Молекула Бога: Duwaista, 15.

Путы Фиана.

56 лет до падения Молекулы Бога.Фиан стоял посреди усеянного одуванчиками весеннего поля. Тепловатый ветерок ласкал огрубевшую кожу

на его щеках.

«Сколько наших уже полегло? – пронеслось у него в голове. – А сколько еще

поляжет?» Резкий порыв воздуха ударил его по глазам. Фиан зажмурился.

«Всех нас теперь ждет смерть…» – решил он, и от этого осознания у него

начала кружиться голова.

Парень сел на траву, продолжая смотреть вдаль на бескрайнее поле и

очерченный лесом горизонт. Из-за невысокого пригорка вышел едва

различимый силуэт. Фиан пригляделся, приложив ладонь ко лбу, – солнце

ярко светило в его глаза. Человек помахал Фиану рукой, и фигура показалась

парню знакомой.

– Фиан! – услышал он впереди и поднялся.

Силуэт приблизился, и боец сумел разглядеть своего товарища – Барна из

Ясеней. Его лицо изменилось за восемь месяцев. От былой улыбки осталась

лишь ухмылка, скрывающая какую-то тайную скорбь. Золотистые волосы

местами поседели, а под серыми глазами образовались синяки. Щеки же

покрыли рытвины оспин. Молодые люди отдали друг другу честь.

– Ты тут откуда? – спросил Фиан.

Барн качнул головой:

– Тут село есть… – он заикнулся. – Корешки зовется… Оно на Ясени

похоже…

Фиан заметил, как Барн покачивается при разговоре:

– И давно ты там?

Барн приоткрыл рот, и снова заикнулся перед тем, как сказать слово:

– М…меня отпустили.

«Он как-то странно моргает», – подумал Фиан.

– А вчера пришли снова. Двое.

Фиан заинтересовался:

– Двое?

– Да, – продолжил Барн. – Двое из пятого…

«Мои значит», – понял Фиан:

– И?

Барн заморгал еще сильнее:

– Осмотрели меня… Сказали, мол, здоровый я, да забрали…

Фиан кивнул:

– А сколько ваших выжило в итоге?

Теперь Барн и заикаться стал еще сильнее. «Волнуется», – подумал Фиан.

– Т…трое нас осталось…Трое… Остальные того…

Фиану показалось, что неожиданно потемнело. Он посмотрел в небо – тучи

сгущались. «Быть дождю…» – расстроился он.

– А где еще двое?

Барна тряхнуло:

– Они ходить не могут. У них теперь ног нет…

– Ты из штаба, верно?

Барн молча кивнул.

– Меня вызывают? – продолжил Фиан.

Барн кивнул еще раз.

– Что стряслось?

Барн опустил глаза куда-то к земле:

– Я не знаю, прости.

Фиан понял, что его тон показался Барну грубым.

– Ты не так сильно пострадал, да?

Барн снова кивнул. Фиан помнил Барна совсем другим – шаловливым

затейником, легким и беспечным. Что же с ним стало теперь?..

– Что все-таки произошло там на самом деле?

Барн затрясся:

– Я не знаю.

Фиан все понял: «Он сбежал раньше, чем все началось».

– Ты бросил их? – он действительно начал злиться.

Фиан приблизился к Барну почти вплотную, почувствовал, как вены на его

лбу взбухают от гнева. Барн все еще молчал.

– Бросил товарищей умирать…

Он поднял голову Барна своей рукой и посмотрел ему в глаза:

– Тебе досталось меньше всех, потому что ты жалкий трус, вот и все…

Гнев оставил Фиана. Ему снова стало жалко парня – не поступил бы он так

же на его месте? Это знает только сам Бог.

– Отправляйся обратно в штаб, – он отвернулся и зашагал к лагерю, – скажи,

что я собираю вещи и выдвигаюсь. Пусть ждут к рассвету.

Барн отдал честь, поклонился и, все еще потряхиваясь, развернулся. Его нога

дернулась. Затем и голова. Он, как-то будто немного вразвалку, зашагал в

сторону леса.

«Есть дорога покороче, – усмехнулся Фиан, – но ему этот путь знать

необязательно…» Фиан обернулся – фигура Барна уже скрылась где-то за

холмом. «Как только он скроется за горизонтом, я уйду в лагерь», – Фиан

уже позабыл, почему именно его отправили сюда и по какой причине он был

тут один. «Это уже не важно, – подумал парень, – я свою работу выполнил…

Пора возвращаться».

Фиан дошел до опушки леса, где сквозь деревья виднелся дымок тлеющего

костра. Сквозь небольшой пролесок он добрался и до лагеря. Угольки уже

практически истлели, превратившись в пепел. Сумка с вещами стояла все там

же.

Он нагнулся над костром и почему-то ему вспомнился крайний север:

снежная метель, холодный ветер и Малелеил, стоявший у сгоревшего

деревянного дома.

Ему помнился запах гари, смешанный с морозом. Он будто бы снова

оказался в тех влажных сапогах, которые ему любезно одолжил друг. Фиан

словно снова услышал его голос:

– Как думаешь, что будет завтра?

Фиан тогда не знал ответа, да и сейчас тоже.

– А через пять лет?

И тогда, и сейчас Фиан задумался.

– Время стирает все следы, не важно, простой ты человек или другой . Для

него нет разницы… Этому миру вообще плевать, не думаешь?

Теперь, показалось Фиану, он понимал смысл тех слов, но все еще не до

конца.

«Может со штабом связаться? – вспомнил он о недавно полученном приказе.

– Нет, тут любые ментальные сигналы блокируют…».

Парень привстал. «Рации мне не выдали, – вспомнил он, – и правильно,

чертовы кляксы способны перехватить их, не стоит недооценивать врага…»

Он подошёл к своей сумке, поднял ее и закинул на плечо. «Стоило лишь

начаться Эпохе большого мира, как чертовы ублюдки затевали все новые и

новые заговоры…»

«Я знаю, за что ненавижу своего врага… – он вспомнил и о другом, – а,

проклятые вояки! Черт их возьми, они уже давно чуяли гибель своей

империи… Их время прошло… Теперь наше время!» – Фиан разозлился.

Он снял с себя штаны и помочился на останки тлеющего костра – так будет

безопаснее – последняя капля упала на пепел, и он натянул портки обратно.

Солнце уже уходило за горизонт: «Вот теперь пора…» – заключил он,

направившись в сторону густой чащи к тому самому краткому пути, о

котором не хотел говорить Барну.

Солнце снижалось как-то необычно стремительно. Сквозь чернеющие стволы

деревьев его лучи уже почти не просачивались. Тьма сгущалась вокруг

Фиана: «Это их время. Солнце дарит свет и тепло, а вместе с тем и жизнь

людям. Однако маврусы… им не нужно солнце, не нужен свет. Напротив,

они обитают во тьме…» – он все еще не мог понять, почему Легионы пяти

Кайзеров вообще заручились поддержкой именно клякс. «Неужто без них

они бы не справились? – в уме он посчитал, сколько лет уже прошло с начала

войны. – И даже с ними… Четыре года… Мы точно выстоим!»

Фиан понимал, что жизней на победу положено уже очень много, а сколько

смертей будет еще, он и представить себе не мог. Одним лишь он утешал

себя, как и многие другие, осознавая свою смерть, – все это будет не

напрасно, врагу их не одолеть.

Сумерки окончательно опустились над лесом, покрыв его густым туманом.

«Черт! Если говнюки были где-то близко, то теперь я для них легкая

добыча…» Фиан сунул руку в карман сумки в поисках какого-нибудь огарка.

«Почему я вообще решил пойти так поздно?» – он подумал, что это гнев с

гордыней смешались в нем, а это, как ему думалось, недопустимо для бойца,

ведь лишает разума.

Он не нащупал в сумке, ни фитилька, ни воска, оставалось лишь

рассчитывать на маленький армейский фонарик, но осторожность его

остановила. Если подонки рядом, то они его заметят. Он одернул руку. Тьма

сгустилась еще сильнее.

Фиан решил остановиться: «Значит буду позже» Он щелкнул пальцами и

высек из них небольшую искру – этого едва ли хватило бы, чтобы даже

зажечь факел, но для сигареты было достаточно. Он повторил манипуляцию,

но теперь уже с папиросой во рту. «Дым… – подумал он. – А если его кто-

нибудь учует?» Но вспомнил, что маврусы запахов не чувствуют.

Он вдохнул последнюю затяжку, и искра осветила ему едва различимую меж

деревьями дорожку в тумане: «Я такой не помню…» Боец привстал и, вновь

щелкнув пальцами, зажег еще одну маленькую искорку – она всего на пару

секунд едва осветила ему путь: «Можно идти наощупь». Он шагнул вперед и

скользнул куда-то меж деревьев, касаясь их руками. «Этой тропинки здесь не

было, – вспоминал Фиан, – может, я свернул куда-то?» Он продолжал

двигаться скользящими шагами вдоль деревьев, ощущая под собой

протоптанную дорожку.

Пробредя так метров сто, он увидел горящие вдалеке огоньки разных

отливов: тоненькие, голубоватые, желтоватые и зеленоватые. Это не могли

быть кляксы, они тоже всегда осторожны, знают, что их могут подстеречь.

Ему захотелось пойти к огням. Фиан присел на корточки и продолжил ход.

Через какое-то время, уже различая огни более явно, он понял, что они будто

бы мигают. «Это древние места, – думал парень, – очень древние». И правда,

он вспомнил, что рассказывали о границе между Западной и Северной

республиками – места старые и суровые, никем почти не тронутые за тысячи

лет. Тут находили лишь малые капища варварских народов с диких островов.

Но время шло, стирая следы былых цивилизаций, да и сами варвары уже

очень давно стали цивилизованными жителями Единого государства. От их

былой культуры не осталось и следа, а быт их уже давно смешался с оным у

их соседей.

Наконец Фиан добрался до места, где свет был наиболее ярок, и узрел пред

собой мелкую освещенную полянку, посреди которой стоял небольшой

холмик, а в нем была самая настоящая пещера. Такого Фиан не видел доселе

никогда. «С другой стороны, мало ли, чем тут коренные народы

занимались…» – заключил он.

Фиан решительно вознамерился войти в пещеру. Он чувствовал, что это

место может быть ловушкой. Фиан не знал почему, но ему так казалось, хотя

интуиции было склонно раньше обманывать его. Он сделал уверенный шаг

вперед. Свет на секунду озарил его глаза. Пещера была небольшой, бойцу

пришлось согнуться. Он ухватился одной рукой за потолок и нащупал мох.

Парень поднял глаза – синий, даже голубоватый, слегка светящийся. Он

вновь взглянул на пещеру, которую пока еще не успел хорошенько

осмотреть. Теперь его взгляду открылось любопытное зрелище – с потолка

свисали лишайники, странные, желтоватые, а в них путались оранжевые

ягодки, они тоже мерцали. Весь потолок был усеян голубоватым мхом, а пол

тем же, но зеленоватым. Стены не избежали того же, местами разных

отливов. Из мшистых скоплений торчали полупрозрачные грибки на

длинных ножках, слегка отливающие фиолетовым, где-то оливковым, а реже

и розоватым.

В правом углу, слегка за стенкой лежал скелет, Фиан не сразу заметил его.

Он вошел внутрь. Кости поросли мхом, бедра вросли в камень, челюсти не

было и в помине. Но не это было самым странным – череп был полностью

расколот с левой своей стороны. Раздроблен, причем, он был полностью. Так,

что дыра зияла очень явно и как-то неестественно: «Сомневаюсь, что это

послужило причиной смерти…»

Фиану показалось, что черепушка была расколота значительно позже.

Внутри же головы была какая-то пугающая темнота. Он не решился

подходить ближе. Ноги подкашивались от усталости, но входить внутрь боец

не собирался. Он пригляделся и ему показалось, что внутри дыры, из той

самой темноты головы на него что-то посмотрело.

Фиан обернулся: «Ловушка маврусов?» Он поднял голову вверх – ничего.

Затем перевел взгляд обратно к скелету. Теперь он увидел, как из этой

странной трещины в голове мертвеца начала, как дым, густой и липкий,

вздыматься вверх темнота. Какими-то неясными клубами, похожими на

причудливые щупальца. Ему даже показалось, что в этой черноте были

несколько пар глаз.

– Здравствуй, мальчик, – услышал он откуда-то эхом.

– Что ты такое? – спросил Фиан.

– А ты? – ответили ему.

– Ты маврус?

– Что такое маврус? – вопросил голос.

«Значит не маврус, да и не легионер, это уж точно» – Фиан слегка

пошатнулся, но не от страха, скорее от растерянности.

– Так все же… Что ты?

– Ты не мальчик, ты воин. Я понял…

Фиан перебил своего загадочного собеседника:

– Давно ты тут?

– Не знаю, – тут же ответил голос.

Фиан не понимал, что теперь ему делать и чего ожидать.

– Что тебе нужно, воин? – спросил незнакомец.

Фиан удивился еще больше:

– Мне ничего не нужно… – ему показалось, что скелет хихикнул. – Как тебя

зовут?

– Я Ангра’Ман’Ью, – ответила ему тьма. – Людям проще называть меня

Ахриман…

– Ахриман… – шепотом повторил парень. – Мое имя Фиан.

– Я знаю, воин…

Фиан вновь перебил собеседника:

– Откуда тебе знать?

Теперь он услышал настоящий смех, разнесшийся по всей пещере гулким

эхом.

– Я много знаю про тебя, воин, даже то, что было, когда воином ты не был и

то, что было с тобою, когда ты был не Фианом…

Фиан пошатнулся. Но не от страха, а от ярости:

– О чем это ты сейчас говоришь?

– Я знаю, – продолжал голос, – о твоем друге Малелеиле, о той страшной

зиме на Крайнем севере и о том, как ты поступил тогда, воин… Мне

напомнить?

Теперь колени Фиана затряслись уже от страха, но ярость все же взяла над

ним верх:

– Замолчи! – вскрикнул он, но быстро успокоился, вспоминая, что может

привлечь своих врагов.

– Ты не так смел, как ты думаешь, воин… – голос прозвучал угрожающе.

Резкая боль молнией охватила тело Фиана, а затем скатилась к левой ноге.

Парень схватился за больную конечность.

– Что происходит?

– Еще ничего не началось.

Боль нарастала, становясь все более нестерпимой. Фиан схватил свою ногу,

понимая, что что-то невидимое сжимает ее. Он уже не мог стоять на земле и

склонился, опираясь на здоровую. Вдруг кости его заскрипели, а кожа словно

начала рваться. Он увидел, как из штанины хлынула кровь. Боль обуяла его с

новой силой. Нога перекрутилась вокруг своей оси. Фиан закричал.

– Я знаю, что держит тебя тут, воин, – Фиан упал на пол пещеры всем телом

и ушиб теперь еще и плечо. – Но не думал ли ты, что пора перерезать эти

связи? – продолжал Ахриман.

– Пока не позволишь себе сделать это… – Фиан из последних сил полз в

сторону выхода, – не освободишься от оков и будешь вечно страдать тут…

В глазах Фиана все сильнее мутнело, голова начала кружиться. «Я теряю

слишком много крови, – едва соображал он, – надо выбраться отсюда». Это,

как ему казалось, было его единственным спасением. Рассудок уже начинал

покидать несчастного, и все, что слышал он, вырываясь из злосчастной

пещеры, – потрескивающий смех, издаваемый костями того, где жил

Ахриман.

Смерть брала верх над угасающей жизнью, теплящейся в Фиане. Он наконец

оказался на свободе. Перевернулся на спину, чтобы в последний раз

посмотреть на верхушки деревьев и проглядывающее через них небо.

«Звезды очень красивы…» Боец услышал приближающиеся шаги: «Подмога

или враг?» – он уже не понимал совершенно ничего. Над ним склонились три

фигуры – хитиновые маски, неживые, будто фарфоровые. Они смотрели

прямо на него. «Уже все равно…» – подумал Фиан и отключился.

Зачистка.

56 лет до падения Молекулы Бога.Даже для Мосина пять часов утра было

слишком рано. Он едва успел прибраться в своей комнате, а этот ритуал для

него был так же необходим, как для иных позавтракать. Как раз в последнем

он и не нуждался. Ему всегда казалось, что чашка чая с утра куда лучше

бодрит организм нежели порция какой-нибудь яичницы, бутерброда с

ветчиной или, что еще хуже, очередной каши. Обед – это полноценная еда,

равно как и ужин, остальное, как ему казалось, было и вовсе не нужно.

Некоторые его коллеги полдничают, а другие вечно пьют чай с какими-нибудь невзрачными печеньями или вафлями. «Для чего это нужно?» –

думал Мосин.

Он стоял на зеленом от травы поле, роса слегка щекотала ему ноги, Мосину

это не нравилось. Солнце било своими лучами ему в глаза – это раздражало

еще больше. Впереди он видел пашни, а чуть дальше густой лес. «Природу я

люблю, – рассуждал Мосин, – кто же ее не любит?» Он стряхнул с ноги

капли росы, обнаружив, что левая штанина его комбинезона абсолютно

мокрая. «И все-таки в городе жить мне нравится значительно больше…» –

заключил он. По обе стороны от него стояли коллеги – Аввас из Шелков и

Дорея Скаггская. Аввас ему нравился, он говорил мало и по делу, человек

приятный, положиться на него было можно. Большой, крепкий, слегка

суровый, но вполне понятливый. Дорея же – дело совершенно другое –

«лучезарная», как сказал бы его отец, таких Мосин совершенно не жаловал.

«Болтливая дура», – вот что думал Мосин о ней. Хотя красива, спору нет, не

сильно пышногруда – его это привлекало; волосы вьются – тоже прекрасно;

лицо округлое – сойдет. В остальном – идиотка. Еще двоих он не знал.

«Какие-то олухи из деревни…» – казалось ему – один кабан с бритой головой

и крупной челюстью, другой, напротив, тощий и высохший, на вид почти

старик, хотя по глазам видно – совсем салага. И все в этих дурацких синих

комбинезонах – Мосин их ненавидел.

Руководил всем этим сбродом (к которому Мосин причислял и себя) никто

иной как Парсий Еллей. «Этот придворный олух всех нас до могилы

доведет» – думал про него Мосин. Остальные же относились к нему

уважительно, и Парсий отвечал им взаимностью, даже Мосину, хоть тот и

выражал всячески свое к нему пренебрежение.

Он вышел откуда-то из чащи. Высокий, сильный, но на лице было написано –

солдафон. Такие люди Мосину не нравились. Но особенно ему не нравился

Парсий. Чистильщики – низшие Другие, это ясно. Мы на многое не

претендуем, наш потолок ранг D, но он… Этот человек не такой.

Потенциально Парсий мог стать настоящим бойцом… Но не стал. И причин

тому может быть только две.

Первая – он трус, который испугавшись, забился в укромный уголок, где

будет чувствовать любовь низших Других, где сможет всегда быть лучше

остальных. Но выше потолка он не прыгнет. «Парсий явно не привык

проигрывать. Этот жалкий представитель мелкого рода…»

Второй вариант еще хуже – Парсий просто считает, что должен помогать

НАМ, низшим, а это значит, что считает он нас слабыми и жалкими, но это

не так… Даже низший другой, дойдя до своего потолка может превзойти

среднестатистического, но не сумевшего добраться до своего порога. А

значит, что он не только снисходительный и высокомерный, но еще и

тупой… Эта версия тоже казалась Мосину логичной.

– Ну что, салаги! – прикрикнул Парсий.

«Ты должен сейчас быть на фронте…» – мысленно обращался к нему Мосин.

– Наша работа очень важна, вы ведь понимаете?

Все синхронно кивнули.

– Я не слышу!

Громким хором они ответили:

– Так точно! – последнюю гласную Мосин намеренно растянул, но никто

этого не заметил.

Парсий снял китель с головы, обложив покрытую шрамами голову:

– Сейчас я говорю абсолютно серьезно… Сегодняшнее дело очень важно…

–он выдержал странную паузу. – Вы ведь знаете, что случилось с шестым

отрядом?

Все, включая и самого Мосина, стали оглядываться в каком-то неясном

смятении. Разумеется, все слышали, что что-то случилось и это было ужасно.

Некоторые даже видели последствия произошедшего. Фейта из

чистильщиков седьмого рассказывала, что у них забрали восемнадцать

человек, а через месяц вернулись двое, да только полуобгоревшими трупами.

А ей, в свою очередь, рассказывал очередной ее любовник из бойцов пятого о

том, как его бывший курсантский товарищ ушел с шестым, а вернулся без

ног. «Странная ситуация выходит… – думал Мосин, – на войне всякое

бывает, но, чтобы так…» Он пытался вспомнить имена тех, о ком ему

говорила Фейта, но так и не сумел. «Что же они умалчивают?..» – ход его

мыслей перебила обратившаяся к нему Дорея:

– Как думаешь, – почти шепотом обратилась она, – сколько там на самом

деле полегло?

Мосин задумался: «Точно больше тысячи…» – но пугать свою знакомую он

не хотел:

– Не знаю, а о скольких известно?

Вмешался и Аввас, что было для него нехарактерно:

– Говорят, больше тысячи…

К разговору подключился и кабан, что стоял рядом:

– А говорят, и еще больше… – он тряхнул своей плешивой головой, – а

может, и в несколько раз.

– В несколько, это точно… – подтвердил Аввас.

Парсий все-таки решился прервать этот разговор:

– Давайте обойдемся без домыслов… Погибших еще не считали, если это вас

действительно волнует… – было видно, что он значительно напрягся.

«Волнуется или что-то знает?» – пронеслось в голове Мосина.

– Так какова наша задача? – выпалила Дорея.

Парсий улыбнулся:

– Вы еще не поняли? – наглая улыбка быстра сошла с его уст. – Мы

отправляемся на зачистку.

«Это было ясно и так, но неужели они отправляются на место бойни шестого

отряда?»

– Сколько их было всего? – смело решил спросить Мосин.

Парсий нахмурился:

– Этого я не знаю…

Аввас напрягся – это было заметно по его ерзающей челюсти, он хотел что-

то спросить:

– Ведь туда уже посылали чистильщиков, – коротко бросил он.

Парсий кивнул:

– Посылали… – он будто бы не договорил фразу, боясь выдать что-то

лишнее.

– Тогда зачем там мы? – поддержал кабан Авваса.

Парсий начинал злиться, но будто бы пытался держать себя в руках:

– Я не знаю. Поймите, я так же как и вы просто получаю приказы.

Из-за горизонта показалась машина, она выехала с лесной колеи. Небольшой

грузовик с открытым кузовом. Все поняли – едут они прямо сейчас.

– Весь инвентарь лежит в кузове… – произнес Парсий, – сейчас все по

очереди садимся внутрь и едем. Поездка займет примерно четыре часа…

«Долго… Терпеть не могу дальнюю дорогу, особенно на машине…» Он

впервые расстроился, что из него вышел никудышный другой: «Очень уж не

хватает сейчас портала…» Он задумался, не умеет ли их делать Парсий:

«Вряд ли, иначе бы не понадобился грузовик... Да и если умеет, то

ненадолго…»

Спустя пару минут грузовик уже подъехал. Небольшой, как и казалось

Мосину. Зеленоватый, хотя скорее все же серый, но новенький. Похожий,

только гражданский, водил его отец. В кабине сидел усатый мужчина в

картузе – военный водитель, наверное… Парсий быстро запрыгнул на

пассажирское сидение:

– В кузов, салаги! – крикнул он.

Кабан и его худощавый дружок запрыгнули первыми, Аввас помог подняться

Дорее, сам дождался Мосина и залез уже после него. Когда все уже оказались

внутри, машина тронулась вперед, затем остановилась, развернулась и

отправилась по колее к лесистому горизонту.

Чистильщики ехали в полном молчании уже целый час. Колея постепенно

исчезала под их колесами. Время от времени их потряхивало так, что

приходилось держаться за борта кузова обеими руками, особенно сильно они

подпрыгивали на кочках. Подъем в небольшие холмы тоже доставлял ряд

неудобств. Мосин думал, что может выпасть наружу, об Аввасе и кабане он

так не беспокоился: «Этих двоих так просто не сдвинешь с места…» – думал

он, а вот остальные были по угрозой. Благо, такие моменты наступали не

слишком часто. Сон начал одолевать Мосина. Глаза его слипались, но

неожиданно, сидящая рядом с ним Дорея дернула его за рукав. Он открыл

глаза:

– Что такое? – шепнул он девушке.

Она посмотрела на него своими серыми большими глазами. Черные и

курчавые волосы ее растрепались и слегка облепили верх лица, лоб и уши.

Она выглядела взволнованной:

– Мне страшно.

Мосин не знал, как утешить девушку:

– Не думаю, что это имеет смысл…

На глазах собеседницы, казалось, вот-вот проступят слезы:

– Мне кажется, что я скоро умру…

Это услышал Аввас. Он повернулся к ней лицом:

– Что ты такое говоришь?

Мосину всегда казалось, что здоровяку нравилась эта болтливая девчушка.

Его можно понять, но все же, минусов в девушке, на взгляд Мосина,

оказывалось больше.

– Мы в безопасности, не забывай, мы просто чистильщики… – продолжал

Аввас, – да и никому мы не нужны… толку мало от нас…

Мосин понимал, что тот прав лишь отчасти. Придурошным кляксам нет дела

кого убивать, а цель Легиона – убить как можно больше своих врагов…

Плешивый решил вмешаться:

– Он прав, от нашего смерти легионерам нет никакого толку! – Кабан кивнул.

Мосин добавил:

– Это для них слишком много времени займет, надо ли им с нами возиться?

Аввас поддержал его:

– Во-во! Сама же знаешь, мы им вреда не несем, чисто… физически что ли…

Кажется, Дорея немного успокоилась:

– Но тогда, почему мне так кажется?

Плешивый пробурчал:

– Иногда в голову всякое лезет, не мудрено, что тебе оно в разум забралось

именно сейчас… – он вновь покачал своей рябой головой.

Дорея обратилась к нему по имени:

– Послушай, Мох, ты ведь чистку делал уже на больших территориях, да?

Мох кивнул:

– Мы с Бибом вместе… – он хлопнул по плечу здоровяка.

«Теперь я хотя бы их имена узнал…» – обрадовался Мосин.

– Там безопасно было? – продолжала свой расспрос Дорея.

Теперь вмешался и Биб:

– С нами четверо бойцов были. Не сильные, да, но вооруженные и всякими

артефактами увешанные.

Мох кивнул:

– Это точно…

Мосину показалось, что Дорея окончательно успокоилась. Свое последнее

слово решил вставить Аввас:

– Бойцы, наверное, ждут нас уже там…

Мосин едва ли расслышал последнюю фразу своего товарища – его глаза

сомкнулись окончательно, а тело наконец отдалось сну. Он лишь слышал

крики аистов, и это погружало его в дрему еще больше.

Птичьи возгласы неожиданно сменились шелестом листьев деревьев. Мосин

вновь стоял на зеленом поле, солнце снова било своими лучами в его глаза.

Голову слегка напекало. Он снова чувствовал щекотание травой его

оголенных ног. Но теперь он был бос. Откуда-то раздался чей-то голос.

Тихий шепот, который он услышал в листве, стоящих по левую от него руку

деревьев.

Голос звал его:

– Мосин…

Парень обернулся – он не сразу понял, откуда доносится шепот:

– Мосин…

Чистильщик посмотрел на деревья. Листья на ветру бились друг об друга, и

ему казалось, что это похоже на смыкание губ.

– Мосин… – услышал он снова свое имя.

Он коснулся листьев, но теперь они молчали. Мосин убрал руку и снова

посмотрел на поле – ничего необычного. Яркий свет озарил его глаза. Он

услышал журчание и поднял голову вверх. Теперь перед ним открылась

необычная картина – солнце лавой стекало вниз. Вид создавался крайне

жуткий. Парень почувствовал дрожь в своих коленях и вновь услышал

шепот.

– Мосин… – звали его деревья.

Теперь-то он понял, голос был очень знакомым. Он снова посмотрел на лес.

Но вместо листьев, деревья покрылись черными иглами, да и сами стволы и

ветви тоже потемнели. Сейчас он не решился коснуться их и снова

посмотрел на небо. От солнца шли две трещины – вправо и влево. Они

понемногу раздвигались, кроша горизонт, будто бы сбрасывая скорлупу с

яйца.

Он вновь услышал уже чуть более громкий шепот:

– Мосин…

Он стал куда более различимым, но парень все еще не понимал, кому он

принадлежит. Голос удалялся, продолжая шептать его имя. Мосин шел куда-

то в сторону горизонта, туда, куда стекала лава. Вновь посмотрел вперёд.

Магма чернела, превращаясь в подобие базальта, но густого, словно гудрон с

отливом чернил. Трещины раздвинулись, преобразовавшись в настоящий

разлом, а за ним виднелся космос. Открытый и бескрайний.

Мосин вгляделся в пустоту. В этот момент темнота зашевелилась, забурлила,

закипела. Что-то посмотрело на него гигантским янтарным глазом.

Мосин пошатнулся, он не смог больше стоять на ногах и упал. Посмотрев

вниз, он понял, что травы под ним больше нет. Мир будто бы почернел,

потемнел, сгнил. Все вокруг превратилось во тьму – небо, деревья, трава. Он

снова посмотрел туда, где когда-то лежал горизонт. Теперь пространство

стало неразличимо. Все сплелось в один густой поток бесконечной

космической тьмы. И все, что зияло в ней, – это янтарные шары,

напоминающие глаза. Со временем они посветлели: сначала пожелтели,

затем побелели.

Он вновь услышал свое имя:

– Мосин! – кричал ему голос.

И парень заметил вдали фигуру. Он встал на ноги и слегка пришел в себя.

Мосин сделал шаг вперед, затем еще один и еще. Тьма поглощала его ноги,

погружала их в себя. Ему казалось, что он должен оставлять в этом веществе

свои следы, но, обернувшись, понял, что ничего подобного не происходит.

Наконец он подобрался к силуэту достаточно близко, чтобы разглядеть его.

Это был Аввас. Он снова прошептал:

– Мосин… – но товарищ не смотрел на него, лицо Авваса было будто бы

приковано книзу.

Голос был едва различим, но Мосин подошел еще ближе. Он увидел, что

друг скован цепями по рукам и ногам. Тяжелыми, ржавыми, звенящими

цепями. Теперь Аввас уже не мог сказать и слова. Его ноги начали

погружаться в пустоту, тьма поглощала его целиком. Он не шевелился. Лишь

кряхтел что-то себе под нос. Мосин уже было рванул к нему, но в тот же

момент что-то белое воронкой всосало его товарища в себя. Аввас исчез, и

все, что смог разглядеть Мосин, – чёрные, покрытые белыми глазками

щупальца, уносящие в бледный водоворот его брата. Он снова обернулся и

увидел белый круг посреди темноты.

Из него выпрыгнул парень. Мосин не успел разглядеть его. Но он понял, что

это был боец. Неизвестный нырнул в неожиданно появившийся перед ним

точно такой же круг и исчез. Мосин решил бежать, но не знал куда и

замешкался. Что-то начало поглощать и его. Он быстро очутился по пояс в

темноте и принял свою смерть.

Чернота засосала его по уши, и он услышал снова:

– Мосин!

Теперь это точно был Аввас.

– Мосин! Вставай черт возьми!

Парень открыл глаза и лицо его озарил яркий свет полуденного солнца: «Уже

в зените…» – подумал Мосин.

– Подъезжаем? – спросил он у своих товарищей.

Аввас кивнул.

– Парсий попросил тебя разбудить… – глядя вдаль сказала Дорея. На солнце

ее волосы казались рыжеватыми.

Он еще не до конца пришел в себя. Мосин протер глаза. Мимо проносились

уже знакомые виды растерзанных полей, но теперь война была яснее.

«Таким становится мир, когда происходит нечто подобное…»

Мосин видел горящие хатки где-то вдали, а вся обочина пестрела венками и

крестами надгробий. Смерть подобралась очень близко… Но к нему ли? Он

посмотрел на своих товарищей.

«Было бы печально потерять их», – неожиданно для самого себя понял

чистильщик. «Случается так… – рассуждал он, – что порой не дорожишь

теми, кто стоит с тобой рядом, думаешь, что они тебе безразличны, а потом

вдруг понимаешь, как ценно тебе то, что ты имеешь…» Ему показалось, что

вот-вот слезы проступят на глазах.

Мосин вспомнил свой сон. «Дурное предзнаменование? – мысленно спросил

он себя. – И все же, что бы это могло значить?» Вдали показалось чистое

поле.

– Прямо по курсу! – донесся голос Парсия из кабинки.

Все одновременно высунулись из кузова и взглянули на обгоревшие от жара

сражений поля. Местами земля и трава были черными – где-то дисками, в

иных местах дугами, а реже полосами. «Въезжаем», – подумал Мосин.

«Почему Аввас? – сон не выходил из его головы, – Неужели предчувствие не

обмануло Дорею?» Мосин почуял едкий запах гари. «Эта рефлексия будет

только мешать выполнять свою работу…» – заключил он. Запах обгоревшей

травы смешался с ароматом, напоминающим мангал с жаренным мясом,

только более кислый: «Не может быть…» – шальная мысль ударила ему

прямо в голову жутким осознанием.

Он взглянул снова на своих коллег – все они прикрыли лица, а Дорея и Биб

сморщились в жутких гримасах. «Не я один все понял…» – Мосин

пригляделся, заметив что-то странное с землей. На месте черных дуг, линий

и дисков он видел и еще нечто странное. Ухабистая земля напоминала

кратеры в этих местах, а в небольших углублениях он едва разглядывал что-

то красное. «Кровь?» – подумал Мосин. «Нет…» – ответил он сам себе. Он

присмотрелся еще пристальнее и заметил черные, словно ткань, куски, но то

была не ткань. Он понял это лишь вглядевшись в эти ошметки:

«Человеческая плоть». Мосину казалось, что его вот-вот стошнит. Он

оторвал взгляд от этого ужасного зрелища и посмотрел в небо. «Тут он все

равно такое же… голубое…» – он понял, что не смотря на весь ужас,

произошедший на этом поле, небо над ним было в точности таким же, как и

везде вокруг. «У этого мира нет исключений ни для кого…» – пришло к нему

горькое осознание.

Автомобиль замедлил ход. Парсий снова что-то выкрикнул, но его, кажется

никто не услышал. Тогда он приоткрыл заднее окошко, просунул свое лицо в

него и сказал:

– Все понимаю… Зрелище жуткое… Но, как вы понимаете, работы тут

много.

Затем он вновь скрылся где-то в кабине, а все, включая Мосина, посмотрели

друг на друга в смеси ужаса, печали и отвращения. Через мгновение окошко

вновь открылось, и Парсий закинул внутрь небольшой мешочек, который

поймал своими огромными руками Аввас.

– Не мучайтесь… – сказал, закрывая окошко Парсий.

Аввас сунул ладонь в мешок и вытянул оттуда несколько респираторов,

самых дешевых, пластиковых, но и это сейчас бы спасло чистильщиков от

жуткого смрада. Здоровяк протянул один Дорее, а другой Мосину, затем

передал мешок с оставшимся Моху.

– Осталось недолго…– глухо через маску обратился к коллегам Биб.

Мох хлопнул его по плечу:

«Мама говорила мне, будь послушным сыном… – запел он сквозь

респиратор, – добр будь ты к брату, маме и отцу…» Так он пытался снять

напряжение не только с себя, но и с остальных. «Если будешь ты таким, мама

говорила… – а напряжение нависло сильное, – будешь ты судьбой любим,

мама говорила…»

Биб запел в подмогу Моху:

– Добр будь ты к брату, маме и отцу…

Хоть песня и не нравилась Мосину, в этот раз она не вызвала его

раздражения, напротив, слегка отвлекла от тревожных мыслей.

– Если будешь ты таким, мама говорила… – запели и Дорея с Аввасом.

– Будешь ты судьбой любим, мама говорила…– теперь повторял и Мосин.

Грузовик притормозил и неожиданно повернул слегка вправо – к лесу,

обнажая вид на полянку, посреди которой расположился большой, но

плотный, небольшой лагерь. Мосин увидел, как Парсий стукнул по слечу

водителя, а затем указал куда-то слегка влево. Затем начальник снова открыл

излюбленное окошко и сказал:

– Тут остановимся, въезжать не будем.

Машина свернула у небольшой поляны. Она казалась чище остальной

местности. Поблизости не было ни одной ямки, рытвины или пятна гари.

Лишь впереди виднелось настоящее месиво. Автомобиль затормозил,

остановился, мотор постепенно заглох. Кабинка зашевелилась, Парсий

открыл дверь и вышел наружу. Он вальяжно прошел к кузову стукнул по

нему и, обратившись к подчиненным, сказал:

– Вперед!

Водитель подобрался с другой стороны и, открепив ремешки с дверцы

кузова, отпер его:

– Давайте ребята…

Аввас вышел первым, за ним Мох, он помог Дорее, за ней спустился Биб,

после него и Мосин. Парсий начал вооружать всех небольшой палкой с чем-

то вроде щипцов на конце, перчатками и сапогами.

– Тут нужно быть аккуратнее… – сказал он.

Аввас огляделся:

– И каков радиус?

Парсий указал вперед, на палаточный лагерь:

–Вот этот весь пятачок. Отсюда и до конца лагеря. Справимся?

Аввас кивнул. Парсий продолжил:

–Я вас сразу предупреждаю… Вы уже видели, что произошло вокруг, но это

не самое страшное.

Биб ухмыльнулся:

– Нам с Мохом уже приходилось убирать трупы…

Парсий помрачнел:

– Да. Как и всем… Но здесь… Это малая часть того, что тут было на самом

деле.

Мосин все еще не понимал, надолго ли они тут:

– И как скоро мы закончим по-вашему? – обратился он к Парсию.

Начальник посмотрел на парня с жалостью:

– Завтра приедет подмога. Они займутся соседней территорией. Будем

постепенно переходить вправо.

– План ясен, – кивнул Мосин.

Чистильщики разделились, копаясь в ошметках растерзанного лагеря. Мосин

убирал участок дальше от палаток, но ближе к полю, находя разную утварь и

предметы быта.

Дойдя наконец до поля битвы ему начали попадаться военные жетоны. Их он

по приказу Парсия, как и остальные, складывал в специальную коробочку.

На каких-то виднелись имена, на других они местами стерлись, третьи были

повреждены настолько, что буквы были просто нечитаемыми.

«Это ведь были чьи-то дети… – думал Мосин, – чьи-то отцы, мужья…» Он

взглянул правее, там стоял Биб над чьим-то истерзанным телом. Тут, ближе к

полю, они начали попадаться чаще. На лужайке возле лагеря их не было

совсем, там осталась Дорея. Моха же с Аввасом отправили ближе к

эпицентру месива, а Мосина с Бибом оставили между.

Мосин пригляделся, заметив, как Биб склонился над трупом. «Кажется, он

плачет… – подумал Мосин, – может это его знакомый?» Мосин и сам боялся

увидеть здесь кого-то из своих друзей или однокашников. Он понимал,

почему Биб так реагирует. И правда, чистильщикам приходится работать с

телами, они видят их часто, со временем уже перестаешь видеть в них людей,

забываешь, что это чьи-то потерянные судьбы. Но когда видишь такое…

Невольно задумываешься, что не хотел бы сам оказаться на этом месте, не

хотел бы и чтобы те, кого ты знаешь, были тут, да даже врагу такой участи не

пожелаешь.

Чем ближе к полю, тем больше тел, но еще больше конечностей. В большой

чан на колесиках, Мосин сгрузил уже дюжину ладоней, еще полдюжины

ступней и примерно пять голов. Были и те части, что идентифицировать было

трудно, их Мосин сгребал в кучку рядом с пока еще небольшой грудой тел,

что натащили остальные. Пока что мало-мальски целых трупов было всего

человек одиннадцат. В своих мыслях Мосин добрался до поля.

Тут все было буквально усеяно мертвецами. Из земли торчали ноги, руки,

головы. По земле разбросаны чьи-то глаза, языки, кучками лежали зубы,

пальцы. Где-то прямо по сырой земле размазаны остатки внутренних

органов, шматами лежат лоскуты кожи. Мосина чуть не стошнило. Он

повернул голову в сторону, но от этого жуткого зрелища ему было не

сбежать – на небольшом едва проросшем деревце повисли кишки.

Чистильщика едва не вырвало, но кто-то коснулся его сзади.

Мосин громко взвизгнул, от страха, да и вообще, от многих эмоций, что

сейчас смешались в нем. Он обернулся и увидел Биба, неловко смотрящего

на него. Придя в себя, Мосин смущенно прикрыл рот, сделав вид, что

недоразумения не было.

– Пойдем, поможешь мне вон с тем телом… – обратился к нему Биб,

указывая вперед на едва уцелевший и изрядно обгоревший труп. Мосин лишь

молча кивнул, направившись за товарищем.

От жары смрад лишь обострился, смесь мяса и гнили – запах смерти. Парни

добрались до тела, убрав попутно кучки конечностей. Биб нагнулся над

трупом и забормотал себе под нос что-то. Мосин не понял ни слова. Биб

повернулся обратно:

– У нас на Полюсе… – Биб имел в виду полярную шапку Марса, – над

покойниками читают короткую молитву, чтобы душа упокоилась… – Мосин

вспомнил, что читал о подобном когда-то давно, – говорят, что раньше так

делали и на Земле…

– Потащили? – спросил Мосин.

Биб кивнул, нагибаясь над трупом. Своими крупными руками, он схватил

обгоревшие ноги покойника. Мосин взял тело за руки. Неожиданно голова

мертвеца шевельнулась. Теперь уже оба чистильщика струхнули и с визгом

уронили тело на землю. Несколько пальцев с его ноги отвалились.

– К..ха... – произнес едва разводя губы мертвец.

Мосин заметил, что губы покойника действительно шевелятся. Биб

ошарашено посмотрел на товарища:

– Он что живой?

Мосин покачал головой. Оба вновь уставились на фактически горстку пепла:

– Я… – пытался произнести мертвец.

Биб засуетился:

– Может это предсмертный хрип?

Мосин снова покачал головой:

– Совсем не похоже… Живой. – сказал он. – Ему нужна помощь.

Незамедлительно чистильщики схватили едва живого бойца, а он продолжал

хрипеть что-то невнятное:

– Ст..Й…э…

Шедший впереди спиной Биб спотыкался на разнородных ухабах земли, это

причиняло неописуемую боль еле живому незнакомцу:

– Остановись… – начал Мосин, – надо передохнуть… И нам, и ему…

Покойник закряхтел с новой силой. Мосин нагнулся, чтобы прислушаться:

– Я… мы м..ммог…они…г…ря…л… – пытался боец выдать предложение.

Биб решил тоже прислушаться:

– Они вам лгут! – наконец выдал почти покойник.

Глаза его налились кровью:

– Это… Был не… п..с..о… бой… о..и.. на…чно… – он не мог выговорить

согласных букв, зубов почти не осталось. Лишь невнятное шипение – все, что

у него получалось. Но Мосин и Биб все поняли.

– Они нам лгут? Они все это подстроили? – спросил шепотом Биб.

Покойник пошевелил остатками губ:

– Д..та…

Мосин заволновался:

– Кто? Кто они?

Несчастного покидали силы, а вместе с ними и жизнь:

– Они все… С…уги…Хей…ле…ля…

Глаза его наконец закатились. Душа покинула этот остаток тела. Он обрел

свой покой.

Теперь уже, не боясь повредить останков погибшего, ребята почти спокойно

добрались до машины и закинули в кузов труп к остальным телам. В их

сердцах сплелись чувства покоя за умершего, прекратившего свои муки,

страха от увиденного ужаса и большой тревоги от услышанного.

«Он мог сойти с ума от боли… – думал Мосин, – а мог говорить и правду…»

Ход его мыслей перебил Биб:

– Я знаю, о чем ты думаешь… – сказал кабан, – никому не говори.

Мосин кивнул.

– Я слышал, что некоторые считают… – он стал говорить тише, – сам,

наверное, знаешь? – чистильщики пошли обратно.

– Некоторые считают, что оба «правительства» выполняют приказ кого-то

свыше… – продолжил Биб, – и есть тому определенные доказательства…

И правда, Мосину тоже приходилось слышать о подобном, да вот только все

это воспринимал он иначе, чем Биб. Но то, что он увидел сегодня, заставило

его сомневаться в официально версии, которой, к слову, четко-то и не было.

Все, что происходит здесь напоминает настоящий ужас, который мог бы

описать только сумасшедший в своих безумных грезах. Это не было похоже

на битву, на сражение или войну. Мосин за свою недолгую жизнь уже видел

подобное, но оно не было схоже с тем, что он видел теперь. Кто-то пытается

всех обмануть, а шестой отряд стал прикрытием и вместе с тем чьим-то

жутким экспериментом.

– Я понимаю, о чем ты… – произнес Мосин.

Но ход его мысли прервал крик кого-то со стороны поля. Мосин увидел чей-

то силуэт – это был Мох:

– Ребята! – кричал он.

Все тут же спохватились. Парсий, словно индюк, занял странную

подготовительную стойку. Мох быстро добежал до остальных:

– Аввас… – запыхавшись, произнес он.

Парсий подошел поближе и схватил Моха за ворот крутки:

– Что Аввас?

Мох перепугался:

– Он ушел… в лес… – забубнил он.

Парсий махнул рукой:

– За ним!

Больше всех заволновалась Дорея. Девшука шагнула вперед, а затем рванула

что есть мочи.

– Дорея! – крикнул ей вслед Парсий и сам помчался за ней.

«Неужели их чувства все-таки взаимны?» – пронеслась мысль в голове

Мосина.

Биб уже стоял над упавшим на землю Мохом:

– Что случилось?

Парень испугался:

– Не знаю, мы убирали трупы, а потом он просто взял и начал бормотать что-

то… Ушел куда-то в чащу… Я думал, он хочет отлить или вроде того, но его

долго не было… – Мох запыхался, говорил прерывисто, – но его долго не

было, и я пошел за ним… но его не было…

Мосин встревожился сильнее:

– Что он бормотал?

Мох покачал головой:

– Не знаю…

Биб разозлился:

– Вспоминай! – прикрикнул он.

Мох едва сдерживался, чтобы не заплакать:

– Что-то вроде… Халел или…

Мосин перебил товарища:

– Хейлель?

Мох кивнул:

– Точно!

Мосин сорвался с места и побежал за друзьями. Биб помчался за ним. Они

быстро догнали Парсия. Тот запыхался:

– Там… – указал он рукой в сторону, куда бежала Дорея.

Мосин обогнул начальника и рванул. Биб все еще был рядом. Они свернули в

чащу и увидели небольшую тропинку.

– Вперед! – крикнул Мосин.

Чистильщики ускорились и вскоре добежали до большого черного дерева,

стоявшего посреди крохотной полянки. Вся эта полянка была обложена

телами, то были трупы погибших бойцов. Точнее даже не тела, это были

изуродованные торсы. Отдельно разложенные в узоры руки и ноги, головы и

глаза напоминали спирали. Большие ветви деревьев будто гирляндами были

увешаны внутренностями.

– Что тут происходит, черт возьми?

Мосина стошнило.

Биб поднял голову, его глаза вспучились от ужаса. Он упал на землю и

зарыдал. Мосин не сразу понял, что случилось. Он посмотрел вверх. Прямо

на самую верхушку дерева был насажен Аввас, руки его кошмарно

изломанно были привязаны к ветвям так, что он напоминал жуткую птицу. А

рядом на собственных кишках и со вспоротым брюхом висела в замерзшей от

ужаса гримасе Дорея.

Мосин тоже упал. Глаза его сомкнулись. Он потерял сознание.

Серебряные рвы.

56 лет до падения Молекулы Бога.Парсий сидел на кресле у врачебного

кабинета. Ноги его ныли после продолжительного «отдыха» на больничной

кровати, во время которого Парсию было запрещено даже вставать. Это была

его единственная прогулка за долгие, почти бесконечные две недели.

«Помешательство, тем более временное, не должно заставлять человека быть

прикованным к койке…» – думал он.

С другой стороны, мысли его все еще терзало что-то, что почти смогли

вычленить из памяти его врачи. Да, образы и воспоминания исчезли из его

головы, но фантомные ощущения, чувства ужаса, страха и отвращения

вылечить было невозможно. Дверь кабинета открылась, из нее показалась

знакомая спина, а затем и лицо, и Парсий узнал в этом человеке своего

боевого товарища еще с тех времен, когда он был участником двенадцатого

отряда.

– Гомбри! – прикрикнул он.

– Парсий! – радостно ответил парень.

Гомбри был на пару лет моложе Парсия, но выглядел старше. Это все

потому, что в боях он провел значительно больше времени. Виски его

поседели, хотя только местами, но это бросалось в глаза. Ростом он казался

ниже, чем был на самом деле, так как вечно сутулился. Хотя его тень все еще

полностью покрывала и немаленького Парсия.

– Друг мой… – продолжил Гомбри, – я все встретиться с тобой хотел с тех

самых пор, как узнал о том, что тебя нам вернули…

Парсий усмехнулся:

– А что ж не навестил меня?

Гомбри слегка наиграно поник:

– Сам же знаешь, в медпункт никого не пускают со времен мятежа…

«И правда… После того, как Каас Оссийский устроил в казармах настоящий

бунт, а его поддержала добрая четверть всей земной армии, путь отныне

посторонним закрыт и в медпункты…»

Парсий замешкался.

– Да разве ж это было восстание? – улыбаясь ответил он.

Гомбри приобнял друга за плечо. Вдвоем они пошли куда-то вперед по

коридору.

– Это как посмотреть, ты прав… Все равно, кроме косвенной поддержки, он

получил мало…

– У тебя-то что? – перебил его Парсий.

Гомбри задумался:

– Да даже не знаю, честно… Дело было недавно… Парнишку нашли в лесу…

Парсий припоминал что-то подобное:

– Ты про бойца из пятого?

Гомбри кивнул:

– Странно там все обстояло, если честно… Он ведь ничего путного нам не

поведал, бред только какой-то… Фиан хороший боец, так мне говорили…

Мол, Скаггский, клякс положил больше, чем весь третий вместе взятый!

«Скаггский… Как Дорея…» – понял парень.

– Дорея… – шепнул он.

– Мы еще не говорили ему… Они с кузиной были близки…

Парсий попытался отвлечься:

– И вы что-то нашли по итогу?

Гомбри поддержал товарища:

– Да, в пещере сидели несколько маврусов, с ними разделались, но там был

еще и скелет какой-то… Чьи-то останки…

Парсий заинтересовался:

– Останки?

Молодые люди добрались до лестницы.

– Останки, найденные в пещере недалеко от обнаруженного бойца пятого

отряда Фиана Скаггского, принадлежат человеку, погибшему примерно

восемьсот лет назад, – выпалил Гомбри. – Это я тебе сейчас отчет

процитировал.

– Наш научный отдел смог распознать, кому… – продолжал он, Парсий был

заинтригован, – исходя из исследований, обнаружилось стопроцентное

генетическое сходство с вымершим родом Вайтфрост…

Парсий едва не пропустил ступеньку под собой, Гомбри продолжал

придерживать его.

– Быть не может!

– Все так… – ответил Гомбри, – благодаря суженному кругу они поняли, что

останки полностью соотносятся с генетическим материалом Малиана

Вайтфроста.

Парсий был просто шокирован:

– Это же невозможно… Он ведь…

– Да, – перебил Гомбри, – история рассказывает нам, что Малиан Вайтфрост

был убит своим другом Юлисом Блэкфаером по причине неожиданного

помешательства первого… Но…

– Не врет ли нам история вновь? – спросил Парсий.

– Да… – ответил Гомбри, – но это все еще не самое интересное…

– Не томи…

Товарищи дошли до первого этажа и встали в проеме лестничной клетки,

Гомбри продолжал:

– В черепе покойника нашли странную темную жидкость. Спецотдел забрал

ее и проводит исследования. Да вот только… – Гомбри почесал затылок.

– Что там? – взволновался Парсий.

– Ничего. Теперь все данные засекречены… – грустно ответил парень.

«Интересно, что же они там скрывают?» – подумал Парсий.

Ход его мыслей прервал Гомбри:

– Кстати! Совсем забыл сказать тебе… Я виделся давеча с твоим

капитаном… Каасом Банной, кажется…

– И? – поинтересовался Парсий.

– Он попросил меня передать тебе, чтобы ты немедленно явился к нему…

Парсий насторожился:

– Меня снова переводят в поле?

Гомбри кивнул:

– Надеюсь… Мы так чаще видеться будем! – он махнул рукой, прощаясь, –

извини, что отвлек тебя своей болтовней… Мне уже пора.

Гомбри быстро шагнул к двери, отпер ее и нырнул на улицу, оставив Парсия

на лестничной клетке совсем одного.

«Снова подниматься…» – грустно решил Парсий. Он шагнул на ступеньку,

затем еще на одну, и спустя несколько минут, изрядно запыхавшись, он стоял

у коридора, ведущего к кабинету его бывшего руководителя.

Парсий оперся о стену от усталости, преградив проход. Благо в данный

момент, никого по коридору не ходило. Ремесло чистильщика значительно

проще в физическом плане, работы не так уж и много, да и высокие чины ее

скорее не выполняют, а организуют. Когда он был бойцом, то приходилось

несладко. Форму нужно было держать постоянно: физические упражнения,

утренняя зарядка, специальные диеты и психологическая подготовка. Теперь

это в прошлом, Парсий и сам заметил, как поправился за три года в полтора

раза. Мышцы его по большей части превратились в жир, а выносливость

снизилась.

«Перебирать бумажки проще, чем воевать… Но зато значительно

безопаснее…» – он уже не помнил, почему именно ушел, по какой причине

бросил то дело, на которое потратил годы усердных тренировок,

кропотливой работы, сил и нервов. Но знал он одно – причина была веской, и

он не хотел больше сталкиваться с тем, что этой причиной являлось. Однако

последние события побудили его вернуться, напомнили о том, что

отсиживаться в сторонке не удастся и о том, что боец остается бойцом

навсегда.

Кто-то хлопнул его по плечу.

– Парс? – спросил хриплый голос.

Парсий учуял запах табака, узнал знакомый голос. Он обернулся.

Перед ним стоял ни капли не изменившийся глава его отряда – Каас Банна.

Крупный и смугловатый южный мужик с густыми черными усами и

огромными волосатыми руками.

– Господин Банна! – радостно воскликнул Парсий.

Парень привстал, обнажив приветливую улыбку для своего бывшего

руководителя в знак искренней радости.

– Как ты, мальчик мой? – спросил Банна подергивая усами.

– Сейчас уже лучше… – выдохнув, ответил Парсий.

– Пойдем ко мне… – Банна зашагал в сторону своего кабинета по коридору.

Парсий отправился за ним. Глава двенадцатого отряда был человеком

крупным, но при это достаточно шустрым. Парсий и раньше не всегда за ним

поспевал, а теперь и подавно. Он уж было перешел на полубег, но добраться

до кабинета они успели быстрее. Каас достал связку ключей, висевших на

каком-то странном шнурке, достаточно быстро нашел нужный и, отперев

наконец дверь, шагнул внутрь своей обители. Парсий все еще следовал за

бывшим начальником.

Здесь ничего не изменилось за пять лет. Даже запах был тем же – смесь

табака и ароматических свечей. Они все так же пахли смесью лаванды и

корицы. Перед выходом Банна всегда тушил свечи двумя пальцами, а когда

возвращался, зажигал снова и прикуривал от них папиросу. Обряд он

соблюдал и сейчас. После этого Банна сел и указал Парсию рукой на кресло.

Парень опустился.

Мебель уже была новой, но, пожалуй, это единственное изменение. Старые

табуреты заменили приличные кресла с кожаной обшивкой. «Отличное

нововведение!» – подумал парень. Стеллажи оставались теми же –

нагруженными бумагой и пыльными. Парсию показалось, что даже бумага

была все той же, только слегка пожелтела. Сзади на подоконнике все еще

стоял полупогибший фикус, который Каас поливал крайне редко.

– Ты стер себе память? – как-то по-отцовски спросил Банна.

Парсий кивнул.

– Хорошо. Твое состояние улучшилось, так мне сказали, физическая форма в

норме… Относительно…

Прасий хлопнул себя по пузу:

– Относительно… – усмехнулся он.

– Посмотри на меня! Всю жизнь так хожу и не жалуюсь! – Банна засмеялся.

– Я так полагаю, ты уже встретился с Гомбри, – продолжил Каас, изменив

тон. Теперь он говорил абсолютно серьезно.

Парсий принял правила игры:

– Так точно.

– Он рассказал тебе все? – все так же серьезно продолжал Каас. – Я имею в

виду, абсолютно все?

Парсий понял, что подозревает что-то не только Гомбри:

– Да, – коротко ответил он.

Банна продолжал:

– Я хочу, чтобы ты проверил кое-что очень… важное… Считай, что это

будет твоим последним заданием, а потом…

– Что потом? – перебил Парсий.

– Потом, я обеспечу тебе хорошую пенсию…

Парсию предложение показалось неожиданным:

– До пенсии у меня еще пять лет…

Банна улыбнулся:

– Скажем так, мы посчитаем, что это задание стоит пяти лет.

«Что-то опасное, точно… или противозаконное…» – подумал Парсий.

– В чем подвох?

Банна встал, подошел к двери и запер ее, затем вернулся на место, потушил

папиросу и сел:

– Скажу прямо, мальчик мой, есть подозрения, не только у меня, что

готовится или уже ведется настоящая диверсия… А эта… война… Лишь ее

следствие, часть плана, если угодно…

Парсий бросил взгляд в окно. Каас вновь поднялся и зашторил его:

– Ты ведь и сам что-то подозреваешь, верно?

Парень сразу же вспомнил все свои опасения:

– Я так понимаю, Гомбри тоже в этом как-то замешан?

Банна сел обратно:

– Он на нашей стороне и у него своя работа. У тебя тоже будет своя, если ты

согласишься, разумеется…

Парсий не стал долго раздумывать и протянул руку бывшему руководителю:

– Я согласен, – они скрепили союз рукопожатием.

– Введу тебя в курс дела? – риторически спросил Каас.

Он нагнулся, открыл тумбочку и достал из нее какой-то конверт:

– Держи, – он протянул его парню, – это кое-какие материалы по твоему

делу.

Парсий взял конверт и открыл его, достал странные фотографии. Их было

всего три штуки. Парсий осмотрел их. Содержимое было странным, даже

очень – поле, на нем рвы, во рвах серебристая пыль.

– То, что случилось с шестым отрядом каким-то странным образом связано с

верхушками, в первую очередь, нашими. Конечно, не обошлось тут и без

заговорщиков. Сулла Бои был замечен на месте происшествия сразу после

окончания сражения – именно его люди забрали большую часть тел. Самый

ужас же в том, что наша гвардия отказалась им препятствовать. Не находишь

странным?

Дело уже казалось подозрительным, но Парсию нужно было больше деталей.

– Приказ, как оказалось, поступил прямо сверху… – продолжал Каас – и под

«сверху» я имею ввиду высшее руководство. Затем в радиусе двенадцати

километров от поля битвы, все было оцеплено уже нашими силами. Местные

были эвакуированы, а группы чистильщиков были направлены для зачистки.

Оказалось, что во всем этом радиусе происходили более мелкие стычки с

подобными, как ты понимаешь, очень странными исходами, и все их посещал

Сулла или его помощники. Одно из таких мест нашел и ты со своей

группой… Правда ты этого уже не помнишь…

Что-то смутное пронеслось в голове Парсия, на секунду он увидел чьи-то

ноги, свисающие над его головой.

– Я не… Не помню…

– Та пещера, найденная пятым отрядом… – не останавливался Каас, – то, что

там нашли, то что засекретили, вероятно, является ключом к

происходящему…

Банна поднялся и снова закурил:

– Итак, в данный момент часть моих людей занимается шпионажем. Как ты

понимаешь, одним из них является Гомбри. Первая под моим руководством

разбирается в хитросплетениях интриг нашего начальства, а другая – та, куда

войдешь ты – занимается разведкой в полях.

Банна подошел поближе к Парсию, склонился над ним и указал на фото:

– Эти рвы находятся в пяти километрах от места битвы, недалеко от Шоссе

Местуса, что ведет к Геркулануму.

– Я должен отправиться туда?

– Верно! – ответил Каас.

– И что я должен буду сделать дальше?

– Четкой задачи у тебя нет. Но я прошу тебя, найди все, что сможешь, свяжи

воедино все, что найдешь, и вернись с любыми результатами, – отчаянно

произнес Каас. – Если поймешь, что все это вообще никак не связано с

нашим делом, возвращайся, но я уверен, что связано, уверен.

Он немного успокоился:

– И обязательно привези образцы этой пыли.

Банна вновь нагнулся и достал из тумбочки сверток:

– Этого должно хватить.

Он передал его Парсию – внутри была немалая сумма денег:

– Нужно будет больше, ты только скажи, – продолжил он.

– И последнее… – Каас нажал на какую-то кнопку в своем рабочем телефоне,

– у тебя будет напарник.

Банна махнул рукой вверх, замок самостоятельно отперся, дверь открылась и

внутрь вошел парень. Лицо его было скорбным, покрытым рытвинами от

оспы, волосы золотистые, но седоватые. Он был младше Парсия лет на

десять, но выглядел так, будто старше на двадцать.

– Это Барн из Ясеней, – представил Банна парня. – Он тоже подверг себя

выборочной амнезии, как и ты… А еще он из шестого отряда…

Парсий был в шоке:

– Я думал из него никто не выжил.

Банна ухмыльнулся:

– Почти никто… Их осталось трое! Но лишь один способен хоть что-то

соображать…

Барн вмешался в разговор:

– Теперь н..на..ас уже двое… – грустно сказал он.

Парсий все еще недоумевал:

– Но для чего мне помощник?

Банна дал слово заикающемуся Барну:

– Господин Каас ска..а..зал мне, что вы дост…а…то…точно слабый сенсор, а

мне всегда давало…ло…сь это проще остального… Тем более, вы еще не до

конца оправи...ви…лись после недавних событий… Да и местность я знаю

немного лучше вас…

Пасрий подумал: «Действительно, рационально, помощник мне может

пригодиться…»

Его мысли снова прервал Банна:

– Я советую вам отправляться как можно скорее…

Барн отдал честь. Парсий же уточнил:

– Как?

Банна на секунду задумался:

– Лучше через портал. А еще лучше через общий. Там сейчас такой поток,

что никто в жизни не сможет вас отследить.

Теперь и Парсий отдал честь. Барн открыл дверь, уступая своему старшему

товарищу. Парсий протянул Барну сверток с деньгами и конверт с

фотографиями, тот убрал их в мешок.

– Я Ба..б..рн. – протягивая руку Парсию, сказал парень.

– Пойдем, Барн… Пойдем.

Парни спустились в подвал к общему портальному помещению. Здесь было

темно, видимо, привратник ушел на перекур.

– Ты умеешь этим пользоваться? – спросил Парсий у Барна.

– Немного… – ответил Барн.

Он подошел к круглому табло и прописал что-то клавишами, на экране

загорелись цифры, судя по всему, координаты, а затем портал издал звук,

загоревшись голубовато-белым цветом. Парсий зашел внутрь, последнее, что

он увидел, – название на табло – «Шоссе Местуса». Он почувствовал, что его

втягивает внутрь, будто сквозь его тело проходит энергия. Сзади он видел

слегка сияющего Барна. Лицо его было абсолютно равнодушным. Через них

обоих проходили межпространственные лучи, было несколько неприятно.

«Почему нельзя сделать эту технологию менее болезненной?» – спросил

Парсий сам себя. Но Барн словно прочитал его мысли: «Это все из-за

скорости», – ответил чужой голос в его голове.

– «Если ее снизить, то поток не будет нести нас, мы увидим силуэты астрала,

не будем чувствовать боль…» – продолжил он.

– «Но это может быть опасно, ведь на такой скорости, есть шанс провалиться

в астрал…» – ответил Парсий.

– «Туннели всегда можно обезопасить… Если только…» – парню не дали

закончить мысль.

Их выкинуло в небольшой кабинке, портал в которой занимал почти все

место. Тут табло было совсем маленьким, клавиатура была исключительно

циферной. «Местным только координаты запоминать», – подумал Парсий,

чтобы удостовериться, что Барна вышибло из его разума.

– Тут и привратника нет, – обратился он к товарищу, убедившись, что их

мысли больше не связаны.

– На западе так часто бы…бы…вает… Тут вообще меньше других, чем в

остальных ре…ре…гионах… – ответил Барн.

– Точно, ты же с севера, вы там запад не жалуете… – усмехнулся Парсий.

– Я не бориец . – возмутился Барн – мои пре..пре…дки по матери бабелы, а

по отцу вообще но…но…тийцы.

Парсий удивился:

– А так и не скажешь, типичный северянин!

– А вы откуда? – поинтересовался Барн.

– Я из Столицы, а этнически хайлар, – с гордостью заявил боец.

– Гордая Алхурия…

– Вообще-то мои предки с вольных островов…

В этот раз Барн решил промолчать. Парни вышли из небольшого помещения,

не обнаружив привратника даже на улице.

– Ты знаешь, куда нам теперь идти? – спросил Парсий, обращаясь к

напарнику.

– Да, – гордо ответил Барн.

Перед бойцами открылся вид на бескрайнее зеленое поле, ковром покрытое

желтыми одуванчиками. Солнце светило с зенита, озаряя желтое покрывало

отблесками своего света. У ребят заболели глаза от столь яркой картины.

– Нам нужно выйти к шоссе… – продолжил Барн.

Парсий осмотрелся, дороги нигде видно не было. Вдали на западе едва

виднелась тонкая нить леса: «Нам точно не туда…» – подумал он.

– Вон туда! – указывая на восток прикрикнул Барн.

По жаркому солнцу они зашагали вперед. Поле выглядело живым, хотя в

паре километров отсюда смерть окутала все. Парсий помнил это, теперь

помнил, обрывочно, смутно, но все же он все помнил. Напрягая собственный

разум, он мог хорошо визуализировать образы на основе собственных

фантомных воспоминаний. К югу показалась деревня.

– Зайдем? – спросил Парсий.

– Она покинута… – ответил Барн.

– Тебе пить не хочется? – продолжал Парсий. – Вода уже кончилась…

Барн заглянул в горлышко опустевшей фляжки.

– И правда, может там еще остался кто-нибудь…

– Или хотя бы колодец есть…

Им открылся вид на несколько небольших хаток, накрененных вправо, окна

были выбиты, двери выломаны. Местами доски слегка обгорели. На

подоконниках виднелась паутина, смешанная со слоями густой

комкообразной пыли.

«Покидали в спешке…» – подумал Парсий.

– Мародеры пора…ра…ботали. – коснувшись ладонью обгоревших досок

сказал Барн.

Ребята обошли две халупы, и на заднем дворе одной из них они обнаружили

небольшой колодец. Парсий подошел поближе.

– Не высох? – спросил Барн.

Парсий заглянул внутрь. Воды оставалось немного, но все еще достаточно,

чтобы заполнить флягу.

– На нас с тобой хватит… – ответил он.

Барн кинул товарищу флягу, Парсий ловко поймал ее и поставил на землю.

Затем он закинул проржавевшее и дырявое ведро в колодец. Раздался тихий

бульк, и Парсий потянул за обмотанный марлей рычаг с пластмассовым

набалдашником. Конструкция заскрипела, и вскоре он достал из колодца

половину ведра воды – остальное же вытекло по пути наверх. Разведчик

схватил ведро обеими руками, поднес ко рту и принялся с жадность пить,

утоляя свою жажду.

– И м…мне оставь! – обиженно сказал Барн, приближаясь к напарнику.

Парсий напился и с довольным вздохом передал ведро Барну. Тот сделал

несколько глубоких глотков, после чего, поставив ведро на землю, засунул в

него флягу. Всего за секунду она издала несколько смешных звуков и

опустилась в воду вместе с рукой Барна.

– По…по…йдем! – закончив, сказал он.

Парсий кивнул.

Выйдя с заднего двора, они увидели проселочную дорогу, не тронутую

временем.

– Думаешь, тут еще кто-то ездит? – поинтересовался Парсий.

– Может быть, чистильщики? – ответил вопросом Барн.

Они решили пойти по ней в ту же сторону, куда шли до этого, решив, что это

может сократить их путь. Так оно и оказалось.

Всего через двадцать минут вдалеке показалось шоссе. Раньше оно было

оживленным, не было и минуты, чтобы по нему не ездили автомобили. Но

теперь оно выглядело опустевшим, словно бы в каком-то старом фильме

ужасов. Не хватало только полузаброшенной заправки с ее жутким

владельцем.

– До шоссе идти минут пятнадцать, – произнес Парсий.

– Д…даже меньше… – ответил Барн.

– Ускоримся?

– Н…Не сильно…

Они оказались у цели в полтора раза быстрее, а если бы Парсий постоянно не

останавливался, то могли бы и в два. Так или иначе, теперь они вышли к

шоссе.

– Куда теперь? – запыхавшись, спросил Парсий.

Барн осмотрелся. Местами куски дороги были напрочь выломаны, где-то на

обочине валялись части автомобилей. Вдалеке виднелась заправка. Она была

заброшена, как и большинство всего того, что раньше было раскидано по

обеим сторонам шоссе.

– Запр…правка там… – вслух размышлял он, – с…с…слева з…значит нам

направо… – вспомнил он.

– Далеко? – отдышавшись спросил Парсий.

– Н…нет… – ответил Барн, – два километра п..примерно…

«Значит будем примерно через полчаса…» – прикинул Парсий.

Ход их значительно замедлился, в основном из-за палящего над ними солнца,

пот стекал по лбу и вискам. Волосы тоже намокли, как и одежда. В конце

концов они добрались до нужного поворота.

– Вот тут! – наконец-то сказал Барн.

Разведчики остановились под деревом большой лесной гряды, уходящей

куда-то вниз.

– Вот тут?

Откуда-то донесся странный, слегка хриплый, лай.

– Это еще что? – спросил Парсий.

– Гончие…

– Гончие?

– Так называют собак и во…во…лков, попавших под воздействие

вы…вы…соких энергий, – уточнил Барн. – Они днем не опасны…

– Тогда нам лучше поторопиться… – нервно усмехнувшись, ответил Парсий.

Барн перелез через небольшую деревянную ограду, Парсий отправился за

ним. Тут в тени деревьев было значительно свежее. Легкий холодок

пробежал по коже Парсия: «Приятно…» – подумал он.

Парни начали спускаться по изрядно крутому оврагу вниз.

– Ты уверен, что мы правильно идем? – спросил Парсий.

– Абсолютно, – четко и без заиканий ответил Барн.

Наконец поверхность оказалась достаточной плоской. Напарники очутились

на лужайке, вся она была изрыта странными ямками. В одну из них Парсий

заглянул. «Ничего необычного…» – глядя на земляную ямку, подумал он.

Барн уже зашагал куда-то вперед:

– Нам ту…туда…

Парсий разглядел впереди тропинку:

– И долго по ней?

– Нет, – ответил Барн, – с десяток ме…метров…

«Рукой подать…» – решил Парсий, направившись за товарищем.

Сквозь дорожку, посреди негустой и явно очень молодой чащи, они быстро

дошли до довольно крупной полянки. Вся она была покрыта обширными

рытвинами и немного напоминала Парсию лицо своего напарника. Внизу он

заметил серебряную пыль, ту самую, что видел до этого на фото. Он

склонился над одной из ям, самой маленькой среди всех.

– Не т…трогай г…голыми руками… – сказал Барн, – п…перчатки есть?

Парсий молча достал из поясной барсетки перчатки и небольшую колбочку,

которую тут же сжал зубами, чтобы спокойно надеть перчатки. Он едва

дотронулся пальцем до странной пыли, как она тут же поднялась вверх

небольшим клубом. Парень едва успел одернуть голову.

– Не давай ей коснуться ко…кожи… – предупредил Барн.

– В…вовремя… – передразнил Парсий.

– Н..не смешно! – воскликнул Барн.

Парсий замолчал. Двадцать минут они аккуратно собирали образцы пыли из

каждой рытвины, хотя, конечно, пыль эта была одинаковой в каждой из ям.

«Быть может, это какой-то новый вид яда? – подумал Парсий. – Или же

расщепленные останки?» Ему казалось, что эта красивая на первый взгляд

пыль, блестящая и слегка переливающаяся, имеет какую-то омерзительную

предысторию. Не будучи сенсором, он все равно ощущал какую-то

неестественную структуру этой пыльцы, какой-то первородный страх

рождался в нем при виде этой мерзости.

– Как думаешь, что это? – спросил он у напарника.

– Что-то не…нехорошее… – ответил Барн – т…ты ведь т…тоже это

почувствовал?

Парсий кивнул:

– Но я не знаю, чем это может быть…

Парсий посмотрел по сторонам. Сквозь молодые кустарники проглядывала

схожая полянка по левую сторону от него. То же было и справа. Лишь

впереди виднелось поле. Метрах в семи, не дальше.

Неожиданно, вдалеке ребята услышали едва доносящийся топот, прямо

оттуда, откуда они пришли всего сорок минут назад.

– Гончие? – встревоженно спросил Парсий.

– Б…быть не может! – воскликнул Барн.

Из чащи донесся громкий, но все еще хриплый лай. Тот же, что они слышали

на шоссе.

– Значит может! – Парсий схватил свой рюкзак, закинул в него пробирки и

флягу.

Его примеру последовал и Барн:

– Б…бежим! – крикнул он.

Ребята не стали рисковать и рванули вперед к полю. Они побежали на

солнце, рассчитывая, что собаки ослепятся. Но план не сработал. Лай

продолжался, усиливался. Парсий отставал от товарища, хотя и рванул

первым. Он заметил, как с других сторон чащи выбегали еще гончие. Парсий

не смог разглядеть их, но этого ему и не хотелось. С трудом он посчитал, что

суммарно гончих было в районе восьми. Барн петлял зигзагами, Парсий

решил последовать его примеру, но напрасно – это еще больше выбило его из

сил. Он начал замедляться.

– Впереди! – крикнул Барн.

Солнце светило Парсию прямо в лицо, он не мог разглядеть, что же все-таки

увидел Барн. Однако, эта неожиданная надежда предала ему новых сил. Он

пустился вперед пуще прежнего, даже обогнав Барна. Он увидел небольшую

ферму, почему-то пустой загон, хотя грядки при этом были свежими. Это

могло быть их спасением. Даже если ферма и пуста, то именно там они

смогут спрятаться.

– Давай же! – крикнул Парсий напарнику.

Наконец они оказались у фермерских угодий. Собаки затормозили, а затем

остановились. Издали свой последний лай и поочередно развернулись назад,

побежав куда-то прочь. Парсий и Барн замедлились, чтобы отдышаться.

Лишь одна гончая продолжала стоять и лаять на них, при этом не

приближаясь ближе трех метров.

Отсюда Парсию удалось рассмотреть ее. Это было обычная собака, разве что

очень слюнявая, обросшая, из-за чего казалась чуть больше. Худая, словно

скелет, это было заметно по лапам. От этого когти на ее лапах выглядели

длиннее. Из-за спины у нее раздался громкий лай, и она унеслась прочь за

остальными.

– Мы спасены! – переводя дыхание сказал Парсий.

– Да… – выдохнул в ответ Барн.

«Но почему они так резко отступили? – пронеслась мысль в голове Парсия. –

Неужто их тут отстреливают… Да, наверное, так и есть…» Барн уже

перебрался через небольшую ограду, отделяющую ферму от поля. Парсий

отправился за ним. Домик был небольшим, но ухоженным, жители не

покидали его – так показалось Парсию. За домом находился небольшой

ангар. Напарники дошли до двери и постучали в нее. Раздался негромкий

топот, а затем чей-то грубый голос спросил:

– Кто там?

Барн уже открыл рот, чтобы представиться, но Парсий перебил его.

– Мы бойцы из Столицы. Здравствуйте.

Барн куда-то отошел, но Парсия в данный момент это не волновало, он

продолжил разговор:

– Мы бы хотели переждать у вас ночь, если вам не трудно пустить нас…

– Что у вас случилось? – продолжал голос из-за двери.

– Мы наткнулись на гончих, понимаете…

Дверь приоткрылась, из-за нее показался грузный мужской силуэт:

– Проходите.

Барн вернулся, он выглядел слегка встревоженным и дернул Парсия за рукав,

шепнув:

– Не надо…

В этот момент Парсий увидел, как на лысой голове мужчины блеснула почти

беззубая улыбка, а в руке показался огромный тесак. Парсий отскочил в

сторону, нож пронесся в сантиметре от его головы.

– Бежим! – крикнул Барн.

Разведчики рванули к загону, перепрыгнули через забор и очутились внутри.

Весь он был усыпан изломанными масками маврусов и чьими-то

внутренними органами, аккуратно разложенными по земле. Из почвы

торчали чьи-то руки, ноги и даже головы.

– Что здесь происходит, черт возьми? – крикнул Парсий.

– Не знаю! – ответил Барн, – об этом я тебя и пытался предупредить.

Они пробежали загон, перепрыгнули через обратную часть забора и к ним

навстречу выбежал уже другой мужчина, худой и старый, но высокий и

жилистый. Он был вооружен ружьем.

Парни посмотрели на ангар, а затем друг на друга и рванули вперед. Сзади

них пронесся громкий выстрел. Они ускорились. Прозвучал еще один

выстрел, пуля пролетела где-то у их ног. Парсий обернулся и увидел

женщину по пояс голую, с висящими до пупа грудями и всклокоченными

волосами, она кричала что-то невнятное.

Парсий и Барн слегка оторвались и, понимая, что им некуда скрыться в чаще,

решили пойти на хитрость, Парсий встал на корточки, Барн сразу все понял и

запрыгнул на него. Схватившись за крышу ангара, он поднялся вверх,

протянул товарищу руки и подтащил его к себе. Теперь они были на крыше в

относительной безопасности, только если их здесь не обнаружат. Худой

старик и лысый боров с тесаком пробежали мимо и остановились,

оглядываясь. Барн оторвал кусок ржавчины с крыши ангара и кинул куда-то

в кусты. Оба фермера нырнули за ним.

– Мы в безопасности? – шепнул Парсий.

– Не з…знаю… – ответил Барн.

Напарники ползли по крыше, пока не обнаружили в ней небольшую дыру,

куда быстро нырнули, оказавшись внутри запертого ангара.

То, что они увидели внутри, повергло их в настоящий шок. Они смотрели на

прозрачные канистры, заполненные той самой пылью, которую они уже

видели до этого.

– Что за чертовщина? – шепнул Парсий.

– Я… я… – Барн не успел договорить.

На улице донеслись голоса:

– Они сбежали! – крикнул голос похожий на лысого.

– Надеюсь, что недалеко… – прохрипел в ответ старик.

Они услышали чьи-то шаги. Это была та самая женщина:

– Я вам что говорила! Надо быть осторожнее! – истерично прокричала она,

шепелявя.

Парсий увидел тонкие лучики света, проходящие через изрешеченные стены

ангара. Сквозь них ребят можно было заметить.

– Нагнись… – прошептал он, наклоняясь.

Барн присел.

– Мы не в безопасности…

Вдруг они услышали настоящий рев:

– Я их чую… – сказал кто-то громко топая и ревя. – Мои мышки… Они где-

то рядом.

Сквозь небольшую щель Парсий разглядел огромного детину метров двух с

половиной, похожего не на человека, а скорее на обезьяну – покрытого

шерстью и зубастого.

– Может нам вызвать их? – спросил старик.

– Надо бы… – недовольно ответила женщина.

Голоса затихли. Женщина ушла, а вместе с ней и старик. Сквозь щель

Парсий все еще видел верзилу и непонятное существо вместе с ним. Лысый

забрал у старика ружье. Напарники понимали, что находятся в безвыходной

ситуации.

– Нужно пробраться наверх… с…снова… – шепнул Барн.

Парсий кивнул – это был их единственный шанс на спасение.

Они повторили свой акробатический трюк и вновь оказались на крыше.

Барн шел первым, Парсий позади него, оба двигались гуськом, не привлекая

внимания. Неожиданно нога Парсия издала странный скрип под собой, а

затем провалилась вниз, прямо внутрь ангара.

Чудище услышало их и, пока Барн помогал товарищу вытащить ногу, уже

успело взобраться наверх. Теперь его вид был еще более устрашающим.

Повадки и маневры действительно напоминали обезьяну, но внешность

скорее походила на какого-то крота. Он был слеп, или так казалось из-за

заплывших глаз. Зато нос был большим и усатым, а зубы крупными и

острыми.

Монстр чуял их. Барн наконец вытащил Парсия, подхватил его под руку и

оба спрыгнули с крыши. Но маневр прервало чудище – оно успело схватить

Парсия за больную ногу. Чистильщик повис над землей. В ужасе Барн

схватил друга за обе руки и потянул на себя. Кровь брызнула бойцу в лицо,

раздался громкий крик. Нога осталась у монстра в руке, а остальная часть

Парсия упала на землю, лицо его было искорежено в жуткой гримасе, а шея

покосилась – она была сломана, но парень все еще был жив.

– Беги… – прокряхтел он.

Барн не хотел оставлять своего товарища, на секунду он замешкался, но таки

решился. Боец пустился вперед к лесу, и услышал свист пуль. Одна прошла в

паре сантиметров мимо его головы, но вторая попала ровно в ногу. Она

покосилась и Барн упал. Монстр быстро подбежал к нему и прижал к земле

своей огромной когтистой рукой.

– Чую….

От страха и боли глаза Барна начали смыкаться. Все, что он видел, плыло

перед ним. Он услышал голоса:

– Будет нам новый урожай… – говорила женщина.

– Не будет, вы облажались. – ответил ей незнакомы голос, – мы все у вас

забираем.

Барн потерял сознание.

Поворот леса.

55 лет до падения Молекулы Бога.Крон проснулся от сильной тряски.

Автомобиль занесло на повороте. Чудом им удалось не слететь с дороги на

обочину. В руках он держал папку с личными делами. «Кажется, слюна

капнула…» – подумал он, вытирая папку.

– Мы скоро? – спросил Крон у водителя.

– Скоро, господин Эрий.

«Сколько уже лет я занимаюсь подобным? – думал про себя Крон. –

Скольким больным душам я помог? А может, и не помог вовсе?» Доктор был

склонен к постоянной рефлексии. Мать говорила ему, что помогать людям –

это их долг. Так он воспитывался.

Икаста Эрий была прославленным хирургом в Столице с мировым именем и

необычайными талантами. Ее сын не был настолько одаренным – психиатрия

не так прибыльна, а что важнее, не настолько необходима в мире других.

Каково было счастье Крона, когда он обнаружил, что и сам является другим.

Но большим счастьем это было для его матери. Со временем он понял, что

ничего, кроме улучшения эффективности своей работы эта особенность ему

не дает, но Крону хватало и этого. Он не смог стать величайшим, даже одним

из лучших, но ему это и не было нужно.

– Как называется этот район? – поинтересовался он у водителя.

– «Поворот леса», господин, – ответил ему молчаливый шофер.

– А лечебница? – продолжил доктор.

– Так же, господин, – невозмутимо произносил собеседник.

«Неудивительно…» – подумал Крон, он вспомнил утренний разговор с

начальством. «Кому и для чего потребовались пациенты из этой лечебницы?

– пронеслось в его голове. – И почему именно из этой?»

Руководство крайне настаивало на этом визите – видимо, кто-то свыше

нашептал… Война едва закончилась, людей, страдающих от

посттравматического синдрома было очень много, но глав заинтересовали

именно эти. «Все это очень странно…»

Крону все еще очень хотелось спать. Разум его почти выключался, но

машина сбавляла темп.

– Мы уже почти приехали, – сказал шофер.

Крон встрепенулся, чуть не выронив из рук ценную папку.

– Ох! – воскликнул он. – Я чуть не заснул! Снова!

Водитель хихикнул. Из-за леса показалось монументальное сооружение.

Огромные соединенные навесными мостами коробки из желтоватого,

изрядно выцветшего кирпича. Автомобиль проехал еще примерно сотню

метров и очутился и большого бетонного забора.

– Дальше сами, уж извините… – произнес водитель.

Он махнул что-то охраннику, и тот через стекло будки ответил ему

приветственным жестом. Крон сунул папку подмышку и открыл дверь.

– Благодарю вас.

– У вас есть мои контакты, наберите мне, когда вас нужно будет забрать.

Крон улыбчиво кивнул, закрыл дверь и направился к воротам.

Охранник едва высунулся из маленького окошка, он был полным и это

действие далось ему тяжко:

– Вы господин Крон Эрий?

– Да, он самый! – приветливо ответил Крон.

– Вы проходите, у главного входа вас встретит доктор Май, – ворота со

скрежетом начали отодвигаться, медленно и лениво. – Вам прямо, а потом

чуть левее, увидите…

Ворота открылись до конца, открыв взору виды на ухоженные лужайки с

фигурными кустами: круглые, квадратные и даже треугольные. Крон прошел

внутрь, двери за ним затворились будто бы слегка быстрее. Теперь под

лунным светом он созерцал и фонтаны с мраморными каналами.

«Интересно, чем это место являлось раньше?»

Территория была большой, но все же скудноватой. Тропинки переходили

одна в другую, перекрестья их были оформлены в беседки, какие-то хвосты

превращались в спортивные площадки, другие в лестницы, третьи в тупики.

Параллельно каждой тропинке рядками, каждый примерно метров пять,

стояли лавочки, новые, свежие, едва покрашенные. «Ухоженно…» – думал

Крон.

Наконец он дошел до здания, спереди оно выглядело значительно красивее.

Фасад перестроили, пытаясь предать ему вид футуристический, слегка

напоминающий хай-тэк, но достроено было еще не все. Чувствовалось, что

работа находится в процессе. Крон быстро добрался до главной двери

несмотря на то, что долго всматривался в детали обустроенного двора. Он

все же не хотел доктора Мая заставлять себя ждать.

На крыльце уже стоял хозяин:

– Профессор Эрий! – воскликнул он.

Это был высокий темноволосый мужчина в очках с золотой оправой, одетый

в серый жилет на полосатой светлой рубашке. Ноги его, обутые в лаковые

туфли, покрывали слегка коротковатые штаны, вельветовые и немного

сверкающие при лунном свете. Таким Крон его себе и представлял, конечно,

фотография дает определенную информацию о внешности человека, но в

жизни все выглядит иначе.

– Я так рад наконец познакомиться с вами лично.

Ученые пожали друг другу руки. Крону показалось, что этот мужчина, с

которым они были знакомы исключительно по переписке, был искренне

счастлив встретиться с ним.

– Профессор Павел Саманн отзывался мне о вас исключительно в

положительных эпитетах! – говорил он, похлопывая Крона по спине. –

Проходите же.

Крон очутился в вестибюле – он все еще напоминал типичный больничный

ресепшн, но уж перестраивался. Плитка местами была снята, но на ее место

пока ничего не положили.

– Да, господин Саманн тоже рассказывал о ваших выдающихся успехах,

господин Май.

Профессор свернул налево в широкий и очень длинный коридор,

прерывающийся лишь стеклянными дверьми. Тут уже все было

отремонтировано. Белые стены граничили сероватыми плитками пола и

потолка, доктор Эрий шел сзади, лицо его освещал тусклый свет ртутных

ламп. Они прошли через один стеклянный пролет, затем еще один и третий,

пока наконец не оказались у самого конца коридора, где находился лифт.

– Нам на третий этаж… – сообщил Май, – я отведу вас в служебные

помещения, выделю комнату для персонала, там вы сможете переночевать. А

завтра, мы с вами уже обсудим все дела… – он нажал на кнопку вызова

лифта, – вы ведь не против?

Крону хотелось поскорее приступить к работе, но сон все сильнее одолевал

им, потому спорить не стал:

– Да, разумеется.

Лифт наконец подъехал, доктора зашли внутрь, дверца захлопнулась, создав

небольшой толчок.

– Вы, верно, давно занимаетесь практикой? – спросил Май.

– Десять лет, если быть точным… – ответил Эрий.

– Я наслышан о вашей матери, моему старшему брату – Эону – выпала честь

поработать с ней какое-то время во время пандемии на Мокрых лапках…

– Ох! И правда… Моя мать упоминала его в своих рассказах. Отзывалась, как

о талантливом хирурге… – вспомнил Крон.

Лифт наконец доехал до нужного этажа, отворив двери. Май вышел первым,

Эрий за ним. Этот этаж выглядел более старым, менее ухоженным, а воздух

тут был значительно более сырым.

– Мой брат был талантливым врачом, но отвратительным человеком, – с

улыбкой на лице, но с легкой тоской заметил Май.

– Был? – уточнил Крон.

Они свернули вправо от лифта и прошли старую деревянную дверь,

очутившись в небольшом коридоре.

– Он умер несколько лет назад, доктор Эрий.

– Сочувствую вашей потере, господин Май… – с грустью сказал Крон.

– Можете звать меня просто Риод, – доктор остановился у одной из дверей

под номером пятьсот девятнадцать.

– Тогда и вы зовите меня просто Крон.

Риод достал из кармана ключ и отпер дверь. Только теперь Крон заметил

рядом с номер и две буквы: «ЛВ». Он указал Риоду на них пальцем:

– Что это означает?

Май вытащил ключ из замочной скважины:

– Инициалы бывшего владельца… – пробормотал он, – входите…

Крон зашел внутрь, комната была небольшой, но выглядела уютно: кроватка

у окна с видом на лес, небольшой деревянный столик, тумбочка и стул. На

полу лежал линолеум в шахматной окраске, потолки слегка осыпались, но не

критично.

– Достойное убежище… – сказал Крон, положив папку на тумбочку.

– А теперь оставлю вас в покое, дам отдохнуть… – сказал Риод, – предлагаю

встретиться нам с вами в восемь утра, что думаете? – загадочно смотря на

Крона, спросил он.

– Отличная мысль!

– Тогда вставайте пораньше и спускайтесь на первый этаж в столовую, мы с

вами проходили ее сегодня, а потом приходите ко мне на четвертый этаж в

кабинет сто восемьдесят пять! – после этих слов он откланялся и удалился,

прикрыв за собой дверь.

Крона уже одолевала дрема, он снял с себя носки, штаны и рубашку,

расстелил постель и улегся, поудобнее сбив подушку. Теперь он мог

спокойно закрыть глаза и погрузить свои мысли в расслабляющий сон. В

полусонном состоянии, когда разум его был уже на грани забвения, он

услышал журчание ручья где-то вдали от него. Перед глазами

материализовались образы глубокого прошлого. Горы, тихие и спокойные,

безмятежные горы. Мох на скалах, озеро вдали, бурлящие водопады.

Спокойствие. Шум воды усиливался, казалось, что он превращается в чьи-то

крики. И действительно, Крон услышал вопль. Это заставило его проснуться.

Доктор открыл глаза и взглянул на часы – пять ноль одна.

Крон прислушался, чей-то крик доносился откуда-то с улицы. «Уж не

чудится ли мне?» – подумал он. Затем снова вслушался, крики утихли.

Вместо этого он услышал что-то похожее на звериное рычание, оно

доносилось где-то совсем рядом с ним. Глаза Крона слипались, он опустил

голову на подушку. Рычание будто бы прекратилось. Он вновь уснул.

Образы больше не посещали его, никакие, не было ни добрых снов, ни

кошмарных.

Проснулся Крон рано, на часах не было и семи. Он не помнил, почему

просыпался ночью, но точно знал, что его что-то встревожило. Есть хотелось

не сильно. Эрий натянул на ноги штаны, за ними и носки, затем накинул

рубашку, застегнул все пуговицы и схватил свой пиджак.

«Вспомнить бы, где там эта столовая находится…» – Крону казалось, что он

действительно видел ее вчера, но возможно, не заострил на ней достаточного

внимания.

Он вышел из своей комнаты, не забыв прихватить с собой и ценную папку,

прошел по коридору и добрался до лифта, несколько раз нажал на кнопку.

Крон понял, что лифт неисправен. «Очень странно… Вчера же работал, –

подумал он, – наверное, это как-то связано с ремонтом…» Долго думать

Крон не стал и быстро нашел лестницу, решив отправиться вниз пешком.

Путь был недолгим, и он быстро оказался в знакомом коридоре. Теперь

жизнь тут кипела ручьем: медсестры улыбчиво метались из стороны в

сторону, от двери к двери, санитары вальяжно расхаживали по коридорам,

врачи здоровались друг с другом.

Крон коснулся плеча одной медсестры, маленькой, худенькой и светленькой,

она посмотрела на него своими большими зелеными глазами:

– Вы новый доктор?

Девушка очень понравилась Крону, ему показалось, что она похожа скорее

на картину, нежели на человека. Он смущенно спросил ее:

– А… Где тут столовая?

Медсестра нежно улыбнулась:

– Прямо по коридору, справа увидите…

Крон чуть не выронил папку из рук:

– Спасибо…

Он направился дальше по коридору, где и обнаружил заветное место.

Свободных столиков было много, но за одним уже сидел доктор Май. Крон

взял себе чашку кофе и булочку с маком, Риод заметил его и пригласил

присоединиться.

– Я думал вы проснетесь позже… – сказал Май.

– Да… Это привычно для меня… – ответил Крон, присаживаясь.

– Я уже почти доел. Так что жду вас и отправляемся?

Крон кивнул:

– Это не займет много времени.

– Как вам тут у нас? – спросил Май.

– Вполне уютно… – ответил Крон.

У него созрел один вопрос:

– А где у вас держат других?

– У нас никого не держат… – усмехнулся Риод, – их крыло восточнее, там,

разумеется, дисциплина строже, сами понимаете, а тут…

Он слегка замялся:

– Тут у нас пациенты с легкими расстройствами…

Все встало на свои места. Крон дожевал булку и запил ее большим глотком

кофе. Теперь он был готов идти:

– Пойдемте? – спросил он у хозяина.

Они встали из-за стола и направились к коридору:

– К лифту, прошу вас, – сказал Риод, направившись к другому повороту. – У

нас частая беда, вы, наверное, заметили.

Они подошли к совершенно другому, более старому лифту.

– Механизмы старые, часто ломаются, а позволить новые, мы, увы, не

можем…

Лифт подъехал, доктора вошли внутрь и поднялись на четвертый этаж.

– За мной, – сказал Риод.

Этот этаж ничем не отличался от третьего, разве что расположением

некоторых палат. Они добрались до самого конца коридора и Риод достал из

кармана ключ, которым открыл дверь в свой кабинет. На двери красовался

номер сто восемьдесят пять и вновь те же инициалы: «ЛВ». «Что все-таки это

значит?» – думал Крон. Они прошли внутрь кабинета, он оказался не таким

просторным, как казалось Крону. Скорее напоминал любое офисное

помещение, за исключением полностью заставленных стеллажами с

бумагами стен.

– Присаживайтесь, – Риод указал на деревянный стул, сам же он приземлился

на большое кожаное кресло. – Итак… – он протянул последнее слово.

Крон достал свою папку, открыл ее и вынул несколько листов:

– Меня интересуют эти пациенты.

– Фиан Скаггский и Мосин из Пьяных Дубрав, – уточнил Риод, – я дам вам к

ним доступ…

Крон обрадовался.

– У вас есть письмо от руководства? – спросил Риод.

Крон порылся в карманах и нашел смятую бумажку с печатью:

– Прошу… – он протянул ее Риоду.

Май даже не стал вглядываться в нее, ему было достаточно печати.

– Я хочу вас предупредить, Крон, они совсем…

– Я вас понимаю, – перебил Эрий, – мне сообщали, что они не совсем

здоровы…

– Это имеет какое-то особое значение? – поинтересовался Риод.

– Я не знаю… – прямо ответил Крон, – честно говоря, мне не уточняли, для

чего послали сюда…

– Я проведу вас… – начал Риод.

– Прошу, не стоит… – вновь перебил Крон, – я понимаю, что сейчас у вас

очень много дел, я найду их сам, только скажите, где искать, заодно

прогуляюсь…

Риод насупился:

– Восточное крыло, палаты номер 2618 и 2517. Сейчас я выпишу вам проход.

Предъявите его фельдшерам, если спросят.

Крон робко ждал, наконец, Риод протянул ему бумагу:

– Будьте осторожны, Крон…

Эрий поднялся, подошел к двери, откланялся и вышел. Что-то недоброе

мучало его. «Почему Риод так помрачнел? Все ли тут так утопично, как

кажется на первый взгляд?» Он спустился на лифте вниз и пошел по

коридору до самого конца, у одного из пролетов он вновь встретил ту

прелестную медсестру:

– Извините, – обратился Крон к девушке, – не подскажете, как мне дойти до

восточного крыла?

Девушка покраснела:

– Это снова вы… Вы не ответили на мой вопрос, – она казалась

возмущенной.

– Ах, да, я врач из Столицы, приехал по важному поручению – он протянул

медсестре выписку.

Девушка осмотрела ее, потом взглянула в лицо Крона. Она показалась Эрию

еще красивее.

– Вам прямо, пока не дойдете до главного входа, там свернете направо у

лифта, а дальше будет указатель.

– Спасибо… – улыбнулся Крон.

Он пошел прямо и дошел до главного входа, как ему и сказали, повернул у

лифта направо и направился вперед. Впереди Крон увидел указатель:

«Восточное крыло. Сектор для пациентов-других». Через несколько минут он

дошел до застекленного за дверью коридора. Без проблем открыл дверь, а

прямо за ней увидел двух фельдшеров. Молодые девушки лет тридцати пяти,

похожи как две капли воды. Крупные, кучерявые и хмурые.

– Вы кто? – спросила одна.

– Вы куда? – подхватила вторая.

Крон улыбнулся и достал из кармана бумажку.

– А, ну проходите… – улыбаясь, сказали они синхронно.

«Прелести бюрократии…» – подумал Крон.

Он начал искать нужную палату. Вместо привычного коридора, это крыло

скорее напоминало лабиринт, некоторые повороты оканчивались тупиками.

В порядке нумерации было очень трудно разобраться. Все это выглядело

пугающе. Усугубляло картину то, что освещение тут было сильно

приглушенным, а на каждом пяточке стояли санитары.

– Извините, не подскажете, где находится палата номер 2618? – обратился

Крон к одному из санитаров.

Тот с какой-то надменность посмотрел на доктора:

– Там… – указал он на конец одного из коридоров перекрестка.

– А 2517? – уточнил Крон.

– В другой стороне… Там… – он указал куда-то вглубь самого

малоосвещенного коридора.

– Спасибо, – тихо ответил врач.

На развилке он выбрал коридор посветлее. «Нарочно ли Риод не указал в

каком кабинете кто находится? Думаю, все же он просто не подумал об

этом…» – размышлял Крон.

Он свернул к 2517. По недлинному коридору он дошел до тупика, в конце

которого стоял крупный лысый санитар:

– Вы куда?

Эрий протянул ему свою выписку. Санитар внимательно вгляделся в лист,

вернул его Крону и как-то нехотя достал из-за пазухи связку ключей. Через

мгновение дверь открылась.

– Если что, кричите, – сказал санитар, втолкнув Крона внутрь.

Дверь за ним захлопнулась, и доктор оказался в мрачном, совершенно не

освещенном сером помещении. На полу лишь стоял один стол, а в углу была

кровать, с противоположной от нее стороны было маленькое окошко,

прикрытое решеткой. Солнечный свет озарял постель. На ней сидел человек

в смирительной рубашке. Худощавый, с поникшим взглядом, он смотрел

куда-то в сторону. Голова его была почти полностью лысой.

– Фиан, – обратился Крон к пациенту. – Здравствуйте, Фиан…

Парень посмотрел на Эрия:

– Докто... – он замолк на секунду, не договорив слово, – вы не мой доктор…

– он приподнял поникшую голову, – кто вы?

Крон подошел поближе:

– Меня зовут доктор Крон Эрий. Я из Столицы и хотел бы задать тебе

несколько вопросов… Если ты не против… – дополнил он.

– Вопросов… – повторил парень.

– Так ты не против? – переспросил доктор.

– Не против, – ответил Фиан.

– Я бы хотел начать с того, как вы оказались тут? – Крон незаметно включил

диктофон, лежавший в его нагрудном кармане.

– Я был на задании… – ответил Фиан, – а потом меня пленили…

– Кто вас пленил?

Фиан замешкался, он вспоминал свое прошлое:

– Кляксы… – он говорил о маврусах, – они пленили меня.

– И потому вы тут?

– Нет… – продолжал пациент, – они были вежливы со мной, хотя я и считал

их чудовищами… Они не стали меня убивать… А мы их убили…

– Это и есть причина ваших проблем?

– Причина была до того… До того, как меня пленили…

– И что же это за причина? – Крон подошел еще ближе.

– То, что я увидел в пещере…

– Что вы увидели в пещере?

– Я видел там Ахримана… Так он представился…

– Кто такой этот Ахриман? – спросил Крон.

– Он жил у скелета в голове…

«Галлюцинации из-за споровых грибов, растущих в пещере… Пациенту

показалось, что найденные останки говорили с ним. По крайней мере – это

основная версия. Но так ли это на самом деле?» – думал Крон.

– В голове?

– Да. Черная масса, облако… Он сказал… Я не помню, что он сказал… –

занервничал Фиан.

– Что последнее вы помните в разговоре с ним?

Фиан затряс головой – мелкий припадок. «Не критично…» – подумал Крон.

– Он преследовал меня… Его голос… Он шептал… Долго шептал.

– Что он шептал, Фиан, скажите мне?

– Он шептал, что его отец бродит по нашему миру…

Неожиданно беседу прервал гулкий вой сирены. Из-за двери раздался

громкий звук. Двери палат открылись. Громкий топот звучал всюду, за ним

последовал крик, а за ним и вопль.

– Не выходите… – прошептал Фиан – пока нет…

Крон подошел к двери и встал у выхода, прижавшись к стене. Вопли

становились все громче.

– Он пришел… – шептал Фиан – они готовились…

– Нам надо идти – в полголоса сказал Крон.

– Вам надо… – ответил пациент, – но не сейчас.

Крон еще не до конца понимал, что происходит, но одно было очевидно –

пациенты выбрались наружу. Он мог воспользоваться паникой и сбежать, но

что-то заставляло его прислушаться к Фиану. «Все же… – думал Эрей, – я

могу упустить свою единственную возможность…» Он решил действовать.

– Ты не пойдешь со мной? – спросил доктор у пациента?

– Мое место тут… – ответил парень.

Крон выглянул наружу и увидел лужи крови. Кто-то бегал по коридору, кто-

то забился в угол и кричал, в стенах зияли дыры. «Я не настолько сильный

другой, чтобы справится с тем, кто вышибает бетонные стены…» – подумал

доктор, но трусить не стал. Он рванул к повороту, единственное, что он

сумел заметить, – палата 2618 была открыта. Он помчался что есть мочи,

наблюдая, как кто-то терзает самого себя, а кто-то санитаров.

«Это случилось только в этом блоке или во всем здании?» – думал он,

оббегая одних людей и уступая другим. Наконец он добежал до выхода из

восточного блока. Но было уже поздно. Кто-то запер двери, стекло уже

пытались выбить, но этого сделать не получилось. Крон обернулся и увидел

огромную дыру в стене: «Спасибо тебе, человек-перфоратор…» – через дыру

врач оказался по ту сторону восточного блока. Но и тут дело обстояло не

слишком хорошо. Окна были выломаны, а значит пациенты пробрались и на

улицу. Прыгать Крон не собирался – высота хоть и не большая, но мало ли,

кто там ходит.

«Кто мог это устроить? А главное для чего?»

Парень добрался до приемной, где творился настоящий кошмар. Тут,

вооружившись столовыми приборами, ржавыми трубами и метлами, группы

особо буйных пациентов вершили суд над персоналом. Всюду уже была

разбрызгана кровь. В углу Крон заметил чью-то голову, рядом лежало тело,

изодранное будто диким зверьем. У правой стены горой были накиданы чьи-

то останки. Крон решил спрятаться за ними. Омерзительная куча вызвала у

него рвотный позыв, но в данный момент, она была его единственным

убежищем. Пока что она не имела дурного запаха.

«Сколько же я пробыл у Фиана?» – пронеслось у него в голове.

Через некоторое время, выглянув из-за своего «органического» убежища он

увидел, как двое увальней тащат белокурую медсестру с которой Крон

дважды сталкивался утром. Что-то между яростью и справедливостью взяло

над ним верх, он побежал к ним. Двое уже снимали с девушки одежду,

кряхтя и причмокивая. На одном из них не было штанов, и он потирал свои

гениталии с каким-то извращенным возбуждением. Крон оттолкнул его, а

затем и второго.

Всего на секунду он повернул полуобнаженную девушку лицом к себе, но

было слишком поздно. Крон понял, что тащили они ее труп. Шея медсестры

была сломана, глаз свисал из ее глазницы, челюсть была выбита, как и

несколько зубов, которые прикрывал висящий язык. В голову же ей кто-то,

словно гвоздь, кто-то вбил кусок от ручки деревянной швабры. Это выбило

Крона из колеи. Один из тех, кого он пару секунд назад оттолкнул, ударил

парня по голове. Второй пнул доктора в живот.

– Он тоже! – причал пациент без штанов. – Он тоже доктор!

Второй продолжал колотить его по спине, ребрам и животу. Крон

почувствовал, как кровь струится из его рта. Перед глазами все начало плыть.

– Тащи его! – крикнул кто-то. – Тащи в ту кучу!

Сознание покинуло Крона. Он погрузился в темноту. Он стоял посреди нее,

чувствуя боль в голове, животе, спине, шее, паху. Глаза видели тьму

красноватой. «Сотрясение… – думал он. – Или я все-таки умираю» Но

предположением было неверным. Он слышал голоса, они доходили до него

из реальности. Крон попытался открыть глаза – не вышло. Затем еще раз –

веки не слушались его. Он почувствовал, что кто-то ударил его по лицу, а

затем услышал голос, который говорил что-то невнятное. Затем вновь

шлепок по лицу.

– Док… – говорил кто-то.

Наконец Крон смог поднять веки. Боль не ушла, красноватая пелена тоже. Он

увидел лицо какого-то молодого парня. Короткостриженого, но на вид

вполне нормального. Это тоже был пациент. Крон лежал в той же куче, за

которой недавно прятался.

– Они думали, что убили вас, док… – сказал парень, – но вы оказались

живучим… – он улыбался.

– Я… – произнес Крон, но даже этот звук дался ему с неописуемой болью.

– Не волнуйтесь, я не из буйных… Они давно готовили этот побег…

Крон думал: «Как же мне, черт возьми, не повезло… Попал сюда именно в

день бунта…» – кажется, парень прочел его мысли.

– Я не читал ваши мысли… У вас просто на лице все написано… Я очень

слабый другой… Пойдемте.

Неизвестный помог доктору подняться. Это было очень больно, но ничего

другого не оставалось.

– Я покажу вам, куда идти.

Парень подхватил Крона, закинув руку себе на плечо.

– Постараемся быстрее, ладно?

Крон не понимал, почему ему помогают, он посмотрел на пациента с немым

вопросом.

– Вы ведь не виноваты… Доктор Май – да, он сволочь… работает с этими

чудовищами… На них… Остальные тоже – те еще уроды, но убивать их…

Нет… Они этого не заслужили.

Они двигались по узковатому коридору, виляя через сквозные кабинеты

персонала, видимо, в целях безопасности. Либо парень знал дорогу, либо ему

очень сильно везло, но ни одной живой души они пока не встретили.

– Персонал тут вообще ни при чем, я считаю… – продолжал неизвестный, –

они даже не были в курсе всего этого…

Они перестали идти по коридору, свернув в какой-то холл. Он казался

заброшенным, а теперь еще был завален какими-то досками и мешками.

– Все из-за этой серебряной пыли… Я сам видел, как они доставали ее из

мертвых… Выглядело омерзительно…

Наконец, они дошли до какого-то офисного помещения, тут незнакомец

остановился и присел вместе с Кроном. Они затаились между стульями,

неизвестный сел под столом.

– Вам будет проще притвориться мертвым, док.

В помещение вошли еще двое. Они говорили что-то невнятное. Крон закрыл

глаза и вслушался, стараясь дышать как можно реже.

– Еще одна ферма к чертям полетела… – сказал один.

– Ну а что поделать? – ответил ему другой.

Голос первого скорее напоминал мавруса, нежели человека.

– Пойдем, соберем остатки, пока психи отвлечены…

– Пойдем, – ответил маврус.

Двое прошли мимо, не обратив на Крона никакого внимания. Они вышли в

коридор. Доктор начал что-то кряхтеть пытаясь обратиться к своему

спасителю

– Молчите, док. Вы не в том состоянии… – ответил пациент, приподнимая

доктора. Они отправились далее.

– Не беспокойтесь, нас тут много… Ну несколько… Таких, кто выжившим

помочь пытается… Мы все-таки тоже о побеге знали. Рад, что сорвали планы

этих уродов… – сказал не без надменности парень.

Наконец доктор и его спутник добрались до застекленного помещения, вдали

виднелись большие двери.

– Это оранжерея, здесь до выхода ближе всего, но не советую тебе идти через

главный вход…

Крон увидел в окне несколько фургонов, из них по очереди выходил маврусы

и вооруженные люди в масках.

– Да, именно поэтому… Я вытащу тебя в окно, док…

Они добрели до одного из выбитых стекол, парень положил Крона на пол:

– Ты идти то сможешь?

– Д…да… – прохрипел Крон.

– Отлично, – ответил спаситель и, обмотав руку какой-то тряпкой, начал

выбивать остатки стекла.

– Я не пойду с тобой, говорю сразу… Мне еще многим надо помочь…

Он подсадил Крона на свои плечи, и доктор забрался на раму.

– Ка…к тебя зовут? – спросил доктор.

– Я… Зови меня просто Мосин. – ответил парень.

Крон сильно удивился:

– Я… Иск…ал…

Мосин перебил доктора:

– Я знаю, док… Иди…

Парень хлопнул Крона по плечу:

– Когда встретишься с Банной, передай ему, что… – Мосин наклонился к

Крону и прошептал ему что-то на ухо. – Теперь иди.

Мосин подтолкнул Крона и тот едва ли не упал. Пусть высота была

небольшой, а доктору удалось удержаться, но он все равно ощутил боль по

всему телу.

Мосин скрылся где-то за углом, а Крон, хромая, пошел к выходу, минуя

машину, которая, видимо была пуста. Он спрятался за куст. Вдали Крон

услышал голоса. Это были маврусы.

«Я думал, мы их окончательно победили…» – пронеслось у него в голове.

Крон затаился. Поняв, что враги ушли, он гуськом дополз до небольшого

прудика. Он вновь услышал, как кто-то топает по брусчатой тропинке.

– Эй ты видишь!

Силуэты оказались неожиданно близко, но они не были вооружены. Из

последних сил Крон шел вперед, отталкивая себя от разных преград.

Неожиданно он услышал сзади крик и обернулся. На двух маврусов

накинулся пациент, он вцепился в горло одного, но другой продолжал

преследовать Крона. Участь была неизбежна, маврус догнал Крона и, схватив

за ноги, начал тащить на себя. Доктор начал извиваться и брыкаться, но

чертов терпилоид отрастил еще одну руку и ударил Крона под дых. Крон все-

таки смог ударить клякса по маске, так, что ее кусок отлетел куда-то в

сторону. Он ослабил хватку и Крон выкрутился. Не успел он подняться, как

терпилоид начал колотить Эрия по спине ногами и пинать в разные стороны.

Парень вспомнил: «Эти чудики не умеют плавать…» В звериной ярости, он

накинулся на мавруса и вместе с ним упал в пруд. Терпилоид грузом

цеплялся за доктора, но руки его оказались слишком скользкими. Он ушел на

дно, а Крон, уже теряя сознание, все-таки смог выплыть. Он отдышался и,

обернувшись, увидел, что второй терпилоид уже был повержен пациентом, а

сам больной скрылся из виду. Это играло Крону на руку. Он не мог встать,

все, что ему оставалось, – ползти. Парень цеплялся за землю руками изо всех

сил подтягивая свое онемевшее тело. Он услышал шаги впереди.

– Стоять! – крикнул мужской голос.

Перед глазами Крона стояли чьи-то ноги, он поднял голову. Это был усатый

крупный мужчина. Крон почувствовал запах табака.

– Мальчик мой, не бойся. Я капитан Каас Банна. Мы защитим тебя.

Крон вспомнил это имя:

– Капитан, мне есть, что вам сказать…