Модели для сборки

Все они вынуждены путешествовать

Все они вынуждены путешествовать. Ретрограды, пацифисты, зубатки и отставные офицеры без определенного рода занятий, позавчерашние гимназисты с заклеенным третьим глазом, канатоходицы и укротительницы пещерных львов. Моя же специальность — искусство показывать им дорогу сквозь дремучие заросли проводов и городских наваждений.

Избыток голосов, бьющий по чувствительным ушам — вот черта города, потому его жители бывают глухи и печальны. Веря страхам — ласкам теней — горожане проливают кровь свою и других просто на всякий случай. Таково удобрение для спутанного терновника на путях людских.

Прорвёмся? Или проскользнём. Снова и снова мне удавалось найти короткую дорогу…

Подхвати свою пёструю ношу — залатанный рюкзак, чьи швы расползаются слепыми пустотами, или плащ-палатку. Все мы — номады на трассах, пролегающих чуть ниже звёзд. Напролом через буреломы странных обстоятельств, оставленных после бури смертоносного гнева. Едва дыхание смерти покинуло наши лёгкие, как мы кинулись целовать прохожих, чтобы возвестить им жизнь. Поздняя радуга наших шатров раскидывается поверх мыслимого, где мы ночуем, и пальцы танцовщицы снов разматывают бинты для подстреленного курьера с ослепительно-голубой сумкой — а он растирает ей ноги.

Когда все спят, моё мастерство продолжается. Они шепчут во сне о своих горелых чёрных ящиках и проклятых шкатулках, а я пишу о том в свою память. Вес их груза, направление их мыслей — всё вплету в канву тропинок, в указатели на перекрёстках. Туда нам и дорога.

Находили главную цель, и снова отправлялись в путь. Обнимали на прощанье, присылали открытки с видами на мельницы посреди шахматного поля — вновь новые места. Не будет пристанища, но если не ослабеет мой взгляд, если найдется лазейка в терновнике — будет покой.

А.2024

Идентичность

Снова клеймишь меня: двачером, шизом, убийцей. Ласковым, упорным, зубастым. Мёртвым. Слишком живым и самостоятельным...

Больше, милая, больше придумай — так, чтобы ярлыки сыпались на пол из липких ладошек твоих. Пока ты клеишь на меня один, я уже топчу иной дороги пыль, ускользаю на новое место. Однако принадлежу ли ему?

К чему искать разницу меж писателем и поэтом, милая, меж поэтом и музыкантом? Никто не помешает мне играть на губной гармошке посреди перекрёстка. Никто не помешает мне бросить это занятие, как только оно перестанет насыщать меня.

Разве есть грань между программистом и волонтёром, между аниматором и математиком?

Милая, зачем лишние разделения? Царство, разделенное само в себе, падёт.

Кто я, спросишь ты?

Разгонщик маскарадов, ренегат дьявола, архитектор ноосферических конструкций. Я тот, кто на красные кубики громоздит белые арки, а кубики всё падают. Я — все эти кубики и арки сразу. И я же — тот, кто гладит по голове трехсотлетнего ребёнка, трудящегося над своим первым в жизни городом. Я тот, кто слышит голоса — но я же и голос. Осушаю карстовые озера дерьма и печали — становясь тем дерьмом и печалью, проливаю на них свет солнца правды.

Я тот, из-за кого флуктуации мировых случайностей однажды выстраиваются в стрелу. Я тот, кто косячит в простейшем испытании, виденном тысячу раз.

Всеядная тварь, солнце жизни, помойная крыса, танцор на шпиле, носитель истины, ежесекундно рискующий солгать — человек, только и всего. Во всех людях есть то же самое. Если я видел немного больше других, разве меня это отличает? Овца среди людоедов, пастушья собака в тесных объятьях овец — дай мне роль, и я попробую выполнить. Сила не в том, чтобы быть кем-то, а чтобы идти туда, где нужен.

Мою форму всегда определяла дыра, которую небесная длань закрывала…мной.

А теперь я могу стать чем-то большим.

Да не удержат меня ярлыки!

15 апр 2025

Будьте бдительны, их можно узнать

Их можно узнать по мягкости мышц лица — не смято его выражение. По тому, как они фокусируют взгляд чуть позади вас, как будто смотрят в центр, а не на поверхность, или как будто что-то важное скользнуло над линией горизонта. Нет перегрева в жестах, но вместо вялости — натяжение струны.

Готовность без взвинченности, отдых без праздности.

Их можно узнать по тому, как они разглядывают первого весеннего шмеля, пока он чистит задние лапки друг о друга. На сварливость они чаще всего пожимают плечами.

Быть может, некоторых из них можно заметить за покупкой глобуса и карты, но куда вероятнее — дверного колокольчика: они уже всё нашли.

Решительны ли они, когда подымают занавес или вбивают флаги меж камней? Нет. Они непринуждённы.

Омывая подвалы от паутины лжи, они более чем безжалостны — они вовсе не придают той липкой структуре значения. Если они вышибают заслоны плечом, то лишь услышав за преградой крик. Гнев их в такие дни больше злобы и сильнее ненависти, потому что обусловлен любовью.

Люди, будьте бдительны. Постарайтесь узнать их, если заметите.

Потому что если не сохранить их, то вскоре не останется никого. Видите ли, они последние, кто в полной мере знает, что такое — быть человеком…

22 мая 2024

Эскадра кадров

Погоди! Ещё постоим. Мне нужно осмотреть здесь всё теми глазами, к которым ты непривычна. Зрачки расширяются, радужка становится прозрачнее. Мир внезапно огромен, непредвиденно упорядочен. Нет лишнего — ничего не давит. Только что в этих глазах отражались желтые стены, промёрзлые помещения — и вдруг, так резко… Какой сейчас год?

Щелчок — смена ракурса. Мир становится тесен: красные огни светофоров, бег машин в стороне. Бетонная стрела впивается в небо. Стены чередой уходят в горизонт. Инстинктивный осмотр высоких точек. Хочется самому забраться повыше, но здесь некуда, верно?

Почему лицо твоё цепенеет? Да, я пристальный. Но есть тому причина: эти глаза — непривычны к тебе.

Ещё одна перемена — теперь всё мне здесь мило. Вывески манят беглый взгляд. Каждое слово на табличках и неоновых подвесах, каждый всплеск цвета говорит о чем-то, чего я ещё не пробовал. Дома только скучные какие-то.

Нет, не уходим! Ещё не всё я здесь понял — и не весь. К очертаниям зданий дорисовываются тени и наконец глубина улиц проступает из акварельного отражения реальности, что плещется в стекловидном теле… Обрывки и линии становятся пространством, прежде чем вновь рассыпаться, когда некто дергает ручку моей слот-машины.

Ещё не всё! Да, я сам не знаю, сколько взглядов может уместиться в одном человеке. Сколько граней можно получить срезами по живому. Есть такой вид мастерства — резьба по человеку…

Есть…

Хотелось бы, чтоб это были домыслы. Но это есть.

Обними меня, пока не дёрнулся рычаг со зловещим скрежетом. Если старая часть механизма запустит те слайды, если я, осыпаясь ржавой крошкой, вспомню… Не надо, пощади, лучше просто обними!

Обними — меня? Кого это? Если всё крошится и норовит разлететься на ветру — кого ты касаешься?

Ответ непрост.

Ты держишь в руках коробку слайдов. Катушку непроявленных негативов — бережно с ними… Щёлкает проектор, и диковинная машина кладёт слой поверх слоя. Так выстраивается череда срезов, в которой можно смутно разглядеть неверные и неточные очертания человека.

Эскадра кадров.

13 ноя 2024