Монетизация времени

Глава 1

Выкуренная только что сигарета стоила пяти минут моего времени жизни. В сущности, это мелочь, так что я её даже не почувствовал. Совсем другое дело было, когда я в молодости продал за раз тридцать лет своей жизни. В то время технология управления жизни только появилась - как результат попыток человечества найти бессмертие. Не нашли. Зато научились с точностью определять продолжительность жизни человека под воздействием постоянных негативных факторов: хреновой экологии, перманентного стресса и ухудшения качества человеческого генома. Измерили во времени все вредные привычки, так что теперь каждый точно знает, во сколько ему по времени обойдется то или иное увлечение. Потом научились измерять время по частям и транспортировать его от человека к человеку и даже на съемные носители. Как только появилось знание, время жизни стало ресурсом.

Ощущение, когда из тебя утекает в один миг тридцать лет жизни забыть сложно. Я не постарел мгновенно, не почувствовал слабости, мои чувства не притупились – просто внутри образовался пустой пузырь, которому надлежало лопнуть в день моей смерти, известный мне с точностью до минуты.

Тогда я был амбициозен, и чтобы достичь успеха мне нужен был начальный капитал. Едва покинув сиротский приют продать мне было нечего кроме себя самого и моего времени. Сам я тогда стоил очень дешево, так что выбор казался очевидным.

Пять следующих лет я искал способ отжать из полученных денег максимум: изучал биржи, криптовалюту, рынок недвижимости и даже игорный бизнес. Ответ оказался очевидным: в нашу эпоху больше всего денег вертится именно вокруг продажи времени. И я без груза совести или сожалений бросился в этот омут с головой.

С тех пор я стал другим человеком. Купил себе уже сто пятьдесят лет, нашел здоровую жену с хорошим запасом собственного времени, построил дом и уже отпустил в самостоятельную жизнь трех сыновей и дочь. Вся четверка унаследовала мою амбициозность, так что с деньгами и временем у них нет проблем, а мне уже осталась лишь серая рутина. Мало что могло всколыхнуть мое безразличие ко всему вокруг на этой проданной до самого ядра планете.

Сегодняшний день не должен был стать исключением.

Выпустив из капсулы изъятия времени очередного пациента, я подтвердил на мониторе оператора расчет за три года и помог пожилому мужчине выбраться из аппарата, напоминавшего формой раковину мидии.

– Спасибо, сынок, спасибо! – прохрипел старик.

– Я провожу вас до стойки регистрации, там вы сможете вызвать такси, если пожелаете. Деньги на счет придут в течение суток. И напоминаю, что с учетом изъятого времени ваша дата смерти наступит через два дня.

Старик рассмеялся.

– Этого достаточно, чтобы вдоволь погулять и выпить припрятанную бутылку хорошего армянского коньяка. Моя жена уже давно, а дети – год назад, решив не ввязываться в передачу чужого времени. Мне уже тоже все надоело, так что своим внукам я хочу оставить что-то более полезное, чем уход за ворчливым дряхлым стариком в течении трех лет.

Мужчина, которого я поддерживал, был того же возраста, что и я, но разница между нами была колоссальная. Время я себе начал продлевать с двадцати пяти, поэтому и выгляжу по-прежнему молодо. Правда, старик этого не мог разглядеть, поскольку операторы вроде меня всегда носят непроницаемый шлем. Интересно… сколько времени пройдет, прежде чем я устану от жизни так же, как и он?

Вредная мысль, от которой лучше избавиться под запах любимых сигарет. Я отправился на перекур и, к несчастью, встретил там Людочку – администраторшу с правого крыла. Она выпустила тонкой струйкой дым изо рта и растянула напомаженные красным губы в самодовольной ухмылке.

– Привет, Тёмочка! Слышал новость? Лапочки из управления сделают нам индексацию. Правда здорово?

– Цветовой код ответа – фиолетовый. – Сухо ответил я, зажигая сигарету.

– Ты собрался в шлеме курить?

– Зараза… – спрятав зажигалку я одной рукой содрал с головы шлем и сделал глубоким вздохом затяжку, прикрыв глаза.

– Паршивенько выглядишь, - заметила Людочка. Я не стал отвечать. Говорить с женщинами, красящими волосы в неоново-розовый – всё равно что время тратить. Как будто вместе с волосами у них красится заодно и мозг.

Впрочем, ответ и не понадобился. В эту самую минуту нам через смартфон пришло обязательное уведомление:

«Правительство приняло закон № 2509 1218 0548 8437, согласно которому возрастные ограничения по изъятию времени упраздняются. Любое лицо от 1 года может пройти процедуру. Требование обязательного наличия согласия родителей или опекунов упраздняется.»

Мне срочно нужно ведро холодной воды на голову или пощечина. Нужно проснуться от этого бредового сна, потому что этот бред попросту не может быть реальностью.

Я перечитал уведомление ещё раз. Потом ещё раз… На третий хотел сделать затяжку, но сигарета давно выпала из моих рук.

– Они там совсем из ума выжили? – собственный голос показался мне каким-то чужим.

Людочка пожала плечами, убирая свой смартфон.

– Дети – это самые ёмкие носители. Пока они не успели вырасти и испортиться, их время составляет что-то около двухсот лет. Видимо, правительство решило стабилизировать рынок, а то даже минута сейчас стоит как крыло от самолёта.

– Зверство. – Больше я не знал, что говорить. Что тут вообще можно было сказать подходящего?

Людочка рассмеялась.

– Тёмочка, да ты лицемер. Как будто тебя когда-либо волновало, чьи годы ты выкупил? Девушек, стариков, подростков? Отцов, бабушек, матерей, сыновей? Тебе была разница? Сомневаюсь.

Не докурив и вторую сигарету, я раздраженно швырнул её в бак с мусором. Оттуда тотчас донесся запах тления, – надо было потушить сигарету, – но мне было плевать.

Где-то спустя неделю меня перестало бомбить по этой теме, и я смог трезво задать себе вопрос: а что, собственно, изменилось?

Мне вспомнился один вопиющий случай, произошедший лет пятнадцать назад. Тогда в учреждение по управлению временем пришла молодая пара с ребенком и подала заявку на изъятие и передачу времени: от ребенка пополам обоим родителям. А точнее, опекунам, как выяснилось в ходе суда – пара усыновила ребенка и почти сразу после оформления документов пришла на процедуру. Громкое дело, прогремевшее на всю страну, сподвигло государственных деятелей принять несколько законов.

Во-первых, отменили право принимать решение об изъятии времени за несовершеннолетних или за опекаемых – каждый мог давать согласие на процедуру только за себя, начиная с восемнадцати лет.

Во-вторых, основали учреждение, являвшееся обязательным посредником процедуры. Продавцы своего времени никогда не узнают, какой человек его получит, а покупатель никогда не узнает имени своего донора. Именно этот закон снабдил меня работой.

И сколько помню себя на месте оператора, ещё никто не приходил продавать годы своей жизни бездумно с тех пор. А теперь что? Теперь всё станет как раньше, только и всего. Ничего не изменилось в этом мире.

Разумные мысли подводили меня к спокойствию, которое моё старое сердце отвергало всем своим естеством. Тогда я думал, что пройдёт немного времени, и я приму реальность.

Прошло три месяца. Очередной понедельник начался с заявки на изъятие восьмидесяти лет – удивительная роскошь. «Давненько у меня на приеме не было временных магнатов» – с усмешкой подумал я, вспоминая последние процедуры изъятия, не больше пары-тройки лет. Я настроил капсулу и нажал на мониторе управления «пуск», но капсула не заработала. Нажал снова, прозвучал сигнал ошибки системы и на мониторе появилось требовательное уведомление «проверьте закрытие капсулы». Убедившись, что шлем никуда не делся с моей головы, я направился к капсуле. Меня не удивила причина заминки – нелепость, всего лишь свесившийся подол платья. Пациент должен расположиться строго в обозначенных границах, чтобы агрегат закрылся герметично. Меня ошарашил облик моего пациента.

Это была девчушка лет двенадцати, может, тринадцати, в платье, которое ей было явно великовато и с неумелым макияжем, смотревшимся на ней нелепо.

Сейчас мне надлежало поправить подол, закрыть капсулу и запустить процедуру изъятия.

А её родители знают, что эта девчушка собралась сделать?

Она смотрела большими голубыми глазами на мой шлем, наверное, тщетно пыталась разглядеть глаза. Личность оператора охранялась строжайшей тайной. Я даже не имел права говорить – одно слово привело бы меня к трибуналу.

Восемьдесят лет… неужели это вся её жизнь? Откуда бы у неё могло взяться больше?

Я не смог сопротивляться этому вопросу – он воткнулся занозой мне в голову, и я вернулся к монитору, чтобы проверить. Калькуляция привела меня в ужас: девчушка действительно собиралась отдать все свое время. Я стал жать кнопки дальше, чтобы увидеть, кто та мразь, что выкачивает жизнь из детей?

Восемьдесят лет делились надвое и должны были отправиться на два счета. Оба закрыты вчера по причине смерти владельцев.

Я должен закрыть капсулу и начать процедуру изъятия, если не хочу потерять должность, семью и нажитый за столько лет капитал. Закон однозначен для таких ситуаций. Впрочем, как и для сотрудников договорного отдела, которые одобряют сделки по транспортировке времени. Передача времени жизни мертвецам запрещена. Достаточно ли этого довода?

– Простите, что-то не так? – голос девочки мне показался ангельским.

Что мне ответить? Как поступить? Я хочу взять в руки молот и разбить вдребезги монитор, капсулу, кабинет… вообще всё здание сравнять с землей и не иметь никакого отношения к этому беспределу.

Девочка ещё раз оглянулась и самостоятельно поправила подол, устроившись поудобнее внутри капсулы. Какая смышленая! И такая дуреха!

– Ты их не вернешь. – Сказал я, с усилием заставляя свой рот открываться.

– Ч-что? – дрожащим голосом переспросила она.

– Даже отдав всё своё время родителям, ты их не вернёшь. – Я чётко отчеканил каждое слово из своих уст.

Девочка смотрела на меня долго, желая что-то сказать, а может быть спросить, а потом заплакала.

Я сел на корточки перед капсулой.

– У тебя есть кто-нибудь из родных?

Глупый вопрос, и на него мне ответом было отрицательное качание маленькой растрепанной головой.

Я снял со своей головы шлеп оператора и позволил ей рассмотреть меня.

– Пойдёшь тогда жить ко мне? – спросил я.

Странное решение, которое я озвучивал без осознания на тот момент. Помню, сердце билось как сумасшедшее в то миг.

– Вы хотите забрать мое время? – спросила она.

– Да, хочу. Всё без остатка.

Девочка вздохнула и кивнула. Я забрал её из капсулы к себе на руки и сказал.

– И распоряжусь я этим временем так: ты проживешь все эти годы, ни минутой меньше, и станешь прекрасной девушкой. А если и захочешь куда-то деть свое время – потрать его на то, чтобы сделать наш монетизированный мир хотя бы чуточку лучше.

Её звали Катей, фамилию я уже не помню, ведь эта девочка уже много лет живёт в моей семье. Я не считаю себя благодетелем – одной спасённой жизни мало для того, кто по сей день проводит по тысяче изъятий в год. Этот добрый поступок был результатом моей слабости, я просто не смог нажать на кнопку.

Быть может, однажды судьба покажет мне, что одна спасённая жизнь действительно способна изменить мир.