"Младший или Новые подвиги Геракла"

Пролог "Цербер"

Я немыслимо богат: у меня есть в жизни брат…

Бамм! Бамм!!! Банннг!!! Дверь бабкиного дома сотрясается и, кажется, вот-вот слетит с петель. Вот ведь послал Господь младшего братца! Девятый класс закончил, а мозгов, как у пятилетнего! Третий час мячом об стенку стукает. Надежда русской сборной!

БУБУХ!!! Это мы удары так чередуем. То в дверь, то в стенку. Спокойно! Не отвлекаться! Та-ак, что тут у нас? «Своеобразие образного языка поэтов раннего символизма». Хм!.. «Как справедливо заметил поэт и философ Владимир Соловьев…»

Буммм! Бум-бум-бум! Этот, как его… дриблинг пошел! Нет, невозможно заниматься! И главное, говорить с ним бесполезно! На все уговоры, объяснения, угрозы – тупая усмешка и одна фраза: «Дык че? Я тихо…» И через пять минут – по новой! Бумм! Бумм! Дзиииииннннн!!!

Ого! Это он стекло в парнике грохнул. Ну, бабушка от соседки вернется, вставит братцу по первое число! Впрочем, нет. Не вставит. Влетит, как всегда, мне, поскольку «за младшим не присмотрел». Этому бугаю все с рук сходит! А уж как родня и знакомые над ним в раннем детстве умилялись! «Ах, какой у вас Герочка крупненький и не по годам развитый!» И тут же: «А почему это Эдик всегда такой бледненький? Наверно, слишком много занимается».

Банннг! Шуррх! Шандарааах! На кусты с малиной переключился…

Прошла уже половина дня, а я так толком ничего и не выучил. «Как справедливо заметил поэт…»

БАБАХ!!! Стекла звенят, с потолка сыплется штукатурка. Этак он бабкин дом сломает. Где до конца лета жить будем?! «Как справедливо…» Все! Пора принимать решительные меры! Я высовываюсь в окно и кричу:

- Герка! Вали сюда, дело есть!

Квадратная фигура перегораживает дверной проем. В комнате становится ощутимо темнее. Да-а! Беру свои слова обратно. С такой внешностью ему никакие мозги не нужны! Через пару годиков девочки будут гроздьями на шею вешаться. Еще бы! Краса и гордость спортивной школы! А в универ имени Лесгафта ненаглядного братца примут с распростертыми объятьями. С одной только справочкой, безо всякого ЕГЭ. Это я в Литинститут второй раз поступаю! И творческую часть заваливаю. Это я по ночам не сплю! А под утро мне Федор Михайлович является и пальцем строго трясет. А вслед за ним и Александр Сергеевич, грозно вопрошающий: «ТЫ ПОМНИШЬ ЧУДНОЕ МГНОВЕНЬЕ?!»

- Чиво звал? Случилось че, а?

На круглой физиономии – нешуточная тревога. Вот чего у моего братца не отнимешь – так это доброты. Отец так и говорит: «Наш Герыч последнюю шкуру с себя снимет и тому, кто попросил, отдаст. Как он жить на этом свете будет, когда нас не станет? Ты, Эдька, смотри, не бросай младшего!» Ага! Щаз! Его бросишь, как же!.. Черт, что ж придумать? Стоп! Идея! На другом краю поселка стоит особняк владельца частного похоронного бюро. Некоего Аркадия Ивановича Дымова. Хоромы он отгрохал знатные, а вот забор ставить отказался. Типа, дизайн портит. Зато посадил на цепь возле живой изгороди такого монстра, что собака Баскервилей отдыхает. И кличет его почему-то Цезиком. От Цезаря, что ли сокращение? Не знаю, что там в мозгах клинит у этих богачей.

- Слышь, Герка, можешь мне Дымовского Цезика сюда притащить?

- Гы! Ну, могу. А на фига?

- Приколоться хочу над одним типом, чтоб к моей девушке больше не клеился.

Ну, вот! «Девушка, прикол, клеиться, тип». Сработал набор простых слов, понятных не отягощенному интеллектом юному мозгу! Помчался наш Герка в заданном направлении, только пятки засверкали. Нет, ну он же не дурак совсем к цепной зверюге в зубы лезть? Повертится там, подразнит псину и ни с чем вернется. А я хоть полчасика спокойно позанимаюсь. Та-ак! Что у нас там насчет этого самого … своеобразия языка?

- Гы! Держи своего Цезика! А когда прикалываться будешь?

Твою ж дивизию! Братец стоит, расплывшись в улыбке. Одной рукой, не напрягаясь, держит на весу за шкирку здоровенного ротвейлера. Лапы у пса обрывком цепи спутаны, морда книзу опущена. Даже скулить уже не пытается!

- Ты… это…Ты, как его сюда приволок-то? Он тебя не укусил?!

- Гы-ы! Не-а! Я сардельку кинул. Он – жрать! Я – к нему! Он – р-р-р! Ну я его – по загривку два раза и – вот!

Ой, дура-ак совсем! Братец дурак и пес дурак! И Дымов – дурак, раз монстра своего не приучил от чужих подачек не брать. А самый большой дурак это, конечно, я! Мдя! Воистину – «Жизненно важный ингредиент успеха - это не знать, что задуманное вами невозможно выполнить»! Что ж делать-то? Родители вот-вот из города вернутся.

- Я… этого … Передумал! Тащи его обратно.

- Как скажешь…

Баннг! Баннг! Блямс! Опять «тренировка» началась…

Буммм! Буммм! Бабах! Если и сегодня ни черта не выучу – хана поступлению!

Тррах! Хрясть! Шмякс! Куда бы его еще услать?!

Но с каким бы заданием отправить за тридевять земель «не по годам развитого» братца я так и не придумал. Поэтому поступил проще. Взял с собой учебник по литературе, прихватил подушку и взобрался на чердак. Там положил подушку на голову и честно попытался зарыться мозгами в символистские глубины поэзии декадентов начала двадцатого века. Дом от ударов Геркиного мяча слегка потряхивало, но я старался не обращать на это внимание.

В общем, когда бабушка вернулась от соседки и призвала меня к ответу за испорченный парник, голова моя довольно ощутимо гудела. То ли из-за грохота Герочкиной тренировки, то ли из-за обилия новых знаний. И на традиционный бабушкин вопрос: «Ты почему за младшим не уследил, ирод?!», я как-то очень задумчиво ответил: «Потому что душе моей имени нет и что губы мои не целованы…»

Бабушка охнула и перекрестилась. Потом зачем-то перекрестила меня и коснулась губами моего нагретого подушкой лба.

- Горячий, как утюг, - охнув еще раз, констатировала она тревожный факт.

И тут же засуетилась.

- Вот говорила ж я, не доведет тебя, Эдичка, до добра это учение. Цельный день торчишь за бумажками своими, аки червь какой книжный. Брал бы лучше с Герочки пример! То-то парень – ягода наливная!

Приговаривая так, бабушка забрала у меня подушку и, бережно подхватив за локоть, принялась помогать спускаться с чердака. Все мои уверения, что я здоров, бабуля пропускала мимо ушей, твердя, как заведенная:

- Сейчас ляжешь баиньки в постельку!

- Бабушка, только семь часов же…

- Я тебе чаю с малиной принесу. И носки шерстяные надеть не забудь.

- Бабуль, какие носки?! Июль месяц, на улице плюс тридцать!

Но все мои попытки сопротивления оказались бесполезны. Проще было сдаться на милость победителя, чтоб потом совершить побег. Бабушка решительно конвоировала меня до кровати, проследила, чтобы носки были надеты, а горячий, как лава, чай – выпит, потом натянула мне ватное одеяло до подбородка и, строго приказав засыпать, наконец, удалилась. Издалека послышался ее голос, зовущий совсем с другими интонациями:

- Герочка! Подь сюды, внучек мой младшенький! А вот что тебе бабушка принесла? Поешь-поешь клубнички, богатырь ты наш! И молочка попей. Свежего, парного, только что с-под коровки. Соседка Агеевна для тебя передала.

Я вздохнул. Сколько себя помню, так всегда и было. Выражаясь языком нашей бабули: «Кому пироги да пышки, а нам синяки да шишки». Хотя Герка, конечно, ни в чем не виноват. Просто, во-первых, он младший. Во-вторых, чего скрывать, и впрямь, красавцем и богатырем растет - не мне, филологу хилому, чета. А в-третьих, при всей своей силище, Герка простодушный, как Иванушка-дурачок. Ну, или как герой одноименного романа Вольтера. Наверно, так всегда бывает в семьях, где несколько детей. Кого-то любят больше, кого-то меньше. Закон жизни – ничего не попишешь! Да и не злюсь я на брата вовсе. Пусть себе тренируется, сколько влезет, лишь бы мне заниматься не мешал. Я осторожно перевернулся на бок. Старая кровать ржаво запищала. Я замер, затаив дыхание. Не хватало еще, чтобы бабушка сюда примчалась, выяснять, почему «приболевшему» Эдичке не спится и не пора ли ему, кроме раскаленного чая с малиной, еще и клизму лечебную сделать? С нашей бабули станется! Она ж газету «Лечимся сами» выписывает и наизусть из нее рецепты шпарит. А там как раз идет серия «интересных» статей о пользе именно такого метода народной медицины.

Полежав без движения пару минут, я немного расслабился. Стянул ненавистные носки, отбросил тяжелое одеяло. Прислушался. В доме сначала было тихо, потом хлопнула дверь и раздались веселые голоса. Это папа с мамой из города вернулись. Кажется, они спросили у бабули про меня. Потом встревоженно забубнили что-то целым хором. Должно быть, бабушка поведала родителям о внезапно накрывшей меня «горячке». Я закрылся одеялом с головой и притворился, что сплю. Завтра все им объясню, а сейчас лучше не отсвечивать.

К тому же Герка, по причине крайней наивности, может ляпнуть о его сегодняшнем походе за чертовым Цезиком. В таком случае будет лучше, чтоб родня меня, и вправду, больным считала. А с простуженного да бредящего – все взятки гладки.

Кажется, бабушка убедила отца с матушкой, что беспокоить меня не надо. В комнату ко мне никто не рвался, небо за окном уже начинало наливаться вечерней синевой, и я от нечего делать повторял в уме наиболее странные строки этих окаянных поэтов-символистов.

- «Тень не созданных созданий колыхается во мне, точно лопасти латаний на эмалевой стене» … Черт, если кто услышит, что я тут бормочу – точно подумают, что брежу!

- Чиво говоришь?

Дверь приоткрылась, и в щели показалась улыбающаяся физиономия Герки.

- Гы! Так ты здоров че ли?

- Здоров! – проворчал я, садясь на кровати. - Только бабушке нашей это не объяснишь.

- Ага! – согласился младший. - Она и за мной бегала и все в лоб чмокала. Типа, температуры нет ли? А теперь все ужинать сели, а я тебе клубники принес.

Брат вытащил из-под майки большой кулек. Крупные сочные ягоды источали такой медовый аромат, что я только воздух с присвистом в себя втянул от предвкушения.

- Гы! Бабуля сказала, тебе клубнику, типа, вредно сейчас. А то эта, как ее … аллергия прикинется! Типа, только чай и воду пить надо. А я думаю – тебе ж тоже сладкого хочется?

- Хочется, - вздохнул я, беря ягоду. – Спасибо, Герыч! Слушай, не говори никому, что я тебя за Цезиком сегодня посылал, ладно?

- Заметано! – тут же согласился брат, не задавая лишних вопросов.

Мы с Геркой умяли, примерно, половину, когда за дверью послышались грузные шаги.

- Эдя, ты спишь? – негромко поинтересовалась бабушка.

- Хр-р, пш-ш… - тут же отозвался я, мгновенно ныряя под одеяло.

Но бабуля, видно, решила сама во всем удостовериться. И дверная ручка повернулась. Герка с неожиданной для его фигуры ловкостью сложился пополам и юркнул под кровать. Бабушка заглянула в спальню.

- Спит, Эдичка, - шепотом сказала она сама себе. – Ну и ладно. Утро вечера мудренее. Герочку я пока к нему пускать не буду. Не ровен час, заразится чем, спортсменчик наш. Гм! Пойду пока газету почитаю. Может, какой рецепт полезный от Эдичковой хвори найду. Чтой-то там такое писали насчет припарок из тертого хрена…

Бабуля ушла. Я облегченно выдохнул и отшвырнул одеяло, мотая головой и ловя ртом воздух, как чудом спасенный из глубин водолаз. Кровать резко дернулась и подскочила на месте. Братец выполз из-под нее и озабоченно пощупал майку.

- Блин! Кулек с клубникой раздавился.

Прячась от бабушки, Герка не нашел ничего лучше, как сунуть злосчастные ягоды себе за пазуху. Теперь его любимая майка с логотипом «Зенита» выглядела так, словно ее взял поносить какой-нибудь неаккуратный вампир.

- Чиво делать-то, а?

Братец жалобно моргал округлившимися глазами.

- Снимай майку и бросай под кровать, - махнул я рукой. Утром сам застираю и постараюсь незаметно в корзину с чистым бельем подкинуть.

Герка кивнул и стянул измазанную одежку, явив во всем великолепии накачанный пресс «кубиками» и бугрящиеся под загорелой кожей бицепсы. Я еще раз вздохнул про себя, припомнив собственное «теловычитание».

- Ну и ладно, не всем же за родную сборную воевать. - вполголоса буркнул я. – Кто-то должен и головой работать.

- Чиво говоришь? – немедленно отозвался любопытный братец.

- Спокойной ночи, говорю, Гера, - отозвался я.

- Угу. И тебе – тоже, - снова расплылся в улыбке младший.

Глава 1 "Которая из них гадюка?"

Дверь закрылась. Я откинулся на подушку. Не-ет, все-таки день прошел не зря! Если мне удастся регулярно вот этак от братцевых «тренировок» спасаться, то, глядишь, и Литинститут откроет передо мной заветные двери. Я мечтательно улыбнулся и закрыл глаза. Почему-то ко мне сразу же присел на кровать Валерий Брюсов, нахмурил густые черные брови и наставительно продекламировал:

- «Юноша бледный со взором горящим, ныне даю я тебе три совета…»

- Ой, а можно без советов обойтись? – жалобно простонал я. – Слишком много советчиков на мою бедную голову!

Знаменитый поэт-символист сердито буркнул:

- «О, закрой свои бледные ноги!»

И растворился. Остаток ночи никакие литературные классики меня не беспокоили. Правда, на рассвете в мой сон внезапно ворвался Константин Бальмонт. Распушив рыжие усы, он надвинулся на меня и воскликнул, грассируя:

- Я в этот мир пр-ришел, чтоб видеть Солллнннцеее!

От его крика я и проснулся. Солнце вовсю заливало комнату.

Герка радостно дудел футбольный марш где-то за окном и отфыркивался при этом, словно кит. Наверно, братец, по своему обыкновению, обливался ледяной водой у рукомойника. Бабушки слышно пока не было, и я решил, что немедленно встану, всем своим видом демонстрируя родне несокрушимую бодрость и крепкое здоровье. Надо же мне как-то избежать «хреновых» припарок. В смысле злосчастных компрессов из натертого по газетному рецепту хрена.

Да и майку Геркину застирать как-то надо. С этим тоже – будут проблемы: пятна от фруктов надо кипятком заливать. А иначе – посинеют аки сливы в бабкином саду – и прощай, любимая футболка… Но – кипяток на кухне, а я – здесь. Бабуля, судя по кастрюльному грохоту – уже где-то рядом с плитой. И лучше бы нам пока не встречаться. Она, конечно, тетка мировая – но здоровьем сильно озабоченная. Причем, ладно бы только своим, а то ведь и нашим с братцем – тоже.

Когда два десятка лет назад родителей унесло в Заполярье за «длинным рублем» для покупки собственной квартиры, в наш поселок возвращаться они не собирались от слова «совсем». Вот только не учли, что от семейной жизни случаются дети. Ну, первым номером нашей программы явился я – вполне здоровый младенец. Но полярная зима, отсутствие витаминов и возможности торчать на свежем воздухе с утра до вечера сделали свое черное дело. И к первому классу я превратился в настоящего заморыша. В общем, когда по дороге в школу меня едва не унесло ветром, предки схватились сперва за сердце, а потом за голову. И отправили меня к бабушке. В тихий поселок на окраине не менее тихого и маленького подмосковного городка. А потом сплавили сюда же и братца. Только в более нежном возрасте. Так что наше прежнее место жительства вреда его здоровью нанести не успело. На парном молоке да на прочих ягодах братец вымахал так, что в свои четыре был практически ростом с восьмилетнего задохлика, коим я тогда являлся. Родители опять убыли на добычу денег и появлялись у нас только в отпуск.

Естественно, когда наш Георгий – бедоносец отправился в школу, причем не в городскую, а поселковую, справиться с ним я уже не мог. А бабушка, замученная козой и огородом, за его слабоватой успеваемостью особо не следила. Вот и вырос у нас этакий Илья Муромец местного разлива. Правда, руки-ноги он соседским детишкам не отрывал, но силушкой обладал завидной. Во всяком случае, когда из ближнего лесочка он приволок домой парочку недодушенных змей, то закончить сей процесс смог легко и просто. Не, ну сейчас-то смешно – как вспомню эту «картину маслом». Все как в анекдоте: стоит пацан, в каждой руке – по змеюке. И тихо так интересуется: «Папа, а которая из них гадюка»? Только наше дитятко за отсутствием папы у бабушки спрашивало. Но старушка просто в обморок брякнулась и ответить внучику не успела. Так что Герочка бедных представительниц отряда пресмыкающихся и придушил, не разбираясь. А было ему тогда года четыре…

В общем, после того случая в лес братец ходил только под конвоем – в моем или бабкином лице. Ну, и в школу городскую тоже не попал – себе на радость. Ибо до автобуса требовалось по лесной тропинке идти. Или – по трассе. Что тоже не приветствовалось. А про то, что он по этой трассе потом на велике гонял, старушка, естественно, не знала. На это у него мозгов хватило – своими подвигами не хвалиться. Короче, с образованием у братца не сложилось. Уж как он умудрился экзамены за девятый класс сдать – я не знаю. Не иначе нашей директрисе огород вскопал. Или еще, какое доброе дело сделал. Зато по физкультуре у Герочки с первого класса стояли одни пятерки. А как наш «малыш» подрос, физрук, сам, кстати, бывший олимпиец, незнамо как в нашей глуши осевший, за братца взялся круто. Не иначе как решил нового Ивана Поддубного из него слепить. И дополнительные комплексы упражнений назначал, и гантели свои одолжил, и даже какой-то особый супер-пупер-тренажер для Герки из Москвы умудрился привезти. В итоге , мускулатурка нынче у братца – древнегреческие атлеты обзавидовались бы! Ну, а сейчас в школе каникулы, физрук в отпуск на юга подался, и Герке как-то сразу скучно стало. Теперь вот мячиком от безделья стучит да на рыбалку ходит. Надо бы, кстати, его на нее услать. У меня тогда полдня свободы и тишины образуется.

А теперь- таки надо срочно вставать, пока бабушка опять не разволновалась. Иначе не миновать мне знакомства с рецептами народной медицины, древними, как мир, загадочными и беспощадными.

Я открыл дверь на кухню. Черт, все семейство было уже в сборе. Бабуля колдовала у плиты, матушка ей помогала, а отец, расположившись за столом, кромсал колбасу на бутерброды. Взгляды родни немедленно устремились на меня.

- Ма! Па! Ба! – предупреждая все вопросы, завопил я. – Я страшно, крепко, безумно здоров! Переутомился малость вчера, но все уже прошло.

Мама недоверчиво покачала головой и все-таки пощупала мой лоб.

- Переутомился он! - треснув ножом по столешнице, забубнил отец. - Я в твои годы вездеход по тундре гонял. А не сидел над книжонками этими, будто дед столетний! В писатели, сынок надумал податься, слыхали про такое дело?! Тоже мне – Пушкин! Хоть бы в политех, что ли, поступил, как мужик настоящий.

- Начало-ось! - мысленно простонал я и шепотом выругался сквозь зубы.

- Да какие нашему Эде вездеходы? – вступилась за меня матушка. - Хватит и того, что мы с тобой всю молодость на этих северах угробили. Пусть хоть дети вволю поживут.

- А я хочу, чтоб они у меня мужиками выросли, а не слюнтяями какими! – снова громыхнул отец.

Грозу, как всегда, отвела бабушка. Она подошла ко мне вплотную, поправила очки и, подозрительно вглядевшись в мое лицо, провозгласила:

- И чтой-то ты теперь бледненький такой, внучек? Признавайся, живот не болит?! А то давно я мечтала рецепт чесночной клизмы опробовать, но все повода не было.

- Э-э-э, сбегаю-ка я во двор, Герку к завтраку позову! – мигом выкрутился я и пулей выскочил из кухни.

Завтрак, впрочем, прошел довольно спокойно. Младший, как обычно, уминал за троих, бабушка умиленно подсовывала ему добавку, а мать с отцом тихо обсуждали свои проблемы. Кажется, они собирались снова зачем-то ехать в город. Вот и отлично! Пока бабуля козу кормит, я Геркину майку застираю и пошлю братца на реку. Рыбы он, может, и не принесет, но зато хоть время проведет с пользой. Для моего душевного, хе-хе, спокойствия. Так оно чуть позже и вышло. Родня незаметно расползлась по своим делам. Герка, ускакал на речку с удочкой, которая в его лапище смотрелась хилым прутиком. А я вновь засел над учебниками. Кое-как постигнув высокую философию и тайные подтексты лирики поэтов-символистов, я достал другую книгу и углубился уже в советскую прозу начала двадцатого века. Разумеется, первым мне попался незабвенный Михаил Афанасьевич Булгаков. Однако, начал я штудировать его творчество не с прославленного романа о Мастере, а с более ранних вещей.

«В глубине разлапистой путаницы лопухов послышалось шуршанье, как будто кто-то поволок бревно. – с замиранием сердца читал я. - Александр Семенович уже хотел повернуть к деревянным мосткам, как вдруг шорох в зелени повторился, и к нему присоединилось короткое сипение, как будто высочилось масло и пар из паровоза. Сероватое и оливковое бревно начало подниматься из лопушиной чащи, вырастая на глазах. Какие-то мокрые желтоватые пятна, как показалось Александру Семеновичу, усеивали бревно. Оно начало вытягиваться, изгибаясь и шевелясь, и вытянулось так высоко, что перегнало низенькую корявую иву. На верхнем конце бревна оказалась голова. Она была сплющена, заострена и украшена желтым круглым пятном по оливковому фону. Лишенные век, открытые ледяные и узкие глаза сидели в крыше головы, и в глазах этих мерцала совершенно невиданная злоба». Ух! Вот это триллер! Я закрыл страницу и перевел дыхание. Снять бы блокбастер по этим «Роковым яйцам», да такой, чтоб сам Спилберг со своим «Парком Юрского периода» нервно закурил в сторонке. Ну и фантазия у вас, товарищ Булгаков! Впрочем, эмоции в сторону. Настоящий филолог должен не только восхищаться литературными достоинствами текста, но и уметь понимать, КАК он сделан. Из каких средств художественной выразительности, то есть, слеплен, как на автора влияли государство и эпоха и так далее. Гм-м! Что по этому поводу гласит энциклопедия по истории литературы?

Огромный талмуд гласил, что оная повесть при всей ее сатиричности и гротескности весьма реалистична. И над пресловутыми «лучами жизни», влияющими на живые организмы так, что они начинали расти и размножаться со сверхъестественной скоростью, действительно, работала группа советских ученых в двадцатые годы прошлого века.

Я хмыкнул. Хорошо еще, что подобные исследования не увенчались успехом. Иначе, не миновать бы всем нам встреч с гигантскими ящерицами и зловещими курицами-переростками. А уж, в какого монстра превратилась бы тогда бабкина истеричная коза – я и вовсе промолчу! Покрутив еще немного в голове сценарий возможного фильма ужасов, я снова открыл книгу. Но не успел я прочесть и строчку, как под окном вдруг раздался истошный вопль.

- Т-та-ам, н-на ре-ечке ...ТА-АКО-ОЕ-Е!!!

Я высунулся из окна. Вопил соседский пацан двумя годами младше Герки. Белобрысые волосы его стояли дыбом, а глаза были круглые, как пятаки.

- Чего орешь? – осадил я мальчишку. – Щуку что ли двухметровую поймали?

Он повернулся ко мне.

- Не-ет, не щуку! – выпалил пацан. - Там, в камышах такая жуть завелась! То ли змей трехголовый, то ли крокодил, то ли динозавр!

- Какой еще к чертям динозавр?! – рявкнул я в ответ. – Ты что, нашу Косяковку с Лохнесским озером спутал?!

Но сердце в груди уже как-то нехорошо замерло, а потом принялось бешено стучать, как бабушкина швейная машинка. В памяти мигом всплыли только что прочитанные жуткие строки. И почему-то давний разговор с отцом о том, что Герка слова «страх» вообще не знает. Блин, а ведь я сам послал младшего за той окаянной рыбой! Змей, крокодил, динозавр… Да нет, бред какой-то! Где наша деревня, а где чертов Парк этого самого периода? Упавшая со стола книга раскрылась на очередном кошмарном описании. А ноги сами уже несли меня к калитке…

Пока я мчался через поля к нашей речке, в голове успел прокрутиться не один десяток мыслей. Как то: не напекло ли голову дорогому братцу? Не треснул ли он по затылку своего приятеля? Потому, как рука у младшенького – тяжелая. И после оплеухи у пострадавших частенько видения случаются. Не просто же так братца моего в школе Герычем дразнят. От его рученьки потом так вштыривает, что мама не горюй! Тут не только динозавр померещится, а и сам Змей Горыныч в гости пожалует! Кстати, о нем родимом. Надо бы поспешить – а то пока я до берега дорысачу, выйдет, как в анекдоте: «Ночь. На берегу реки сидит одинокий Змей-Горыныч и слаженно поет хором». И где мне тогда своего Илью Муромца искать?

От нашей избушки до берега километра три наберется. Я по этой причине на речку никогда не рвался. Туда-то еще так-сяк – устал, нырнул и ожил. А вот обратно идти грустно. Далеко, жарко и всякие мухи - оводы достают. Но моего братца эти мелочи никогда не смущали. Он у нас на всю голову рыбак. И готов сидеть на берегу с утра до ночи. Хотя там и берега толком нет. Для того чтобы пробраться к воде надо долго и нудно лезть сквозь густые ивовые заросли. А там и бурьян, и крапива, и те самые неопознанные чешуйчатые. Когда из-под ног хвост выскользнет – вся жизнь перед глазами проносится. Ибо головы ты увидеть не успел – и фамилию змеюки тебе никто не озвучил. И, поди знай, это гадюка промелькнула – или ужик безобидный? Но сейчас я мигом продрался через кусты, словно медведь сквозь валежник.

Братец спокойно сидел на большом камне спиной к реке и задумчиво пялился на ближние кусты.

- Чиво приперся-то? – нелюбезно осведомился родственничек.

- Так это …. Васька прибежал…. Про динозавра какого-то орет… - выдохнул я. – Вот я и ломанулся … Вдруг тебе помощь нужна?

Братец хмыкнул и горестно вздохнул.

- Какая от тебя помощь?!! Разве что ведерко с рыбой забрать? Хотя нет, улов мне и здесь пригодится!

Тут он встал с камня, на котором сидел в позе васнецовской Аленушки, и начал копаться в рыбе. Нашел щуку покрупнее и зачем-то швырнул ее в кусты. В кустах кто-то завозился и чавкнул.

- Кто там? – изумленно поинтересовался я.

Братец пожал плечами.

- Не знаю. Но рыбу жрет!

- Вот–вот – пробормотал я. – «дайте десять килограммов лимонов»….

- Гы, старый анекдот, – ухмыльнулся Герка. – Но нам подходит. Потому как тоже не понятно – «кто там в сумке»? Точнее, в кустах…

И тут я вдруг вспомнил, как на днях в нашем магазинчике местные тетки дружно жаловались друг другу, что в поселке пропадают всякие мелкие животные. Причем, непременно тогда, когда увяжутся с кем-нибудь на речку. А бухнутый мужичок, пытавшийся продавать у торговой точки свою уснувшую рыбу, заплетающимся языком пытался что-то говорить про крокодила! Но тетки его оборжали и просто спросили:

- Мужик, сколько ты выпил?

Я тихо выпал в осадок. А вдруг рыбачок правду говорил?!!

- Их ближайшие родственники – динозавры…- пробормотал я, тихо пятясь от кустов.

- Чьи родственники? – спросил Герыч, выкладывая из рыбы дорожку к ивовым зарослям.

- Крокодильские, – вякнул я.

Тут же некстати вспомнив, что крокодилы являются водными обитателями. И любят нападать из засады. На узкой полоске песка мне сразу стало как-то неуютно. Черт его знает – кто там под ветками хоронится? Ведь, если «оно» выпрыгнет – бежать нам некуда. Разве что – в речку. А что, если там, на мелководье еще одно такое же «бревно» валяется? В ожидании ужина? На мелких позвоночных мы, конечно, не тянем. Но ведь и на знаменитого Данди из старого фильма тоже как-то мало похожи… В смысле, знаниями по укрощению зубастых земноводных не обладаем. И что ж теперь делать?

Глава 2 "Косяковская гидра"

Я невольно оглянулся на торчавшие из воды камыши. В ту же секунду в кустах раздался какой-то треск. Я вздрогнул. Треск стал громче, потом среди изломанных стеблей мелькнуло что-то буро-зеленое…И из зарослей показалась узкая и довольно длинная морда неизвестной рептилии! Я ахнул. Герка, кажется, тоже. Не торопясь, важно волоча по песку гребенчатый хвост, нам навстречу выполз настоящий… крокодил! Остановился, мигнув подслеповатыми глазками, и разинул усаженную острыми зубами пасть. Мдя! Как говаривал старик Гоголь - «Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете, - редко, но бывают». Зверюга, правда, не тянула на обещанные Википедией два с половиной метра, но была никак ни меньше, чем полтора. - Держи его! Герка очнулся первым. И бросился к страшилищу, как к родному! Крокодил захлопнул пасть и шустро рванул к воде. Пока я хлопал глазами и стоял соляным столбом, Герка метнулся следом и со всей дури бухнулся сверху, припечатав его к мокрому песку. Рептилия завозилась под ним, скребя лапами мокрый песок.

- Тупорылый крокодил…. – пробормотал я, разглядывая этот внезапно случившийся «бутерброд».

- Сам ты – тупорылый – буркнул братец, лежа на добыче. – Давай сеть тащи! Ой, мама, склизкий гад! Я ж его не удержу! Крокодил бил хвостом и уже почти выбрался из-под братца.

- И на хрена нам сеть? Крокодила заворачивать?- очнулся и заорал я. - А ты подумал, как мы этого монстра домой попрем? Три километра!!! И чего с ним у бабки делать?!! Не, ну я, конечно, могу поехать на экзамен вместе с этим потомком динозавра, но боюсь, что в приемной комиссии меня не поймут… Герка с силой придавил трепыхающегося монстра коленом. Тот обмяк и почти перестал шевелиться.

- Так отпустить, чо ли? – грустно спросил братец. – Я этому придурку почти всю рыбу скормил. Жа-алко…

- Ты лучше бабку нашу пожалей!!! Вставай быстренько, пока это полено не очухалось! Все равно девать его некуда.

- А в МЧС позвонить?

- Ага! Щаз! Вместо них к нам санитаров пришлют! Вместе с журналистами. Представляешь, с какими заголовками завтра газеты выйдут?!! Да и кто нам поверит? Потом напишут, что по всей вероятности, это вовсе не крокодил был, так как он обитает в жарком климате, а гигантский змей, подобный тому, что не так давно появлялся у берегов Норвегии, и который наделал столько тревоги между естествоиспытателями. Решат, что змей этот заслуживает полной веры, потому, что был уже известен грекам и римлянам. Плиний и Валерий Максим - оба описали подобное земноводное змееобразное, плававшее первоначально в реках. Разрастаясь же в громадных размерах, оно уходило в открытое море, так как только там находило достаточный простор для движения. А нас с тобой в «дурку» свезут…

- Ну ладно, уговорил – вздохнул братец.

И поднялся. Ошалевшая от свободы рептилия, ту же бултыхнулась в речку, обдав его брызгами и скрывшись под водой…

Ваське мы сказали, что он обознался. И видел - варана. Самого обычного, только крупного. Но и про это лучше молчать, а то предки на речку больше не отпустят. Впрочем, пацан нам не поверил. И провел свое расследование, Шерлок мелкий. Оказалось, что в коттеджном поселке за рекой какой-то урод держал в аквариуме метрового кайманчика. А этот вид рептилий имеет одну особенность: если они ограничены пространством и количеством еды, то замирают и не растут. Да и куда расти-то? Хвостом стекло не продырявишь!

Однажды счастливый владелец крокодильчика устроил день рожденья своему отпрыску. Ну и набежало в гости стадо десятилетних «вождей краснокожих». И все они дружно решили, что крокодильчик скучает. Потому что ему свободы не хватает. И потащили бедолагу на бережок – по песочку погулять. Кайманчик-то маленький, а компания – большая. Так что управились. Только крокодил быстро смекнул, что другого такого случая не представится – и смылся. Ну, а в реке он обрел, наконец, тот самый «простор для движения». И, разумеется, начал охотиться на все, что мимо пробегало или проплывало. По счастью, обошлось без человеческих жертв, но и мелких позвоночных ему хватило, чтобы быстренько на полметра вырасти. И обрести, так сказать, немалый вес в обществе.

Крокодайла мы, кстати, больше не встречали. Видимо, включил голову и поплыл в какую-нибудь Астрахань – поближе к морю. И подальше от нашей Косяковки, где его всякие оболтусы голыми руками изловили. Кстати, как и дымовского цербера – на халявную жрачку. Надо будет потом написать что-нибудь философское на эту тему…

Словом, жизнь постепенно вошла в свою колею. Герка увлеченно тренировался, а я пытался под этот грохот готовиться к поступлению. Но больше брата ни с какими поручениями никуда не отсылал! Потому что, во-первых, опасался очередного приключения. А во-вторых, мне, откровенно говоря, было немного стыдно за свое поведение на «крокодильей» отмели. Ведь, как старший брат, я должен был как можно быстрее увести Герку оттуда. А не стоять с разинутым ртом, «любуясь» охотничьими подвигами младшего! Черт! Картина с придавившим рептилию братцем то и дело всплывала у меня перед глазами. Да это счастье просто, что крокодильчик наш детдомовцем аквариумным оказался! И старшие товарищи его на личном примере охотиться на прямоходящих идиотов не научили. И до нужных размеров он дорасти не успел! А если б он поздоровее полутора метров был? Я бы и тогда глазами хлопал, пока Герка с ним сражался?! Упреки совести запоминанию параграфов учебника не способствовали. И я второй час уныло бубнил вслух одну и ту же страницу, когда услышал, что ступеньки рассохшегося крыльца еле слышно заскрипели.

- Ох, не к добру, не к добру така жаришша нынче стоит! – раздался под окнами зычный голос.

Ну, все! В гости к бабке Агеевна пришла! Теперь покою однозначно не дождешься.

Старушка Агеевна внешне напоминала тех бабулек, которых принято называть «божьими одуванчиками». Но голосок у этого хрупкого создания был такой, что впору новобранцами на плацу командовать! К тому же, в отличие от нашей бабушки, Агеевна выписывали не газету «Лечимся сами», а журнал «Мир непознанного». Статьи об инопланетянах, черных дырах и энергетических вампирах смешивались в ее сознании с новостными передачами и при этом густо перепутывались с вековечными деревенскими суевериями. Больше всего на свете Агеевна любила прогуляться по деревне после дойки единственной коровы и поведать первым встречным о всех ужасах, которые ожидают их в скором будущем. С нашей бабкой этого Нострадамуса в цветастом платочке роднила любовь к нетрадиционным методам медицины.

Хлопнула дверь, обе старушки радостно завопили, словно бы год не виделись. А потом бабушка пригласила Агеевну в дом, и понеслось!

- Худые, ох, худые новости, матушка! – голосила любительница мистики. - Под Москвой-то, я слышала, часом, грибы-мутанты завелись! Подкоп под главную башню Кремля ведут, не иначе хотят президента нашего к себе в подземелье утащить!

- Да зачем он им? – изумилась бабушка.

- Как это зачем?! Гарант-то наш сказал, что первые полгода будут трудными, а потом пойдут грибы и ягоды. Вот грибочки-то за ним сами и придут!

- Грибы тоже разные бывают, - задумчиво сказала бабушка, уводя соседку от опасной политической темы. – В газете на днях писали, что одни грибы тебя накормят, а другие – кино покажут. Не пойму только, откуда у грибов телевизоры, чтоб фильмы народу казать?

- Э-э, милая! – неожиданно свернула разговор в сторону Агеевна. - Нынеча такие страсти кругом творятся, что куды там твоим грибам телевизионным! Вон у мене, к примеру, в сараюшке ДОМОВОЙ ЗАВЕЛСЯ!

Бабушка крякнула от удивления. А меня так и подбросило на месте! Дело в том, что для поступления в Литинститут кроме тщательно проштудированной классики русской и зарубежной литературы требовались еще и знания по древнеславянскому фольклору. Но старичков Боянов с гуслями в Косяковке как-то не водилось. Зато сейчас, похоже, представился реальный шанс услышать подлинный рассказ о знаменитейшем персонаже мифов наших предков. И я торопливо спустился в кухню. Герка, оказывается, уже был там. Прихлебывал парное молочко Агеевны и удивленно моргал в ответ на сногсшибательные старушкины излияния.

- Первый-то раз я домового видала, когда еще муж мой, пропойца, жив был, царствие ему, ироду, небесное! – тарахтела без умолку Агеевна. - Ну, врать не буду, не видала, а слыхала только. Мне тогда как раз внуков на постой определили. Ну, я и спрашиваю старшенького, Степку, кто, мол, в вазочке на столе все конфеты съел? Он мене в наглую и отвечает: «Домовой!» Так тут, матушка, из-за печки ка-ак раздастся рык нечеловеческий: «НЕ ТРЫНДИ!»

Агеевна смущенно хихикнула и доверительно шепнула бабушке.

- На самом-то деле, домовой-охальник совсем другое слово сказал. Но при деточках его и произносить-то нельзя!

С этими словами старушка ласково погладила по кудрявой голове квадратного «деточку», заканчивающего допивать молоко.

- Погодь-погодь, - нахмурилась бабушка. - С чего это ты взяла, что с тобой домовой тогда разговаривал? Сама ж говорила, что твой благоверный как напивался, так и заваливался за печку, аки веник. Поди, он-то и выругался тогда непотребно.

- А я говорю – домовой то был! Больше некому! – уперлась Агеевна.

- Уважаемая Василиса Агеевна, - со всей возможной вежливостью вклинился в разговор я. - А вы видели когда-нибудь домового, так сказать, лично? На кого он похож?

Я замер в предвкушении интересного ответа. Агеевна задумчиво подняла глаза к потолку, пожевала губами.

- А на … чупакабру он похож! – уверенно выпалила старушка. - Как есть на чудище энто заморское, которое бразильские журналюги сфоткали, да и в журнал поместили.

Я даже скривился от досады. Приди я на экзамен с таким ответом, да меня тут же обратно в Косяковку отправят. Еще и на смех поднимут!

- Василиса Агеевна, вы уверены? – жалобно взвыл я.

Любительница непознанного грозно подбоченилась,

- А с чего ж мене неуверенной-то быть? Ежели чудище энто у мене в сарае прячется! Не веришь старому человеку, дак сам пойди – проверь! Ежели, конечно, не боишься!

А вот этого ей говорить не следовало. Потому что глаза у Герки сразу как-то подозрительно заблестели, а щеки зарумянились.

- А чиво, сильно страшный у вас домовой? – немедленно поинтересовался младший.

Агеевна строго кивнула.

- Уж так страшон, что хоть замертво падай! Надысь, я в сараюшку заглянула за чем-то, так голос тут же услышала. Не людской, ох, не людской! Провыло чудище невидимое фразу загадочную. Чтой-то про глазки, а, может, и про зубки? Я не расслышала с перепугу-то! В сараюшке моей окошек нет. Дак я в темень-то вгляделась и – бегом обратно! Потому как увидела во мраке глазки горящие. Злобные, аки у упыря! Кстати, матушка, ты не слыхала, часом, когда в наше сельпо глобус Трансильвании завезут?

От последней фразы я просто сполз вниз по стеночке. А Герка отставил в сторону опустевшую кринку и заявил с несвойственной ему деловитостью:

- Спасибо за молоко, Василиса Агеевна. А не надо ли вам сарай тот, типа, починить? Может, крышу перекрыть или дверь там на другую сторону прибить?

- Это я б тебя прибил, если б силенок хватило, - обреченно подумал я. - Опять приключений ищет наш богатырь на свою пятую точку! Хотя поиск данного мифического домового куда безопаснее охоты на крокодила.

Агеевна, тем временем, охотно закивала.

- Надо, деточка, ой, как надо! Только не дверь прибить, а хлам из сарая повыкинуть. За столько лет там, поди, уйма барахла всякого накопилась. А тут еще внуки на море уезжали – кучу вещей забыли. Так поможешь бабушке?

Герка просто расцвел от ее слов и тут же дал торжественное обещание. А я уныло повесил нос и даже ссутулился больше обычного. Похоже, вместо фольклорных исследований, этот день обещал увенчаться грандиозным разбором завалов. Однако, отвертеться не удастся! Если Герку «на зачистку сарая» одного послать, он не только все сооружение по бревнышку разнесет, но и соседские заборы раскурочит. Придется мне опять следить за младшим. Агеевна, будто услышав мои мысленные стенания, сделала «контрольный выстрел».

- И еще, деточка! Огород у мене возле сараюшки засох совсем. Ведрами воды не наносишься, а насосом-то качать – годы мои уж не те. Так что, Герочка, уж сделай милость, полей бабушке огородик. А я тебе – еще молочка принесу.

Конечно же, наш косяковский лыцарь немедленно согласился. Моего мнения, понятное дело, никто не спрашивал, но как-то само собой разумелось, что без участия старшего брата эта ответственная миссия пройти никак не может. Ибо и тут требуется чуткое руководство. Пришлось убрать в стол все учебники и опять тащиться на другой край деревни, где возле увядающего огорода криво торчал покосившийся и заросший мхом сарай бабкиной подружки.

Глава 3 "Авгиевы конюшни"

Кто в детстве не мечтал отыскать сундук, наполненный золотыми пиастрами и артефактами? Ну, или что-нибудь в этом роде? Я вон, когда к бабушке жить переехал, весь дом перевернул. И в горнице пошарился, и на чердаке. А что?

Во-первых, такую мебель, как у нее я только в музее видел. Один буфет чего стоил! Здоровенный, с кучей ящичков, мозаикой на дверцах и какой-то весьма странной выдвижной доской на «фасаде». А в ящичках – просто первобытные вилки, щипчики для сахара и иголки для патефона, который уже лет пятьдесят как на чердаке валяется. Причем, в разобранном виде. Подозреваю, что в нем еще бабкины братцы копались, ныне покойные. Во-вторых, я тогда много чего занятного обнаружил: утюги, в которые надо было горячие угольки сыпать, фотоаппарат старый – нажмешь на кнопочку – из него объектив выпрыгивает, в какую-то фигню гофрированную засунутый. Катушки для фотопленки – размером с мою ладонь. Самовар помятый – с медалями на боку. Впрочем, изыскания мои быстро закончились, по той причине, что на чердаке я еще и осиное гнездо нашел. И сдуру в него лыжной палкой потыкал. Потом меня, придурка любознательного, еле до городской больницы довезти успели… Именно тогда, примчавшийся с Севера отец, сказал свою знаменитую фразу: «Не знаю, хорошо ли иметь детей? Так проблемно. Бюджет страдает. Психика вообще в мусор. Но зато – не скучно»!

В итоге, к походам в «закрома Родины» я с тех пор отношусь с некоторым опасением. Хотя понимаю, что в наших палестинах много чего интересного может быть. Вон сосед недавно колодец чистил и саблю революционную нашел. А из земли у нас время от времени монетки старинные выпрыгивают.

В общем, как вы уже поняли, разбор сарайчика меня мало вдохновлял. Поэтому я предпочел заняться огородом. И дело доброе сделаю, и рядом буду – если что не так пойдет. Хотя лично я ни в какую «чупакабру» не верю. Ведь, если ее с филологической точки зрения рассматривать, то, что мы имеем? Согласно легенде, чупакабра убивает животных (преимущественно коз) и высасывает у них кровь. Дословный перевод – «козий вампир». КОЗИЙ!!! Значит, сей неизвестный науке зверь, должен был в нашем сарае селиться, а никак не у Агеевны. Потому, что коза – у нас! А у нее – корова!!! Опять же, буренка живет в хлеву, а не в сарае. А хлев – у старушки на заднем дворе. И – практически в доме. Так уж у нее хозяйство устроено. Дети ейные однажды подсуетились, и все под одной крышей сделали. Чтобы старушке по улице зимой не шастать – ни на дойку, ни на горшок. Да и корова там такая, что любого забодает – хоть домового, хоть заезжего. Я по этой причине свою кринку с молоком всегда на крылечке или на кухне дожидался. И никто из-за печки на меня не выл и анекдотов скабрезных не рассказывал. Я вообще подозреваю, что ей вся эта чертовщина с пьяных глаз померещилась.

Герка под большим секретом рассказывал, что на этом самом огороде агеевские внуки по осени сумку с самогонным аппаратом откопали. Видать дед от нее его там прятал. Бабка, конечно, вопила – но не выбросила. Не иначе сама теперь втихушку гонит и попивает. А, ежели помножить похмелье на почерпнутую из прессы инфу про «непознанное», то и результат получается плачевный.

Нет, я понимаю, конечно, что вещи надо где-то держать. Но все эти шкафчики на кухне с тремя наборами праздничного хрусталя и комплектом посуды на двенадцать персон, электрическим грилем и запасами гречки на случай экономического катаклизма, рано или поздно переполняются содержимым. И сначала тихо переезжают в какой-нибудь темный чулан, а потом – и в сарайчик. Даже книги оказываются в самых непредсказуемых местах. Да-да, бумажные книги! Как любила выражаться маменька, пытаясь, навести порядок в моей комнате:

- Давно ли ты, сынок, листал альбомы по искусству? А перечитывал любимых классиков? Ну, зачем, скажи, тебе нужны эти свидетели прошлого века с пожелтевшими страницами ? Оставь под рукой детские книжки и школьные справочники. Остальные – спрячь!

Ага! Спрячь! Куда? На чердак? А то паукам скучно и почитать нечего? Впрочем, битву за библиотеку я тогда выиграл. Теперь, благодаря прошлой победе, могу спокойно готовиться к экзаменам. Интернет в нашем захолустье есть не всегда, а книжки – рядом. Но прочие вещи периодически жизнь отравляют. Что в доме делают ведра, грабли и лопаты – которым место в огороде, я не понимаю. Отец давно организовал для них хранилище рядом с грядками, но бабка все равно все в дом тащит. А вот подружка ее – из дому.

Чего только не валялось возле ее сарайчика! И ржавая пружинная кровать, и детская коляска, больше похожая на космический аппарат. И ошейник собачий – хотя пса у Агеевны никогда не было. Она только кошками интересовалась.

- И чиво с этим делать? – хмуро поинтересовался Герка, пнув загудевшую кровать.

Я пожал плечами.

- Унеси для начала все это барахло от сарая подальше, да свали в кучу, чтоб под ногами не валялось. А я пока с грядками управлюсь.

Мда-а! Минут через пятнадцать после начала поливки, я понял, что дал маху, решив заняться огородом, вместо спокойной разборки прикопанного в сарае мусора. Лейка у Агеевны, конечно, имелась. Но старая, помятая и, главное, настолько громадная, что меня в нее запросто можно было бы усадить. Поднять такого монстра я, конечно, не смог. Поэтому занялся насосом. Однако, и этот агрегат оказался с закидонами. То из-за обилия ржавчины он вдруг «зависал» и воду качать отказывался. А то вдруг дергался несколько раз сам собой, и шланг выдавал такую струю, что бабкины грядки вмиг размывало. Как будто я из водяной помпы по ним палил. Бедные морковные грядки тут же превращались в месиво из грязи и ботвы. А свекольные хвостики шустро улетали в никуда аки пьяные матросы с палубы во время шторма. К тому же в одну морду и качать воду, и таскать по огороду чертов шланг, было несподручно. И я, произведя еще один ряд разрушений на несчастных грядках, в сердцах буркнул себе под нос подходящий к ситуации «шедевр» интернет-поэзии:

- Мам, для поэзии, искусства, не для работы создан май! - Сынуля, гребаный филолог! Копай!

Хотя на дворе стояло начало июля, а в руках у меня был шланг, а не лопата.

Я вздохнул и позвал на помощь младшего брата. Он, кстати, уже успел, играючи, вытащить из сарая обитый кованым железом сундук, поломанную стремянку и большую коробку, битком набитую прочитанными номерами «Мира непознанного». Вид у Герки был недовольный, спасенная мною майка – вся в пыли и ошметках паутины. Он вытер грязной пятерней вспотевший лоб и сердито пробурчал:

- И нет там вовсе никакого домового. Видать, померещилось чего Агеевне, а мы тут загоняемся!

После чего он скуксился, как трехлетка, у которого отобрали любимую погремушку, и жалобно проныл:

- Ску-учно! Копаюсь тут в пыли, а толку-то?

Ой, беда! Прячьтесь, люди добрые, закрывайте двери на засовы! Затосковал наш богатырь, силушку ему девать некуда. Ну, ничего! Сейчас я младшего к насосу приставлю. Вот только шланг все равно таскать замучаюсь. Тут я заметил за кустами белобрысую голову Васьки, и в моей начитанной голове мигом вспыхнула гениальная идея. Хм! А не применить ли мне незабвенный метод Тома Сойера для привлечения к труду этого оболтуса? И я завопил:

- Эй, Васек! Подь сюды, быстро!

- Чиво надо? – без особого энтузиазма отозвался, подходя, мальчишка.

Я старательно сделал «страшные глаза».

- Тс-с, не ори. Дело есть секретное! Хочешь из ружья старинного стрельнуть?

Стоявший рядом Герка удивленно на меня покосился, но ничего не сказал.

- Из какого-такого ружжа? – недоверчиво осведомился Васька.

А меня уже несло вдохновение.

- Из настоящей фузеи старинной! С дулом -воронкой и серебряными штучками на прикладе. Как у киношных разбойников. Бабке Агеевне оно от прадеда досталось.

- Ого! Хочу, конечно! – радостно возопил пацан. – А где оно?

Я сокрушенно развел руками.

- Где-то в сарае прикопано. Агеевна и не помнит уже, куда его засунула. Сказала, что если мы сарай ее разберем, то сами его и откопаем. А если еще и огород польем, так бабка нам из того ружья пострелять разрешит.

Глаза Васьки опять сделались круглыми, как пятаки. Герка догадался, к чему я клоню, и усиленно закивал, подтверждая мои слова. Я, конечно, понимал, что обманывать детей нехорошо. Но надеялся, что в недрах сарая все равно отыщется какая-нибудь занятная старинная штука. И мы вручим ее пацану в награду за труды. Васька кинулся к шаткому строению, как пчела к родному улью. Герка успел поймать его за шиворот.

- Погодь! – важно сказал он. – Сперва бабкин огород полить надо.

И брат старательно заскрипел старым насосом. Я сунул шланг рвущемуся к «труду и обороне» Ваське и со вздохом облегчения оперся о замшелую стену сарая. Герка принялся командовать мальчишкой, как генерал – адъютантом, и, похоже, уже забыл про скуку.

Я заглянул в темную глубину бабкиной развалюхи. Надо все-таки там покопаться, раз обещали. Братец, вроде как, все тяжелое оттуда вынес, значит, мне надрываться не придется. Я зашел в сарай. Светлый квадрат открытой двери остался за спиной. В солнечном луче плясали пылинки, со стен свисала паутина, и остатки старой пакли, которой когда-то были заткнуты щели. Я неуверенно сделал пару шагов. После яркого летнего дня полумрак внутри сарая показался мне особенно густым. Голоса Герки и Васьки отдалились. Наверно, ребята перешли к поливке дальней части огорода. Я потоптался на месте, потер глаза. Было тихо, только где-то нудно жужжала попавшая в тенета муха. И вдруг посреди этой тишины раздался хриплый зловещий голос:

- ЭТО МОИ ГЛАЗКИ!!! Я ВИЖУ-У ТЕБЯ-Я!!!!

В тот же миг прямо передо мной во мраке вспыхнули ярко-желтым светом два круглых, как у совы глаза! Я вскрикнул и отшатнулся! Неведомое чудовище тут же разразилось поистине сатанинским хохотом.

- Ге-ерка! – завопил я, ничего не понимая и от этого пугаясь еще больше.

- Чиво тут?! – брат пулей влетел в сарай. - Ой, м-мать родная!

Хохот стал громче, перерастая в заливистый визг.

- Мочи его! – заорал я, плохо понимая, что вообще говорю.

И мощная струя ледяной воды чуть не сбила меня с ног! Братец понял команду буквально, и, выскочив обратно, с силой качнул насос. Васька, сам вереща от ужаса, еле сдерживал в руках бешено пляшущий шланг. Струя воды, металась и извивалась безумной змеей, билась о стены и потолок сарая. В стороны летели сбитые с мест обломки посуды, куски дерева. Зловещий хохот захлебнулся. Желтые глаза погасли, и на меня рухнуло нечто мокрое и лохматое.

- А-а-а! – на остатке дыхания завопил я, пытаясь выбраться из-под поверженного монстра.

Васька отбросил шланг и вместе с Геркой кинулись ко мне на помощь. Братец отшвырнул мохнатую жуть в сторону. Я встал, слегка покачнувшись, и обнаружил валяющуюся у своих ног… огромную игрушечную обезьяну. Должно быть, внуки Агеевны, уезжая, забыли у бабушки своего любимого Кинг-Конга.

Старушка утащила его вместе с остальным барахлом в сарай. А от сырости батарейки игрушечного чудища стали глючить, и чертова горилла начала включаться сама по себе, то моргая глазами, то болтая, что ни попадя. Вот вам и «домовой»! Все эти соображения я высказал ребятам, когда мы, мокрые и обалдевшие, сидели на бревнышке возле огорода и грелись на солнышке.

Герка озадаченно покрутил головой.

- Фигассе, игрушечки у бабкиных внучков. Гы! Прям, как в анекдоте: « Новая игрушка – заводная обезьянка. Вставляешь в нее ключик, а она начинает истошно орать: «Га-а-ды, прямо в позвоночник!!!»

Я хмыкнул. Чувство юмора у моего братца тоже было своеобразное. А на Ваську вся эта история подействовала странным образом. Он подбежал к распростертому возле двери Кинг-Конгу и принялся гладить его, жалостливо что-то причитая. А потом сказал со слабой надеждой:

- А можно я гориллку к себе домой возьму? Агеевне она все равно не нужна, а внуки бабкины когда еще вернутся!

Герка вопросительно посмотрел на меня.

- Думаю, можно, - вздохнул я. - Только высуши сперва. И давай-ка я из нее батарейки выну. Ты ж не хочешь, чтоб твои родители на всю жизнь заиками остались?

- Не-ет! – расплылся в довольной улыбке мальчишка.

Васька утащил домой обезвреженного монстра. А вернувшаяся Агеевна заглянула в сарай и радостно всплеснула руками.

- Ах вы, умницы мои! Ай, работнички! И вынесли все ненужное, и пол со стенами даже вымыли. И домового злобного не испужались! Вот спасибочки вам за это.

Мы с Геркой гордо кивнули, а потом не выдержали и заржали в два голоса.

Кстати, эта история имела приятное окончание. Вечером Агеевна притащила к нам домой огромную крынку молока и долго хвалила нас с братом за помощь, причем так вдохновенно, что отец в кои-то веки посмотрел на меня удивленно и одобрительно. А наша старушка еще много дней ходила по деревне и гордо рассказывала всем встречным о том, как в ее стареньком сарае открылся портал в параллельный мир, как оттуда пачками полезли гоблины, но всех их доблестно укокошили два бесстрашных брата.

Глава 4 "Наливные яблочки"

Все в нашем поселке вроде бы хорошо: до города – восемь остановок на автобусе, лес – рядом, речка – тоже в пределах досягаемости. То есть, как бы природа с цивилизацией неплохо монтируются. Но, в том-то и дело, что «как бы». С интернетом – вечные проблемы. «Yota» до нас, бедных, почему-то не дотягивается, а прочие операторы – слова доброго не стоят. Любой погодный катаклизм оставляет нас без связи. И ладно бы – когда на улице осень или весна – с дождями, ветрами и прочим «щастьем». Но – летом?!

Помнится, в апреле я едва не вешался, пытаясь залезть на институтский сайт. Братец тогда изрек: «Чо ты хочешь? Весна. Утопли провода». А я от отчаяния даже стишок накропал:

Весна. Утопли провода. Весь день сижу без интернета. Скорей бы наступило лето и не кончалось никогда! Пусть лучше в мире будет сушь. Мне проще – экономить воду, Чем морду бить тому уроду, что связь проводит в нашу глушь…

Ну, в общем, лето-таки наступило, а с тырнетом – опять проблемы. Придется в город тащиться: посетить клуб компьютерный. А то мне приспичило кое-что на сайте приемной комиссии уточнить, а связи – нема.

- Ты в город? – поинтересовался братец. – На рынок зайди! А то мы клубнику уже всю сожрали, яблоки - еще не в той стадии, а бананы магазинные уже в глотку не лезут.

Надо сказать, что съедобной «стадии» можно было дожидаться очень долго.

Случившийся в январе ледяной дождь оставил без плодовых деревьев почти весь поселок. И мы с Геркой всю весну выпиливали в нашем саду старые яблони, не выдержавшие удара стихии. По закону бутерброда «медным тазом» накрылись наши любимые – грушовка и белый налив. А антоновка – уцелела. Но сколько ее ждать надо? Пару лет назад нас бы это не опечалило. Неподалеку был старый колхозный сад, куда всегда можно было залезть.

Но гад Дымов, вообразив себя «новым русским», прикупил себе земельки так, что и сад оказался в его собственности. И халява закончилась. Уж не знаю, каким раком и боком он умаслил поселковое начальство, но имущество нашего бывшего колхоза обрело нового хозяина. И теперь все фруктовые деревья охранялись не хуже, чем знаменитые сады Гесперид. А «жестокий царь» приносил в жертву громовержцу всех чужеземцев, которые туда совались. Причем, бедные «чужеземцы» в лице наших мальчишек, не рассчитывали отделаться надранными ушами. Урод Дымов тут же выставлял родителям счет на круглую сумму. А при отказе платить за червивую падалицу подавал в суд.

В принципе, на бананах и других иноземных фруктах можно было бы вполне дотерпеть до августа. Но тут на наше семейство нежданно свалилась новая беда. У бабули внезапно разыгрался ревматизм, и утром она еле встала. Причем натираться мазью, купленной мамой в городской аптеке, отказывалась наотрез.

- В ей тока химия одна! – вопила держащаяся за поясницу, но несгибаемо верящая в народные средства бабушка. - Я на энту дрянь и глядеть-то не стану!

Она охнула, оперлась на заботливо подставленную Геркой руку, тяжело опустилась на стул и упрямо заявила:

- От ревматизьму тока одно средство помогает. Эх, да где ж его нынче взять?

- А что за средство, бабушка? – тут же подскочил я.

- Настойка из яблочных семечек на спирту, - пригорюнилась старушка, - Как вотрешь повыше копчика, так через пару часов – козелком скачешь. Я уж знаю! А ишшо чайку из яблок не худо было выпить. Для профилактики, так сказать.

Я украдкой покосился на лежащую у края стола газету. Свежий выпуск издания «Лечимся сами» сверкал на весь разворот красочным заглавием: «Молодильные яблоки: сказка или реальность?!» Все ясно. Бабуля не на шутку увлеклась новым направлением нетрадиционной медицины. А вдруг ей и вправду эти самые яблоки помогут? Но где их взять при нынешнем плачевном состоянии сада? На рынок ехать – так там, на прилавках одни турецкие плоды пока что лежат. Та же самая химия! Польские яблоки не наблюдаются по причине санкций, а «дымовские» - прямиком гонят в Москву.

И я крепко задумался. Вариант – «пойти поработать к Аркадию Ивановичу» можно было даже не рассматривать. Наши местные быстро с этим бизнесом завязали. И понятно почему. Сосед рассказывал:

- Дают такую штуку под названием «рвач» - ведро с заворачивающимся мягким дном. Крепится лямками и висит у тебя на груди. Целый день ты это ведро на себе таскаешь. Еще ты должен следить, чтоб яблоко было не гнилое и без червяка. Нельзя трогать деревья, обламывать ветки, которые тебе мешают. Нельзя сжимать плоды пальцами. Зато надо аккуратно класть их в рвач и очень аккуратно высыпать потом в ящик. Чуть что не так – штраф. В общем – капитализм во всей красе! Выходных – нет, платят – копейки. Аркашка в погоне за деньгами совсем берега попутал. Короче, наши попробовали – и все сбежали. Теперь там какие-то узбеки убиваются. Но к ним – не просочиться.

Хм! Да и смысл? Яблоки в качестве оплаты не дают. Жрать в процессе – и прятать семечки? Так ведь их надо тонну сожрать, чтобы стакан насобирать! Засада, одним словом. Пока я просчитывал варианты, Герка сбегал за пуховым платком, заботливо обвязал его вокруг бабкиной поясницы, стянув узел так, что старушка пискнула. И потом сурово кивнул мне.

- Слышь, братан, выйдем. Поговорить надо. - В общем так, - братец рубанул воздух пудовым кулаком. - Бабку спасать нужно. И я этим займусь! А че? Цезика я считай что приручил. Гы! Песик-то совсем одурел от сухого корма, которым его Дымов пичкает. Так что сидит щаз, поди, да о сосиске мечтает. Кароч, я Цезику сосиску кидаю, и он меня в сад пропускает.

Тут братец, не привыкший к столь долгим речам, замолчал и устало выдохнул.

- Ага. Пропускает. - мрачно хмыкнул я. – И ты радостно трясешь урожай с ближайшей яблони. А потом тебя хватает дымовская охрана вместе с гастерами подневольными. Думаешь, ты от такой толпы отобьешься?

- Оглоблю возьму! – уверенно заявил Герка.

- Опять былины русские пошли. Где ручкой богатырь махнет – там улочка. Где оглобелькой – там переулочек! Только не забудь, что живем мы не во времена Владимира Красно Солнышко. И за такие «подвиги» тебя запросто в ментуру могут укатать, на возраст и не глянув. А папаше нашему – повестку в суд. Мол, с чего бы ваша «деточка» людей калечит? Извольте штраф заплатить в десятикратном размере! Плюс деньги на лечение всем пострадавшим. И что нам тогда делать? Бабкин дом продать и обратно на Север мотать всем колхозом? Спасибо, я там уже был. Мне не понравилось!

Герка насупился и повесил нос.

- Ну а чиво делать-то? – спросил он меня жалобным и каким-то совсем детским голосом. - Нормально лечиться бабуля не желает, ей молодильных яблок подавай! Так и будет скрюченная ходить? Мне ее жалко! И вообще – куда мне без нее? Предки – на работу свалят. Ты – в институт свой поганый поступишь и в столицу уедешь. А мне – куда? Если не дай Бог с бабкой чего?

- Мне тоже ее жалко - вздохнул я. – Но пороть горячку в такой ситуации - последнее дело. В общем, смотаюсь- ка я пока в город, как и собирался. Все равно интернет позарез нужен. А ты – сиди дома, помогай маме за бабушкой ухаживать и главное – ничего без меня не предпринимай! Понял?

- Угу, - бормотнул братец. - Тады я еще подумаю.

- Попробуй, вдруг получится - грустно вздохнул я.

И отбыл на автобусную остановку. Настроение, бывшее и так «не айс», упало еще ниже. Хм! Как-то не думал я раньше про то, с кем младший останется. Бабка у нас, конечно, боевая – но сильно доверчивая. Вот так начитается своей газетенки – и вздумает однажды мухоморной настойкой полечиться. И все – аллес капут! Герка за ней один не уследит… Впрочем, грустные мысли в голове у меня надолго не задержались. Автобус подпрыгивал на ухабах, по салону то корзинки чьи-то носились, то дети, не пристегнутые к родителям. Так что я на своем заднем сиденье только и смотрел, как бы мне чего в голову не прилетело. Выпав на конечной, я бодро порысачил к знакомому торговому центру, где между МакДональдсом и свечной лавкой красовалась вывеска: «компьютерный клуб». Оставалось только догадываться, почему заведение с пятью компами назвали клубом.

Я мысленно перекрестился и пожелал, чтобы хоть один из этих первобытных «монстров» был свободен. Сунул в кассу стольник и забился в угол, надев на голову разбитые наушники. На остальных трех стайка геркиных ровесников радостно резались в «танчики», а в четвертом, разобранном до состояния «нигде», громко матерясь, копался хозяин заведения. В общем, все, было как всегда.

Я лишний раз похвалил себя за отбитые у предков книжки. Если бы их не случилось под руками, заниматься пришлось бы здесь – под крики: «Мочи его, Колян!» и прочую непечатную информацию о родственниках системного блока, причем, до десятого колена. Вздохнув, я включил аппарат и полез в недра интернета. На сайте приемной комиссии ничего нового не было. Уточнив дату творческого конкурса, я собрался было покопаться в дебрях народной медицины, но вдруг увидел в новостной ленте знакомую физиономию. Оказывается, наш господин Дымов отбыл на международную конференцию селекционеров. Интересно, а диплом он себе, где прикупил, гробовщих хренов?!! Впрочем, какая разница? Как говорится – дядя с возу, фаэтону легче! Хм! Не иначе, в его владениях сейчас – дым коромыслом! Надо будет проверить!!!

С остановки к дому я несся, как бешеный сайгак. В сознании один за другим складывались наполеоновские планы.

- Герка! – скомандовал я брату, как только влетел во двор. – Быстро отвлеки отца чем-нибудь! Начинаем операцию под кодовым названием: «Молодильное яблоко»!

Младший понятливо кивнул и охотно гаркнул:

- Бать, расскажи, как вы с друганом на Севере в пургу попали и начали в сугроб закапываться, а там медведь дрых.

Когда младший сын просит рассказ на тему «бойцы вспоминают минувшие дни», разве любящий отец может устоять? Папа тут же отбросил все дела, присел рядом с Геркой на крыльцо и завел свою сто раз пересказанную «северную сагу». А я на цыпочках прокрался мимо них и проскользнул в дом. Озираясь, залез в ящик шкафа, где хранились ненужные документы и старые письма. Сунул в карман найденные «корочки» и открыл их уже в своей комнате.

Ярко-зеленое, как весенняя тундра, удостоверение гласило, что получил его водитель вездехода шестого разряда – Зиновий Васильевич Овсянников. Отец на маленьком фото был совсем молодой. Пожалуй, если не сильно вглядываться, то можно и со мной спутать. По крайней мере, темный «ежик» на макушке, крупный нос и острый подбородок - у нас одинаковые. А вот Герка больше на матушку похож – такой же светловолосый и кудрявый. Впрочем, в таком деле, как налет на дымовский сад лучше не рисковать. Придется подрихтовать «корочки».

И я осторожно поддел кончиком перочинного ножа отцовское фото. Вклеил на его место свое – благо для поступления в институт этих штук в свое время наделал немеряно. Потом, поколебавшись немного, пририсовал к надписи на удостоверении несколько причудливых завитков. Разобрать, что это за документ, стало совсем трудно. Но мне ведь только этого и надо! Закончив коверкать отцовские «корочки», я опять подозвал к себе Герку. Критически оглядел его выцветшую майку.

- Переоденься! – скомандовал я, - У тебя, кажется, рубашка где-то камуфляжная валялась? Надень-ка лучше ее.

- На фига в такую-то жару? – удивился братец.

- Я тебе по дороге все объясню. Сосисок только прихватить для Цезика не забудь. И – да, чуть не забыл! Забеги сейчас к Агеевне. Помнишь, у нее возле сарая собачий ошейник валялся? Он нам тоже пригодится.

Герка озадаченно почесал репу, но возражать и лишних вопросов задавать не стал.

Когда все мои поручения были выполнены, мы бодро двинулись на край поселка, где за колючей стеной живой изгороди возвышались белокаменные стены дымовского особняка.

Как я и предполагал, начало нашей операции прошло идеально. Лениво бродящий возле кустов Цезик сначала грозно зарычал, заметив посторонних. Но потом, как видно, разглядел Герку, а главное учуял вкусный запах, идущий от заднего кармана его штанов. И заскулил, завилял обрубком хвоста, словно изголодавшийся уличный щенок.

Братец кинул псу сосиску. Тот мигом проглотил ее и только облизнулся. Герка повторил процедуру. Цезик умиленно взвизгнул и подбежал к брату ближе, всем своим видом демонстрируя горячее желание поскорее продаться за кусочек вареного мясца. Герка скормил ему третью сосиску, а пока пес радостно облизывался, ловко ухватил его за загривок и надел бабкин ошейник. Мой старый ремешок отлично сгодился для роли поводка. Цезик поворчал для приличия, но потом снова развеселился и игриво ткнулся носом в Геркину ладонь.

- Пошли, песик, погуляем по саду! – ухмыльнулся я. – Заодно проведаем, как там у вас узбекские пролетарии трудятся. И прочитаем восточным гостям маленькую лекцию о специфике местного садоводства.

Глава 5 "Атланты держат небо..."

- Гы-ы! – немедленно откликнулся Герка. - Прям, как в анекдоте: «Скажи мне, Вовочка, какое самое благоприятное время для сбора яблок? - Когда собака привязана».

- Что-то ты развеселился не в меру - одернул я брата. - Нам еще охрану как-то обдурить предстоит, прежде чем до заветных яблочек добраться. Давай посерьезнее!

Но, к счастью, мои опасения оказались напрасными. Ни за зеленой изгородью, ни на крыльце дымовского особняка дядек с рацией и в форме не наблюдалось. Должно быть, большую часть телохранителей Дымов прихватил с собой на конференцию, понадеявшись на верного Цезика. Поэтому мы спокойно обогнули дом и вошли в сад. Там хоть и не стоял, как я предположил вначале, дым коромыслом, но явно было заметно, что хозяин данной плантации отбыл надолго. Потому что узбеки, среди которых кстати, было много совсем молоденьких , не старше меня ребят, надрываться на работе не спешили. Одни довольно лениво обирали плоды с нижних ветвей разлапистой грушовки, другие просто бродили туда-сюда. А третьи и вовсе валялись на траве, бесцельно глядя в небо. На нас эти «замученные тяжкой неволей» гастеры внимания пока не обращали. Я встал под густой зеленой кроной и громко возопил:

- Эй, народ трудовой, а где ваш начальник?

Кто-то из работников бросил на меня недоуменный взгляд. Смуглый парнишка в замызганной спецовке неуверенно протянул:

- Насяльни-ика? Он вона где.

И махнул рукой в неизвестном направлении.

- Живо зови его сюда! – преувеличенно гневно воскликнул я.

И выхватил из кармана специально надетого пиджака «липовые корочки».

- Я – член особой комиссии спецподразделения санэпидстанции по надзору над плодово-ягодным хозяйством! А со мной – мой помощник, кинолог-селекционер со своим верным псом-экспертом.

Придумывая братцу столь заковыристую профессию, я рассчитывал на то, что Дымовские работнички вряд ли близко знакомы с Цезиком. Поэтому не опознают в бесхвостом «эксперте» четвероногого охранника особняка.

Герка величественно кивнул. Цезик оглушительно гавкнул, словно бы подтверждая правдивость немыслимого бреда, который я тут нес. Я сунул раскрытое удостоверение под нос нескольким наиболее любопытным узбекам. Прекрасно понимая, что бывшие хлопкоробы не то что написанное там не разберут, а и половину наших с Геркой «титулов» вряд ли поймут.

Гастеры испуганно заморгали, видимо осознав главное. Если к ним приперся тип в пиджаке с галстуком, орущий и размахивающий непонятным документом, значит, дело плохо. С трудом подбирая русские слова, один из работников попытался прояснить ситуацию:

- Насяльника, зачэм крычишь? Бэда какой слючилась, слюшай? Ай-вай!

- Беда! – трагическим тоном подтвердил я. - Согласно последнему предписанию санэпиднадзора, требуется немедленно прекратить сбор оных плодов. А уже собранные яблоки – немедленно послать на экспертизу!

Последнее слово, кажется, окончательно добило впечатлительных «гостей с Востока».

- Ваймэ! – воскликнул смуглый парнишка. - Зачэм такие слова гаваришь, слюшай? Ексь-пер-тер…как ее там?! Ты скажи, какая вина на нас, насяльника?

- Тамбовский волк тебе – насяльника! – чуть было не ляпнул я в ответ фразу из классической комедии.

Но сдержался и строго покачал головой.

- Лично вы, господа гастарбайтеры, ни в чем не виноваты. Пока. Но если будете препятствовать действию ответственной комиссии в моем лице, то у всей вашей бригады могут возникнуть крупные неприятности. Поэтому быстро позовите сюда вашего начальника, бригадира, или как там у вас главный по сбору яблок называется?

Узбеки торопливо засовещались на своем языке. Потом высокий пожилой мужчина вытер лицо засаленной тюбетейкой и грустно развел руками.

- Нэ можэт прийтить брыгадыра наша. Он там вэтка держыт.

- Какую еще ветку? – подал голос братец.

Пожилой узбек поманил нас пальцем.

- Пашлы со мной. Пакажу вам наша брыгадыра.

Мы двинулись вслед за провожатым в глубину сада. Далее взору моему открылась такая картина, что я даже замер на несколько секунд, не веря своим глазам. А Герка от удивления чуть не выпустил поводок из рук.

Прямо перед нами у ствола высокой яблони стоял здоровенный мужик, ростом и квадратностью габаритов сходный с моим младшим братом. Он поднял руки, потянулся и с силой нагнул к земле толстую, усыпанную плодами ветку. Остальные узбеки, те, кто был помельче ростом, с готовностью бросились срывать с нее яблоки. Но на этом ответственная миссия бригадира не закончилась! Не выпуская ветку из рук, он наклонился еще ниже. И на его широкую спину тут же запрыгнул мелкий тощий паренек. Оттолкнувшись от хребта начальника, как от трамплина, он проворно вскарабкался выше по стволу и приступил к сбору спелых плодов с самых верхних веток. А через мгновенье так же поступил другой молодой узбек. Вслед за ним на многострадальную спину бригадира прыгнул и третий, чтоб потом оседлать самую макушку яблони. Согнутый под углом в девяносто градусов мужик кряхтел, но терпел. В целом это напоминало то ли цирковой номер, то ли кадр из неснятого фильма: «Атланты в джунглях, где много диких обезьян».

Пока мы с обалделым видом глазели на все это, дедок в тюбетейке снова развел руками:

- Нэ можэт брыгадыра к вам падайты! Вэтка дэржать нэкому. Работнык дэржать нэкому. Хазяина стрэмянка не давать. Мы на дэрэво – так лазить! Брыгадира – спына крепкый! Якши, харош спына!

- Полный трындец! – возмущенно выдохнул Герка. - А Дымов – гад, козел последний! Так над людьми измываться!

И брат добавил в адрес владельца сада еще несколько крепких словечек из лексикона своих деревенских приятелей.

- Мда-а, козел-то он знатный! – мрачно откликнулся я. – Только бригадира от почетной должности Атланта все равно придется на время освободить. Чтоб у нас все получилось, я должен поговорить именно с ним. Потому что от остальных работничков – толку мало.

Легко сказать! Узбекский «Атлант» прерывать своеобразный процесс сбора урожая, похоже, не собирался. Когда дед в тюбетейке робко подошел к нему и указал на нас, он, не разгибая могучей спины, сердито рявкнул:

- Нэлзя работа брасать!

- Ну, да - нарочито громко согласился я, - Как пелось в знаменитой песенке: «Их тяжкая работа важней иных работ, из них ослабни кто-то – и небо упадет!». Правда, небо не рухнет, если уважаемый бригадир все-таки соизволит обратить на нас свое внимание.

Бесполезно! Мужик продолжал стоять, согнутый под прямым углом, а остальные работнички продолжали запрыгивать на него, как белки на высокий пень. И тут Герка, шепотом выругавшись в очередной раз, решительно сунул мне в руки Цезиков поводок и шагнул к бригадиру. О чем-то с ним пошептался. «Атлант» выпрямился, потер спину и отошел от яблони. А мой, не в меру ретивый брат, тут же принял означенную позу.

- Ты уж давай побыстрей там свои беседы веди! - сдавленно крикнул Герка, когда очередной юный гастер лихо оттолкнулся от его поясницы.

Теперь братец держал чертову ветку, и работнички скакали уже по его спине. Понимая, что времени у меня и впрямь немного и отчаянно жалея нашего «Геракла», я тут же завопил прямо в лицо подошедшему ко мне начальнику.

- Да вы понимаете, что тут у вас творится?! Это что – яблоки? Не-ет, любезнейший! Это переносчики опаснейшей инфекции! Микробиус капутус анонимус эст!

Я схватил с земли яблоко и сунул его под нос бригадиру.

- Видите? Эти две черные точки? Они означают, что плод опасен для жизни. Вы знаете, что случилось с Мичуриным, который съел однажды такое яблоко? Он потом полез на елку за укропом и его арбузами завалило! А история с иностранной принцессой-эмигранткой, которую приютили семеро горцев-гастарбайтеров?! Она потом решила, что семеро мужиков в хозяйстве лучше одного. И угостила спасшего ее жениха таким вот плодом. Результат оказался плачевным!

Я выдохнул и добавил.

- Если вы мне не верите, доверьтесь мнению нашего четвероногого эксперта!

С этими словами я сунул под нос Цезику подгнивший плод. Любитель сосисок негодующе фыркнул, а потом дернулся так, что вырвал из моих рук поводок и умчался дальше, в глубину сада.

- Во-от! – вдохновенно завопил я, потрясая в воздухе вновь вынутым удостоверением. – Наш эксперт не то, что пробовать этот плод, он даже рядом с ним находиться отказался! Поэтому немедленно сворачивайте все работы! Это говорю вам я – работник спецотдела санэпиднадзора!

Бригадир растерянно моргал.

- Ядовитый яблок… - почесал он в затылке. – Нам хазяина нэ гаварыть, что с таким дэлать.

- А ничего не делать! Отдать мне!

Я выдернул из рук ближайшего ко мне узбека заляпанный яблочным соком и полный плодов «рвач».

- Все! Эти образцы я и отвезу на экспертизу. Ждите результатов анализа и никаких действий до моего нового прихода не предпринимайте!

Мне хотелось, таким образом, не только насолить гаду Дымову, но и дать этим простым усталым людям хоть маленькую передышку.

- Харашо, - кивнул бригадир. – Эй, рэбят, заканчивай работу!

- Георгий Зиновьевич! – радостно позвал я склонившегося уже почти до земли братца. - Нам пора возвращаться в лабораторию. Подвергнем эти смертельно-опасные объекты кислотно-щелочному анализу!

Герка отпустил ненавистную ветку, с трудом разогнулся и, потирая поясницу, зашагал ко мне.

- Валим отсюда по-быстрому! – прошипел я, отдавая брату уже изрядно оттянувший мне руки рвач. – Пока кто-нибудь посообразительней этих гастеров на нас не наткнулся!

Но Герка почему-то никуда валить не торопился.

- А где Цезик? – хмуро спросил он.

- Откуда ж мне знать? Я его не удержал. Умчался наш Цербер в неизвестном направлении. И нам бежать пора!

Я с силой толкнул брата в плечо, пытаясь сдвинуть его с места. С тем же успехом можно было толкнуть бетонную стену. Герка не сдвинулся. Как-то слишком задумчиво оглядел растерянно топчущихся неподалеку узбеков. И вдруг заговорил горячо и сбивчиво:

- Этот урод Дымов их голодом морит! Мне один пацан рассказал, пока остальные по моей хребтине скакали. Типа, вот вам хлеб сухой и пайка риса на воде, а не нравится – не жри! И денег почти не платит. Только обещает.

- Тогда чего ж они на него пашут? – пожал плечами я. – Плюнули б да вернулись дружно в свой Ташкент.

- А они не могут, - сумрачно поведал мне братец. – Дымов у них, у всех паспорта забрал. И где-то в доме прикопал, гадюка!

- Блин, прямо долбаное крепостное право! – не выдержал и выругался я. Герка, насупясь, кивнул.

- Брыгадыра гаварыл, хазяина в сейф дакумент прятал, - доверительно сообщил нам смуглый парнишка, первый заговоривший с нами.

Братец бросил на меня умоляющий взгляд. Я раздраженно пнул попавшую под ноги падалицу.

- Ну, а мы тут чем поможем? Это тебе не по садику прогуляться с поддельной ксивой в рукаве. Проникновение в чужой дом с целью хищения имущества – тут, знаешь ли, братец, уголовной ответственностью пахнет.

- Ни фига не пахнет! – неожиданно уверенно произнес Герка. - Какое еще чужое имущество? Мы ж ни че не стырим, а честным людям их документы возвратим.

В принципе, братец был прав. Я подумал, что Дымов хоть и разозлится, но в ментуру обращаться не станет. Вряд ли он имел право забирать у людей паспорта и не отдавать их по первому требованию.

- Гробовщик-козел свалил из дома со всей охраной - продолжал подбивать меня на спасение угнетенных рабочих братец. - Там только один сторож остался. Ну, с ним-то я справлюсь!

- Не вздумай! – тревожно воскликнул я. - Если хоть раз в членовредительстве будешь замечен, то потом век не отмоешься! Опять же, как любил говорить сын турецкоподданного: «Мы должны чтить уголовный кодекс!»

- А чиво ж тогда делать? – задал Герка свой любимый вопрос.

Но у меня в голове уже начал складываться некий план.

- Для начала Цербера найди и поймай. А потом иди с ним к дымовским хоромам. А я пока охранника морально подготовлю. Да, и еще! Чего б ты ни увидел и от меня не услышал – не удивляйся.

Глава 6 "Побег из Шоушенка и незваные гости"

Братец кивнул и подмигнул мне. Через секунду он уже мчался на поиски пса. А я, потирая лоб и обдумывая на ходу детали новой части плана, зашагал обратно к особняку.

В общем-то, идея была не нова. Как раз такой воспользовались герои знаменитой комедии «Кавказская пленница». Видимо оттого, что я сейчас изучал тему «Искусство советского периода шестидесятых годов двадцатого века», в голову мне лезли исключительно подобные мысли.

Призвав на помощь свои небогатые актерские способности, на подходе к «дворцу» гробовщика я взъерошил волосы, бросил на траву пиджак и слегка по нему потоптался. Потом снова надел его, одним прыжком залетел на крыльцо и забарабанил в тяжелую дверь руками и ногами:

- Кого еще принесло?! Это частная собственность! Пошли вон, а то ментов вызову! – гаркнул кто-то за дверью.

- Открывайте, беда пришла! – истерически завопил я.

И выдохнул в удивленную физиономию распахнувшего дверь охранника:

- Эпидемия в поселке! СОБАЧИЙ ГРИПП!

Мужик испуганно попятился. А я, размахивая руками и истошно вопя, принялся «развивать тему»:

- Уже половина деревни заболело! Меня к вам послали, чтоб вы тут немедленно всех узбеков отпустили. А то представляете, что будет, если такая куча народу разом озвереет?!

- Разом озве… Чего?! – тупо переспросил побледневший охранник.

- Того! В деревне уже были случаи нападения соседей друг на друга. А особые симптомы собачьего гриппа – это страшная тяга к пожиранию яблок, громкий лай вместо членораздельной речи и противоестественное желание все время находиться рядом с источником инфекции. С собакой то есть!!!

Все это я выкрикнул на одном дыхании.

Мужик дернулся бежать обратно в дом. Тут я заметил приближающегося к нам Герку с Цезиком на поводке.

- А-а-а! – страшно закричал я, указывая на брата пальцем. – КАРАУЛ!!! БАЦИЛЛОНОСИТЕЛЬ!!!

На груди у Герки висел заляпанный «рвач», и братец с удовольствием уминал вынутое из него яблоко. Изрядно залив соком и свою физиономию, и новенькую камуфляжную рубашку.

- Во-от! – простонал я, сползая на ступеньки крыльца. – Первая стадия! Яблочная зависимость! Ой! Кажется, у меня вторая стадия начинается…

Тут я громко и старательно залаял. Подмигнув при этом приблизившемуся братцу. Герка все понял правильно и разразился ответным гавканьем.

- Ой, не могу! Как мне этот песик нравится!

Я пошел уже на откровенную клоунаду, но выпучивший от ужаса глаза охранник, похоже, принимал все за чистую монету.

- Ай, дайте мне его погладить и поцеловать!

Я обхватил обеими руками слегка обалдевшего Цезаря, картинно всхлипнул и обернулся к мужику.

- Да бегите же скорей! Только сначала работников выпустите! Ой, кажется, у меня опять приступ начинается!!! А-а-а, гав-гав-гав, песик, дай я чмокну тебя в носик…

Охранник юркнул за дверь, только засов изнутри брякнул.

- Быстро в укрытие! – скомандовал я, вскакивая с крыльца.

И, засев в кустах, мы с Геркой смогли насладиться незабываемым зрелищем! Сначала из дома вылетел мужик в форме и рванул по направлению к саду. А минут через десять оттуда, прямо на нас уже мчалась толпа подозрительно радостных узбеков. Снеся бОльшую часть живой изгороди, они проследовали дальше, видимо, стремясь к автобусной остановке. Подозреваю, что «сбросившие иго крестьяне» не снижали скорость вплоть до своего родимого Ташкента. Напуганный «собачьим гриппом» охранник тоже куда-то исчез.

Герка потрепал окончательно прирученного Цезика по холке и с сожалением освободил его от ошейника.

- Бывай, приятель! – вздохнул братец. – Я тебя еще навещу, когда хозяин твой опять куда-нибудь свалит. Жди! Сосиска за мной! Кстати, деревенские потом рассказывали, что не раз встречали на городском вокзале группы «восточных гостей», явно стремящихся как можно скорее покинуть наши пределы. Стало быть, документы дымовская охрана им вернула, и наш «побег из Шоушенка» удался на славу.

Когда мы вернулись домой и вывалили на стол слегка помятую, но сочную и сладкую «добычу», отец сначала схватился за ремень. Но бабка, забыв про ревматизм, взвилась орлицей и сказала, что не позволит обижать ее любимых «деточек». А спина бабушкина, кстати, в этот же вечер и прошла. То ли, и вправду, от сваренных яблочных семечек, то ли от мази, которой матушка умудрилась ее натереть, пока старушка мирно дремала. Ну, а из остатков яблок мама сварила компот. Вот с того компотика-то все и началось!

Впрочем, сперва ничто, как говорится, беды не предвещало. Просто на другой день к нам зашла Дарья Федоровна, мамаша нашего приятеля Васьки. Они с моей родительницей поговорили о своем, о женском, потом перешли к обсуждению видов на урожай. И мама угостила соседку компотом, уклонившись от внятного ответа на вопрос, где мы достали такие хорошие яблоки. Дарья Федоровна напиток оценила, а потом сказала, пригорюнившись:

- Везет тебе, Анфисушка! И компоту вы аж в июле наварили, и смородины, как я погляжу, у вас ведро с куста намечается.

- Да что в ней толку! – хмыкнула мать. – Когда она зеленая. Пока поспеет – или птицы склюют, или мальчишки сожрут. Ни разу еще варенье из нее сварить не удалось. Одно расстройство!

- Это разве расстройство? Все - детям витамины. А вот у нас - сплошное разорение. Что в саду, что на огороде! Веришь ли, сегодня выхожу с утра грядки полить и такое увидала!

Тут Дарья сделала эффектную паузу и всплеснула руками.

- Да что ж ты, Дашенька, там увидела? - удивилась мама.

- Следы! - трагическим голосом произнесла соседка. – Все грядки потоптаны, перекопаны! И забор сломан.

- Кого ж через ваш огород несло? Соседа пьяного?

- Если бы! Тогда бы след от сапога был. А там - копытища такие, что сохатому али кабану впору. Вот и думаем с моим мужиком теперь: то ли капкан на зверя страшного ставить, то ли погодить пока? Вдруг страшилище - не кабан или лось вовсе, а, к примеру, заплутавший бычок из фермерского хозяйства? Тогда ведь штраф платить придется, ежели скотину чужую пораним.

Надо сказать, что беседовали соседки во дворе на лавочке. А я лежал в тенечке под грушей и в очередной раз готовился к экзамену. Точнее пытался готовиться. Потому что после слов Дарьи про кабана "Антология поэзии двадцатого века" выпала у меня из рук, больно стукнув по коленке. Именно в этот момент я читал знаменитый стих Владимира Семеновича. И, услышав историю про "зверя неведомого", обалдело пробормотал:

- Ни фига себе! В Косяковке, где все тихо и складно, где ни войн, ни катаклизьмов ни бурь, появился дикий вепрь агромадный. То ли буйвол, то ли бык, то ли тур! Хорошо, что Герка свалил опять с Васькой на рыбалку. С него ведь станется устроить сафари на кабана посреди родных осин. С лосем-то Федоровна явно палку перегнула – он у них на огороде не поместится. А вот, если у кого свин сбежал и в гости заглянул – это вариант правдоподобный. Тем более, что у Дарьюшки – там картошка со свеклой посажена. Покажите мне лося или бычка, который их выкапывать умеет? Сожрали бы ботву – и все. Кстати, кабан, если его раздразнить, ранить или преследовать, может ударить клыками. Так что знакомиться с ним поближе, как-то не хочется. С другой стороны, надо бы все-таки выяснить – кто на Васькином огороде «золото партии» разыскивал? И, главное, какого черта его туда понесло?

Вообще-то, кабаны в лесу водились. Но не в том сосняке, через который мы на остановку автобусную бегали, а в дальнем бору, где были болотца, по берегам заросшие камышом. Это типа для них – любимое место. Раньше рядом то ли питомник какой был, то ли – заказник. Но прекратил существование вместе с нашим колхозом в лихие девяностые. Таскаться в эту глушь у нас никто не любил: грибы и ягоды прекрасно росли в ближних перелесках, а охотников в поселке не было. Наезжали туда иногда «новые русские», но быстро с развлечением этим завязали. Потому, что однажды на кабанье стадо наткнулись. Машина в секача на полном ходу влетела и едва от этого не перевернулась. В итоге несколько секунд ехала на двух боковых колесах, как на авторалли. Убился ли тот кабан, проверять они не стали. И быстренько оттуда смылись. Впрочем, было ли это на самом деле, или байку придумали – никто толком не знает. Так что сказать с уверенностью – кто к соседям наведался – пока невозможно. Может, через него наши беглые узбеки неслись? А картошку выкапывали по принципу – «очень кушать хочется»? Хотя, Федоровне про какие-то следы с «копытами» говорила. Надо бы пойти – глянуть.

Следов кабаньих, я раньше толком не видел. Только зимой и то - мельком. Когда лет пять назад с отцом на лыжах катался. Я еще удивился – откуда в ледяной корке дыры, как от валенка «сорок-последнего» размера? И кого это в лес пешком понесло – когда снегу по пояс? Ну, батя мне и объяснил – кого. И мы с ним быстренько лыжную прогулку закруглили. И правильно сделали – бабки потом судачили, что у нашего лесника в ту зиму волки собаку съели. Одним словом, могли бы и на них наткнуться.

Ладно, попробуем выстроить логическую цепочку. Зимой волки могли потревожить кабанов – и их понесло на подвиги. А сейчас – что? Если это действительно кабаны? Эх, надо все-таки оторвать себя от кресла и прогуляться к Ваське.

Я успел покопаться во внезапно случившемся интернете, ознакомиться с картинкой, запечатлевшей звериную «ножку», зачесть про печальные последствия встречи с ее хозяином, потом со вздохом поднялся и потащился к соседям.

Огород и в самом деле выглядел так, будто пострадал от ковровой бомбардировки. Или набега каких кладоискателей. Все перерыто, от грядок и следа не осталось. А вот отпечаток трехпалой лапы вполне соответствовал картинке. Я почесал «репу». Но так и не понял – какого икса ее обладатель сюда заявился? Расстояние до ближнего болота было изрядное.

Ничего умного придумать я не успел, потому, что с речки вернулись наши рыбаки. И теперь с хохотом делили пойманную рыбу. Как в мультике про Кота в сапогах. Только там было – «Даниэль, Даниэль, Леманн, Леманн». А тут – «Вася, Вася, опять – Вася». Но Герка не обижался. Во-первых, у нас дома и так было чего пожрать. А во-вторых, братец рыбу любил только ловить. А есть - не торопился, живя по принципу, что «лучшая рыба – это колбаса».

- Ладно, – наконец хмыкнул он, вытащив из кучи пойманной рыбы три толстых щуки. – Дай под них ведерко какое-нибудь. Остальное – можешь забрать.

Васька послушно порысачил в сарайчик. Через мгновенье оттуда донесся его радостный вопль: - Ы-ы-ы, чего тут есть! Иди сюда, мелкий, не бойся. И выбежал к нам с каким-то чуднЫм, похожим на мягкую игрушку «полосатиком» в руках. Забавный зверек напоминал поросенка, вот только окраска у него была какая-то странная. Было похоже, что Васька держит в руках живую помесь дыни и арбуза – только бежевого цвета.

- Ёперный театр! – выдохнул я. – Это же кабанчик!

- Ага! – согласился братец, почесывая умиленно хрюкающему малышу пузико, – Бурундук – переросток! Милота!

- Да уж – пробормотал я - Такая милота! Даже не верится, что однажды это чудо вырастет в огромного секача, который при случае расхреначит любого гомосапиенса напополам. Хотя нам для счастья вполне хватит ста пятидесяти килограмм его мамаши…

И только я произнес эту фразу, как через дыру в заборе показались два здоровенных свинячьих рыла! Еще мгновение – и на участке, грозно сопя, появились оба поросячьих родителя.

О том, что человек в экстремальной ситуации может проявить свои запредельные физические возможности, я читал не раз и относился к этому, надо сказать, как к байкам. Мало ли что, мол, можно сочинить, чтоб привлечь читателя. Быть бы большой беде, но рядом с Геркой оказался столб, и мой братец в считанные секунды влетел по нему на трехметровую высоту. А Васька, бросив «полосатика» ломанулся обратно в сараюшку. И только я остался стоять посреди огорода…

Мама дорогая! Кабан не только фыркал, но и рычал. Да, да, я первый раз слышал, как рычит кабан. Именно рычит, как тигр или очень большая собака. Горло его издавало клокочущие звуки, и предназначались они именно мне. Порычав, он пошёл было вперед, но заметил кучу брошенной на землю рыбы, остановился перед ней, и тут я, наконец, увидел его целиком.

Боже, что это был за зверюга! Его мохнатая тушка имела длину не меньше двух метров. Минут пять кабан рычал, фыркал, но не забывал жрать рыбу. Поглядывать на меня он тоже не забывал. А я не мог отвести взгляд от его клыков, чувствуя себя консервной банкой, которую вот-вот начнут вскрывать. Я стоял неподвижно, как столб, боясь даже громко вздохнуть.

К папаше быстро присоединилась кабанья мамаша, причем, лопая рыбу, она бесцеремонно отпихивала мужа крепким розовым рылом. И тут мне совсем некстати вспомнилась фраза из Википедии. О том, что кабаньи самки больших клыков не имеют, поэтому они валят врага с ног, топчут его, кусают и рвут. Медленно, как во сне, я попытался сделать шаг в сторону. Может, увлеченные нежданно свалившимся обедом родители, не заметят моего бегства? В один миг мамаша оторвалась от рыбы, подняла щетинистую морду и грозно фыркнула. Словно предупреждала:

- А ну, стоять! Щаз за тебя примемся!

Я закрыл глаза. Жизнь перед внутренним взором почему-то не пронеслась. Зато в голове опять заиграла старая песенка: «А, тем временем, зверюга ужасный коих ел, а коих в лес волочил!»

Кабаниха хрюкнула и, кажется, сделала шаг ко мне… Но тут радостный визг полосатого сыночка отвлек ее от моей несчастной персоны. Мелкий кабанчик, все это время нетерпеливо нарезавший круги вокруг жрущих родителей, похоже, соскучился. И теперь налетал на мамашу, тыкая ее в бок узеньким рыльцем. Кабаниха разнежено обхрюкала свое чадо и, преспокойно развернувшись, потрусила куда-то за огород, к лесу. Я перевел дыхание, надеясь, что папаша проследует за ними. Не тут-то было!

Глава 7 "За селением вороны каркают без умолку..."

Секач, смачно чавкнув, заглотил последнюю рыбину и уставился на меня. Я просто физически почувствовал, как в глубине его маленьких красных глазок разгорается первобытная злоба. Кабан зарычал и двинулся в мою сторону…

Я, наконец-то, вышел из ступора, заорал и прыгнул куда-то вбок, чуть не врезавшись в столб, на котором, обняв его, как родного, висел Герка. Зверюга издал приглушенный рев, рванулся ко мне… и тут братец разжал руки! И со всей дури грохнулся кабану прямо на спину. Каким-то чудом, умудрившись там удержаться! На мгновенье секач присел под такой тяжестью. Но, видно, лесной монстр был покрепче незабвенного аквариумного крокодильчика. И падать совсем не собирался!

Кабан завертелся волчком, пытаясь скинуть Герку. Потом поддал вверх задом. Братец охнул, но удержался и на этот раз. Кажется, внезапное «сафари» плавно перешло в «кабанье родео»! Секач метался по огороду, как наскипидаренный, дергаясь то вправо, то влево.

- Герка, держись! – орал я, вместе с выглянувшим из сарая Васькой.

Брат держался, мертвой хваткой вцепившись кабану в холку и, словно клещами, сжав ногами бока зверя. Я голосил еще что-то нечленораздельное, с ужасом понимая, что может случиться, если зверь все-таки сбросит с себя Герку. Клыки этого монстра походили на охотничьи кинжалы, только грязные, кривые и загнутые. Секач поддал задом с новой силой. Братец, подскочив и дрыгнув ногами, едва не слетел с его спины.

И тут вдруг мой страх сменился жуткой злобой! Да что же это такое делается?! Приперся из леса вепрь поганый, огород чужой портит, да еще и Герку моего обижает??!! В сознании у меня что-то помутилось. Иначе, не могу объяснить то, что, схватив валявшиеся возле сарая грабли, я кинулся с ними на кабана, как святой Георгий - на змея. Вопя при этом:

- Отпусти младшего!!!

Хотя это Герка «пленил» зверюгу, а не наоборот.

Неуклюже размахнувшись, я огрел секача по мохнатой заднице. Грабли треснули и раскололись пополам. Но своим идиотским поступком я, кажется, придал монстру правильное направление. Потому что он ускорил бег и… со всего размаху влетел в яму, наполненную мокрой глиной.

Дело в том, что после ледяных дождей в соседском саду погибла бОльшая часть деревьев. Чтобы быстро выкорчевать пни, Васькины родители наняли экскаватор, спилив до этого все, что могло пригодиться на дрова. Экскаваторщик, как было договорено, выкопал большую яму, сгреб туда пни…и запил! Прошедшие ливни размыли глинистую почву, грунт размок, и на участке образовалось грязное озеро или даже болото, полное липкой коричневой жижи. Вот туда-то как раз и кабан и влетел! И, разумеется, завяз в глине по самое брюхо, заперебирал беспомощно толстыми лапами. Герка злорадно треснул лишенного маневренности врага по рылу и соскочил с его спины. И сам провалился в глину чуть ли не по пояс.

- Дай че-нить, я выберусь! – крикнул мне братец.

- Р-р-р, хр-рюх-х! – жалобно попросил о том же секач.

Мы с выбежавшим из сарая Васькой протянули Герке палку от сломанных граблей. Потянули на себя. И сами чуть не рухнули в трясину. Палка вылетела из наших рук, а Герка хлопнулся на спину, отчаянно ругаясь.

Кабан, похоже, понял, что «спасение утопающих – дело самих утопающих». Совершив яростный рывок, секач с хлюпаньем вырвал свое мощное тело из ямы. Мда! Кажется полководцы про такое говорят - «Я не отступаю, я - передислоцируюсь».

- Эй, а я?! – возопил братец, в последний миг цепляясь за его заднюю ногу.

Кабан, теряя силы, дернулся еще раз. И выволок Герку наружу! Братец рухнул на твердую землю, отпустив вражескую конечность. А кабан, не оборачиваясь и не пытаясь больше атаковать нас, просто стартанул с места. И очень быстро исчез из виду. Подозреваю, что в лесу он сто раз заказал своим полосатым отпрыскам связываться с ненормальными двуногими.

Герка невесело хмыкнул, пытаясь хоть как-то счистить комья глины с майки и штанов. Я в изнеможении рухнул рядом с ним. Братец выругал кабана еще раз и тихо сказал:

- Слышь, Эдь, спасибо тебе.

- За что? – усмехнулся я.

- Я на хребтине этого хмыря клыкастого уже еле держался. Если б ты его в яму не загнал, не знаю, чиво было б!

- Тогда и тебе спасибо! – вздохнул я. – Я ж видел, что ты со столба не сам упал, а спрыгнул. Когда секач за мной погнался.

- Свершилось чудо! Друг спас жизнь друга! – радостно завопил Васька, прыгая вокруг нас. – Ну, то есть, брат – брата! Прям, как в кино!

- Ага! – печально пробубнил Герка. – Щаз твоя родня увидит, что мы вместе с кабаном с огородом сделали – будет нам кино. Да и бабка за уляпанную майку по головке не погладит.

Но, в общем, все как-то обошлось. Про визит полосатого семейства никто родителям докладывать не стал. Зато, придя в себя, каждый из нас шутки ради попробовал вскарабкаться по спасительному столбу хоть на метр – ни у кого это не получилось.

Спустя какое-то время мы догадались – откуда взялись наши гости. Ну, то есть, не откуда, а почему. Откуда – классика жанра: «из лесу, вестимо». А почему – тоже стало ясно. Наш великий комбинатор Дымов падалицу никому не отдавал и не закапывал. А просто свозил к лесу и там бросал. Видимо, кабаны про это прознали, и всем семейством приходили витаминов пожрать. Но самого мелкого и шустрого в процессе потеряли. И не придумали ничего лучше, как в поселке поискать. Ну, и картошкой соседской тоже не побрезговали.

Забор мы Ваське починили, грядки – реанимировали. Картошка, конечно, погибла безвозвратно, но прочая петрушка с редиской дружно на них потом взошли. А еще я вычитал в интернете, как обезопасить себя от нежданных гостей. К примеру, в Германии дикие кабаны зачастили в городок Бад Сааров, что расположен неподалеку от Франкфурта на Одере. Животные порылись в парке и на спортплощадке. И тогда городские власти воспользовались старинным методом защиты полей и огородов. Оказывается, зверь не переносит запаха человеческих волос. Пакетики с этим средством были развешены по деревьям на подступах к городу, и кабаны перестали наведываться. Мы на всякий случай тоже так сделали, навестив поселковую парикмахерскую. Не уверен, что поможет – но, чем черт не шутит? Я, ясен пень, не всему верю, что в интернете пишут, но с кабаном встречаться больше не хочу…

Я уж думал, что «кабаньим сафари» закончится череда наших невероятных летних приключений. Ха! Как говорил старина Торин: «Еще никогда я так сильно не ошибался!»

Новый поворот сюжета «летней саги» начался с того, что в один прекрасный день Герка не получил своей традиционной крынки парного молока. Ну, не получил и не получил. Может, Агеевна забыла его принести, увлекшись очередным номером «Мира непознанного», а может, успела продать все молоко каким-нибудь дачникам. Словом, братец из-за этого не шибко расстроился и преспокойно умотал на реку.

А я, как всегда, пристроился в саду под яблоней с очередным талмудом под мышкой. Как раз сейчас мне предстояло освоить большой раздел советской литературы под названием «Проза писателей-деревенщиков семидесятых-восьмидесятых годов». И я заранее кривился, предчувствуя нереальную тягомотину, которая мне сейчас и предстоит.

Так оно и вышло! Зачитывая очередную тягучую повесть о славном колхозе «Красный путь» с его неизменными бравыми трактористами, румяными доярками и соцсоревнованием с соседним колхозом «Ленинская заря», я тоскливо зевал, едва не вывихнув себе челюсть.

Ну, в самом деле, кто так пишет?! Язык неживой, сюжет – из пальца высосанный, а главное, ни героев интересных, ни событий захватывающих. Сплошные – дойки, пахота и севы. Даже у нас в деревне веселей живется, честное слово! Особенно, если учесть наличие рядом младшего братца, который, похоже, обладает феноменальной способностью притягивать к себе неприятности.

Перевернув лист с очередным описанием починки трактора юным механизатором Петуховым, я понял, что дальше читать это не могу. Требуется творческое осмысление данного «шедевра» графомании.

Гм! В интернете я как-то прочел, что есть интересные тренинг для начинающих литераторов. Называется «Переври сюжет». Так-так, попробуем! Что если соцреалистическую колхозную повесть сваял бы не лауреат Сталинской премии, некий Иван Сидорович Козлов, а, к примеру, иностранная дамочка, написавшая девичий лавбургер о вампирах? Через пять секунд я уже увлеченно складывал в голове сюжет немыслимого сценария! А спустя еще какое-то время, истерически хихикая, записывал на обратной стороне переплета совершенно безумные стихи:

В колхозе «Красный Сумрак», где мощное пшено и самые почётные коровы, Жила доярка Зина и, как положено, была похожа на Любовь Орлову. Давала сто семнадцать процентов трудодней, ударника значок носила гордо. Всего одна забота терзала сердце ей - надоев не хватало для рекорда.

И был ещё в колхозе Данила-тракторист, похожий на актёра Столярова. Он Зину будоражил, как и других девиц, но от него шарахались коровы. Данила был вампиром, но пить людскую кровь мешали комсомольские устои. Он ночью понемногу посасывал коров - от этого и падали надои.

Раз Зина, как обычно, в глухой полночный час пошла проведать дойную скотину. А там, в зловещем свете от лампы Ильича, глазам предстала жуткая картина. Разгневалась доярка, вампира увидав, раздался вой, сверкнул оскал звериный. В волчицу превратилась ударница труда - ведь оказалась оборотнем Зина!

В сюжете мог бы выйти трагический исход, когда б не проходил случайно мимо Василий Пантелеич, колхозный счетовод, похожий на Михоэлса без грима. Колдун и чернокнижник, он с духами дружил. В ту ночь они ему открыли знанье: Чтоб снять со всех проклятье, колхозу надлежит достичь победы в соцсоревнованье!

И все пошли работать, неистово пахать, и каждый по четыре нормы выдал. Кругом алели флаги, и к первым петухам завоевал колхоз заветный вымпел. Потом играли свадьбу, чтоб чары закрепить, и песня широко лилась над миром. О том, как благодатно в стране советской жить, особенно дояркам и вампирам!

Во-от! Совсем другое дело! И здорово пригодились старые фильмы, которые бабушка любит смотреть на своем дряхлом DVD. Не прекращая ржать, я вслух и с выражением зачел свое «творение». И услышал, как громко хлопнула калитка, а потом послышались взволнованные женские голоса.

- Мам, что случилось? – крикнул я, вставая.

- У Агеевны корова пропала, - растерянно ответила матушка. - Вчера, как всегда, пошла на луг пастись и не вернулась.

Гм! Странное дело! Буренка у любительницы мистики, была, конечно, с бо-ольшими закидонами. И притом хитрющая, как сто чертей! Старушка не раз жаловалась нашей бабке на ее проказы. К примеру, щеколду у сарая это рогатое недоразумение научилось открывать… языком!!! Приподнимала, скидывала с крючка, а потом уже толкала дверь лобастой головой. Так уже раз пять на свободу вырывалась.

К тому же была эта корова невероятно брыкливой и непоседливой. Однажды она оторвала доску у одной стенки загона. А там, между стенкой и печкой, как раз впритык стояли две двухсотпятидесятилитровые бочки с водой. Ну, Буренка и давай рогами эти бочки опрокидывать! Короче, устроила наводнение, а сама потом мычала так, словно ее не в сарае заперли, а на «Титаник» силой затащили. Пришлось нашему отцу по просьбе Агеевны чинить порушенный загон.

Словом, проблем от Буренки было больше, чем крынок полученного от нее же молока. Но вот тягой к бродяжничеству эта скотинка, вроде, никогда не страдала! Деревенские коровы, они, ведь, как собаки. Если и уйдут пастись на луг, то к вечеру сами домой возвращаются. Дорогу-то к родному хлеву рогатые прекрасно помнят. Так что слова мамы о пропавшей корове наводили на тревожные мысли. Масла в огонь подлила сама Агеевна, ввалившись к нам на двор с традиционными причитаниями:

- Охти мне, горюшко какое! Свели, свели Буренушку со двора ироды проклятые! Рептилоиды чешуйчатые!

- Кто-о?! – отец выскочил на крыльцо с бутербродом, собравшись откусить от него большой кусок.

От вопля потерпевшей он даже поперхнулся.

- Альфацентавряне! – охотно пояснила Агеевна. - А, может, Тау-Киты, врать не буду. Спустились, шпиены, на своей тарелке, да и приманили мою дуру рогатенькую ультразвуковым лучом.

- Зачем корова инопланетянам?! – не выдержал и влез в разговор я.

- Дык у них в паралельной вселенной молочка-то свежего не добудешь! – «пояснила» мне доморощенный уфолог. - Вся еда тока в тюбиках, аки паста зубная. Вот они наших коровок-то и тырят! Межпланетная мафия, туды их в качель!

Да-а! Кажется, старушку Агеевну пора на конкурс фантастики имени братьев Стругацких посылать! Она там всех молодых авторов за пояс заткнет!

На шум выбежала наша бабуля и, заохав, потащила Агеевну в дом.

- Пойдем, пойдем, матушка. Тебе нынче успокоиться надо. Давай я тебе лопушок к макушке приложу. Он целебный – враз все тревоги оттянет. А к ногам для равновесия надо бы тыковку привязать, да только где ж ее спелую найдешь в июле-то месяце?

- Ой, мать, все ты спутала! – оживилась Агеевна. – Лопух-то растение лунное, его надо на закате к коленкам привязывать. Чтоб, значит, артрит вместе с месяцем таял и уходил. А на голову себе котика класть полезно. Он негативную энергию в себя втягивает и мурлычет, эзотерические вибрации создавая. Заведите себе котика, матушка, мой вам совет!

Обе старушки увлеклись обсуждением непознанного. Но, к сожалению, к разгадке тайны исчезновения коровы нас это ни на шаг не приблизило. Я вздохнул и решил вернуться к «своим баранам», в смысле учебникам. От греха подальше. А то, наслушавшись инопланетных бредней, могу очередной стишок наваять – на тему «служил Гаврила санитаром». Ну, сами понимаете, – в какой больнице…

Глава 8 "Мурка во хмелю. Или привет из Простоквашино"

Вообще-то, пропажа коровы меня не сильно обеспокоила. Во-первых, в поселке у нас все друг друга знают, и увести животное незамеченным никто не позволит. Чай, половина аборигенов на буренкином молоке процветает. Она, правда, глупая и балованная, но молока много дает – так что всем хватает.

Во-вторых, скотинка, как я уже сказал - с придурью. И запросто может уйти куда-нибудь самостоятельно. А чо? Вон где-то писали, что в Польше корова вообще в стадо бизонов жить ушла. Я тогда поржал – какие «бизоны» в Беловежской Пуще?!! Не иначе наши доблестные журналисты их с зубрами перепутали. Видать, в школе плохо учились…

Но все-таки – куда наша-то подалась? Неужто опять - к кавалеру в гости? Прецедент такой был. Год назад она уже исчезала. Стали ее искать по лугу и в лесу. И обнаружили ... в стаде местного фермера. Потому, что коровка на лугу паслась, и на нее бычок того фермера запал. Они порезвились, а потом, когда надо было корове домой идти, бычок ее не пустил. Перегораживал даме дорогу и мычал страстно, как Ромео. В общем, рогатая барышня ушла в фермерский загон со всем стадом. Хозяин почему-то не обратил внимания, что одной коровой стало больше. А когда на другой день Буренку обнаружили, бык опять взбеленился, мол, не отдам любимую! Пришлось этих влюбленных временно к дому Агеевны гнать. А потом кавалера усыплять и домой везти. Там шприц с транквилизатором понадобился почти такой, как в «Кавказской пленнице»…

Мда! Хуже, конечно, если эта дурища отправилась яблоки с дымовской помойки жрать. С одной стороны – не одна она такая умная, и может там на нашего кабана наткнуться. А с другой – яблочки-то свои наш селекционер – любитель какой-то дрянью поливал. Чтоб значит, куча поскорее сгнила и ничье внимание не привлекала. А то его самого могли привлечь – за то что природу загадил. У кабанов-то здоровье – ого-го! А наша старушка запросто отравиться может. Короче, как говорится – куда ни кинь – везде клин. Придется, видимо, к лесу прогуляться. Но это явно не сейчас. Один я туда точно не попрусь! Вдруг мы секача не до смерти напугали, и он опять где-нибудь поблизости шарится? Надо братца дождаться. И обязательно арматурину какую-нибудь с собой прихватить. Пойти, что ли, опять в тырнет залезть? Про коровьи странности почитать. Вдруг, чего умного подскажут? Правда, верить до конца там ничему нельзя. По принципу: «На заборе тоже написано …, а там – дрова».

Впрочем, ознакомиться со странностями не получилось. Сначала интернет отвалился, а потом братец с речки примчался. Без рыбы, но с новостями.

- У нас не речка теперь, а цирк! – хихикнул Герка, утащив меня в кусты. – То в ней крокодилы живут, то – коровы заплыв устраивают. Представляешь, только мы с Васькой собрались сеть за камышами поставить, как с берега что-то плюхнулось и к острову поплыло. Ну, ты помнишь, что неподалеку от нашего любимого места островок есть?

Я кивнул. И поинтересовался:

- А с чего ты решил, что то, что «плюхнулось» - корова?

- Дык остров-то – близко. Я и разглядел, что на него вылезло. Натурально – корова, зуб даю! Но ведь туда пешком никак не дойдешь – глубоко. А эта дура рогатая через протоку рванула, не задумываясь. Кто бы мне раньше сказал, что коровы нырять умеют – в жисть бы не поверил! Просто плавающий броневик какой-то, а не зверь!

- Ну, может она решила, что не станет приносить свою жизнь в угоду любителям бургеров и сосисок . И с мясокомбината сбежала, – хмыкнул я.

- КАКОЙ МЯСОКОМБИНАТ?!! – изумился братец. – У нас в городе ничего такого нет, а в поселке – тем более! Тут и коров-то почти нет – одна агеевская буренка да стадо фермерское. И то – оно у него за забором…

- Точно! – хлопнул я себя по лбу. – У нашей Агеевны как раз корова пропала! Как твой «броневик»-то выглядел? Какой масти?

- Да я не успел разглядеть, – вздохнул Герка. – Она вся в кувшинках была и сразу в кусты ломанулась. Кстати, а с чего бы нашей-то кормилице заплыв устраивать? Чо ее вообще на речку понесло? Чай, не ближний свет! И на мясо ее никто пускать не собирался.

- Да ее, видимо, не на речку понесло, а на дымовскую «кучу», которая как раз по дороге. Яблочек наливных откушать. А они у нашего «похоронщика» какой-то гадостью политы. Вот она головой-то и поехала…

- А выплюнуть не догадалась, чо ли? Неужели животное вкуса странного не чувствует?

- Может и чувствует. Но в отличие от человека корова не имеет рвотного рефлекса, и токсины в любом случае проходят через ее организм. А уж как они влияют на мозги – я не знаю. Помнишь, я тебе когда-то книжку про Простоквашино читал?

- Это когда Мурка хмеля объелась и песни пела?

- Ну да. И в коровнике полонез Огинского мычать начала. Сдается мне, что Успенский сию «картину маслом» с натуры писал.

- А нам что делать?

- Наверное, убедиться в том, что корова – та самая. А потом думать – как ее обратно на берег переправить.

И мы отправились на речку. Теперь уже не за рыбой, а за коровой. По дороге я все время ломал себе голову: что делать, если буренка свихнется окончательно? И вообразит, чего доброго, себя испанским быком в разгар корриды?! Эх, жалко, мы веревки с собой никакой не догадались взять! На ковбоев мы с Геркой, конечно, мало похожи. Но братец хотя бы ноги упоротой скотинке скрутить мы смог. А так – как мы ее обратно притащим? Ну, разве что от холодной водички у коровы в мозгах что-то прояснится.

Как оказалось, мои опасения были не напрасны. Когда мы с Геркой вплавь пересекли реку и добрались до знакомого островка, то увидели сногсшибательную картинку! Пьяная в хлам буренка, громко мыча, плескалась на отмели возле островка. Топала копытами, разбрасывая тучи брызг, то плюхалась со всего размаха на передние ноги, то поднималась и принималась увлеченно тыкаться рогами в воду, словно желая забодать собственное отражение. В общем – привет Эдуарду Николаевичу! Только что мазурки и полонезы эта наркоманка в голос не мычала!

- И, чиво с ней такой делать? – почти испуганно поинтересовался братец.

Я неопределенно пожал плечами.

- Ну-у, давай позовем ее для начала. Вдруг она от звука человеческого голоса очухается?

- Ага! – с энтузиазмом подхватил идею Герка - Щаз, вспомню, как Агеевна на буренку ругалась.

Он аж зажмурился, припоминая цветистый лексикон любительницы мистики. А потом что есть силы заорал:

- Ах ты, эксперимент неудавшийся! Крутизадка лупоглазая! Вали сюда, бандикута свиноногая! А не то рога отшибу и третий глаз начищу! И за что ж мне карма-то такая фэньшуевая с хряпкой ятидреной возиться?!

Над рекой гулко прокатилось эхо. Я сморгнул и, наконец-то, захлопнул «клюв». Ничего себе, словарный запасец у Агеевны! Надо будет при случае старушку еще как-нибудь на темпераментный монолог «развести». А потом записать наиболее заковыристые выражения. Кстати, хорошая тема для научного исследования: «Трансформация древнеславянских ругательств в условиях современной деревни».

Рассуждая так, я на секунду отвлекся. И не заметил, как буренка, видимо, услышавшая до боли знакомые выражения, негодующе взревела. Потом плюхнулась в воду и снова… поплыла. Только теперь – прочь от островка, к дальнему берегу.

- За ней! – командным голосом взревел Герка.

И он грохнулся в воду, за пару гребков одолев половину расстояния. Ничего не оставалось, кроме, как последовать его примеру.

Когда я, запыхавшись и отплевываясь, выкарабкался на высокий глинистый берег, то увидел, как братец бежит за чокнутой коровой, норовя ухватить рогатую беглянку за хвост. Но, похоже, в Дымовской падалице была уйма мельдония! Поскольку буренка скорости не сбавляла, да еще и на ходу умудрялась делать какие-то пируэты, не даваясь братцу в руки. В конце концов, Герка запнулся за кочку и с размаху хлопнулся носом в траву. Я подбежал к нему, помогая встать. Брат ругался и с шумом отплевывался. Ко всему прочему, он еще умудрился упасть в крапиву.

- Где эта…? – прорычал братец с темпераментом Геракла, охотящегося на Немейского льва.

- Кажись, туда свернула.

Я махнул рукой в сторону ближайших кустов. Мы рванули туда, раздвинули тугие ветки. За кустами обнаружилась небольшая полянка. Посреди нее стояла незнакомая иномарка. На траве валялись удочка и пустое ведро. А хозяин этого скарба сидел на одеяле спиной к нам. Это был лысоватый плотный мужик в расписной гавайке. Рядом с ним стояла початая бутылка коньяка, а незнакомец шумно вещал что-то в телефон:

- Ну что ты, дорогая, какая там выпивка! – горячился он. - Говорю же, на совещании у шефа сижу. Ну да, в выходной день… Ну, ты же знаешь нашего людоеда! Да какие еще телочки?! Говорю же, пашу сам, как бык, разогнуться некогда. Что-о? Нет, домой засветло не вернусь. У шефа какая-то деловая встреча намечается… Ну, девочка моя, ну, не надо так орать! Люблю только тебя! Клянусь! Здоровьем твоей мамы клянусь, чтоб ей век жить от нас подальше. Да нет здесь никаких телочек, не ори уже!!!

Увы! Вот тут незадачливый обманщик своей супруги оказался в корне не прав. Потому что одна телочка на полянке как раз была. Точнее не телка, а целая буренка, причем под кайфом.

- Му-у… - игриво протянула скотинка, двигаясь к машине мужика.

Не знаю уж, какой глюк сиял в это время пред ее коровьими очами. Но, возможно, ей привиделся знакомый красавец бык. Потому что буренка издала новый протяжный звук и ткнулась мордой в открытую дверцу машины.

В два прыжка мы с Геркой пересекли полянку. Хозяин иномарки продолжал выяснять по телефону отношения с женой, и на нас даже не оглянулся. А напрасно! Поскольку ненормальная корова уже всунула голову в левую заднюю дверь машины. И принялась уплетать лежащие там бутерброды. Да ладно бы только бутерброды! Дожевав газету, она переключилась на валявшуюся там же рубашку. Подлетев, я пнул рогатую террористку в район хвоста. Ноль реакции. Она только ногой лениво дрыгнула.

Герка поступил иначе. Обогнув машину, он распахнул правую заднюю дверцу, вцепился в недоеденную рубашку и, что есть силы, потянул на себя. На мгновение братец и корова застыли в классической, воспетой мультфильмом про дядю Федора, позе. Потом тонкая ткань треснула, Герка снова чуть не полетел на землю с обрывком чужой рубашки в руках. И только тут ругавшийся с женой мужик соизволил выключить телефон. Он обернулся, видно, услышав странные звуки. И заорал дурным голосом:

- Туды ж твою в дышло! Там же все мои документы!

Герка немедленно метнулся обратно и вцепился корове в хвост. Лишившийся рубашки незнакомец последовал его примеру. Буренка преспокойно лизнула языком сиденье, подбираясь к барсетке с бумажником. И тут я принял решительную меру! Схватил с земли камень и размахнулся, стремясь запустить его корове в зад. Но в момент броска ноги мои поехали по скользкой прибрежной траве, каменюка изменил траекторию и попал точно в зеркало заднего вида со стороны водителя! Звон стекла смешался с матом хозяина иномарки. А буренка от испуга почему-то рванулась в салон, дернула головой…и пробила рогами крышу. Теперь кончики ее рогов торчали над машиной, как новомодная спутниковая антенна. Мужик всхлипнул и в ужасе застыл.

- Я щаз! – торопливо пообещал ему братец.

Он надавил корове на холку, пытаясь заставить ее нагнуть голову и, тем самым, высвободить рога. Буренка истошно взревела, но не поддалась.

- Да двигайся ты, дура рогатая! – рявкнул Герка.

Я оторвал от ближайшего куста здоровую палку и засветил скотине по филейной части. Буренка слегка присела от неожиданности. А братец, видно, потеряв терпение, со всей дури, врезал кулаком по крыше многострадальной иномарки. На железе тут же возникла глубокая вмятина. А корова присела еще ниже, дернулась… и освободилась! Мы с Геркой хором издали вопль облегчения. Мужик всхлипнул еще раз.

Буренка осторожно сделала несколько шагов назад и судорожно замотала головой. Потом издала удивленное мычание. Кажется, хмель постепенно выветривался из ее дурной рогатой головы. В переводе на человеческий язык поведение коровы соответствовало фразе: «А что это было?!»

Пока буренка приходила в себя, мы опасливо косились на несчастного автовладельца. Тот уже вышел из ступора. Подошел к покуроченной машине, зачем-то пнул колесо, потом пощупал свежий след от Геркиного кулака на крыше. Мы с братом попятились, одновременно прикидывая, с какой скоростью будем удирать, и быстро ли мужик вычислит, кто мы и откуда свалились ему на голову. Но тут пострадавший обернулся, и я увидел, что он как-то странно улыбается.

- Хм-м, мальчик, как тебя? Подойди-ка сюда, пожалуйста! Подойди, не бойся. Я не сержусь!

Герка нерешительно сделал шаг вперед. Я последовал его примеру. Бросать младшего брата в столь сложной ситуации было никак нельзя.

- Э-э, ну, во-первых, позволь представиться.

Незнакомец протянул Герке вынутую из кармана визитку.

- Спонсор столичного борцовского клуба «Богатырская наша сила» - Пудов Михаил Витальевич. Представитель фирмы «Спортивные ништяки». Ну, это к слову. В общем, позвони в конце лета по этому телефону. Сейчас наш клуб на каникулах, а осенью – милости просим. Хм! Это, во-первых. А во-вторых…

Он как-то странно запнулся. Почему-то нервно ухмыльнулся. И произнес просящим голосом:

- Слушай, мальчик, ты не мог бы и на капоте такую же вмятину сделать?

- Мог бы. А зачем? – растерянно поинтересовался Герка.

- Очень надо! Слушай, ну пни машину еще раз, как следует. А я тебе десять долларов дам.

- Не надо мне ваших долларов, - с бескорыстием истинного богатыря проворчал Герка. - Фигня какая – за дырку на машине баксами платить!

После чего он пожал плечами и шарахнул кулаком по капоту. Я даже за сохранность мотора испугался. Но все обошлось. Спонсор умиленно погладил новую вмятину и задумчиво произнес в пространство:

- Теперь точно от благоверной не схлопочу! У меня алиби – я в аварию попал!

Домой я и брат возвращались, что называется, с почетным эскортом. Мы вместе с Пудовым ехали на покалеченной машине, а рядом с виноватым видом трусила полностью пришедшая в себя буренка. Правда, пришлось сделать изрядный крюк до ближнего моста. Когда машина остановилась возле дома Агеевны, старушка кинулась нам навстречу, радостно простирая руки к беглянке:

- Нашлась, зараза моя ненаглядная! – упоенно голосила Агеевна. - Кормилица наша дорогая, чтоб у тебя рога поотсохли! Белочка ты моя чернобыльская, сталкера на тебя нет! Чтоб ты была здорова, флюрограмма лупоглазая!

Мы поумилялись счастливому воссоединению хозяйки скотины, и Пудов уехал, еще раз напомнив Герке про спортивный клуб. А молочко буренкино братец после всех событий еще неделю пить отказывался.

- Ну его на фиг! – ворчал он. - А вдруг из этой коровы еще не вся дурь вышла? Неохота мне потом чужие тачки бодать!

Глава 9 "Что день грядущий нам готовит?"

Ключевое слово «на фиг»! – в моей голове тоже поселилось. Росток сомнения по поводу братишкиной судьбы во мне не только прорастал, но уже и цвел буйным цветом. Не послать ли мне свой литературный институт «лесом, полем, лугом, далее – везде»?

Что- то мне резко расхотелось в него поступать и бросать Герку на произвол судьбы. Особенно, если учесть, что у нас тут уже не тихая Косяковка, а сплошной «перевал Дятлова» со своими монстрами. Вот ведь филологические чудеса: звали бы родители братца Жоркой, глядишь, ничего бы такого не случилось. А то придумали – Герка. Просто таки помесь Геракла с героином! Вот и понеслось – то он змей душит, то вепря укрощает. То агеевская сараюшка в авгиевы конюшни превращается, то кайман чужой - в какую-то там гидру. Осталось только братца за Золотым руном сплавить…

Оно нам надо?!! Он у родителей хоть и не единственный, но младший. Даром, что габаритами со шкафчик с антресолью. Зато разумом – до сих пор пятиклассник. Хотя, с другой стороны, ежели в пудовском клубе приживется, то извилины там особо не нужны. Знай – маши руками! Но все равно – учет и контроль не помешает. А у любящей бабушки – какой контроль? Не, нельзя его одного здесь оставлять! Тем более, что окружающее нас пространство вдруг начало менять какие-то свои параметры и действует на жителей Косяковки весьма странным образом. У нас, правда, не худший вариант и не самая драматичная природная аномалия.

Вон в других местах – еще чище! Например, возле замка Франка-Кастелло возникает сцена огромной битвы. Слышны крики и звон оружия. Мираж медленно надвигается со стороны моря и исчезает в стенах замка. Историки говорят, что в этом месте примерно триста лет назад произошла битва между греками и турками: ее изображение, заблудившееся во времени, якобы и наблюдается на злополучном берегу.

А в горах индийского штата Ассам находится Долина падающих птиц. Каждый август посреди ночи с неба начинают падать птицы. При этом, птицы пребывают в полубессознательном состоянии и даже не пытаются вырваться, когда их берут в руки.

В общем, надо, наверное, забирать документы, и пока не поздно, тащить их в наш городской педагогический колледж. Учиться можно на заочном, а работать – в той же школе. У них там вечно – то библиотекаря не хватает, то – завхоза. Ну, а детки – вряд ли страшнее крокодила и упрямее хмельной коровы…

Такими вот мыслями я маялся несколько дней. Даже книжки свои забросил и к экзамену не готовился.

А тем временем на нашу Косяковку и на все Подмосковье обрушилась небывалая жара. Столбик термометра поднялся до тридцати градусов, да так там и залип. Листва на деревьях пожухла, огородная ботва сделалась похожа на мятые тряпочки, и мы с Геркой замучились без конца поливать грядки.

Коза от зноя что-то затосковала и почти перестала доиться. Куры еле-еле клевали пшено, а больше сонно слонялись по двору, без конца ища тень. Солнце стояло в зените огромное, бело-желтое, и лишенное облаков небо казалось выцветшим, словно старый бабкин платок.

Агеевна кружила по деревне и всем рассказывала, что подкупленные Пентагоном марсиане установили напротив солнца лазерную сковородку и теперь проводят над отдельно взятой деревней эксперимент по изменению климата.

- Помяните мое слово! – вопила местный «уфолог». - Вырастут у нас тут пальмы и баобабы. А заместо картохи посодют змеюки эти инопланетные нам авокаду с папайкой. Чем тогда борщ заправлять будем?!

Деревенские жители слушали эти «секретные материалы» с покорной обалделостью. Спорить с отечественной ИО Малдера и Скалли ни у кого просто не было сил.

Лично у меня мозги тоже плавились, и никакое учение не шло на ум окончательно. Родня старалась на раскаленную улицу без особой надобности нос не казать. И только Герка в тридцатиградусную жару цвел и пах, как тот самый баобаб, невозмутимо продолжая стукать мячиком и бегать на изрядно обмелевшую речку. Под солнцем братец почернел, будто эфиоп, соломенная шевелюра выгорела до белизны, и младший стал напоминать мне свой собственный фото-негатив. Я такие штуки в бабкином старом альбоме видел.

Шестой день жарищи выдался особо тихим и безветренным. Мы с братцем традиционно полили изнывающий от жажды огород и разошлись по своим делам. Я прилег под яблоней с учебником в руках, заранее понимая, что запомнить что-либо в такую погоду – по определению, дохлое дело. Какое-то время я бессмысленно пялился на черные строчки букв, а потом почему-то вместо них увидел большой рожок с шоколадным мороженым. Удивленно моргнул, понял, что засыпаю, и тут же растянулся на пожухшей раньше времени траве.

Не знаю, сколько я так проспал. Но меня вдруг словно бы что-то торкнуло! Будто кто-то резко и грубо встряхнул меня, спящего за плечо. Я вскочил, ошарашенно озираясь и не понимая, что могло так обеспокоить меня. Воздух был уже не просто жарким, а липким и стоячим. Листва висела неподвижно, и было очень тихо. Даже мухи не жужжали, а куры не копошились в траве. И тут я увидел отца, стоявшего возле дома с запрокинутой головой. Он напряженно смотрел вверх, не отводя взгляда от белесого полотнища небосвода.

Я последовал его примеру. И вздрогнул. По выгоревшему небесному ситцу, сквозь звенящий от зноя воздух черной сетью мчались… стаи птиц! В полном беззвучии, они стремительно проносились над деревней и исчезали за стеной ближайшего леса. Я видел, как пролетела стая грачей, потом тяжело махая крыльями, промчались крупные вороны, пронеслись птицы поменьше…

Отец растерянно почесал в затылке и глянул на меня. Я пожал плечами.

Может, пернатые, ошалев от высоких температур, решили найти местечко попрохладнее? Но выглядело все это как-то странно, если не сказать – тревожно. Хотя, может, они просто гонятся за «облаком» бешеных стрекоз, которое только что пронеслось мимо? Или их больше гусеницы интересуют? Надо освежить в памяти – кто из птиц ими питается?

Но - потом. Мама зовет нас обедать. Так что займемся собственной «пищевой цепочкой».

Я потащился в дом положить учебник на место. Из шкафа на меня вылез доисторический предок таракана - практически саблезубый, огромный и наглый. Он был явно недоволен тем, что его потревожили. Я извинился и крепко захлопнула дверцы. Хм! Странно! Проскакивали у нас всякие «усатые», но чтоб такие?!!

И снова вышел во двор. Мимо меня из сарая бодро прошуршала огромная мышь. Затормозила, развернулась и подошла, чтобы получше меня разглядеть. Мышь была очень толстая, просто цилиндр на ножках. Очень важная. Смерив меня взглядом, она тут же юркнула под крыльцо. Затем, минуя меня, туда же проследовало еще несколько «хвостов». Что это за миграция такая и к чему бы это?

- К дождю – не иначе – хмыкнул я, не догадываясь – насколько прав…

Из-за жары мы расселись на веранде. Герка где-то задержался, и бабушка, добродушно ворча, решила пока прибрать его тарелку. Вот тут опять произошло нечто странное!

Над столом с шумным карканьем пронеслись две отставшие от стаи вороны. Одна на миг притормозила над нашими головами, а потом с размаху плюхнулась со стол. Царапнула крепкой кривой лапой клеенку, наклонив голову, внимательно взглянула на меня своей черной бусиной-глазом. А потом снова хрипло каркнула, мгновенно схватила со стола кусок хлеба и взвилась в воздух.

Надо сказать, что вторая ворона в этот миг преспокойно сидела на перилах веранды, следя за своей товаркой. Но мне показалось, что если б не просто оторопело пялились на выходки первой нахалки, а попытались бы ее чем-нибудь обидеть, нам всем было бы несдобровать. Вторая ворона была размером с хорошего ястреба. А острые когти и сильный клюв говорили, что перед нами, скорее, представитель семейства врановых мужского пола.

Пока я разглядывал телохранителя любительницы дармового хлебушка, он несколько раз подскочил на месте. А потом вдруг закричал отчаянно и протяжно. Именно закричал! Будто бы хотел предупредить нас всех о чем-то. Дружок вороватой пернатой вскинул голову к небу, где уже расплывался точкой ее черный силуэт, и стартовал вверх.

- Что это было? – выразила всеобщее изумление мама.

Бабушка привычно перекрестилась. Отец пожал плечами и тоже зачем-то снова глянул на небо. А я вдруг почувствовал, что на веранде стало ощутимо темнее. Бледная просинь неба стремительно затягивалась тяжелыми серо-сизыми облаками. Они клубились, наползая друг на друга. Края их отливали лиловой чернотой. Эта облачная масса загородила уже полнеба и сейчас подбиралась к потускневшему солнечному диску.

- Как бы град не пошел… - покачала головой бабушка.

Она не успела договорить.

Страшный, как взрыв, удар грома расколол небо. Молния пронзила клубящееся облачное месиво. И тугие струи дождя хлестанули по веранде, по выгоревшей траве и обмякшей зелени сада. Мы сразу вскочили, чтобы бежать в дом. Каждый схватил свою тарелку, а мама еще и хлебницу. Не успели мы захлопнуть за собой дверь, как дождь усилился. Все вокруг исчезло за его серой пеленой. К ливню добавился пронзительный холодный ветер. И несколько крупных градин уже зловеще стукнуло по жести крыши.

- Твою ж дивизию! Не пропал бы наш урожай! – отец выругался бы еще крепче, но матушка прервала его.

- Чего ты о грядках печешься? Что с ними сделается? Ну, промокнут слегка, так свекле с капустой такое лишь на пользу. Ты лучше подумай, куда наш младший запропастился?

- А чего там думать? – отозвался я, хотя меня никто не спрашивал. – Поди, у Васьки сейчас застрял, непогоду пережидает.

Непогода и впрямь разгуливалась. Шум дождя за окнами нарастал, переходя в оглушительный грохот, схожий с громыханьем пролетающего на полной скорости товарняка. Градины все уверенней дребезжали по старой, давно не чиненой крыше. На мгновенье ливень притихал. Тогда становились видны сад и огород, залитые до состояния потопа. Дорожка возле дома вспухла, и потекла, превратившись в мутно-глинистый ручей. Отяжелевшая от воды листва тянула кроны яблонь к земле.

- Голову внучонку оторву, когда вернется, - уверенно произнесла бабушка.

И тут же присела от нового удара грома, в очередной раз перекрестилась и тихо добавила:

- Да шоб он только вернулся здоровым и не вымокшим!

Словно в ответ на это раздался громкий стук в дверь. Отец торопливо распахнул ее, явно готовя какие-то не слишком приятные для запропавшего в разгул стихии сына слова. И закрыл рот, проглотив их. На крыльце, по которому бешеным потоком бежала вода, стояла испуганная и вымокшая до нитки Дарья Федоровна. Дождевик облепил ее всю, с голову до ног, косынка, потемневшая от воды, была сбита набок.

- Слышь, Васильич, не у вас мой обормот? – взволнованно спросила она.

Мы встревоженно переглянулись.

- Нет! – медленно произнесла мама.

От волнения ее глаза потемнели и расширились.

- Мы думали, что Вася твой с нашим Геркой у вас дома застряли.

Дарьюшка переступила через порог и только рукой махнула.

- Какой там – застряли! Как усвистали с утра на речку – так поминай, как звали.

Она всхлипнула и быстро вытерла лицо мокрой рукой .

- Полдеревни уже залило. Улица, что твое болото стала, ни проехать, ни пройти. Мужик мой в город еще вчера подался, а я сижу теперь, как на иголках. Матерь Божья, да куда ж черт этих охламонов унес?!

- Найдутся, куда денутся, - отозвался отец.

Но между его бровей появилась жесткая складка, а взгляд на миг стал растерянным.

- Пойдем, вместе поищем. Печенкой чую, где-то в сарае заброшенном эти два разбойника кукуют. Найду – выдеру обоих!

Дарья Федоровна неуверенно кивнула. Отец накинул плащ и выбежал из дома. Вскоре их фигуры скрыла мокрая пелена.

- Да найдутся пацаны - больше для того чтоб успокоить себя, громко сказала мама.

Она нервно переставила на столе посуду, громко стукнув чашкой.

- Ливень такой сильный - ненадолго. Как кончится – так оба прибегут прощения просить.

- Ох, дай-то Бог! - бормотнула бабушка.

Но ливень не кончался, постепенно перерастая в полновесный ураган. Ветер бился о стены дома, гремел оторванным листом жести на крыше. За окнами уже слышался не просто грохот, а какие-то оглушительно громкие завывания.

То ли от удара стихии, то ли от тревоги за внука у бабушки подскочило давление. Мама занялась ею, упорно пытаясь накапать ей лекарство и отнять очередной капустный лист, который бабка пыталась привязать к голове.

Я ушел к себе. Бесцельно послонялся по комнате, зачем-то перелистнул валявшиеся на столе и кровати учебники. Никакая наука мне в голову, конечно, не шла. Потому, что неосознанная тревога за Герку все разрасталась, вцепляясь в сердце паучьими лапами и превращаясь в полноценный страх. Господи, куда же этот богатырь липовый на этот раз умотал?! И где он сейчас завис?! Хорошо, если в сарае, как отец предположил! А если в поле или в лесу? Или того хуже – на речном островке, который, наверняка, уже затопило?!

Глава 10 "Часто одной только смелости мало..."

Я уже метался по маленькой комнате, как тигр по клетке.

Мощный порыв ветра громыхнул рамой и распахнул неплотно запертое окно. Зазвенело разбитое стекло. И на мой стол, прямо на раскрытый учебник, свалился мокрый комок черных перьев.

Я с трудом опознал в нем ту самую ворону, пятнадцать минут назад стибрившую у нас кусок хлеба. Вымокшая до последнего перышка пернатая, жалобно разевала клюв, из которого выходило уже не карканье, а жалобный сип. Она с трудом поднялась, цепляясь лапами за книгу и в клочья разрывая страницы. Впрочем, я на это даже не обратил внимания. А метнулся к тумбочке, выхватил из нее чистое полотенце и, схватив в охапку это мокрое недоразумение, принялся осторожно вытирать ворону, немного боясь ее крепкого клюва.

Птица, впрочем, оказалась весьма разумной. Вначале она послушно обмякла в моих руках. А потом завертелась, высвобождаясь. Я разжал пальцы. Слегка обсушенная, но все еще похожая на взъерошенного птенца ворона тут же скакнула обратно на стол. Я захлопнул окно, а выбитое стекло быстро заложил подушкой. Птица заметалась по подоконнику.

- Тебе чего, подруга? – удивился я. – Попала туда, где тепло и сухо, вот и жди, пока ураган не кончится. Чего ж ты скачешь, как коза бабкина? Жрать, что ли, хочешь?

Ворона, понятное дело, не ответила, но задергалась еще сильнее. Слегка стукнула клювом о стекло. В тот же миг в промозглой мути за окном мелькнуло что-то черное. Уже догадываясь, в чем дело, я вновь распахнул раму.

Дружок пернатой ввалился в комнату, почти прокатившись по столу. Но кое-как удержался, и подскочил к своей подружке. Быстро прокаркал ей что-то простуженным голосом. Ворона тут же оказалась рядом с ним, и … вот тут я не поверил своим глазам! – ласково коснулась приятеля встрепанным крылом. После чего «сладкая парочка» переместилась на тумбочку. Я заметил, что у друга вороны изрядно потрепан хвост и помяты перья. Видимо, сначала ливень и порывы ветра разнесли их в стороны друг от друга. И пернатый бросился искать свою «девушку».

Я снова плотно затворил окно. Внимательно посмотрел на взволнованно переговаривающихся птиц. И тихо сказал:

- Спасибо. Теперь я знаю, что делать.

Из дома я постарался выскользнуть максимально беззвучно . Матушка все еще возилась с бабушкой и не заметила моего исчезновения. Я накинул дождевик, прекрасно понимая, что от такой стихии – он не спасет. И шагнул наружу под неистовый грохот урагана. Дождь, казалось, хлестал со всех сторон. Сверху, с боков и даже снизу! Неистовые порывы ветра чуть не сбивали меня с ног. Убогий дождевик трепало, как парус в бурю.

Я промок за считанные секунды, но почти не обратил на это внимание. Оскальзываясь на раскисшей дороге, чуть не проваливаясь в каждую ставшую озером лужу, я упорно рвался вперед. Из-за плотной пелены дождя было трудно рассмотреть то, что находится на расстоянии вытянутой руки. Я пробивался сквозь ливень, как ледокол сквозь торосы. Протирал залитое холодной водой лицо и мучительно думал, куда же могли запропаститься эти два поганца?!

Поскользнувшись и в очередной раз чуть не полетев в размокшую колею, я нелепо взмахнул руками и замер в дурацкой позе. Потому что вспомнил! Еще накануне Васька все талдычил, что в лесу давно поспела черника. А идти собирать ее в такую жарищу – одно удовольствие! Поскольку растет эта лиловая ягода в сырых низинах, где обычно, пришедшего по ягоды подстерегает туча комаров. Но только не сейчас! От зноя все низинки подсохли, а крылатые кровопийцы разлетелись кто куда.

Я еще крутил в голове эти мысли, а ноги сами несли меня за околицу деревни, к лесу. На мое счастье, ливень слегка приутих. Вбегая под отсыревшие кроны, я вполне отчетливо различил превратившуюся в ручей лесную тропинку. Загребая воду и проваливаясь чуть ли не по колено, я, шлепая, как стадо мамонтов, помчался дальше. Каждую секунду яростно зовя, то Герку, то Ваську. На мгновение я замолчал,и мне послышался долетевший из чащи слабый вскрик.

Я ломанулся на голос, уже не разбирая дороги и ломая мокрые кусты. Вылетел на полянку и застыл на месте.

Васька, разбросав руки, неподвижно лежал в луже. Герка, яростно ругаясь, склонился над ним. Он изо всех сил дергал вверх толстый ствол дерева.

В какой-то миг мне показалось, что чудовищное бревно накрепко придавило мальчишку. Крик ужаса тугой пробкой застрял у меня в горле. Но через секунду я понял, что злосчастное дерево одним концом ствола упало на развилку невысокой сосны. Давно засохшая сосенка спасла Ваську от страшного удара. Но погибший клен все же прижал его к земле своими длинными ветвями. И самостоятельно выбраться из-под него парнишка никак не мог.

Я бросился к ребятам и тут же понял, что дело обстоит еще серьезнее. Дряхлая развилка сосны трещала под напором тяжелого рухнувшего ствола. Между бревном и телом безвольно обмякшего Васьки, оставалось всего-то несколько сантиметров. Поэтому брат отчаянно дергал и рвал проклятый ствол в сторону и вверх, пытаясь спасти друга.

- Не так! – заорал я ему. – Тут не дергать надо, тут рычаг нужен. Типа домкрат, понял?

И сам, не дожидаясь ответа, кинулся в сторону, пытаясь вытащить из какого-то куста подходящую корягу.

- Понял! – без лишних слов рявкнул Герка.

Отстранил меня, одним рывком выдернул коряжину и быстро подсунул ее толстый кривой конец под накрывшее Ваську бревно. Мальчишка всхлипнул. Чертова сосенка жалобно заскрипела и, кажется, треснула под тяжестью кленового ствола.

- БЫСТРЕЕ!!! – взревел я.

Герка налег на «рычаг» всем телом. Я видел, как под мокрой майкой вскинулись буграми и закаменели его мускулы. Он навалился на корягу снова, не обращая внимания на брызнувшую из носа кровь.

И проклятое бревно приподнялось! Сантиметров на двадцать, не больше. Но и этого хватило, чтобы я, собрав все силы, одним рывком вытянул мальчишку из-под упавшего ствола! Острые сучья резанули Ваську ногам. Он вскрикнул.

- Все хорошо - быстро произнес я. – Спина-то у тебя цела? Руками-ногами двигать можешь?

Белый, как полотно, Васька осторожно пошевелил конечностями.

- Вроде могу. Ногу в коленке вот только больно.

- Ну, это ушиб у тебя или вывих. Не смертельно.

Герка отпустил рычаг. Бревно грохнулось обратно, превратив в щепки и спасшую Ваську корягу, и несчастную сухую сосну. Мы двинулись обратно. По закону подлости слега приутихший на время спасения мальчишки ливень снова усилился. Я уже несколько раз падал в жидкую грязь. Брат нес мальчишку на спине, оскальзываясь, но держась. Струи дождя хлесткими плетьми били нас по плечам и спинам.

Между деревьями показался долгожданный прогал. Мокрые и грязные, как черти, мы вылетели на опушку леса. Бросились к деревне… и вдруг услышали странный звук. Будто кто-то невидимый со всей силы дул в огромную стеклянную бутылку.

Васька увидел это первым. Запрокинув голову вверх и вытаращив глаза, он закричал тонко и испуганно.

По залитому дождем полю, от вспененной реки, прямо к нам двигался … огромный смерч! Он извивался дымчато-черной змеей, и даже отсюда было видно, как жадная воронка неистово всасывает в себя прибрежную траву, ветви кустов, встречающиеся на дороге камни. Бешеный порыв ветра ударил в наши лица, заставляя пригнуться почти до земли.

- БЕЖИМ! – закричал Васька.

- Бесполезно! – чуть слышно выдохнул я. – Скорость – сто километров в час. Курьерский поезд! Не уйти…

- Так что же – стоять и ждать, пока нас эта хрень поймает и, как мух, расплющит?!

Герка яростно обернулся ко мне. Чудовищный ураган усилился. В воздухе пронеслась какая-то сучковатая палка, едва не задев нас.

- Нет, не стоять!

Я лихорадочно вспоминал все, что знаю об этом чудовищном порождении стихии.

- Убежище надо найти! – стараясь заглушить усиливающийся рев бури прокричал я.

И взмахнул рукой.

- Смотри! Смерч от реки идет. А река тут изгиб делает. Он к лесу ломанется, а мы от него – вбок. И под мостом спрячемся.

Я бросился по направлению к мосту. И чуть не полетел в грязь снова. Брат успел ухватить меня за плечо.

- НЕ-ЕТ! Под мост нельзя!

- Почему – нельзя? Ты сдурел?

Герка вцепился мне в руку, как клещ. Я никогда еще не видел младшего брата таким. Лицо его смертельно побелело, глаза гневно сощурились. Он словно бы повзрослел на добрый десяток лет.

- Нельзя под мост! Он не спасет, он только силу ветра увеличит! В лес надо обратно.

- Куда – в лес?! Чтоб нас троих всех деревом привалило?

- Не привалит! Там овражек у опушки, я видел.

- Да какой к черту овражек?! – завопил я.

Но Герка уже скрутил меня в охапку и силой тащил обратно, к шатающейся под чудовищным напором ветра стене леса. Я что-то орал в ответ, пытался вырваться. Брат швырнул меня в глубокую, узкую низину. Снял со спины Ваську, сунул его мне. А потом спрыгнул вниз сам, прикрыв нас собой. Что-то огромное и чудовищное пронеслось совсем рядом…Вой и пронзительный свист ударили в уши! На наши спины посыпался град комьев грязи, веток и листьев. Ветер стал почти осязаемо плотным. Он навалился на нас, будто пытаясь втоптать в землю. На мгновенье мне показалось, что я вот-вот задохнусь! А потом все закончилось. Истошный вой удалился и затих. Брат медленно выпрямился, растирая избитую летевшими обломками спину.

- Герка, я…

У меня не было слов. Только почему-то горячо защипало глаза. Младший молча кивнул. Попытался вновь посадить плачущего Ваську на закорки, но скривился от боли.

- Давай мы его вместе понесем, – быстро предложил я.

Мы скрестили руки и понесли Ваську.

Остаток пути до деревни я помню плохо. Потому что думал только о том, как бы поровнее переставлять ноги и не рухнуть в холодную грязь вместе с мальчишками. Поравнявшись с изгибом реки, я, словно против воли, посмотрел в ту сторону. На месте моста лежала груда щепок.

Я опять хотел что-то сказать Герке, но горло словно бы сдавило тугой петлей. Перед глазами сомкнулась черная пелена. В какой-то момент я почти отключился, а очнулся , когда отец, обняв одной рукой Герку, другой крепко прижал меня к себе.

Мой героический братец валялся на диване с привязанным к пояснице лопухом, а я развлекал его «байками из склепа», недавно вычитанными в интернете.

- Оказывается, живые существа с невероятной точностью способны предчувствовать стихийные бедствия и нередко успевают спасти не только себя, но и жизни людей, не побрезговавших довериться предчувствиям наших меньших братьев. Тысячелетиями люди замечали, что необычное поведение или спонтанные миграции птиц или животных, влекли за собой разрушительные последствия. Одни народы, например жители Китая и Индии, предпочитали прислушиваться к мудрости природы, другие же в порыве суеверного страха бросались истреблять клейменных бесом тварей, силясь предотвратить неизбежное. В двух словах описать даже упрощенную модель механизма распознавания грядущих бедствий довольно проблематично, ведь большая часть его аспектов по сей день остаются гипотетическими ввиду недостатка информации. Биологам удалось однозначно изучить только следствие, причина же по-прежнему принадлежит области теории. Считается, что этот «пророческий дар» основан на улавливании изменений магнитного поля Земли, увеличения статического электричества, колебаний давления воздуха…

- А чо ж человек-то ничего не чувствует? – недовольно буркнул Герка. – Тоже вроде, живое существо.

- Ну, видимо, цивилизация нас испортила – хмыкнул я, вспомнив прятавшегося в книжном шкафу таракана. – Нам проще прогноз погоды прочитать или радио послушать.

- И что там, в прогнозе?

- Дожди и грозы. Так что лежи себе дома. И главное – тихо. Пока бабка вместо лопуха к твоей хребтине раскаленный кирпич не привязала…

Герка опасливо покосился на меня и замолчал. Даже дышать почти перестал. А я, кое-что вспомнив, вдруг спросил его:

- Слушай, а откуда ты такие подробности про смерч знаешь? Ну, что от него нельзя под мостами прятаться? Тебя ж никогда, вроде, наука не интересовала.

- Так это я еще в пятом классе узнал! – оживился и даже подскочил на кровати братец. – Училка, что нам ОБЖ преподавала, рассказывала тогда про эти… как их… атмосферные явления! Гы! А я с соседом по парте, как всегда, в морской бой резался. А тут услышал про смерч, бросил игру и стал слушать. Заинтересовался, в общем.

Герка отчего-то смутился и закончил рассказ совсем тихо:

- Потому заинтересовался, что ты мне тогда сказку одну читал. Про девчонку, которую ураган в волшебную страну унес.

- Понятно, - усмехнулся я. – Как сказал Владимир Семенович: «Значит, нужные книги ты в детстве читал». Стало быть, спасибо сказке, которая нас всех спасла.

- Не-а! – насуплено отозвался Герка. - Это тебе спасибо, что мне ее тогда прочел. А еще ты Ваську спас. Эдька… ты это… в общем, настоящий братан. Во!

Я вздохнул. В груди стало тепло, а в глазах опять горячо. Но нужные слова в ответ как-то не находились, а чересчур нежничать с младшим я не умел. И я, улыбнувшись, только растрепал его соломенные вихры.

Трогательную сцену прервала бабуля. Она вплыла в комнату, как-то подозрительно сияя и покачивая свежим номером «Лечимся сами».

- Вот тут рецептик новый напечатали, - торжественно начала бабка, - Уж такой хороший, что просто слов нет! Горячее подсолнечное масло со скипидаром! Вот только не пойму пока: энтим раствором поясницу надо сверху смазывать али внутрь принимать?

Герка, едва не сбив меня с ног, ломанулся прочь из комнаты.

Тучи откатывались далеко на запад. Грозовой фронт уходил, и лучи солнца начинали неуверенно просвечивать сквозь поредевшую пелену облаков. Я стоял на крыльце и не столько любовался сменой погоды, сколько опять маялся от собственных неясных дум. Выглянувший из дома отец окликнул меня:

- Ты чего опять смурной ходишь?

- Ничего. Так просто, - бормотнул я.

Отец пристально оглядел меня и недоверчиво покачал головой:

- Я ж вижу, что тебя вторую неделю просто гложет что-то! Давай уж выкладывай, что на душе не так.

- Да все не так! – вздохнул я.

И выдал родителю все свои сомнения насчет правильности поступления в литературный, а заодно и решение остаться в деревне из-за бабки и Герки.

- В общем, не брошу я их, - подытожил я. - Буду работать учителем в городе, а жить здесь.

Отец хмыкнул.

- Не дури! – твердо сказал он. – Раз решил на писателя поступать – так поступай! Вдруг у тебя талант? Станешь и впрямь вторым Пушкиным!

Он усмехнулся и неожиданно положил мне руку на плечо.

- Мечты - штука такая… Скоропортящаяся, типа бабкиной клубники. Их исполнять надо, пока молодой. Я вот тоже в твоем возрасте… мечтал. Вратарем хоккейной сборной стать! Что ты на меня так вытаращился? Никогда не слышал? Ну, да, я ж этого никому и не рассказывал. Гонял в юности шайбу по льду, было дело. А потом твою мамку встретил, потом лихие девяностые нагрянули, и стало мне не до мечтаний. Тут бы семью на ноги поднять, да детишками обзавестись. Вот мы с мамкой-то на Север за длинным рублем и подались. Да-а… А у вас с Геркой еще все впереди. Незачем вам в глуши штаны просиживать.

- Да тревожно мне что-то младшего с бабушкой оставлять, - начал было опять я.

Но отец прервал меня.

- За это не боись! И братец твой не такой уж теленок. Соображает что к чему! И бабка наша еще хоть куда. Да и мы с мамкой опять же, если разобраться, недалеко будем. Чуть что – мигом примчимся. Так что – брось дурить, Эдька. Иди в свой литературный. Гы! Глядишь, потом опишешь, тот дурдом, что у нас тут все лето творился. И, будем надеяться, закончился…

Я улыбнулся и обнял отца в ответ.

- Спасибо, батя. Но, знаешь, начал бы ты уже звать младшего человеческим именем: Георгий… Так просто, на всякий случай.

Автобус фырчал и грозился вот-вот отъехать от маленькой станции. Герка сграбастал меня в медвежьи объятия.

- Будь здоров, братан! – выдохнул он. - Учись в своей столице, а ежели кто обидит – звони мне! Прилечу – и всем навтыкаю!

- Учту! - улыбнулся я. – А ты через годик тоже махни-ка в столицу! В универ свой физкультурный.

- Ага. Постараюсь. А пока за меня с бабкой не волнуйся. Заживем и вдвоем неплохо. А газету дурную я от бабули прятать стану, куда подальше.

- Это ты здорово придумал, - кивнул я, вглядываясь в непривычно серьезное лицо брата и пожимая его широкую, как лопата, ладонь.

- Ску-учно тут будет без тебя, - влез в разговор без спроса явившийся на проводы Васька.

Я рассмеялся и хлопнул пацана по плечу.

- Да вы хоть от чудес дурацких малость отдохнете. А на зимних каникулах я опять сюда вернусь.

- Точно! – с невиданным энтузиазмом возопил Герка. - И мы еще чего интересного придумаем. Вот Агеевна вчерась говорила, что за перелеском ей, вроде как, Снежный человек объявился. Только был он на механизатора Кольку похож, и первачом несло от него аж за три версты!

- Ага! – хохотнул я. – Снежный! Летом!

На этой возвышенной ноте автобус яростно засигналил.

- Пора!

Я снова по очереди обнял родителей, брата, Ваську. И запрыгнул в салон. Зазмеилась, запылила деревенская дорога. А я все смотрел в заднее окошко, как машет мне рукой Герка, и как бежит вдоль обочины Васька, постепенно отставая. Смотрел и не мог отвести глаз.

Класс, где проходил второй этап экзаменов, был ярко залит лучами августовского солнца. Теорию и историю литературы я сдал на «отлично» и теперь с волнением ожидал практической части экзаменов. Сейчас мне вот-вот выдадут тему, на которую я в течение часа должен буду написать интересный рассказ, по всем правилам сочинительского мастерства.

Экзаменатор подошел к моему столу и выдал заклеенный конвертик. Чуть дрогнувшей рукой я дернул тонкую бумажную полоску. Напечатанный крупными буквами текст гласил:

«Сегодня мы предлагаем вам путешествие в Древнюю Грецию. Вспомните прославленного Геракла и выберите любой из двенадцати подвигов, взяв его за основу для своей миниатюры. Важное условие: адаптация в жанре реализм. Никаких кентавров, богов, превращений и т.д. Время действия – наши дни».

Экзаменатор окинул строгим взглядом аудиторию и с удивлением остановился на моем лице. Наверное, ему не часто попадались абитуриенты, истерически хихикающие при виде сложного задания и сияющие при этом, как новогодняя гирлянда.

Я взял ручку и торжественно вывел на листе бумаги первую фразу: «Вот ведь послал Господь младшего братца!..»

Когда на сердце тень ложится, я тороплюсь закрыть глаза, И ясно вижу, как кружится над знойным лугом стрекоза. Взмахнув крылом, взлетит повыше и вдруг исчезнет в синеве, А там, внизу, бегут мальчишки по свежескошенной траве.

В веснушках нос, в зеленке локти, как пакля, выгорел вихор, Они бегут по узкой тропке, ведя какой-то важный спор. И щедро льет потоки света июльский полдень на ребят, А впереди еще пол-лета, река и лес, и школьный сад. Для них сейчас застыло время, слились в один каникул дни, И соткан мир из приключений, мир юн и светел, как они.

Минует осень стороною, и не коснется сердца мгла, Пока тот полдень надо мною и блеск прозрачного крыла.