Мне не больно

Глава 1

Мне не больно, когда рушится мой мир.

Мне не больно, когда гибнет мой род.

Мне не больно, когда умирает мой друг.

Мне больно, когда босой ногой наступаю на острый камень. Тогда на глазах у меня выступают слёзы…

***

Наземное воинство Рождённых-Ползать, уверенное в благоприятном исходе битвы в воздухе, устремляется к городу-миру Бьёрдов. Стоя на балконе родовой башни, я вижу, как первые машины врезались в стены внешнего периметра зданий, легко проходя сквозь кольцо предназначенных для украшения, а не защиты, сооружений.

Хрупкие постройки обваливаются, погребая под собой технику и бойцов Рождённых-Ползать, забывших об осторожности и слишком опередивших основные силы. Подоспевшие следом подразделения спешно начинают разбор огромных завалов. Скоро они двинутся дальше, сея гибель и разрушение.

Я стою на балконе и молча наблюдаю, как гибнет мой мир.

Мне не больно.

***

Потери крылатого воинства всё существеннее. Скоро их останется менее половины. От без малого ста тысяч бойцов… Техника чужаков задавит их числом. Даже сталкиваясь друг с другом, машины пришельцев умудряются причинять вред сияющему воинству народа Бьёрдов. Вспышки пламени в полнеба – так не действуют мечи крылатого народа. Так убивают механические слуги завоевателей.

Копоть садится на сверкающие доспехи и белоснежные крылья, превращая тающий клин Бьёрдов в подобие чёрной птицы, жадной до мёртвой плоти.

А Рождённые-Ползать, забыв об этике честной схватки, запускают в небо аппараты без экипажей. И бесчувственные механические убийцы, задевая походя и машины своих хозяев, сталкиваются с теряющими последние силы крылатыми мечниками Бьёрдов.

- Так нечестно! – кричу я, проклиная беспощадного врага.

Но я ничего не могу изменить.

Пилоты Чужих спешно выводят из боя свои машины, уступая место бесчеловечной технике. Рой управляемых людьми летательных аппаратов выполнил своё назначение – вовлёк воинский клин Бьёрдов в схватку. Остальное довершат механические слуги Рождённых-Ползать.

Мой народ гибнет у меня на глазах.

Мне не больно.

***

Сияющий золотом доспехов клин – без малого сто тысяч крылатых бойцов – врубился в боевые порядки чужаков, укрывшихся в своих диковинных машинах, способных поднять бескрылых в небо.

Крылатый народ Бьёрдов решил дорого отдать свои территории вероломным гостям из иного мира. Но агрессоры многочисленны – на каждого воина Бьёрдов их приходится сто. А ещё у них есть машины, умеющие всё, даже то, чего сами Рождённые-Ползать не могут.

Первые аппараты пришельцев, пострадавшие от ударов наших воинов, дымя и нелепо кувыркаясь в воздухе, полетели к земле, где им самое место. Внизу дежурят Чужие в других машинах – не умеющих летать, но способных перемещаться по земле быстрее, чем отпущено природой живым существам. Некоторые из них устремились к местам падения своих соратников, вероятно, надеясь хоть кого-то спасти. Зря они – мечи воинов народа Бьёрдов бьют насмерть. Мечи воинов моего народа…

Действительно, скоро наземные аппараты чужаков перестают спешить к местам падения своих сбитых товарищей. Теперь они просто ждут, чем закончится схватка в воздухе. Итог боя на поверхности предрешён – наши женщины и дети ничего не смогут противопоставить технике и живой силе чужаков. Поэтому судьба войны решается в небе. И поэтому же судьба войны уже решена.

Я знаю, кто возглавляет строгий пока клин. Мой лучший друг. И он, и все, кто летит за ним, знают, что обречены на смерть. Так сказал шаман, который никогда не ошибается. И всё-таки шаман сейчас тоже занял место в строю.

Летательные аппараты чужаков впускают обречённый клин Бьёрдов в глубь своих построений – и скрывают сияющих воинов от взглядов тех, кто остался внизу.

Всё чаще бороздят высь дымные полосы, сопровождающие падение очередной машины пришельцев. Скоро дым застилает сплошной пеленой всё небо. Но, кажется, Чужих не становится меньше. Даже наоборот – с земли устремляются к месту схватки новые стальные птицы.

А потом я вижу падение первого из Бьёрдов.

Я знаю, кто это. В острие клина был мой лучший друг.

Мне не больно…

***

Андрей встал на парапет. Последний раз обернулся.

- Нам не хватает тебя, Камилл.

Я знаю, что им не хватает меня. Но уже ничего не могу изменить.

Андрей расправил крылья и шагнул в небо. Там, закрывая светило, уже час роились странные аппараты Чужих, явившихся отобрать у моего народа небо и землю.

Андрей занял своё место на острие формирующегося клина – право умереть достойно у нас никто не отнял. У нас…

***

- А вот и они, - спокойно сказал Андрей, глядя на горизонт.

Там росло и ширилось ржавое пятно – бесчисленное воинство Рождённых-Ползать заполняло равнину у подножия города-государства Бьёрдов. И не только равнину – небесную синь усеяли пока редкие сгустки ржавчины. Летательные аппараты Чужих.

- Как же их много, - вздохнул шаман, который никогда не ошибается, поглаживая пальцами сломанный в детстве нос. – На каждого нашего воина приходится сотня Рождённых-Ползать. А ведь у них ещё машины…

Там на горизонте – смерть. Бесчисленная и многоликая. Никогда ещё наш мир не подвергался такой опасности, а этой – не переживёт. И мир Рождённых-Летать станет очередной колонией Рождённых-Ползать.

- Посмотри на небо, шаман! – попросил Андрей. – Ещё раз посмотри!

Старик послушно закрывает глаза и поднимает лицо к небу – светлому участку прямо над городом, ещё не заполненному техникой Чужих. Какое-то время он молчит, спрашивая высь о грядущем…

- Ответ тот же, Андрей, - вздыхает шаман, открывая глаза. – Нужно, чтобы в небо поднялись ровно сто тысяч бойцов.

Мой лучший друг смеётся.

- Быть может, небеса не заметят в толчее, что не хватает всего одного воина!

Шаман качает головой. Небеса видят всё – их не обманешь.

***

Никто не обвинил меня в трусости, когда шаман, который никогда не ошибается, получил у неба ответ на вопрос, что нужно, чтобы победить Рождённых-Ползать.

- Мы должны дать одно большое сражение, - сказал шаман. – И поднять в небо сто тысяч воинов.

Никто не обвинил меня в трусости, когда, в третий раз пересчитав всех, способных подняться в небо, старейшины не досчитались лишь одного.

- Быть может, небеса не заметят отсутствия всего одного воина среди стольких тысяч, - улыбнулся Андрей, избранный военным вождём, когда стало известно о вторжении.

Он не упрекнул меня в трусости. И никто не упрекнул.

Потому что теперь это не имело смысла.

До ста тысяч воинов, которых народу Бьёрдов необходимо было поднять в небо, чтобы одержать победу, не хватало только одного.

Никто не упрекнул меня в трусости.

***

Локальные стычки с неумолимо приближающимися к нашему городу захватчиками не приносили особых успехов. Мой лучший друг, неизменно возглавлявший отряды, встречавшие авангард Рождённых-Ползать, возвращался после каждой победы мрачным. Да, Чужие гибли в этих стычках, но их было так много, что, казалось, не становилось меньше.

Но был ещё шанс – что могут они, придавленные к тверди, противопоставить крылатому народу? Земля нужна нам лишь для отдыха…

А потом в небо поднялись первые летательные аппараты Рождённых-Ползать. Сначала – нелепые и неуклюжие корзины под наполненными горячим воздухом шарами, столь уязвимыми для огненных мечей наших воинов.

Какое-то время Чужие старались делать крепче поверхность своих шаров и корзин. А спустя какое-то время в небо взвились их первые стальные птицы. Сначала – неуклюжие и медлительные, но в дальнейшем, едва ли ни с каждой новой стычкой, их аппараты становились всё совершеннее, все быстрее, всё смертоноснее…

Всё многочисленнее.

Всё ближе.

***

Когда раздался треск со стороны Рубежей Мира, Бьёрды направили за край разведчиков. Вернувшиеся принесли не лучшие вести. По ту сторону творилось неладное. Различные расы Рождённых-Ползать объединились под общим знаменем и теперь покоряли мир за миром, отвоёвывая пространство для своих потомков. Лишённые крыльев слишком быстро размножаются. Многим ещё вчера было тесно в границах своих миров. Сегодня их бесчисленная масса поползла через край. Завтра не останется места для прочих рас. И люди Неба, и люди Моря нуждаются в тверди, но только Рождённые-Ползать не способны мириться с соседством тех, кто выше или глубже.

Когда треск Рубежей сменился грохотом, Бьёрды спросили у своего шамана, который никогда не ошибается, как велико число вторгшихся в пределы нашего мира врагов.

- На каждого представителя нашей расы явилась сотня Рождённых-Ползать, - ответил шаман, послушав небо.

- На каждого воина? – уточнил Андрей, избранный военным вождём.

- Нет, вождь, - покачал головой шаман. – На каждого. Воина, женщину, ребёнка…

А потом грохот у Рубежей стих.

Рождённые-Ползать вступили в пределы нашего мира.

***

Первым о Рождённых-Ползать нам сказал шаман. А он никогда не ошибается.

Андрей, мечтавший заслужить славу величайшего воина народа Бьёрдов, спросил тогда у шамана, существует ли что-то, несущее угрозу нашему миру.

Шаман долго смотрел на небо закрытыми глазами, изредка оглаживая сломанный в детстве нос. А потом рассказал о страшном враге, лишённом крыльев.

- Наши женщины тоже лишены крыльев! – засмеялся будущий великий воин. – Но я не испугался ещё ни одной из них!

- Потому что все наши женщины прекрасны, - сказал шаман, который никогда не ошибается.

- Что же получается? Наши самые опасные враги – дети и страшные женщины?

Мой лучший друг смеялся над предсказанием.

А спустя какое-то время из-за Рубежа пришли первые беженцы – женщины и дети народа Озо, летающего на кожистых крыльях цвета ночного неба. И рассказали о нашествии Рождённых-Ползать. Малыши и самки народа Озо были крылаты, в отличие от наших женщин и детей, но их крылья не могли держать их долго, поэтому они предпочитали передвигаться по тверди. Небо было доступно только их взрослым самцам, но где они?

- Наши мужья и отцы погибли в битве с Рождёнными-Ползать, - сказала старшая из оставшихся Озо.

Мы разрешили им остаться и жить в пещерах под городом-миром Бьёрдов, как им привычно. Андрей иногда ходил к ним в гости, чтобы больше узнать о враге. И он всё реже смеялся, мой лучший друг.

- Они объединяются – Рождённые-Ползать, - говорили Озо. – Даже по отдельности их очень много, а когда они сольются в одну армию…

- Бьёрды победят их! – говорил Андрей.

Жаль, что мой лучший друг не был шаманом, который никогда не ошибается. Так мне сказал сам шаман, когда я обсуждал с ним слова моего лучшего друга.

- Но ты ведь тоже мой друг, и при этом – шаман! – сказал я.

- Но я ведь не говорил, что Бьёрды непременно победят Рождённых-Ползать.

- Ну, так скажи!

Он грустно улыбнулся и развёл руками. А я подумал, что если дать ему в нос, то можно заставить его сказать о грядущей победе Бьёрдов… Только это будет неправдой, а шаману будет больно.

- Мне больно, - сказал шаман, хотя я так и не ударил его. – Больно говорить неправду.

- А ты всё-таки скажи, - посоветовал я. – Вдруг это станет правдой?

Он странно посмотрел на меня, шаман, который никогда не ошибается. И промолчал. Но он не сказал и того, что Рождённые-Ползать непременно уничтожат Бьёрдов. Ничего не сказал.

Наверное, стоило дать ему в нос.

***

- Ты слишком умный, чтобы быть крылатым, Камилл, - смеялся мой лучший друг Андрей, недавно обретший крылья и право зваться воином. – Но ты всё равно мой друг. Я всегда тебя поддержу!

Он не лгал, весельчак Андрей. Именно он поддержал меня, не дав погибнуть, когда я падал с Утёса Совершенствования. Или не дав стать взрослым – кто теперь поймёт?

За моими плечами не появились крылья. Осталась только память о боли в израненных ступнях, когда я поднимался вместе с Андреем к вершине Утёса. Он и тогда, не смотря на собственную боль, поддерживал меня, страдая вдвойне – ведь часть моей тяжести ложилась на его плечи, заставляя сильнее раниться босые ноги.

До вершины мы дошли вместе.

А потом Андрей шагнул в бездну – и обрёл крылья.

Я шагнул следом – не чтобы получить крылья. Я хотел избавиться от боли – на вершине я бессильно опустился на четвереньки, изранив кроме ступней ещё и ладони…

Только бы прекратить боль!

Я не шагнул, как Андрей, а упал с Утёса. Ударившись пару раз об отвесную стену, я почувствовал, как кто-то подхватил меня под руки, не дав долететь до усеянного острыми камнями дна бездны, что разверзлась под Утёсом Совершенствования.

- Я всегда поддержу тебя, Камилл! – кричал Андрей, борясь с небом, не желавшим держать нас обоих, и непослушными пока крыльями. – Я не дам тебе упасть!

Никто не обвинит меня в трусости – я дошёл до вершины Утёса Совершенствования и даже шагнул за край…

Просто Небо не дало мне крыльев. Вместо них осталась лишь память о пережитой боли и отчаянии, с которым я падал вниз…

***

Чтобы встать взрослым, мальчик Бьёрд, достигнув тринадцати лет, должен подняться на вершину Утёса Совершенствования – и шагнуть вниз. И тогда Небо одарит его мужеством и белоснежными крыльями.

Путь к вершине усеян острыми обломками, ранящими вернее отточенной стали. Мальчишками, мы с Андреем бегали к подножию, чтобы проводить очередного старшего товарища. Однажды я коснулся ладонью одного из бесчисленных осколков в самом начале тропы. Мать потом долго промывала глубокую царапину и меняла повязки на протяжении трёх дней – рана никак не желала затягиваться. Шрам от неё и сейчас, спустя много лет, пересекает мою ладонь между линиями Жизни и Судьбы.

Именно Андрей в шутку сказал тогда, что я, верно, не решусь уже подняться на Утёс, когда придёт пора взрослеть. И сандалии с металлическими подошвами я придумал от обиды. Ходить в этой обуви было тяжело, но подошвы должны были быть достаточно тверды для похода к вершине.

Я поднялся туда тайком, ночью. А утром похвастался Андрею.

- И где же твои крылья? – спросил мой лучший друг.

Я не мог показать ему крылья – разумеется, их не было у меня, ведь я вернулся тем же путём, которым поднялся наверх. Зато у меня остались мои тяжёлые башмаки с покрытыми глубокими царапинами металлическими подошвами.

Андрей рассмеялся, увидев их, и сказал, что я слишком умный, чтобы быть взрослым. Но я всё равно его друг, и он всегда поддержит меня.

Когда о моём «походе» стало известно старшим, досталось обоим – и мне, и Андрею, вступившемуся за меня.

Шаман, который никогда не ошибается, сказал тогда, что один из нас однажды спасёт наш мир, народ и второго из нас.

Андрей тогда засмеялся, и сказал, что всегда готов поддержать меня. А надо – и каждого. И весь мир он удержит…

Удержит – но не спасёт. А шаман, который никогда не ошибается, говорил: «спасёт». И смотрел на меня.

***

Сегодня сын шамана стал взрослым. Неловко размахивая пока ещё тяжёлыми для него и непослушными крыльями, он опустился передо мной. Я спиной почуял, как Андрей, до того занятый отделкой своего деревянного меча, поднялся и стал рядом со мной.

Последний раз шевельнув крыльями, прежде чем спрятать их, сын шамана задел меня по лицу, едва не сбив с ног. Случайно задел.

- Извини…

- Извинись!

Андрей и сын шамана, который никогда не ошибается, сказали это одновременно.

- Ничего! – поспешил я успокоить их. – Мне не больно.

Мы с Андреем с завистью смотрели на белоснежные крылья за спиной у нашего старшего приятеля. Теперь-то, став взрослым, он едва ли станет с нами водиться. Мы для него снова – пара малышей…

Сын шамана, который никогда не ошибается, неожиданно шмыгнул носом, словно собирался расплакаться. Нос у него чуть скошен на бок после драки двухлетней давности, но теперь это не показалось мне смешным.

- У меня отец умер, - утирая так и не выступившие слёзы, сказал сын шамана, который никогда не ошибается. – Теперь я шаман… малыши. Только не спрашивайте меня ни о чём! Я знаю слишком много ответов и боюсь выбрать неверный…

- Но ты ведь шаман! Ты никогда не ошибаешься! – воскликнул Андрей.

- Просто ответов слишком много. Полная голова. Я даже завидую тебе, Камилл.

- Почему?

- Ты сказал: «Мне не больно». А у меня, кажется, сейчас голова лопнет…

У него пошла носом кровь, и я ужасно испугался – а вдруг, он не ошибся? Ведь я задал ему вопрос, спросив: «Почему?» А он ответил мне, и сказал, что голова у него сейчас лопнет! А шаманы никогда не ошибаются…

Кровь шла всё сильнее. Андрей пытался как-то помочь сыну шамана… шаману её остановить, но у них ничего не получалось.

- Ты сказал: кажется! Тебе только кажется, что голова у тебя сейчас лопнет! – закричал я. – Только кажется…

И кровь остановилась.

- Спасибо, Камилл, - поблагодарил меня шаман, который никогда не ошибается. – Только не спрашивай меня больше ни о чём. Ты – не спрашивай.

Я кивнул.

Когда он уходил прочь, его крылья бессильно волочились по земле.

***

Шаман, который никогда не ошибается, пришёл в гости к моему отцу. На следующий день после драки.

Встретив на пороге меня, он улыбнулся.

- Ты здорово разбил нос моему сыну, Камилл. Он заслужил это?

- Ещё как! – ответил я, готовый, кажется, кинуться и на самого шамана. Если бы ещё и Андрей был рядом… - А он спрашивал тебя о чём-то? До того, как… я разбил ему нос?

- Да, малыш Камилл. Он хотел узнать, кто смелый, а кто нет.

- И? – замер я. – Что ты ему ответил?

- Я посоветовал ему назвать трусом того, в ком он сомневается. И посмотреть, что получится.

- Зря он во мне сомневался!

- Зря, - согласился шаман, который никогда не ошибается.

***

Сын шамана – известный задира – назвал меня трусом. Потом оглянулся на своих приятелей, которых было не менее дюжины, и сказал, что его отец никогда не ошибается…

- А ты спросил у своего отца: разобьют ли тебе сегодня нос? – спросил Андрей, стоявший рядом со мной.

Нам обоим по восемь лет. Сыну шамана – одиннадцать. Его приятели тоже старше нас. А наши сверстники жмутся сейчас у них за спинами. У них – не у нас. Но сын шамана назвал меня трусом, а мой лучший друг – рядом со мной.

Поэтому я ударил сына шамана в нос. Должно быть, он забыл спросить у отца о судьбе своего носа на сегодня. А шаман отвечает только на заданные вопросы.

Что же за вопрос задал сын шамана своему отцу, который никогда не ошибается? Почему он назвал меня трусом?

Нам с Андреем сильно досталось в тот день от старших ребят – приятелей шамана. У меня куча синяков и ссадин, но все они – пустяк рядом с расквашенным и свернутым на бок носом сына шамана. И ещё – мне не больно.

***

Мне не больно, когда рушится мой мир.

Мне не больно, когда гибнет мой род.

Мне не больно, когда умирает мой друг.

Мне больно, когда босой ногой наступаю на острый камень. Тогда на глазах у меня выступают слёзы…

***

Утёс Совершенствования третий раз встречал меня. Собираясь снова подняться на его вершину, я взял с собой меч.

Шаман, который никогда не ошибается, сказал, что для победы мы должны поднять в небо ровно сто тысяч бойцов. Не хватило только одного. Меня. Я собираюсь это исправить.

Мои ноги босы – башмаки с металлическими подошвами я оставил дома. Потому что Небо не обманешь. Сейчас я гораздо тяжелее, чем был в тринадцать лет, когда мальчики Бьёрды обретают крылья. И острые камни на пути к вершине глубже впиваются и сильнее ранят мои ступни. Кровавая полоса отмеряет пройденное расстояние от подножия. Когда я дойду до вершины Утёса, у меня останется только один путь…

Один раз я упал – неловко завалился назад, оскользнувшись на собственной крови и не в силах удержать равновесие. Чувствуя, как из ран в спине струится кровь, я ещё подумал, что, может быть, это поможет мне обрести крылья.

Не выпуская из рук меч, я добрался всё-таки до вершины Утёса Совершенствования. Оглянувшись, я увидел, что Чужие разобрали завалы, вызванные их неосторожным первым натиском. Теперь они более внимательны и почти не гибнут под весом обрушиваемых строений. Скоро они доберутся до Сердца Города, до Утёса…

Мелькнула нелепая мысль, что здесь они меня не достанут. Если я останусь здесь.

В небе над моей головой отдельные мечники Бьёрдов изредка появлялись в прорехах чёрного дыма и роя летающих механизмов Рождённых-Ползать. Давно распался белоснежный клин, растеряв более двух третей бойцов. И пусть техника Чужих металлическим градом рушится вниз – их по-прежнему больше. А в небо так и не поднялся стотысячный воин-Бьёрд…

Сейчас. Я только дойду до края. И пусть я весь в крови, и израненные ноги не способны нести искалеченное тело. Мне не больно.

Я шагаю за край…

И падаю вниз, сжимая в руке бесполезный меч. Но я – в небе! Я – стотысячный воин! Ровно сто тысяч поднялись в небо! Ровно…

***

Чьи-то руки подхватили меня у самой поверхности, не дав разбиться о камни. Дернули вверх, едва не вырвав суставы.

- Дурак! – кричит мой лучший друг. А я понимаю, что не всегда идущий в первом ряду погибает первым. Мой друг жив! Пока жив. – Я же говорил, что всегда поддержу тебя, Камилл…

- Отпусти! – визжу я. – Шаман сказал, что в небо должны подняться ровно сто тысяч! Вам не хватало только меня! Отпусти, я должен завершить полёт!

Он не отпустит, пока не донесёт меня до Сердца Города. Там, в глубоких пещерах, вместе с уцелевшими представителями Озо прячутся женщины и дети народа Бьёрдов.

- Озо нашли путь из наших пещер к Рубежу, Камилл! Мы продержимся ещё какое-то время – его должно хватить вам, чтобы уйти.

- Я – стотысячный воин!

- Ты – дурак, слишком умный, чтобы быть воином, Камилл! Ты уйдёшь с ними за Рубеж. Рядом с тобой вырастут дети – и обретут крылья. А ты воспитаешь их настоящими Бьёрдами. Однажды нас… вас снова станет ровно сто тысяч. И вы победите! Уходи с ними!

Мой лучший друг взмыл в небо. Даже сквозь кровь и копоть было видно, что его крылья – белые…

***

Я выполнил приказ своего военного вождя. Ведомые Озо, мы выбрались за Рубеж нашего мира. И обрушили своды пещер, отрезая себе путь назад. Но это только на время. Скоро Рождённые-Ползать докопаются до сути, разберут завалы – и явятся в этот мир.

И нам придётся отступать за новый Рубеж.

Но до тех пор пройдёт не год и не два.

И первые мальчишки успеют обрести крылья.

А я дам им огненные мечи.

Вершину, которая стала новым Утёсом Совершенствования, я выбрал сам. И первым поднялся наверх, оставляя кровавые следы…

Мне не больно.

Я просто становлюсь взрослее.