Мистическое фантастическое

Туманная история

Часть первая

Новости

Началось всё неожиданно. Однажды по радио и телевидению объявили, что в городе произошёл зомби-апокалипсис. И передо мной встала задача: выжить и спасти семью. Любой ценой.

В первые дни я ещё пыталась описывать происшествия, но потом всё смешалось. События менялись столь стремительно, что я не успевала записывать. Теперь бы я и не вспомнила, как это происходило, но те самые листочки, с записями о первых днях, сохранились. Когда я их перечитываю, словно заново переживаю события этого ужасного времени.

Часть первая. Страницы из дневника

22.08.2222 года. 0-00.

Закипел чайник. Сейчас выпью чаю и пойду спать. Дети уже давно спят.

Хотя, нет. Не могу. До сих пор не пришёл муж. Странно. Обычно он с работы сразу идёт домой, а сегодня… Подожду. Ах, да, чай остывает...

00-30. На улице странный шум. Выглянула во двор — лёгкий туман, а за калиткой ходят какие-то люди. Лучше зайти в дом. Закрылась на ключ. Мужа до сих пор нет.

05-45. Оказывается, я задремала. Что ж, нужно осмотреться. Прошла наверх, в маленькую комнату заглянула, дочь спит. В большой спят сыновья. Мужа всё ещё нет. Что он себе позволяет! Я вчера весь вечер копала картошку, одна, без него. Устала неимоверно, а он прохлаждается. Ой, нужно приготовить завтрак, скоро дети проснутся.

07-05. Чтобы не заморачиваться, приготовила суп. Всё равно больше ничего нет. Надо б сходить в магазин, но пусть он сначала хотя бы откроется.

08-15. Выглянула на улицу. Туман рассеялся. По дороге бродят как тени какие-то мутные личности. Хорошо, посижу пока в интернете.

09-10. Вот тебе новости! Зомби в городе! Посмотрела в окно — во дворе уже тоже бродят неизвестные. Как-то бесцельно бродят. Вроде ищут кого, а вроде и не ищут. Ходят, сталкиваются, но друг на друга не смотрят.

09-30. Дети пришли завтракать. Удивились, что суп без хлеба, а чай без конфет.

10-30. Позавтракали, хотели идти на улицу, я не разрешила. Пошли играть в большую комнату. Они у меня умеют играть тихо. Пока не подерутся. Мужа до сих пор нет.

11-00. Пора готовить обед. Что на обед? Правильно, жареная картошка. Ещё полведра есть в доме, и в погребе четыре мешка, но туда я сейчас не смогу попасть, потому что зомби во дворе.

12-07. Кто-то заглянул в окно. Ёлки зелёные! Они же разобьют стекло! Пошла строить баррикады. Входную дверь задвинула шкафом. Окна первого этажа завесила простынями. Теперь я даже не увижу, кто ходит вокруг моего дома.

13-30. Включила телевизор. Новости.

«Граждане, во время зомби-апокалипсиса соблюдайте самоизоляцию. Не выходите из дома, носите маску…» Что ж, понятно. Итак, что у нас есть в доме: запас картошки на пару дней, простыни, шкаф, новенькие кубики… Ясно. А в шкафу что? О, коньяк. Выживем.

16-00. Пора заняться ужином. Задумалась, что бы необычное приготовить? Правильно, картофельные оладьи.

А мужа всё ещё нет.

21-00. Поужинали. Детей отправила спать. Накапала себе коньячку. Села смотреть новости. Они что, один и тот же выпуск весь день повторяют? Опять — не выходить из дома.

22-00. За окном снова туман. Хватит ждать этого гулёну. Иду спать.

23.08.2222. 06-00. Меня разбудил солнечный луч. Для начала сварила кофе, добавила туда ложечку коньяка. Посидела, посмаковала. На завтрак приготовила пюре.

08-10. Пришли дети. Возмутились, что пюре без ничего. Объяснила им, что сегодня пюре с ничем. Согласились. Позавтракали вместе. Дети убежали наверх играть кубиками. Хорошо, тихо.

10-10. Приподняла край простыни, выглянула во двор. Погода ясная, тумана нет. Однако мутных теней во дворе стало больше. Блин! Про магазин даже не мечтаю, мне бы до подвала добраться! Картошки осталось на донышке. Хорошо, пусть на обед опять будет суп. Вот, баночка кильки в томате залежалась, пусть будет суп с килькой.

13-50. Дети пообедали, радуясь необычному вкусу, и убежали наверх строить вавилонскую башню. Теперь они могут сделать её до потолка. Мужа всё ещё нет. Пошла смотреть новости. Опять повтор.

16-23. На ужин придумала запеканку из последних четырёх картофелин. Что буду делать завтра? Хоть бы муж пришёл, что ли…

19-40. Дети поужинали и пошли смотреть мультики. Я заварила чай, добавила пару ложек коньячку. Села возле закрытого окна. Боюсь приподнять край простыни…

23-55. Дети спят. Я тоже сейчас пойду, вот только чай допью. Новости уже не смотрю. Ничего нового.

24.08.2222. 00-00. Приподняла край, выглянула наружу. Снова туман. С десяток мутных теней бродят по двору. Надоели уже. От калитки идёт ещё один зомби. Дошёл до крыльца, двинулся к моему окну. Меня сковал страх, не смогла даже уголок простыни отпустить.

Зомби подошёл к окну, поднял на меня взгляд. Я застыла, глядя в его пустые глаза. Не могу отвернуться… Сколько раз я смотрела в эти глаза с любовью!

А теперь… Теперь мой муж — зомби.

Утром я поняла, что самостоятельно не справлюсь. Надо просить помощи.

Как? Телефон не работает. Проверила интернет. «Одноклассники» отключены. «Вконтакте» зависает. «Мейл» тоже. Только «твиттер» пока ещё подаёт признаки жизни.

Сейчас. Составлю текст...

«SOS! Всем! Всем! Всем! Нужна помощь! Семья с тремя детьми без мужской поддержки нуждается в спасении. Продукты закончились. Остались вода, коньяк и кубики. Выйти не можем. Зомби окружили дом. Зомби ходят во дворе и снаружи на улице. Без вашей помощи мы погибнем. Пришлите за нами вертолёт. Держаться нету больше сил».

Отправила. И передо мной смутно замаячила надежда на спасение.

Часть вторая

Спасатели

Мой дом — моя крепость. И сейчас сложилось так, что я должна эту крепость защищать. В ней нашли приют мои близкие, все, кроме одного. Сейчас как раз нужно отбиваться от этого «одного» и ему подобных, коих уже полон двор. Главное — не смотреть в окно.

Мечутся панические мысли. В чём моё назначение? Я должна сберечь детей. Помощь позвала, пообещали выручить. Ой, послышалась стрельба. Совсем рядом. Подняла краешек импровизированной занавески, выглянула во двор. Человек пятнадцать с рюкзаками и автоматами заходят в калитку. Планомерно отстреливают зомби. Интересно, где мой муж? Сейчас его не видно.

Нужно разбаррикадировать вход. Отодвинула шкаф, распахнула дверь. Кроме защитников во дворе никого.

Погреб! Там картошка! Пользуясь моментом, схватила большое ведро и побежала. Через три минуты я вернулась с продуктами. Кроме картошки принесла пару морковок, банку огурцов и пакет лука. Всё ж разнообразие. Спасатели тоже доставили какие-то продукты.

— Ребята, как вы думаете, мы уже в безопасности? — Ха, насмешила! Там их орды! — ответил старший спасатель. — Скажи лучше, хозяйка, откуда удобней стрелять? — Со второго этажа обзор на три стороны. И с чердака — на две. Можно по двое возле окна расположиться. И я повела их наверх. Пока они размещались, я налила в банки питьевую воду, принесла к каждому окну. Заодно пересчитала защитников. Точно, пятнадцать. Теперь ужин готовить на целый взвод… Посмотрела в окно. Зомби опять бродят по улице, залезают во двор. С другой стороны дома послышалась стрельба. Пара зомбированных упали.

Что я могу сделать? Чем помочь защитникам? Лучше всего у меня получается не мешать. Могу принести воды. Могу сделать кофе. Могу сварить борща.

Испуганная дочь жмётся ко мне. Мальчишки с восторгом носятся от окна к окну, обсуждая увиденное оружие.

Кто я здесь? Хозяйка дома? Без моих защитников не станет ни дома, ни меня… Я раньше никогда не задумывалась, насколько я беспомощна. Я — ноль. Но зато я могу поддержать тех, кто защитит меня. Сейчас сделаю всем кофе. А теперь пойду на кухню. У меня пятнадцать бойцов и трое детей. Где моя самая большая кастрюля?

Поужинали, пошли опять наверх. В сумерках зомби активизировались. Мне выдали винтовку «Сайга». Теперь это моя винтовка. Таких винтовок много, но эта — моя... Несмотря на то, что я её впервые вижу, я должна с ней подружиться. Что ж, привет, моя хорошая. Начинаю учиться стрелять, благо, мишеней на улице достаточно. Через некоторое время тренировки у меня начало получаться.

Теперь и я спасатель. Моя цель — спасти своих детей. Не справлюсь я — погибнут они.

Перед рассветом половину бригады спасателей я отправила спать. Пусть отдохнут хотя бы несколько часов. Потом они сменятся. А я… Я на кухню. Голодный защитник — слабая надежда. Опять взяла большую кастрюлю. Стрелять могут другие, их пятнадцать человек. А я должна обо всех позаботиться. Мне нужно делать свою работу. Я буду хорошо её делать всегда, а не только перед лицом опасности.

Часть третья

Муж

Мой дом — моя крепость.

Я жил в этой крепости не зная бед. Любимая подарила мне дочку и двоих сыновей, и жизнь казалась сказкой. До недавних пор.

В тот туманный вечер, когда я вышел с работы, ко мне подошла кладовщица и попросила помощи. Выглядела она неважно, я подумал, что ей плохо. Я усадил её на заднее сиденье и завёл машину, чтобы отвезти в городскую больницу. В пути я постоянно оглядывался на пассажирку, смотрел, как она себя чувствует. Впереди показался перекрёсток, здесь нужно свернуть налево. Чёрт, светофор не работает, и туман, а движение слишком оживлённое. На короткое время я отвлёкся от пассажирки, но тут же почувствовал прикосновение холодной руки к шее, и следом — её дыхание. Не помню, как я остановился и вышел из машины.

Меня заполнило странное чувство, что очень важно куда-то попасть. Куда? Я пошёл в ту сторону, в которую случайно повернулся лицом.

Внутренний компас повёл меня в глухой переулок. Многоэтажные дома, торговые павильоны, деревья… Их было много, но не они мне сейчас нужны. Часто встречались люди с серой кожей, но и они меня мало интересовали. Иногда я видел светлые лица и спешил им навстречу. Нет, не эти лица, не эти глаза я хотел увидеть. Я шёл, поворачивая направо и налево, а те глаза мне не встречались.

Ночь сменилась днём, день — новой ночью, а я всё не мог найти… Я прошёл через парк, затем мимо новых высоток. Прошёл через квартал пятиэтажек… Частный сектор… Кажется, мне нужно сюда. Я шёл по туманным улицам, иногда сворачивал, иногда проходил прямо, но я знал, чувствовал, что тёплые серые глаза уже близко.

Люди с мутными лицами стали встречаться чаще. Они все шли в одну сторону. Я тоже двинулся за ними. Ещё один день закончился, но ни темнота, ни густой туман мне совсем не мешали смотреть.

Перекрёсток. Угловой дом. Дальше, дальше… Ещё один дом, и ещё… Вот, здесь. Голубой палисадник, лавочка, калитка. Теперь я вспомнил это место. Во дворе много теней с серыми лицами. Что они здесь делают? Да, понял. Они ищут вход в дом.

Я осмотрел дом и пошёл в ту сторону, где, по моему представлению, должна быть дверь. Окна в доме завешены, но я почувствовал тепло. Тепло дома, тепло людей, которые в нём. Дошёл до двери, а дальше, кажется, нужно пройти мимо трёх окон. Я посмотрел в ближнее… Оно было завешено не донизу. Край оказался немного приподнят, и в открытый проём на меня взглянули серые глаза…

На улице началась стрельба.

Я спрятался за сараем. Мне пришлось сидеть там долго. Когда всё затихло я опять пошёл к дому. Дверь открылась, и мне в лицо плеснули водой. Странно.

Зачем она меня облила?

Часть четвёртая

Я

Мой дом — моя крепость. И в эту крепость пришла беда. Ушёл мой муж, а вернулся спустя три дня уже не человеком. Что делать, что мне делать? Кто может мне помочь, кто может дать мне совет? На улицу выйти страшно, там всё ещё бродят серые тени. Правда, после зачистки их стало заметно меньше.

И я всё же решилась.

Вечером я надела неприметный серый плащ, на голову набросила серый шарфик и пошла в туман. В конце улицы возле оврага в маленьком домике, скрытом в зарослях вишен, живёт мудрая старушка. Мне нужно к ней. Я пошла одна, и даже не взяла оружие, оставшееся после спасателей. Я пошла с миром.

Агриппина Поликарповна сама открыла мне дверь. — Заходи, деточка, — сказала она. — Я знаю, что тебя привело, сейчас все с этим идут.

И мы прошли в комнатку. Там всё было завешено рукодельем. На стенах висят рамки с фотографиями, прикрытые, словно платочками, вышитыми рушниками. Везде кружева ручного плетения. А за печкой развешены пучки трав.

— Хорошо, что ты сейчас пришла, с этим делом нельзя медлить. Я соберу тебе лекарства.

Она пошла за печку и зашуршала травами. Некоторое время она возилась, ломая веточки, кроша листики, растирая снадобья, и смешивала их в деревянной миске. Потом наливала что-то в тёмные бутылочки.

— Вот тебе Святая вода с соком берёзовых листьев. Этим окропишь его при первой встрече, чтобы он перестал слышать зов. После этого дай ему выпить отвар из дубовой коры, он восстановит работу внутренних органов. Также, от него рубцуются раны. Обязательно протри ему шею, а потом и все остальные царапины. Даже самые маленькие.

Она опять сходила за печку и вернулась с другими пузырёчками.

— В этой баночке чай из чистотела, у него сейчас воспалённые глаза, закапаешь. Чай из зверобоя сделаешь сама, он остановит воспалительные процессы в организме, улучшит работу сердца, поможет заживлять глубокие раны. Обязательно добавь туда слезу ребёнка, она пробудит воспоминания. Траву я дам, слезу добавишь сама. От расчёсывания тела после укусов помогают сок одуванчика и сок подорожника. Дам тебе эту смесь. Помни, что ему пришлось длительное время голодать, выходить из голода можно с помощью молочной сыворотки. Три дня его не корми, только сыворотку давай. А когда он поправится, принесёшь мне серёжки с коричневым камнем.

Она завязала свёрточки и баночки в узелок и открыла мне дверь. Я шла домой, и в моей душе крепла надежда.

Часть пятая

Мой дом моя крепость

Мне повезло, моя семья снова собралась в этой крепости.

Две недели я выхаживала мужа, лечила его раны, готовила для него отвары, промывала глаза. Он выздоравливал медленно, но всё же преодолел ту беду. За это время у нас закончились продукты.

Что теперь делать? Где брать еду? Чем кормить семью? Магазины давно разграблены, рынки не работают, везде запустение. И дома ничего. Осталась последняя баночка тушёнки и пакетик вермишели. Это на сегодня. А дальше?

На нашей улице остались несколько семей, которые вместе с нами пережили этот апокалипсис. И у них тоже всё закончилось. Мы вчера об этом говорили с соседкой. Она рассказала, что в пригороде распространяется каннибализм. Неужели такое возможно? Неужели есть те, кто перешагнул черту? Жутко. Даже думать об этом невозможно.

Но что делать? Завтра я уже не смогу отложить решение вопроса пропитания семьи. Надо думать сегодня.

Прошла на кухню. Пересмотрела запасы во всех ящиках. Чай. Немного кофе. Немножко сахара. Чуть-чуть гороха… И…

И всё.

Можно ли эту задачу передать мужу? Достаточно ли он здоров для этого? Наверное, надо сходить к Агриппине Поликарповне. Я ей ещё серёжки не отнесла. А заодно и совета спрошу…

Только собралась выходить — зашёл муж. Принёс яблоки.

— Родная, мы с Петром прошлись по улице, увидели много опустевших домов. В садах нашли фрукты. Я ещё принесу, а ты посуши на зиму. Кое-где растут овощи, тоже пригодятся. Ты пока свари детям компот, а я вечером пойду с ним на рыбалку. Надо же как-то жить.

— Не волнуйся, с такой поддержкой как ты — я с любой бедой справлюсь.

И у меня опять появилась надежда.

Часть шестая

Советчица

Мой дом моя крепость.

И эта крепость сейчас в беде. Нет продуктов. Обитателям моей крепости грозит голод. Я снова собираюсь просить совета у знакомой старушки. Откуда мудрая Агриппина Поликарповна узнала, что у меня есть золотые серёжки с коричневым камнем? Мне их подарила бабушка, но я до сих пор их ни разу не надевала. Берегу.

Ладно. Где там бабушкина шкатулка? Оу, да тут и колечко лежит, как раз к серёжкам. Хотя… Пусть лежит. Может, оно ещё понадобится.

Завернула серёжки в платочек, вышла на улицу. Туман рассеялся. Зомби не видно. Они теперь совсем редко появляются. Так, мне туда, до конца улицы и дальше, в вишнёвые заросли.

Агриппина Поликарповна с какой-то кастрюлькой шла по двору.

— Здравствуй, деточка. Ну что твой-то, одужал?

Я помню это слово, так бабушка говорила.

— Да, выздоровел. Благодарю Вас, Агриппина Поликарповна.

Старушка опять пригласила меня в дом, и я снова любовалась её чудным рукоделием. Пока она наливала чай, я вытащила узелок с серёжками. Бабуля одной рукой поставила передо мной чашку, другой взяла серёжки.

Мне показалось, что она стала выглядеть иначе. Посерела, что ли. А когда сняла платок, совсем уж изменилась. Землистого цвета лицо, жиденькие седые волосы, бесцветные глаза… Я отвела взгляд.

— Да, деточка, правильно. Я тоже зомби. Мне уже сто пятьдесят лет. И твою бабушку я помню. Приходила ко мне. В серёжках с каменьями. Её муж с войны пришёл израненый, не жилец, считай. Так я его тоже лечила. ВЫходила, да потом он ещё лет двадцать прожил. И матушка твоя родилась. Вот ту — не знаю, не видела. Она ко мне не ходила. А я тут. Мне на солнце нельзя. Пока я в тени, ничего. А на солнце нельзя. Вот я тут под вишнями, в саду. Хороший сад вырос, густой. Первую вишню сажал твой пра-пра-прадед. А после они уже сами разрослись...

Я пила чай, заваренный на каких-то медовых травах, и мне становилось комфортно. А старушка продолжала говорить, её слова текли речкой и приносили умиротворение.

— Ты не бойся, не пропадёшь. В конце переулка дом бабы Шуры знаешь? Там, на склоне? У неё огород ухоженный, там всё растёт. Иди и собирай урожай. Людей мало осталось. И Шуры-то нет теперь. Ей оно и ни к чему. А ты собери. И по весне сама сажай. Да посмотри там, в Шурином дворе, курочки должны быть. Туда, я знаю, лиса повадилась, но ты всё равно посмотри. Она не могла всех поймать. Так ты в сумерках приди, да в мешок и забери. Вот и будет твоим деткам. А сюда, ко мне, без надобности не ходи. Не надо.

Агриппина Поликарповна встала, забрала у меня чашку, поставила на стол. Потом пригладила волосы, повязала ситцевый белый платочек и сразу помолодела. Стала выглядеть лет на восемьдесят.

И у меня опять появилась надежда.

Ночное рандеву

Борис не любил вечерние смены.

Отпашешь до полуночи, а потом… а потом добирайся до дома как хочешь.

Но недавно он обнаружил уютный уголок, маленький бар в подвале старинного дома. И с тех пор вечерние смены перестали его угнетать.

Бригада Бориса выходила с завода после полуночи. Вшестером неторопливо шли по скверу пару остановок вверх и останавливались возле фонтана. Там они выкуривали по сигарете, а называли этот ритуал «подышать свежим никотином». Повеселившись напоследок расходились в разные стороны.

Четверо уходили в новую высотку, бригадир сворачивал в переулок, а Борис задерживался.

И только дождавшись, пока все уйдут, он переходил через дорогу и спускался на шесть ступенек.

Называлось заведение незатейливо: «рюмочная Синичка».

В этом месте Борис бывал и днём, но всегда проходил мимо двери не замечая её. А ночью…

Ночью всё выглядело иначе. Молодые деревца в сквере казались исполинскими дубами, фонтан мог бы потягаться с водопадом, а шесть ступеней становились бесконечным спуском.

За дверью…

За самой обычной дверью открывался необыкновенный мир.

На прошлой неделе Борис встретил там витязей. Он готов был поклясться, что узнал Илью Муромца. Незадолго до этого заходили мушкетёры.

А в апреле кутила шумная компания моряков. Борис невольно прислушался к их разговорам. И хоть не силён в английском, всё же разобрал несколько фраз.

«Сэр Эдвард, почему Вы решились покинуть судно?»

Белобородый мужчина в капитанской форме пожал плечами: «Лайнер Олимпик прекрасное судно, но Уайт Стар Лайн предложила мне нечто поинтереснее».

Моряки зашумели, потом один всё же спросил: «И что же они сказали?»

«Эдвард Джон Смит, сказали они, предлагаем Вам должность капитана судна Титаник. Я согласился, завтра выхожу в первый рейс».

Борис обвёл зал взглядом, надеясь, что здесь идут съёмки фильма. Но камер не увидел.

Теперь он старался почаще заходить туда, но такие интересные встречи бывали нечасто.

В начале мая заходила девушка, совсем юная, лет девятнадцати, но слишком воинственная. Её называли мадмуазель Жанна. Что его удивило — её все слушались, выполняли малейший каприз.

А сегодня?

Будет ли интересная встреча сегодня?

Борис сделал заказ, отошёл к столику. Внимательно осмотрел зал.

Его внимание привлёк высокий худой старик.

Планета мотоциклистов

Мариам взяла в руки магический шар и шагнула в никуда. Голова закружилась. Она немного подождала и открыла глаза. Всё было как обычно. Перед ней по треку неслись мотоциклисты. Сейчас подъедет её друг Матвей. Только ради него принцесса переходила в этот мир.

Через пару минут рядом остановился оранжевый байк, Матвей протянул ей шлем. Девушка села на заднее сиденье, и гонка началась! Ветер бил в лицо, рёв двигателя заглушал звуки, крен байка на поворотах превышал все допустимые пределы.

Они обгоняли участников одного за другим и первыми вышли на финишную прямую. Победа!

— Мы выиграли, мы победили, — пританцовывала Мариам и задорно смеялась.

На процедуре награждения Мариам с Матвеем стояли на верхней ступени, звучал незнакомый гимн. Только сейчас она заметила, что на других ступенях тоже стояли по двое. Вручили медали. Затем всех участников пригласили в банкетный зал.

Там ей необычным показалось всё, интерьер контрастировал с церемониальным залом во дворце. Пиршественный стол накрыли общий, занимал он ровно половину помещения. Танцевали здесь же, в стороне. Оркестр играл в боковой нише, даже музыка звучала совершенно другая. Матвей не танцевал. Девушка с любопытством рассматривала белоснежные колонны, мраморную мозаику пола и прекрасные гобелены.

Но Мариам не могла оставаться тут надолго. В самый разгар танцев она вышла на балкон, взяла в руки магический шар, привычно шагнула в никуда.

Во дворце была суета. Искали исчезнувшую ещё утром принцессу.

Мариам спрятала шар в своей комнате и пошла к королю.

— Где Вы были, дочь моя? — строго спросил король. — Я полдня искал Вас.

— Я сидела в Северной башне, предавалась там размышлениям, — смиренно отвечала принцесса Мариам, сжимая в кулачке золотую медаль.

— Так вот почему эти лодыри не могли найти Вас!

Продолжался самый обычный день.

Принцессе всегда не хватало острых ощущений, поэтому она попросила у мудрого волхва тот самый шар. А там, в незнакомом мире, она получала высокую дозу адреналина, и вернувшись снова вела себя как послушная дочь.

***

Принцесса проснулась на рассвете. День обещал быть жарким, как и вчерашний, хотя солнце ещё не взошло. Мариам вышла на дворцовый балкон и взяла магический шар. Пока дракон дремал на страже магической двери, Мариам шагнула в никуда.

Послышался ставший уже привычным рёв мотоцикла. Это Матвей спешил на встречу. Прекрасная, как предгрозовое небо, Мариам надела шлем, и гонка началась.

Да, мотоциклы она любила больше, чем родной дворец. Король будет огорчён, если узнает об этом. Принцесса решила, что он никогда не узнает.

Сегодня Матвей пригласил подругу к эльфам, послушать их чарующие песни. Обычно эльфы поют на закате, и у друзей впереди был целый день, который можно посвятить путешествию.

Сначала они заглянули к старому орку Драгбуду. Услышав приближающийся рёв двигателя тот щёлкнул кнопкой кофеварки, ибо любил гостей и кофе. Мариам не ожидала, что хозяин настолько дружелюбен.

Драгбуд сообщил, что сегодня состоятся Великие Семилетние Игрища. Эльфы из разных кланов будут показывать свои достижения. Прекрасная новость, день обещает быть увлекательным.

Сначала Матвей повёз Мариам на центральную площадь. Там была выставка рукотворных созданий. Они долго ходили по рядам, рассматривали плетёные кресла и расписные вазы, узорчатые колчаны и невесомые плащи. На театральной площади эльфийские девушки выставляли волшебные одежды. На стадионе соревновались лучники. Любое зрелище казалось Мариам прекрасным. Она даже не заметила, что подошёл вечер.

А когда село солнце, на поляне разожгли большой костёр. Все эльфы поселения собрались вокруг него и запели. Эта песня придавала сил. Эта песня звала вперёд. Эта песня дарила надежду.

Слушая волшебную песню Мариам поняла, что в мире нет ничего невозможного, недостижимого.

Что всё сбудется…

Получив заряд уверенности она взяла свой шар и шагнула в никуда.

***

Ранним утром Мариам снова вышла с магическим шаром на дворцовый балкон. Она любила шагать в никуда, потому что после этого происходила встреча с Матвеем.

Послышался ставший уже привычным рёв мотоцикла. Да, технику она любила больше, чем родной дворец.

— Сегодня едем на мою родину, — сказал Матвей и надел на неё шлем.

— Ах, как мне хочется её увидеть! — обрадовалась девушка и влюблённо посмотрела на парня. Как и всегда, он был очень красив.

Сначала они заглянули к старому орку Драгбуду. Услышав приближающийся рёв двигателя тот щёлкнул кнопкой чайника, ибо любил и гостей, и чай. На столе появились булочки и вишнёвое варенье. Мариам уже привыкла к дружелюбию хозяина.

Драгбуд рассказал, что вчера представители разных кланов собирались на Большой совет. Эта новость встревожила Матвея. Мариам заметила, как потемнели его глаза.

После обеда Матвей повёз её в свой дом. Они ехали по дороге вдоль леса, и сама дорога становилась всё хуже. Закончился асфальт, появились глубокие колеи. Мотоцикл прыгал по кочкам, ветки хлестали по лицу. Девушка услышала скрежет металла и решила, что он исходит от мотоцикла. Впереди показалась деревня, но выглядела она убого. Покосившиеся избушки под замшелыми крышами стояли вразнобой, даже улицы не были прямыми.

Парень остановился возле тёмного домика, позвал подругу за собой. В комнате он снял куртку, и Мариам увидела вместо левой руки протез.

— Что бы ни случилось, не выходи из дома. Здесь ты в безопасности, — предупредил Матвей.

Затем он взял из шкафа бутылочку смазки, капнул в локтевой сустав.

— Помоги смазать плечо, — попросил он и сдвинул рубашку. Мариам капнула понемногу в каждое отверстие, и странный скрип прекратился.

— Что с тобой произошло? — девушка переживала за старого друга.

— Мышка бежала, хвостиком махнула, я упал и разбился, — отшутился Матвей.

— Ты давно здесь живёшь?

— С тех пор, как клан чёрных разрушил наш город. Я не смог там оставаться. Для этого нужно стать таким, как они. Мой брат остался. Он задолжал чёрным серьёзную сумму, и те разобрали его на… На запчасти…

Девушка вздрогнула. Она даже не знала, что существует такая жизнь.

— А ты? Ты мог ему помочь?

— Я хотел его спасти, но в стычке потерял руку. Теперь хожу с биопротезом.

— А закон? Правитель?

— Закон действует только в столице. Правитель считает, что такого не может быть, что все люди живут одинаково. Но тут… Тут совсем другая жизнь. Тут меняют ребёнка на мешок картошки. Тут вместо развода нанимают киллера. Вместо работы берут автомат. Тут кромешный ад в реале. Тут наследник не успевает вступить в свои права, как это наследство стремительно переходит к следующему. Тут не столица.

— Но ты же можешь уехать!

— Теперь уже не могу. Я пробовал. Меня даже в наш город не пустили, он ужасно перенаселён. Продуктов на всех не хватает. Про энергию я и вовсе молчу. Там мои батареи сядут в первый же день. Общественные зарядники давно стали частными. Нужен специальный пропуск. А в этом доме у меня сеть. Я заряжаю мотоцикл, заряжаюсь сам. Без зарядки не поедет транспорт, отключится рука и остановится сердце.

— Сердце?

— Да, у меня электронное сердце. Я не смогу долго жить без энергии. Я не один такой. В нашей деревне все киборги. У нас самая мирная деревня. Может, потому, что мы находимся далеко от основных узлов цивилизации.

— Но мы ехали не очень долго!

— Мой байк может держать высокую скорость.

— А дорога! Деревья на обочине продвигались медленно!

— У тебя виртуальный шлем. Ты не можешь видеть ни настоящую скорость, ни настоящую дорогу. В твоём шлеме записана программа, где есть эльфы, орки и птицы.

И только теперь Мариам поняла, что до сих пор сидит в шлеме. Она быстро сняла его. Перед собой увидела мутанта.

***

Мариам пришла в свою комнату и зарыдала. Отец запретил ей учиться на дизайнера.

Ну и что, что королевская дочь! Разве это препятствие?

Она решила поступить по-своему, и от этого ей было не по себе. Её терзали сомнения.

Но разве можно перечить королю?

А разве лучше — заниматься нелюбимым делом?

Принцесса задалась серьёзным вопросом: как перестать быть терпилой и начать уважать себя?

«Не быть тебе дизайнером!» — отец поставил жирную точку в разговоре.

— Не быть? Ну, это мы ещё посмотрим! — дерзко ответила она. И теперь, чтобы не быть голословной, ей придётся приложить все силы, но добиться результата.

***

Мариам вопреки воле отца поступила в университет на факультет ландшафтного дизайна. Ей понравилось всё: лекции, кабинеты, сокурсники… Она с удовольствием выезжала на дальнюю окраину города, где расположился их факультет.

Видимо, так задумали специально, чтоб вокруг учебного корпуса была большая территория. Есть где разгуляться студентам!

Не нравилось ей только одно: вся территория заросла чертополохом.

Мариам приходила на занятия рано, задолго до начала пары. Садилась на скамеечку и рассматривала растения. Вот эта колючая ветка могла бы быть розовым кустом. А вон та — сиренью. Тёмный кустик — пионом. Каждый день она придумывала новые композиции.

***

В тот памятный день первой парой были «основы магии».

— Для того, чтобы сотворить магический ритуал, нужно щёлкнуть пальцами, — объяснил преподаватель. И все студенты защёлкали. Но ничего не произошло. Шум стоял такой, что преподаватель не смог продолжать занятие. Пока ничего не натворили, он отпустил всех.

Утром Мариам шла вдоль решётчатой ограды факультета и рассматривала заросли. Тут ей захотелось попробовать свои силы. Она прошла в ворота и огляделась. Вот эта маленькая веточка могла бы стать сиренью. Щелчок… Есть!

Мариам не решилась делать больше одного превращения в день. Поэтому её «фокусы» не были заметны. Но тем не менее двор продолжал меняться. А уже к концу семестра чертополоха не осталось.

Путь в две стороны

Небо затянула белёсая мгла, не похожая ни на тучу, ни на облако, ни на туман. Вначале это полупрозрачное марево дало лёгкую тень, но прохлады не принесло. Теперь же оно угнетало. Но останавливаться нельзя, и Еремей продолжил путь.

После апокалипсиса планета стала непригодной для жизни. Сгорели леса, высохли реки, палящие лучи уничтожили траву. Остались коричневые камни и жёлтый песок. Запах гари много лет держался в воздухе, даже сильный ветер не мог его развеять.

Чтоб выжить, люди создали купол. Под прозрачным колпаком вырастили новые деревья, построили жилища. Скоро за пределами купола появились и другие стеклянные шапки, значит, там тоже выжили люди. Выход из купола разрешали только по очень весомой причине. Например, для добычи строительного камня. Снаружи невозможно находиться долго, поэтому выдавали специальную маску для дыхания.

Элоиза училась на инженера-энергетика в соседнем куполе, и вечером написала Еремею, что хочет навестить родных. Он понял, что в одиночку девушка не сможет добраться, и с утра отправился ей навстречу. Ему придётся дважды пройти путь от одного колпака до другого. Такого до сих пор никто не делал. Больше одного перехода выдержать невозможно.

На выходе Еремею выдали одну дыхательную маску, он спрятал её в карман и шагнул в белое марево. Порыв ветра сразу бросил в лицо горсть песка. Колючие крупинки больно секли кожу, били по рукам, сыпались под одежду. В башмаки набивался песок, мешал идти. Парень добрался до Острой скалы, за ней можно укрыться от ветра и немного передохнуть. Чтоб немного отвлечься он думал о своей подруге.

Элоиза появлялась дома два раза в год. В прошлом году она была как раз в дни доброты. Этот праздник устраивают каждую осень. Все жители пекут пироги и приглашают гостей. Так Еремей познакомился с бабушкой Элоизы. Бабушка угощала его чаем и пирогом с орехами. Такого нежного теста и такой сладкой начинки парень прежде не пробовал. А чай у неё был не из потемневших листьев кустарника, как у всех, а из зелёной ароматной травы. Где она такую находит?

Ветер выл в каменном ущелье, свистел из-за острого угла преграды. Впереди стоят ещё две скалы, под которыми можно отдохнуть, а потом придётся делать длинный переход. Вот туда парень и приберёг маску. Что ж, пора идти.

Новый рывок дался тяжелее, сказывалась усталость. Под второй скалой Еремей проверил почту. От Элоизы вестей не было. Непонятно. Обычно она пишет часто. Он огорчился, но путь продолжил. С трудом добрался до третьего укрытия. Отдышался.

Отсюда нужно идти влево, значит, будет сильный боковой ветер. Еремей надел маску. Недаром называют её «вторым дыханием». Осталось подняться на крутой холм. Сверху он увидит купол.

Вообще-то, он надеялся, что девушка выйдет навстречу, ему меньше придётся идти. Но её не было. И почты не было. Ничего не было.

Прилагая неимоверные усилия Еремей поднялся на горку. Здесь ветер завывал на все голоса, создавал жуткую смесь свиста и грохота. Парень едва устоял на ногах. Белёсая мгла закрывала обзор, но он знал, в каком направлении следует искать купол. До боли в глазах вглядывался он в туманное марево. Нет.

Ветер рвал туман в клочья, взметал мутные хлопья вверх, разбрасывал в стороны. Иногда взгляд успевал выхватить песчаные холмы или отдельные камни. Но купол не появлялся. Еремей прошёл ещё немного и наткнулся на перила. Да, это мост, который ведёт через разлом в каменном русле к самому колпаку. Он остановился, присмотрелся внимательнее. В двух шагах впереди мост обрывался. Там зияла пустота.

Налетел новый порыв ветра и ненадолго разогнал мглу.

Впереди, насколько хватало взгляда, простиралась пустыня. А всего в десяти шагах виднелись турбины электростанции, наполовину занесённые песком.

Купола не было.

***

Элоиза проснулась рано, впрочем, она так привыкла. Первым делом проверила почту. Но связи не было.

Вчера весь день творилось что-то странное, страшное. Она собралась выйти навстречу Еремею, чтоб хоть немного сократить ему путь. С тех пор, как люди укрылись под куполом, не стало транспорта. Внутри он не нужен, все ходят пешком. А снаружи — просто некуда ехать.

Чужих впускают под колпак только по специальному разрешению. У неё в качестве пропуска студенческий.

Минувшим днём Элоиза написала Еремею и спустилась к шлюзу. Несмотря на ранний час тут собралась большая группа. У девушки никто не потребовал разрешение. Её взяли за руку, будто она своя, поставили в колонну, выдали маску. Тут же открылась дверь, и все вышли. Молчаливая колонна быстро двигалась по ветру. Через некоторое время земля содрогнулась, позади послышался грохот. Люди оборачивались, останавливались. Обернулась и Элоиза. Каменное основание, ещё недавно казавшееся незыблемым, раскололось, как фарфоровая чашка, земля просела. Обломки купола разлетались по ветру, горячий песок заносил разрушенные строения.

Видимо, геофизики уловили признаки приближающейся стихии, особо важных персон эвакуировали. У оставшихся шансы на выживание были минимальны. Элоиза оказалась тут случайно.

Группу очень долго вели под резкими порывами ветра. Воду давали на каждой остановке. Наконец поднялись в гору, вошли в пещеру. Когда людей разместили в комнатах, от усталости все сразу завалились спать. И вот оно, новое утро.

Элоиза проснулась рано. Увидев, что в этой комнате спят ещё трое, она осторожно подошла к окну. В открытую створку струился свежий ветерок. Она прислушалась. Тишина, казалось, состоит из смеси звуков: лёгкого шума ветра, шороха веток, шелеста листьев, стрекотания кузнечиков. Словно живая. Самым значимым звуком этой тишины был голос, напоминающий пение мужского хора — рокот водопада. Девушка облокотилась на каменный подоконник, выглянула в окно. Перед ней открылась удивительная картина.

Стена ущелья поднималась к самому небу, где-то высоко её край подчёркивали деревья. Так выглядит меховая опушка на капюшоне. Элоиза улыбнулась такому сравнению. Она подняла руки — каменный подоконник холодил ладони.

Стена перед окном была из того же камня, что и подоконник, видимо, комнату просто высекли в скале. В той стене девушка тоже разглядела окна в несколько ярусов. А с самой вершины стекала вода. Едва заметный ручеёк срывался с вершины скалы на камни, разбивался о них на несколько отдельных струй, каждая тоже падала на камни и разбивалась. Вода пенилась, создавая причудливые формы, рокотала. Элоиза на минутку закрыла глаза, прислушалась. Словно невидимый хор пел перед ней на разные голоса — каждый ручеёк и каждый камень звучали по-разному. Многоголосье сливалось в тишину…

Шапки белоснежной пены падали вниз, наслаивались, соединялись и снова разделялись. Движение тоже выглядело живым. Как будто мастера в белых одеждах творили, создавали шедевр. Девушка долго любовалась игрой природы. Но потом почувствовала голод. Лёгкий сквозняк донёс запах выпечки. Так пахли бабушкины пироги с орехами.

***

Еремей постоял в раздумьях и повернул обратно. Там уже никому не помочь. Его тревожила судьба Элоизы, но во всей округе он не увидел человека, который бы мог поведать, что произошло.

Встречный ветер сбивал с ног, больно сёк лицо песком, мешал идти. Уставший парень едва переставлял ноги, но понимал, что оставаться на месте нельзя. Занесёт. Под защитой камня он немного отдохнул, отряхнул пыльную маску. Возможно, теперь она прослужит немного дольше.

Второй переход оказался ещё труднее. Ветер завывал как бешеный зверь, бросался на человека, рвал одежду, забивал маску. Укрывшись под камнем Еремей допил оставшуюся воду. Последние капли показались ему слаще персика. Давным-давно его угощала персиком бабушка Элоизы, он помнил тот чудный аромат.

Отдохнув совсем немного парень пошёл дальше. Острая скала долго не показывалась, словно играла с ним в прятки, и только безмерное терпение спасло его от отчаяния. Шаг за шагом, он настойчиво приближался к цели.

Наконец-таки добравшись, Еремей сел под скалой на короткий отдых. Здесь было достаточно тихо, скала хорошо укрывала от ветра. Песок без ветра показался мягкой подушкой, и парень расслабился, позволяя ногам избавиться от усталости…

Волк вышел из леса и непрестанно оглядываясь подошёл к человеку. Взгляды их встретились, задержались, изучая друг друга. Наконец волк повернулся и медленно пошёл обратно. Обернулся на человека, тот не двинулся с места. Зверь снова подошёл вплотную, заглянул в глаза, словно приглашая за собой, и шагнул. Человек остался неподвижен. Теперь волк взял его за одежду и слегка потянул.

Такая настойчивость удивила человека, он решился и пошёл следом. Тропы не было, толстые деревья закрывали обзор, ветки переплетались над головой. Человек шёл по траве, вглядывался в лесные сумерки. Волк неспешно бежал впереди, указывая путь. Человек вышел на поляну, там его ждала девушка.

Еремей проснулся. Видение было слишком реальным, казалось, это произошло только что. Он понял, что Элоиза сейчас в безопасности, только нужно её разыскать. Но сначала надо вернуться домой. До спасительного купола оставался один переход.

***

Дома Еремей открыл почту. Элоиза написала коротенькое письмо. «Я тебя жду», и замысловатое название. Вероятно, так называется купол, где она сейчас находится. Но как его найти? У кого можно спросить? Он решил отыскать девушку во что бы то ни стало.

В этот раз парень, осознавая, что путешествие может затянуться, подготовился основательно. Припас несколько масок, сделал бутерброды с ветчиной, набрал большую фляжку воды и термос душистого травяного чая. В долгой дороге сладкое не помешает. Решил идти по ветру, чтоб случайно не сбиться с пути. И на рассвете отправился в путь.

Первые три перехода совпадали со вчерашним маршрутом, а от следующей скалы пришлось идти по нехоженым пескам. Еремей шёл торопливо, старался быстрее преодолеть эти малоизвестные земли, поскорее увидеть неведомое. А чтоб усталость не слишком быстро одолела его, он опять вспоминал подругу.

Когда-то они жили рядом, много общались, и он мог каждый день слышать её смех. Да, Элоиза была хохотушкой, и рассмешить её могла любая мелочь. Однажды она развеселилась, увидев, как кошка тащит за шкирку полосатого котёнка. Еремей улыбнулся. Его не покидала уверенность, что совсем скоро он свою подругу встретит.

Дорога постепенно поднималась в гору. Всё так же дул настойчивый ветер, злобно швырял в спину песок. Жёлто-коричневые густые хлопья со звериной яростью толкали его, словно торопили, обгоняли, указывая направление. И наконец перед путником поднялись величественные скалы.

Еремей совершенно не представлял, как он будет подниматься в гору. Нерешительно остановился и осмотрелся. Теперь он заметил проходящую вдоль коричневой скалы едва заметную тропинку. Шагнул на неё, прошёл до поворота. Там открылся узкий проход с гладкими стенами, словно этот путь специально вырезали в скалах. Ущелье выглядело как рукотворное. Если б парень поднял взгляд повыше, он бы заметил стрельчатые окна, вырезанные в камне. Но он поспешно прошёл сквозь тесный лабиринт.

На другой стороне всё выглядело иначе. Тихое место, высокие деревья, тропа… Но самым сильным контрастом с недавней реальностью оказалось отсутствие ветра. Когда ветер стих, парень всей кожей почувствовал, что воздух стал мягким. Запахло свежескошенной травой. И тут он вспомнил сон про волка и девушку.

Еремей прошёл среди деревьев, вышел на опушку. Солнце садилось. Песок крутыми волнами рассыпался под ногами, как будто это было море. Парень зажмурился и услышал ритмично нарастающий шум. Громче… Тише… Громче… Тише… И шорох шагов по песку. Он открыл глаза.

Элоиза подошла и лёгкой ладошкой прикоснулась к его жёсткой ладони. От этого прикосновения его сердце застучало как барабан. Каждый удар отзывался в ушах: бум-бубум, бум-бубум. Он осторожно сжал её пальцы.

— Как ты меня нашёл? — спросила девушка.

Они стояли на песке, смотрели на закат, а впереди была вся жизнь.

***

— Ты долго искал меня? — опять спросила Элоиза.

— Вечность, — Еремей не хотел быть серьёзным, игривые нотки постоянно вплетались в его интонацию.

— Но там же… Но ты же… мог погибнуть? — голос девушки дрожал.

— Не бойся, всё закончилось хорошо.

— Расскажи, как ты шёл.

Горел золотой закат, двое держались за руки, и не было в мире ничего важнее этого разговора.

— Сначала путешествие проходило как обычно, — Еремей помолчал, вспоминая недавние события. Тёплая ладошка доверчиво лежала в его руке, и он не хотел тревожить девушку. Но она тоже живёт в этом мире, значит, должна знать обо всём.

— Ты же знаешь, что ваш купол разрушен?

Элоиза кивнула.

— Я немного не дошёл до него. Там никого нет, развалины засыпаны песком. Людей не осталось. Ушли или погибли. От скалы я пошёл по ветру. Так легче дышать. Я знаю, любой бы выбрал это направление, чтоб не погибнуть в первый же час. Буря была намного злее, чем обычно.

Еремей посмотрел девушке в глаза, глубоко вздохнул.

— Я не знал. И никто из наших не знал. Эти пески охраняет дракон Исихлабати-Сандур. Он не хочет никого отпускать, поэтому вышел ко мне. Песочный дракон напал на меня со спины. Я почуял опасность и легко перепрыгнул через камень. Краем глаза заметил блеск, обернувшись, увидел дракона, размахивающего огненным мечом. Любой маг справился бы с ним, но сам я был безоружен. Отскочив назад, я едва уклонился от удара. Исихлабати швырял попеременно огонь и песок, а потом рубанул жарким клинком, но, к моему счастью, только задел руку, а огонь полыхнул над головой. Он снова поднял оружие, но я решил действовать, не желая быть пойманным. Я выплеснул на него воду. Конечно, это была малость, но она его задержала. Я успел скрыться в скалах.

— А что теперь? — спросила испуганная Элоиза.

— Теперь нам нельзя на ту сторону.

Принцесса без горошины

1

Дошёл до меня слух, что наш принц собирается жениться. Причём, на настоящей принцессе. «Ну сколько можно горе мыкать» — подумала я и решилась рискнуть. Сшила себе красивое ситцевое платье, нарядилась, а волосы заплела в косу. Мне повезло, у меня от природы роскошные золотистые волосы, не у всякой принцессы такие бывают. Правда, башмаки мои почти развалились, но других нет, а эти, может, под длинным платьем никто не заметит.

Погожим осенним днём я отправилась в путь. Полпути до столицы прошла пешком, но потом мне не повезло. Припустил холодный дождь. Башмаки мои размокли и постоянно увязали в грязи, я боялась, что они окончательно развалятся, и я не дойду до города.

Я шла весь день. Меня часто обгоняли возницы на телегах, гружёных соломой, но ни один не захотел подвезти бродяжку. Я вымокла до нитки и продрогла, а моё новое платье истрепалось, прилипло к ногам и совсем не походило на роскошный наряд.

В столицу я пришла уже в сумерках.

Не зная, где укрыться на ночь, я всё же постучалась в дворцовые ворота.

Привратник крикнул на меня, но тут мимо проходила королева и пригласила войти.

Пара служанок проводили меня в баню, вымыли мои волосы душистой пеной и одели меня в нарядное платье. Они же проводили в столовую.

Народу там было не очень много, человек, может, с дюжину.

За стол меня усадили рядом с принцем, но я настолько устала, что и ему не была рада.

Мне задавали различные вопросы, я не знала, что отвечать.

— Вы что, не видите, бедняжка измучена, ей нужен отдых, — сказала седая дама.

— Верно, матушка, пусть горничные отведут её в опочивальню, — согласилась королева.

Она пошла со мной, пожелать мне доброй ночи. Пока девушки помогали мне раздеться, она лично проверила постель, хорошо ли взбиты перины.

— Приятных снов, — пожелала королева и вышла.

Я же, измученная дорогой и холодом, уснула мгновенно.

2

— А вы заметили, что девушка скромна, не хвалится папой-королём?

— Ваше Величество, возможно, она просто молчалива.

— Что ж, посмотрим, что будет утром.

— Ваше Величество, — напомнил придворный лейб-медик, — все знают уловку с горошиной и делают себе синяки. Если они найдутся у этой девушки — знайте, она обманщица.

***

Утром все собрались в столовой. Скоро девушки привели гостью, одетую и причёсаную.

— Как тебе спалось, дитя моё? — королева была сама любезность.

— Ах, Ваше Величество, благодаря Вашим пожеланиям я оказалась словно на облаках, в колыбели ангелов.

Похоже, такой ответ всех удивил.

Ведь они ожидали принцессу-полукровку, и никто не подумал, что пришла простая крестьянская девушка.

Четыре сыночка и

В воскресенье Семён позвал мальчишек с собой в гараж. Виданое ли дело, мужики, а как инструментом работать — не знают. Пора уже и научить.

Мальчишек у него четверо. «Всех звать на М, — говаривала его матушка. — Митька, Мишка, Микита и Микола». Да так оно и повелось, привыкли. Семён уже и сам не мог называть Миколу Николаем.

С утра оделись в рабочее, взяли с собой запас пирожков и отправились нехитрую мужскую науку постигать. Маруська тоже увязалась с ними. Разве можно оставаться дома с бабушкой, когда братья все вместе куда идут!

В гараже дело нашлось каждому. Митька, старший, электроинструмент проверял, всё ли работает. Исправный раскладывал по стеллажам, а нерабочий относил отцу на верстак. А Семён с Мишкой определяли, подлежит ли он ремонту. Где вилку заменят, где проводок припаяют, где гайку прикрутят, так что в мусорный ящик совсем мало чего отправляли.

Пока отец не видит, близнецы Микитка с Миколкой вооружились отвёртками да пассатижами, и полезли разбирать ящик с мелкими деталями. Там много чего интересного отыскалось. Заодно вытащили из угла старый медный самовар, к нему отлично прикрепились гаечные ключи, понадобилось только кое-где немного посверлить. Четыре больших ключа стали ножками, а два поменьше — ручками. Колёсики взяли в том же ящике.

Маруська достала из пыльной кастрюли пузатую хрустальную вазу, видимо, ту по ошибке в гараж отправили. Теперь она старательно привязывала к вазе розовые бантики из собственных косичек.

Митька закончил с инструментом и тоже полез смотреть ящики, вдруг там найдётся ещё что интересное. Конечно же, нашлось. В одном лежала материнская плата от того компьютера, который они с братьями прошлой осенью разобрали. В других оказались микросхемы непонятного назначения, батарейки и даже маленький аккумулятор от мопеда. В нижнем валялся разбитый айфон. «А что, если…» — подумал Митька и включил паяльник.

Близнецы закончили возню с самоваром и завертелись в поисках новых дел. На глаза попалась Маруська, и они хитро переглянулись.

Семён обернулся к детям только когда дочка заревела.

— Ну что ты, маленькая, заскучала? Иди ко мне, я тебе пирожка дам.

Конечно же, пирожок её успокоил. Да, собственно, на пирожки слетелись все, отложив на время свои дела.

После обеда Семён взялся ремонтировать «Москвич», сколько можно тому без дела стоять. Собрал нужный инструмент и заполз под машину. Благо, дети после еды вели себя тихо.

Маруся увлечённо наблюдала, как братья крепят её вазочку к самовару. У них получился забавный человечек на колёсиках и с бантиками. А в вазочку Митя установил проводочки с лампочками, теперь у этого смешного человечка светились глазки красным и зелёным.

— Какой хорошенький! — сказала Маруся и обняла его. Лампочки замигали.

— Я тебя люблю, и буду всегда с тобой дружить.

Робот довольно загудел.

***

Семён пришёл в гараж после работы. День не заладился с утра. Маруся не хотела идти в садик. Мальчишки, все четверо, едва не опоздали в школу. Все были «на взводе» и много кричали. Всем не нравился понедельник. Это что, переходный возраст? У всех сразу? А так бывает? Ответов не нашлось.

В гараже было темно и тихо. Семён повсюду включил освещение: и все светильники по углам, и фонарь над входом, и лампу над верстаком, и у дальней стены. И там, в дальнем углу, обнаружилась громоздкая конструкция из самовара и гаечных ключей. Ага, ясно. Вот чем дети занимались всё воскресенье.

Дети… Семён задумался. Что произошло, почему они все сразу изменились?

Он вытащил из тёмного угла детское творение, перенёс его на верстак, протёр ветошью. Похоже на робота. Почему-то не было желания его разбирать.

— Да, брат, с детьми оно завсегда так, каждый день новости.

Семёну показалось, что лампочки в вазе замерцали.

— Вот, скажи-ка, что делать, чтоб дети не дрались? — спросил он, не ожидая, впрочем, ответа.

— А ты каждый день говори им, как дружно они будут жить, когда повзрослеют, — поскрипывающим голосом ответил робот. — Учи их помогать друг другу. Дети будут постепенно привыкать к миролюбию и взаимовыручке.

— Вот те раз! Так ты и говорить можешь?

— Я много чего могу, потому как меня создали с любовью.

***

Семён забрал Марусю из садика и вместе с ней пошёл в гараж. Дочка весело прыгала на одной ножке, но случайно ушибла мизинчик на левой ноге и закапризничала. Пришлось идти в аптеку. Для лечения ушиба понадобились зелёнка, пластырь и брикетик гематогена. Если вы не знаете — шоколада в аптеке нет. Зато гематогена можно купить сразу пять штук, чтоб и братьям хватило.

В гараже их ждал робот. За длинный день он успел соскучиться, и теперь радостно замигал лампочками. Маруся обняла его и что-то тихонько зашептала на ушк… над вазой.

Когда Семён разложил запчасти возле «москвича», в гараж заглянул сосед Григорич, одинокий мрачный мужик. Обычно с ним никто не общается, поговаривают, что он вампир, выпивает жизненные силы. После встречи с ним люди становятся унылыми и вялыми. Но и отшить его нельзя: он работает в каком-то там департаменте. Мало ли, вдруг понадобится.

— Здорово, Семёныч, мне помощь нужна. Заглянёшь?

Деваться некуда, пришлось пройти в гараж напротив. Маруся увязалась следом. Робота тоже прихватила. В гараже они увидели разобранный «мерседес».

— Я ему движок перебрал, помоги поставить на место, — немного смущаясь попросил Григорич. — Я тут, это, в завязке, неважно себя чувствую.

Семён метнул быстрый взгляд. Выглядел тот, и правда, не очень.

— Сейчас мы его. Трос есть? — Семён руководил работой. Маруся возле ворот играла одуванчиком, робот проехал внутрь.

Через час двигатель установили, мерс завели.

— Что-то мне совсем нехорошо. Даже не знаю, какое лекарство принять, — пожаловался Григорич. Робот замигал лампочками, подкатился к Марусе, чего-то проскрипел ей на ушко.

— Вот, дядя, возьми конфетку. Она мне пальчик вылечила, и тебе поможет. — Маруся протянула плитку гематогена.

— Принимать три раза в день, — скрипучим голосом порекомендовал робот. — В Вашем случае это лучшее средство.

***

Пока Семён собирал свой инструмент, хозяин гаража сидел перед воротами на скамеечке. Робот подкатился к нему, замигал лампочками. После двух плиток гематогена Григоричу полегчало, его обычная мрачность немного рассеялась.

— Ты знаешь, я работаю в департаменте распределения стульев, — поделился Григорич наболевшим. — Что там творится — и передать невозможно. Я тут на днях тёпленькое кресло подсуетил одному чиновнику, так он мне чего только не наобещал! Новенький мерс предложил, а зачем мне, у меня и свой есть. Шестикомнатную квартиру давал, да у меня особняк о четырёх уровнях. Отдохнуть на Мальдивах советовал, но я не устал. В общем — жизнь удалась. Да вот… Не могу я без свежей струи, ну, ты понял. Только, где брать-то, на каждый день? Тут мне адресок ведьмы подсказали. И устроила она мне завязку по всем углам. Не курю теперь, и не пью. И от крови отказался, так сказать, добровольно. Ну, сегодня дочка твоя выручила. А дальше — что?

Робот некоторое время молчал, потом снова замигал лампочками.

— Чтоб адаптация прошла успешно, надо удвоить дозу лекарства.

— Какого лекарства, конфет, что ли? — удивился Григорич.

— В Вашем случае, это единственное, что поможет выйти из кризиса, — спокойно объяснил робот.

Медвежий угол

Если у тебя душа королевы, а твоё имя начинается с Унк-… Это как плевок в лицо, все про всё это давно знают. Это как будто простой смертный указал: «Женщина, твоё место на кухне!»

Простой смертный.

Королеве.

И — да, он не из твоего народа, не из Б`Араисов. Ты стерпела, потому что он из Смертных.

Он — Человек.

Б`Араисы не могут обойтись без Смертных, так говорили древние. Причём, как без высших, так и без простых людей. Много веков обе расы жили по соседству и вместе созидали этот Мир.

Ты знаешь об этом из рассказов бабушки. Твоя древняя бабушка Унк-Урхана уходя в Мир иной наполнила твой разум светом знаний, опасаясь, что древняя мудрость развеется прахом. Теперь ты узнала, как излечить рану от меча, как найти лекарство в лесу, как выжить без воды и пищи. И ты стала без страха путешествовать по горам и лесам.

Далеко в горах, там, где открываются взору мрачные непроходимые пещеры, ты встретила отшельника, шамана Котг-Хура, который истекал кровью после боя с гориллоидом. Твоих знаний было бы достаточно, чтобы исцелить его, но он об этом не знал. И с последним выдохом он передал тебе мудрость трёх поколений Хранителей. Теперь ты могла видеть, обладает ли какими-либо тайными знаниями твой собеседник. Ты могла войти в его разум и его глазами посмотреть на мир. И — да, он передал тебе эти знания добровольно.

Однажды ты заметила в лесу Мудрейшую Унк-Расу. Знахарка увидела на скале синий Цветок Бессмертия и пыталась достать его. Ты притаилась за густым деревом и наблюдала. А когда она потянулась и взяла этот цветок, из-под её ноги вывернулся прочный, казалось, камень и покатился вниз, увлекая её за собой.

Унк-Раса сразу поняла, в чём дело, но если бы дотянулась и взяла цветок, упавший рядом, спасла бы себя сама. Но ты наступила на её пальцы и забрала синий цветок.

И выпила её знания вместе с дыханием.

Теперь у тебя появилось бессмертие и чёрная полоса на душе.

По обычаям Б`Араисов за это полагается смертная казнь. Но ты скрылась, хотя женщины не бывают отшельниками. И тогда ты убрала из своего имени Унк-…, ты стала просто Яханта.

Даже при твоей нынешней силе и мудрости тебе было непросто подолгу выживать в дикой природе. А когда тебя стало посещать отчаяние, рядом появились бандерлоги. Больше, чем обезьяны, но меньше, чем люди. Они возвели тебя в ранг божества, поклонялись тебе, воспевали тебе молитвы и приносили в жертву пойманных людей.

В человеках знаний всегда было мало, они были бесполезны, но ты пила их души и этим продлевала свою молодость.

Тебе было всего лишь полторы тысячи лет, когда ты встретила ЕГО. Он был прославленным воином-берсерком. Он жил в сырой пещере, но предлагал для тебя построить каменные чертоги. И ты согласилась. Ради него ты была готова отказаться даже от бессмертия и прожить вместе с ним обычную медвежью жизнь.

Однажды в вашей пещере он жарил для тебя оленя на углях. Сочные ароматные куски он складывал на каменный лоток. А когда ты подошла чтобы взять себе порцию, он назвал тебя Унк-Яханта.

УНК!

«Женщина, твоё место на кухне!»

Возможно, он хотел сказать, что очень ценит семью, что дорожит тобой и будет всегда о тебе заботиться, что ты его любимая… Но ты поняла это только после того, как, ослеплённая яростью, выпила его дыхание.

А ещё ты поняла, что не можешь позволить себе быть слабой.

Твой удел — повелевать.

Ты стала Королевой без королевства. А твоей свитой многие столетия оставались бандерлоги.

У тебя всегда было ощущение, что за тобой придут. Особенно острым оно стало в последние несколько лун после затмения. Ты знала, что нужно бояться берсерков из рода людей. Ты боялась смертных. Но ты уже не могла изменить предначертанное.

Бандерлоги приносили тебе в жертву много людей, молодых мужчин и женщин. Но их молодость не могла стать твоей. Она только ненадолго отодвигала твою старость. А однажды в лесном озере ты увидела своё отражение. Из воды на тебя смотрела безобразная старая медведица…

Отражалась облысевшая тёмная кожа, редкие пучки седеющей шерсти… Да, ты стала старой. Ярость завладела твоим сердцем, ты хотела убить всех. И ты искала выход.

В лунную ночь ты поняла, что те, которые придут за тобой, уже близко. Человеческий воин-берсерк, с ним также пришли другие люди, их несколько, даже человеческая самка, но главный — этот воин. Ещё были медведи-берсерки, ты их давно перестала бояться, медведь-шаман… Или человек-шаман? Ты испугалась, потому что впервые не поняла, кто придёт.

На рассвете ты почуяла берсерков и призвала их. Они бежали на зов как маленькие щенки, на четырёх лапах, забыв, что они храбрые воины. Первым прибыл тот, кто постарше.

— Моё имя Яханта, — величественно представилась ты.

— Слушаюсь, госпожа Унк-Яханта, — отозвался он.

УНК! «Женщина, твоё место на кухне!»

Ярость затмила твой разум, ты приказала тому, который прибыл вторым, убить первого, и тут же тяжёлый меч младшего берсерка пронзил сердце старшего.

Ты увидела, что разум оставшегося берсерка подчинился тебе, и стала проверять разумы людей.

Вот подбежал один. Его разум заполнен преклонением перед человеческим берсерком, стремлением исполнить его волю.

Бесполезен, ничего не может тебе дать. Силой мысли ты сжала его разум, человек упал, и ты оставила его в покое.

В другом ты увидела озорство и стремление к приключениям. Бесполезен. И этот упал.

В следующем разуме была теплота, направленная на человеческую самку. Тоже бесполезен. Упал.

Да, этот! Наконец ты заглянула в разум человеческого берсерка и стала его пытать. Ты задавала ему вопросы, но он закрылся. Смотрел на упавшую с дерева веточку и не отвечал тебе. Потом ты спросила про шамана, а он подумал не про медведя, а про слабого человека, и тогда ты поняла, что сознание погибшего шамана находится в нём, в смертном человеке.

Знания!

Тебе были нужны его знания!

Ты сжала разум ненужного теперь человеческого воина, бросила его тело под ноги и переключилась на человеческого шамана.

Заглянув в его глаза ты увидела только человека. Разум шамана прятался где-то в глубине, и чтобы добраться до него, ты выпустила из-под контроля всех остальных, а сама прошла туда, в глубокий лабиринт слабого человеческого сознания. Теперь ты легко нашла прячущегося знахаря и крепко уцепилась за него, уничтожив хранящего его человека. Оставалось малое — поглотить его мудрость. Но тут произошла неожиданность. Взглядом из человека ты увидела, что берсерк, убивший своего собрата, взмахнул мечом. Твоя медвежья голова скатилась к твоим ногам.

Разум человека в этом теле ты уже уничтожила, и это была твоя ошибка.

Ты вспомнила, что если погибнет тело, то погибнет и разум в нём. В сложившихся условиях — твой разум, оставались считаные часы твоего существования. Но тебя спасли люди. Случайно. Они спасали опыт знахаря.

Люди нашли другого шамана. И тот провёл обряд перемещения. Донором тела оказалась юная девушка. К её неопытному разуму прикрепили разум знахаря. А ты уцепилась за него и перешла по открытому не для тебя пути.

Но скоро ты поняла, что в этом теле ты не одна. Ты не можешь уничтожить разум хозяйки, потому что с её гибелью погибнешь и ты. Ты не можешь раздавить разум шамана, потому что у вас одно тело на двоих. И ты не можешь поглотить его знания, потому что у тебя нет собственного тела.

Сейчас у тебя появилась одна человеческая жизнь, и ты захотела прожить её так, чтобы не сожалеть о том обмене, который тебе пришлось сделать.

(по мотивам книги Айнура Галина «Медвежий угол»

Люди и демиурги

1

Если бы Брабгурх был один, так бы ничего и не произошло. Он мог созерцать бесконечное Ничто вечно. Но рядом оказался этот вертлявый непоседа, Дахнукес. Самый младший демиург.

— А давай, — начал он, подходя и оглядываясь, — давай сейчас что-нибудь сотворим.

Брабгурх терпеливо промолчал, но тот не унимался. И тогда Браб снизошёл.

— Вот, смотри, у меня есть глина. Сделай из неё то, что тебе сейчас хочется.

Дахнукес отломил кусочек, слепил шарик. Затем он щёлкнул пальцами и шарик засветился.

— Что-о это? — растягивая слова спросил Брабгурх.

— Смотри, это Светило. Ай, горячее! — и Дахнукес швырнул прочь только что созданный предмет. Вдалеке засветилась точка.

Дахнукес взял ещё один комочек и торопливо скатал новый шарик. Он вышел кривоватым. Но творец любовно его разглядывал и что-то нашёптывал. Брабгурх наблюдал, как увлечённо занимается непоседа. Да-а, обычно его невозможно удержать на месте.

— Смотри, смотри, что получилось! Это такая планета. Здесь есть моря и горы. Здесь живут люди. Им нужен свет, — и Дахнукес бросил эту фигурку к первой.

— Да, хорошо, теперь там светло. Давай сделаем несколько!

Брабгурх только успел выдохнуть, а Дах уже накатал несколько шариков, нисколько не заботясь о размерах. И горстью отправил их туда же. Разновеликие шарики раскатились по небесному своду, закружились вокруг Светила. Но заниматься заселением новых планет юному демиургу уже наскучило.

Вот так всегда. Создаст что-нибудь и бросит. Не зря его старшие демиурги непоседой зовут.

Брабгурх вернулся к созерцанию, но теперь перед его взором кружилась карусель планет и отвлекала.

— Ну и что ты с этим будешь делать? — поинтересовался Браб, заметив, что Дахнукес опять что-то лепит.

— Я сделаю им целый мир, я создам…

— Будешь как девчонка, в куклы играть? — съязвил Брабгурх, удовлетворённо отметив, что Дах смутился. Только пальцы его продолжали работать.

Спустя вечность Брабгурх посмотрел на Дахнукеса. Тот ваял новое творение молча.

— Что ты сейчас сотворил, мой юный Дах? — поинтересовался Брабгурх.

— Смотри, это со всех сторон выглядит как треугольник, — отвечал тот, поворачивая фигурку. — Если налить воды, вот сюда и сюда, — он указал пальцем, — получится шар, но вершины всё равно будут видны!

Брабгурх присмотрелся внимательней. На гранях уже двигались живые существа. Они были немного неуклюжими, длиннохвостыми, четырёхлапыми, чешуйчатыми. Как ящерки.

— Кого ты создал? — вздрогнул он.

— Да, ты прав. Не в куклы же играть, — ответил Дахнукес и продолжил наливать воду.

Брабгурх потихоньку щёлкнул пальцами, и у неуклюжих созданий появились крылья. Теперь они стали более подвижными. Дахнукес ничего не заметил.

— Рискованно создавать планету в форме тетраэдра, — подсказал Брабгурх, — если будет сильный ветер, вода перельётся через край.

— А я налью воды побольше, чтобы она и так была на всех гранях, — решил Дахнукес.

— И как же ты назовёшь новую планету?

— Как… Край… Краб… Райброс. А жить здесь будут… — Дахнукес ненадолго задумался. — Драконы. Да, пожалуй, никого к ним подселять не стану.

Новую планету разместили в нескольких парсеках от первой звёздной системы.

Брабгурх взял в руки одного дракончика, чтобы погладить, но тот фыркнул огнём и вспорхнул. От испуга он потерял направление и приземлился на планету в той самой системе.

Так и выяснили, что драконы могут летать в космосе, а расстояние в несколько парсек для них — не преграда.

А значит, когда-то каждый может встретить дракона, если повезёт.

2

Однажды на краю мироздания Дахнукес с утра пришёл к Брабгурху. Ему было скучно.

— Привет, сосед. Как поживают твои создания? — поприветствовал его старый друг.

— Какие… Кто? — смутился юный Дах.

— У тебя дракон улетел, помнишь? — терпеливо напомнил Брабгурх.

— И что? — дерзко ответил Дахнукес. — Разве это теперь мои проблемы?

— Вспомни первое правило демиургов: Мы в ответе за тех, кого сотворили.

Дахнукес смутился, опустил взгляд.

— И что теперь делать?

— Что делать? Я считаю, ты должен найти его. Вернуть обратно, или хотя бы убедиться, что с ним всё в порядке. Возможно, он и создан для того мира, куда отправился по доброй воле или по ошибке.

И опять целую вечность Дахнукес и Брабгурх рассматривали планеты. Вначале подробно изучили Райброс, на тот случай, если дракон вернулся сам. Но там его не оказалось. На растопыренных углах тетраэдра жили четыре дракона. Каждый занимал весь континент, и никто не хотел подселять к себе соседа. Видимо, поэтому и пришлось лишнему искать пристанище в открытом космосе.

А когда рассматривали группу планет возле Светила, на одной и обнаружили драконьи следы. На третьей.

Они спустились пониже и нашли потеряшку в лесу. Но тот был не один.

* * *

Небольшой костёр не мог разогнать ночную тьму. Ветер раскачивал вековые деревья, и те трещали и скрипели.

— Ну и чего ты бежал, дурачок? — спрашивал хрипловатый голос.

— Я испугался. Было темно и страшно. Кузнец говорил, что в темноте водятся драконы. А я боюсь, — оправдывался юный дрожащий голосок.

— Так ты боишься темноты? Или драконов?

— Темноты боюсь… И драконов. А ещё боюсь высоты. И глубины, хотя это одно и то же.

— Много ж у тебя страхов. Может, ты и меня боишься? — продолжал расспросы хриплый.

— Нет, тебя не боюсь. Ты добрый. И ты тёплый. С тобой хорошо.

— А звать-то тебя как?

— Ванькой меня зовут. Не, ну по разному называют. Баб-Клава Ваняткой кличет. Кузнец дармоедом обзывает. Жена кузнецова, тётка Агафья, та бездельником. Бабка в доме кузнеца — сироткой прозвала. И все, куда ни глянь, дураком зовут. А по мне, хоть бы не били, уже хорошо.

И немного повозившись обладатель дрожащего голоса улёгся под тёплый бок дракона и засопел.

3

А однажды случилось так, что уже Брабгурх пришёл к Дахнукесу. Они не виделись вечность, и если честно, Брабгурх заскучал. Юный Дах умел придумывать развлечения.

Вот и теперь, едва открыв дверь, Брабгурх увидел замысловатый голубой кувшин с трубками и листочки того растения, которое жевал от скуки в прошедшей вечности. Только непонятно, чем Дах занимается в одиночку?

Но когда Дахнукес вошёл, вопросы исчезли сами. Дах принёс напитки.

— Хорошо, что ты пришёл. Вода есть. Найди угольки.

Они повозились ещё немного. Дах попробовал первым.

— Да, то, что хотелось. Теперь ты! — и он передал товарищу трубку.

— Необычно, — сказал Брабгурх, испробовав новинку.

Некоторое время они курили кальян, пуская дым колечками. Затем не сговариваясь одновременно выдохнули на Светило. Планеты окутало голубое марево.

***

Занимался рассвет. Дракон уже проснулся, но не двигался, чтобы не разбудить Ваню. Ему понравился этот парнишка. Светловолосый, открытый и… слишком чумазый. Ладно, реку они найдут.

Костёр давно погас, ещё ночью, но запах дыма ощущался слишком отчётливо. Даже сильнее, чем вечером. Дракон осторожно освободил крыло и поднялся в небо, чтобы осмотреться. Мир был окутан дымом. Голубая мгла наползала отовсюду. Пора спасаться.

Он разбудил Ваню и сообщил, что они срочно должны перебраться в горы, туда, где пещеры и озеро.

Мальчик сел ему на шею, и они быстро перебрались в укромное место. В горах тоже клубился дым, а в пещере воздух оставался чистым.

Удивительно, но при свете дня дракон не казался страшным.

—Как тебя зовут? —спросил Ваня.

—Шаррикот. Для друзей просто Шарик.

4

Триллион лет спустя Брабгурх и Дахнукес сидели на облаке и беседовали. Дах покачивал ногой, свесив её с края. Брабгурх взбил облако, словно подушку и подложил под спину. Дул лёгкий ветерок, светило Светило…

А что, если… — начал было Брабгурх.

— Да, конечно, как здорово, что ты это предложил! — мгновенно подхватил Дахнукес, — я согласен!

— Да, но…

— Конечно, и это тоже! Как ты мог усомниться! — и у Браба возражений не осталось.

Для начала Дахнукес сотворил огромный камень, сырой, мрачный, замшелый. Форму ему придавать он поленился, но всё же обозначил руки и ноги. Затем дал ему разум и голос. Что там с разумом — до сих пор никто не проверил, а голос оказался громкий, рокочущий, грохочущий, как будто камни катятся. И назвал своё творение троллем. Брабгурх, чтобы тоже принять участие, щёлкнул пальцами, но ничего не сказал. Что произошло — Дахнукес не понял, но внешне ничего не изменилось.

* * *

Дракон оберегал Иванушку от всяческих неприятностей. От дождя укрывал собственными крыльями, не позволял ему много ходить пешком, не отпускал одного в чащу леса. Мало ли что может там случиться с подростком! Заботился как о собственном детёныше.

Для жилья они приспособили пещеру, та хорошо укрывала от ветра и холода, да и ручей рядом протекал. Удобно устроились.

Однажды Ваня собирал фрукты под лесной яблоней и увидел большой камень. Хотел подойти ближе, сесть в тени высокого валуна, но остановился. Ему показалось, что эта глыба хлопает маленькими глазками. Переполошился Ванятка, отбежал в сторону. А камень захрустел, затрещал страшно и пошевелился.

Кинулся Ваня бежать, и бежал без остановки, пока не добрался до пещеры.

— Чего испугался? — спросил заботливо дракон.

— Там, там! — никак не мог отдышаться парнишка.

— Кого увидел, рассказывай, — в драконьем голосе не было ни намёка на страх.

— Там камень. Огромный, выше нашей пещеры. И у него глаза моргают.

— Ясно. Это горный тролль. Завёлся-таки здесь. Нам нужно быть осторожными.

5

Как-то раз Брабгурх не мог найти Дахнукеса. Искал его целую вечность, но тот куда-то запропастился. Приложив изрядные магические усилия, Брабгурх всё же отыскал этого непоседу. Дах сидел в лесу на горке жёлтой глины и лепил фигурки. Он настолько был увлечён, что даже не заметил появления приятеля. Брабгурх некоторое время наблюдал, но всё же не выдержал.

— Приветствую тебя, мой юный друг! — витиевато поздоровался демиург.

— О, да, привет, хорошо, что ты пришёл, — отозвался Дах не поднимая головы. — Мне нужна твоя помощь.

— Чем ты так вдохновенно занимаешься?

— Город. Ты понимаешь, нам нужен город. С площадями, фонтанами, садами и башнями. Там будут жить люди. И вместе с ними будет жить волшебник. Добрый волшебник. И очень мудрый. Я его поселю в самой высокой башне. У меня в пещере хранится запас изумрудов, ими я хочу украсить этот город.

— Изумрудный город? Красивая мечта. Но ты его будешь строить вечность!

— Вечностью больше, вечностью меньше, какая разница? Разве мы куда-то торопимся?

— Пожалуй, Дахнукес, тебе нужно воспользоваться магией, чтоб скорее закончить.

— Не могу, Браб. Магию я истратил ещё вчера, когда создавал изумруды.

— Так вот почему ты делаешь это вручную. Но ты до сих пор не сказал, что это?

Брабгурх с любопытством рассматривал крохотные прямоугольнички.

— Что,что… Всё тебе расскажи. Это кирпич. Понимаешь, город у нас будет один. Найти его сложно. А чтоб никто не заблудился, я дорогу вымощу жёлтым кирпичом. Теперь ясно?

* * *

Дракон с Ванькой шли пешком. Обычно они летали, но сегодня надо было хорошенько изучить местность. Что-то в округе изменилось.

— Вань,ты внимательно смотри, — поучал Шаррикот, — может, и пропитание найдём. Не голодными ж ходить.

— Оно можно б и в трактир зайти, но там денег спросят, а у нас нет, — печально отозвался парнишка.

— Денег? А просто золото годится? Монет у меня нет, а вот чешуйки золотые имеются.

— Годится! — обрадовался Ваня. И стал озираться, надеясь найти дорогу до ближайшего трактира.

Как бы то ни было, а дорога нашлась. Хорошо заметная дорога, вымощенная жёлтым кирпичом. Шаррикот вышел из леса и осмотрелся. Почти никого не было. Только неподалёку шли двое: Железный Дровосек и Соломенное Чучело. На отдых остановились рядом. А поскольку никто из них ни для кого не был противником, решили объединиться и дальше путешествовать вместе. Но чтоб не рисковать всем, договорились, пусть вперёд пойдёт один, а остальные подождут его в овраге.

Шаррикот вызвался сам, но прежде, чем уйти, попросил спутников позаботиться о мальчике. Затем он превратился в дворфа и пошёл через алое поле.

Через несколько часов он вернулся и рассказал спутникам обо всех, кого увидел.

6

Корчма «У Тараса»

— Меня удивила эта странная вывеска, но выбора не было. Я сидел в придорожном трактире за дубовым столом. На улице дождь и холодно, а здесь огонь очага согревал помещение, в котле кипел суп а на вертеле жарилось мясо. Я ждал, когда мне принесут вареники, и пока тянется время ожидания, рассматривал посетителей.

Чтоб не выделяться среди местных, я купил плащ у старого козака.

«Да берите, берите, пану, гарна свитка», — нахваливал козак. Похоже, он продавал свою единственную одежду, чтобы было с чем зайти в трактир.

От него я узнал, что трактир этот не трактиром называется. И самый лучший джин, который пьют даже эльфы, тут называют горилкой. Едва я зашёл внутрь, хозяин поставил передо мной кружку джина и положил тоненькие белые ломтики незнакомого деликатеса.

Я поднёс напиток к губам и из-за кружки посмотрел на окружающих. Народу мало. За столиком возле входа расположились двое. Поджидая кого-то завели разговор.

— О чём они говорили? — поинтересовался Железный Дровосек.

— Я невольно прислушался, — продолжил дракон.

«Не могли они мимо пройти, я дорогу заметной сделал, — оправдывался младший. — Давай ещё подождём».

«Их сколько, четверо? И незаметно пройти они не могли, — добавил второй, — должны же они где-нибудь остановиться на обед. Хотя… Кто знает».

«Почему ты вдруг усомнился?»

«Я вспомнил, что они не все — люди. Точнее, людей там — один человек. И тот нам не очень нужен. Тебе же надо проследить за драконом, верно? Так что встретить их тут — невелика вероятность».

«Почему ты так решил, Брабгурх?»

«А потому, мой друг, что те двое, которые им встретились на дороге, не люди, и совсем не едят. Мальчику достаточно пары яблок, и для этого не надо заходить в таверну. А дракон скорее горного козла поймает, чем будет тут дожидаться вареников».

Слушатели взволнованно замолчали. Хотя Дровосеку и Страшиле ничто не угрожало, они тревожились за друзей.

— А потом? — спросил Ваня.

— Я сделал глоток джина и поперхнулся. Крепок, однако! Пришлось быстро съесть деликатес. Оказалось, что он сытный.

«Вам ещё горилки?» — это хозяин принёс вареники.

Пока я обедал, попытался вспомнить, что со мной произошло. Я понимал, что сейчас я дворф. Дворф… Примерил словечко к себе — неправильное какое-то. Ещё я не мог вспомнить, откуда пришёл. Сосредоточился, подумал. Кажется, я шёл по полю. Я шёл по алому полю. Цветы! Да, там росли цветы. Маки. Запах…

Я понял, что этот крепкий аромат подействовал на меня. Но воспоминания приходили медленно. Я продолжал размышлять, мысли приходили обрывочные.

Ладно, что дальше? Я был не один. Люди? Мальчик? Да, вспомнил, со мной был мальчик. И он был голоден. Так вот оно что! Я догадался, что пришёл раздобыть еды для мальчика. Да, нас было четверо, мы были слишком заметной компанией. Моей магии хватило, чтобы я превратился в дворфа. А ведь раньше я был… Стоп. Мне показалось, что эти двое могут подслушать мои мысли. Об этом даже думать нельзя.

И я понял, что пора возвращаться.

«Хозяин!» — крикнул я. Он немедленно возник передо мной.

«Что пан ещё хочет?» — он был предельно вежлив. Такая вежливость случается накануне предательства.

«Дай мне твоих чудесных вареников с собой. И этого принеси»… — я показал оставшийся белый ломтик.

«Понял. С собой вареников, сала и хлеба. И горилки?» — он смотрел в упор.

«Да, и горилки с собой». — Я расплатился золотой пластинкой. Кажется, ответил ему как надо. Засиделся я. Пора. И я поспешил к выходу.

— Хорошо, что эти двое не поняли, кто ты, — сказал Страшила, — иначе могли б возникнуть проблемы.

7

У Брабгурха было хорошее настроение. Обычно он злился, когда голоден, сейчас же его переполняло благодушие.

Дахнукес напротив, утратил обычное веселье и предавался печальным размышлениям.

— Оставь печаль, мой юный друг, — Брабгурх пытался ободрить товарища. — Ничего не случится с твоим творением, он вполне взрослый дракон.

— Как ты можешь говорить это, ведь я создал его своими руками, я вдохнул в него жизнь, а теперь я даже не знаю, где он находится…

— Мы потеряли его из виду после Алого поля, так?

— Да, на Жёлтой дороге он встретил двоих спутников и пошёл с ними.

— Но, Дах, ведь он не был одинок, он шёл с мальчиком!

— Это говорит только о том, что он слишком добр. Он увёл мальчика у злобного кузнеца.

— А ведь это я вложил ему любящее сердце!

— Несмотря на это, Барб, создал его всё-таки я!

* * *

Когда Шаррикот вышел из корчмы, он не торопился принимать прежний облик. Перед окружающими шёл невысокий козак с длинными усами и густой бородой. Он нёс корзинку, куда были уложены холщовые мешочки с хлебом и салом и миска с варениками. Его ждал Ваня.

Дракон оставил своих спутников в лесу, строго наказав им не выходить из оврага. Ваня плохо себя чувствовал после макового поля. Страшила пообещал присматривать за мальчиком, а Дровосек стоял на страже. Прошло уже довольно много времени, и Шаррикот обеспокоено шагал, стараясь сократить расстояние. Его мальчику требовалась поддержка.

Он шёл, посматривая, не идёт ли кто за ним, но попутчиков не было. И только отойдя довольно далеко, он решился. Принял свой настоящий облик. Теперь он мог лететь. Взмахнув крыльями дракон поднялся вверх и скоро долетел до леса. Там его уже ждали.

— Ванятка, иди сюда, я тебе обед принёс, — сказал дракон ласково и открыл корзинку.

— Мне не хочется есть, — отвечал Ваня, — я тебя ждал.

И он обнял чешуйчатую морду.

8

— Ты видишь, насколько всё нестабильно в этом мире? — посетовал Брабгурх. Он уже считал своим и этот мир, и планетную систему, и тетраэдр. А заодно и дракона с Ваняткой, и Дровосека, и Страшилу.

— Ничего сложного, мы сейчас добавим сюда немного всемирного тяготения, расставим магнитные поля, укрепим сетку координат. — Дахнукес возился со своим творением, подправляя то тут, то там.

— Заодно и ночную подсветку сделай, — подсказал Брабгурх.

В этом мире были воплощены и его идеи.

* * *

Наконец-таки все собрались вместе. Удивительно, но однажды встретившись, они не спешили расставаться.

Утро выдалось прохладным, путники развели костёр, чтобы согреться и вскипятить чай.

— Расскажите, что с вами случилось, — попросил дракон.

— Мы с вами встретились уже на обратном пути, — начал свой рассказ соломенный человек. — Ведь изначально мы шли к Великому и Ужасному Гудвину.

— А зачем он вам понадобился? — дрожа от страха поинтересовался Ваня.

— Дело в том, — вступил в беседу Дровосек, — что у меня нет сердца. Но мне сказали, что Великий может мне его дать.

— А я хотел попросить у мудрого Гудвина ума.

— И вы нашли его? — дракон хотел сразу узнать результат.

— Мы-то нашли, только у него все чудеса поддельные, — огорчённо поведал Страшила.

— У него все фокусы рассчитаны на доверчивых простачков, — поделился Дровосек.

— Выходит, в этом мире нужно рассчитывать только на себя? — предположил Ваня.

— Не только. В этом мире можно опираться на верных друзей! — сказал Шаррикот, и все с ним согласились.

9

— Гляди-ка, Дахнукес, этот железный постоянно возле нашего дракона крутится! — возмущённо выговаривал Брабгурх. — Что ему надо? Того и гляди, собьёт наше творение с пути истинного!

— Действительно, нужно смотреть в оба, не то натворит чего.

— Погоди, погоди, смотри, он совсем рядом!

— Не бывать этому! — и Дах щёлкнул пальцами.

От этого простого движения начались метафоры. Железный Дровосек подошёл к Ване.

— Я робот. Первый закон: робот не может причинить вред человеку. Я робот.

— Да, ну! — только и смог выдохнуть Брабгурх.

* * *

Теперь с Железным Дровосеком стало проще общаться. Он не понимал, кто из его друзей человек, поэтому приходил на помощь каждому, даже дракону. В нелёгком пути чаще всего помощь требовалась Ване.

Однажды сорока принесла весть, что Мудрый Гудвин разыскивает тех, кто разоблачил его тайну. И уже выслал в погоню отряд сыщиков. Путешественники решили скрыться в ближайшем овраге, а до него путь лежал через поле. И были они как на ладони.

Увидев,что погоня уже близко, Страшила предложил:

— Давайте, я вас спрячу. Свернитесь в клубочки.

И все начали приседать, сгибаться, складываться и сжиматься. Соломенный человечек расположил их рядышком, встал между ними и слегка прикрыл своим одеянием, растрепав солому и растопырив руки. Конечно, вблизи они были видны, но на некотором расстоянии терялись.

Преследователи увидели, что посреди поля стоит соломенное пугало и не стали к нему приближаться. А путешественники ещё немного посидели, согнувшись в три погибели, а затем пошли своим путём.

10

В этом мире всем приходится бороться за место под солнцем.

Дахнукес сидел неподвижно, что совершенно на него не похоже. Он даже ногой перестал раскачивать. Уставившись в одну точку он перебирал собственные мысли.

— А ведь неплохо получилось, согласись.

— Ты много чего натворил, так что же из этого — неплохо? — поинтересовался Брабгурх.

— Я не создавал железного дровосека. Но я собрал из него робота, вот он-то и вышел неплохо.

— Пожалуй, в этот раз ты прав, хоть и случается такое редко.

—Я хотел сказать, что не буду превращать его обратно. Пусть остаётся роботом навсегда.

— Пусть, — согласился Брабгурх, — таким он и мне больше нравится.

* * *

— А не пора ли нам завершить наше путешествие? — спросил Страшила.

— Гляньте-ка, опять нас преследуют, — предостерёг дракон. — Пожалуй, рановато я сменил облик Дворфа. — Он прошёл за дерево и вышел с другой стороны в виде невысокого человечка. — Страшила, надень мой плащ, в нём ты не будешь похож на себя.

— Теперь мы похожи на группу из троих людей и робота, — сказал дров… То есть, уже робот.

В этот раз они не пошли на маковое поле, и даже не стали идти по дороге из жёлтого кирпича. Но когда приближались к горам, вокруг снова всё затянуло дымной пеленой. Страшиле и роботу было безразлично, а вот старому дворфу и Ване — плохо.

Робот взял на руки Ваню, соломенный человечек подхватил под руку дедушку, и они ускорили шаг. В густом дыму они поднялись на гору, а там как раз и была пещера. В той пещере дыма не было, и нашлось чистое горное озеро. Путники решили, что там можно остаться навсегда.

И только они расположились в жилище, как снаружи послышались грохочущие звуки. Ванятка выбежал посмотреть, что произошло.

К пещере неуклюже поднималась громадная каменная глыба и растерянно хлопала маленькими круглыми глазками.

Тролль.

— Посмотрите, — заметил Ваня, — он же совсем малыш. Он боится, не хочет оставаться один. А пусть он с нами останется?

Из-под широких лап посыпались камни, загрохотали.

Беспокойный сосед у них завёлся.

Хорошо, хоть не опасный.