Модель. Цикл "Вселенная"

Глава 1

Я остановился в Алласио, на Итальянской Ривьере. Сны мне в снились тревожные, пожары в Фашоде, толпа негров, разлив Нила близ Хартума, коричневая вода, в которой – я знал – к дому подплывают крокодилы. Утром я проснулся, умылся ужасной холодной водой и спустился из номера в залу столовой, где подавали завтрак, скорее скудный: варёные яйца, поджаренный хлеб, который здесь звали гренками, и порезанная мортаделла, зато вино было включено в цену и подавалось неограниченно, чем я и воспользовался. Когда я выпил бутылку, я послал служанку за другой, а сам встал, подошёл к буфету, отпер его, достал бутылку рому и вылил сразу полбутыли в большой и тяжелый серебряный кувшин, который нашёл там же в буфете. Кувшин поставил на стол. Когда служанка, толстая девица, вернулась с бутылкой, я указал ей вылить вино в кувшин и продолжил завтракать. Мне очень не хватало коричневато-золотистого рийета к гренкам, к которому я так привык в Анжу. Зато кувшин помог стать этому холодному утру ноября 1901 года стать теплее.

Когда кувшин опустел, я опять послал служанку за вином и долил остатки рому в кувшин. Затем всё повторилось с вином: налить сюда – показал я пальцем в кувшин. Завтракать я уже закончил и захватил с собой кувшин читать газеты в соседний зал, промозглый донельзя. Если окна столовой выходили на стену достаточно высоко от мостовой, то окна соседнего зала – отель стоял на горе – выходили на другую сторону и тыкались в черепашьи спинки булыжников мостовой. Я уселся под толстыми чёрными потолочными балками, перечёркивающими белёный потолок. На столе длинном столе стояли три коричневых глиняных кувшинчика с сухими красными цветами в каждом.

В то время мы получали из Англии регулярно Дейли Телеграф. Я сидел за столом, взявши газету, кувшин стоял рядом, и начал читать. Читать почему-то не получалось, поэтому я немного отпил из кувшина, ни бокала, ни рюмки тоже найти не получалось, хотя бокал-то был только что здесь. Я отпил ещё и подумал о Лайоннеле Декле, кажется, он возглавлял экспедицию. Отчего-то я не мог понять, это я прочёл только что в газете или вспомнил? Впрочем, он умер от тифа. Кажется. Нет, от жёлтой лихорадки. Сейчас мне придётся сделать замечание: объяснять случившееся дальше я отказываюсь, потому что в тот момент я почувствовал себя счастливым, как ребёнок: всё вокруг моё, понял я.

Той же осенью – она оказалось странной, через дня три или четыре после происшествия в гостинице – милосердная память стирает сроки и образы – зато вам не придётся утруждать себя чтением пространных записей, я неожиданно отправился в Лондон. Свои чертежи летательного аппарата я сумел сохранить, несмотря на все затруднения поднявшейся сумятицы, распространившейся на всю гостиницу. Замечу, мои чертежи обещали создание мечты: машины, обладавшей полной собственной устойчивостью, способной пронести в беспалубном челноке,крепившемсяк телу машины, напоминающему широкий наконечник, но без древка, человека над Ла Маншем, который праздно сидел бы и обозревал сверху резвящиеся волны. Впрочем, это в сторону. Сновидения в этой поездке не были достаточно волнующими, чтобы я мог связать их с последующими событиями.

Здесь, по-видимому придётся оговориться: валлийцы славятся своими дурными манерами, и я считаю только и их манеры виновными в происшедшем в гостинице, однако миссис Л. я готов принести свои извинения, тем более она застала пандемониум в самом разгаре – я убеждён, что мисс С., проживавшая в гостинице, эта та особа, что убегала через сад, одетой в чёрную юбку, чёрно-белую полосатую блузку с собранными на макушке головы волосами – немецкая шпионка.

Лондон: город дождей, туман, Темза, Тауэр, Альбион, лев. В Лондоне я отправился в свой клуб. В кармане у меня лежала изящная вещица, сконструированная мной, вал, проходящий через центр изобретения я усовершенствовал и хорошо смазал перед показом – преимущества которой я собирался вечером продемонстрировать в клубе. Было слишком рано и пока что члены клуба не собрались, мягкий свет в зале. За неимением каких-либо интересных дел я зашёл в библиотеку клуба, взял роман и попытался читать. Получалось только думать об охоте – в Австралии. Мне удалось придумать 8 новых приёмов охоты на кенгуру – я так и видел: всадники и собаки в суматохе преследуют скачущее животное. Обнаружив, что в книге мой взгляд упал на слово «нарвал», я отложил её и прошёл в небольшую внутреннюю библиотеку, идеальное место вздремнуть, сел в глубокое покойное кресло и вооружился маленьким и уже распухшим от чтения томиком Р.Ф.Бернетта «Мечи Генри Эрлфорварда». Дальнейшее вскоре донесу до вас, господа присяжные, но сначала скажу: я вдруг понял, что прежде случившееся не только не denouement, но даже не предисловие.

Сейчас-сейчас, господа присяжные, я понял, дело укореняется так, как если бы это был розовый куст – флорибунда, наверное, посаженный на могиле: крупные, махровые цветы наверху, к ним не дадут подойти шипы, а внизу – корни.

Отступление необходимо. Я происхожу из семьи состоятельной, как вы знаете, и моим опекуном был лорд Спенсер. Глаза его сына – голубые, и всякие клеветы, что его сын не был так уже уверен, что он его сын, я отклоняю, как и слухи, что его сын выступал в опере инкогнито.

Обстоятельства смерти лорда Спенсера в своё время наделали много шуму, хотя следствие и не смогло придти к окончательному, твёрдому выводу, теперь я понимаю, что всё связано. Лорд Спенсер умер, когда я был ещё ребёнок. В то лето мы отдыхали на взморье. Вы можете себе с лёгкостью представить всё, что нас окружало? Только подумайте, что вы смотрите на картину известного мариниста. Красно-голубая спасательная шлюпка лежит на зелёном дёрне, покрытая рыболовной сетью, а в отдалении, на пирсе –…

Я путаюсь что-то. Сейчас, я только загляну в свои записи…

Кажется, я что-то упустил: какое-то ускользающее понимание того факта… я путаюсь… Я перечитаю вам свои записи заново, и добавлю в них по крайней мере шесть убедительных свидетельств, включая сновидения…

–Остановитесь, хватит.

–Господин председательствующий, позвольте мне!

–Объявляется перерыв! Продолжите после перерыва!

…

–Он нас сейчас не слышит?

–Нет.

–Я больше не могу его слушать!

–Процесс есть процесс.

–Он бредит! Это очевидно!

–Ну так и оригинал был эксцентричен.

–Ненормален!

–Это ваша работа.

–Что же, нам теперь это слушать?

(Мицевич – Барнашу)

–Твоя рыба воняет! Ты греешь её на кухне в микроволновке и всё ей провоняло!

(Барнаш – Мицевичу)

–А ты грызёшь на заседании орешки!

–Это не запрещено, а вот греть на кухне рыбу – это режимный объект!

–И что? Как раз на кухне греть рыбу не запрещено, а вот есть на заседании – нельзя!

(Председательствующий)

–Коллеги, уважение! Тишина и уважение!

(Маркина)

–Он что, действительно считает нас присяжными?

(Председательствующий)

–Да, модель натренирована так, что видит всё так, как видит.

(Маркина)

–Может это для него и повторение того процесса, но мы разве должны слушать всё? Его как-то можно окоротить?

(Неидентифицированный голос)

–Нет, нельзя. Он полностью находится в той реальности.

(Маркина)

–Но что он несёт?

(Джон, руководитель проекта)

–Не несёт, а реконструирует. Так мы узнаем все ответы.

(Маркина)

–Насколько он достоверно воспроизводит?

(Джон, руководитель проекта)

–Мы тренировали модель на всём массиве, она даёт исключительно достоверные данные. СОФД подтверждает.

(Ингвар, аудитор)

–Что, простите? СОФД?

(Джон, руководитель проекта)

–Система Оценки Фактических Данных

(Ингвар, аудитор)

–А ничего, что никакой книги Р.Ф.Бернетта «Мечи Генри Эрлфорварда» не существовало, а существует книга «Riceyman Steps» Арнольда Беннета в которой герой – Генри Эрлфорвард?

(Джон, руководитель проекта)

–Это нормально, СОФД даёт синтетическую оценку и показывает «высшая достоверность».

(Ингвар, аудитор)

–Это как такое может быть?

(Джон, руководитель проекта)

–Модель полностью репарирует реальность. Возможно, оригинал был уверен, что есть такая книга или сочинил себе идею о том, что есть такая книга. В конце концов, он был эксцентрик!

(Барнаш)

–То есть псих.

(Председательствующий)

–Какая разница? Главное то, что он сделал, в чём участвовал и что знал. Джон, мы-то это узнаем?

(Джон, руководитель проекта)

–Он сам всё расскажет.

(Председательствующий)

–На сегодня заседание комиссии окончено, продолжим завтра.

*

–Вы продолжите знакомиться с аудиозаписями слушаний комиссии не в моём кабинете, а комнате ознакомления с материалами архива. Проведите расследование и ответьте на все вопросы. И нам очень важно знать, что они узнали. Это самое важное.

–Если узнали.

–Он им много рассказал.

–Давайте прервёмся.

–Хорошо.

–У вас есть идея, почему они погибли?

–Вы хотите сказать: кто послал команду чистильщиков убить всю комиссию?

–У вас есть идеи?

–Нет, пока нет. Проект очень щекотливый, это было ясно и до ознакомления с аудиозаписями.

–Версии?

–Пока нет. Или их слишком много.

*

Второй день.

(Председательствующий)

–Почему до сих пор нет Генриха?

(Барнаш — Мицевичу)

–Ты орешки сегодня взял?

(Мицевич — Барнашу)

–Язык комиссии — английский.

(Барнаш — Мицевичу)

–Ты — велосипедист!

(Председательствующий)

–Вы почему оба опять говорите на русском?

(Мицевич)

–Я ему как раз говорил, чтобы он говорил на английском

(Неясный шум)

(Неидентифицированный голос)

–Вы, двое, хотите, чтобы я вас успокоил?

(Неясный шум)

(Председательствующий)

–Прекратите немедленно!

(Маркина)

–А что с сервером?

(Джон, руководитель проекта)

–С сервером всё нормально, вы залогиниться не хотите?

(Председательствующий)

–Генрих, а для тебя нужно отдельное приглашение?

(Председательствующий)

–Анна, вы уже утвердили таблицы?

(Анна)

–Первая и вторая таблицы отчётов по вчерашнему дню ещё не согласованы всеми отделами.

(Председательствующий)

–Утвердите их.

(Анна)

–По регламенту…

(Маркина)

–Да, по регламенту!

(Председательствующий)

–Это я вам говорю, утвердите их. Это моё решение.

(Анна)

–Там ещё есть поправки.

(Председательствующий)

–Это моё решение. Сегодня согласуйте их как есть.

(Шум)

(Председательствуюший)

–Тишина, мы начинаем слушания. Сейчас включу модель.

(Председательствуюший)

–Подсудимый, вам слово.

*

Господа присяжные, должно быть, вы уже заглянули вперёд — исходя из того, что слышали вчера, только я сразу должен был бы предупредить вас, ваше предположение, что это неудавшийся отчёт о разведке в довольно сомнительном направлении — неверно. Сейчас я изложу вам то, что имеет свойство быть наблюдаемым каждым внимательным человеком, ясно и непосредственно.

Казалось бы, нет ничего, что затруднит понимание. Однако, здесь необходимо сделать существенную оговорку. Это знание невозможно приобрести путём собственного опыта, передать — тоже. Зато оно само сообщит себя. Для этого нужно быть внимательным и только.

В прошлый раз я упустил из виду необходимость рассказать, что из Сассекса я отправился в Соренто, Италию. Если кто-нибудь рассказал мне сказку, подобную тому, что произошло потом, хотя и сильно погодя, я бы рассмеялся. Однако, теперь я могу заявить, что всё истинно и достоверно. Я лёг спать в своём номере и ещё только погрузился в полудрёму, одно из тех состояний, которое накрывает, словно беловатым туманом, а мысли начинают ускользать, как я решил прибегнуть к приёму самовнушения, но он мне не удался и я заснул. Мне приснился следующий сон: Восьмой батальон, в котором я служил, расположился лагерем близ развалин Лобсдейла, и почта доставлялась нам редко. Поэтому я решил для собственного увеселения записать в линованной тетради все впечатления последнего похода.

Прошу прощения, мои часы они слишком громко тикают? Вы слышите? Вы слышите меня?

Хорошо, я продолжу. Возможно, всё это ложные воспоминания, вызванные чтением записок.

Извините, кажется я потерялся…

(Председательствующий)

–Объявляется перерыв.

(Председательствующий)

–И вот такая херня.

(Председательствующий)

–Джон, ты что на это скажешь?

(Джон, руководитель проекта)

–А что я должен сказать?

(Председательствующий)

–Мы, по твоему, должны слушать этот бред?

(Джон, руководитель проекта)

–Это не бред, это модель.

(Председательствующий)

–Ты ещё скажи, что мы тут что-то узнаем.

(Джон, руководитель проекта)

–Он и правда был эксцентричный. Изобретатель, строил аэропланы. Они падали. Он сам три раза падал, не разбился. Два испытателя его аэропланов разбились. Ну так он на процессе всё в таком духе и рассказывал о происшедшем. И процесс известно чем кончился.

(Председательствующий)

–Ты что хочешь сказать?

(Джон, руководитель проекта)

–Мы действительно построили модель, которая полностью его воспроизводит.

(Председательствующий)

–Мы должны это слушать?

(Джон, руководитель проекта)

–На процессе они такое и слушали

(Председательствующий)

–Как он пришёл к своим результатам? Как он узнал? Что он узнал?

(Джон, руководитель проекта)

–Он об этом и рассказывает.

(Председательствующий)

–Ты хочешь сказать, что мы повторяем процесс?

(Джон, руководитель проекта)

–У нас нет, конечно, протоколов, зато модель может воспроизвести всё достоверно.

(Председательствующий)

–Почему он тогда несёт околёсину?

(Джон, руководитель проекта)

–Так он таким и был. Он же под суд попал в конце концов за свои выходки. После того случая в клубе.

(Председательствующий)

–То есть мы будем слушать умалишённого?

(Джон, руководитель проекта)

–Может, он и был умалишённым, все эти увлечения, клуб, масоны, что там ещё у него было, только ведь он смог сделать что-то такое, что привело процесс к тому самому результату.

(Председательствующий)

–Мы точно это узнаем?

(Джон, руководитель проекта)

–Модель не запись, она действительно воспроизводит его поведение. Если мы будем достаточно терпеливы, она нам всё выболтает.

(Председательствующий)

–Хватит на сегодня

*

(звук цокающих кнопок)

–Выключите канал. Я сегодня больше не буду слушать этого гипнотического сумасшедшего.

–Включите запись. Моё заключение: на записях аудиопротоколов есть неидентифицированный голос. Я изучил письменные материалы и убедился, что были проведены машинные экспертизы, а также комиссионные с человеческим участием. Неидентифицированный голос неотождествлён ни с кем из присутствующих. Учитывая экспертный уровень, исключается не только ошибка, но и должен быть сделан вывод. Пока вероятностный. Но очень серьёзный: на слушаниях присутствовал кто-то или несколько лиц, которые не входили в комиссию и не отмечены ни в протоколе, ни в системе пропуска в зал. Странно, что предшествующие ревизии этого не отметили. Обратить внимание. Рекомендовано изучить все записи систем безопасности и установить действительный круг лиц на слушаниях. Конец записи.

*

Третий день

(Звонок)

–Доброе утро!

–Привет. Я сказал, чтобы мне дали знать, как ты зайдёшь в комнату прослушивания. Выйди и зайди ко мне в кабинет, сейчас.

–Хорошо

*

–Присаживайся.

–Что случилось?

–Ничего не случилось. Ты как доехал?

–Как обычно.

–Ночь как прошла?

–Всё нормально, что такое?

–Ничего, если только не считать, что мы в говне.

–Что?

–Если ты прав, то дело обстоит плохо.

–Что?

–Ты меня слышишь?

– Я слушаю.

–Ничего. Если если только не считать, что пропускной периметр объекта комиссии не зарегистрировал посторонних. И внутриобъектовые системы передвижения — тоже. Каждая дверь из каждой секции в каждую. И двери зала слушаний.

–Что это значит?

–Мы считали, что был штурм или что-то такое. Который начался с подрыва, мы так думаем, эми-бомб, они вывели из строя электронику, оборвали записи, разрушили модель. Только вот что получается. Кто-то был внутри с самого начала. И этот кто-то или их было много, что ещё хуже, он передвигался вместе с членами или членом комиссии. Скажем, так: член комиссии открывал дверь и он проходил вместе с ним. Ясно?

–Такая возможность не исключается.

–Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сказал?

–Я понимаю.

–Нет, не понимаешь. Комиссия не просто была в зале с кем-то ещё. Этот кто-то ещё и есть часть комиссии. А это значит, что всё, что мы знаем про комиссию — туфта. И мы в это вляпались.

–Тааак… (тихий шум) Ясно.

–Ты сегодня с объекта не уходишь. Я объявил даже не угрожаемый период, а режим нападения. Все помещения изолированы. Перемещения разрешены только по назначенным маршрутам. Вечером ты выйдешь из здания, но с объекта не уйдёшь. Останешься внутри периметра. Переночуешь в комнатах охраны. Там душ есть, туалет. Места спальные. Кухня. С этим нормально.

–С этим, да?

–Да, только с этим. Мы отсмотрим записи с камер.

–Их же на годы, камер сколько.

–Я не идиот. Мы будем смотреть записи с камер, выборочно. Привязанные по времени к открытиям дверей. В зале слушаний, к сожалению, камер не было. Но мы выясним, кто был та тень.

–Это поможет?

–Поможет.

–Вы смотрели записи с камер у зала?

–Уже смотрели запись перед слушанием, там ничего нет. Но они могли зайти перед этим. Остаться там.

–Удачи.

–В этой ситуации мы этим не ограничимся. … Можешь идти, работать.

–Удачи.

*

(Шум)

(Председательствующий)

–Проходите и рассаживайтесь

(Анна)

–Отчёты…

(Председательствующий)

–Сейчас мы этим заниматься не будем.

(Анна)

–Я подготовила отчёты.

(Маркина)

–Анна, знаете, всему своё время.

(Барнаш)

–Мы вам сюда раскладушку поставим, будете здесь спать с отчётами.

(Председательствующий)

–Всё, хватит. Начинаем слушания. Тишина в зале!

…

(Председательствующий)

–Подсудимый, вам слово.

Двигаясь взад-вниз, словно вдоль перил. Вдруг, я заметил, нечто длинное и тонкое. И я был несказанно рад, когда я проснулся…

…

…

…

(Председательствующий)

–Подсудимый, продолжайте.

Мы с братьями изучали идеи протяжённости. Конечно, можно сказать, что это только идеи сознания. Но только я заметил, как из глубин пропасти…

…

…

…

(Председательствующий)

–Мы вас слушаем.

Вот теперь-то вы меня слышите.

…

…

…

(Председательствующий)

–Говорите.

…

…

…

(Председательствующий)

–Заседание окончено.

(Председательствующий)

–Джон, у тебя модель испортилась.

(Мицевич)

–А она когда работала?

(Джон, руководитель проекта)

–Нет, показатели стабильны

(Председательствующий)

–Ты обещал, что он будет рассказывать.

(Джон, руководитель проекта)

–Ну, он рассказывает.

(Председательствующий)

–Он молчит.

(Джон, руководитель проекта)

–Вероятно, так всё было.

(Председательствующий)

–Ты хочешь сказать, мы повторяем процесс, а процесс повторил итоги встречи в клубе?

(Председательствующий)

–Всё, хватит, расходимся.

(Председательствующий)

–Завтра послушаем его ещё раз и если он опять промолчит, проект закрыт.

*

(Звонок)

–Слушай, мы тут всё проверяем, как я обещал. Завтра ты не сможешь работать в комнате. Канал будет занят. Посиди у охраны, а потом продолжим.

–Понял.

*

Четвёртый день.

Нет записей.

*

Пятый день

–Заходи.

–Добрый день.

–Присаживайся.

–Что случилось?

–Мы проверили, как я обещал, кое-что и ещё кое-что. И вот что мы выяснили. На аппаратном уровне оригинальной записи неидентифицируемого голоса нет. Никто раньше не заглядывал на аппаратный уровень. Ну, в саму запись. Там есть дорожки всех голосов, а неидентифицируемого голоса нет.

–Что это значит?

–Ты меня слушай. Зато он есть на копиях. Эксперты работали по отдельным частям копий или частично прослушивая оригинал. И, да, все люди слышат голос, слышат при воспроизведении оригинальной записи. Понимаешь?

–Что за бред?

–Всё есть как есть.

...

–Что делать будем?

–Я не хочу неприятностей. За нами следят, понятное дело. Поэтому ты продолжишь слушать. Мы предоставим им отчёт. Напиши любую околёсину, это неважно. Только когда будешь слушать записи в комнате прослушивания, ты поставишь звук на ноль. И всё будет хорошо. Ты меня слышишь?

–Что?

–Что?

–Теперь-то вы меня точно слышите. Вы, двое, хотите, чтобы я вас успокоил?

–Вы меня слышите.

@helloyauthor