилился, превратившись в оглушительный вой, напоминающий звериный. Я заскулила, заползая под диван, который теперь валялся на боку, закрыла голову руками, вздрагивая каждый раз, когда в предмет мебели, ставший моим временным убежищем, врезались какие-то вещи.

Лучше бы я лишилась чувств, становиться свидетелем этого ужаса оказалось слишком жутко! Что меня дернуло высунуть голову из-за спинки, не ведаю, но увиденное останется в моей памяти на до самого смертного часа. Теперь понимаю, почему никто и никогда не мог описать внешность шамана, так сказать, его истинную сущность. И дело не в том, что для сего подвига понадобится красноречие оратора, просто вряд ли кто-то, имеющий несчастье его рассмотреть, ушел живым.

Лик Моргана был страшен, узнала его лишь по волосам и одежде. Он не летал посреди комнаты, как любят пересказывать легенды о шаманах, но двигался с нечеловеческой скоростью, порой останавливался, чтобы получить очередной удар не менее быстрого Люка и ударить в ответ. Каждый раз это сопровождалось брызгами крови, которая уже покрыла пол, стены, а кое-где и своды самой большой комнаты особняка. Потемневшее лицо с выступившими черными венами, глубокие складки на лбу, делавшие его похожим на зверя — он словно сошел со страниц старинных фолиантов и, Ледяная Богиня, когда я сравнивала его с дьяволом, представить не могла, насколько близка к истине!

Если комиссар — какого демона я все еще его так называю, он кто угодно, но точно не обычный служащий законник! — кружил сразу с двумя короткими изогнутыми мечами, то Морган был безоружен. Почему он не применяет свою силу?! Он же может справиться с ним одним движением?!

Поймав себя на мысли, что переживаю за него, уже не смогла оторвать взгляда от страшного и завораживающего боя. Знаю, я трижды дура, ведь лучшим исходом сегодняшнего дня было бы, чтобы Сарто избавил меня от монстра, но перепуганный разум забился, подобно мне, куда-то очень далеко, отдав бразды правления необъяснимым чувствам. И сердце отчаянно сжималось, потому что Люк не уступал ему в скорости а, возможно, и силе, нанося смертоносные удары один за другим. Его лицо не изменилось, так что вряд ли он тоже шаман, тогда откуда такие возможности?!

Казалось, это длится уже очень долго, и, когда мужчины замерли в противоположных углах, я не сразу сообразила, что к чему. Гомон стих так же резко, как появился, и неприятное хлюпанье и хруст прозвучали достаточно четко. Разглядеть что-то не удавалось и, боюсь, я не уверена, что вообще хочу знать еще больше, чем уже. Мне было достаточно того, что спустя минуту в мою сторону, перешагивая поломанную мебель, осколки фарфора и хрусталя, двинулся шаман, а не его противник.

Он тяжело опустился на пол возле моего дивана, порылся в кармане.

— У тебя не будет платка? — спросил хрипло, не глядя в мою сторону.

Я часто закивала, подлезла к нему на четвереньках и протянула белоснежный кусок ткани. Села рядом, наблюдая, как он протирает буквально залитое его и чужой кровью лицо, по-моему, только размазывая ее еще больше. Сквозь дыры в одежде были видны глубокие порезы от мечей. Мне стало дурно, но стоило вдохнуть поглубже — и в нос ворвался приторно-свинцовый запах, от которого только сильнее замутило. Я зажала рот рукой, сдерживаясь изо всех сил.

— Не пыхти, хуже делаешь, — посоветовал мужчина, отбрасывая испорченный шелк. — Да уж, из-за твоих засранцев я чуть не проиграл!

Я не поняла, что он имел в виду, но уточнять не собиралась.

— Он же не комиссар? — после недолгого молчания спросила, решив, что могу таким образом отвлечься.

— Почему, скорее всего, он и есть.

— Тогда как... Кто он такой? Как ты или...

— Как раз наоборот.

— В смысле?

— Он создан, чтобы убивать таких как я.

— Не поняла, антишаман что ли?

— Кто? — удивленно покосился он и внезапно рассмеялся.

Вид хохочущего мужчины, покрытого ранами, забрызганного красным, был, мягко говоря, ужасен, но, кажется, после недавних событий я становлюсь менее восприимчива к подобного рода впечатлениям, так что просто отмахнулась, повторив:

— Так кто он?

Смех резко оборвался.

— Охотник.

— Охотник?

— Ага.

— Не слышала про таких.

— Конечно, они постарались, чтобы об их существовании, в отличие от нас, вообще никто не подозревал.

— Они тоже не люди?

— Что за вопросы, Кэндис, будь повежливее! В каком смысле «тоже»?

— Ну вы же не совсем...

— Ты опять затрагиваешь философские вопросы, осторожно. Нет, они люди, как ты, может, не такие миленькие и тупенькие, — я проглотила оскорбление, что толку каждый раз вспыхивать и как-то реагировать? — Не против, если обсудим это позже?

— Он был не один, — вспомнила я.

— Да, я в курсе... Демоны!

— Что?

— Ты расстроишься.

Глава 26. Новые жертвы

Они лежали возле входа в гардеробную, рядом в широкой луже крови валялись мои сумки. Покрытые посмертной поволокой глаза устремлены друг на друга. Бен даже будто улыбался, самим краешком губ, лицо Хельги было спокойно. И только темные пятна на боках у обоих стариков говорили, что смерть не была легкой. Их зарезали, подло напали на пожилых супругов, которые и отпор-то дать наверняка не могли. Мерлины. Мои дядюшка и тетушка...

Закладка:

Я схватилась за косяк, чтобы не упасть, но спазмы заставили загнуться, рухнуть на колени возле их тел, подползти ближе.

— Нееет!

Крик подхватили своды особняка, разнесли по этажам, множа, а я сжимала ладонь Хельги, шепча что-то невразумительное, умоляя о прощении. Рыдания рвали ребра, причиняя почти физическую боль, но что такое любая рана по сравнению со страданиями из-за утраты?

Плеча коснулась ладонь Моргана. Сбросив ее, выскочила:

–Ты! Не трогай меня! Это ты во всем виноват!

— Бред, зачем бы мне…

— Это неважно! — я кричала, практически переходя на визг, тыкая пальцем в грудь шамана. — Они погибли из-за тебя! Из-за того, что ты убил Пирса... Богиня! Да за тобой горы трупов, кто ты вообще такой, демоны тебя подери! Считаешь, раз силен, можешь творить все, что угодно?! Рушить жизни, калечить судьбы… Хотя о чем я, ты же чудовище! Ну, что смотришь, давай, ударь меня! Задуши, разорви на куски, как тебе больше нравится?! Я не боюсь! Слышишь?!

Он отходил, я наступала, срывая голос, но мне было безразлично, даже если бы он вырвал мне язык... До его появления подобные сравнения никогда бы не посетили мою голову!

— Истеричка, — бросил он, когда замолчала, потому что споткнулась и чуть не грохнулась, только теперь заметив, что не ошиблась: части человеческого тела и правда валялись тут и там.

— Ненавижу тебя! — пробормотала, метнувшись в ближайший угол.

Меня все-таки вырвало. Не стесняясь, вытерла рот рукавом и, тяжело дыша, повернулась к мужчине.

— Успокоилась?

— Нет!

— Значит, пора бы это сделать, потому что мне совсем не хочется слушать твои вопли снова! — он не повышал голос, но, услышь я этот тон еще вчера, перепугалась бы до полусмерти.

Сейчас же только фыркнула:

— Видеть тебя не могу!

— И не увидишь, ведь я сейчас твои гляделки из глазниц выдавлю! — его раздражение прорывалось наружу, но мне было тяжело остановиться:

— Не сомневаюсь, что ты на это способен! Что ж, давай, тогда не придется больше проклинать тот день, когда ты переступил этот порог!

Он неожиданно ухмыльнулся, а я, клянусь, чуть его не ударила.

— Милая, как я уже говорил, в твоем крошечном безоблачном мирке я появился задолго до того, как мы встретились лично.

— Да, помню, отец, долги…

— О нет, наша с тобой история гораздо интереснее и длиннее. И я обязательно расскажу ее, но в более удобное время.

— Почему не сейчас?

— Ты правда считаешь ситуацию подходящей?

Шаман окинул красноречивым взглядом пол, усеянный... Богиня, зря посмотрела, меня опять тошнит. Судя по одежде, по коридору разбросан Фрам. Получается, он тоже охотник и это он убил Бена и Хельгу? Но для чего расправляться с обычными смертными, если их цель — шаман?

Я добрела до стены, уткнулась в нее лбом и закрыла глаза. Прохлада каменной кладки чуть остудила, и следующий вопрос я задала уже намного спокойнее:

— Что ты собираешься делать?

— Смотря что ты имеешь в виду, — донеслось глухое.

— Без разницы.

— Приберусь, а потом поглядим.

— Мерлины... Они... У них никого, кроме меня не было, насколько мне известно.

— И?

— Их надо похоронить, — от этих слов опять полились слезы.

— Не получится.

— Почему?

— Подумай лучше! — язвительно произнес мужчина. — Может, дело в том, что никто не должен знать о случившемся здесь?!

— Как поступить тогда?!

— В канавку, неподалеку есть вполне глубокая…

— Нет!

— Да!

— Нет! Делай со мной, что хочешь, но их нужно похоронить по-человечески!

— Прямо что хочу?

— Какое же ты чудовище!

— Повторяешься.

— И сделаю это снова: мы их похороним, Морган, — я оторвалась от стены и посмотрела на него и пробормотала неожиданно умоляюще: — Я прошу тебя…

Было похоже, будто он хочет что-то сказать. Испытующий взгляд я выдержала, даже не отводя глаз, и не утонув в них, как обычно, и просто кивнула, услышав усталое:

— Ладно. Иди наверх. Приду, как закончу.

Я оторвалась от стены и на негнущихся ногах добралась до спальни. Слез больше не было, и время до самого вечера просидела на кровати, уткнувшись в одну точку. Порой снизу доносились какие-то звуки, скрежет, бряцанье, но мне было безразлично. Пусть хоть весь местный бомонд сюда заявится, возглавляемый лично королем и его ближними родственниками, — плевать! Я хочу только одного… но это, увы, никогда не сбудется.

Морган вошел в комнату, когда было уже далеко за полночь. Он переоделся, в отличие от меня, и выглядел так, словно не участвовал в кровавой драке, а собрался на очередной прием, разве что волосы чуть взлохмачены.

— Идем.

— Куда?

— Узнаешь.

Я горько ухмыльнулась и поплелась за ним. Он направлялся в подвал, где хранились вина и что-то совсем ненужное, поэтому недавнего побоища я так и увидела. Не хочу даже думать о том, во что превратился первый этаж. Демоны, и во что превратилась моя жизнь — тем более!

Двигалась за мужчиной покорно, хотя не представляла, для чего мы здесь. Почти тлеющие факелы — интересно, кто их запалил? — плохо освещали узкий коридор, прохлада, поднимающаяся от земляного пола, заставила обхватить плечи, чтобы не продрогнуть окончательно. Только перестала бить дрожь, но то нервная.

Когда он свернул в другую сторону, где, точно знала, тупик, все же остановилась:

— Ты что делаешь?

— Как что? Исполняют твою просьбу, конечно!

— Замуровать меня в подвале?

— Кэндис, если ты хочешь похоронить своих опекунов, то не задавай дурацкие вопросы и топай! — бросил шаман, упершись, как и следовало ожидать, в глухую стену.

— Что?! — я остановилась и нервно ухмыльнулась. — Я не дам тебе бросить тут их тела!

— Как плохо ты обо мне думаешь, — развернувшись в полооборота, с обидой спросил он.

Я хотела ответить что-то вроде «как заслужил», но не успела: кирпичная кладка словно отъехала в сторону, открыв темное нутро. Тусклый свет доходил до первых ступеней, ведущих, насколько смогла разглядеть, вниз.

— Прошу, — мужчина изобразил джентельменский жест. — Только после дам!

В любой другой ситуации и с другим человеком — или хотя бы просто человеком! — я бы точно заупрямилась, темноты не слишком боюсь, но идти во мрак, да еще по неизвестному пути — сомнительное удовольствие. Сейчас же глазом не моргнула, выдернула ближайший факел со стены и сделала шаг вперед. Мужчина посторонился, пропуская.

— Шею не сломай, — предупредил заботливо.

— Лично хочешь?

— Как хорошо ты меня знаешь!

Обменявшись «любезностями», мы замолчали, потихоньку спускаясь все ниже. Я ступала осторожно, всматриваясь во тьму, но, кроме земляных стен и деревянной скрипучей лестницы ничего не было видно. Затхлый воздух подтверждал мои догадки: тайным ходом очень давно никто не пользовался. Но откуда он известен Моргану?

Ступени кончились, и мы оказались внутри еще одного коридора, более узкого.

— Куда теперь? — спросила шепотом, который тут же подхватило эхо.

— Туда! — подтолкнул меня он.

Извилистый проход закончился еще одним тупиком в виде деревянной перегородки или чего-то подобного, но в этот раз я повернулась к нему, ожидая, что он будет делать дальше. Кажется, о собственном особняке я знаю далеко не все! А вот некоторые…

Он хмыкнул и просто толкнул стенку, которая с грохотом повалилась на пол, подняв столб пыли. За ней оказалось помещение, похожее на настоящий… склеп? По крайней мере, ящик, чей край осветил мой факел, напоминал именно гроб!

— Что это?

— Усыпальница, как ты можешь заметить.

— Но…

— Шевелись давай, у нас не так много времени!

Он буквально втолкнул меня внутрь, зашел сам и щелкнул пальцами. Тут же вспыхнул яркий свет, лившийся словно отовсюду… ах, это десятки свечей, расставленных вдоль стен, зажглись в одно мгновение?! Ледяная Богиня, что еще он может?!

Но даже не это изумило меня больше всего:

— Ты собираешься похоронить их здесь? Ночью?!

Закладка:

— Это единственный выход, ты же хочешь сделать это достойно, — пожал плечами мужчина. — Или так, или выбросить в канаву.

— Что?! — ужаснулась я.

— Выбирай.

— Но я не понимаю…

— Разумеется, я и не ждал. Не смотри так на меня, прощайся и закончим. Не люблю такие мероприятия, знаешь ли.

Морган поморщился, будто это не он лично почти каждый день убивает людей, собственно, можно сказать, организовывая эти самые мероприятия, и перевел взгляд на Мерлинов.

— Откуда здесь усыпальница? — я оглядела каменные гробницы, покрытые белесой паутиной.

— Странная ты. Вырыли, наверное.

— Кто?

— Ну, если не ты лично, то, пожалуй, остаются твои предки!

— Но я о ней никогда не слышала даже.

— Видишь, а теперь побывала. Давай…

— А как ты о ней узнал?

— У тебя удивительная способность затевать разговоры в самое неподходящее время! — вздохнул он. — Это ужасно раздражает.

— Считаешь, у меня не должно быть вопросов?!

— Вообще-то считаю! Мне казалось, что ты сейчас начнешь реветь, скорбеть и так далее…

— Какой ты…

— Плохой? Злой? Циничный?

— Все вместе!

— Согласен, так что лучше не приставай. Мы и так рискуем, оставаясь здесь.

— Почему?

Я спрашивала вовсе не из интереса, а скорее по инерции — то, чего не понимала, но жесткая усмешка мужчины окатила словно ушат ледяной воды.

— Охотники, Кэндис. За ними придут другие. Пора убираться отсюда.

Глава 27. Игра в прятки

Мы покинули особняк Норт еще до рассвета. Двигались верхом, но только до перекрестка, там уже ждал дилижанс, впряженный в смирную низкорослую кобылку. Мне не хотелось оставлять своих коней, я знала, что Златоглазка и Мартин найдут обратный путь, однако все равно было не по себе.

Только кто бы меня спрашивал. Морган просто стащил меня с лошади и стукнул ту по крупу, животное, получив команду, поскакало в сторону виднеющегося шпиля.

— И что дальше?

— Спрячу тебя и устрою всем кровавую баню, — как ни в чем не бывало заявил мужчина.

— Ужасно!

— А чего ты хочешь, либо я, либо они… Впрочем, не отвечай, — он поднял руки. — Боюсь, твой ответ мне не понравится. Забирайся уже, есть одно надежное место, посидишь там. Обещаю, я недолго. Идет?

— Не идет! — воскликнула я.

— Ну что опять не так? — шаман сложил руки на груди и закатил глаза, точно это я — его самая главная проблема и кошмар, а не наоборот!

— Да все, демоны тебя подери!

— Графиня, вы сквернословите!

— Ты можешь говорить серьезно?! — я даже ногой топнула, чуть не провалившись в снег.

— Могу, но видеть твою пышущую гневом красную мордаху — настоящее счастье!

— Издеваешься…

— Сложно удержаться!

— Ладно, не хочу это обсуждать! Только у меня есть вопрос: почему бы тебе просто не отпустить меня? Я клянусь, что никому не скажу, что ты вообще существуешь!

Морган подарил мне долгий, неожиданно серьезный взгляд.

— Не получится.

— Но почему?!

— Ты — моя гарантия. Еще надеюсь, что Норты придут за тобой, если они не конченные мерзавцы, конечно. И…

— Не смей!

— Не смей что? — оскалился он. — Ты сама убедилась, что они не торопятся вызволять тебя.

— Что бы ты понимал?!

Спорила ради спора, он прав, но как признать это?!

— Не забывайся, милая, я ведь могу пересмотреть твое участие в моем плане, и избавиться прямо сейчас!

— Давай! — я снова выступила вперед, но теперь отнюдь не так уверенно, как сразу после их с Люком боя.

— А давай!

За мгновение оказавшись позади мужчина схватил меня за горло, сжав недостаточно, чтобы перекрыть воздух, но довольно болезненно. Я охнула, обхватив его руку, пытаясь ее отодрать, но из-за варежек было неудобно. Хотя, не будь их, вряд ли мне хватило бы сил на сопротивление.

— Что, крошка Кэндис, куда делась твоя решимость? — достиг уха свистящий шепот.

— Отпусти!

— Секунду назад ты просила меня о смерти, а еще раньше — уговаривала. Ну же, неужели запал иссяк?

Он произносил это медленно, вкрадчиво, рождая на коже под несколькими слоями одежды мурашки то ли страха, то ли… чего-то другого.

— Отпусти... — повторила хрипло.

— Дай подумать… Обещаешь вести себя хорошо?

— Да…

— Не слышу?

— Да!

Я не могла говорить громче, он это понимал, но продолжал глумиться.

— Что «да», напомни?

— Я не буду… больше…

— Ладно, достаточно, — захват прекратился.

Я отшатнулась и закашлялась, потирая шею.

— Надеюсь, ты говорила искренне, а то тебе же хуже, — вздохнул с мнимой печалью шаман.

И как я могла разглядеть в нем что-то от человека?! Дура!

— Все-таки ты — чудовище, — просипела, забираясь в так и стоящий с распахнутой дверцей дилижанс.

— Знаю-знаю, но комплименты потом.

Покачала головой. Неуравновешенный опасный монстр!

Тот с грохотом захлопнул дверь и запрыгнул в козлы. Через маленькое окошечко я могла видеть его идеально прямую спину в черном пальто и частично дорогу.

Мы ехали молча, наверное, с час, а, может, и больше. Мерный стук копыт по толстому насту успокаивал, насколько это вообще возможно в данной ситуации, и скоро я начала клевать носом. Скоро пойдут вторые сутки без сна, и, как бы ни страдала душа, потребность в отдыхе рано или поздно возьмет свое. Поэтому, когда карета остановилась, я уже дремала, откинувшись на жестком сидении.

Морган спрыгнул на снег, распахнул дверцу и вытащил сонную меня наружу. Внутри было сумрачно из-за задернутых занавесок, а теперь пришлось зажмуриться из-за слишком яркого солнечного света. Когда же глаза привыкли, выяснилось, что мы посреди леса.

— Решил бросить меня здесь? — оглядевшись, спросила тихо.

— Почти. К месту, в котором я, как ты выразилась, тебя брошу, еще топать и топать. Дилижанс туда не проедет.

— Чаща?

— Пуща. Иди, давай, любишь ты поболтать все-таки! — подтолкнул мужчина.

Мысленно умоляя Ледяную Богиню помочь мне хоть в чем-то, двинулась в сторону, которую он указал. Вообще-то идти по зимнему лесу было даже приятно. Свежий воздух пьянил, солнечные блики, рожденные ослепительно-белым снегом, прыгали по стволам, и было бы замечательно прогуляться здесь в любой другой ситуации… Интересно, будет ли у меня когда-нибудь нормальная жизнь?

— Как долго мне придется сидеть в том месте? — он все равно поступит так, как задумал, даже если услышу в ответ: «Вечно», но все же спросила.

— Пока я не решу наши проблемы, — пробормотал он рассеяно, смотря по сторонам, словно ожидая слежки или погоня.

— Наши?!

— Наши-наши.

— Хорошо, а когда это произойдет?

— Ты как маленькая, Кэндис! Откуда я знаю?!

— Ты собираешься бросить меня в лесу, и я еще веду себя как-то не так?!

— Я тебя точно не брошу, можешь быть уверена.

— То есть…

— Вернусь, как смогу.

— А если ты…

— Не надейся, я живучий. И вообще, просто иди молча.

Я засопела, но послушалась, и остаток пути прошел в тишине, разбавляемой лишь скрипом снега под ногами.

Когда среди пушистых елей показался небольшой домик, покосилась на шагающего чуть позади шамана. Он выглядел сосредоточенным и хмурым, по сторонам больше не озирался, направив взгляд на старое деревянное строение впереди, поэтому стало ясно — мы дошли. Я вздохнула поглубже, борясь с ощущением заново нарастающего страха — избушка выглядела даже при свете мрачно и нелюдимо. С другой стороны рядом со мной идет тот, кто в тысячу раз страшнее любой магической жути, так что переживать, наверное, не стоит?

Дверь открылась с таким скрипом, что, по-моему, он огласил всю округу. Внутри оказалась одна маленькая комната, нехитрое убранство которой было в пыли и паутине. Труба железной печи выходила через крышу, софа, устланная соломой, пахла влагой и плесенью, полусгнившие доски лежали прямо на земле, а окон не было вовсе.

— Добро пожаловать, милая, чувствуй себя как дома, — пробормотал мужчина, заходя первым.

Закладка:

Если я вступлю следом — станет тесно.

— Спасибо, я здесь подожду.

— И то верно, тебе тут неизвестно сколько сидеть еще.

Он ухмыльнулся, шевельнул плечом, и поленья, уверена, абсолютно сырые, скользнули в печь и вспыхнули.

— Хватит на какое-то время, потом придется справляться самой.

— Я не умею разжигать мокрое дерево, — покачала я головой.

— Разберешься, — отмахнулся Морган и потер руки. — Рекомендую не высовываться без крайней надобности, а лучше вообще этого не делать. Считай, играешь в прятки, где последствия проигрыша… ты поняла.

— А почему мне нельзя пойти с тобой? — спросила тихо, не желая мириться с тем, что останусь одна посреди зимней чащи.

— Еще один тупой вопрос! Зачем, чтобы под ногами мешалась? Следи потом, чтобы не убилась ненароком.

— Я иногда не понимаю тебя, — покачала головой. — Ты то угрожаешь, то спасаешь, то стремишься причинить боль, но делаешь так, чтобы я осталась в живых. Если я гарантия, как ты выразился, не лучше ли держать меня при себе, чтобы в нужный момент предъявить? Ну, или свернуть шею, в конце концов, чтобы уж не мучилась.

Лицо мужчины закаменело.

— Что ты хочешь услышать?

— Да хоть что-нибудь стоящее!

— Поцелуй на прощание?

Я фыркнула, не видя, что он приблизился сзади, лишь ощутила тепло. Горячие как всегда руки обхватили плечи.

— Или все-таки решил добить? Повторюсь, зачем сюда тащил? Сделал бы это прямо на дороге, — пробормотала, не оборачиваясь, и, если честно, ожидала очередную ехидную реплику.

Но вместо этого он рывком развернул меня лицом к себе.

— Боюсь, там было бы совсем неудобно, — пробормотал он, и резко наклонился, прильнув к моим губам.

Глава 28. Грешная святая ночь

То был не поцелуй, а нечто совершенно иное. Он словно клеймил меня, доказывая свою и без того безусловную власть, проникая языком все глубже, переплетаясь с моим, всасывая его в свой рот. Переполняемая злостью и досадой, я поначалу замерла, даже попыталась оттолкнуть, но, по-моему, только распалила еще сильнее. Сама не заметив, начала отвечать, чувствуя, как его руки сжимаются вокруг талии, передавая нескончаемый жар, не отклонилась, а прильнула к широкой груди, схватив за плечи, позволила целовать так, что воздух моментально закончился, да он уже и не был нужен!

Последний рассудок перестал кричать о неправильности происходящего. Прямо сейчас мечтала только об одном: чтобы мужчина не останавливался, чтобы я так же зарывалась пальцами в его светлые волосы, почти сжимая кулаки и наверняка принося боль, которая, уверена, ему нравилась. По крайней мере, его глухой стон прямо мне в рот точно свидетельствовал об этом, и я с удовольствием проглотила его, наслаждаясь не меньше.

Во мне проснулось что-то, о чем ранее даже не подозревала! Волны почти нестерпимого жара переходили от его тела к моему, разливаясь по коже, но больше всего его было внизу живота. Почувствовав, что в него ткнулось что-то твердое, на миг замерла, но он не дал мне опомниться, скользнув губами вдоль шеи, целуя жадно и неистово, пока его ладонь проникла под мех шубы, легла на грудь и сжала. Я подалась вперед, желая ощутить его каждой клеточкой, и лучше без кучи одежек, которые так мешали!

Шаман вернулся к губам, и, не отрываясь от меня, сделал несколько шагов, так, что пришлось пятиться, пока колени не наткнулись на софу. Мелькнула мысль, что если мы рухнем на нее, она развалится, но этого не случилось. Он избавлял меня от одежды быстро, не забывая покрывать поцелуями шею, а, когда я оказалась полностью нагой, губы обхватили затвердевшую вершинку груди. Мужчина вобрал ее в рот, лаская языком, пока его руки путешествовали по телу, поглаживая и сжимая. Богиня, я впервые в жизни абсолютно обнажена перед мужчиной, но вместо стыда и испуга испытываю лишь какое-то дикое желание и удовольствие, что сложно описать словами!

Солома на кушетке, до этого влажная, оказалась сухой и теплой, не иначе, помогла магия Моргана. Он навис сверху, тоже успевший скинуть с себя одежду, даже не заметила, когда сделал. Я часто дышала и откинула голову, вцепившись уже обеими ладонями в его волосы. Прикосновения мужчины становились все более настойчивыми, губы исследовали каждый дюйм моего тела, принося какое-то болезненное удовольствие, но, когда его голова оказалась возле живота, я вскрикнула и свела ноги.

Он перевел дыхание и поднял голову. Бушующий океан его глаз походил на раскаленную лаву.

— Кэндис, — прошептал хрипло, — остановиться?

Я не сразу поняла, что он спрашивает. Смесь стыда, страха и желания не давали сосредоточиться хотя бы на чем-то. Одно видела точно: он и правда отступит, если попрошу об этом. Прямо сейчас. Встанет, оденется и растворится тенью в ночном лесу. И вдруг стало настолько страшно, что, не выдержав, села, схватив его за плечи, сама прижавшись к груди так близко, как только получилось. Он замер, не шевелясь, не отвечая на объятия, мускулы под ладонями словно превратились в горячий мрамор, и лишь частое прерывистое дыхание мужчины выдавало его настоящие эмоции с головой. По крайней мере, сейчас я уверена, что они у него есть.

Видимо, ответ он хотел услышать вслух. Я обхватила его лицо, склонившись, ведь он так и остался стоять голыми коленями на полусгнивших досках, и твердо произнесла, поймав взгляд:

— Нет, я не хочу, чтобы ты останавливался.

Больше он ни о чем не спрашивал.

Эта ночь стала для меня самой грешной и святой одновременно. Потому что те чувства, эмоции, которые я испытывала, были рождены настоящим блаженством… граничащим с почти нестерпимой болью. А падала и поднималась, снова и снова, то в самое пекло, то к небесам, а, возможно, даже выше. Прикосновения Моргана вырывали из моей груди сначала тихие стоны, но напор с каждым мгновением становился сильнее, и только намного позже я понимаю, что крики, оглашающие крошечный домик — мои собственные.

Мужчина целовал меня вовсе не нежно, почти кусая кожу, но, когда вновь опустился к бедрам, что-то неуловимо изменилось. Теперь его губы касались почти невесомо, все больше приближаясь к тому месту, которое являлось концентрацией моей страсти.

— Не бойся, — шепнул он, мягко раздвигая мои бедра еще шире.

Я судорожно выдохнула. Сложно послушаться, если внутри разыгралась настоящая буря. Стыда не было, разве что смущение. Но и оно забылось мгновенно, когда ощутила, как его язык касается нежной кожи холмика между моих ног. Что он делает?! Вскрикнула, пытаясь отстраниться, но сильные руки схватили запястья, прижали к сухой соломе. Следующее его прикосновение оказалось чуть глубже. Он почти проник внутрь, вырвав новый стон. По телу пробежала дрожь наслаждения, заставив откинуться назад, сжав кулаки и закусив губу.

Я больше не пыталась отодвинуться, наоборот, стремилась навстречу. Движения его языка становились быстрее, проникновения — глубже и дольше. Уже не сдерживая себя, застонала, выгибаясь так, что, казалось, кости вот-вот не выдержат.

Первая волна удовольствия накрыла неожиданно. Подобно сладкой судороге, прокатилась вдоль позвоночника и разбилась на миллиарды тоненьких нитей, что разошлись по всему телу. Я распласталась на софе, не до конца понимая, что только что произошло, но Морган не дал мне опомниться. Поднялся, навалившись сверху так, что мои ноги оказались широко разведены, а он — между ними. Мужское естественно ткнулось возле самого входа.

Я приоткрыла глаза, встретив серо-голубой взгляд. В нем горело настоящее безумие.

— Моя, — раздалось хриплое.

Он качнулся вперед, входя одним резким рывком. Я вновь выгнулась и, не сдержавшись, закричала, но теперь уже от острой боли. Кажется, в низ живота вонзили острый нож, вдобавок провернув. Из глаз брызнули слезы.

Мужчина тяжело дышал, замерев внутри меня. Наклонился, коснувшись губами полураскрытых губ. Долгий глубокий поцелуй заставил на время забыться, словно отгоняя неприятные ощущения. Я не отвечала, боясь пошевелиться, чтобы та не вернулась, но он был настойчив, успокаивая меня, лаская с непривычной нежностью. И, лишь когда боль окончательно отступила, я почувствовала первое медленное движение. Не прекращая целовать, он стал осторожно двигаться, наращивая темп постепенно. Выходил почти полностью и возвращался, отодвигая даже воспоминания о пережитой боли, даря совсем другие ощущения, лишь отдаленно напоминающие те, что испытала несколько минут назад.

Закладка:

Я первая прервала поцелуй, запрокинула голову и издала протяжный стон, не боли, но наслаждения. С каждым новым толчком он будто приближал меня к высшей точке блаженства. Его частое дыхание касалось кожи, практически обжигая. Я обхватила ногами его талию, стремясь навстречу пусть неумело, но со всей страстью, на которую была способна. Он ворвался в меня особенно глубоко и замер, глухо застонав. В следующий миг мир взорвался, окрасив мрак ночи разноцветными огнями.

Глава 29. Домик в лесу

Я жила в этом забытом Богиней и людьми месте уже несколько дней. Морган ушел глубокой ночью, пока, кое-как обмывшись водой из растопленного льда, пыталась натянуть на влажное тело ставшую неудобной одежду. Низ живота все еще ныл, губы, наверняка опухшие от поцелуев, потрескались, а слезы снова текли по щекам нескончаемым потоком.

Он не пытался меня успокоить, сказав глупую банальность вроде «рано или поздно это бы все равно случилось» или «отныне мы связаны». Лишь взял мою раскрытую ладонь, провел кончиками пальцев по линии жизни и серьезно произнес:

— Ты всегда была моей, Кэндис. Помни это, несмотря ни на что.

С этими словами мужчина исчез, будто забрав с собой и часть моей души. Увы, по несчастному стечению обстоятельств, ту, что отвечала за свет. Чувствуя себя заклейменной, я слишком долго рыдала в колючую солому, служащую здесь и периной, вдыхала едва уловимый аромат, ревела еще больше, но, главное, — кляла себя за то, что произошло. Именно себя, потому что шаман много грехов совершил лишь при мне, не изображал из себя праведника, не обещал ничего, не клялся в любви… Просто взял то, что по какому-то непонятному правилу считает своим — меня… Но разве можно винить чудовище в чудовищном поступке?

А вот я как раз виновата во всем, что произошло той ночью. Сама попросила его не останавливаться, да еще шептала такое, что от упоминания до сих пор в жар бросает! Впрочем, почти сразу же он сменяется ледяным ужасом. Я предала не только братьев, чья жизнь до сих пор находится в опасности из-за Моргана, но и весь род. Норты всегда хранили честь пуще материальных благ. А я не сумела, отдав ее… хуже просто не могло быть! Наслаждение пополам с болью — очередная гремучая смесь.

Поначалу я считала рассветы, но спустя время перестала. К счастью, пропитание нашлось тут же, под софой, и достаточно сносное — вяленое мясо и сыр, а в кувшине в самом углу — напиток вроде кваса. Сложно сказать, когда еда там появилась и сколько пролежала, но в момент острого голода подобные мелочи интересуют мало. К тому же, домишко, скорее всего, не отапливался, поэтому продукты должны были остаться пригодными. А если нет… представляю, в каком гневе бы оказался шаман, найди он, когда все же явится, мое бездыханное тело и надпись пальцем на пыли «Умерла из-за несвежего сыра!».

Страх, подступивший в самом начале, потихоньку стал исчезать. Просто в какой-то момент пришло понимание, что я ничего не могу поделать. Обстоятельства так сложились, это ужасно, но моих сил явно не хватит для того, чтобы помешать… да никому и ничему! Шаману, который вознамерился убить моих братьев. Охотникам, если они все же придут и решат дождаться того вместе со мной. Даже вернуть собственную жизнь — и то не получится. Потому что она давно в чужих руках. Шаман прав. Но чем раньше я это приму, тем проще будет мириться, ведь так?

Хватило нескольких десятков трупов, в том числе, моих Мерлинов, чтобы, наконец, дошло: мне не совладать со всем этим. Но я обязана выжить! Хотя бы для того, чтобы плюнуть в рожу напыщенному мерзавцу, чьи ласки заставляли кричать вовсе не от страха… Не думать! Кончено! Что бы ни случилось в ту ночь, больше на его уловки я не поддамся! Ни за что!

В одиночестве время тянулось медленнее, чем обычно, делать больше было нечего, кроме как хотя бы попробовать разобраться и, возможно, найти выход, и подобные мысли порой посещали мою голову. Шаман казнит и, возможно, милует только потому, что обладает силой. Но когда-нибудь найдется тот, кто совладает и с ним. Те же охотники, наделенные точно нечеловеческими способностями. Значит, шаман тоже может умереть, и возмездие за боюсь даже представить сколько разбитых судеб, настигнет и его? Например, тот же Люк нанес ему много серьезных ран, я видела их, они были страшны… Разве тот, кто постоянно отнимает чужие жизни, не достоин повторить судьбу своих жертв?

От таких вопросов, заданных самой себе, становилось еще более мерзко. Все потому, что разрывалась от осознания, что допускаю мысль о справедливости смерти Моргана за все поступки и вместе с тем страшусь ее как еще одной настоящей беды. Его отношение ко всем вокруг — скотское, пренебрежительное, убийственное — смешивалось с какой-то необъяснимой и где-то грубой, но все же… заботой обо мне? Если вычеркнуть ночь, когда я пала, разумеется.

— Он спас меня, чтобы было чем братьев приманить, — ворчала вслух, чтобы напомнить или убедить в этом саму себя. — А переспал, чтобы доказать, кто тут господин.

Иногда выходило, и злость вновь поднималась внутри чуть остывшей души. Но после сомнения возвращались, и я спорила, опять же, сама с собой:

— Желать краха тому, кто добр к тебе — кощунство и предательство!

Либо я снова что-то новое придумываю, дабы оправдать тот факт, что меня по какой-то абсолютно неясной причине тянет к нему?

Демоны, когда оказалась наедине с собой в этом полуразвалившемся домике в лесу, воспоминания о страшных минутах сменились совершенно другими. Они окрашены в тона не ужаса и боли, но желания и страсти. Порой я все же засыпала, и вместо кровавых сцен и кошмаров, которые, признаться, и ожидала после всего, что случилось, в голове рождались картины, причем куда более откровенные, чем было и в реальности.

— Я сошла с ума, — шептала себе, очухиваясь после короткого забытья, и шла подкидывать поленья в печь.

Воду топила в железном ковше прямо из снега, который набирала возле крыльца. В принципе, приноровилась почти ко всему, но беспокоило, что дверь не запирается. Вряд ли лесной зверь сумеет ее открыть, но она хлипка, боюсь, если навалится как следует, например, в прыжке, створка просто не выдержит и рухнет. А вой по ночам раздавался совсем неподалеку, поэтому темное время суток я проводила, сидя на софе и таращась на дверь. Отсутствие окон сейчас казалось, безусловно, достоинством. Кто бы мне сказал, что графиня Норт будет жить вот так, вычеркнула бы наглеца из списка своих знакомых!

Еда заканчивалась, шамана все не было, и к концу очередного безрадостного дня я задумалась, придет ли он вообще. Он мог забыть, куда-то уехать, просто решить, что я ему без надобности. Не удивлюсь ни одному из исходов. Лишь бы ему не удалось поймать братьев! Богиня, надеюсь, этого не случилось! И пусть…пусть с ним самим ничего не случится…

Вот как во мне уживаются два эти противоположные друг другу страха?!

— Последний кусок, — сообщила я порядком заветренному сыру, и тут же его сгрызла.

Вот и все, теперь только ждать. Ну, или действительно отправляться вон на свой страх и риск, при том, выбрав сторону наугад, потому что ни за что не вспомню, с какого края мы пришли. Никогда не была сильна в географии, максимум, что знаю — на пересечение Северных земель понадобится около двух дней легкой конской поступью.

Наверное, мы уехали не слишком далеко от моего дома, возможно, где-то между особняком Норт и Кодильерой. Деревья вокруг высокие, из-за них не разглядеть, в какой стороне горы. Может быть, когда рассветет, попробую забраться повыше, крыша домика вряд ли выдержит мой вес, а вот на ствол какой попробовать стоит. В детстве я неплохо карабкалась по соснам, вдруг еще не потеряла сноровку?

Рядом послышался шум. Я замерла, уже почти привычно привалившись к стене и уставившись на дверцу, которая сейчас казалась особенно хрупкой. Конечно, еще в первый день пребывания здесь отломала от пола доску и соорудила нечто вроде затвора, но, повторюсь, вряд ли он может стать серьезной преградой, если кому-то понадобится во что бы то ни стало попасть внутрь. Сжав рукоять ковша — моего единственного оружия, к найденной в углу палке нужно тянуться, а это — лишние телодвижения и звуки, напряженно ждала возможного нападения.

Закладка:

Между тем неизвестный подошел к дому и навалился на стену возле двери — поняла по жалобному скрипу давно расшатанных бревен. Если это волк, то для животного ведет он себя странно.

— Кэндис…

Мое имя, произнесенное глухим хриплым голосом, заставило вскочить и броситься к двери, забыв о безопасности. В полумраке было непросто разглядеть, кто именно медленно сползает на снег, покрытый неровными темными пятнами. Человек тяжело повалился навзничь, так и не дойдя до входа, издавая теперь лишь булькающие звуки. Его рука коснулась моей лодыжки и неожиданно сильно сжала, ногти впились в кожу, минуя ткань теплых штанов и подола платья, от неожиданности и боли я вскрикнула и чуть не пнула лежащего. Он снова застонал, словно пытаясь мне что-то сказать, но сил хватило только на то, чтобы произнести имя.

Я раскрыла створку пошире, дабы пустить хоть немного света, исходящего от печи, пытаясь понять, кто передо мной и что с ним. В следующую секунду мой вопль огласил, наверное, весь лес.

Глава 30. Последние из семьи Норт

Бриг умер у меня на руках. Ему невозможно было помочь, раны оказались слишком страшны, непонятно, как вообще он добрался до этого глухого места. Я пыталась накрыть их, остановить кровь сначала руками, потом порвала подол и, как могла, наложила повязки. Делала все это на улице, тащить в дом не стала, боялась потерять время… которого у нас и так не было. Изо рта брата текла кровь, пузыри собирались в уголках губ при каждом выдохе.

— Пожалуйста, только не это! Не ты, Бриг! Слышишь меня? — шептала я, целуя испачканное красным лицо. — Только не ты!

Если он меня и слышал, то отвечать уже не мог. Тогда я подлезла ближе, положив его голову к себе на колени, и начала гладить по спутанным волосам. Я не знаю, когда прервалось рваное частое дыхание мужчины, просто в какой-то момент коснувшись груди в том месте, где должно быть сердце, я не почувствовала даже слабеньких ударов. Он был мертв. Мой старший брат.

— Нет! — крик разнесся по всему лесу, разбудили воронье, которое с карканьем снялось со своих гнезд, и начало кружить над верхушками деревьев.

Глаза, привыкшие к темноте, разглядывали бледное лицо уже такого взрослого мужчины, сравнявшееся белизной по цвету со снегом — тем, что поодаль, вблизи он весь был окрашен его кровью. Упрямый волевой подбородок, чуть острые скулы — он так похож на отца! Красивый и смелый, всегда защищающий меня ото всех бед и напастей. Взваливший на себя ношу грязной работы на шамана, лишь бы я оставалась в счастливом неведении. Так и не успела поблагодарить его, более того, не собиралась даже, ведь вначале хотела устроить серьезный разговор, чтобы выяснить, где правда, а где ложь. Боль утраты, чуть притупленная выживанием в лесу, выросла во сто крат и грозила разорвать сердце на мелкие клочья. Возможно, сейчас я была бы не против, сил терпеть такие муки у меня попросту нет!

Я скулила как побитая собачонка, прижавшись к Бригу и баюкая его, словно ребенка, как снег под чьими-то ногами снова заскрипел. Подняла глаза, почти не различая ничего перед собой. Человек подходил быстрым шагом, почти бежал, размахивая чем-то вроде длинного кинжала.

— Кэндис!

Джим бросился на колени рядом с нами, выронив оружие, протянул трясущиеся руки и начал ощупывать Брига.

— Он…

— Его больше нет, Джимми, — рыдания снова начали вырываться наружу. — Нашего брата больше нет!

— Тише-тише, детка, сейчас… — шептал он, водя руками по одежде брата, потом начал рыться в карманах.

— Что ты делаешь?

— Ничего! Богиня… Он и правда мертв?

— А ты сам не видишь? — воскликнула я.

— Демоны! — выругался тот, перейдя к штанам Брига. — Да где же?

— Что?

— Тихо, Кэндис…

— Да что ты делаешь?! — я со всей силы отпихнула его, так, что он чуть не потерял равновесие.

Только теперь Джим, казалось, опомнился, посмотрел на меня, перевел взгляд на брата, которого я все еще обнимала, и прошептал:

— Не может быть…

Не так я представляла долгожданную встречу с братьями. Сидя возле тела старшего, не понимая, почему так странно ведет себя младший, испачканная в крови, грязи и непонятно чем еще. Во что превратилась моя жизнь?!

Джим снова подполз к нам:

— Можно?

Я, конечно, кивнула, отодвигаясь. Мужчина переложил Брига на землю, провел ладонью по лицу, закрыл его глаза, что все еще были устремлены в небо,

— Прощай, брат.

Я всхлипнула, не до конца веря, что происходящее — реальность, а не страшный кошмар, и я вот-вот должна проснуться в проклятом домишке посреди леса. Джимми повернулся ко мне, взял меня за руку и произнес:

— Нам пора уходить!

Я непонимающе уставилась на теперь единственного брата.

— Что ты такое говоришь?

— Надо…

— Я никуда не пойду!

— Кэндис, детка…

— Я не брошу его здесь! Как ты можешь, Джим?!

— Послушай, мы вернемся, как только сумеем, сообщим комиссару, где его искать, обещаю. Его найдут! Но прямо сейчас необходимо бежать, и как можно быстрее!

— Ты сошел с ума!

— Да подумай же ты! — он схватил меня за плечи, хорошенько встряхнул, так, что челюсти клацнули друг о друга. — Если мы останемся здесь, то погибнем! Мы, Кэндис, все еще живы, так что, пожалуйста, бери себя в руки и побежали! Ты понимаешь, о чем я говорю?! Кэндис!

Он снова тормошил меня как перезрелую яблоню, а я ревела, привалившись спиной к бревнам. Холода не чувствовала, только липкую влагу на ладонях, и от этого становилось еще тяжелее. Я не хочу так жить, Богиня! Не могу! Бриг, как же так?!

— Да хорош! — голова дернулась от пощечины. — Приди в себя! Вставай же, бегом! Ну!

Я не пришла в себя, нет, наоборот, завыла лишь громче, вторя шуму ветра, неожиданно поднявшегося между толстыми стволами.

— Мне некогда тебя уговаривать!

— Так не уговаривай! Просто оставь меня в покое! Куда нам бежать? Зачем? Бриг умер, Джимми! Наш Бриг мертв! Его убили!

— Я об этом и говорю! Если не хотим повторить его судьбу, надо двигаться. Кэндис, ему все равно уже не помочь! Надо бежать!

— Да от кого?!

— Ты меня спрашиваешь, от кого?! Подумай хорошенько, кто забрал у нас все, что есть, кто привез тебя сюда, кто убил Брига?!

— Я не…

— Да ладно, ты не понимаешь?! Это проклятый Морган Гофри, детка. Кроме него у нас врагов нет!

Мир, перевернутый с ног на голову, кажется, раз десятый за последнее время, сделал очередной кульбит. Шаман расправился с Бригом? Это он убил моего старшего брата?! Богиня, нет, только не это…

Но все сходилось. Он обещал, что уничтожит их обоих, как только появится возможность, а я играю роль приманки или гарантии, как сам признался. Это был его план, который он не скрывал. И половина его уже совершена. А я, тварь и предательница, сидела здесь и ждала, когда он соизволит явиться, пока братья пытались меня спасти, и еще рассуждала, почему меня к нему тянет.

Это правда, как и то, что отныне часть моей души навсегда останется черна, как затянутое облаками небо. И ее, увы не отбелить…

— Кэндис, — Джим легко тронул мою руку. — Милая, нужно идти. Прости меня, что я так…

— Это ты меня прости! — я кинулась к нему, обхватив за плечи и опять заревела. — Любимый мой, родной, прости меня за все!

— Глупая, — он обнимал меня, поглаживая по голове. — Ты ни в чем не виновата, это все мы. Пойдем, пора. Потом поговорим, хорошо?

Он обхватил мое лицо, заставив отстраниться, заглянул в глаза. В тусклом свете уже почти угасшей печи его карие были похожи на две черные звезды:

— У нас нет времени. Этот ублюдок придет, чтобы завершить начатое. Ты меня понимаешь?

Кивнула, глотая слезы.

— Вот и хорошо. Пойдем. Вставай.

Он кое-как поднял меня, ноги совсем не держали, и идти по снегу было непросто, благо хоть наст не проваливался. Куда вел, не знаю, просто шла, делая шаг за шагом. Брат меня поддерживал, не давая опуститься в сугроб и умереть. Ветер дул, кажется, со всех сторон, подвывая прямо как я, с неба летели мелкие колкие снежинки, больше напоминающие крохотные льдинки, но холод не ощущался. Шапка и шарф остались в доме, варежки тоже, но сейчас мне было наплевать. Брести, не разбирая дороги — максимум, на который я была способна.

Закладка:

Но и этого хватило ненадолго. Силы покинули, когда вдалеке показались огни, возможно, жилого двора. Колени подогнулись, и, если бы не Джим, то обязательно упала бы. Он поддержал, озабоченно глядя в лицо. Последнее, что услышала — его умоляющий шепот:

— Осталось чуть-чуть, прошу, не сдавайся!

Я сдалась, Джимми, прости сестру.

Глава 31. Братская исповедь

Ненавижу, когда ты, забывшись, наконец, беспокойным сном или просто лишившись чувств, приходишь в себя через некоторое время, и кажется: этот ужас не более чем дурное видение, которое лишь причудилось. А реальность так же хороша, как и раньше: близкие живы, они рядом, а коль не рядом, то с ними однозначно все в порядке. Маленький миг, когда ты по-настоящему спокоен и даже в какой-то мере счастлив, думается даже: каким глупцом надо быть, чтобы поверить в нарисованные сознанием кошмары?!

Мгновение ускользает подобно воде сквозь пальцы, и реальность обрушивается, наглухо припечатав словом, от которого угасают последние крупицы надежды, — правда. Все это имеет место на самом деле, а бесплодные попытки поспорить с действительностью — смешны и нелепы. От них только хуже, если такое вообще возможно.

Так сложилось, что моя правда оказалась страшнее любых кошмаров, когда-либо виденных мною. Всего несколько недель нового года вывернули меня наизнанку и выкинули на обочину грязной извилистой дороги. И теперь лишь воля случая или собственная сила способны сгрести осколки разбитой души воедино или оставить их там, постепенно превращающиеся в пыль и, в конце концов, развеянные ветром.

Джим принес меня в чужой дом, где нам выделили одну комнату на двоих. Деревянные некрашеные стены, на столе, стоящем между двумя кроватями, — одинокая восковая свеча. Больше в помещении, похожем на чулан или кладовую, ничего нет, да и не поместится. Крошечное окно под самым потолком, будто почерневшим от копоти, зашторено серой тряпкой. Когда я открыла глаза, брат сидел напротив, положив голову на столешницу, и, казалось, дремал, но стоило мне пошевелиться, тут же вскочил.

— Кэндис! Как ты?

— Я… я не знаю.

Он взял меня за руку, сжал, заглядывая в глаза.

— Богиня, как ты меня напугала! Я думал, что потерял тебя!

— Мы потеряли Брига…

— Да, я знаю. Мне жаль. Он был лучшим старшим братом.

Глаза опять защипало, и я несколько раз глубоко вздохнула прежде, чем попросить:

— Расскажи, что случилось.

— Детка, ты уверена? — он покачал головой. — Тебе стоит отдохнуть, ты потеряла сознание. Поговорим утром.

— Нет, я должна знать это.

— Я же не спорю…

— Джимми… сейчас!

— Хорошо, — он вздохнул, поднялся и направился к двери.

Я проводила его непонимающим взглядом. Оказалось, он ходил за травяным отваром, который тут же заставил меня выпить, придерживая глиняную кружку. Я осилила лишь половину.

— Кто меня вымыл? — указала на свои руки без кровавых разводов, которыми ранее была покрыта вся.

Кстати, одежду мне тоже сменили на просторную белую рубаху.

— Жоржина, — отмахнулся мужчина.

— Хозяйка дома?

— Вроде того. Не думай об этом. Главное, ты здесь, мы вместе и все еще… живы.

Брат уселся на противоположную койку, глубоко вздохнул и произнес:

— Все, что мы делали, Кэндис, было ради нас. То есть, нас троих. Тебя, меня и Брига. Когда отец погиб, мы растерялись, ты еще совсем маленькая, за пансион платить нечем, сама знаешь, нам училища тоже пришлось покинуть. Рудники в упадке, чтобы их возродить, нужны деньги, после папы осталась такая куча долгов, что, заложи мы дом, земли, да что угодно, не хватило бы... Мы с Бригом решили пойти в армию. Хоть войны и нет, но границы всегда нужно охранять, а с блестящим образованием, пусть и неоконченным, дороги открыты прямо в офицеры... Точнее, мы так думали. Но выяснилось, что молодые графы из обедневшего непопулярного рода не годятся для воинской службы. И тогда... Это отец, Кэндис. Он как-то сказал брату, что в самом крайнем случае мы можем обратиться за помощью к одному человеку, его давнему знакомому. Якобы тот способен решить любую проблему, вне зависимости от сложности ситуации. Но предупредил быть осторожнее: неизвестно, что потребует взамен. Это был...

— Морган, — одними губами произнесла я.

Джим как-то странно на меня посмотрел, но кивнул и продолжил:

— Мы были в отчаянии, казалось, хуже просто невозможно... Нашли его, пришлось ехать в столицу, рассказали все. Он согласился вытащить нас. И, демоны, сделал это так легко, словно ждал нашего визита! Знаешь, теперь я думаю, что так и было. Но тогда он нам представлялся обычным богачом, зачем его бояться? Мы подобрали опекунов, Мерлины хорошие люди, правда?

— Они погибли, Джимми...

— По... Прости, что?!

— Бен и Хельга мертвы. Несколько дней назад их убили в нашем особняке.

— Мерзкий ублюдок! — выплюнул брат, выскочив и начав мерять шагами комнату. — Стариков-то за что?

— Это не он... — ответила тихо, с содроганием вспоминая минуту, когда их увидела.

— Что? А кто же?

— Ты знаешь, кто такие охотники?

Брат вытаращился на меня как на умалишенную. Уже ожидала, что он покачает головой и сообщит, что меня вновь обвели вокруг пальца, а я вновь всему поверила…

— Подожди… А ты откуда знаешь?

— Имела несчастье познакомиться. Они пришли к нам, прикинувшись комиссарами. Дрались с Морганом. Убили тетушку с дядюшкой…

— Богиня! И шаман… он победил их?

Тихий вопрос вначале показался странным. Хотя о чем я, конечно, после всего он желает ему самого худшего. А теперь и я!

Да, я мечтаю о том, чтобы он получил по заслугам!

— Он дрался с одним, — вспоминать жуткие картины не хотелось, но куда страшнее смотреть на смерть близких. — И да, победил, но с трудом. Был весь в крови, в ранах.

— Ясно-ясно, — пробормотал Джимми задумчиво. — Жаль Мерлинов!

— И мне. А еще они работали на шамана.

— Кто?

— Мерлины. Они сами признались, да и он тоже.

Ругательства брата, всегда мягкого и сдержанного, я слушала молча, следя глазами, как он мечется в проходе и извергает проклятия. Он прав, даже если оружие держал кто-то другой, виновник здесь один. Злость и горечь давили на грудь, распиная сердце в ней, и дышать было тяжело, но я хотела узнать все до конца.

— И что дальше?

— Что? — мужчина будто забыл, о чем мы говорили. — Дальше?

— Да, вы же начали на него работать. Что входило в ваши обязанности?

— Не спрашивай, умоляю!

— Хорошо. И все же...

— Приятного мало, Кэндис, — горькая усмешка исказила его губы. — Мне порой кажется, что лучше все-таки было оставить все, как есть. Кто знает, вдруг выплыли бы. Но сейчас что говорить, правда? В общем, когда мы узнали, кто он на самом деле, вообще не поверили. Но он демонстрирует свою силу очень охотно. Так что…

Мне не нужно было это объяснять, сама стала свидетельницей его тщеславия.

— Ты пойми, мышка, мы делали все, чтобы ты жила нормальной жизнью. И у нас получилось, ты не можешь с этим спорить, правда?

— Но что-то случилось?

— О да, еще как случилось! Эта тварь приказала сделать такое, на что мы с Бригом не были способны даже ради тебя. Он захотел, чтобы мы выманили нашего соседа, папу твоей подруги Беатрис. Сеньора Пирса Кримиоли. Приказал обмануть его, привезти в столицу прямо ему в руки. Это стало последней каплей!

— Он убил его, — голос слушался плохо, но я произнесла очередные страшные слова.

— Что? Дьявол… Кэндис, клянусь, шаман — настоящий дьявол!

Мы замолчали, глядя, как огонь сжирает тоненькую свечку, наверное, скоро комната погрузится во тьму. Спустя несколько минут он вздохнул и закончил:

— И тогда мы решили сбежать. Я написал тебе письмо, чтобы ты как можно быстрее убиралась из особняка, знал, что, скорее всего, он отправится туда.

— А как вы это сделали?

— Нам пришлось… Демон, я не горжусь этим, поверь, но у нас не было иного выхода. Нам пришлось запачкать руки, чтобы вырваться. Да, это было, и, если подумать, я сделал бы то же самое еще раз!

Закладка:

— Вы пытались убить Моргана?

— Что? О чем ты? Как его можно убить?

— Если слить всю кровь…

— Мышка, это сказки! В смысле, да, кровь шаманов действительно подобна панацее, и некоторые из них, как я успел узнать, зарабатывают целое состояние, цедя ее буквально по капле в десятилетие, чтобы не потерялась ценность. Но это добровольно, в редких случаях насильственно, но мало кто после этого выживает.

— То есть вы не пытались?

— Нет, Богиня, что ты такое говоришь?! Мы много грехов совершили, но мы не самоубийцы!

Я смотрела на возмущенно-удивленное лицо брата и понимала, насколько низко пала и как глупа на самом деле оказалась. Меня можно обвести вокруг пальца легко и непринужденно, и я поверю, развешу уши! Ах, какие мерзавцы твои Норты, они пытались меня убить, и получат по заслугам… И ведь я поверила! Монстру, могущественному, беспощадному, беспринципному! Даже больше, чем поверила… Когда Джим узнает, возненавидит меня. Да я сама себя ненавижу!

— Мышка, ну хватит, — видя, что по моим щекам снова потекли слезы, пробормотал последний из мужчин Норт, присаживаясь рядом. — Иди ко мне. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Не знаю пока, как, но выпутаемся из этой истории. Спрячемся так, кто нас никто не найдет! Начнем новую жизнь. Только прошу, не плачь больше!

Я уткнулась в грудь брата и опять заревела в голос.

НЕ эпилог. Долгий путь

Оплакивать мертвых гораздо больнее, когда ты не можешь толком попрощаться. Хоть Джимми и сказал, что Брига, скорее всего, нашли и похоронили по-человечески, мне казалось неправильным, что мы не участвуем в церемонии. Тем не менее, я слушалась теперь единственного старшего брата, и молча собиралась в долгое путешествие. Наш путь лежал в столицу королевства, туда, где, по его мнению, найти нас будет сложнее.

— Почему он вообще должен нас искать? — спросила, искренне не понимая. — Ведь он получил все, что хотел.

— О нет, ты его не знаешь, мышка! Он не успокоится, пока не сотрет с лица земли всех Нортов.

— Но почему?

— Не ищи причины. Его поступки невозможно объяснить человеческими мерками.

Моя одежда была испорчена кровью Брига, восстановить ее оказалось невозможно. Поэтому хозяйка дома Жоржина одарила меня стареньким платьем и свитером толстой вязки, а также довольно приличным пальто. Дородная высокая женщина выглядела крайне недовольной, что мы вообще здесь находимся, тем не менее, помогала, при том молча. Джим, наоборот, был с ней мягок и улыбчив. Где они могли свести знакомство?

Вопросов появилось больше, когда я поднялась по лестнице — это был большой двухэтажный деревянный дом с длинными узкими коридорами — и перепутала дверь, залетев, судя по всему, в чужую комнату. Картина, представшая перед глазами, заставила замереть, а после бежать, подобрав подол и сгорая от стыда.

На единственном предмете мебели в маленькой комнатушке — широкой постели — находились двое. Мужчина был сверху, оголенная мускулистая спина и ягодицы быстро двигались. Женщина под ним тихо постанывала, обхватив ногами его талию, и просила не останавливаться. Я не ханжа, и что происходит между двумя влюбленными, знаю прекрасно, но одно дело — просто быть в курсе, и совсем другое — видеть воочию! К тому же, сомневаюсь, что это был момент страсти двух любящих сердец. Потому что, пока бежала к себе, характерные крики блаженства доносились еще из-за пары дверей.

О том, что это за место, спросила Джима в лоб, к счастью, отпираться он не стал.

— А что такого? Кэндис, это жизнь, таких заведений в одной Кодильере штуки три!

— А ты знаешь, что сюда девушек тащат насильно?

— Что? С чего ты взяла?

Я уже открыла рот, чтобы рассказать ему свою историю, но… почему-то промолчала. Ему достаточно бед, если он узнает, что сестру чуть не изнасиловали, нервы могут не выдержать. Он защищает меня, а я должна защищать его.

— Просто, — дернула плечом. — Слышала где-то.

— Серьезно? Беатрис что ли сказала? Такое только она могла!

— Да-да, Беатрис.

— Не верь всему подряд, мышка! Ты готова?

Я кивнула и накинула пальто. Да уж, что ни говори, а верить всему подряд и правда пора прекращать.

Мы поблагодарили Жоржину за помощь, покинули дом, который, как оказалось, стоял на самой границе Северных земель, и уселись в дилижанс. Пуховый платок непривычно щекотал щеки. Я расправила мятый подол темно-серого платья и перевела взгляд на белоснежный пейзаж за окном. Если где-то есть место, которое может стать нашим новым домом, мы его найдем.