Мия Арни Кай

Глава 1

- Если дождетесь меня, я успею принести дедушкину книгу.

Тусклое желтое пятно пробивалось светом сквозь жесткое одеяло из дешевого сукна. Вонючее, колючее на ощупь, оно тем не менее прекрасно согревало в холодные ночи в пустыне. Многие в их городе не могли позволить себе даже этого. Воздух в комнате был сухим и пыльным, в нем мерцали песчинки и кварц - дары недавно прошедшей по равнине песчаной бури, по словам отца самой сильной за последние пять лет. На окнах сквозь щель в приоткрытых, толстых ставнях проникал белый свет от полной луны, сливался с желтым у краев кровати и рассеивался в глубине пустой комнаты.

- Только не это. В прошлый раз только за то, что ты заговорил об этом, с тебя чуть шкуру не спустили!

Трое силуэтов, трое маленьких голов, обрамленных светом громоздкой лампы, ютились под одеялом, лежа на толстой подстилке из старых бесцветных тканей. Подле них лежали горки песка, который не задержали ставни.

- Кай, постой! – его младший брат протянул к нему руку, но Кай уже вынырнул наружу из их теплого убежища. Мальчик спрыгнул с кровати, босой, на прохладный и пыльный от песка пол, рывком опустив за собой одеяло. Арни с неохотой вытащил голову из-под одеяла, но тут же скрючился в приступе кашля. Тщетно стараясь найти чистый платок в складках одеяла, чтобы прикрыть свои легкие, страдающие от астмы, от витающей в воздухе удушливой пыли. Задыхаясь, Арни прохрипел невнятное “вернись”, Каю же послышалось “идиот”, когда Миа схватила его за рубаху и вернула в убежище. Послышался глухой “бух”, стало совсем тихо.

- Спасибо, Миа. – шепнул Кай. Из-под убежища вынырнул поднятый вверх большой палец, Миа помахала ладошкой и поправила одеяло.

С самого детства, сколько он себя помнит, его младший брат обладал хилым здоровьем, но огромными мозгами. Он постоянно читал бесценные, по его мнению, книги и ученые свитки, скрываясь под одеялом от пыли и жаркого солнца. На лице он завязывал на затылке смоченную в растворе маминых трав ткань, каждый раз другого цвета. Она помогала ему дышать сухим воздухом пустыни. С его белоснежной кожей ему было больно оставаться подолгу на солнце, поэтому все время он проводил в их комнате, где всегда было сыро и холодно за неимением окон, из-за чего Каю не нравилось подолгу там оставаться, даже на ночь. Но Кай любил своего младшего брата и сестру так, как не каждый родитель любит своего ребенка. Кай считал Арни чуть ди не самым умным и мудрым человеком в мире, на что Арни отвечал – “Ты просто еще не видел по-настоящему мудрых людей!, и показывал на изображения героев в книгах.” Именно Арни показал ему карту мира, рассказал, что пустыня – это лишь крошечная часть необъятной страны Земли, которая хоть и самая большая из стран, не весь мир.

Кай отвернулся и прошел к двери. На каждый шаг он сжимал покрытые песком пальцы ног вовнутрь. Песок натирал их влажную кожу, отчего вскоре стало больно. Кай обернулся на кровать, где из-под одеяла на него глядела пара глаз. Мальчик поднес к лицу поднятый указательный палец, свет лампы мелькал в тени и не было ему покоя. Кай приоткрыл скрипучую дверь как раз на столько, чтобы ему можно было пройти с его тонкой, высокой фигурой. И нырнул в темноту.

Книга, которую он пообещал принести, досталась им от дедушки, отца их матери. Для мальчика он был личностью крайне загадочной, о которой в семье говорили мало, но с большим уважением к великому предку. Кай не понимал, почему отец был против того, чтобы мама побольше рассказала им о нем, кем он был и как он жил.

Пока однажды вечером мама не усадила их на заднем дворе возле старого колодца и не ответила на их вопросы. Тогда она развернула пред ними ткань богатой вышивки, стянутую золотой веревкой со сложным рисунком на ней. Вся троица внимательно наблюдали за движениями белоснежных рук матери, разворачивающих ткань, как тут глаза Арни загорелись, будто он увидел вещь ценнее любого из его свитков, он вскинул руку и был готов открыть рот, но мама пресекла любой крик плавным движением руки. Арни не сказал ни слова. Кай перевел взгляд на маму и увидел ее теплую, нежную улыбку.

- Мой дорогой малыш, не торопись. – голос ее был нежен и спокоен, казалось, она надула вокруг них огромный пузырь, непроницаемый для звуков. Непроницаемый для всех.

Кай не отводил от нее взгляда. Его больше не волновала ткань в руках мамы, только ее голос, который в последнее время он слышал так редко. Лишь бы он не замолкал. – Кай, дорогой, помоги мне развязать узел. Мгновение спустя он понемногу развязывал узел, Арни таращился на него своими большими глазами, то на него, то на ткань.

Никогда еще Кай не видел своего брата таким нетерпеливым. У него была даже кличка, “Бронебарсук”, за его способность сохранять спокойствие, когда бушует буря внутри. Мама говорит, что нельзя задерживать в себе свои мысли и чувства, значит нельзя. Поэтому у Арни будет много вопросов на следующий день.

Кай развязал последний узел. Мама сидела перед ним с закрытыми глазами и только ветер шевелил ее светлые одежды и собранные в пучок волосы. Спокойная, добрая, непоколебимая.

Веревка, что стягивала мешочек, пала. Мама открыла глаза. Ветер вокруг скрежетал и будто клацал зубами, он проглатывал целые дюны и сносил их на новые места, так пустыня оживала и двигалась, и поглощала все живое.

- Кай, Арни, Мия. Пришло время рассказать вам нечто важное. Вам известно, что 12 лет назад страны Земли и Огня развязали кровопролитную войну за обладание священными для обоих сторон островами, землей, что находится в центре мира. В одно время на ней жила и ею правила одна небольшая семья. И вот однажды у них родилась двойня – два прекрасных, сладких мальчика, которые были все в отца. – Мама тепло улыбнулась и ущипнула за щеки обоих братьев. Кай и Арни покраснели. – Они росли сильными и здоровыми, и вскоре родилась ты, Миа…

- ЭЭЭ, а как Миа там оказалась? – спросил Кай.

- Ты это сейчас серьезно? – еле слышно из-под тряпки спросил Арни.

- Мне жаль, что ты так и не увидел своего деда, мой дорогой, вы с ним так похожи. Мия и Арни рассмеялись. Ласкова и нежна, мама смеялась так, будто боялась своим смехом разбудить спящего, смеялась с рукой у рта, словно стесняясь смеха.

- Мам, то есть, у дедушки были такие же белые волосы, каких нет ни у кого в округе?

- Да, и он ими очень гордился. – лицом мама стала задумчива. Дети внимательно наблюдали за ее глазами и понимали, что она предалась воспоминаниям, они чувствовали ее желание оказаться там, где сейчас она была мыслями.

- А я так и знал, что что-то не так! – Арни вскинул руку ребром кверху.- Каждый вокруг нас… - Арни никогда не запинался, но сейчас, в порыве непонятных ему чувств, он был не похож сам на себя. – Мама, они же все отличаются! Мы на них совсем не похожи! Луна говорит, что в городе рассказывают друг другу истории о голубоглазых мальчиках и девочке с белыми волосами. Они думают, что это проклятье или болезнь, причем заразная. Быть не может, чтобы всю свою жизнь мы жили в пустыне, мы не могли родиться здесь!

Мия дотронулась ладонью до своих белых волос. До этого она сидела своим маленьким тельцем в тени ограды почти неподвижно, изредка переводя взгляд своих больших, маминых глаз с братьев на маму и обратно. Она вспомнила день, когда Кай подрался со страшными взрослыми ребятами в одном из пустующих переулков. Нелюди приметили ее у самого входа на рынок, где даже в потоке людей она выделялась своими белыми волосами. Тогда, отдав ключи дяде Рино, другу семьи, она взяла от него корзину спелых фиников и отправилась домой, где по пути встретила Кая…, дальше она ничего не помнила, а Кай отказался ей говорить, он рассказал все только родителям. Она проснулась тогда вся в синяках, все тело ее болело, но особенно раскалывалась голова. Редкие пучки белых волос изредка пульсировали на ней жгучей болью, голая же кожа болела постоянно. Мия много плакала, но теперь не помнила и этого. Как и того, как прошли те дни, что и так подлежали забвению.

Но каждому из них было не только интересно, но и важно узнать о своем прошлом. Кто они, непохожие ни на кого в деревне, откуда они родом, где их родина и настоящий дом. Они, как подабает не только детям, но и взрослым, приняли каждый правду по-своему, и чем больше они узнавали, тем больше вопросов рождалось в их светлых головах.

Вечер близился к закату, и мама достала из мешочка тонкую металлическую пластинку. Она держала ее кончиками пальцев, однако же хваткой крепкой, даже черезчур сильной. Дети, словно зачарованные, потянули головы к сокровищу и принялись рассматривать его получше. Кай увидел на пластинке герб, тот же, что был на мешочке и на книге в библиотеке, для Мии пластинка была вся изрисована зверьми и надписями на непонятном языке, Арни же представилась карта их мира с очертаниями госудраств на ней.

- Карта мира… - протянул Арни. “Снова наш всезнайка оказался в своем волшебном мирке” – подумал Кай, скрючив нос, и улыбнулся. Ребята уж было чуть не лежали на руках матери.

- Каждый видит в узорах на пластинке разные вещи. Говорят, видят то, к чему благосклонна сама душа. Ваш дедушка любил показывать эту пластинку всем интересным для него людям, коих он встретил на своем пути множество, и расспрашивать их о том, что же они увидели. Но сколько бы он ни говорил о судьбах и предназначениях, я не верила в то, что не могла увидеть. Как оказалось, не верила во многое…

- Мама, тогда что видишь здесь ты? – спросил Кай за всех троих.

Мама опустила глаза, и сколь же красив был ее взгляд. В спокойном лице глаза матери выдавали ее глубинные переживания о том, что еще не случилось, но могло случиться уже очень скоро

- Мне тоже интересно, дорогой, что же я вижу на самом деле… - стоило ей снова взглянуть на детей, ее взгляд немедленно переменился со взгляда задумчивого на взгляд теплый и нежный. Она улыбнулась. – Это – компас. И я хочу, чтобы даже когда нас с отцом не будет рядом, вы не сбились с пути, что бы ни произошло, мои дорогие, никогда не теряйте самих себя. Вы есть друг у друга и это величайшее сокровище, ваша кровь, что вы разделяете, никому не позволяйте разъединить вас. – Дети слушали маму все также внимательно, однако, появилась внутри них ноющая тревога от ее слов, словно рок надвигающихся перемен, что захлестнет их всех с головой.

В темноте Кай двигался так, будто был не в доме собственном, а в доме чужом и незнакомом. Он знал, где находятся по коридору вся мебель и прочие вещи, но он впервые делал что-то в секрете от родителей. На кухне горела лампа, мигал свет.

- Приходит время, когда удерживать правду становится опасно, Ли. – это был голос мамы. К тому времени Кай был готов миновать кухню и проскользнуть в соседнюю дверь, но возле края двери не ступил ни шагу, поник головой, замер.

- До тех пор, пока мы здесь, правда – лишь обуза. Мы во вражеской стране, Лиа, делим кров с людьми, которые насадили бы нас на копья, узнай они правду. – голос отца, низкий, глубокий.

- Не наказывай их за наши ошибки, мы можем дать им нормальную жизнь, я хочу, чтобы у моих малышей была спокойная жизнь, но не здесь, здесь нам не будет покоя…

- Твоя наивность пугает…

- Меня пугает то, что ты успел сдаться…

Я умру за них, если понадобиться, ты понимаешь?! – крикнул отец, так неожиданно, что у Кая перехватило дыхание, он попятился. Спустя время отец продолжил:

Мамалюк сказал, что Аватар близко. – гнев в его голосе сменился усталостью. - Аватар…, рано или поздно она бы нас догнала. Ли, мы должны вернуться на острова и найти моего отца. Зря мы ушли. Здесь ничего нет, все оказалось так, как он и говорил.– еле слышно сказала мама. Она была в слезах. Кто-то встал со стула.

- Лиа, я люблю тебя. Но ты должна понять, что вернуться на родину означает такое же скитание, а в конце концов и смерть. Мы выберемся отсюда, мы справимся, мы сделаем так, что нас не станут больше искать, мы справимся…

Огонек в лампе порхал как бабочка и создавал своим неровным полетом такие же неровные тени. Горел он неуверенно и даже хрупко, норовил потухнуть, но возгорался с новой силой. Пока не погас.

Кай долго еще не мог сдвинуться с места. Чувства, бушевавшие внутри штормом неимоверным, сдавили его сердце словно тиски, и до боли в груди не разжимали его даже после редкого вздоха.

Светило коридорное погасло, оно угасло, вокруг стало будто холоднее. Вместе с тьмой пришла молчаливая тревога, прабабка страха, заполнила пустоту.

- Ну вот, лампа погасла. Все от наших переживаний. Посиди, я ее зажгу.

- Знаешь, в следующий раз дам тебе полбу за крики. Ты заслужил.

- Люблю тебя. – сказал отец редким нежным тоном. Послышались его приближающиеся шаги, но Кай уже был у входа в библиотеку.

Комната была сверху донизу заставлена книгами самыми разными: разных авторов, разных назначений и разных переплетов. Мальчику была нужна только одна, книга красно-черного переплета, тонкая, пропечатанная гербом со всех сторон и на всех страницах. Кай в полный рост шагал меж полок и рассматривал книги привыкшим к темноте взглядом. А ведь Арни прочитал большую часть этого добра.

Наконец Кай наткнулся на нужную книгу. Он сунул ее в рваный мешок из-под зерна, завернул и спрятал под рубашку, как вдруг с потолка начала сыпаться пыль. Послышался глухой удар и треск, что-то тяжелое скользнуло по крыше в сторону соседней улицы и упало в деревянные ящики. Стало совсем тихо. Пыль все падала на полки и книги, среди которых Кай не смел двинуться с места. Потому что ждал. Ждал звука.

Из библиотеки на улицу вела тоненькая дверца, скрипучая и вся в паутине. Кай в дальнейшем не услышал ни звука, поэтому двинулся к двери сам. Может, то был присущий ему интерес ко всему таинственному, но скорее всего это было нежелание возвращаться в комнату. Он сам не знал, почему. Мальчик неслышно подкрался к двери и отворил ржавый замок, после чего с легкой руки толкнул дверь от себя. И услышал стоны, что сразу же прекратились стоило Каю открыть дверь. Он высунул наружу сначала руку, потом уже голову и посмотрел сначала вправо. Глаза его заслезились и пот скользнул по щеке, защекотав кожу. Кай не обратил на это внимания, он чувствовал одно только бешеное биение сердца. Ничего так и не увидев, он заглянул за открытую дверь, приготовившись бежать. Сначала ему открылись обломки дерева, пара еще целых ящиков, гвозди. Высунув голову в край, Кай наконец увидел черное пятно. То был расплывчатый силуэт, кажется, женщины. Она была вся в черных одеждах и тяжело дышала, пока сидела в куче сломанного дерева и слабо держалась за живот. Она посмотрела на Кая угасающим взглядом.

- Ребенок?! – женщина выругалась и ее лицо пронзила вспышка боли. – Мы же всех вывели, как ты здесь оказался?

Мальчик не понимал ее языка, ни единого слова, но запомнил их звучание, кажется, навсегда. В тот день стояла тихая ночь, что не отличалась от остальных тысяч, пережитых в пустыне Каем. Кто эта женщина? Она ранена? Как она здесь оказалась и чьих это рук дело?

- Ох, не важно. – женщина встала, шатаясь, прислонилась к стене. Вдали прояснился оранжевый свет, он осветил небо в красный тяжелой, медлительной вспышкой. Женщина молниеносно, для раненой, обхватила Кая за талию и побежала на главную улицу, прочь от дома. На горизонте вспыхнули остальные огни и в них начали пропадать одно за другим здания.

- Черт! Она уже здесь, тебе нельзя тут оставаться!

Кай забился у нее на плече в истерике, он посмотрел на свой дом, перед глазами стояла семья. Вмиг все вокруг оказалось в огне, и мощный взрыв помутнил его сознание. Черная маслянистая тень прорезала темное небо пополам и врезалась в их дом. Воздух вокруг силуэта воспламенился, когда Кай потерял сознание.

Он не слышал ничего, кроме биения своего сердца. Он не видел ничего, кроме падающих с неба на земь пылающих осколков. От удушающей жары кровь и пот его спеклись вместе и обволокли лицо. Он не понимал, где низ, а где верх, в ушах его яростно звенело, ему было холодно и страшно. Повсюду белая пелена. А в ней силуэт. И развевается плащ на спине силуэта с белой надписью – “Анна”.