Миша

Глава 1

Кэти С. Бартон

Миша

Перевоплощение Лэннинга, книга 1

Он думал, что снова потерял это. Вернувшись к последнему пункту, в котором он был уверен, Миша несколько секунд стоял, задрав нос. Он почувствовал, как его брат Томас кос-нулся его разума. Миша заговорил, опередив Томаса.

–Это самое глупое отслеживание, которое я когда-либо проводил. Какого черта...? Про-шли две гребаные недели. Как, черт возьми, мы теперь что-то найдем?– Томас рассмеялся. –Это совсем не смешно.

– Хочешь сказать, что великий и могущественный Миша Лэннинг в тупике? О боже... черт. Надо позвонить в прессу. Эй, знаю, я позвоню этой милой маленькой газетчице. Та, ко-торая сказала, что она потеряется, чтобы ты нашел ее. Как ее звали? Думаешь, она даст тебе стимул найти ее быстрее?

–Ты, блядь, закончил?–Томас рассмеялся еще громче. –Так тебе повезло найти другого парня? Или ты слишком занят, доставая меня, чтобы всерьез искать? Мать твою, почему мы вообще здесь?

Быть охотником было уже не так весело. А преступники? Они становились умнее и гораздо более жестокими. Но эти люди... они были худшими из всех, кого он видел. В том, что они делали, не было никакой схемы и смысла, и каждая смерть была более жестокой, чем предыдущая.

Миша, как и его братья, пришел к выводу, что женщин похищают и убивают двое муж-чин. Дело остыло только в том смысле, что не было никаких новых зацепок, чтобы положить конец этой череде убийств, они все еще убивали. Мишу и его братьев вызвали только вчера поздно вечером и, просмотрев десять минут полицейские отчеты, они поняли, что имеют дело не с одним человеком, а с двумя.

–Как вы думаете, как они могли не понять, что один человек не может совершить оба преступления за один день?–Томас рассмеялся, но на этот раз без всякого юмора. –Лень? Глу-пость? Кстати, нет, у меня есть пара маркеров запаха, но ничего, что я могу хорошо просле-дить.

–Дерьмо. И то, и другое я бы предположил по копам. Вы когда-нибудь видели более тол-стых мужчин в своей жизни?–Миша учуял другой запах и как можно глубже втянул его в нос. –Я только что кое-что нашел. Позволь мне немного осмотреться.

Миша вздрогнул от запаха. Его кот зарычал на него, когда они наткнулись на запах другого самца, который помочился на дерево, но он не остановился. Он отодвинулся подальше, чтобы не злить своего леопарда еще больше. В последнее время он был достаточно раздражен и не хотел иметь с ним дело снова.

Ему было не по себе, и ему, и его коту. В последнее время им обоим становилось все труднее и труднее сосредоточиться на любой задаче, независимо от ее размера. И тот факт, что у его брата, казалось, были те же проблемы, не помогало. Может, им нужно больше трахаться.

–Я нашел здесь кое-что новое, –Миша перестал бежать и присел на корточки в траве, ко-гда заговорил Эндрю, его второй брат. –Это человек, но мне кажется, я чую еще и волка. Это может быть вообще не человек.

Миша спросил, не наткнулся ли кто-нибудь еще на волка. Никто не видел, но это могло означать, что они просто пропустили его из-за старого запаха. Он велел им быть осторожнее, потом услышал что-то слева от себя. Он замер на полушаге.

В открытом поле было трудно спрятаться, но мертвое лето делало это невозможным. Он и его кот выделялись, как больной палец. Быть пятнистым леопардом очень больно в такие мо-менты. Миша медленно опустился на траву и увидел, как мужчина почти подошел к нему.

–У меня есть один,–сказал он братьям. Миша почти перестал дышать, чтобы не привле-кать к себе ненужного внимания. –Мужчина, от тридцати до тридцати пяти. Темные волосы с короткой стрижкой. Около шести футов, двести тридцать или меньше, –Картер спросил его о плане.– Пока ничего. С ним женщина, но она уже мертва.

Женщина была мертва, это было очевидно. Миша ничего не слышал, и если этого было недостаточно, ей перерезали горло, как и остальным, и оба запястья. Он готов был поспорить, что она тоже будет опустошена, как и три последние жертвы. После того, как ее убьют и пове-сят истекать кровью, ее куда-нибудь увезут и выставят напоказ таким образом, что, честно го-воря, Мише становилось нехорошо.

–Когда он скроется из виду, я вернусь и посмотрю, смогу ли что-нибудь узнать о его спо-собе передвижения, –остальные согласились, что это лучший способ сделать это, но, конечно, осторожность должна быть важнее всего. Он знал это, и пришлось держать его самообладание, чтобы не отступить от того, что сделал.

–Я иду к тебе с дороги. Встретимся в дальнем конце последней стоянки,–Райдер, млад-ший брат Миши всего на девятнадцать месяцев, был беспокойным. И не совсем немного. Он был более беспокойным и занозой в заднице, чем их мама. Он откашлялся и продолжил.– Будь осторожен, старший брат, ты же знаешь, что такие, как он, бегают стаями.

Миша улыбнулся. Это было так похоже на Райдер – давать ему советы. И как старший, Миша воспринял это с той серьезностью, с какой ему это было дано. Райдер был очень осторо-жен.

Картер, третий по старшинству, был идеальным средним ребенком... счастливым, редко серьезным и никогда спокойным. С ним в последнее время тоже было трудно работать. Его способность попадать в неприятности была известна, или, как полагал Миша, печально извест-на.

Томас...Томас. Он был серьезен, но не до боли, организован до такой степени, что хоте-лось размозжить ему голову, и он разорвал бы тебя на части, если бы ты нарушил его распоря-док дня. Миша и остальные заходили в его комнату и выносили вещи из их идеального порядка, только чтобы поиметь его. Это было до тех пор, пока он не установил замок. Но у них все равно был план как войти.

Эндрю был клоуном среди них всех. Его представление о хорошем времяпровождении сводилось к тому, чтобы голышом бегать по людной улице или красить патрульные машины местных копов в блевотно-зеленый цвет. Он также был известен тем, что сбрасывал шарики с водой с водонапорной башни, когда люди были ниже него...обычно только те, кто выводил его из себя, что было не так легко сделать.

Потом был Филипп. Ах, Филипп, подумал Миша… самый младший, а ведь именно к нему они обычно обращаются за советом. Это могло бытьчто угодно, в том числе и советы о женщи-нах, что было печально, но верно. Он выходил из дома чаще, чем все остальные вместе взятые, и у него был особый подход к прекрасному полу, который пробуждал в них ревность. Он был вдумчивым, дружелюбным и умным.

Не то чтобы они не были умными. Их мать позаботилась о том, чтобы они знали три вещи в дополнение к хорошему образованию. Она будет вбивать эти штуки в их головы каждый день, пока они не застрянут.

Первое–знать, как обращаться с женщиной. Независимо от того, что она делала с ними, женщины были меньше, обычно мягче и редко достаточно большими, чтобы принять их. Миша подумал, что его маме, возможно, придется чаще выходить на улицу. Женщины были намного сильнее и злее, чем она заставляла их думать. Второе– они должны взять на себя ответствен-ность за свои действия, даже если им придется пожертвовать чем-то, что они любят, чтобы ис-править это. Третье– и, возможно, самое важное из этого–это то, что семья–это все, что у тебя когда-либо было, поэтому позаботься о том, чтобы они были в безопасности и рядом с твоим сердцем.

–Куда ты делся?–Нетерпеливо спросил Райдер, и Миша рассмеялся. –Когда ты говоришь, что будешь где-то, ты должен хотя бы появиться,–Миша почувствовал, что его гнев лопнул меньше чем за секунду.

–В следующий раз, когда я найду мужчину, идущего передо мной с мертвой женщиной на руках, которую он, скорее всего, убил, пока я его искал, я обязательно разоблачу себя. Так смогу добраться до тебя вовремя и не испортить твой образ мыслей.

–Извини,–Миша вышел на поляну как раз в тот момент, когда Райдер снова извинился пе-ред ним. –Я беспокоился о тебе, а когда не увидел тебя...ну, после прошлого месяца, я беспоко-юсь больше, чем должен.

Миша вздрогнул. Прошлый месяц. В прошлом месяце его чуть не убили, и ему до сих пор снятся кошмары. Не успел Миша снова спуститься по тропинке, как Райдер внезапно упал на землю.

На стоянку рядом с братом въехала машина. Миша тоже спрыгнул, но был готов двинуть-ся, если понадобится Райдеру. Ни один из них не двинулся с места, поскольку машина просто стояла с выключенным двигателем. Миша мысленно записал номер и сказал Эндрю, чтобы тот тоже запомнил.

Райдер был ближе и, скорее всего, лучше понимал, что происходит. Но Миша двинулся вдоль линии деревьев, держа брата в поле зрения. Когда он был в десяти ярдах от него, дверь машины открылась, и из нее вышел человек. Боже, он был чертовски большим, но не настолько, как Миша. Миша знал, что если парень нападет на кого-нибудь из них, то он сможет вырубить его, и сделает это в случае необходимости.

–Волк,–только и сказал Райдер, и Миша прибавил шагу. Когда волк подошел к машине с другой стороны и открыл дверцу, Миша замер. Если волк поднимет голову или поймает, хотя бы легкий ветерок, он поймет, что Миша здесь. Он был в ужасе от того, что человек потянулся за пистолетом. Он чувствовал это почти каждый раз, когда оказывался в подобной ситуации. Будучи подстреленным один раз тебя пирог пугает, но три раза заставит тебя сходить с ума от страха, что это случится снова.

Женщина вывалилась из машины и едва не упала на землю, как волк подхватил ее коле-ном. Даже издали Миша знал, что она почти мертва. Женщина была сильно измучена, и ее тело едва держалось на ногах. Даже если бы скорая помощь была с ними, он сомневался, что они успеют ее спасти.

–Следовать за ним? Спасти девушку? Что?– Миша не знал, так и сказал. Он объяснил, что женщина почти мертва. –Ну, пока она жива. Могу поспорить, что не будет, если мы по-дождем еще немного.

Картер подошел к нему, и Миша рассказал, что происходит. Женщина была поднята и те-перь лежала на плече волка. Запах волка, его возбуждение от того, что он делал, казалось, ска-тывались с него. В тот момент, когда Миша решил напасть, из ниоткуда появился человек. От мужчины исходил тот же запах, что Миша обнаружил в лесу.

– Я думал, она уже там, –человек поднял голову женщины за волосы и несколько секунд смотрел ей в лицо, прежде чем снова опустить. – Она подойдет.

– Ты думаешь, что из всех гребаных людей вокруг я смог бы выбрать одну, которая вы-держала бы несколько тестов? – Картер посмотрел на Мишу, когда волк начал скулить. – Я имею в виду, не точтобы мы просили их делать так уж много. Просто лежать и дать нам по-смотреть, как долго они продержатся. Черт, а эта тяжелая.

Последняя жертва, которую они нашли, была убита в результате увечий. После того как мужчины вскрыли ей живот, потом бедра, они сломали ей руки и ноги. Ее подвесили вниз головой после того, как она была обездвижена, а затем ей перерезали горло. Она истекла кровью, пока висела там. Но эта женщина выглядела…

– Значит, на этот раз ты начал с другого конца процесса? –Волк кивнул человеку, и они двинулись через густой лес. – Не думаю, что было лучше. В самом деле, похоже, что она про-держалась меньше, чем другие. Мы должны найти способ заставить ее страдать, прежде чем она умрет. Это то, что заставляет меня оставаться с ней, зная, что она будет страдать.

– Ты уверен, что мы не можем просто убить ее сейчас? Полиция сдалась, да, но теперь это скучно. Я хочу играть с мужчинами тоже. Трахать их, как они того заслуживают,– Миша и Картер последовали за ними на безопасном расстоянии. Райдер остался ждать остальных братьев, чтобы один из них вернулся тем же путем, каким пришел другой.

– Она чертова пизда, но, Боже, она каждый день доводит меня до крайности. Прошлой ночью она…

Миша отключился и обратился к Райдеру.

–Вызывай полицию. Женщина умрет, но мы должны покончить с этим. Они далеко не за-кончили убивать, и даже если мы никогда не найдем, где они были, мы, по крайней мере, поса-дим их за решетку.

–Я пошлю Эндрю и Филиппа прямо перед ними, чтобы прикрыть тебя. Томас на пути к другой женщине, чтобы посмотреть, сможет ли он получить ее прежде, чем это сделают животные. Он сказал, что потерял ее запах, когда тот человек пришел в себя, но он уверен, что сможет найти его сейчас,–Миша поблагодарил его. –Будь осторожен.Я не мо-гу...пожалуйста, просто будь осторожен.

Заверив его в этом, Миша остановился у какой-то заброшенной лачуги. Миша сказал Эндрю и Филиппу, вернуться к нему. В отчетах, которые они читали, никогда не упоминалось, что они заходили в хижину, только то, что они видели ее с воздуха, и что она была достаточно открыта на крыше, чтобы они могли видеть внутри.

Им не пришлось долго ждать, чтобы понять, что происходит. Двое мужчин стояли по обе стороны здания и натягивали большой брезент, похожий на нарисованное здание, открывая большое, совершенно новое здание. Каменные стены все еще были розовыми, а раствор все еще был красивым, нетронутым белым. Миша не мог понять, почему никто не приехал сюда, чтобы выяснить, в чем дело. Они бы нашли это намного раньше и покончили с этим.

Когда мужчины вошли в здание, Картер и он подошли к окну. Они должны были быть осторожны, чтобы не выдать своего положения, так как люди внутри могут представлять собой нечто большее, чем просто два человека. Не было никакой причины быть глупым в конце игры.

Райдер уже нес сумки с одеждой для всех, а также оружие. Мише стало жалко брата, не-сущего на себе весь этот лишний вес. Но теперь была его очередь, и если кто-то и должен был это сделать, то он был рад, что это был он. Райдер сводил его с ума своим удушающим видом.

Через несколько минут после его прибытия все пятеро обратились и оделись. Миша при-стегивал пистолет к бедру, когда дверь внезапно открылась. Время шоу, –первое, что пришло ему в голову, когда он вытащил оружие.

Волк вышел, задрав нос. Миша знал, что дело близится к развязке, и надо действовать не-медленно, иначе кто-нибудь пострадает. Подойдя к волку сзади, он выстрелил ему в голову и позволил упасть, когда он повернулся с оружием, направленным на здание.

Человек вышел, когда ему сказали, что он окружен, но он начал стрелять, как только вы-шел за дверь. Маленькое ружье попало не больше, чем в листья на деревьях вокруг них, и, ко-гда он стрелял всухую, Райдер схватил его за плечо и швырнул на землю. Он просто оказался почти на волке. Он несколько раз пытался встать, но Миша велел ему лежать спокойно.

– Ты убил его? Ты нахрен убил его? Мать твою,– Райдер сказал этому человеку, чтобы он заткнулся. – Да что с вами такое, люди? Я бы отдал тебе часть своей страховки. Мать твою, мать твою. Мне придется начать все сначала, и знаешь, как это будет трудно?

Миша посмотрел на Эндрю, не записывает ли тот. По его кивку Миша подошел к мужчи-не и поднял его голову от земли, почти так же, как мужчина ранее делал с женщиной.

– Начать сначала? –Мужчина начал вырываться, и Миша, толкнул его головой в землю, пока тот не остановился. – Начать сначала с чего?

– Найти садиста, ты тупой ублюдок. Они не растут на деревьях, знаешь ли. Ты знаешь, скольких нам пришлось похитить, прежде чем Ганн получил достаточно практики, чтобы моя жена страдала? Существует двойная страховка за убийство, и нам нужно было убедиться, что это выглядит так, как будто она была убита, а не просто попала в аварию. Как еще я мог запла-тить ему? Ганн стоил дорого. Моя, ебаная пизда, жена будет страдать, как я все эти годы.

Вдалеке завыли сирены, и шум приближающегося вертолета, становясь все громче и громче с каждым поворотом лопастей. Миша встал как раз в тот момент, когда Филипп вышел из здания. Он покачал головой.

Миша посмотрел на него сверху вниз.

– Боюсь, тебе не повезло, приятель. Твоя жена проживет еще какое-то время.

Двадцать девять часов спустя они садились в самолет и летели домой. Одна остановка и он будет в своей постели, и Миша с нетерпением ждал проснуться, когда захочет, не из-за дела или тревоги.

***

–С вас двадцать семь долларов пятьдесят четыре цента,– Ханна Оливер наблюдала, как очень элегантно одетая женщина смотрит на нее. Она и глазом не моргнула с тех пор, как в первый раз сказала, сколько стоит ее еда. Хан, как называли ее большинство людей, знала, что она чувствует. Тридцать баксов за обед на двоих – это куча денег. И это не считая двух чашек кофе, которые она купила где-то еще в большом аэропорту.

– Это уж слишком,– Хан даже не стала с ней спорить. Она уже слышала все это раньше и решила, что такова цена, которую приходится платить, если ты не поешь перед тем, как сесть в самолет. Как только ты прошел мимо тех охранников, ты застрял, пока не уйдешь. – Сейчас же соедините меня с управляющим.

– Он не может сейчас подняться сюда,–что было правдой. Он немного вздремнул, как де-лал каждый день, когда приходил. – Но если вы…

Женщина хлопнула обеими руками по стойке, и Хан отступила на шаг. Ее уже били рань-ше, и она знала, как выглядит человек, который собирается показать свою злую сторону. Не на работе, конечно, но она знала, как это выглядит.

– Мисс, вам придется отступить. Я не смогу вам помочь, если вы этого не сделаете.

– Теперь ты мне не поможешь, глупая сука. Я просто попала в неприятности из-за слиш-ком высокого счета расходов в этих поездках. Или ты дашь мне правильные цены, или я буду бить тебя, пока ты не сделаешь это. Я не допущу, чтобы какой-то исключенный старшекласс-ник заставлял меня...ты всего лишь лакей с минимальной зарплатой, а я здесь профессионал, у которогоохрененная работа. Не сучка, которая думает, что может обмануть меня, взяв двойную плату за это дерьмо. Ты хоть представляешь, как долго я путешествовала на этой неделе? Я ус-тала, но я не идиотка,– ее кулак врезался в челюсть Хан прежде, чем она успела отодвинуться. У нее было такое чувство, будто женщина использовала биту, а не кулак. Хан зажала свой рот рукой, чтобы остановить кровотечение. Ей предъявят обвинение, если снова понадобится сменная форма.

Мужчина, стоявший позади женщины, схватил ее, когда она начала перелезать через при-лавок. Хан не знала, что бы она сделала, если бы добралась до нее. Обычно она сворачивалась в клубок и надеялась на лучшее, но не сомневалась, что эта женщина продолжит бить ее после того, как она потеряет сознание, как это случалось дома. Но этот мужчина спас ее от выясне-ния.

Он скрутил руки женщины за спиной, в то время как она стояла перед ним на коленях. Хан смотрела, как он держит ее, словно она была всего лишь надоедливой блохой. Когда он спросил Хан, все ли с ней в порядке, она кивнула, затем покачала головой.

– Кто-нибудь вызвал охрану, дорогая?

Босс Ханны выбрал именно этот момент, чтобы выйти из своего кабинета, как только ее спаситель спросил ее. Дик был крупным мужчиной в том смысле, что его обхват был таким же широким, как и ее рост, и он был таким же глупым, как бублики, которые они подавали. Он сказал, что позвонит.

Охрана прибыла через пять минут. Хан была уверена, что это скорее из-за того, что они хотели бесплатное кофе, чем прийти на вызов. Эти двое были тем, что дало большинству ох-ранных фирм дурную славу...ленивыми, толстыми и невероятно глупыми.

– Ты в порядке? –Она отступила на шаг от своего спасителя, когда он потянулся к ней. – Я просто хотел убедиться, что тебе не нужно накладывать швы. Можно посмотреть?

Хан кивнула и закрыла глаза, когда он коснулся ее рта. Боль была не самой сильной, но все равно причиняла страдание. Она знала, что он видит, как она его боится, но он ничего не говорил. Он прижал влажную салфетку к ее губам, и она открыла глаза.

– Тебе нужно наложить швы. Держу пари, четыре или пять,–он отступил от нее на шаг, когда она поняла, что ей мешает кофеварка. – Я не причиню тебе вреда. Ты должна в это пове-рить.

– Мэри, тебе придется закончить смену, прежде чем ты сможешь куда-нибудь пойти. Мо-жет быть, в следующий раз, когда у тебя возникнут проблемы с клиентом, ты позволишь мне разобраться с ними, а не будешь злить их. Мы уже говорили о твоем отношении, не так ли?

Она хотела напомнить ему, что его разговор с ней был попыткой заставить ее отсосать ему. Он был так зол, что включил ее в расписание только на четыре часа в неделю. Но ничего не вышло. Она была единственной, кто знал, как включить большую часть оборудования, включая кассу. Он пересмотрел расписание, когда ему пришлось отложить открытие магазина почти на три часа, прежде чем она смогла прийти.

Дик велел ей вернуться к работе и радоваться, что у нее еще есть она. Он также сказал ей, что может донести на нее просто потому, что может. Она посмотрела на мужчину, когда Дик покинул их.

– Если у тебя с ним возникнут проблемы, позвони мне,–он протянул ей карточку, и она, не раздумывая, взяла ее. – Ты должна пойти и наложить швы, пока они не распухли. Держу пари, он все время использует не то имя, когда говорит с тобой, верно?

– Да,–на мгновение ей захотелось улыбнуться этому человеку. Никто и никогда не был с ней так мил...по крайней мере, очень давно. Когда он повернулся к противоположной стороне прилавка, она увидела еще троих мужчин, одетых так же, как и он. Она знала, что все они были родственниками. У них был взгляд... который говорил ей, что они больше чем друзья. Она снова посмотрела на мужчину. – Если вы перейдете на другую сторону, я приму ваш заказ. То есть, если вы все еще хотите поесть здесь.

Он несколько секунд смотрел на нее, потом кивнул. И тут она заметила, что на его рубашке написано «Поисково-спасательный отряд Лэннинга». Это объясняло, почему он помог ей. Это было не потому, что он думал, что она нуждалась в этом, а потому, что это было такой же частью его работы, как дыхание. Она отступила, когда он сделал шаг к ней.

–Ты очень пуглива, не так ли? –Когда он отошел к другой стороне стойки, она приняла заказ и постаралась не обращать внимания на их выходки. Они были очень милы, но милым мужчинам она не нравилась.

После смены она вышла и пошла за вещами. Дик позвал ее к себе в кабинет, но она не во-шла. У него было лицо избалованного ребенка, и она гадала, что он задумал.

– Я увольняю тебя,–она кивнула, понимая, что уже ничего не сможет сделать. – Я не хочу, чтобы люди звонили сюда и кричали, как я должен с тобой обращаться. На самом деле он сказал мне, что я должен ценить тебя больше, чем ценю, и что должен, блядь, узнать твое имя. Ну, Ханна Оливер, ты уволена.

Она взяла протянутый ей листок и собрала вещи. Она была на автобусной остановке, пре-жде чем поняла, что мать собирается убить ее. Хан не знала, что делать, но села в автобус и по-ехала домой, пытаясь придумать, как сказать матери, чтобы ей не было больно. Ничего не было. У Хан были большие неприятности.

Глава 2

– Ты в порядке, милая? –Когда она подняла на него глаза, Билли увидел рану у нее на гу-бах. – Твоя мама сделала это с тобой? Когда-нибудь тебе придется дать ей сдачи. Тогда она за-метит, что ты не боксерская груша.

Хан ехала по его маршруту с тех пор, как он забрал его у человека, который был перед ним. Она была такой же постоянной, как часы, и такой же тихой. Но сегодня он видел слезы, которые она сдерживала. Билли мог так же почувствовать запах своего друга на ней. Он улыб-нулся, подумав о Картере и о том, что он мог бы сделать с такой женщиной. На самом деле она не была его обычным свиданием, но Билли подумал, что это пойдет на пользу им обоим.

Когда она заговорила, Билли был удивлен, он думал,больше, чем она.

– Он меня уволил. Я не сделала ничего плохого, и теперь у меня нет работы. Что скажет Мама?

Казалось, она поняла, что сказала слишком много, и закрыла рот. Он смотрел, как она ус-кользает обратно в себя, глядя в окно. Билли решил, что зайдет к ней попозже, может быть, да-же приведет Картера и выяснит, что ему известно об этой красивой женщине.

Билли уже много лет интересовался этой девушкой. Она садилась в автобус вся в синяках, и пару раз ему приходилось помогать ей слезать с сиденья, когда она приезжала в аэропорт. Она никогда не говорила много и всегда была очень вежлива с ним, когда он спрашивал ее о чем-то. Но сейчас все было по-другому, даже в его преклонном возрасте он видел, что на этот раз она напугана.

После того, как он высадил ее перед домом, он проехал остаток своей смены. Он даже не потрудился пойти домой, а направился к дому Картера. Чем больше он думал о юной Ханне, тем больше волновался.

До него доходили слухи о девушке. Большинство из них, как он знал, были неправдой, но были и такие, которые заставляли его хотеть отвести ее в сторону и поговорить с ней. Она была в психиатрической больнице с десяти лет, и ее мать, более жалкое подобие человека, чем он когда-либо видел, она была рядом с ней на остановке после того, как ее освободили, чтобы рассказать ему все об этом. Он слушал ее, потому что должен был, но внутри у него все кипело, когда он думал о том, как ей нравится унижать бедную девушку.

По слухам, он впервые услышал о ней, что она что-то видела. Человек превратился в большого волка прямо перед тем, как его убили. Волк схватил ее, и спас от изнасилования не-сколькими друзьями матери. По словам Хан, он стоял во дворе, выпалывая овощи, когда увидел ее.

Билли, конечно, знал этого человека. Ты не был бы оборотнем в таком маленьком городке, не зная, кто есть кто. Билли, как и его приятель Картер и его семья, был леопардом. Но в отличие от них Билли был не в кремовых пятнах, а в черных. И, как и сказала Хан, Дональд Геймер был волком.

Дональд был очень хорошим человеком, и Билли видел, что он делает именно то, что ска-зала мать Хан. Ее дочь сказала врачам, что ее спас большой волк, и из-за этого она попала в бе-ду. Но Дональда убили, когда он отказался отдать девушку мужчинам. Он снова превратился в человека до того, как прибыла полиция, после того, как он умер, вместе с другим волком, кото-рого он убил, защищая ребенка. Беднягу Хан запихнули в сарай, но она все видела. Жестокость этого события, скорее всего, очень тяжело сказалась на ребенке.

Потом, примерно через неделю после того, как он начал свой новый маршрут, к нему пришла мать Ханны, чтобы предупредить о девочке. Она была сумасшедшей. У нее были про-блемы. И что хуже всего, сказала ему мать, она лгунья. Билли молча кивнул.

Но теперь он знал, что это не так. Он знал, что то, что она видела, было, правдой, но тогда он не знал девушку. Теперь его сердце разрывалось каждый раз, когда он высаживал ее перед домом. Но сегодня он собирался что-то предпринять.

***

Хан шла по тротуару, увидев, что кто-то, скорее всего ее мать, снова выкопала все цветы. Она копила и копила, чтобы купить их, но каждый год их вырывали. Хан подошла к передней части дома, и постучала в дверь. Когда-нибудь у нее будет собственный дом, подумала она, и никогда не будет замка, чтобы ее заперли. Несбыточная мечта, но которой она дорожила. Она постояла немного, прежде чем войти, когда мать открыла дверь.

Ее мать была пьяницей. И если этого было недостаточно, она была еще и жестокой. Не-смотря на то, что Хан было двадцать пять лет, она никогда не сможет уйти от нее. Мать посто-янно твердила ей, что никто не захочет ее, никто не примет, и она никогда не будет стоить больше, чем дерьмо, которое она выбрасывает в мусорное ведро на работе. Работы у нее боль-ше не было. Она сделает так, как велит ей мать, потому что Хан просто боится снова оказаться взаперти.

Хан все время была в депрессии. И да, однажды она пыталась покончить с собой, но глупо было попасться на этом. Не то чтобы она попыталась снова, но иногда просто... Нет, –подумала Хан, –с этим покончено. Но теперь у ее матери было что-то еще, что она могла бросить ей в лицо...как она потерпела неудачу в этом. Хан старалась думать об этом не как о неудаче, а как о познавательном опыте.

Она зашла в дом, когда мать велела ей закрыть эту чертову дверь. Хан хотела пойти к себе в комнату, но нужно было приготовить ужин, а также убрать беспорядок, который могла натворить ее мать, пока ее не было.

Хан пошла на кухню, и услышала стук каблуков матери, когда она переходила из ванной в другую комнату. Хан спала внизу, в маленькой гостиной, служившей ей комнатой. Там была дверь и небольшой шкаф, но она была чистой и принадлежала ей...по крайней мере, настолько, насколько она могла там жить. Она начала вытаскивать продукты, чтобы приготовить ужин, пытаясь придумать, как сказать матери, что ее уволили.

Хан была их единственным доходом. Ее мать могла бы найти работу, если бы захотела, но все было слишком низко для нее, или время было неподходящим. Хан никогда не говорила о том, как они бедны. Она получила хорошую взбучку, когда была дерзкой, как сказала ее мать, так что Хан не стала возражать. Ее мать тратила деньги Хан, как будто у нее была работа. И если бы не работа Хан и тот факт, что она платила за квартиру в конце месяца, они бы уже давно были на улице.

Она готовила котлеты с лососем, когда в кухню вошла мать. Хан почувствовала, как волосы у нее на затылке зашевелились, когда та была так близко, но она не обернулась. В этом не было смысла. Хан знала, как она одета.

Ее волосы свисали длинными локонами, которые больше подходили девушке, чем взрос-лой женщине. Ее макияж, насыщенный и темный, скрывал любые признаки старения, в чем каким-то образом была виновата и Ханна. Ее серьги будут блестящими, длинными и безвкусными, и будут выглядеть как тяжелый груз на ее ушах. И ее платье будет одним из трех.

Там было кроваво-красное, которое было с разрезом сбоку, чтобы показать ее ноги. Спина была скреплена английскими булавками, которые она старательно прятала в швы, потому что она постоянно то втягивала, то выпускала. Обтрепанные локти будут прикрыты такой же крас-ной шалью, которая только скроет поношенную одежду.

Потом было синее. Хан нравился этот цвет, но он не подходил ее матери. Там, где ее кожа была бледной, платье только делало ее еще более бледной и почти мертвой. Оно было похоже на красное в том смысле, что скреплялось английскими булавками, но было менее изношено, потому что она носила его не так часто. В остальном кожа была тугой, и на ней виднелись все следы жира, которые, по утверждению матери, у нее были.

Розовый тоже не был цветом ее матери. Это тоже вымывало ее, но вместо того, чтобы сделать ее мертвой, это придало ей вид свинины, котораявалялась слишком долго. Она больше походила на мертвеца из телешоу, чем на живого, дышащего человека. Это платье было немно-го скромнее двух других. На боку не было разрезов, но спереди оно спускалось так, что откры-вало пупок и большую часть груди. Хан и ее мать не имели ничего общего, когда дело дошло до груди. В то время как ее мать была маленькой и плотной, Ханна была грудастой и полной.

К тому же она была выше матери. Гораздо выше. В одних носках Хан была ростом чуть меньше шести футов. Ее мать была ростом чуть выше пяти футов пяти дюймов. Однажды она сказала Ханне, что была с гигантом, чей член не соответствовал его росту. Каждый раз, когда она об этом думала, Хан краснела.

Рыба почти была готова, когда она обернулась, и Хан могла только смотреть. Мать бы-ла...на ней было новое платье, и она покрасила волосы. Нет слов, чтобы описать, как она выглядела.

– Интересно, ты когда-нибудь вытащишь голову из задницы и повернешься ко мне, чтобы сказать, как хорошо я выгляжу? – Хан кивнула, не зная, что сказать. – Я купила это сегодня, когда мне было грустно. Думаю, это идеально.

Платье – она предположила, что это платье, но Хан не была уверена, почему оно будет считаться чем-то меньшим, чем просто материал, который был подвешен–было таким же урод-ливым, как все, что она когда-либо видела. Спереди оно было прозрачным, и ее соски казались темными на фоне девственно-белого материала. Даже ее промежность была видна, и не только из-за отсутствия цвета, но и из-за длины платья. Хан подумала, что если бы мать наклонилась, то вся ее задница оказалась бы на виду, как и все остальное, что следовало бы спрятать. Хан не считала себя ханжой, но это было уже слишком.

Цвет ее волос почти не поддавался описанию. В нем были розовые и золотые полосы, а также голубые и пурпурные. Как она сможет идти потемной улице не светясь, было выше ее понимания. Хан видела и другие цвета. Повернувшись, она уставилась на нее. И тут она заме-тила туфли.

Каблуки были не менее шести дюймов высотой. В том, что мать носила высокие каблуки не было ничего необычного, но Хан удивилась, как она могла балансировать на тех, что были на ней. А еще были шипы, которые, казалось, кричали, чтобы их заметили. Каждый кончик вы-глядел так, словно с него капала кровь. Хан посмотрела ей в лицо, когда мать рассмеялась.

– Ты завидуешь, да? Кто знал, что твоя мама может выглядеть так хорошо, да? – Хан не ответила. Она не знала как. – Когда завтра пойдешь на работу, получишь аванс за следующий месяц. Я должна отплатить Сесиль за мою новую внешность.

– Я не могу,–мать спросила, почему, черт возьми, нет. – Меня сегодня уволили. Он уволил меня за то, чего я не делала.

Мать просто стояла и смотрела на нее. Хан отступила на шаг, когда она сбросила туфли и взяла их в руки. Она точно знала, что с ними делать, и Хан почувствовала, как ее тело начало кричать, чтобы она бежала. Но будет еще хуже, если она это сделает.

От удара ботинком по лицу у нее перехватило дыхание. Во второй раз, когда он попал ей в руку, Хан попыталась схватить его, но в ее руке остались только шипы, и Хан закричала. Мать ударила ее туфлями еще три раза, прежде чем Хан упала на пол. После этого ей оставалось только свернуться в клубок и надеяться, что скоро она устанет.

Тарелка с едой ударила ее, и она почувствовала жжение от рыбы, когда та растеклась по ее лицу. Хан потрогала ее, стараясь, чтобы она не покрылась волдырями. Но мать продолжала бить ее, пока она вдруг не остановилась, не повернулась и не взяла стул.

Хан снова закричала, когда он разбился о ее ребра, и ощущение того, как они ломаются и ударяются в ее легкие, было подобно горячей кислоте, заливающей ее тело. Она знала, что они были сломаны, когда дыхание стало настолько болезненным, что у нее закружилась голова. В следующий раз, когда мать ударила ее после того, как стул повредился, Хан почувствовала, как мир вокруг нее ускользает. На этот раз она умрет, и ей было все равно.

Холодный всплеск воды разбудил ее, она закашлялась, но Хан вскрикнула и посмотрела на мать. Над ней стоял крупный мужчина, который иногда навещал ее мать. Он снимал ремень, когда мать рассмеялась.

– Я так устала, что Большой Дэн возьмет все в свои руки. И когда он закончит, ты позво-нишь своему боссу и попросишь его вернуть тебе эту работу, даже если тебе придется позво-лить ему трахать тебя на столе каждый день, чтобы сохранить ее.

– Нет, –она вскрикнула, когда ремень ударил ее по спине. – Нет, я не хочу там работать, и не буду заниматься с ним сексом. Пожалуйста, прекрати.

Боль была слишком сильной, но каждый раз, когда она теряла сознание, один из них бу-дил ее холодной водой. Хан знала, что она больше не выдержит и просто позволит себе от-влечься. Это было тяжело, так как ей было больно, но она подумала о волке. Тот, который спас ее.

Она убегала от матери и ее парней, четверых из них. Они сказали ей, что если поймают ее, она даст каждому из них. Хан была молода, но она знала, что это значит. И мысль о мужском члене во рту вызывала тошноту, не говоря уже о четырех. У нее была пятиминутная фора, и она ушла почти сразу же, как только мать сказала «иди».

Мужчина был во дворе с большой мотыгой в руке. Он, конечно же, увидел ее и перестал пялиться на нее. Она оглянулась, когда мужчина,она понятия не имела, как его звали, свистнул ей. Хан снова попыталась убежать, но ей было больно от побоев одного из них.

– Иди сюда,–она попыталась отпрянуть от его протянутой руки, но он оказался проворнее и держал ее в объятиях, пока она не успокоилась. – Сегодня они тебя не тронут.

Хан кивнула и взяла помидор, который был у него в руке. Когда он привел ее в маленький сарайчик за домом, он запер ее и велел не выходить, пока не приедет полиция. Она слышала, как он звонит им по сотовому, в то время как другие мужчины все еще искали ее. Потом во дворе появилась ее мать с двумя мужчинами.

–Ты видел мою дочь? –Человек ничего не сказал, но снова оперся на мотыгу. – Она вот такая высокая и толстая. Я велела ей сбегать в магазин, но она заблудилась.

– Ты собиралась убить ее, и мы оба это знаем. Я слышал о тебе и твоем ребенке. Такой женщине, как ты, должно быть стыдно за то, как обращаешься с такой драгоценностью, как ре-бенок, –мать рассмеялась. – Ты ее не получишь. Я также вызвал полицию.

Ее мать ушла, но двое мужчин остались. Один из них, гигант, стянул с себя рубашку, за ним другой. В этот момент мужчина уронил мотыгу. Хан хотела сказать, что ему это нужно, но прежде чем она успела что-то сделать, он упал на руки и превратился в гигантского волка. Он набросился на одного из них и убил его на месте. Второй человек, тоже волк, перекинулся, и они отчаянно сражались, прежде чем ее спаситель упал на землю со сломанной шеей. К тому времени полиция уже почти добралась до них, и уцелевший волк убежал. Хан оставалась на месте, пока полиция не вывела ее из сарая.

Мать, конечно, все отрицала. И когда Хан рассказала им о двух волках, они поверили ее матери. Чем больше Хан пыталась заставить их поверить ей, тем более правдивой казалась ис-тория ее матери. Хан была отправлена в отделение для психиатрической помощи почти на год, пока ее не выпустили. После этого она больше никому не рассказывала о волках.

Побои прекратились. Хан лежала несколько минут, пытаясь составить опись ее тела. Но она слишком много знала о том, что они с ней сделали. Когда она увидела, что мать снова идет к ней, Хан закрыла свои глаза, и услышал ее смех.

– Если ты умрешь от этого, подумай, сколько я буду танцевать над твоей могилой. Если она у тебя будет. Большой Дэн думает похоронить тебя на заднем дворе,–ее перевернули, и Хан закричала. Потом все потемнело. Она понятия не имела, чем ударили ее, но на этот раз это от-няло у нее все.

Хан надеялась, что она никогда не проснется. Жизнь была слишком тяжелой, чтобы жить.

Глава 3

– Я знаю, что ты был рядом с ней, – Картер кивнул, вспомнив девушку с того утра, когда они приземлились после розыска. Он также помнил ее лицо, когда пытался осмотреть рану. Прежде чем он успел сказать Билли, что с ней все в порядке, Билли заговорил снова. – Он взял и уволил ее. Не знаю почему, но не думаю, что все будет хорошо, когда она вернется домой.

– Он ее уволил? – Картер видел все, что произошло между Хан и взбешенной женщиной, которая напала на нее. Картер имел неприязнь к ее боссу. – Что ты имеешь в виду, говоря о ее домашней жизни? Ее муж тот, кто причиняет ей боль?

Картер также видел выражение ее лица... то самое, которое говорило ему, что с ней жес-токо обращались. Ему хотелось заключить ее в объятия и просто держать ее. Теперь он жалел об этом. Женщину нужно держать на руках, а не использовать как боксерскую грушу.

– Где она? – Билли рассказал ему, и Картер встал. – Ты пойдешь со мной? Тебя она знает и тебе доверяет, а мне не очень.

– Ты пойдешь туда сейчас? – Картер кивнул. – Ты ведь знаешь, что она человек? В смыс-ле, я хочу, чтобы ты пошел и проверил ее и все такое, но... ну...

– Но что? – Картеру было все равно, что беспокоит Билли. Из-за него девушку уволили, и он чувствовал себя виноватым. Он потянулся за курткой как раз в тот момент, когда Билли снова заговорил.

– У нее есть мама, – Картер остановился на полушаге, ожидая продолжения. – Известно, что она причинила девушке боль. Ходят слухи, что она убила отца Ханны, но я не уверен. Мисс Белла, как она любит, чтобы ее называли, Белладонна Оливер. Слышал когда-нибудь о ней?

– Нет. А должен был? – Теперь Картер разрывался на части. Он хотел помочь девушке, но не втягивать никого в неприятности. Ему нравился старик, и он знал, что если его хозяин узна-ет, что кто-то собирается навестить одного из его всадников, он, скорее всего, тоже останется без работы.

С тех пор, как Мишу подстрелили и бросили умирать в прошлом месяце, они все были немного напряжены. Картер знал, что настроение у него тоже было не лучшим, и ненавидел себя за это. Но эта девушка, эта женщина может оказаться в беде из-за него. Филипп, Райдер и Миша вошли в комнату как раз в тот момент, когда он собирался позвать одного из братьев.

Картер рассказал им о том, что произошло сегодня утром и сейчас. Он сказал, что хочет посмотреть, все ли с ней в порядке, и больше ничего. Билли рассказал им, что он слышал о ее матери.

– Оставь это, – Райдер сел с таким видом, будто только что сказал, что это закон. Картер должен был прикусить язык или рявкнуть на него, это быстро приведет его в никуда. Оставать-ся в хорошем настроении становилось все труднее и труднее. Картер посмотрел на Мишу.

– Она была ранена? – Билли кивнул на вопрос Миши. Потом Миша посмотрел на Картера. – Ты идешь один или тебе нужна компания?

– Понятия не имею, – что было правдой. Хотя он хотел помочь женщине, он не хотел, чтобы кто-то еще пострадал, особенно его семья. И он был в достаточном количестве ситуаций, чтобы знать, что даже самые простые вещи могут стать смертельными в мгновение ока.

– Я пойду с тобой, – Филипп улыбнулся и продолжил. – Может быть, она будет так благодарна, что захочет заняться со мной сексом, когда я ей помогу.

Его голова с громким хлопком наклонилась вперед. Увидев маму, Картер чуть не рассме-ялся. Она не выглядела удивленной. Каждый из них стоял чуть прямее и держал рот закрытым, чтобы не привлекать к себе внимания. Они не столько боялись ее, сколько боялись расстроить. Она была их мамой и значила для них все.

– Эта девушка ранена? – Он сказал, что точно не знает. – И все же, вы стоите здесь и слу-шаете, как этот идиот отпускает грубые шуточки. Что если она твоя пара? Ты бы хотел, чтобы кто-то говорил о ней такие вещи?

– Нет, мэм. И она не моя пара, но я имею отношение к ее сегодняшней потере работы. – Картер увидел кратчайшее мгновение разочарования на ее лице. Он не был уверен, было ли это потому, что она не была его парой, или потому, что он помог ей потерять работу. В любом случае, он собирался загладить свою вину перед женщиной и матерью. Она посмотрела на Мишу.

– Ты тоже пойдешь, если не возражаешь. Убедись, что она в порядке и в безопасности. Вы говорите, она потеряла работу? – Картер сказал ей, что да. – Тогда мы должны найти ей что-нибудь. Может, она могла бы работать на вашу компанию, отвечать на звонки и все такое. Я не могу делать это вечно, и она может справиться.

– Она человек, мам, – она кивнула, и Миша тоже. Их мама тоже была человеком, когда встретила их отца много лет назад. – Мы позаботимся о ней.

Поездку к дому они с Мишей проделали в полном молчании. Билли, который никогда не пропускал пленного слушателя, даже того, кто не хотел болтать, никогда не закрывал рот всю дорогу до дома. Когда грузовик притормозил перед домом, Картер почувствовал, как внутри у него все сжалось.

Полицейские стояли во дворе и на улице. Когда они проходили мимо машины «скорой помощи», она все еще стояла с открытыми дверями. Двое полицейских, друзья их семьи, стояли у желтой ленты, не подпуская соседей. Картер кивнул одному из них.

Он боялся. Если он причинил ей боль или даже убил тем, что сделал сегодня, он никогда себе этого не простит. Чем ближе они подходили к дому, тем тяжелее становилось на сердце и тем медленнее, казалось, он шел.

– Насколько плохо? – Картер вздохнул с облегчением, когда Миша спросил. Он чувство-вал, как кошка двигается по его коже в сильном желании все исправить и защитить.

– Били очень сильно. Соседи позвонили. Я слышал, как она кричала, и знал, что это плохо. Один из них сказал мне, что когда девушку бьют, она редко издает звук. Сейчас мы ищем ее мать, – Картер спросил, можно ли ему войти. – Да, но не ходи на кухню. Они все еще работают над ней.

Картер медленно поднялся по шатким ступенькам. Он почувствовал запах крови и мочи еще до того, как ступил на крыльцо. Он вошел в дом только после того, как Миша легонько, но твердо подтолкнул его сзади.

Гостиная выглядела так, словно только слепой мог ею наслаждаться. Розовый цвет в ком-нате варьировался от неонового до чего-то еще более кричащего... розовые меховые подушки, розовый ворсистый ковер, и вырви глаз розовые стены. Стены украшали большие розовые цве-ты с такими же ярко-зелеными стеблями. Даже в огромных квадратах пряжи, свисавших со спинки дивана, было что-то розовое. Кофейный столик был выкрашен с помощью спрея, но тот, кто это сделал, не удосужился снять стеклянные крышки, и они тоже были окрашены в нечестивый цвет. Картер почувствовал, как его желудок сжался. Их направили вглубь по коридору, когда они спросили, где девушка.

Ванная, мимо которой они прошли, была выдержана в пурпурных тонах, почти так же, как и гостиная. Похоже, кто-то даже пытался распылить краску на унитаз и сиденье, но попал не только на пол, но и на стену. Господи, его тошнило, и он никогда не смог бы отлить в этой комнате.

В конце коридора они остановились перед закрытой дверью. Картер почти боялся открыть дверь, но Миша сделал это прежде, чем он успел прикоснуться к ней. Картер в шоке отступил на шаг.

Стерильная белизна комнаты действовала успокаивающе после избытка красок в других комнатах. Он вошел как раз в тот момент, когда Миша переступил порог.

Белое покрывало аккуратно лежало на маленькой односпальной кровати. Единственная подушка тоже была белой, но с небольшим пятном посередине. Кровь давних времен – вот все, о чем мог думать Картер.

На стенах не было ни картин, ни плакатов. На комоде вообще ничего не было... ни щетки для волос, ни флакона духов. На столике стояла лампа, белая с таким бледно-голубым абажу-ром, что он с трудом разглядел ее. Это был единственный цвет, который портил безупречно чистую комнату. Еще там была книга, но она упала на пол или была спрятана там. Картер по-дошел, чтобы прочитать название.

– Это Уильям Вордсворт. На французском, – Миша поднял его с пола и поднес к носу. Когда он поставил его на место, Картеру пришла в голову одна мысль. – Разве ты это не читал?

Миша ничего не ответил и пошел по комнате, останавливаясь только для того, чтобы взять белый носок, который не попал в такую же белую корзину для белья. Он долго держал его в руках, прежде чем бросить на небольшую стопку форменных брюк и рубашек. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на него, Картер увидел гнев и что-то... что-то мягкое на его лице.

– Как ты с ней познакомился? – Картер снова рассказал ему о буфете. – Она просила о по-мощи?

– Нет. Она казалась... не знаю, удивленной, что я помог. А что?

Миша вышел из комнаты и направился на кухню. Они как раз грузили Хан на каталку, когда они вошли. У Картера перехватило дыхание, когда он увидел ее.

– Боже правый, – Миша подвинулся к ней, а Картер просто смотрел. Похоже, кто-то под-нес шлифовальную машинку к ее лицу, настолько оно было окровавлено.

– Она стабильна? – Медик сказал Мише, что ее везут в окружную больницу. – Я хочу, чтобы вы отвезли ее в Мерси.

Врач покачал головой, но Миша не дал ему вывести Ханну из комнаты.

– Они не возьмут ее. У нее нет страховки, и они не принимают без страховки. Кроме того, они знают, что через пару дней ее мать будет там, чтобы потребовать, чтобы она вернулась домой. И не важно, в какой она форме. Они отпустят ее с ней. Но если хотите знать правду, я не думаю, что она когда-либо била ее так сильно.

– Как бы то ни было, везите ее в Мерси. Я поеду с вами, чтобы убедиться, что они знают, где ее место, – Миша посмотрел на Картера, пока продолжал говорить. – Следуй за нами в гру-зовике, пожалуйста. Я позвоню маме и попрошу принести мне ужин на случай, если придется задержаться.

– Миша, что, черт возьми, происходит? – Он двинулся вместе с каталкой, когда они нача-ли выезжать из дома. Картер протянул руку, чтобы удержать его от молчания. Картер заметил гнев на его лице и удивился.

– Она моя пара.

***

Мише не нужно было ничего делать, кроме как потребовать, чтобы Ханна была госпита-лизирована. Он был готов внести любой депозит, который они хотели, чтобы она осталась, но в этом не было необходимости. Администратор, еще один леопард, шел к нему как раз в тот момент, когда Миша хотел его видеть. Очевидно, мама позвонила ему первой. Миша сидел в приемной и ждал, когда закончится операция, и ее переведут в отдельную палату.

– Что ты знаешь о бедной девочке? – Миша посмотрел на маму. Он забыл, что она решила остаться с ним и ждать. – Райдер сказал, что займется матерью. Думаешь, это она сделала?

– Так сказал врач. Он сказал мне, что ее били регулярно, но никогда так. И я знаю о ней не больше, чем ты. Ей двадцать пять, год в психиатрической больнице и годы жестокого обращения. И согласно некоторым записям, которые он уже нашел, она дает столько, сколько получает, – его мать фыркнула. – Ты слышала, что сказал Райдер. Это одна из причин, по которой ее мама упекла ее в психушку. Ее вспыльчивый характер.

– Тогда я не могу дождаться, когда увижу, как выглядит эта мать, – он тоже не мог. Миша видел девочку в машине «скорой помощи». Кто-то пристегнул ее ремнем. Там было столько повреждений, что пройдет несколько часов, прежде чем ее полностью зашьют.

Миша откинулся на спинку стула. Он не очень хорошо умел ждать. И признался бы толь-ко самому себе, что предпочел бы оставить ее там и попросить кого-нибудь позвонить ему, ко-гда она придет в себя. Но он теперь за нее отвечал, и он относился к этому очень серьезно.

– Мне кажется, ты слишком спокоен по поводу того, что нашел свою вторую половинку. Разве ты не рад, что она наконец-то войдет в твою жизнь?

Он посмотрел на маму и подумал, не соврать ли ей, но подумал, что она оценит это не больше, чем правду.

– Нет. Какой в этом смысл? Мы обречены. Мы встретились. Конец истории. Борьба с этим или возбуждение не сделают это менее важным. Игнорирование этого не заставит это уйти, так что я могу справиться с этим и с ней, – она хотела что-то сказать, но он остановил ее, подняв руку. – Я не причиню ей вреда, пока не успокою ее. Дам ей все, что ей нужно, в виде поддержки и помощи, но у нее не будет моего сердца, мама. Я не понаслышке видел, что это может сделать с человеком.

– Не все супруги похожи на нас с твоим отцом. Некоторые годами живут счастливо и влюбленно. Не позволяй тому, что случилось со мной и с ним, испортить это для тебя.

Миша ничего не сказал. Какой в этом смысл?

– Миша, пожалуйста, не лезь в это дело со щитом вокруг сердца. Она может влюбиться в тебя.

– Тогда это ее потеря, – Миша закрыл глаза, надеясь, что мама оставит его в покое. Он не хотел говорить о своей паре и о том, что она может или не может сделать.

Его отец не хотел супругу... меньше хотел детей, предположил он. Каждый раз, когда у него рождался сын, он проводил меньше времени дома и больше со своими приятелями. Только когда родился Филипп, он сказал им, что не вернется, пока кто-нибудь из них не сможет что-то предложить ему. Миша понятия не имел, что бы это могло быть, и спустя двадцать четыре года ему уже было все равно.

Подремав немного, Миша проснулся и обнаружил, что он один. На рубашке у него была записка от мамы, в которой она сообщала, что ушла пить чай. Миша встал, потянулся и пошел к сестринскому посту. Ханна пролежала в операционной больше двух часов, и ему было любо-пытно, сколько еще они там пробудут.

– Она сейчас выздоравливает, мистер Лэннинг. Ваша мама сказала, что разбудит вас, ко-гда вернется. Мисс Оливер недавно пришла в себя, минут десять назад. Хирург смог удалить осколки металла с ее щеки и восстановить любые повреждения, которые у нее могли быть. Он сказал, что у нее будет небольшой шрам. Ее спина… – она вытащила карту и прочитала ее, прежде чем продолжить. – Там было много старых и новых шрамов, которые он также смог восстановить. Здесь он отмечает, что ее и раньше жестоко избивали, но не было сделано ника-кой работы, чтобы закрыть некоторые из более глубоких порезов. Доктор Хадсон сказал, что это заняло у него больше всего времени – зашивать места, где он должен был вырезать ее ста-рые шрамы.

Миша не удивился, что ее избивали и до вчерашнего вечера, но ему было все равно. Судя по тому, что Райдер выяснил, ее лечили каждый раз, когда это делала ее мать. Он нахмурился и подумал обо всем этом, когда мама коснулась его плеча. Он передал ей слова медсестры.

– Тогда я пойду домой, – она собиралась уйти, когда он сказал, что тоже уйдет. – Ты не останешься здесь с ней?

– Нет. У меня есть дела, и сидеть, и ждать, когда она проснется, не получится. У меня есть парочка молодняка здесь, но мне незачем быть здесь, когда у меня есть дела.

– Миша, ей нужно, чтобы кто-нибудь объяснил, что происходит. Она проснется одна и будет страдать. Ты не хочешь быть здесь ради нее?

– Мама, уверен, она делала это бесчисленное количество раз. Мне нужно идти в офис и закончить с бумагами по нашему последнему делу. С ней все будет хорошо. Как я уже сказал, здесь будут и другие, если они ей понадобятся, – его мама фыркнула, и он улыбнулся. – Ты должна позаботится об этом.

– Надеюсь, она доставит тебе удовольствие с этим. И в случае, если не понял меня, я говорю с сарказмом, – он сказал ей, что получил его, но не волновался. – Она заставит тебя танцевать вокруг нее джигу, и я рада, что буду здесь и увижу, как ты упадешь ничком. Ты будешь так увлечен ею, что не поймешь, что к чему.

– Никогда.

Миша отвез маму домой и поехал в офис. Он не удивился, увидев там два грузовика братьев, и вошел внутрь, закрыв за собой дверь кабинета. Он надеялся на тишину и покой, и знал, что пока его дверь была закрыта, они давали ему это. Он сидел за столом, когда понял, что оставил телефон в машине, но вспомнил, что дал медсестре номер своего кабинета, если понадобится. Вытащив первый из множества отчетов, Миша принялся за работу.

Он углубился в последний отчет, когда брат коснулся его разума. Это было не мягкое и нежное прикосновение. Райдер был в отчаянии. Миша встал, потянулся за пальто и спросил его.

– Твою мать, где ты? – Он сказал, что уже едет. – Больница пыталась дозвониться до тебя больше тридцати минут. Чертова мать здесь, и она требует, чтобы мы разбудили ее дочь и отпустили ее домой с ней. Черт, Миша, это все неправильно, совсем неправильно. Ты должен увидеть этого... человека.

– Я иду. Просто... не отпускай ее с ней, – Миша выехал со стоянки. – У меня не было мо-бильника, но у них был номер офиса. Я был там. Почему они не попробовали набрать его?

– Сигнализация включена. Когда Филипп ушел, он сказал, что включил ее, и только ока-завшись на стоянке, понял, что ты все еще внутри. Где твой телефон? – Миша посмотрел на него и увидел, что у него есть сообщения, но немного. – Иди сюда. Она навредит Ханне, если попытается затащить ее в машину.

Оказавшись на стоянке, он побежал к главному входу. Миша направился прямо на этаж, куда перевели Ханну, и вышел из лифта как раз вовремя, чтобы увидеть, как трое здоровяков пододвигают к нему кровать. Он встал перед кроватью, чтобы остановить их, и один из них зарычал на него.

– Ты не хочешь со мной связываться, приятель. У меня были больше чем ты на закуску, – тот человек был либо глуп, либо просто... ну, глуп. Когда он закатал рукава рубашки и шагнул к нему, Миша ударил его кулаком в лицо, позволив кошке помочь ему. Мужчина упал на задницу и не шевельнулся. Миша посмотрел на остальных. – Если вы хотите меня, вам придется подождать. Мне нужно отвести мисс Оливер в ее палату.

– Ты никуда не заберешь мою девочку, – Миша посмотрел на подошедшую к нему жен-щину. Быстрый взгляд на брата Райдера подтвердил, что это ее мать. – Она должна вернуться домой и найти другую работу. Я не в том состоянии, чтобы зарабатывать деньги, и она отплатит мне за заботу о ней. Уйди с дороги.

– Я так не думаю, – она уперла руки в бока и сверкнула глазами. – Не думаю, что вы по-нимаете, насколько она ранена. Ей нужен уход, чтобы…

– Я знаю, насколько она ранена. Я была там, когда мы это сделали, тупица, – Миша по-смотрел на охранников, стоявших за спиной Картера. Женщина только что призналась, что чуть не убила свою дочь. – Я должна была что-то сделать. Она причинила мне боль.

– Причинила вам боль? На мой взгляд, вы выглядите прекрасно, – она улыбнулась ему, и Миша почувствовал, как у него подпрыгнуло в животе. Она была хищником, более опасным, чем он. Когда она провела рукой по телу и двинулась к нему, он сделал шаг назад. – Держитесь от меня подальше.

– Ты не хочешь? Уверяю тебя, у меня гораздо больше опыта в удовлетворении мужчин, чем у моей дочери. Кроме того, у нее не все в порядке с головой, – она посмотрела на Ханну и усмехнулась. – Я надеялась, что на этот раз... Но этого не случилось.

– Что не так? – Она пожала плечами, и Миша, положив руки на край кровати, подтолкнул ее к Райдеру. Он взял кровать и снова пошел по коридору. Миссис Оливер посмотрела на него так, словно собиралась выцарапать ему глаза.

– Ты не сможешь разлучить меня с моей маленькой девочкой. У меня есть права, и она поедет со мной домой. Я звоню в полицию, – Миша сложил руки на груди и ждал. – Ну? Иди и приведи ее.

– Нет, – он смотрел на нее, как в ней нарастает гнев. Он видел тот момент, когда она по-няла, что он больше, чем она, и ей никогда не победить. – Возможно, вы захотите уйти отсюда и забрать с собой своих головорезов. И если вы еще раз попадете в травматологию, пока она здесь, я отправлю вас в тюрьму по обвинению в покушении на убийство.

– Ты не можешь этого сделать. Я ее опекун. У меня есть доказательства в письменном ви-де, что смогу заботиться о ней всю оставшуюся жизнь, – Миша собирался разобраться с этим как можно скорее. Эта женщина не могла заботиться ни о ком, кроме себя. – Как же, черт возь-ми, я буду платить за квартиру и прически, если нет дохода? Ты мне за нее заплатишь?

– Едва. Вам просто придется постоять за себя, – она спросила, что это значит. – Найдите работу и оставьте Ханну в покое.

Она снова двинулась вперед, но один из головорезов удержал ее. Мужчина понятия не имел, что он только что спас ее. Инстинкт убить ее, чтобы защитить свою пару, был подавляю-щим, и он почувствовал, как его кошка пробежала по его коже, чтобы освободиться. Когда лифт закрылся за ними, Миша направился в комнату Ханны.

Персонал снова подключил ее к мониторам. Одна из медсестер ворчала, что у нее повреждена капельница, и Миша поднес руку Ханны ко рту и закрыл окровавленную рану. Медсестра кивнула ему... она поняла его, как оборотня, и сказала, что теперь сможет работать. Миша вышел в холл вместе с Райдером и Картером.

– Она собирается вернуться, – Миша кивнул Райдеру и продолжил. – Есть еще кое-что, что тебе следует знать. Я выяснил кое-что интересное. Хан видела оборотня однажды, когда она была ребенком. А она, в свою очередь, видела, как его жестоко убил другой. Это то, что привело ее в больницу в первый раз.

– Они думали, что она все выдумала, – Райдер сказала, что они считают ее сумасшедшей, раз она в это верит. – Но никто не пытался поговорить с ней об этом? Никто из нас не пришел ей на помощь? Наверняка в том месте был кто-то, кто мог бы помочь.

– Если и были, то не объявились, – Райдер посмотрел на Ханну, потом снова на него, пре-жде чем заговорить. – Она твоя пара, и ты оставил ее здесь, чтобы снова причинить ей боль. Почему?

Мише и так было плохо, и он не хотел, чтобы брат говорил ему, что он облажался. Вместо того чтобы ответить на его вопрос, даже если бы у него был ответ, он сказал им, что сейчас он здесь, и они могут идти домой. Никто ничего не сказал, но Райдер ушел. Картер сидел на стуле по другую сторону кровати от Ханны и не обращал на него внимания. Миша сел на другой стул. Ночь обещала быть долгой.

Глава 4

Марибель Лэннинг посмотрела на свою будущую невестку. Она провела в больнице уже три дня и ни разу не пошевелилась. Медсестры приходили пару раз в день и перекатывали ее с боку на бок, но Марибель хотела, чтобы она проснулась. Она понятия не имела, почему решила, что они с девушкой поладят, но ей этого хотелось. Отложив вязанье, она подошла к кровати и взяла ее за руку.

– Дорогая, мне так жаль, за то, что тебе придется пережить с Мишей. Он хороший чело-век, но отец заморозил его сердце, и он решил не впускать тебя. Надеюсь, ты сможешь заста-вить его понять и полюбить, – Марибель снова села, но руку не убрала. – Теперь мои сыновья защитят тебя. На этот счет можешь не беспокоиться, обещаю.

Дверь позади нее открылась, и Марибель повернулась к медсестре. Она была из их прай-да, в их группе леопардов, уже около двух недель. Марибель улыбнулась ей, когда она сказала, что собирается проверить давление Хaн. Они делали это каждые два часа с тех пор, как ее при-везли в эту более уединенную часть больницы.

Когда Кэрол ушла, Марибель взяла вязанье и принялась за следующий ряд. Как только она подсчитала правильно, она услышала шум и подняла голову. Хан повернула к ней голову.

– Кто здесь? Мама? – Страх в голосе Ханны заставил кошку Марибель пошевелиться, но она успокоила ее. – Я ничего не вижу. Ничего не вижу, – Марибель встала и взяла ее за руку. Хан вцепилась в нее крепко и быстро.

– Меня зовут Марибель Лэннинг. Ты знаешь моего сына, Картера. Ты ничего не видишь из-за повязок на лице. Думаю, они уберут их в ближайшее время. Это чтобы защитить тебя от инфекции, – Хан ничего не ответила, и Марибель продолжила. – Ты в больнице Мерси Джене-рал. Ты была очень сильно ранена. Ты помнишь, что с тобой случилось?

– Я упала, – Марибель не стала комментировать эту ложь. Более чем вероятно, что Хан часто говорила другим, когда они спрашивали. – Мне нужно уйти, пожалуйста. У меня нет ра-боты.

– Ты останешься здесь, пока доктор не скажет, что ты в порядке, – Хан съежилась от ее слов, и Марибель почувствовала себя ужасно. – Извини, дитя мое, я должна быть осторожна, когда говорю. Ты не сможешь уйти в течение некоторого времени. Твоему телу причинен большой вред.

– Я упала, и мне нужно домой, пока мама не забеспокоилась, – Марибель могла только кивнуть. Бедная девочка была в ужасе, и она чувствовала его запах. Вместо того, чтобы гово-рить о ее уходе из больницы, Марибель заговорила о том, что происходит. То, что она сделала в тот день.

– Сегодня утром мне пришлось готовить завтрак для всех. Шесть взрослых мужчин, и они скорее съедят хлопья, чем хороший горячий завтрак. Каждый из них может готовить, заметь, но они редко делают это. Миша сказал, что это слишком много работы, когда он может просто сделать заказ. Райдер готовит, но он больше любит жарить на гриле и есть с разделочной доски.

– Где я? – Вопрос застал ее врасплох, и Марибель забеспокоилась, пока Хан снова не за-говорила. – Мерси не возьмет меня, потому что они говорят, что я дегенерат. У меня была рабо-та, но я не могу позволить себе страховку. Так что, пожалуйста, не лгите мне. Где я? Они... она снова отправила меня в больницу, а вы мой надзиратель?

– Нет, дитя. Ты находишься в Мерси Дженерал. Тебя госпитализировали в тот день, когда ты пострадала, и мой старший сын оплачивает твои счета, – она хотела сказать, что она его па-ра, но Миша рассказал ей о волке, которого она видела ребенком. – Я не твой надзиратель, но Мише надо было на охоту, и его с братьями нет в городе. Он попросил составить тебе компа-нию.

– Я его не знаю. И Картера тоже. Помню имя Лэннинг, но... не знаю откуда, – пальцы на ее руке начали разжиматься, но Марибель не отпускала ее. Когда ее рука упала, она поняла, что Ханна снова заснула. Бедняжка. Марибель могла думать только о том, как мать может так об-ращаться со своим ребенком. Когда ей показалось, что она может говорить с ним, она потяну-лась к Мише и сказала, что она проснулась.

– Хорошо. Она просила что-нибудь? Я не отдам ей весь мир, но я могу дать ей все, что ей нужно. Просто составь список, и я прослежу, чтобы она его получила, когда я смогу вер-нуться.

Марибель хотела сказать, что ей нужен он, но не сказала.

– Она не спрашивала ни о чем, кроме того, где находится. Я рассказала ей. Похоже, она считала меня своим надзирателем, – она хотела пошутить и надеялась, что Миша рассмеется, но он не рассмеялся. – Ты ведь не собираешься спешить домой? Ты не собираешься говорить с ней теперь, когда она проснулась?

– Мам, я не знаю, понимаешь ты это или нет, но я должен работать, чтобы зарабо-тать для нее немного денег. Я знаю, что у меня их много, но она будет требовать вещи такие, как дом, и новая мебель. Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить? И я не собира-юсь копаться в своих сбережениях. Они на случай если я получу травму.

– Как была раньше, – она не хотела поднимать этот вопрос, но он вывел ее из себя. – Сколько пользы это принесло тебе, когда ты лежал там со всеми этими пулями в груди? Как это спасло тебя от второй смерти? Я так рада узнать, что у тебя четкие приоритеты, Миша. Это будет иметь большое значение для того, чтобы сделать твою пару счастливой, ты так экономен, когда она сидит одна дома, – наступила тишина, и она поняла, что зашла слишком далеко. Но когда он заговорил снова, она почувствовала, как ее сердце чуть-чуть дрогнуло.

– Я не просил об этом, и нечестно с твоей стороны думать, что только потому, что она моя пара, это все изменит, – еще одна долгая пауза. – У меня много работы. Составь спи-сок того, что ей нужно, и я займусь этим, когда вернусь. Если ей нужно это сейчас, свяжись со мной, и я попрошу кого-нибудь принести это.

Обрыв связи был сродни тому, как если бы кто-то швырнул трубку на рычаг. Марибель посмотрела на Ханну и подумала, сможет ли она полюбить такого жесткого мужчину. Интересно, попробует ли она?

– Я изо всех сил старалась оградить остальных от того, что чувствовала, когда их отец был рядом. Миша такой... он мог читать меня лучше, чем книгу. Тебе будет трудно любить его, если ты когда-нибудь сможешь, и труднее понять. Прости за это. Я должна была позаботиться о том, чтобы он никогда не узнал о моих чувствах. Но... мне было так одиноко.

***

Марибель взяла вязанье и закончила целый ряд с таким количеством слез на глазах, что удивилась, как она не пропустила все остальные стежки. Когда она снова опустила его, она по-дошла к окну и выглянула наружу. Она часто так делала, когда в Мишу стреляли.

– Человек, который пытался его убить, был под кайфом. Миша давно охотился на людей и не мог отдыхать, как это обычно бывает на охоте. Мужчина не просто убивал женщин, он делал с ними такие вещи, которые... ну, это было ужасно. Но когда Райдер и Миша нашли его в собственном логове, окруженного телами убитых, человек сошел с ума и начал стрелять. Я не знаю, что там произошло. Райдера не было, а Миша не хочет об этом говорить. Я знаю, что бы-ло хуже, но... Человек мертв, и он сказал, что этого достаточно. Но есть еще кое-что, гораздо большее, и когда ему, наконец, придется иметь с этим дело, это будет ужасно для него. Миша... я знаю, ты не поверишь, но у него нежное сердце.

Марибель повернулась к кровати и посмотрела на спящую девушку. Она была ее единст-венной надеждой, и Марибель собиралась сделать все, чтобы помочь сыну. И, в свою очередь, другим тоже. Им всем было больно, и она ничего не могла с этим поделать.

Через три часа Хан снова проснулась. На этот раз она кричала, и медсестры изо всех сил старались ее успокоить. Наконец, они дали ей что-то, чтобы усыпить ее, и Марибель держала ее за руку. Она даже не потрудилась сказать об этом Мише, но вскоре он позвонил.

– С ней все в порядке? – Марибель хотела спросить, почему его это волнует, но сказала, что с ней все в порядке. – Я почувствовал ее страх. Не знаю, что случилось, но какое-то время она была так напугана, что мне приходилось сдерживаться, чтобы не перекинуться в середине встречи. Но она в порядке?

– Ее пришлось усыпить. Она проснулась с криком, и они не могли ее успокоить. Но сей-час она в порядке, – он начал ругаться, и она позволила ему. Это было единственное, что она могла сделать. – Что-нибудь еще?

Он молчал долго, несколько минут, прежде чем заговорил.

– Ты ведь не собиралась мне говорить, правда? Почему нет?

– Уверена, ты знаешь ответ не хуже меня. Ты просто не хочешь заботиться о ней, так по-чему я должна тратить свое дыхание, говоря тебе, что ей больно? Я позабочусь о ней, пока ты не вернешься, и я буду судить, когда ты должен что-то знать или нет, – он был зол, и как его мама, она это знала. Но сейчас Марибель было все равно. – О, и можешь засунуть свой список себе в задницу, сынок. Если ей что-то нужно, я позабочусь, чтобы это у нее было.

Марибель с большим удовлетворением повесила трубку. Она редко говорила последнее слово, и это было очень приятно. Сидя и думая о том, как это было весело, она посмотрела на Ханну, когда та сжала ее руку.

– Вы должны ему перезвонить, – Марибель начала было спрашивать, почему, но она тихо сказала. – Он может умереть в это время, и ваши последние слова будут преследовать вас до конца ваших дней.

Марибель дважды брала трубку, чтобы перезвонить ему. Хан больше ничего не сказала, но она то теряла сознание, то приходила в себя до самого утра. Марибель не отходила от нее ни на шаг и не отпускала руки. Девочка собиралась все исправить, она просто знала это.

***

Хан открыла глаза и постаралась не паниковать. Было еще темно, и это пугало ее больше всего. Она все время думала о том, как ее запирают в камере с выключенным светом, и ей при-ходилось дышать, убеждая себя, что с ней все в порядке. Теплая рука, державшая ее за руку, удержала ее от нового крика.

Аккуратно двигая свое тело, Хан медленно осмотрела себя. Ей было больно, но она также знала, что как только мать придет за ней – а она придет – Хан должна будет уйти или постра-дать еще больше. Ее нога была тяжелой, так что она решила, что она в гипсе, и ее левая рука тоже была тяжелой. Не такая, как нога, но все равно тяжелая.

Дышать было больно, и она старалась не думать о том, чтобы не кашлять, – верный спо-соб вызвать приступ кашля, потому что по прошлому опыту знала, что будет еще больнее, ко-гда и если это сделает. Сломанные ребра были такой же частью ее жизни, как и обувь. Когда она попыталась повернуть голову, то почувствовала боль в спине и закричала.

– У тебя более девяноста швов в верхней части спины и еще столько же на ногах и бедрах. Я бы посоветовал тебе лежать неподвижно еще несколько дней, – голос мужчины напугал ее, и она отдернула руку от того, кого приняла за женщину. – Тебе что-нибудь нужно?

– Нет, – он рассмеялся, и она почувствовала, что начинает злиться, но сдержалась. – Когда они снимут повязки с моего лица?

– Сегодня, если ты сможешь бодрствовать достаточно долго. Они хотят посмотреть, не пострадало ли твое зрение от того, чем она тебя ударила. Что это было? – Она сказала ему, что упала. – Конечно, ты упала. А когда ты упала, у тебя случайно не было кожаного ремня в руке, которым ты била себя снова и снова?

Ханне не понравился его тон, но промолчала. У нее было ощущение, что он знает о слу-чившемся гораздо больше, чем она. После того, как она потеряла сознание, она вспомнила, как кто-то говорил с ней о том, что произошло, но она знала, что лучше не отвечать на такие вопросы.

– У тебя в руке до сих пор капельница, которая дает тебе обезболивающее и какие-то со-ки, чтобы не умереть с голоду. Они сказали, что тебе можно дать кусочки льда. Я могу принес-ти тебе, если хочешь, – она, поблагодарив его, отказалась. – Ты собираешься быть упрямой, не так ли? Ну, со мной ты ничего не добьешься. Если тебе что-то нужно, я бы посоветовал тебе прекратить играть и сказать мне, что это. Я не собираюсь все время гадать, чего ты хочешь.

Хан отвернулась от его голоса и ничего не сказала. Она хотела, чтобы ее оставили в покое, но сомневалась, что он уйдет. Вместо этого она лежала и думала о своей последней книге. Интересно, нашла ли ее мать, а если нашла, то разорвала ли, как несколько других.

Мужчина снова заговорил, и она поняла, что он говорит по телефону. Хан почувствовала, как ее тело снова расслабляется, и подумала, не подсыпал ли ей кто-нибудь еще наркотиков. Перед тем как снова погрузиться в сон, она услышала, как открылась и закрылась дверь.

– Она проснулась, но не разговаривает со мной, – смех женщины заставил ее слегка улыбнуться. Это была женщина из прошлого, и она нашла ее смех таким успокаивающим.

– Ты, скорее всего, и ее разозлил. Что ты сказал? – Он передал ей разговор, и женщина снова рассмеялась. – Миша, ты когда-нибудь думаешь, прежде чем с кем-нибудь заговорить? Почему ты решил, что она чего-то хочет от тебя, когда ты впервые заговорил с ней?

– Все что-то хотят от кого-то. Так устроен мир. Но я не собираюсь покупать для нее вещи, чтобы попытаться успокоить странные женские идеи, которые у нее есть обо мне, – Хан хотела послать его к черту, но промолчала. Она не хотела, чтобы ее снова ударили прямо сейчас. – Мне нужно выйти на минутку. Ты останешься с ней?

Если женщина и ответила, Хан ее не услышала. Когда дверь открылась и снова закрылась, она понадеялась, что это уходит мужчина, а не женщина. Он был придурком, и Хан решила, что он ей не нравится.

– Ты поговоришь со мной? – Хан повернулась на тихий голос. – Я думаю, ты просто не знаешь, что сказать, вместо того чтобы не разговаривать с ним. Я права?

– Я не хочу, чтобы он меня бил, – она не знала, почему сказала это женщине, но чувство-вала, что может поговорить с ней. – Как вы думаете, когда я смогу уйти? Мне нужно найти ра-боту.

– Ты поедешь со мной домой, когда тебя выпишут. У мальчиков, у моих сыновей, у всех в доме есть свое место, но нет ничего, чем они на самом деле владеют. Миша сейчас рассматри-вает дома. Что ты предпочитаешь в доме?

– Безопасность, – и снова Хан понятия не имела, почему она это сказала, но сменила тему. – Он сказал, что сегодня снимут бинты, если я не буду спать. Вы знаете... вы можете сказать мне, как сказать им, что я проснулась?

– Я позабочусь об этом, – она слышала, как женщина ходит по комнате. Потом она услы-шала, как она с кем-то разговаривает. Повесив трубку, она вернулась к ней. – Не знаю, пом-нишь ли ты, как я представилась, но я Марибель Лэннинг. Ты Ханна Оливер, верно?

– Да, – Хан медленно подвинулась на кровати, чтобы она могла вытянуть здоровую ногу. – Я не знаю, почему я здесь. Разве не должна быть в Окружной?

– Ты здесь, потому что мой сын распорядился, чтобы ты была здесь. Он хотел, чтобы о те-бе заботились как можно лучше, – Хан ничего не поняла. Мужчина, которого она встретила, казалось, хотел, чтобы она ушла. Хан не понимала, что говорит вслух, пока не заговорила Ма-рибель. – Он не хочет, чтобы ты уходила, но и не понимает тебя. Ты для него что-то новое.

– Я хочу домой, а не разбираться с этим, – дверь снова открылась, и на этот раз она услы-шала голоса нескольких человек. У одного из них был низкий голос, и он сказал, что его зовут Доктор Хадсон. Он также объяснил, что собирается делать.

– Я собираюсь медленно снять бинты. Не думаю, что есть какие-то причины для боли, но может быть несколько мест прилипания. Хочу дать тебе что-нибудь от боли сейчас, чтобы, ко-гда подойду ближе к твоей коже, это обезболивание заработало.

– Нет. Пожалуйста. Никаких наркотиков. Они стоят очень дорого и... – она не хотела сто-ить больше, чем нужно. В конце концов, ей придется вернуть долг этому человеку, а она была уверена, что это уже целое состояние. – Со мной все будет в порядке.

Первые слои марли, сказал он ей, были только для подкладки. По мере того как он при-ближался к ее коже, Хан видела все больше света. Когда он остановился на несколько секунд, она поняла, что в комнату вошел кто-то еще.

– Ей больно? – Она узнала голос и напряглась. Она застонала, прежде чем смогла остано-виться, и он заговорил снова. – Дай ей что-нибудь, черт возьми. Она слишком упряма, чтобы просить о чем-то сама. Она пытается вывести меня из себя, вот и все.

– Убирайся отсюда, – она услышала свой голос и почти не узнала его, но теперь она тоже была вне себя. – Убирайся отсюда и не смей возвращаться. Ненавижу тебя.

Последовал резкий вдох, затем тишина. Она слышала, как что-то движется вокруг, а по-том дверь снова открылась. Кто-то взял ее за руку, и она отстранилась. Смех заставил ее поду-мать, что это опять Миша.

– Это Картер Лэннинг. Мы с тобой познакомились в тот день, когда ты получила пощечину от девки за прилавком, – она все еще не позволяла ему взять себя за руку. – Знаешь, я думаю, ты могла бы справиться с ней сама. Ты наверняка сделала бы и Мишу.

– Он хулиган, – Картер рассмеялся, и она почувствовала, что немного расслабилась. – Я хочу, чтобы вы держали его подальше отсюда. Он думает... Я не знаю, что он думает, но не хо-чу, чтобы он снова был рядом со мной.

– Это невозможно, любовь моя. Я почти уверен, что с этого момента он будет проводить с тобой много времени. И думаю, вы двое подходите, друг другу больше, чем я думал, – он снова засмеялся, и доктор сказал, что пора заканчивать. Он спросил, не нужно ли ей чего-нибудь от боли, и она ответила, что нет. Она сделает это сейчас, даже если ей придется страдать несколько дней.

Свет был ослепительным, когда он добрался до нее, но кто-то выключил свет, и стало не-много лучше. Она знала, что выглядела ужасно, и выражение лица мужчины рядом с ней под-тверждало это. Она попросила всех оставить ее. Все ушли, кроме Картера.

– Ты выглядишь лучше. Не сказать, что ты выглядишь идеально, но ты выглядишь лучше, чем, когда я видел тебя в твоем доме, – Хан ничего не сказала. На этот раз мать жестоко избила ее, и Хан была в ужасе. Картер сел на стул, прижав спинку к груди. Он долго смотрел на нее.

– Тебе лучше уйти, – он кивнул, но не двинулся с места. – Я не знаю, что со мной теперь будет, но мне бы очень хотелось побыть одной, чтобы подготовится.

– Я понравлюсь тебе не больше, чем Миша, когда скажу, что происходит, – она отверну-лась от него и попыталась не заплакать. У нее было чувство, что с этого момента ей не очень-то понравится все, что с ней случится. – Ты не вернешься домой, и никто не поместит тебя в пси-хушку. Нет, если мне есть что сказать по этому поводу.

– Она может, – Хан повернулся к нему, когда он ничего не сказал. – Она объявила, что я не могу жить одна. Не могу делать ничего, кроме того, что она говорит мне делать. Я не... у ме-ня проблемы с психикой.

– Как и у всех нас, – она думала, что он шутит, но это не так. Он посмотрел на нее. – Ни-кто больше не причинит тебе вреда, Хан. Я обещаю тебе это. Миша расстроен, да, но он нико-гда не обидит тебя.

– Почему он вмешивается в мою жизнь? – Она поняла, что он что-то скрывает, и не стала настаивать. Если она не должна была знать, то, скорее всего, к лучшему. – Я хочу, чтобы вы все оставили меня в покое. Не знаю, как я отплачу ему за заботу, но я очень ценю это.

– Что ты будешь делать, когда она снова причинит тебе боль? –спросил он на француз-ском.

Хан ответила на его вопрос, на том же французском, на котором он спросил ее. Она не знала, что будет делать, когда мать снова причинит ей боль. Договариваться, предположила она.

– Я сделаю все возможное и постараюсь остаться в живых. Это все, что я могу сделать, – сказать ему, что она сделает все возможное, чтобы остаться в живых, было глупо, но это было все, что она могла сделать. Отвернувшись от него, она продолжила по-английски: – Я очень устала, мистер Лэннинг. Я бы очень хотела, чтобы ты тоже ушел. Скажи своему брату... скажи ему, что я сожалею, что вышла из себя с ним, но... Но я не упрямая, просто... я –просто я.

– Ханна, посмотри на меня, – она обернулась и увидела, что он обижен ее словами. Она не привыкла, чтобы люди так заботились о ней, но он заговорил прежде, чем она успела извиниться. – Мой брат – твоя пара. Я знаю, что ты понятия не имеешь, что это значит, но тебе станет ясно, когда он поговорит с тобой. И ты должна позволить ему это. Он может защитить тебя, как никто другой, и он будет... Может, он и обижен, но он позаботится о твоей безопасности.

– Я этого не хочу, – Картер покачал головой и встал. – Я отплачу ему за заботу обо мне, но не хочу, чтобы он приходил сюда снова. В этом нет необходимости. Хочу поблагодарить тебя за то, что ты сделал для меня раньше и сейчас, но я должна сделать то, что правильно для меня.

Картер наклонился и поцеловал ее в лоб. Когда он оставил ее, Хан долго лежала там, про-сто ни о чем не думая. Тогда она поняла, что должна сделать. Протянув здоровую руку к теле-фону, она позвонила единственному человеку, которого знала. Своей матери. Хан почему-то знала, что она будет страдать так, как никогда не страдала раньше, когда вернется домой в это раз.

Глава 5

Миша спустился к завтраку и увидел, что мама сидит за столом с чашкой чая. Она смот-рела в пространство, и он потянулся к ее чашке. Было так холодно, словно она положила туда лед. Он коснулся ее руки и дважды окликнул, прежде чем она взглянула на него.

– Она ушла из больницы, – Миша хотел встать, но она велела ему сесть. – Тебе некого ви-нить, кроме себя, так что просто сиди и слушай меня. Ее мать позвонила мне около часа назад и сказала, что я должна передать тебе сообщение. Хочешь знать, что это?

– Да, пожалуйста.

Вместо того чтобы ответить ему, она встала и двинулась к прилавку. Он ничего не сказал, пока она наполнила чайник водой и поставила его на плиту. Пока она ходила взад и вперед между раковиной и плитой, он видел, что с каждым шагом она становится все злее и злее.

– Ее мать сказала мне, что ее дочь уезжает на время. Я просто готова поспорить, где это может быть. Но она сказала, чтобы ты никогда больше не связывался с ними, и если мы попы-таемся отправить ей счет, она подаст на нас в суд, – его мама так быстро набросилась на него, что пролила на него чай из своей холодной чашки. – Ты знаешь, как сильно мне хотелось прыг-нуть через телефон и разорвать ей горло? За все годы, что я была леопардом, я ни разу не хоте-ла убивать. Даже твоего отца, когда он... я хотела убить ее.

– Прости, мам, – она грохнула чашкой по столу, и та разбилась. Бросив быстрый взгляд на ее руку, он увидел, что она не порезалась, но все равно беспокоился о ней. – Я собираюсь заставить ее приехать сюда.

– И что делать? Должна ли она сидеть рядом, чтобы ты мог отрываться на ней? Это соз-даст прекрасные отношения для вас обоих. Ты кричишь на нее, как на ребенка, и ей больно, потому что ты ее ненавидишь.

– Я не ненавижу ее. Я даже не знаю ее достаточно хорошо, чтобы не любить ее, – это вы-шло неправильно, и он попытался спасти ситуацию. – Она моя пара. Я сделаю все, чтобы она была в безопасности. Ее мама не сможет причинить ей боль, пока я жив. Обещаю.

– Но ты все равно оставишь ее открытой для боли, которую причиняешь ей, – его мама села, прежде чем продолжить. – Оставь ее в покое, Миша. Умоляю тебя. Девочка и так доста-точно натерпелась, чтобы ты еще больше ее рвал. Как бы сильно я тебя ни любила, я хочу, что-бы ты был счастлив, и ты не будешь с ней здесь или даже в своей жизни. Я знаю, что она не будет.

– Ты думаешь, я должен позволить ей страдать от рук ее матери всю оставшуюся жизнь? – Его мама сказала, что так будет лучше. – Лучше для кого? Ее матери? И уж точно не для нее. Я не видел ее, когда с нее сняли бинты, но видел ее в доме. Господи, она выглядела так, будто кто-то порезал ее, а потом избил чем-то вроде кошачьего хвоста. А ее спина... ты знала, что ее «мать» использовала ремень на ней снова и снова, пока она не истекла кровью так сильно, что ее спина выглядела кровоточащим месивом? Мама, как ей будет лучше, если она останется с ней?

– Ее сердце не вырвут из груди.

Миша слышал боль в ее голосе, видел боль и страдание на ее лице, ему хотелось обнять ее и прижать к себе. Обнять ее, как она обнимала его много лет назад.

– Оставь ее в покое, Миша. Это к лучшему.

Миша пошел к себе в кабинет и долго сидел за компьютером, просто глядя на него. Когда он потянулся за мышью, он передвинул ее, чтобы сделать поиск, прежде чем он сможет пере-думать. Найдя то, что искал, он позвонил Райдеру.

– Мне нужно, чтобы ты посмотрел, работает ли кто-нибудь в окружной психиатрической комиссии. Мне нужно как можно скорее провести переоценку пациента, – Райдер спросил, не Ханна ли это. – Да. Я хочу... мне нужно убедиться, что с ней все в порядке, и не могу этого сде-лать, если она не там, где я могу ей помочь.

– Мама сказала, что велела тебе оставить ее в покое. Думаю, это хороший совет. Тебе не нужна пара, и уж точно не нужна такая, которой ты будешь причинять боль каждый раз, как откроешь рот, – Миша почувствовал, как кошка рвется к нему, желая причинить боль брату. – Да оставь ты ее в покое, черт побери!

– Я не могу. Я... я попробовал ее кровь, и теперь я ее чувствую. Ей сейчас страшно и больно. Они причинят ей боль, и я буду чувствовать каждую ее частичку. Как ты думаешь, что случится, когда мой кот решит, найти ее и защитить?

– Ебать, – Миша не мог не согласиться. – Я перезвоню тебе чуть позже. Ты должен был сказать мне, что взял ее... когда, черт возьми, тебе удалось сблизиться с ней? Она была в от-ключке или кричала, чтобы ты оставил ее в покое с тех пор, как она проснулась.

Миша не ответил брату. Он знал, что на самом деле все, что он сделал, это попробовал ее на вкус, но этого было достаточно, чтобы почувствовать ее непреодолимую боль. Он понятия не имел, больно ли ей сейчас или нет, но это заставит Райдера помочь ему, а это было необхо-димо. Миша откинулся на спинку стула и подумал о том, что он должен был сделать сейчас.

Он смотрел на дом недалеко от матери. Он был хорошего размера, если она когда-нибудь захочет продать его и переехать к нему, на что он надеялся. У Ханны будет достаточно места, чтобы делать все, что она захочет, и есть много спален, которые она может выбрать... если только это не его спальня. Надо как можно скорее объяснить ей, как все пойдет. Он не любит ее, скорее всего, никогда не полюбит, но когда-нибудь полюбит. Когда зазвонил телефон, это был риелтор. Миша воспринял это как добрый знак.

Дом принадлежал ему, как и пятьдесят акров вокруг десяти, на которых стоял дом. Дом его матери и ее имущество вплотную примыкали к его, так что это было бы здорово для всех. Больше места для бега. Когда он договорился, чтобы подписать документы, он сделал заметки на вещи, которые должны быть завершены. Райдер позвонил ему через десять минут.

– У меня есть приятель, который собирается договориться о встрече с ней. Я не говорю, что он сможет оценить ее, но он увидит ее. Марк сказал, что когда у них появляется новый па-циент, они делают небольшой сеанс вопросов и ответов. Я сделал так, чтобы ты тоже смог прийти. Если ты ее разозлишь, все будет кончено, – Миша не был уверен, что сможет находиться рядом с ней во время этой встречи. Они никогда не ладили друг с другом, и он сказал об этом Райдеру. – Тогда как насчет мамы?

– Мама? – Миша знал, что их мама любит Ханну. И он был почти уверен, что мама ей нравится, но как пройдет эта встреча? Учитывая альтернативу, она будет лучше, чем он. – Окей. Но нам нужно время, чтобы поговорить с мамой. Она должна знать, что ей сказать.

– Я думаю, мама может справиться с большим, чем ты сейчас, – Миша хотел огрызнуться, но в глубине души знал, что он прав. – Я позвоню маме и попрошу ее сказать, когда она сможет это сделать. Потом, когда все будет готово, я тебе перезвоню. И Миша? Пожалуйста, просто заткнись. У меня такое чувство, что ей это не понравится, а то, что ты ее разозлишь, не поможет ее результатам.

Миша просидел в кабинете несколько минут, прежде чем задумался о том, во что ввязы-вается с парой. Она будет требовать от него того, что ему не понравится. А потом она начнет ныть. Миша улыбнулся, вспомнив, как она велела ему убираться из комнаты. Когда-нибудь, думал он, ему понравится, что она противостоит ему. Возможно.

***

Картер сидел в приемной и наблюдал, как остальные медленно кружат по комнате. Боль-шинство, он мог сказать, были настолько накачаны наркотиками, что едва могли функционировать. Другие, по крайней мере, двое, пускали слюни, а один из них обделался. Это было не место для Ханны.

– Мистер Лэннинг? – Он встал, когда медсестра произнесла его имя. – Мне только что звонил ее врач, и он сказал, что вы можете навестить ее. Но это... я должна держать это в тайне?

– Ее мать, – медсестра понимающе кивнула и повела его по длинному коридору. – Вы не знаете, ей что-нибудь нужно?

– Ей нужно, чтобы кто-нибудь приехал и забрал ее домой. Девушке нужен кто-то, кто лю-бил бы ее, а не так с ней обращался, – она остановилась и посмотрела на него, на ее лице было написано потрясение. – Мне очень жаль. Я не это имела в виду. Я уверена, что мисс Оливер получит…

– Думаю, вы правы, – она с облегчением кивнула. – Она мне нравится. Хан, я имею в ви-ду. И хочу, чтобы у нее было больше, чем она может получить здесь. Без обид.

– Не обижаюсь. Мы мало что можем предложить ей в качестве поддержки. Не хватит де-нег на тех, кто действительно должен быть здесь, не говоря уже о такой женщине, как она, – она повернулась, чтобы посмотреть в коридор, потом снова на него. – Я знаю, что не должна говорить вам ничего из этого, но... вы оборотень и все такое, я знаю, что вы можете видеть больше, чем большинство людей здесь. Ханна замечательный человек, но если она не получит помощь в ближайшее время, а я имею в виду очень скоро, она вернется туда, где была, и на этот раз ее мать убьет ее.

– Я работаю над этим, – она кивнула и сказала, в какой комнате Хан. – Спасибо за откро-венность. Я думаю, мой брат работает над тем, чтобы дать ей то, что ей нужно.

Когда она ушла, Картер подошел к двери и постучал. Когда она пригласила его войти, Картер глубоко вздохнул и вошел. Она сидела в инвалидном кресле у зарешеченного окна.

– Я не знаю, почему ты здесь, – он сел перед ней, придвинув стул так, чтобы она могла его видеть. Когда она отвернулась, он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.– Ты мне нравишься, – она кивнула, и он увидел слезы. – Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. У меня есть подруга, которая работает здесь, и она меня провела.

– У меня не должно быть посетителей. Думаю, это потому, что я опасна, – она снова от-вернулась к окну. – Она убьет меня, когда я выберусь отсюда. Она сама мне сказала.

– Я не позволю этому случиться, – Хан кивнула, но ничего не сказала. – Я хотел погово-рить с тобой кое о чем. У меня есть немного времени, но я хочу убедиться, что ты понимаешь, о чем я говорю. Все в порядке?

Она кивнула, но продолжала смотреть в окно. Картер хотел поднять ее и унести отсюда, но сомневался, что ему удастся уйти далеко. Оглядывая комнату, он удивлялся, как кто-то мог выжить в таком состоянии. Он знал, что не сможет.

Кровать и маленький столик были прикованы к полу. Там был единственный стул, на ко-тором он сидел, но он тоже был прикован к стене, и в нем было достаточно длины, чтобы он мог подвинуть его к ней, и все. В комнате не было ни телефона, ни лампы, а ящики маленького столика были заперты на висячий замок, так что открыть их мог только человек с ключом. Кар-тер посмотрел на Ханну.

– Ты в тюрьме, – она кивнула и повернулась к нему. – Мне очень жаль. Я понятия не имел, что это случится, когда пытался помочь тебе.

– Ты не сделал ничего плохого, мистер Лэннинг. Это был всего лишь вопрос времени, ко-гда ей придет в голову привезти меня сюда. Обычно это происходит, когда ей угрожают высе-лением, потому что она использует деньги за аренду на платье или прическу. Потом я на какое-то время попадаю в зависимость, а она добивается своего. Я выйду раньше, чем ты успеешь ог-лянуться.

– Ты сказала, что она убьет тебя, когда ты вернешься домой. Ты веришь в это, не так ли? – Она оглядела комнату, потом посмотрела на него, прежде чем ответить.

– Она это сделает. Хочешь знать почему? – Он кивнул. – Потому что я не позволю ей сде-лать это снова. Я не знаю, что могу сделать, но я не позволю ей снова причинить мне боль. Да-же если мне придется провести здесь всю оставшуюся жизнь, это будет лучше, чем то, что я пе-режила всю свою жизнь.

Картер кивнул. Он должен ей кое-что сказать. Райдер и доктор дали ему список того, о чем он должен поговорить с ней, прежде чем они приедут. Он вытащил фотографии кота, кото-рые сделал утром, и список.

– Я хочу тебе кое-что сказать. Что-то о моей семье. Я не хочу, чтобы ты расстроилась или начала кричать. Ладно? – Она кивнула и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. – Ты мне действи-тельно нравишься, Хан. Ты очень дорога мне. И моей семье.

– Что это? – Он кивнул. – Мистер Лэннинг, прежде чем ты мне скажешь, не мог бы ты помочь мне добраться до кровати? Я сижу здесь уже больше девяти часов, и пока меня катетеризируют, мне все еще больно сидеть так долго.

Он почувствовал, как кошка скользнула по его коже. Она сидела так уже... он встал и спросил, как это сделать. Когда он обнял ее, то понял, что ей больно, но она сказала, что все в порядке. Укладывая ее в постель, он потянулся к своему другу и попросил принести ей что-нибудь обезболивающее, но узнал, что ничего не прописано. Картер спросил об этом Ханну.

– Мама сказала, что это слишком дорого и что мне все равно нужно с них слезть. Мне очень больно, но через несколько минут я буду в порядке, – она не будет, и они оба это знали. Хан была бледная, как простыня, на которой она лежала, а ее руки дрожали. – Может быть, ты просто скажешь мне, что ты хочешь сказать. Это может отвлечь меня.

– Ты действительно видела волка в тот день, когда была ребенком, – она посмотрела на него, и он почувствовал, что краснеет. – Я действительно хотел подвести тебя к этому, но, ка-жется, я слишком старался отвлечь тебя.

– Ты отвлек. Но на самом деле, чего ты хотел? – Он сел на инвалидное кресло и придви-нул его к кровати. Он знал, что в комнате есть камеры, но они не записывали звук. Картер ре-шил начать с самого начала.

– Я оборотень. Вообще-то леопард, – он протянул ей свою фотографию. – Мне не разре-шили взять с собой камеру, так что это все, что я могу тебе показать.

Она посмотрела на фотографию и вернула ему.

– Предполагается, что это шутка. Ты пытаешься заставить меня чувствовать себя хорошо перед тем, как вырвать ковер из-под ног? Это не смешно, Мистер Лэннинг. Я бы хотела, чтобы ты...

Картер положил руку ей на плечо и позволил коту перелезть через себя. Когда его когти оторвались от кончиков пальцев, он переместил руку с ее кожи на простыню и наблюдал, как мех окутывает его руку. Она ничего не сказала, но протянула руку, как будто хотела дотронуться до него. Когда она остановилась, он прижал ее руку к своей шерсти.

– Я не чистокровный, никто из нас. Моя мать была человеком, когда встретила моего от-ца, и он обратил ее, – она погладила его по руке, и он замурлыкал. Ее смех заставил его улыб-нуться. – Ты ему нравишься. И чтобы ты знала, я никогда не смогу причинить тебе боль. Ты теперь часть моей семьи, и никто из нас не сможет причинить тебе боль.

– Человек, который... волк. Он тоже настоящий? Я имею в виду, он был настоящим? – Картер кивнул, и Хан разрыдалась. – Я действительно видела его. Я действительно видела, как он превращается в волка и его убили.

– Да, – он оттащил свою кошку, но держал ее за руку. – Мне нужно сказать тебе больше, если ты считаешь, что справишься.

– Я не сумасшедшая, – она закрыла рот рукой, и слезы продолжали течь. – Я не сума-сшедшая. Я в здравом уме, как и ты. Ты в своем уме, да?

Он рассмеялся.

– Думаю, что да. Я так рад, что ты не восприняла это так плохо. Я думал... ну, не уверен, что думал, но я не думал, что ты справишься так хорошо.

Она крепко сжала его руку, и он отпустил ее. Когда Миша узнает об этом, ему придется дорого заплатить, но Картер решил, что ему это нужно не меньше, чем ей. Когда она снова кив-нула, он протянул ей платок и тихо заговорил.

– Мой брат Миша – твоя Пара. Я знаю, что ты понятия не имеешь, что это значит, но ты его жена, – она начала трясти головой. – Дай мне закончить, пожалуйста. Мне нужно объяснить тебе, что мы можем для тебя сделать.

– Я не хочу, чтобы он был рядом. Он ненавидит меня. И... и он мне тоже не очень нравит-ся.– Она покачала головой и убрала руку, – расскажи мне остальное, но я не собираюсь быть его женой. Пожалуйста, не заставляй меня.

– Он твоя пара, милая. И он вытащит тебя отсюда. Когда он это сделает, он отвезет тебя к себе домой и позаботится о тебе. Чтобы убедиться, что ты в безопасности, как и все мы. Тебе никогда больше не придется возвращаться к матери. Он об этом позаботится, – Картер наблю-дал за ее лицом и видел, что она не собирается этого делать. Ни за какие деньги. – Миша сказал, что, если ты это сделаешь, он сделает так, что тебе никогда больше не придется работать, что у тебя будет все, что ты захочешь, в разумных пределах, а также его деньги.

– Его деньги? – Картер кивнул. – Он думает... он тоже захочет заняться со мной сексом? Я имею в виду, как его жена, это в значительной степени данность, не так ли?

Картер не знал, что ей ответить, поэтому сказал, что это, само собой разумеется.

– Он защитит тебя. И этого должно быть достаточно, пока ты не полюбишь его, верно? Я имею в виду, он заноза в заднице большую часть времени, но он никогда не навредит тебе.

– Ты так думаешь? – Картер не понял боли, которую услышал в ее голосе, и попытался придумать, как это исправить. – Я бы хотела, чтобы ты закончил то, что хотел мне сказать.

Картер кивнул. Может быть, он ошибся насчет боли, которую услышал, и подумал, что с ней не так, и решил, что это от долгого сидения. Поэтому он достал свой список и начал с того, что она должна была сделать и сказать.

– Нельзя упоминать волка или кота. Когда придет доктор, чтобы оценить тебя, ты просто ответишь на его вопросы как можно правдивее, но не упоминай волка или мою кошку.

Она кивала, но больше не произнесла, ни слова, пока он заканчивал. Картер чувствовал себя так, словно что-то потерял. Ее дружба была... для него было важно, чтобы она доверяла ему. Когда он спросил, есть ли у нее вопросы, она ответила, что только один.

– Если это сработает, чего твой брат будет ждать от меня? Я не имею в виду... я знаю, что он чего-то ждет. Никто не пошел бы на все эти хлопоты ради меня без чего-то взамен. Что это? – Он сказал ей, что обязан заботиться о ней и ничего больше. – Понимаю. Попроси его соста-вить список своих ожиданий, и пришли его мне.

– Обязательно, – Картер наблюдал за ее лицом, пока она устраивалась на кровати. Он хо-тел сказать ей, чтобы она забыла об этом. Что ей лучше сказать им, что он частично перевопло-тился, и что она видела волка. Здесь она будет в безопасности, а Миша... Миша не причинит ей вреда. Потому что, сидя здесь, Картер знал, что Миша причинит ей боль.

– Тогда я подожду список. Когда ты получишь его... когда он будет здесь, я обязательно дам тебе знать, что я хочу сделать, – Картер встал, но прежде чем он успел сказать что-то еще, вошел его друг.

Уходя, Картер потянулся к Райдеру. Он пока не хотел говорить с Мишей и сказал Райде-ру, чего она хочет. Райдер сказал, что попросит Мишу, чтобы она его получила.

– Ей нужно что-нибудь еще? – Картер хотел сказать ему, что ей нужно все, но сказал, что у нее ничего не может быть. Потом он рассказал ему о кресле и обезболивающих. – Я попрошу Дэнни Хадсона позаботиться о ней.

– Я не собираюсь приносить ей список. Миша может попытаться меня заставить, но я не буду. Не думаю, что смогу справиться с болью на ее лице, когда он говорит о том, чего он хочет, и она получает дерьмо, – Райдер начал было защищать Мишу, но Картер перебил его. – Нет. Ей нужен этот список, и я действительно не могу винить ее за то, что она хочет знать, что прямо перед ней, но я не передам ей, зная, что это причинит ей боль.

– Все в порядке. Я передам ей его другим способом. Кроме лекарств, она упоминала что-нибудь еще?

– Угу. Она до смерти рада, что не сошла с ума.

Картер нашел себе гостиницу на ночь. По какой-то причине, он просто не хотел отправ-ляться домой. Лежа на кровати с выключенным светом, он думал о том, что ему делать. Он по-нял, что настало время переехать в свое жилье. Он собирался начать поиски завтра, как только проснется. Может, он возьмет эту работу на Западе. Настало время перемен.

Глава 6

Миша сидел в приемной, чтобы быть рядом, когда что-то пойдет не так. Он не сомневал-ся, что так и будет. Его мама была зла на него. Райдер тоже, но у него была веская причина. А Картер отказывался с ним разговаривать. У него сейчас слишком много забот, чтобы разбирать-ся с их эмоциями, когда вся его жизнь висит на волоске.

Список– как его стали называть, делал его похожим на плохого парня. Он хотел обвинить в этом Ханну, но это был его список. Она только попросила об этом. Миша действительно считал, что это разумное объяснение того, чего он ожидал. Вопреки их убеждениям, он хотел получить от нее тот же список, и он примет во внимание все ее ожидания. По его мнению, именно он должен был внести наибольшие изменения в свою жизнь. Но он должен был признать, что ему нравится иметь собственный дом.

Его мама злилась на него за то, что он сказал Ханне. Он перечислил такие вещи, как под-держание чистоты и ежедневное купание. Откуда, черт возьми, он мог знать, что женщина оби-дится на это? Если она не хотела знать, то не должна была спрашивать. Он вычеркнул эти две вещи, но оставил, что она должна держаться подальше от его спальни, если он не хочет секса. Для него это был хороший способ показать, что их брак выгоден только им обоим и ничего больше. Она получит дом и крышу над головой, и ему не придется беспокоиться о том, чтобы найти партнершу в постели, когда он захочет секса. В любом случае, он не нуждался в этом так часто.

Другие вещи, например, она должна спрашивать у него, если расходы превышают пятьсот долларов, просто умный ход. Он не хотел разориться через несколько месяцев после свадьбы. И он собирался жениться на ней.

– Я должна была бить тебя больше, – он был шокирован тем, что мама сказала ему это. – Может быть, тогда ты был бы намного милее, если бы все шло не так, как ты хочешь.

Он не понял этого и оставил ее на кухне. Но Райдера он ударил, несколько раз, прежде чем, наконец, почувствовал, что отстоял свою точку зрения. Он не собирался ставить ее имя на чем-то, что он не мог контролировать. Не было никакого смысла ставить ее имя на доме, маши-нах, которые он так старался заполучить, или страховом полисе. Что, если у нее будет еще один приступ, и ему придется отправить ее в больницу? За это он заработал синяк под глазом, три сломанных ребра и окровавленную губу. Райдер тоже был не в лучшей форме, но теперь он не отвечал на его звонки, когда был ему нужен.

И Картер покидал их. Миша вспомнил о телефонном звонке, который был у него утром перед отъездом из нового дома. Один из его приятелей по колледжу, работавший частным де-тективом, позвонил ему и сказал, что он рад, что Картер переходит работать на него. Сначала Миша растерялся, но потом Скотт сказал, что Картер начинает работать на него в следующий понедельник.

– Насколько я понимаю, он получил твое благословение, – Миша посмотрел на конверт, который нашел утром на кухонном столе. Если бы он открыл его, как ему велели, то, возможно, не был бы ошеломлен. А так он ничего не знал, пока не повесил трубку. Картер не только покидал «Поисково-спасательный отряд Лэннинга», но и переезжал на другой конец Соединенных Штатов. Мама, конечно, винила в этом Мишу.

– Мистер Лэннинг? – Миша посмотрел на хорошенькую медсестру. – Мисс Оливер хотела бы переговорить с вами, прежде чем они начнут. Она сказала, что это важно, иначе она не стала бы вас беспокоить.

Он чувствовал себя одновременно глупым и злым, и не мог понять ни того, ни другого, пока шел по коридору в маленькую комнату. Когда он вошел, Ханна сидела в инвалидном кресле с одеялом на руке и ноге. Как только он вошел, дверь за ним закрылась.

– Я подписала твои бумаги, – он кивнул и взял предложенный конверт. – У меня только один вопрос.

– Конечно. Но если ты хочешь иметь больше, то придется отложить эту встречу. Я ни на что не соглашусь, пока мой адвокат не впишет это, – она кивнула. – Ты хочешь больше?

– Нет. Я просто... могу я пойти работать? – Он был смущен вопросом, и она, казалось, знала это. – Я бы хотела найти работу, когда поправлюсь. Хочу что-нибудь свое. Кое-что, что я могу сделать, не ставя тебя в неловкое положение.

– Конечно. Если у тебя есть время, – она кивнула. – Что еще? Наверняка у тебя есть дру-гие требования ко мне. Я очень богатый человек, мисс Оливер. Но я не позволю себя использо-вать.

– Больше ничего нет, – он ждал «но я хочу», но больше ничего не было. Когда она сказала, что готова, и попросила выйти в холл, чтобы закончить одеваться, он вышел. Медсестра, которая пришла за ним, велела ему вернуться в вестибюль и ждать. Миша сел на диван прежде, чем успел спросить, зачем ей на самом деле нужна работа. Он говорил себе, что это для того, чтобы она могла быть жалкой, но сомневался, что она признается в этом.

Ему удалось немного поработать, а то настроение могло ухудшиться, когда пять часов спустя Райдер и его мать спустились в холл. Засунув все в портфель, он встал и смотрел, как мама идет мимо него к двери. Он посмотрел на Райдера.

– Я думаю, она хорошо справилась. Очень гордился ею за то, что она обдумывала каждый вопрос, прежде чем ответить. Она все им объяснила, когда они спросили, и даже объяснила, почему возвращение к матери плохо для нее. Думаю, она скоро выйдет, – Миша кивнул и остановил Райдера, когда тот начал обходить его.

– Когда? – Райдер выглядел смущенным. – Когда она переедет в мой дом? Я имею в виду, мне нужно подготовить все для нее.

– Они сказали, что пройдет неделя, прежде чем они примут окончательное решение. Если тебе интересно, ее перевезут в обычную больницу в течение часа. По-видимому, кто-то сказал что-то о том, что кто-то пострадал, как она, в долгосрочном учреждении, которое обеспечивает особый уход, – Миша хотел спросить, кто это, но Райдер опередил его. – Я не знаю, кто это сделал, но если бы мне пришлось угадать, я бы сказал, что это Картер. Очевидно, он навещает ее каждый день.

Миша не знал, что сказать, и промолчал. Через несколько минут Райдер и Миша вышли из здания. Он подумал о том, чтобы снова увидеться с Ханной, но не был уверен, что скажет ей то, что еще не было сказано. Вместо этого он пошел домой и договорился о мебели. Если она приедет к нему домой в ближайшие несколько недель, у него должно быть что-то для нее. За-кончив, он сел за компьютер и попытался что-то сделать.

Миша встал около полуночи. С тех пор как он здесь сидел, он почти ничего не сделал. Бо-лее того, все, о чем он мог думать, это о том, что Картер навещает его пару. Он подумал, не вы-качивает ли она из него информацию о его счете, и усомнился в этом, как только подумал об этом. Картер мог злиться на него, но никогда не предаст. Миша лег в постель и попытался за-снуть. Звонок раздался в начале третьего ночи.

Он скатился с кровати, делая заметки об убийствах, и потянулся к Райдеру и остальным. Одетый и упакованный, он ждал на кухне, когда появятся остальные. Через несколько минут они уже были в пути.

– Две женщины погибли и еще три пропали без вести. Они думают, что кто бы это ни был, он работает один. Мы должны осмотреть тела женщин, их еще не перемещали, – Миша рассказал им все, что знал, пока Райдер вел машину. К тому времени, как они добрались до аэропорта, его братья знали столько же, сколько и он.

Когда они летели в Вайоминг, Миша попытался подшутить над Картером, но тот только кивнул. Он почувствовал, как его сердце сжалось в груди, когда он увидел, как тот разговаривает и смеется с Филиппом и Эндрю. Когда они приземлились, Мише было больно, и он не знал, как это исправить. Наконец, он спросил Картера о Ханне.

– Мы играем в шахматы и обсуждаем книги. Хочешь, верь, хочешь, нет, но о тебе никогда не упоминается, и она никогда не спрашивает, чем ты занимаешься, – Миша сомневался в этом и сказал ему. – Тогда ты поверишь или не поверишь мне, когда я скажу, что она слишком хо-роша для тебя и что я действительно хочу, чтобы ты оставил ее в покое. Сейчас все это звучит так, как будто это будет хорошо для нее, но я не думаю, что ты все продумал. Ей будет больно, как маме с папой.

– Я не наш отец, – Картер ничего не сказал. – Вовсе нет. Он был ублюдком, который хотел свободы больше, чем семьи. Я ясно дал ей понять, что не хочу детей, и что со мной она будет в безопасности.

– И тебе этого достаточно? – Миша кивнул. – Что ж, тогда желаю тебе удачи. Я, конечно, рад, что меня не будет здесь, когда дерьмо попадет в вентилятор. Потому что я не сомневаюсь, старший брат, что ты пожалеешь об этом больше, чем можешь себе представить.

***

– Не понимаю, о чем вы. Я не могу увидеть собственную дочь? Почему вы так со мной поступаете? – Белла пыталась использовать свое обаяние на мужчине за столом, но он, вероят-но, был странным или что-то в этом роде. Он насмехался над ней, как будто она была чем-то грязным. – Я требую, чтобы вы позволили мне увидеть ее прямо сейчас.

– Мне очень жаль, миссис Оливер, но доктор сказал, что она не должна принимать посе-тителей, пока он не закончит с описью. Полагаю, вас уведомили о слушании по почте, – скорее всего, так оно и было, но она не могла получить почту, потому что понятия не имела, как ее получить. Ее дочь делала это для них. – В понедельник будет слушание. И если вы позвоните во второй половине дня, я могу попросить кого-нибудь дать…

– Я не хочу, чтобы у нее было слушание. Я хочу, чтобы она тащила свою задницу домой. Теперь я лучше подготовлена, что бы справится с ее безумием, и могу позаботиться о ней, как ей нужно, – мужчина начал качать головой. – Вы позволите мне вернуться и повидаться с ней илия вызову полицию.

Он повернул телефон в ее сторону и сказал, чтобы она нажала девять, чтобы выйти на внешнюю линию. Белла так разозлилась, что даже сняла трубку, чтобы позвонить им, но поло-жила ее. Если полиция явится сюда в поисках неприятностей, им достаточно будет взглянуть на нее, чтобы найти их. К тому же она была слегка под кайфом, потому что ей было слишком весело с тех пор, как она осталась одна. Но снова нужно было платить за квартиру, а денег, оставленных дочерью в комнате, не хватало даже на кино. Это напомнило ей, что она собиралась взять новый по дороге домой. Она посмотрела на мужчину, которого привела сюда. Она понятия не имела, как его зовут, но он сказал, что привел ее сюда для быстрого минета. Ей тоже придется это сделать, и даже больше, если она хочет, чтобы он отвез ее в видеопрокат.

– Тогда идите и приведите ее, если не даете мне пройти. Это ведь не нарушение правил? – Она заморгала, а он покачал головой. – К черту это дерьмо, я попаду туда.

Прежде чем она успела обойти стол, перед большой дверью встали два охранника. Она могла бы справиться с одним из них, но с двумя? Не реально. Одарив парня за стойкой своим лучшим взглядом, она вышла к машине со своим водителем.

– Мне нужно в другое место, – он сказал, что сначала она должна заплатить. – Здесь, в машине? Ты не хочешь пойти куда-нибудь, чтобы мы тоже могли повеселиться?

– Нет. Я не хочу ничего больше, чем чтобы ты сосала мой член. Сделай это сейчас, и я от-везу тебя домой, – она смотрела, как он расстегивает брюки. – И не кусайся. Я хочу, простой минет и ничего больше. Если ты хочешь отказаться, ты сама по себе.

Чертов ублюдок. Но у него был хороший член. Как только он сжал кулаки пару раз, она почувствовала, как ее киска нагревается. Боже, каково было бы иметь в себе эту штуку. Задрав юбку на обнаженную киску, она поиграла с собой, надеясь, что он захочет ее. Но все, что он сделал, это прижал ее голову к своему члену, и она взяла его в рот.

Белла не любила сосать член, если ее тоже не пробовали. Секс вообще, с ее точки зрения, хорош только для одного – получать что-то даром. Она знала, что мужчины смотрят ей вслед и хотят ее, но никогда не сдавалась, не получив чего-то взамен. Наверное, все женщины чувству-ют то же самое.

Его член был толстым, но не настолько впечатляющим теперь, когда он был близко и лично. Она проглотила его раз или два, и он держал ее неподвижно, пока трахал. Белла скольз-нула пальцами в свою киску, на этот раз, нуждаясь в облегчении, которое только она могла дать себе. Как только он кончил, наполняя ее рот и горло своей горячей спермой, она сделала то же самое. Но это было менее чем удовлетворительно.

– Трахни меня, – он покачал головой, натягивая штаны. – Давай. Я мокрая и готова поспорим, что смогу снова возбудить тебя.

Он закончил одеваться и скользнул под руль. Белла почувствовала, что ее гнев берет верх. Как только машина тронулась, она ударила его кулаком. Когда она ударила его второй, затем третий раз, он попытался контролировать ее и машину. Но, в конце концов, она полезла в сумочку, вытащила монтировку и несколько раз ударила его, пока он пытался прикрыть лицо. Белле было все равно, лишь бы он знал, что в следующий раз, когда ей что-то понадобится, он даст ей это. Неровный удар машины обо что-то заставило ее повернуться к окну.

Она ничего не видела из-за крови. Вытерев окно, чтобы лучше видеть, Белла увидела, что они врезались в дерево. Выйдя из машины, она поняла, что этот идиот также врезался в припаркованную машину, которая производила много шума. Отойдя от мужчины и машины, она достала из сумочки куртку и натянула ее на себя. На ней тоже была кровь, но она сомневалась, что кто-нибудь заметит кровь из-за ее красоты. Белла шла по улице к своему дому, улыбаясь, что получила заслуженное внимание.

Но Ханна была проблемой. Без работы Ханны и ее доходов, Белла не могла делать то, что хотела. Как и ее волосы. Распушив их сейчас, она очень усердно работала этим утром, чтобы закрасить седину, которую заметила, с помощью волшебного маркера. Волосы тоже попали ей на пальцы, но она чувствовала, что хорошо спрятала седые волосы. Она подумывала о том, чтобы подрезать их снова, но в прошлый раз все было так запутано, что она искала другие способы справиться с этим. Еще была арендная плата.

Конечно, им приходилось платить совсем немного из-за того, что они все время были бедны, но сейчас даже это было трудно сделать. Белла пошла в комнату Ханны, чтобы найти ее заначку, зная, что она у нее есть, но ей удалось только испортить комнату и ничего не найти. Как она могла жить в этой пустой комнате? Белла любила цвет и считала глупым любого, кто не любил.

Когда она вышла из-за угла, хозяин стоял у ее двери. Белла оставалась вне поля зрения, пока он не отошел. Она заметила, что он снова что-то повесил на дверь, и решила притвориться, что не видит этого, как вчера. Где, черт возьми, она должна была найти...?

– Проклятье.

У парня, который подвез ее, наверняка были деньги в бумажнике. Белла подумала было вернуться и посмотреть, но решила, что кто-нибудь уже заметил кровь и не знает, откуда она взялась. Она вошла в квартиру, не задев записку, и села на диван.

– Что делать? Что делать? – Она ни у кого не могла взять взаймы. Все ее друзья, у кото-рых она занимала деньги, говорили ей, что не дадут денег, пока она не вернет им то, что уже задолжала. Белла рассказала им о побоях, которые снова нанесла ей дочь, но и это не помогло. Белле придется заставить старого Пита снова немного побить ее перед слушаньем дочери.

Поднявшись, она пошла на кухню и снова принялась возиться с полом. Они устроили та-кой беспорядок в ее доме, когда кто-то вызвал «скорую». Почему они не могли накрыть Ханну простыней, когда заставляли ее истекать кровью, было выше ее понимания. А краска с баллон-чика, которой она пыталась его покрасить, облупилась и осыпалась на подошвы туфель. Теперь у нее были большие пятна голого пола и фиолетовые пятна краски, чтобы показать все ее хо-рошие вкусы.

Белла услышала, как кто-то подошел к двери в начале шестого, и едва не забыла ответить. Но, выглянув в глазок, она открыла дверь большому мужчине. Боже, он выглядел достаточно хорошо, чтобы съесть. Она прислонилась к открытой двери и застенчиво посмотрела на него. Мужчина оглядел ее с ног до головы, и она поняла, что он у нее в руках.

– Ты пришел за чем-то, что тебе нравится? – Он сделал шаг назад, и она мило надула гу-бы. – Ах, ты же не оставишь меня здесь всю готовую, не так ли? Я годами искала такого муж-чину, как ты. И вот ты здесь.

– Миссис Оливер? – Она кивнула ему, потом подмигнула. – Я представляю интересы мисс Ханны Оливер. Я думаю, она ваша дочь.

– Так и есть. И что бы она сейчас ни сделала, я не имею к этому никакого отношения. Я едва могу пошевелиться, когда она бьет меня. На прошлой неделе мне пришлось защищаться от нее, иначе она бы меня убила.

– Хотите сказать, она вас ударила? – Белла кивнула и заняла более удобную позицию. Мужчина заметил ее, и она выпятила грудь, чтобы он мог получше рассмотреть ее. – В нашем рапорте говорится, что вы ее ударили, но о том, что она вас ударила, не упоминается.

– Я не хочу, чтобы люди знали, что моя единственная дочь бьет меня. У нее проблемы с мозгом, вы знаете. И я просто не люблю об этом говорить, – она попыталась занять другую по-зицию, но он только взглянул на папку в своей руке. Неужели никто не поможет ей сегодня? Быстрый трах с ним, и она выпросит у него немного денег. Но это не сработает, если он не бу-дет смотреть на нее. Наконец, она подняла грудь руками и застонала. Это определенно при-влекло его внимание.

– Миссис Оливер, я не знаю, что вы собираетесь делать с этой... этой демонстрацией, но меня не интересует то, что вы пытаетесь мне дать.

– Дать тебе? – Она рассмеялась. – Я никогда это не даю, мистер... как, ты сказал, тебя зо-вут? – Она снова улыбнулась ему, и он покачал головой. – Ты, конечно, назовешь свое имя, чтобы мне было что кричать, когда я кончу, не так ли?

– Я мистер Моран. И очень сомневаюсь, что вы будете выкрикивать мое имя, – он протя-нул ей конверт. – Вам повестка, миссис Оливер. Вы должны явиться в суд в понедельник утром. Хорошего дня.

Он исчез прежде, чем она успела что-либо сказать ему, и к тому времени, как она обрела дар речи, он уже покинул парковку. Пока она стояла, пытаясь сообразить, что делать дальше, из-за угла появился хозяин и протолкался в ее квартиру.

– Существуют правила, по которым оплата производится вовремя, Белла. И на данный момент Вы просрочили арендную плату более чем на полгода. Я не против, чтобы ваша дочь платила понемногу, но вы причинили ей боль, и больше никаких выплат не будет. Даже ма-леньких. Или платите, или я имею полное право вас выселить, – Белла хотела топнуть ногой и закричать на дочь, но ее там не было, а он был.

– Могу я внести первый взнос? – Нахмурив брови, она сняла блузку. Лифчик почти ничего не скрывал, и она была рада, что нашла время снять жакет и надеть шелковую пижаму. – У меня есть прекрасная кровать. Держу пари, мы можем прийти к какому-то соглашению.

– Нет, черт возьми, нет. Я бы не тронул вас, если... вы шутите. Трахнуть вас? Господи, да-мочка, я бы не позволил своей собаке трахнуть вас, даже, если бы она у меня была, – он достал сотовый телефон и сделал две фотографии, прежде чем выйти из ее дома. Она стояла ошелом-ленная, пока он вызывал полицию.

Белла закрыла перед ним дверь и старалась думать. В этом районе у нее было минут пят-надцать, чтобы уйти. Схватив сумочку, она пошла в ванную и выскользнула в окно. Она делала это и раньше, и на этот раз даже не порезала ногу, когда выползала через разбитое окно. К тому времени, когда она услышала вой сирен, приближающихся к ее части окружения, у Беллы уже было уютное местечко в одном из многих заброшенных зданий недалеко от того места, где она жила.

– Черт побери, Ханна. Это все твоя вина, – Белла должна была добраться до дочери и за-ставить ее найти работу. Если бы она просто держала рот на замке и делала то, что говорили, ничего бы не случилось. – Я вернусь туда завтра и освобожу ее. Она будет так благодарна, что сразу найдет работу и поможет матери. Это меньшее, что она может сделать после того, что я терпела от нее все эти годы.

Глава 7

Миша наблюдал за человеком, которого выслеживал почти три дня. Он был хорош, надо отдать ему должное. Но Миша и его братья были лучше. Когда он проскользнул в свою маши-ну, ту, на которой было отслеживающее устройство, он вышел из своего укрытия, чтобы после-довать за ним. Все почти закончилось.

Это заняло у него больше времени, чтобы разобраться, нежели это было прежде. Даже Райдер, который обычно очень хорошо разбирался в файлах, и говорил, что происходит в тече-ние нескольких минут, был озадачен. В конце концов, потребовалась еще одна смерть, прежде чем они получили подсказку. И тогда Эндрю наткнулся на маленькое пятно на полу квартиры второй жертвы.

Сегодня этот человек должен был умереть. Миша остановился у витрины магазина и за-глянул внутрь, когда в отражении у тротуара остановилась машина мужчины. Это был магазин женской одежды, и он на мгновение взглянул на одну из маленьких ночных рубашек, задумав-шись, понравится ли она Ханне. Но он отвернулся, когда услышал что-то позади себя. Человек, Терри Берншоу, разговаривал с женщиной о том, где перекусить.

– Вы можете присоединиться ко мне, – Миша видел, как она отрицательно покачала голо-вой, в отражении стекла. – Да ладно вам. Вы очень помогли, и я хотел бы отплатить вам за вашу доброту.

– Нет, спасибо, – она двинулась было прочь, но обернулась. – Вы здесь новичок, не так ли? Я думаю... это ваша машина?

Берншоу взглянул на украденную машину и кивнул. Женщина еще раз взглянула на него, прежде чем двинуться дальше. Берншоу облокотился на машину и смотрел на нее. Миша по-вернулся, чтобы идти в следующий магазин, когда мама коснулась его разума.

– Мне только что звонил судья. У тебя есть время послушать?– Он ответил, что может и затаил дыхание в ожидании новостей. – Она признана здоровой и будет освобождена в пятни-цу. Он сказал, что у нее нет причин оставаться в больнице в выходные, когда он уже принял решение. Я собиралась забрать ее, если ты не сможешь прийти утром.

– Я не думаю, что мы закончим здесь, – он понял, что немного нервничает теперь, когда она собирается жить с ним. – Ты говорила с ней? Вообще?

– Я собираюсь поговорить с ней сегодня. Он сказал, что ее тоже уведомили, и ее мать тоже. Были некоторые проблемы с ней, но ничего, о чем бы они мне сказали, – Миша знал, что это такое, она значилась в списке подозреваемых в убийстве человека, которого забили до смерти. – Тебе что-нибудь нужно, чтобы я ей сказала?

– Я не могу... я так не думаю. Разговаривал с ней вчера вечером по телефону, и она сказа-ла, что все хорошо, – весь разговор оставил у него ощущение, что он говорит сам с собой. Она отвечала на его вопросы, но и только. Первый раз она заговорила, чтобы он поблагодарил Кар-тера, и все. – Мы будем дома через пару дней. Пора заканчивать тут.

После того, как он и его мама закрыли связь, Миша перешел к своей части плана, не думая о том, что он делает. Ханна его пара, и он ничего не мог с этим поделать. И когда он повесил трубку вчера вечером, то понял, что не уверен, что хочет что-то с этим делать. Она молчала, но он был уверен, что это скорее связано с тем, что она его не знает, чем с ее холодностью. Миша не был в восторге от того, что они с Картером так хорошо ладили, но это было просто потому, что он был рядом с ней больше, чем Миша. Миша собирался что-нибудь предпринять, когда вернется.

Он не хотел, чтобы она неправильно поняла их отношения. Между ними никогда ничего не будет, но они могут быть друзьями, предположил он. Он слышал, как Картер рассказывал Райдеру о ней, о том, что она говорит на трех языках и что она мастер разгадывать кроссворды. Он также сказал, что она собирается найти работу, как только сможет.

И уход Картера оставил большую дыру в его сердце. Как только все закончится, он пере-едет на другой конец страны. У Миши сердце болело каждый раз, когда он думал о том, что его семья вот так распадается. Он взял на себя совершенно новую роль спаренного леопарда, и вся его семья не собиралась поддерживать его.

Он был нытиком и знал это. Но все было не так... его мать была резка с ним, Райдер почти не разговаривал с ним, и даже Эндрю избегал его. Казалось, они соглашались друг с другом только тогда, когда работали. И иногда даже тогда это было немного…

– У меня движение машины. Где он? – В голосе Томаса звучала паника, и Миша позволил этому немного омыть себя. Они должны поймать этого человека, пока не стало слишком поздно для кого-то еще. – Миша, ты здесь?

– Автомобиль движется, но только в другое место. Не думаю, что он занимается чем-то большим, чем просто бродит. Кто-нибудь знает, что сейчас делает женщина, с которой он говорил? Боюсь, он не примет отказа.

– Она просто стоит перед аптекой. Похоже, она спорит сама с собой, – Райдер рассме-ялся и продолжил. – Наверное, пытается решить, идти ей сюда или в местный магазин. По-дожди, она идет ко мне.

Некоторое время все молчали, но Миша наблюдал за Берншоу. Когда он снова тронулся с места на машине, Миша занервничал. Какого черта он делает? Он рассказал Томасу, который был ближе всех к нему, что происходит.

– Я вижу его. Как будто он пытается найти что-то ближе к.... куда ведет эта мас-штабная работа? – Должно быть, кто-то ответил ему, потому что Томас заговорил снова. – Ладно, это имеет смысл. Скорее всего, у нее перерыв, и он пытается подобраться поближе к месту ее работы. Ему будет легче схватить ее, если она его цель.

Она подходила под профиль... высокая, длинноногая и блондинка. Райдер сказал, что идет за женщиной. Миша спросил, что происходит.

– Она знает машину. Или, по крайней мере, она так думает. Я думаю... у нее был долгий разговор с кем-то по телефону, и теперь думаю, что она на пути, чтобы противостоять ему. Если она это сделает, нам крышка, – Миша направился к машине и человеку. Он увидел жен-щину в тот момент, когда стоял перед машиной.

– Это машина моего кузена, – Берншоу встал, и Миша замер. Он велел всем быть начеку, и ждать. – Возможно, вам будет интересно узнать, что я так же вызвала полицию. И сейчас они едут сюда.

Райдер ответил, что она не могла, но человек на другом конце провода возможно не знал этого.Берншоу сделал несколько шагов к женщине, и Мише пришлось сдержать смех. Она была готова надрать ему задницу, и он был уверен, что Берншоу знал это.

– Не понимаю, о чем вы говорите. Это моя машина, – она покачала головой. – Так и есть. Думаю, вам лучше оставить меня в покое, пока вы не поранились.

– Думаете, я вас боюсь? – Ее смех был саркастическим и громким. – Вы просто кусок дерьма. Давайте, большой мальчик, испытайте меня.

– Миша, какого черта она делает?– Он сказал Райдеру, что не знает, но это заставляет Берншоу нервничать, а нервные люди совершают ошибки.

– Наблюдай за ними.

– Конечно, – женщина приблизилась к Берншоу и полезла в свою большую сумку. Когда она вытащила банку из сумки, Миша рванулся вперед, но остановился, когда она вытащила пистолет. – Господи.

– Вы с ума сошли, – она пожала плечами Берншоу, затем выстрелила ему под ноги. Он упал так быстро, что Миша удивился, как быстро может двигаться человек его роста. – Я добе-русь до тебя, сука, вот увидишь. Ты будешь еще одной зазубриной в моей деятельности.

– Ты так думаешь, – Миша наблюдал, как Райдер подошел к женщине сзади и направился к мужчине. Как только он оказался в паре футов от машины, он почувствовал это. Кровь. Потом он увидел пистолет в штанах Берншоу. Он рассказал им, что нашел.

– Я думаю, у него тело в машине, – Райдер побежал и оторвал женщину от земли как раз в тот момент, когда Миша попытался схватить мужчину, который вытащил свой пистолет. Вы-стрелы были быстрыми и громкими, и Миша запаниковал, почувствовав, как что-то вонзилось ему в плечо. Опустив Берншоу на землю, Райдер прижал женщину к ближайшему зданию. Все закончилось очень быстро.

Они ждали, когда кто-нибудь откроет багажник. Миша уже открыл бы его, но поскольку его за это пока не арестовывали, пришлось обратиться в полицию. Все, на чем они его держали – это обвинение в стрельбе. Женщине, которая сама была отставным полицейским, тоже предъ-явили обвинение. Стрелять из оружия в черте города было тяжким преступлением.

Когда багажник, наконец, открыли, трое молодых полицейских попятились от него. Одного запаха было достаточно, чтобы заставить отступить даже опытного офицера. Но это было... две женщины были жестоко избиты, почти до такой степени, что будет трудно их опознать.

Миша стоял возле одного из прибывших офицеров, как вдруг почувствовал головокруже-ние и легкую тошноту. Он слышал, как ругается Томас, потом Картер, но Мише было трудно сосредоточиться, пытаясь соскользнуть на землю. Только когда Райдер встряхнул его, он ус-лышал.

– В тебя стреляли, тупой членосос, – Мише показалось, что его гнев был смешным, и рас-смеялся. – Идиот, какого черта ты ничего не сказал?

– Ничего? – Райдер тихо зарычал и велел ему заткнуться. – Думаю, мне нужно прилечь.

– Ты на гребаной земле. Неудивительно, что ты даже... почему ты ничего не сказал?

Миша хотел было повторить ему, но в голове у него вдруг застучало. Он попытался сесть, но не смог. Когда он увидел Картера, Миша схватил его.

– Не оставляй меня. Пожалуйста, не оставляй меня, – Картер кивнул. – Никогда не остав-ляй меня. Ты нужен мне рядом. Пожалуйста. Я все испорчу, и ты должен мне помочь.

– Ты придурок, ты знаешь это? – Миша кивнул. – Я останусь, пока ты все не уладишь. Не то, чтобы я…

Все потемнело.

***

Хан не знала, что с собой делать. Дом был очень хороший, но не ее. Ну, она предположи-ла, что это вроде как ее. У нее была хорошая комната с кроватью, но остальная часть дома бы-ла... была вроде как пуста.

В гостиной стояло кресло, направленное к телевизору, самому большому из всех, что она когда-либо видела. В столовой было так светло из-за множества окон, что она обнаружила вос-хитительным. Там не было стола, так что она могла довольно легко передвигаться со своим ин-валидным креслом, что помогло. Кухня была единственной комнатой полностью укомплекто-ванной. Там даже был повар.

– Мисс Оливер, не хотите ли пообедать? – Она посмотрела на здоровяка и кивнула. – Очень хорошо. У меня есть мясо на завтрак, если хотите, а также горшочек супа для вас. Яч-менный суп с говядиной и хрустящий хлеб, если предпочитаете.

– Можно мне суп и маленький сандвич? – Он улыбнулся ей и кивнул. Выехав из столовой на кухню, Хан снова посмотрела в окно.

Деревья были повсюду. И цветы. Они, конечно, выцветали, но все же в них было доста-точно цвета, чтобы дать ей ключ к разгадке того, что может быть там весной и летом. Послед-ние осенние краски деревьев заставили ее хотеть уметь рисовать, но она знала, что даже если бы была очень хороша, а она не была, никогда не сможет отдать им должное. Цвета были слишком прекрасны. Когда мистер Джексон позвал ее обедать, она последовала за ним на кух-ню.

– Мисс, сегодня к вам придут еще две женщины. Я знаю, что вам это не нравится, так что, возможно, будет лучше, если я посижу с вами на этот раз, – Хан покраснела, когда вспомнила о первой женщине, которую ее попросили взять в горничные. – У меня есть некоторый опыт в этой области.

– Она была... страшной, – мистер Джексон кивнул и усмехнулся. – Я понятия не имела... я видела мистера Лэннинга всего пару раз, но она знала вещи, которые... вау. Где она научилась этому?

– Я полагаю, что она делала большую часть этого. И вы хорошо с ней справились, я ду-маю. Мистер Лэннинг был бы очень горд за ваше быстрое мышление, – Хан в этом сомнева-лась. Может, он захочет, чтобы другая женщина работала на него. Она ясно дала понять, что хочет для него сделать. – Агентство, пославшее ее, очень недовольно этой ошибкой. Не думаю, что мы снова получим такого кандидата.

Хан призналась мистеру Джексону, что она понятия не имеет, что должна делать горнич-ная. Он усадил ее и объяснил, чего следует ожидать от женщины, которую они нанимают, и чего она не должна делать. Утренний минет хозяину дома не входил в ее должностные обязанности.

Интервью началось как-то странно. Даже, несмотря на отсутствие опыта, она знала, что, одеваясь на собеседование, нельзя надевать одежду, которая выглядит нарисованной и доста-точно накрашенной, чтобы ее можно было смыть душем. Эта женщина напомнила Ханне ее мать, и она сразу невзлюбила ее. Разговор шел все хуже и хуже, пока Хан не вызвала мистера Джексона.

– Мне бы очень хотелось, чтобы вы помогли мисс Крофорд, – он посмотрел на женщину выпученными глазами, затем кивнул ей. – Она злоупотребила гостеприимством.

– Где хозяин дома? Держу пари, пока вы будете лежать, он захочет в свою постель на-стоящую женщину. Утренний стояк, обслуженный быстрым минетом, будет именно тем, что ему понравится, – мистер Джексон засучил рукава и подошел к женщине. – Если хотите, я могу продемонстрировать вам, каково это.

Мистер Джексон схватил женщину и буквально вытолкал ее из дома. Она все время руга-лась. Когда он вернулся к ней, Хан увидела, что он смущен больше, чем она.

– Это было... у меня... что вы...? Боже правый! – Хан расхохоталась. Когда он присоеди-нился к ней через несколько секунд, они долго сидели в гостиной, прежде чем он посмотрел на нее, – мне сказали, что ваша мать причинила вам сильную боль. Вы прекрасно выздоравливае-те, если не возражаете, что я говорю это.

– Большая часть опухоли спала, и моя спина тоже выздоравливает. Я могу посидеть неко-торое время, не чувствуя, что онемела, – он кивнул и сел, а она продолжила. – Не знаю, что я здесь делаю. Знаю, что я пара мистера Лэннинга, но он не хочет, чтобы я была в его жизни.

Хан не знала, зачем она ему это сказала. Она даже не сказала Картеру, а он был ее единст-венным другом. Но мистер Джексон сказал, что с ней все будет в порядке, и Хан кивнула. Она не знала, что делать.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда она доедала суп. Она сразу поняла, что что-то случилось. Она была уверена, что это ее мать и что она придет за ней, но когда мистер Джексон, повесив трубку, сел, она забеспокоилась за мужчин Лэннингов.

– Мистер Лэннинг... в Мишу Лэннинга стреляли, – прежде чем она успела спросить, все ли с ним в порядке, он продолжил. – Он потерял много крови, так как был ранен в самое сердце. С ним его братья, и миссис Лэннинг сказала, что приедет за вами, если вы захотите поехать с ней, чтобы увидеть его.

Хочет ли? Она даже не знала этого человека. Но он заботился о ней, так что она понятия не имела, что делать. Прежде чем она успела высказать, свое беспокойство по поводу того, как она сможет передвигаться в инвалидном кресле, в дом вошла миссис Лэннинг.

– Прости, дорогая, я должна была позвонить тебе первым делом, но я не... я должна была позвонить тебе. Райдер сказал, что пытался дозвониться, но у тебя нет номера. У тебя нет сото-вого? – Хан покачала головой, и миссис Лэннинг кивнула. – Я так и думала. Я прослежу, чтобы один из них позаботился об этом сегодня. И у Райдера не было этого номера. Я только сейчас вспомнила, что он у меня есть. Ты хочешь поехать?

– Как?.. Я все еще в этой штуке. Вам будет тяжело посадить меня в свою машину, – мис-сис Лэннинг покачала головой, и Хан почувствовала легкое разочарование, что она не сможет поехать. – Однако, спасибо, что пригласили меня.

– О, милая, я хотела сказать, что мы не поедем. Самолет ждет нас здесь. Я попрошу Джек-сона подвезти нас на машине, и ты будешь в порядке, – Хан посмотрела на мистера Джексона, который подмигнул ей. – Там мы получим все, что нам нужно. Я знаю из достоверных источников, что ему лучше, но он немного капризничает. Увидев, как хорошо ты справляешься, он развеселится.

Хан сомневалась в этом. Мужчина, казалось, старался избегать ее. Она делала то же са-мое, но правила, которые он ей дал, гласили, что она не должна вмешиваться в его жизнь. По-скольку она не видела его, а только разговаривала с ним, когда он звонил, это было прекрасно.

Через несколько минут их уже везли в аэропорт. Хан упаковала свою скудную одежду, благодаря Картеру, который забрал ее вещи и деньги из дома матери, но ей все еще нужно было найти работу. Деньги долго не протянут, даже если ей не придется платить за квартиру.

Поездка была чудесной. Хан никогда раньше не летала на самолете, и когда мужчина поднял ее и положил на большой диван, она почти прижала его к себе. Это было самое захва-тывающее, что она когда-либо делала. Миссис Лэннинг села напротив.

– Могу я попросить тебя об одолжении? – Хан думала, что она сделает все для этой жен-щины, даже если попросит ее держаться от нее подальше. – Я бы хотела, чтобы ты называла меня Марибель.

– Это ваше имя, – она кивнула, и Хан покраснела. – Мне очень жаль. Я не хотела звучать глупо. Я просто никогда... почему, если вы не против, что я спрашиваю?

– Ну, я думаю, это связано с тем, что ты пара Миши, и мы будем проводить много време-ни вместе. Но более того, ты мне очень нравишься, а миссис Лэннинг так официально, – Хан кивнула, и Марибель продолжила. – Ты несчастлива здесь, моя дорогая?

– Я не несчастна, – Хан не была уверена, что ей следует говорить этой женщине о своих чувствах, но Картер сказал, что она поймет. – Я ему не нравлюсь. Не знаю, чего он хочет от ме-ня, но я ему не нужна. Даже в постели.

– Я уверена, что он это переживет, – Хан не была так уверена и сказала это. – Миша был моим посредником, когда его отец был рядом. Я могла... нет, я сказала ему то, что не должна была. Его отец не хотел нас и не скрывал этого. А сердце Миши... наверное, разбито. И он его закрыл. Ты хочешь, чтобы он любил тебя?

– Нет, – Хан заметила боль на лице Марибель. – Я не хочу, чтобы меня любили. Это слишком... я думаю, действительно не знаю, что такое любовь, но видела достаточно людей, которые заявляли, что любят кого-то, только чтобы это рушилось их собственными руками. Ра-ботая на публике, я видела много вещей, которые показали мне, что любовь очень односторон-няя большую часть времени.

– Твоя мать сделала это с тобой, – Хан подумала, что она права, но промолчала. – Я хочу, чтобы ты любила нас всех. Особенно Мишу. Ему нужна такая хорошая женщина, как ты, чтобы любить его. И тебе нужен кто-то, кто будет любить тебя. Ты этого заслуживаешь.

– Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Знаю, это звучит ужасно, но трудно по-страдать, когда ты один, – мужчина предложил ей выпить и печенье. Когда она потянулась за сумкой, чтобы заплатить за печенье, он сказал, что все в порядке. – Видите? Я понятия не имею, как вести себя с порядочными людьми.

Ханне хотелось плакать. Она была смущена и чувствовала себя совершенно не в своей та-релке. А теперь ее кормильцу причинили боль, и она понятия не имела, что с этим делать. Ко-гда Марибель отстегнулась и села рядом с ней, Хан почувствовала непреодолимое желание по-ложить голову ей на колени и зарыдать.

– У Миши много денег. Ну, у них у всех, благодаря некоторым разумным инвестициям и будучи действительно хорошими в своей работе. Это лишь часть привилегий, которые ты получишь как его пара. Кто-то должен был сказать тебе это раньше, но если ты никогда больше не будешь работать, у тебя будет более чем достаточно всего, что ты хочешь.

– Мне не нужны его деньги, – Марибель кивнула. – Я собираюсь заработать свои собст-венные деньги, как только смогу. Согласилась на все это только потому, что Картер сказал, что он взбесится, если я этого не сделаю.

– Он может... он определенно может, но это не причина, чтобы ты страдала, если не хо-чешь. Быть в отношениях достаточно сложно, имея низкие ожидания, это сделает все сложнее для вас обоих, – Хан не собиралась никому причинять вреда и сказала об этом Марибель. – А если ты влюбишься в него? Что ты тогда будешь делать? А как же дети?

– Он сказал, что не хочет детей. Что, я думаю, меня устраивает, так как понятия не имею, что с ними делать. Что касается влюбленности в него, то вряд ли это случится, так как он сказал мне, что предпочел бы, чтобы я никогда не беспокоила его и продолжала делать все, что захочу, до тех пор, пока не опозорю его или его семью.

– Понимаю, – у Ханны было чувство, что она каким-то образом обидела Марибель, но не знала, что с этим делать. Пилот велел им пристегнуть ремни, скоро посадка. Когда Марибель вернулась на свое место, Хан почувствовала, что расстояние между ними значительно больше, чем несколько футов.

Глава 8

Миша открыл глаза и попытался сосредоточиться. Он мог различать очертания, но не то, что это было. Когда человек перед ним пошевелился, он сразу понял, кто это. Какого черта Ханна делает в его комнате, спит в его кресле?

– Не надо, – он повернул голову на голос матери, прозвучавший почти у него над ухом. – Я понятия не имею, о чем ты сейчас думаешь, но если ты снова заставишь ее плакать, я отведу тебя в дровяной сарай.

– Я не заставлял ее плакать. Что она... что вы делаете в моей комнате? – Он снова оглядел комнату, понизив голос, когда понял, где находится. – В меня стреляли.

– Так и было. И в следующий раз, когда это случится с тобой, я хочу, чтобы ты знал, что я не приду к тебе снова. Ты очень злой человек, когда тебе больно, – Миша не понял, что мама имеет в виду, но снова посмотрел на Ханну. Теперь он увидел, что она спит беспокойным сном, и видел следы слез на ее щеках.

– Что я ей сказал? – Он не сводил с нее глаз, разговаривая с мамой. – Она красивая.

Мама фыркнула на него, и он повернулся к ней. Она выглядела измученной и тоже плакала. Когда он дотронулся большим пальцем до ее щеки, она притянула его руку к себе и обняла. Он оглядел комнату более внимательным взглядом.

– Я снова в больнице, – она ударила его в грудь, прежде чем сесть. Он осторожно пере-вернулся, потому что боль только что дала о себе знать. – Как давно я здесь?

– Два дня. Мы приехали в тот день, когда в тебя стреляли, и она не отходила от тебя. Даже когда ты был груб с ней, – Миша снова посмотрел на Ханну и удивился тому, что может изменить неделя. – Ты сказал ей, что она стоит у тебя на пути и что ты хотел бы никогда с ней не встречаться. Как ты мог, Миша?

Он понятия не имел.

– Наверное, я плохо соображал. Что она сделала, когда я это сказал? Я не хотел причинить ей боль.

– Ты не мог, – он посмотрел на Ханну, когда она заговорила. Когда ее стул отодвинулся, он был уверен, что она уходит, и попросил ее остаться. – Мне нужно в туалет. И ты должен по-общаться со своей семьей.

Она выскользнула за дверь прежде, чем он успел что-либо сказать. Глядя на маму, Миша тоже не знал, что сказать о ее взгляде. Мама обиделась, и Мише стало страшно.

– Она тоже моя семья, – его мама кивнула, но ничего не сказала. – Я не знаю, что с ней делать.

– То же самое она сказала о тебе. Я говорила тебе, что это ошибка. Я хочу... ни один из вас не сделает это, если другой не попробует, хотя бы немного. Филипп сказал, что ты звал ее все время, пока тебя сюда везли. Потом, когда она увидела тебя, ты сказал ей уйти от тебя и оставить тебя в покое.

– Мне снились сны... кошмары о ней. Не совсем о ней, но кошмары, что она ранена, и я не могу до нее добраться. Я думал, что ее мать замешана в этом, но я не мог защитить ее, – Миша откинулся на спинку кровати. – Огнестрельное ранение. Это было серебро? Вот почему я не мог перекинуться.

– Райдер сказал, что какое-то время с тобой все было в порядке, и решил, что ты ждешь, когда сможешь где-нибудь обернуться. Потом ты начал падать, и он понял, что в тебя стреляли серебром. К тому времени, как они удалили его из твоего тела, ты потерял много крови, и пре-вращение было невозможно. Мне надоело, что ты все время страдаешь, Миша. Тебе нужно лучше заботиться о себе.

Все, о чем он мог думать, это как он обидел Ханну.

– Ты не могла бы найти ее для меня? Я должен извиниться перед ней. Не хочу ее рас-страивать, – мама пристально посмотрела на него. Он не был уверен, но чувствовал, что она заглядывает глубоко в его сердце. Там ничего не было, даже он это знал.

Она встала, ничего не сказав, и ушла от него. Миша повернулся на кровати, чтобы видеть ее, когда она войдет. Но он не был готов, когда она, наконец, вошла. На этот раз его зрение прояснилось, и он понял, что она не просто красива, она великолепна.

– Прости, что причинил тебе боль, – она только покачала головой и посмотрела в окно. Он хотел, чтобы она подошла ближе, но не знал почему. Потребность прикоснуться к ней заставляла его кошку пульсировать на коже. – Не могла бы ты подойти ко мне поближе? Я должен... моей кошке нужно прикоснуться к тебе.

– Ты собираешься превратиться в кошку? – Ее голос был высоким, и она откашлялась, прежде чем продолжить. Он мог бы подумать, что это смешно, если бы на самом деле не хотел обратиться и показать свою стать. – Думаю, ты можешь делать все, что захочешь, а мне нужно привыкнуть к обращениям или как это называется.

Она не пошевелилась, и он снова попросил ее подойти ближе. Когда она подошла, Миша сел на кровати и свесил ноги. У него кружилась голова, но это было вызвано его желанием быть с ней, а не потерей крови.

– Что ты собираешься делать? – Он встал, когда она была на расстоянии вытянутой руки, и положил руку ей на плечо. – Мистер Лэннинг, тебе не кажется, что лучше остаться в постели?

При мысли о том, чтобы остаться в постели, лежать рядом с ней, у него перехватило ды-хание. Приподняв ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза, Миша почувствовал, как его член увеличивается и утолщается. Он медленно наклонился к ней.

– Я Миша. Скажи это, пожалуйста. Я хочу услышать, как ты произносишь мое имя, – ее бездыханный ответ заставил его улыбнуться. – Не мистер Лэннинг. Миша. Скажи это, Ханна. Произнеси мое имя, чтобы я мог поцеловать тебя как следует.

– Я не умею целоваться. Вообще, – он провел губами по ее губам, довольный ее призна-нием. – Ты должен остановиться.

Он провел языком по ее губам и наблюдал, как она провела своим языком по губам, слов-но пробуя его на вкус. С тихим стоном он взял ее нижнюю губу в рот и стал сосать, пока она не положила ладонь на его руку. Ее задыхающееся «не надо» заставило его хотеть большего.

Поцелуй, мягкий и нежный, только заставил его жаждать большего. Когда она крепче сжала его руку, Миша обхватил ее затылок и углубил поцелуй. Она приоткрыла рот, и Миша снова застонал.

Ее язык застенчиво коснулся его языка, и ее губы приоткрылись еще больше, когда он провел по ним языком. Он хотел поднять ее, обнять, но в глубине души знал, что она ранена и поднимать ее будет больно. Но, боже, он хотел ее. Когда он на секунду оторвался от нее, она облизнула губы и уставилась на него.

– Я хотел бы чтобы тебе не было больно, – она кивнула. – Я мог бы уложить тебя на эту кровать и погрузиться в тебя. Это то, чего я хочу сейчас больше всего на свете. Мой член, он болит, чтобы взять тебя.

– Я не... ты сказал, что на самом деле не хочешь меня в этом плане, – он снова поцеловал ее, показывая ртом, как сильно он ее хочет. Наконец он поднял ее на руки и отнес на кровать. – Что ты собираешься делать?

– Я не знаю, но я должен... я должен что-то сделать, – он отодвинул накидку и сжал в ку-лаке свой голый член. Она наблюдала за ним, когда он почувствовал, как напряглись его яйца. – Не могла бы ты снять блузку? Я хочу... я хочу кончить на тебя вот так.

Она потянулась к подолу рубашки, но кот не стал ее ждать. Он зарычал, чтобы он взял ее, и Миша нагнулся и сорвал с нее рубашку. Выражение ее лица заставило его снова завладеть ее ртом. Нужно было больше, чем он мог надеяться. Когда он поднял голову, она тяжело дышала, и он тоже.

– Раздевайся. Я не возьму тебя таким путем, но мне нужно кончить с тобой. Я должен быть уверен, что никто больше не тронет тебя, – она ничего не сказала, но ему показалось, что она заглядывает ему в самое сердце. Там ничего не было, даже он это знал.

Мише стало больно. Его член был так полон, что он знал, что в тот момент, когда она бу-дет обнажена, он кончит. Когда она принялась за мягкие брюки, он отступил на шаг и натянул их поверх гипса. Теперь она была обнажена, и он мог только смотреть. Когда она попыталась укрыться его простыней, он остановил ее.

– Нет. Пожалуйста, не надо. Я хочу... позволь мне увидеть тебя, – она кивнула, но закрыла глаза. Миша знал, что она девственница и, скорее всего, сейчас потрясена, но не мог удержаться от прикосновения. – Твоя киска зовет меня. Я хочу пить из тебя. Могу я попробовать тебя на вкус?

Не дожидаясь ответа, он провел пальцами по ее кудряшкам, а затем по ее теплу. Она была насквозь мокрой, и он скользнул в нее пальцем. Он взял ее соки в рот и высосал их досуха. Ему нужно было больше.

– Я хочу попробовать тебя, Ханна, – он наклонился, зарылся носом в ее киску и лизнул ее от входа до клитора. Покусывая ее твердый маленький комочек, он услышал ее стон и снова встал. – Господи, ты сведешь меня с ума.

Слепо потянувшись назад, он придвинул к себе ее стул. Сев, он наклонился вперед, пока не смог положить ее бедра по обе стороны от своей головы, заботясь о гипсе. Когда она села и посмотрела на него, он медленно наклонился и взял ее в рот. Миша знал, что, пока он жив, ее вкус будет преследовать его.

Обхватив ее зад, он поднес ее к своему рту. Чем больше он пил ее, чем больше ее соков вытекало из нее, тем больше Мише хотелось. Снова прикусив клитор, он почувствовал, как она напряглась, когда закричала. Ее оргазм только заставил его захотеть дать ей больше.

– Пожалуйста, – Миша поднял голову, когда она кончила еще два раза. Он любил, когда она кончала ему в рот, и больше всего на свете хотел, чтобы она делала это снова и снова. – Слишком. Это уже слишком.

Он встал и снова сжал член в кулак. Он должен был пометить ее, должен был распростра-нить свое семя по всему ее разгоряченному телу, чтобы никто другой не прикоснулся к тому, что принадлежало ему. Но в тот момент, когда она коснулась его, обхватила пальцами его член, Миша понял, что он должен быть внутри нее.

Подняв ее покрытую гипсом ногу, он положил ее себе на плечо. Миша скользнул только верхушкой своего члена внутрь и наружу, когда она обхватила свою грудь. Ее стоны, ее жар сводили его с ума от желания, и он скользнул глубже. Она посмотрела на него, когда он кос-нулся ее девственности.

– Будет больно, когда я войду в тебя, – Ханна прикрыла рот рукой. – Мне очень жаль. Так жаль.

Миша рванулся вперед и почувствовал, что прорвался через барьер. Он прижался к ней всем телом, когда она закричала. Он причинил ей боль, он действительно причинил ей боль, и он сожалел больше, чем когда-либо.

– Просто позволь мне... я не могу пошевелиться, детка. Если ты немного успокоишься, я смогу выйти из тебя, – она кивнула, но, казалось, сжалась вокруг него. – Ханна, ты делаешь меня жестче.

В следующий раз, когда она пошевелилась, это было вращение бедрами. Миша не удер-жался и вращался вместе с ней. Каждый раз, когда он двигался, каждый раз, когда ее тело, каза-лось, сжималось вокруг него все крепче, он скользил своим членом все глубже, пока не погру-зился в нее до самого основания. Он наклонился и нежно взял ее губы в свои.

– Я собираюсь кончить в тебя. Собираюсь пометить тебя, чтобы никто другой не подошел к тебе. Если они это сделают, я убью их, – она посмотрела на него, и Миша понял, что она его понимает. – Я должен отметить тебя, Ханна, и это единственный способ.

Она только смотрела на него, когда он начал двигаться. Он пытался быть с ней помягче, зная, что снова причиняет ей боль, но он был так близко. Когда он почувствовал, что его яйца начинают опустошаться, его член наполняет ее спермой, он прижал ее к себе и сильно укусил за плечо. Когда он снова ощутил вкус ее крови, ему тоже захотелось, чтобы она укусила его, но она снова закричала, и он почувствовал, что это скорее от боли, чем от ее освобождения, и крепко обнял ее, снова кончая.

***

Ханна не знала, что делать теперь, когда он закончил. Ей было очень больно, и не только физически. Ее спина болела, как и киска, но это было ее сердце, которое чувствовало, как он разрушил ее. Но для такого крупного мужчины он держал ее так, словно она была хрупким цветком или чем-то вроде бесценного артефакта.

Она даже не была уверена, что произойдет теперь, когда он взял ее. Он все время говорил ей, что между ними ничего не будет. И этот секс, когда он захочет, будет просто освобождени-ем для него и для нее, если она захочет. Но сказать ей, что это просто его ритуал, в то время как она действительно наслаждалась... что ж, в будущем ей придется быть более осторожной с сек-сом.

– С тобой все в порядке? – Она кивнула и, поняла, что он, возможно, не видит ее в таком положении, ответила. – Мне очень жаль. Я только хотел пометить тебя, чтобы никто другой...

– Ты сказал это, – он поднял голову и посмотрел на нее. – Не мог бы ты помочь мне вер-нуться в кресло? Это не очень удобно.

Он помог ей сесть, после того как вышел из нее. От боли у нее перехватило дыхание, и она попыталась скрыть это от него, но он, видимо, услышал ее. Но вместо того, чтобы усадить ее в кресло, он помог ей лечь в постель и накрыл ее голое тело своей простыней. Сидя в кресле, он держал ее за руку, пока она не кивнула. Место, в котором она не хотела быть. Прежде чем она успела сказать ему, что предпочла бы просто уйти, он подошел к маленькому шкафу в своей комнате и начал натягивать одежду. Она отвернулась, когда он нагнулся, чтобы натянуть брюки.

– Я не хотел брать тебя таким образом. Уверен, что причинил тебе боль, но в следующий раз не будет больно, – она повернулась, чтобы взглянуть на него, и он рассмеялся. – Ты же не думала, что это будет первый и единственный раз?

– Да. Я надеялась, что так и будет, – он нахмурился, но ничего не сказал, натягивая через голову рубашку. – Я бы хотела уйти сейчас, пожалуйста. Я должна была уйти раньше.

– Во-первых, у тебя нет рубашки. Во-вторых, я хотел бы поговорить с тобой о том, почему ты расстроена. Я сделал тебе слишком больно? – Она покачала головой. – Тогда почему ты пытаешься убежать от меня?

– Я не хочу быть с тобой, мистер Лэннинг. Я здесь только потому, что мне сказали, что ты выйдешь из себя, если я не буду твоей парой, – он сел и уставился на нее. – Ты меня не лю-бишь. Я не люблю тебя. Мы здесь, потому что кто-то подумал, что нам будет забавно быть вме-сте. Ты сам сказал, что мы не будем хорошей парой. И я думаю, что это хорошая причина, что-бы не заниматься сексом.

– Я хочу тебя снова прямо сейчас, – она вспыхнула, когда он стянул с нее простыню. – Прямо сейчас я могу взять тебя, погрузиться глубоко в тебя, и ты будешь кричать кончая. Разве ты этого не хочешь?

Она хотела и была уверена, что он это знает. Но все, что он сделал, это накрыл ее просты-ней и отступил назад. Когда он вышел, закрыв за собой дверь, она позволила себе расплакаться. Она даже не понимала, почему плачет. Когда дверь снова открылась, она быстро вытерла слезы и посмотрела на Миссис Лэннинг.

– Он сказал, что сделал тебе больно, – Ханна кивнула. – И я не думаю, что это только из-за того, что он взял тебя, не так ли?

– Я бы хотела уйти отсюда, – Марибель кивнула, сунула руку в сумку и протянула ей кра-сивую зеленую блузку. – Я позабочусь о том, чтобы вы получили это обратно.

– Купила ее для тебя. Я знала, что у тебя не так уж много одежды, и хотела, чтобы у тебя было это, – Ханна кивнула и прижала подарок к сердцу. – Люди не очень-то добры к тебе, не так ли? Они гадили на тебя очень долго, и ты просто не знаешь, как себя вести, когда кто-то по-настоящему добр к тебе.

– Моя мать ненавидела меня только за то, что я могла ей дать. Деньги на аренду и прочее. Ну, чаще всего это было бы для ее одежды, волос и ногтей, но это все. У меня никогда не было парня, потому что как только кто-то начинал проявлять ко мне интерес, она говорила им, что я….

Марибель спросила, что она о себе думает.

– Сумасшедшая.

– Ты не сумасшедшая, дитя. Я думала, Картер доказал тебе это, – Ханна кивнула. – Мне жаль, что он причинил тебе боль, Ханна. Действительно.

– Это уже не имеет значения. Мы сделали свою жизнь такой, какая она есть, и мало что можно сделать с этим теперь, – Ханна понимала тщетность попыток найти что-то лучшее. – Если вы дадите мне минутку, я с удовольствием уйду. Я хочу принять ванну.

Как только Марибель отвернулась, Ханна натянула блузку через голову. На ней не было ярлыков, так что она понятия не имела, сколько она стоила, но она знала, что это намного больше, чем она когда-либо платила за что-либо, так как большинство из них пришло из се-конд-хенда или от друзей ее матери или благотворительности. Когда ей помогли сесть в инва-лидное кресло, Ханна попыталась представить, что теперь делать.

Полет обратно был главным образом с Мишей, разговаривающим со своими братьями. Когда он попытался разговорить ее, она сослалась на головную боль, что было правдой. Все в ней сейчас болело, особенно сердце. Когда они подъехали к дому, Миша вытащил ее из лиму-зина и отнес в дом.

Она видела машину на подъездной дорожке, но понятия не имела, чья это машина, да это и не имело значения. Медленно подойдя к комнате, в которой остановилась, она с удивлением услышала свое имя. Обернувшись, она посмотрела на Мишу.

– Мне очень жаль, – она кивнула, но ничего не сказала. – Я не знаю, что с тобой делать. Никогда не хотел себе пару, и теперь, когда она у меня есть, я понятия не имею, что с тобой делать.

На ум приходили миллионы вещей, но она не произносила их вслух. Первым в списке было отпустить ее. Но в таком случае ей некуда было идти, а о том, чтобы жить с матерью после того, что она с ней сделала, не могло быть и речи. Когда он сел на стул, она не двинулась с места, но посмотрела в сторону своей комнаты.

– Я хотел бы поговорить с тобой. Я... я хочу сказать тебе то, что никогда никому не гово-рил, – она спросила почему. – Понятия не имею. Но после того как я с тобой обошелся, мне ка-жется, что я перед тобой в долгу.

– Ты имеешь в виду как с проституткой, – он выглядел потрясенным. – Я знаю, как это работает, мистер Лэннинг. Мужчина дает женщине всевозможные обещания. Потом, когда дело доходит до секса, все идет наперекосяк. Мне ничего от тебя не нужно. Я прекрасно знаю, в чем мой долг перед тобой.

– Долг? – Она кивнула, а он откинулся на спинку стула и усмехнулся. – Ты хоть представляешь, как я... Нет, не представляешь. Как ты могла, когда все, что я сделал, это оттолкнул тебя? Боже, ты должно быть действительно ненавидишь меня.

– У меня нет к тебе никаких чувств. И мне бы хотелось, чтобы так и оставалось, – она по-чувствовала, как ее сердце неожиданно сжалось, и попыталась не обращать на это внимания. – Любить людей больно, как ты уже говорил. Не такими словами, но это одно и тоже. У меня в груди нет ничего, что позволило бы мне кого-то любить. Слишком... слишком больно.

– Ты никогда не сможешь полюбить меня, – она покачала головой, и ее сердце сжалось сильнее, пока она не задохнулась от боли. – Тогда мне очень жаль. Потому что, как бы сильно я не хотел держать тебя вне моего сердца, ты сумела пробиться.

– Ты знаешь меня недостаточно долго, чтобы любить, мистер Лэннинг. Мы только позна-комились, – он встал и начал ходить по комнате, и она смотрела на него.

Она видела в нем большого кота, лоснящегося и огромного. И это был не только его кот. Сам мужчина тоже был огромен. И хотя она очень мало знала о мужчинах, Хан знала, что его сочтут поразительным. Его мускулы, и она задавалась вопросом, мог ли он поднимать большие машины, не потея. Сейчас на нем была рубашка, но она чувствовала, как они дрожали под ее пальцами, когда она держала его, чувствовала, как они напряглись, когда он кончил. Коротко подстриженная борода жалила ее грудь, когда он сосал ее, и когда она запустила пальцы в его волосы, все, о чем она могла думать, это о том, как будет чувствовать его мех, когда или если она когда-нибудь почувствует его. От мужчины разило сексом и сексуальностью.

Но больше всего ее завораживали его глаза. Они были самого красивого голубого оттенка, который она когда-либо видела, кристально чистые. Она подумала, что если когда-нибудь увидит океан, то он побледнеет в сравнении с ними. И когда он смотрел на нее, иногда у нее возникало чувство, что он может заглянуть в самую ее душу, может быть, глубже.

Когда он повернулся к ней, она хотела отступить, но не была уверена, что сможет. Он поймал ее в ловушку, словно держал руками. Слегка покраснев, когда он улыбнулся, она ото-двинулась от него.

– Я совершил ужасную ошибку. Сделал тебе больно. Знаю, что... все это моя вина, но я бы очень хотел сделать это лучше для тебя. Ханна, мы проведем остаток наших жизней вместе, и я не хочу, чтобы ты ненавидела меня, – она начала говорить ему, что не ненавидит его, когда он продолжил. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты влюбилась в меня. Покажу тебе, как много любовь может сделать для тебя. И я буду учиться с тобой. Если нет, то это самое мень-шее, что я заслуживаю. Но поверь мне, я влюбился в тебя.

– Я не хочу, чтобы ты любил меня. Не... я просто не хочу, – он вытащил ее из кресла и прижал к себе. От его поцелуя захватывало дух, и она прижалась к нему, боясь, что он не толь-ко поцелует ее... или, что еще хуже, оттолкнет. Когда она подняла голову, он все еще прижимал ее к себе, она посмотрела на его улыбающееся лицо.

– Боже, ты прекрасна, – она покачала головой. – Так и есть. И ты вся моя. Навсегда. Сей-час я докажу тебе и себе, что могу любить тебя больше, чем когда-либо любили нас обоих.

– Никто меня не любил, – он снова поцеловал ее и поднял на руки. – Ты должен меня от-пустить. Мне понадобится мое кресло позже.

– Я собираюсь искупать тебя. Держу пари, что после того, как я так сильно тебя сегодня взял, тебе больно. Если ты позволишь мне лизнуть тебя еще раз, боль пройдет, – он поднял бро-ви, и она покачала головой. – Ну ладно. Может, в следующий раз.

– Не хочу, чтобы ты меня купал. Я в состоянии принять ванну, – она пискнула, когда он положил ее на стойку. – Мистер Лэннинг, ты не можешь…

– Миша, – она замолчала и смотрела, как он стягивает через голову рубашку, а вода льется в большую ванну. – Меня зовут Миша. Ты Ханна. У тебя есть второе имя?

– Мари. И что, по-твоему, ты делаешь? Ты наденешь свою одежду обратно прямо сейчас, – он только усмехнулся ей, снимая штаны и не снимая трусы. – Мистер Лэннинг, ты должен...

Он прижал ее спиной к стойке и двинулся между ее ног. Когда он вошел в нее, она засто-нала и схватила его за плечи. Она изо всех сил старалась не наслаждаться тем, что он делал, но когда он обхватил ее задницу своими большими руками и притянул к своему члену, она снова застонала.

– Можешь звать меня Миша? Выкрикивать мое имя, пока я заставляю тебя кончить? Про-изнести мое имя, пока я погружаю свой член глубоко в твое тепло? Пока твое тело двигается напротив моего, когда ты кончаешь? – Она почувствовала, как ее тело расширяется от его слов, соски напрягаются под шелковой блузкой, а киска становится влажнее от желания, как будто его член был у ее отверстия. – Скажи это, Ханна Мари, скажи мое имя, и я заставлю тебя кон-чить.

Он раскачивался все сильнее и быстрее. Ее ноги сами поднялись, и она обхватила его, ко-гда он прислонил ее спиной к стойке. Когда он начал расстегивать ее блузку, она остановила его и расстегнула ее. Она не хотела, чтобы он порвал ее первый подарок.

– Так мило. Твои груди так прекрасны, что я могу сосать их весь день и никогда не насы-титься, – он взял ее сосок в рот и нежно пососал кончик. – Тебе нравится? Я чувствую твой за-пах, но скажи мне.

– Да, – ей нравилось, тоже, и запустила пальцы в его волосы, чтобы вернуть его к себе. – Я не хочу этого.

Он рассмеялся, поднял ее и прижал к стене. Его член терся о ее клитор так сильно, что она чувствовала, как все ее существо готовится к нему. Когда он стянул с нее штаны, потом гипс, она поняла, что он собирается войти в нее снова, и напряглась от этой мысли.

– Я не причиню тебе вреда. Расслабься ради меня, – он провел пальцами вниз по ее телу к киске и скользнул внутрь. – Ты такая мокрая. И горячая. Господи, я не знаю, съесть ли тебя, по-ка не наемся, или скользнуть глубоко в тебя и остаться там.

– Будет больно. Ты слишком большой, – он пошевелил пальцами, и она почувствовала его член. Он был таким толстым и твердым, что она попыталась отодвинуться. – Не делай мне больно.

– Кончи для меня, – он ущипнул ее за клитор, и она закричала. Это было ошеломляюще и невероятно удивительно. Когда он заполнил ее, его член двигался внутри нее, она могла только чувствовать, как он подходит ей, и посмотрела на него.

– Ты так крепко обнимаешь меня, – он двигался, держа ее задницу над собой. – Кончи со мной, Ханна. Кончи сильно и дай мне укусить тебя снова.

Ее тело откликнулось на его команду. Она не только кончила, ее тело взмыло над неверо-ятной вершиной, но и упало еще дважды, прежде чем она смогла перевести дыхание. Он лизнул ее плечо, и Ханна поняла, что он собирается укусить ее снова. Ее собственное желание укусить его встало на дыбы, и она впилась в него зубами, прежде чем успела подумать, что это плохая идея.

Затем он кончил, выкрикивая ее имя, кончая в нее. Ханна ощутила вкус его крови и по-чувствовала, как она потекла по горлу, когда он вонзил в нее зубы. Как только она закричала, он крепче прижал ее к себе и впился зубами в ее плоть. Ханна почувствовала, что центр ее мира переместился в другое место, а сердце забилось сильнее. Но когда она снова кончила, на этот раз, выкрикивая его имя, то поняла, что сейчас упадет в обморок. Ее тело просто ускользнуло, когда она кончила в четвертый, затем и в пятый раз.

Глава 9

– Нашла, – Белла вылезла из-под кровати и села на пол. Она уничтожила комнату Хан в поисках информации, и теперь она ее получила. В конверте также был ключ и информация о почтовом ящике. – Проклятый ребенок. Как, черт возьми, я должна была его найти, если ты его так спрятала?

Ей пришлось залезть в разбитое окно ванной, чтобы попасть в квартиру. Белла не возра-жала против этого, за исключением того, что кто-то был здесь до нее. Весь дом был опустошен почти до последней мелочи. Единственное, что их не беспокоило, это вещи Ханны. Ее комната, как всегда, убрана.

– Или была, – улыбаясь, Белла встала и вышла из разгромленной комнаты, подумав, что неплохо бы принять душ и переодеться в одно из своих платьев, прежде чем идти в магазин. Она знала, что парень внизу даст ей деньги за продовольственную карточку. Она могла бы сде-лать маникюр, если бы дала ему немного больше.

Она никогда не понимала ребенка. Ханна была для нее не только разочарованием, но и отсталой от жизни, когда дело доходило до веселья. Даже до того, как она попала в больницу, она была для нее чем-то странным. Если бы ей пришлось сделать это снова, Белла могла просто оставить ее с ее мертвой матерью.

Всегда желая читать, а не смотреть вместе с Беллой программы, как положено хорошему ребенку, Хан хорошо училась в школе и никогда не получала звонков от учителя. Что, как она полагала, было хорошо, но Белла хотела, чтобы она была плохой и сексуальной, как она. Даже отсутствие стиля оставалось для нее загадкой. Она предпочитала порядок и белизну, а не пест-роту и эклектичность. Белла любила цвет и в большом количестве. Фиолетовый и розовый были ее любимыми.

Белла стояла в шкафу, когда услышала, как открылась дверь. Она узнала голос одного из них, но не узнала другого. Закрыв за собой дверь, Белла стояла в шкафу с платьем в руках, пока мужчины ходили по комнатам. Только когда они оказались в ее комнате, она смогла понять, о чем они говорят.

–...сегодня, но это было сделано еще до всего этого. Мне нравился ребенок. Тихая и все такое, но ее мать... ну, она была не из тех, кого бы я хотел, чтобы воспитывал меня.

– Ханна теперь в хороших руках. Через несколько дней мы поженимся. Я рад, что нашел ее. Очень жаль, что мать – такой кусок дерьма, – Белла схватилась за дверь, чтобы открыть ее и вцепиться в мужчину. Но его следующие слова, холодные и произнесенные с таким спокойст-вием, заставили ее остановиться. – Если мне когда-нибудь представится возможность встре-титься с ней, я покажу ей, что значит быть избитой до полусмерти, – он говорил так, словно стоял прямо перед ней.

– Я слышал, что она избила эту девочку. В тот день меня не было, иначе я бы помог им найти ее. Для этого нет причин. Совсем нет. Ханна всегда предупреждала меня заранее, когда арендная плата будет запаздывать. Она никогда не говорила почему, но у нее были синяки, ко-гда она говорила мне. Я просто знал, что ее мать потратила все деньги, – дверь снова закрылась, и голоса стихли. Белла стояла неподвижно, как могла, в течение длительного времени. Она понятия не имела почему, но ей показалось, что мужчина знает, что она там прячется.

Дрожа, она закончила одеваться, когда услышала, как закрылась входная дверь, и пошла накладывать макияж. Белла отступила на несколько шагов от прилавка, чтобы прижаться к сте-не, когда увидела, что там лежит. Ее туфля, та, что была на ней, когда она избила Ханну в тот день, и визитная карточка.

– Миша Лэннинг «Поисково-спасательная служба Лэннинга», – она фыркнула и положила карточку обратно на туфлю. – Что он собирается делать, спасать меня? Мне не нужно, чтобы кто-то меня обвинял. У меня свои проблемы.

Она подводила глаза красивой черной подводкой, когда подумала о чем-то другом. На мгновение ей показалось, что ее дочери будет лучше, чем ей. Когда человек может позволить себе визитку, особенно такую, как эта, возможно, у него есть деньги. Она снова двинулась на кухню, закончив только с одним глазом, и вытащила телефонную книгу.

Объявление было огромным, почти на всю страницу. А в самом центре стояли шестеро самых красивых мужчин, которых она когда-либо видела. В самом начале списка стояло имя Миши. Белла улыбнулась.

– Обожаю мужчин, которые так выглядят. Может, я все-таки нанесу ему визит. Он оста-вил мне свою визитку, – вернувшись в ванную, Белла уделила особое внимание своему макия-жу. Визит требовал, чтобы она выглядела как можно лучше, а то, чем Белла всегда гордилась, выглядело как нельзя лучше. Снова заглянув в шкаф, она достала свое лучшее платье. Не утру-ждая себя лифчиком или трусиками, она стянула с себя другое платье и надела свежее через го-лову. Секс – это все, о чем думают мужчины, и она знала, что она была самым сексуальным созданием, которое он когда-либо видел на высоких каблуках.

Белла ходила взад-вперед перед зеркалами и улыбалась самой себе.

– Черт, я хорошо выгляжу.

Платье было бледно-голубое и почти прозрачное. Если бы она сильно ущипнула себя за соски, их было бы хорошо видно. И ее киска, чисто выбритая, была видна всего на дюйм или два короткой юбки платья. Спинка у него отсутствовала, и оно обтягивало тело, как гидрокос-тюм. Ей даже показалось, что татуировка, которую она сделала на днях, отлично смотрится на ее бедре. Она была готова, как никогда, увидеть своего мужчину.

– Что Ханна будет делать с таким мужчиной? Глупая девчонка не знает, как угодить муж-чине. Черт, она даже не пробовала никого из моих, когда я была готова поделиться, – Белла снова фыркнула, когда вытащила свою самую красивую сумочку и засунула в нее продовольст-венную карточку и ключи.– Может, мне удастся уговорить его поселить меня в какой-нибудь квартире, когда ему наскучит эта сучка, и я покажу ему, что настоящая женщина делает для своего мужчины.

Белла вздрогнула, подумав о том, что может быть у этого мужчины ниже пояса. Она бы поспорила на что угодно, что у такого большого мужчины член, который заставил бы ее насла-ждаться сексом. Объездит ли он ее? Черт, от одной мысли о нем ее бросало в жар. Белла оста-новилась у входной двери и поспешила в ванную. Она чуть не забыла его визитку. Положив визитку в сумочку вместе с другими вещами, она вышла за дверь.

До почты она добралась пешком. Если ее расчеты верны, она должна получить по почте один из правительственных чеков. Она получала свой чек социального страхования где-то в течение месяца и никогда не использовала его для оплаты счетов. На этот раз она не пожалеет денег и, может быть, купит себе пару новых туфель. Но сначала она должна его получить.

На почте было оживленнее, чем она помнила. Но Белла редко ходила туда, разве что за чеком, когда дочь не могла. Но прошли годы с тех пор, как это было проблемой. Ханна знала, что больше никогда не будет этого скрывать.

Белла стояла перед длинными рядами ящиков. Некоторые из них были огромными, неко-торые ненамного больше того, что могло бы вместить конверт. И она понятия не имела, кото-рый из них ее. Она долго смотрела на них, пытаясь вспомнить, говорила ли ей Ханна, но знала, что не сказала бы. Ханне нравились ее секреты. И хотя Белла установила ящик, она уже давно забыла, какой был номер. Она пошла стоять в очереди, чтобы получить какую-то помощь.

Люди смотрели на нее. Дважды ей хотелось вытащить пудреницу и посмотреть, что не так. Может, у нее что-то застряло в зубах или волосы не на месте, но забыла пудреницу на при-лавке. Она улыбнулась одному молодому человеку, и он отпрянул от нее так быстро, что она рассмеялась. Мужчины всегда поражались ее внешности и сексуальной привлекательности. Когда подошла ее очередь, она улыбнулась человеку за стойкой и рассказала ему, что произошло. Или, по крайней мере, ее версию случившегося.

– И я понятия не имею, что случилось с моей маленькой девочкой. И, хоть убей, это число не приходит мне в голову, – она улыбнулась ему своей лучшей слезящейся улыбкой, и он даже не моргнул. Ее первой мыслью было, что она попала на педика. Затем он оглядел ее.

– Мэм, вы должны знать свой номер, прежде чем я смогу вам помочь. Вы знаете? – Белла покачала головой и снова шмыгнула носом. – Тогда, боюсь, вам не повезло. Тем более что при вас нет документов.

– Но мне нужны мои деньги. Я должна пойти и увидеть большого человека с фотографии, – она снова полезла в сумочку за его карточкой, но мужчина, стоявший перед ней, говорил следующему человеку, что может помочь им. – Я еще не закончила. Мне нужно, чтобы ты открыл мою почтовую штуковину и дал мне чек. Это первое число месяца.

– Сейчас девятнадцатое число месяца. И, как я уже сказал, я не могу вам помочь, если у вас нет номера или какого-либо удостоверения личности. Уходите, или я вызову полицию, – она смотрела на него несколько секунд, пока он не снял трубку. Белла была не настолько глупа, чтобы думать, что копы будут на ее стороне, поэтому ушла. Она подумала, что должна посчитать Ханну досадной неудачей. С тех пор как та женщина, вернее, дитя, родила ее, от ребенка одни неприятности... сколько бы лет назад это ни было. Проклятая девчонка.

Автобус довезет ее только до центра. Они не отвезут ее прямо по адресу, указанному на карточке, и она пять минут спорила с водителем, прежде чем он тоже пригрозил ей полицией. Что, черт возьми, происходит с людьми в наши дни? Неужели никто никогда не хотел сделать что-то приятное?

Последние пять кварталов Белла прошла пешком и к тому времени, как добралась до большого здания, была уже в бешенстве. Затем, взглянув на дверь, она увидела, что те не от-кроются до полудня. Чертов ублюдок мог бы сказать ей это, когда оставил свою визитку. Она огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы подсказать ей время, и остановила человека.

– Уже половина шестого. Они не вернутся до завтра, – она снова взглянула на часы и не удивилась, увидев, что они работают до пяти. Мать твою, что ей теперь делать?

Разыскивая заброшенное здание, Белла нашла одно в пяти кварталах от офиса. Ей придет-ся попросить его дать ей что-нибудь хорошее за все те неприятности, через которые она про-шла, чтобы добраться до него. Белла подумала обо всех по-настоящему хороших вещах, кото-рые она получит, и улыбнулась.

Сняв платье, чтобы оно не помялось, она легла на газеты, которые собрала в разных ком-натах. Жаль, что здесь не было хорошей кровати, но она понимала, что нищие не могут попро-шайничать.

– Или что-то подобное.

Через несколько минут она уже крепко спала и думала о том, как ей понравится опускать-ся на своего большого Мишу. И, может быть, если дочь будет с ней мила, она позволит ей при-соединиться к ней, чтобы она могла научиться кое-чему у дорогой старой Мамы. Белла собира-лась стать обеспеченной на всю жизнь.

***

Миша знал, что ей будет больно, невероятно больно, но он не мог не улыбаться каждый раз, когда вспоминал, как она произнесла его имя, когда кончила прошлой ночью. Он знал, что это немного, но ему казалось, что она отдала ему весь мир. Он смотрел, как она спит на малень-кой кровати, и пытался придумать, как заставить ее спать с ним каждую ночь до конца его жиз-ни. Ну, не спать, а заниматься любовью. Он еще ни разу не занимался с ней любовью в кровати, и он мог видеть их вместе в своей постели.

Зайдя в ванную, он опустошил ее и начал наполнять. Сейчас ей, как никогда, нужна теп-лая ванна. Пока она наполнялась, он думал о той, что была в его комнате, и надеялся, что скоро сможет войти в нее вместе с ней. Вернувшись в спальню, он обнаружил, что она не спит.

– Посиди немного в теплой воде, – она кивнула, и он увидел, как она покраснела. По ка-кой-то причине это заставило его улыбнуться. – Я помогу тебе. Знаю, что ты не должна мочить гипс, поэтому я поставил табурет в ванну, чтобы он держал его.

– Я справлюсь, – он услышал ее резкий тон, но понял, что это скорее от смущения, чем от гнева. Скоро она привыкнет к нему. Когда она вздрогнула, он подошел к кровати, чтобы помочь ей встать. И тогда он увидел ее спину. Они вскрыли несколько ран.

– Я должен был помнить об этом и лучше заботиться о тебе, – вместо того чтобы поднять ее, он положил ее на живот и стал смотреть на них. – Прости, детка. Я должен был что-то сде-лать с этим раньше. Позволь мне исцелить их.

– Как? – Вместо ответа он просто лизнул дорожку вдоль той, что еще кровоточила. Она вскрикнула, но он знал, что это не от боли. Ее возбуждение ударило его так, словно она ударила его. – Остановись. Это вредно для здоровья.

– Я ничего не могу подхватить, даже если у тебя что-то есть. Лежи неподвижно. Я должен сделать это для тебя, – он хотел перевернуть ее на спину и попробовать на вкус ее грудь, но знал, что она, должно быть, страдает больше, чем показывает. Кроме того, сегодня ему нужно было на работу. Он и так взял слишком много свободного времени.

– Я могу это сделать, – он хотел шлепнуть ее по заднице, но сдержался. – Я... ты можешь просто прекратить это?

Он облизал их все, кроме одной. Она была как раз на изгибе ее задницы, и он изо всех сил старался избежать этого. Было слишком соблазнительно не поднять ее и не взять вот так. Вместо этого он провел по ней языком и почти поддался искушению, когда она застонала.

– Они больше не должны доставлять тебе хлопот, – она повернулась и уставилась на него, когда он попятился от кровати. – С этого момента я хочу, чтобы ты спала в моей комнате.

– Нет, – он понял, что таким будет ее ответ, и кивнул. Она оглядела комнату и, не глядя на него, продолжила: – Ты сказал, что здесь я буду в безопасности, и что ты не захочешь меня в своей постели. Я рассчитывала на это.

Миша постарался, чтобы ее слова не рассердили его, и, прежде чем заговорить, глубоко вздохнул.

– Мне нравится заниматься с тобой любовью.

– Мы не занимаемся любовью. Мы не любим друг друга. Это просто... это просто секс, – он рассмеялся, и она сердито посмотрела на него. – Ты меня не любишь. Признай это. Ты так говоришь, потому что думаешь, что это то, что я хочу услышать.

– Нет. Я люблю тебя. Не думал, что это возможно, но это так, – она ничего не сказала, но он видел, что она расстроена. Вместо того, чтобы расстроить ее еще больше, он наклонился и поцеловал ее. Прежде чем он смог поднять голову, он обхватил ее затылок и углубил поцелуй.

Отступив от кровати, прежде чем присоединиться к ней, он улыбнулся ее смущенному взгляду. Это было справедливо. Он подумал, что она так же смущена, как и он.

– Мне сегодня надо в офис. Но я вернусь около шести. Если мне придется это изменить, я дам тебе знать. Ладно? О, и в ванной для тебя набрана вода. Ты должна попытаться посидеть в ней некоторое время. Если хочешь, я могу вылечить ее, как твою спину. Я уверен, что мы будем наслаждаться этим намного больше.

– Почему ты так поступаешь с нами? Почему бы тебе не..? У нас были установлены пра-вила. Ты не хочешь... ты не можешь любить меня, – он начал спрашивать, почему, когда она заплакала. – Я не ребенок, но ты сводишь меня с ума. Я не знаю, что с тобой делать.

– Я тоже, милая.

Выйдя из комнаты, он спустился вниз и увидел, что его повар и давний друг печет хлеб. Этот человек никогда не переставал удивлять его своей стряпней. Он сел и попытался приду-мать хоть одну причину, почему бы ему не пойти сегодня на работу.

– Ты пойдешь, – он посмотрел на Джексона. – Ты спарился с ней, ты связан. Дай ей пере-дохнуть. Ты можешь быть немного подавляющим, когда такой.

– Какой? – Джексон протянул ему теплую булочку и стакан сока. – Что ты имеешь в виду, когда я такой?

–Ты такой твердолобый и злой, когда хочешь, но рядом с ней ты как... ну, как вчерашняя каша. Ты уже понял, что влюблен в нее? – Миша кивнул. – Хорошо. Но не жди, что она будет действовать быстро. Она не привыкла к тому, что ее любят, и не знает, как ответить взаимно-стью. Она ответит, но пока не знает как.

– Это сделала ее мать, – Джексон кивнул, но ничего не сказал. – Я не хотел ее любить. Мне даже не нужна была пара. Но теперь, когда у меня она есть... возможно ли, чтобы человек так сильно влюбился только через несколько недель?

– Для нас это необходимость. Вроде нашего дикого двойника. Мы находим себе пару и заводим детей, чтобы заново заселить мир. Она милая девушка, но она немного... я хотел ска-зать застенчивая, но не думаю, что дело в этом. Думаю, она еще не совсем готова.

– Готова? – Джексон кивнул и не ответил. – Похоже, она была избита, и я имею в виду не только физически. Думаешь, она когда-нибудь это переживет?

– Да. И когда она это сделает, я бы посоветовал тебе заткнуться и обратить на нее внима-ние. Она перевернет весь ваш мир, мужчины Лэннинг, – Джексон рассмеялся и положил хлеб в кастрюли. – Да, сэр, она так сильно надерет тебе задницу, что ты даже не поймешь, что про-изошло.

Миша вышел из дома через несколько минут, потому что Джексон чуть не вышвырнул его из кухни. Всю дорогу до работы он думал о Ханне, а когда въехал на стоянку позади их здания, чуть было не повернули не вернулся к ней. Вышел из машины раньше, чем он успел это сделать, он уже включил компьютер, когда вошел Эндрю и сел.

– Здесь... кое-что хочет тебя видеть, – его брат выглядел больным. Прежде чем он успел спросить его, не болен ли он, он продолжил: – Я собирался сказать, что кто-то хочет тебя ви-деть, но не уверен, что это человек. Не как мы, не люди, но просто... Боже. К тебе посетитель.

– Кто это? – Миша откинулся на спинку стула пока Эндрю, казалось, пытался придумать, что сказать. Это было смешно, и Миша засмеялся. – Тогда в чем же дело?

– Она приставала ко мне, – Эндрю вздрогнул и закрыл глаза. – Если я когда-нибудь впаду в отчаяние, я хочу, чтобы ты убил меня. Я бы не прикоснулся к этому, если бы моя жизнь... я не уверен... Боже.

– Ты сам сказал, – у Миши было такое чувство, что он знает, кто это, и хотя он понятия не имел, как она выглядит, он знал ее запах. – Это случайно не Белла Оливер?

Эндрю кивнул и пристально посмотрел на него.

– Это мать Хан? Мать твою, она должно быть удочерена. Эта тварь никак не могла поро-дить то видение, с которым ты связан. Серьезно?

– Думаю, что да. Я никогда с ней не встречался, но оставил ей свою визитку вчера, когда пошел к Ханне домой, чтобы узнать, не нужно ли ей что-нибудь оттуда. И там не было ничего. Вообще, – он знал, что Картер тоже был там и получил конверт для Ханны, но не знал, что еще он мог взять. Насколько Миша был обеспокоен, не было там ничего, что Ханне когда-нибудь снова понадобится. – Она сказала, чего хочет?

Эндрю снова вздрогнул и кивнул.

– Нас. Особенно тебя. И я не думаю, что она просто хотела поговорить с тобой. Думаю, она хочет тебя, – он встал и весь затрясся. Он уже направился к двери, когда Миша окликнул его.

– Мне нужно, чтобы ты остался, – Эндрю начал было спорить, но Миша рассмеялся. – Мне нужно, чтобы кто-то остался здесь и убедился, что она не изнасилует меня. Никогда не знаешь, что она скажет, если не получит того, чего хочет.

– Не думаю, что ее будет волновать, что у тебя здесь целый взвод. Она выглядит реши-тельной женщиной, – он посмотрел на дверь, словно боялся, что она захлопнется. – Я позову и остальных. Нет никаких причин, почему ты должен иметь все... Боже, это мать Хан?

Он еще раз заверил его в этом и рассмеялся, когда тот ушел. Через две минуты все пятеро братьев и мама уже были в комнате. Она зашла узнать, не пригласят ли ее на ужин с Ханной, и случайно наткнулась на эту встречу.

– Ты должна получить удовольствие от этого, – сказал ей Эндрю. – Только не удивляйся, если меня вырвет на тебя.

– Что за..? – когда через минуту дверь открылась, мама посмотрела на него с самым оше-ломленным выражением лица. – Миша? Что это?

– Ребята, познакомьтесь с мамой Ханны, – его мама встала и снова села. – Миссис Оливер, чем я могу вам помочь?

– Боже мой! Все сразу. Что же мне делать? – Она посмотрела на его маму, которая все еще смотрела на нее с открытым ртом. – Ты их сутенер?

– Их мать. А кто, позвольте спросить, вы? – Прежде чем Белла успела ответить, их мама встала. – Вам должно быть стыдно. О чем вы думали, когда вышли из дома сегодня утром? Или вы даже... Боже милостивый, женщина, у вас грудь видна, и ваше... ваше личное «я» почти ви-сит так, что любой может это увидеть.

– Я просто веду себя как обычно. Мне нравится быть сексуальной, – Белла глумились над ней. – Тебе стоит попробовать. Ты еще не слишком стара. Выпусти пар.

– Из всех... вы мать этой девушки? – Белла кивнула и снова улыбнулась. Затем она приня-ла позу, которую Миша мог только предположить, как сексуальную. – Выпрямитесь и прикройтесь. Вы слишком стара, чтобы выглядеть так, будто провели ночь, трахая всех, у кого есть член.

Эндрю рассмеялся, но один взгляд матери заставил его замолчать. Белла выпрямилась и чуть не упала, когда двинулась вперед. Но его мама была готова.

– Сделайте это, и я вырву глаза из вашего переутомленного лица, – Белла остановилась, и мама посмотрела на нее. – Уведите ее отсюда. И не трогай ее. Я содрогаюсь при мысли о том, чем она занималась последние двадцать четыре часа.

Миша и Райдер проводили Беллу. Она все время ругалась, а они с Райдером так хохотали, что трудно было говорить серьезно. Когда Белла остановилась и посмотрела на них, Миша уви-дел безумие. Это было и страшно, и смешно.

– Скажи этой сучке, моей дочери, что я с ней еще не закончила. Когда я найду ее, она вер-нется в то место, и сделаю ей одну из этих операций по удалению мозга.

Она была уже за дверью, когда до него дошло, что она имела в виду. Миша все еще сме-ялся, когда вошел в кабинет. Но, видя, как его мама раздает всем бутылочки с антибактериаль-ным средством для мытья рук, ему стало больно, от того, как сильно он смеялся. Это было лучшее, что случилось с ним за последние месяцы.

Глава 10

Хан дважды обошла вокруг двора, прежде чем решилась войти в лес за домом. Мистер Джексон, которого ей велели называть просто Джексон, сказал, что участок огорожен забором, и она может свободно бродить, где захочет. В гипсе она могла ходить спокойно, а не все время кататься на заднице. И солнце чудесно светило ей в лицо. Она посмотрела на свой список.

Хан всегда мечтала о травяном саду. Она, конечно, не была великой поварихой, но бога-тый запах некоторых трав, которые она видела в магазинах, был таким приятным, что она была взволнована, если бы могла найти их во дворе. Джексон дал ей маленький нож, книгу о травах, а также корзину, чтобы слаживать их. Он даже вышел во двор и показал ей, как выкапывать их, не причиняя вреда.

– Иди и дай себе немного времени. Есть дикие травы, которые просто ждут кого-то, чтобы нарезать их в какой-то салат. Если ты принесешь что-то не то, мы просто выбросим это и попробуем снова, – она кивнула и оставила его стоять.

Она полагала, что именно доверие заставило ее полюбить старика. Он сказал ей, что он тоже леопард, но она избегала говорить с ним о своих отношениях с Мишей. Ее тело согрелось при мысли о том, что он сделал с ней прошлой ночью. И когда она была у доктора сегодня днем, доктор Хадсон заметил, что теперь она может снять гипс с руки из-за того, что он ее уку-сил. Хан положила руку на маленький шрам, который она обнаружила после душа.

Какой-то звук испугал ее, и она несколько минут стояла в лесу, пытаясь понять, откуда он доносится. Медленно, шаг за шагом, она подошла к сломанному забору и увидела, как кто-то борется. Положив нож в корзину, она перебросила ее через забор, а затем перелезла через него, чтобы посмотреть, что это было.

Хан понятия не имела, чего ожидать, но все же удивилась, увидев маленького щенка с ла-пой, попавшей в медвежий капкан. Он тянул ее так сильно, что сумел только ухудшить ситуа-цию, вместо того чтобы освободится. Она придвинулась ближе, и он зарычал на нее.

– Я не причиню тебе вреда. Хочу помочь тебе, – он тихо зарычал, и она медленно двину-лась вперед. – Мне тоже больно, так что, помогая тебе, я почувствую себя лучше. Не двигайся так сильно, ты сделаешь только хуже.

Малыш сел и уставился на нее, и только тогда она поняла, что это не собака, а волк. Чер-ный. Когда она приблизилась к нему, он заскулил, когда она протянула ему руку. Ее расстрои-ло, что он ее боится, но он обнюхал ее, а потом лизнул пальцы. Подойдя ближе, она провела пальцами по его маленькой головке и тихо заговорила с ним.

– Я не совсем понимаю, как это работает. Имею в виду ловушку. И для протокола, кто бы это ни положил, ему нужно сломать ногу, – щенок лизнул ее в лицо, когда она наклонилась, чтобы посмотреть на него. – Эту штуку окунули в серебро?

Вещь выглядела новой, но когда она подошла достаточно близко, чтобы увидеть, как она работает, она увидела, что та совсем не новая. Бедняжка снова лизнул ее, когда она попыталась разделить ее. Наконец, после того, как причинила ему сильную боль, что он укусил ее, она до-гадалась.

– Я не могу вытащить тебя из зубов этой штуки и держать ее открытой для тебя. Ты смо-жешь вытащить ногу, когда я ее открою? – Она могла поклясться, что он кивнул ей, и улыбну-лась. – Мне очень жаль, но я не думаю, что это причинит тебе меньше боли, чем сейчас, но ты больше не будешь в ловушке.

Сделав несколько глубоких вдохов, она надавила на рычаг, пока челюсти не начали от-крываться. Первые несколько секунд он двигался медленно, но потом она услышала, как он треснул, и вскрикнула, когда из него вывалился щенок. Отпустив капкан, он захлопнулся с та-ким громким треском, что она подпрыгнула. Но щенок пытался убраться подальше, и она потя-нулась к нему.

– Я не могу позволить тебе сбежать. Что если ты снова попадешь в ловушку? – Малыш снова заскулил, и она подняла его. – Не знаю, где твоя берлога, но я отнесу тебя к Мише. Мы перевяжем тебя и посмотрим, что можно сделать. Миша-леопард, но... волки любят кошек?

Всю дорогу к дому она что-то бормотала. Он больше не пытался укусить ее, за что она была ему благодарна, но пару раз он был близок к этому. Она чуть не уронила его, когда они перелезали через забор, ведущий к владениям Миши. Затем, внезапно, ее отбросило назад, и ей пришлось обернуться вокруг щенка, чтобы он не пострадал, когда она упадет.

– Это мое, – большой человек стоял над ней, и у него был пистолет. – Отпусти мою жерт-ву или, помоги мне, ты займешь его место. Брось его.

– Я, безусловно, не брошу, – она была в ужасе, но не собиралась отпускать бедняжку с мужчиной. – Ты на чужой территории, и он тоже. Убирайся отсюда, пока я не позвала хозяина.

– Ты имеешь в виду того большого человека, который только что купил этот дом? Я за не-го не волнуюсь. Тебя должен больше волновать тот факт, что ты взяла то, что принадлежит мне. Отдай его сейчас, и я только немного тебя испорчу, – щенок зарычал на человека, и Хан поняла, что тот чувствует. Когда Миша заговорил с ней, она вздрогнула.

– Я чувствую твой страх. Что происходит? Твоя мама дома? Я уже еду, – она не знала, что ему сказать, и он посоветовал ей подумать, что сказать. – Просто поговори со мной в своей голове.

– Здесь маленький волк, которого ранило в большой ловушке. Теперь надо мной стоит че-ловек с пистолетом и требует, чтобы я отдала его ему. Я не собираюсь. И если ты заставишь меня, я никогда... я никогда не буду спать с тобой снова.

– Я бы никогда... нам серьезно нужно поговорить. Я связываюсь с Джексоном. Он уже в пути. Когда увидишь леопарда, не нападай на него. Это будет один из нас, – она кивнула и по-благодарила его. – Только не двигайся. Если он причинит тебе боль, я разорву его на части.

За спиной великана что-то шевельнулось, и Хан подумала, что это Джексон. Но щенок в ее руках снова начал вырываться, и она отпустила его, когда он укусил ее за руку. Он схватил ее за рубашку и потянул назад, когда вспышка чего-то темного и большого прыгнула на муж-чину.

Хан наблюдала за всем этим. Она знала, что на каком-то уровне ей никто не поверит. Ей самой было трудно в это поверить. Но стая волков, которая вцепилась в человека – а они вце-пились в него – не смотрела в ее сторону, пока он не упал. Она видела, как одного человека убил другой волк, но ничего подобного стая не делала с этим человеком.

И тут она поняла, что он мертв. Волки окружили его, запрокинули головы и завыли. Вме-сто того чтобы бояться их, она думала только об их красоте.

Самый большой волк направился к ней. Щенок встал перед ней, и она снова заключила его в объятия. Он пытался убежать от нее, но она ни за что не позволит им причинить вред ма-ленькому парню.

– Отойдите. Если вы попытаетесь причинить ему вред, я найду пистолет и застрелю вас всех. Отойдите, – большой волк подошел достаточно близко, чтобы она могла дотронуться до него, и она ударила его по носу. – Я сказала, чтобы вы убирались к черту. Я не собираюсь по-вторять.

Волк чихнул, но не отступил. Остальные стояли у него за спиной, и Хан поняла, что она по уши в дерьме. Эти парни выглядели больше любого волка, которого она когда-либо видела. Она просто знала, что будет десертом после большого человека, которого они убили.

– Мисс Ханна? – Она посмотрела на Джексона, который ворвался в лес, где они были. Когда она крикнула ему остановиться, она посмотрела на большого волка.

– Вы тоже не причините ему вреда. Он не имеет никакого отношения к тому, что здесь происходит. Вы должны кому-то навредить, вы... вы можете навредить мне. Но оставь его в покое, – волк посмотрел на Джексона, потом снова на нее, лежа на животе. Щенок,наконец, вырвался и подошел к большому волку. Он кувыркался на нем, и она поняла, что они знают друг друга. – Он ранен и нуждается в помощи. Просто позвольте мне перевязать его, прежде чем вы заберете его. Он может заразиться.

– Мисс Ханна, это мистер Джеймс Луна. Он альфа стаи, который иногда проходит сюда, – она посмотрела на Джексона, потом снова на волка. – Этот щенок – его сын. Они оборотни, как я и Лэннинги.

– Малыш ранен, – Джексон двинулся к ней, и большой волк встал и подошел к ней. Он низко зарычал на Джексона, заставляя его остановиться. – Что он делает?

– Защищает тебя от меня, – она посмотрела на большого волка, который был так близко, что она могла видеть его зеленые глаза. Положив руку ему на шею, она почувствовала, как под ее пальцами дрожат его мышцы.

– Он мой друг, мистер Луна, – он повернулся и посмотрел на нее, и она увидела человека, который держал волка. Когда он сел на ее обутую ногу, она посмотрела на Джексона. – Пола-гаю, он не сдвинется.

– Миша уже едет. Они это знают. Они не оставят тебя до тех пор. Они могут учуять его на тебе, – Хан покраснела, понимая, что это значит, но ничего не сказала, когда Джексон сел. – Теперь я его слышу. Не думаю, что он будет счастлив, когда приедет сюда. Его братья тоже с ним.

Это было преуменьшение. Как только он бросился на нее через лес, она поняла истинное значение слова «огромный и злой». Миша двинулся к ней, и она поняла, просто поняла, что он собирается разорвать ей горло. Но как только он оказался достаточно близко, чтобы дотронуть-ся до нее, большой волк отодвинулся, но не далеко, и Миша потерся своим телом о ее. Она ни-когда не видела более прекрасного зрелища, чем он в облике леопарда.

***

Миша не мог оторваться от нее. Он знал, что раздражает ее, но она была почти ранена и отнята у него, и он боялся больше, чем чего-либо в своей жизни. И теперь, когда все закончи-лось, и она была в доме, все, чего он хотел, это снова пометить ее. Но компания требовала, что-бы он подождал.

– Ты должен знать, что он ее укусил, – Миша кивнул Джеймсу. Он тоже видел метку. – Мне очень жаль. Джимми, однако, считает, что это самое лучшее в мире, что у него есть связь с парой большого леопарда.

– Она могла причинить ему боль, – Джеймс кивнул и посмотрел на Хан, которая разгова-ривала с другими детьми из стаи. Они подошли, как только перекинулись, чтобы поблагодарить маленького человека.

– Я никогда не видел женщину, тем более человека, так отчаянно желающую защитить кого-то, кого она не знала. Клянусь тебе, Миша, я был уверен, что она встанет и разорвет мне горло, когда я пытался проверить, все ли в порядке с моим сыном. Хотел бы я иметь еще дюжи-ну таких же, как она, чтобы привить их в мою стаю.

Миша тихо зарычал, и Джеймс рассмеялся.

– Держись подальше от моей женщины. И для протокола, я никогда... это было самое страшное, что я когда-либо чувствовал в своей жизни, когда чувствовал ее страх. И, честно го-воря, это было больше за щенка, чем за нее саму.

Джеймс кивнул и взял предложенное Джексоном пиво. Но, потянувшись за одним из них, он отодвинулся от Миши. Недоумевая, что происходит, он посмотрел на Филиппа, когда тот сел рядом с ним с бутылкой воды и протянул ее ему.

– Ты знаешь, что Хан ненавидит пиво? Не выносит запах, не то что вкус, – он кивнул на воду. – Пей, старший брат. Я только что спас твою задницу.

Он удивился, как Филипп узнал, но понял, что было много такого, чего он не знал о своей паре. Миша посмотрел на Джеймса. У его самки скоро будет второй ребенок, и он смотрел на нее с такой любовью, что Миша смутился.

– Это придет к тебе, – он спросил Джеймса, что тот имеет в виду, и повернулся к нему. – Любовь. Я вижу, что ты влюблен в нее, но все, что я вижу от нее – это... непонимание. Она не уверена в вас двоих, не так ли?

– Нет, – Миша смотрел, как она играет с детьми, и улыбалась, когда кто-нибудь из них ее смешил. – До сих пор я не был ей хорошей парой. Я даже не знаю, что мне нужно сделать, что-бы сделать ее счастливой. И я понимаю, что действительно хочу этого.

– Как я уже сказал, это придет к тебе, – он встал и посмотрел на него. – Мне нужно сде-лать подарок твоей паре. Она дала мне величайший подарок, который кто-либо мог дать чело-веку или оборотню.

– Я уверен, что она так не считает, – Джеймс посмотрел на нее, потом снова на него. – Я даю тебе разрешение, если ты этого ждешь, но тебе оно не нужно. Если она примет все, что ты ей дашь, то и я тоже.

– Это, мой дорогой сэр, хорошее начало, – он подошел к своей паре и помог ей встать. Миша тоже встал и смотрел, как они приближаются. Маленький Джимми стоял прямо перед отцом. Миша посмотрел на братьев и мать, которые тоже наблюдали за парой.

– Ханна Оливер Лэннинг, – Ханна посмотрела на Мишу, и он кивнул ей. – Я вожак стаи Луна, стаи из шестисот с лишним волков. Вы в одном самоотверженном действии унижали меня и чтили меня так, как никто.

– Я ничего не сделала, только помогла маленькому парню, – она испуганно посмотрела на Мишу, и он подошел к ней сзади. – Любой сделал бы то же самое.

– Возможно, но вы сделали это для меня. Даже ценой окровавленного носа, – он прило-жил руку к носу и рассмеялся. – Если когда-нибудь захотите побороться со мной, только не бейте меня по носу. Думаю, это моя лучшая черта.

Пара Джеймса мягко похлопала его по руке и прижала к себе Ханну.

– Вы вернули нам нашего сына. Он бы умер, если бы у вас не хватило смелости спасти его. А потом напасть на этого человека, когда он был одержим... – она повернулась лицом в грудь Джеймса и зарыдала, прежде чем продолжила. – Он был бы трофеем на стене, если бы вы не сражались так храбро, чтобы защитить его для нас.

Джимми посмотрел на Мишу, который кивнул и увидел, как мальчик бросился на Ханну. Он держал ее так крепко, что никто в комнате не мог не видеть, как он счастлив. Джимми спустился и встал рядом, когда отец поднял ее руку и посмотрел на отметину, которая все еще была там.

– Я хочу добавить свою метку к метке моего сына. Так что, всякий раз, когда вы будете нуждаться во мне или моей стае, вам стоит только подумать обо мне, и мы бросим все и придем к вам, – Миша положил руки Ханне на плечи, когда она начала пятиться. – Я никогда не причиню вам вреда, и пока я жив, с вами ничего не случится.

– Вы хотите укусить меня? – Она говорила так спокойно, что Миша гордился ею. Он один мог чувствовать смятение, которое танцевало в ее напряженном теле. – И мы, вы и я, сможем разговаривать, как мистер Лэннинг...

– Да. Не на одном уровне с вами двумя, но близко. Вы сможете поговорить и с моей парой Руби, – Джеймс положил руку на ее раздутый живот. – И с нашим еще не родившимся ребенком.

– Я не хочу раздувать из мухи слона, – Джеймс кивнул и взял ее за руку. – Я тоже не... бу-дет больно?

– Нет, – Джеймс поднес ее руку ко рту и лизнул запястье. – Вы ничего не почувствуете. Обещаю.

Все произошло быстро. Его зубы глубоко погрузились в ее кожу, и он отстранился почти сразу же, как сделал это. В течение нескольких секунд, казалось меньше, у Хан был шрам на руке, который выглядел, как на плече, который дал ей Миша. И тот, что она дала ему на шее. Через несколько минут волчья стая ушла, а его семья сидела вокруг, уставившись на нее.

– Я не урод, – Картер рассмеялся, а потом и все остальные присоединились, когда она со-рвалась. Его мама встала и обняла ее перед тем, как объявить, что им всем пора уходить. Каж-дый из братьев обнял ее, и Райдер поцеловал в щеку, а когда подошла его очередь, отступил назад.

– Добро пожаловать в семью, Хан. Я очень рад, что ты собираешься приручить моего бра-та, – Хан взглянула на Мишу, и он увидел ее замешательство. Ему действительно нужно пого-ворить о ней с семьей. Они не помогали ему.

Когда они ушли, Джексон сказал, что ужин будет готов через два часа. Он предложил Хан выйти с ним во двор и показать, где сломан забор. Они приближались к лесу, когда она повернулась к нему.

– Ты был там. Так почему он избавляется от нас? –Миша засмеялся и повел ее вглубь леса. – Я не понимаю, что только что произошло. Тот маленький мальчик был ранен, ты сделал бы то же самое.

– Я бы так и сделал. Но знал, что он маленький мальчик, а ты нет,–она ничего не сказала, переступая через поваленные бревна. Он хотел поднять ее и нести, но вместо этого смотрел, как она идет впереди него.

– Джеймс сказал, что его смущает, что я лишь отчасти человек. Я не знаю, что он имел в виду,–Миша начал было объяснять, но она опередила его.– Ты укусил меня той ночью, и я уку-сила тебя. Доктор сказал, что я поправляюсь быстрее. Теперь эта история с волком. Ты превра-щаешь меня в того, кто ты есть?

– Честно говоря, не знаю,–она остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на него. Он поймал себя на том, что пялится на ее задницу, и покраснел, когда она посмотрела на него. – Ты не можешь винить меня за то, что я смотрю. По-моему, у тебя самая красивая попка, которую я когда-либо видел.

– Тебе не следует думать о таких вещах. Сейчас день,–он посмотрел на небо, потом снова на нее, когда она снова начала двигаться. Он положил руку ей на плечо и повернул к себе. Она не могла верить в то, что сексом можно заниматься только ночью. Скорее всего, и в спальне тоже.

– Я хочу тебя прямо сейчас,–она покачала головой и отступила на шаг. Он догнал ее, ко-гда она начала идти. – Больше всего на свете мне хочется раздеть тебя и съесть твою киску, по-ка ты опираешься на дерево. Тогда я хотел бы склонить тебя над ним и взять сзади.

– Нет. Ты не можешь этого хотеть. Это не...я не хочу этого,–она солгала, и они оба это знали. Раздувая ноздри, чтобы уловить ее запах, он придвинул ее ближе к дереву. – Ты действительно собираешься это сделать? Сейчас?

– Да. Да, собираюсь,–он услышал, как у нее участилось сердцебиение, а дыхание стало тяжелым. – Ты тоже этого хочешь. Ты кончишь мне в рот, если я упаду на колени и буду сосать твой клитор, пока ты будешь кататься на моих пальцах. Я бы выпил тебя, проглотил так же бы-стро, как ты затопила мой рот.

– Не думаю, что это подходящее место,–он стянул с нее рубашку через голову и не сводил глаз с ее лица. Она тоже смотрела на него, когда ее пальцы обхватили его покрытый тканью член, и прижалась к нему. – Ты заставляешь меня хотеть того, чего я никогда не хотела раньше. Я этого не понимаю.

– Я тоже,–затем с нее слетел лифчик, и он приподнял ее груди, играя большими пальцами с ее сосками. – Можно я тебя съем, Ханна? Могу я попировать твоей киской, а потом трахнуть тебя?

– Я хочу этого, но... Да,–он опустился на колени, стягивая с нее брюки, и провел губами по ее обнаженному животу. – Пожалуйста. Я хочу...ты можешь поторопиться, пожалуйста?

Ее трусики промокли насквозь. Миша лизнул дорожку от правого бедра к левому, прежде чем раздеть ее. Глядя на нее снизу вверх, она вытянула руки и ухватилась за ветку над головой. Подняв ее ногу, он положил ее себе на плечо и зарылся лицом в ее жар.

Она истекала соками. Они побежали вниз по ее кремовым бедрам, и он слизывал столько, сколько мог, прежде чем засосать ее клитор в рот. Когда она закричала, ее освобождение дало ему так много от нее, что он знал, что его член проскользнет в нее без всякого труда. Миша раздвинул ее шире, и трахал языком.

Ханна кончила четыре раза, прежде чем начала умолять его отпустить ее. Миша встал и вытащил член. Когда она потянулась к нему, обхватила горячими руками, он застонал. Она со-биралась заставить его кончить, если она продолжит, и он сказал ей об этом.

– Я никогда раньше не пробовала мужчину,–его кошка зарычала под кожей, и она отпря-нула. – Я ему не нравлюсь, да?

– Наоборот, он любит тебя так же сильно, как и я. И он тоже хочет тебя,–она отступила назад, и кот зарычал на него. – Он хочет пометить тебя. Попробовать тебя, но он должен поме-тить тебя. Он чувствует запах волка на тебе.

– Как попробовать?

Он пошевелился. Миша знал, что он ее немного напугал, но она не убежала, чему он радовался и грустил. Когда его кот двинулся к ее бедру, он подумал, что просто укусит ее и покончит с этим, но он зарылся мордой в ее киску и укусил.

Ханна закричала, но не от боли, а от оргазма, который вырвался из нее. Когда она кончила во второй раз, кошка глубоко укусила ее в бедро, и она снова закричала. Когда она упала на землю, он не отпустил ее, даже когда Миша умолял его об этом. В какой-то момент он понял, что Ханна упала в обморок, а кот все еще держит ее в своих мощных челюстях.

Миша не мог заставить его отступить, не мог контролировать кошку, и как он ни старался, он не переставал кусать ее. Затем, так же внезапно, как укусил, он отпустил ее и себя. Миша подвинулся и взял ее на руки. Господи, она была холодна как лед. Таща ее к дому, он думал только о том, что убил ее. Потом, когда он уложил ее в постель, он с трудом сдержался, чтобы не запаниковать. Позвать маму было единственным, что пришло ему в голову, и она рассмеялась.

–Он изменил ее. Через десять часов она будет в порядке. А пока, на твоем месте, я бы придумала, что ей подарить. Ханна не будет счастлива ни с одним из вас.

Господи, она действительно разозлится.

Глава 11

Белла устала жить в доме, который нашла. Начнем с того, что здесь не было зеркал, а ее одежда становилась грязной от всей этой мерзости, которая плавала в воздухе. Она посмотрела на кровать, которую сделала для себя и задавалась вопросом, почему она чешется все время. Она была уверена, что там были блохи, и они причина чесотки.И она была голодна.

Последний раз она нормально ела три дня назад. И это было не так уж хорошо. Но муж-чина, с которым она трахалась в переулке, не сказал, что угостит ее ужином со стейком, а толь-ко покормит. Она съела холодный бургер с картошкой, когда он уезжал. Этот ублюдок даже не дал ей салфетку.

Белла должна найти кого-то, с кем можно трахаться. Не то чтобы она хотела секса, вовсе нет, но мужчины платят кучу денег, чтобы трахнуть такую, как она. Она знала это и пыталась найти способ извлечь из этого выгоду, когда заметила свою фотографию в одной из украденных газет. Вытащив ее, она попыталась прочесть, что там написано, и смогла разобрать только пять слов в статье, когда поняла, что ей нужна помощь.

Прихватив с собой газету, она спустилась на нижний этаж, где, как она знала, жили двое бездомных. Она изо всех сил старалась избегать их, но сегодня ей нужна была их помощь. Как только она вошла в то, что они называли своей собственностью, тот из них, что был повыше, встал.

– У тебя нет причин приходить сюда и разглагольствовать о своих правилах. Мы ничего твоего не трогали,–молодой человек хихикнул, и она сердито посмотрела на него. – Иди отсю-да. У тебя своя квартира.

– Мне нужна помощь, чтобы прочитать это,–она показала им газету со своей фотографи-ей. – Я где-то забыла очки и не вижу, что здесь обо мне говорится. Кто-нибудь из вас это ви-дит?

– Мы умеем читать. Но прежде чем мы сделаем это для тебя, что ты дашь нам взамен? –Молодой человек потер свой член. – Отсосешь, и я тебе прочту.

– Что насчет меня? У меня тоже есть потребности,–здоровяк просто спустил штаны и по-тер член вверх и вниз. – Иди сюда, дай мне что-нибудь, и я прочитаю тебе все от корки до кор-ки.

– Вы оба? –Молодой человек кивнул, и Белла закатила глаза. – Я займусь вами обоими одновременно, чтобы сэкономить время. Мне все равно, кому отсасывать, но другому придется довольствоваться сексом. Таким образом, вы можете прочитать это для меня быстрее.

– Ты позволишь мне трахнуть тебя в задницу? –Здоровяк двинулся к ней. – Я бы не отка-зался от задницы. ЗадницаДонни больше не подходит для моего члена. Я бы хотел иметь что-нибудь с киской.

Она посмотрела на большого мужчину и поняла, что его член был маленьким по сравне-нию с ним. Если он трахнет ее в задницу, ей не придется беспокоиться ни о каких болезнях. Все знали, что единственный способ подцепить что-нибудь это через пизду. Она согласилась.

Донни сел на проволочный держатель, которого, казалось, в этом здании было в изобилии. У нее был такой, который она использовала как стол. Он, очевидно, собирался использовать его как кровать. Он уже снял штаны и ласкал себя, наблюдая, как она раздевается. Когда он протянул ей свой член, она наклонилась и взяла его так глубоко, как только могла, и он закричал. Чем скорее все закончится, тем лучше.

Мужчина у ее задницы немного поиграл с ней. Ей было все равно. Может быть, если он достаточно поласкает ее киску, он откажется от ее задницы. Но она слишком поздно поняла, что он смазывает ее, и он вонзил свой член в ее задницу, прежде чем она была готова. Она за-кричала, задаваясь вопросом, какого черта он вонзился в нее, потому что разрывал ее на части.

Он держал ее бедра в своих мясистых лапах, когда трахал ее. Каждый раз, когда он отсту-пал и толкался вперед, ей казалось, что он вцепился ей в горло. Что-то скользнуло по ее ноге, и она поняла, что это кровь. Мужчина был больше, чем все, что она пихала в себя раньше, и он причинял ей боль. Когда он наклонился и укусил ее за плечо, она почувствовала, что умирает. Потом Донни сказал ей, что кончает, и поднял ее голову. Его член оказался в ее киске прежде, чем она успела сказать хоть слово. Эти двое были похоронены так глубоко внутри нее, что она знала, что ей повезет, если она сможет ходить после этого.

– Ты будешь стоять неподвижно, пока мы не закончим, –она ничего не сказала, и Донни ударил ее. – Отвечай, сука. Теперь, когда мы трахаем твои дырки, у нас будут проблемы?

– Нет,–он снова ударил ее, и она заплакала. – Пожалуйста, только не мое лицо. Это все, что у меня есть,–он рассмеялся, и она почувствовала, как Донни двинулся вперед. Они входили и выходили из нее так быстро, что ей приходилось держаться за одного из них, пока они развлекались.

– О, детка, у тебя есть не только лицо. У тебя есть для нас тесная дырка, и ты нам ее дашь,–она не поняла, но спросить не могла, потому что он зажал ей рот рукой. Когда он укусил ее, в грудь так сильно, что потекла кровь, она снова закричала и почувствовала, как ослабли ее колени. – О нет, не надо. Мы с тобой еще не закончили.

Они трахали ее взад и вперед, казалось, несколько часов. Как только один из них выходил, другой бросался вперед. Они кусали Беллу столько раз, что у нее болело все тело. Когда большой мужчина, Билл, как называл его Донни, сжал ее сосок так сильно, что она была уверена, что он оторвал его, она снова зарыдала, когда Донни начал сосать его, пока Билл держал его у рта. Затем Билл начал входить сильнее, не дожидаясь, пока Донни отступит.

– Я кончаю. Господи, я кончаю, – Билл вбивался, а Донни подбадривал его. Когда он за-кончил, Донни поднял ее ноги, в то время как Билл держал ее плечи над полом, и он трахал ее, пока она была зажата между ними. Как только он кончил, Донни прокричал свое собственное освобождение. Затем она почувствовала, как член вонзился ей в рот, и Билл кончил ей в горло, а Донни рассмеялся.

Она лежала на проволочном держателе, и они оба стояли над ней. Ни один из них не вы-глядел, словно только кончили, так как оба были тверды как камень. Тогда-то она и разглядела член Билла. Господи, он был толщиной с ее запястье и почти такой же длины от запястья до локтя.

– Я получил себе хороший, да? –Он потер ее окровавленный сосок, потом наклонился и стал сосать. – Я собираюсь насладиться этим больше, чем ты можешь себе представить. У тебя хорошая задница, но мне нужно немного этой киски.

Донни рассмеялся, передвигая ее по столу.

– Да, у меня тоже будет киска, но я ее съем. Я сам не очень-то тащусь от задниц. Если только это не Билл. Его член может заполнять меня, как никто другой.

– Вы собираетесь меня изнасиловать? –Мужчины переглянулись и расхохотались. – Вы не можешь взять то, что я вам не предлагаю. Это противозаконно. Я вызову полицию.

– Нет, ты не сделаешь этого, Белладонна Оливер,–она посмотрела на них, удивляясь, от-куда они знают ее имя. – Мы видели газету с твоей фотографией. Прочитали все о том, как ты убила какого-то ублюдка, когда разбила ему голову монтировкой. Когда ты убиваешь человека, ты не должна оставлять свою слюну. Она выдала тебя сразу же. По всему его члену, как сказал мой друг. Ты отсосала ему, а потом убила. Так что мы решили подняться и взять то, что ты предлагаешь. А потом появилась ты, пришла к нам сама. Мы сделаем тебя нашей секс-рабыней на некоторое время.

– Нет,–Донни засунул свой член в ее киску и улыбнулся ей, даже когда она попыталась уйти. Но Билл держал ее, пока играл с ее киской и членом Донни, пока он входил и выходил из нее. Белла начала кричать, но Билл просто положил свой член ей в рот, когда встал на стол и взобрался на нее.

– Вот именно, детка. Отсоси у меня,–он скакал на ней, как собака, и она чувствовала, как он лизал ее киску. Как только он втянул клитор в рот, произошло нечто невероятное, Белла кончила. Двое мужчин насиловали ее, и ей это чертовски нравилось.

– Кончай снова,–приказ застал ее врасплох, но она сделала это. Ее тело закричало от осво-бождения, которое чуть не оторвало ей голову. Когда Донни закричал, что кончает, Билл на-полнил ее рот и горло своей спермой, и она кончила снова. Белла никогда в жизни так не на-слаждалась сексом.

– Тебе понравится следующая часть,–она покачала головой, решив, что на сегодня доста-точно, но Билл лег на пол и велел ей сесть на него. Она не колебалась, когда, шатаясь, подошла к нему, опустилась на его утолщающийся член и оседлала его.

Донни стоял перед ней с членом в руке, и она, не раздумывая, открыла рот. Его член тра-хал ее рот так глубоко, что несколько раз ей казалось, что она вот-вот задохнется. Но потом Билл сел и снова укусил ее, и ее киска сжалась вокруг него в очередном оргазме. Белла кончила еще дважды, прежде чем оба мужчины кончили снова.

К тому времени, как они объявили, что на сегодня закончили, у них был секс во всех воз-можных позах. И она была уверена, что некоторые позиции они просто выдумали. Все ее тело болело, и она никогда в жизни не была так расслаблена. Лежа между ними на матрасах, она по-чувствовала, как член ткнулся ей в задницу, и поняла, что это Донни. Когда он медленно вхо-дил и выходил из нее, Билл поворачивался и играл с ее киской.

– Завтра мы еще повеселимся,–она кивнула, чувствуя, как нарастает оргазм. – Тогда мы могли бы пригласить несколько друзей, чтобы повеселиться. Ты полюбишь Джека, его член больше моего, но не такой длинный. И то, что он может с ним сделать, заставит тебя умолять, как суку в течке.

Белла не могла дождаться. Она увидела газету, лежащую там, где она ее уронила, и начала просить одного из них прочитать ее, но сейчас ей было все равно. Когда через несколько минут Донни кончил, она обняла Билла и закрыла глаза. Возможно, ей придется купить себе дом и какое-то время держать этих парней при себе. Улыбаясь, она уснула.

***

Ханна проснулась и несколько секунд лежала, пытаясь понять, почему она чувствует себя так странно. Проведя быструю инвентаризацию всего, она почувствовала себя лучше, чем хо-рошо; она чувствовала себя великолепно. Открыв один глаз, чтобы посмотреть, одна ли она, она посмотрела на мужчину, который смотрел на нее. Она села ровно настолько, чтобы разгля-деть его.

– Райдер Лэннинг? –Он поприветствовал ее, но ничего не сказал. Она попыталась сесть и поняла, что она голая. – Где Миша?

– В душе. От него очень плохо пахло, поэтому мы сказали, что не будем приносить ему еду, пока он не помоется. Он здесь с тобой уже три дня,–она оглядела комнату и не узнала ее. – Это комната Миши. Ты восстанавливаешься уже несколько дней.

– Восстанавливаюсь? Восстанавливаюсь от чего? – Райдер только улыбнулся. Этот чело-век начинал ей не нравиться. – Ты мне скажешь или мне нужно найти Мишу?

– Я тебе не скажу. Не потому, что тебе не нужно знать. Просто мы делаем ставки на то, убьешь ты его или нет, кастрируешь или просто бросишь. Все они имеют хорошие шансы. Моя мама думает, что ты разумная девочка и все будет хорошо,–ей было интересно, о чем он гово-рит, но она знала, что расспросы ни к чему не приведут. Он слишком наслаждался этим.

Он укусил ее. Мишин кот...он сделал ей больно и сильно укусил. Она медленно приходила в себя, а потом вспомнила, что говорил ей Картер. Тогда она поняла, что произошло. Она была леопардом.

– Я собираюсь встать и найти его. Полагаю, он в ванной,– Райдер кивнул. – И ты, пола-гаю, знаешь или не знаешь, что я голая. Когда я встану, ты либо уйдешь, либо будешь смотреть.

Райдер встал.

– Ты уже поняла?

– Да. Все... это сработало? –Он пожал плечами. – Есть предложения, как превратиться в кошку? Я хотела бы посмотреть, сработает ли это, прежде чем я сойду с ума.

– Вызвать ее. Она прямо здесь. Ты просто должна думать о ней и позвать ее к себе,–он на-клонился и поцеловал ее в лоб. – Я потерял сотню баксов. Я думал, ты захочешь его убить.

– Все еще могу. Но я могу причинить больше вреда как кошка, чем как я, верно? –Он рас-смеялся, выходя из комнаты, и она позвала его по имени. Обернувшись, он посмотрел на нее. – Твоя семья злится?

– Напротив, они очень рады за вас обоих,–она кивнула, и он улыбнулся. – Жаль, что ты не собираешься причинить ему боль. Но ты должна знать, Ханна, что он любит тебя.

Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Хан почувствовала, как ее энергия взлетела при мысли об изменении, и закрыла глаза. Кошка, огромная и красивая, сидела и смотрела на нее, как будто она знала, что пришло время.

– Ты готова к этому? –Кошка потянулась, а потом зевнула. Хан рассмеялась. – Приди ко мне. Возьми меня.

Как будто она двигалась над ней. Она почувствовала, как ее руки вытянулись, пальцы не-много заныли, и она упала на пол. Она посмотрела на дверь ванной и поняла, что должна была сначала проверить ее, но обнаружила, что дверь открыта достаточно широко, чтобы можно бы-ло просунуть лапу внутрь. Он действительно был в душе.

Она понятия не имела, что делать. Взглянув на прилавок, она вскочила на него и села. Он был недостаточно велик для нее, но она решила убедиться, что он увидит ее, когда выйдет. Слегка повернув голову, она увидела себя.

Мех у нее был не такой, как у Миши. Он был белый, но пятна, которые у него были, были повсюду. Она выглядела так, будто кто-то плеснул на нее немного краски и пропустил большую часть. Глаза у нее были темнее, чем обычно, но совсем не такие, как у Миши. У него были самые красивые глаза, которые она видела. Вода выключилась, и, обернувшись, она увидела, как он толкнул дверь.

–Боже,–он смотрел на нее несколько секунд, прежде чем заговорил снова. – Как ты себя чувствуешь? Мне очень жаль…

Хан зарычала, чувствуя вибрацию, исходящую от ее хвоста. Когда он потянулся за поло-тенцем на вешалке, она снова зарычала. Он отступил назад, когда она замахнулась на него ла-пой.

– Мне нужно обсохнуть,–она не двигалась, пока он не попытался в третий раз. – Слушай, я знаю, что ты злишься, но я в очень невыгодном положении, потому что я голый, а ты нет. Ес-ли только ты не хочешь, чтобы я обернулся и пошел с тобой.

Похоже на план. Спрыгнув со стойки, она двинулась к нему, и Миша попятился. Ей нра-вилась эта новообретенная сила, и она покусывала его бедро. Когда он схватил свой член, она лизала ему руки.

– Ты играешь с огнем, Ханна. Я бы ничего так не хотел, как перевоплотиться с тобой и убежать в лес. Но если ты собираешься укусить меня за член, нам обоим будет больно,–она по-смотрела на него, и она смотрела на его лицо. – Ты хоть представляешь, какая ты сейчас краси-вая?

Она вышла из комнаты и направилась к двери спальни. Хан все еще сидела там, когда он вышел с полотенцем вокруг талии. Когда он двинулся к ней, она встала, а когда он подошел достаточно близко, замурлыкала и потерлась телом о его ноги. Как только дверь открылась, она выскочила из комнаты и бросилась вниз по лестнице. Хан услышала его смех, когда дважды поскользнулась на ковре в коридоре.

Хан не ожидала, что на кухне будут другие. И все они были там. Марибель сидела за сто-лом, и пила чай, но мужчины, все шестеро, включая Джексона, стояли вокруг нее. Хан остано-вилась, когда один из них двинулся к ней.

– Я только открою дверь,–за ее спиной послышались шаги, и она бросилась к двери. Она услышала их смех, когда спрыгнула с веранды на землю.

Хан чувствовала себя потрясающе. Все ее тело ощущалось так, словно ей дали толчок че-го-то мощного. Она бежала так быстро, как только могла, и остановилась только когда увидела линию забора прямо перед собой. Резко повернув направо, она перепрыгнула через бревна и большие камни. Каждый раз она опускалась на лапы только для того, чтобы снова поднять их в полете. Хан хотела покорить мир. Когда она, наконец, остановилась и легла, она почувствовала, что кто-то подошел к ней сзади, и повернулась, чтобы посмотреть на Мишу. Кот шел медленно, как будто ему было все равно.

– Тебе нравится?–Она кивнула, как могла. –Мы можем говорить так, как раньше, думай обо мне, и я услышу тебя.

– Я никогда в жизни не чувствовала себя так прекрасно. Могу перепрыгнуть через все. Ну, не все, но я не упала. И мое тело чувствует, что я могу справиться с кем угодно. Я не буду, но Боже, я чувствую... я чувствую себя фантастически,–он рассмеялся, и она смутилась. –Прости. Ты, должно быть, думаешь, что я идиотка. Просто я никогда не делала ничего по-добного раньше. Для тебя это, должно быть, старые новости.

– Нет. Замечательно видеть это твоими глазами. Я рад, что ты не против, – она встала, когда он подошел ближе, и ее кошка захотела его. Двигаясь вдоль его тела, она мурлыкала глубоко в горле, обходя его еще дважды. –Ты заставляешь меня хотеть тебя больше, чем я уже хочу.

– Ты имеешь в виду секс? –Он укусил ее за плечо, когда она проходила мимо. –Как это вообще работает? То есть, я думаю, такое случается. Ты оседлаешь меня?

– Да,–на этот раз он остановил ее, укусив плечо. Ее кошка, видимо, обиделась на него, но не отпустила. – Ты нужна мне.

– Пожалуйста,–он отпустил ее и приказал лежать спокойно. Повернувшись так, чтобы ее задница оказалась под ним, он подошел к ней сзади, и она приподняла свою задницу. Он при-жал ее к земле своей большой лапой, и она почувствовала, как он подталкивает ее сзади. Как только он вошел в нее, его член наполнил ее, она почувствовала, как он снова укусил ее, на этот раз глубоко в другое плечо.

– Ты хоть представляешь, что я чувствую сейчас? –Он брал ее жестко, его член входил и выходил из нее быстрее, чем когда-либо прежде. – Я собираюсь наполнить тебя вот так, на-полнить твое тело своей спермой. Потом мы перекинемся, и я возьму тебя так, как никогда раньше не брал.

Ее киска болела, она так сильно хотела его. И когда он кончил, она вскрикнула от разоча-рования, когда он зарычал на нее, чтобы она не двигалась. Хан зарычала на него, когда он попятился от нее.

– Обратись, Ханна. Я нуждаюсь в тебе,–он стоял над ней, теперь голый. Его член, толстый и твердый, вытянулся перед ним, и она почувствовала, как у нее потекли слюнки. Когда он снова приказал ей превратиться, она закрыла глаза и почувствовала, что стала человеком. Миша чуть не упал на нее, когда она перевернулась на спину.

– Я собираюсь полакомиться тобой,–она кивнула, когда он поднял ее ноги к своим пле-чам. – Когда ты кончишь, я буду пить тебя, пока не насыщусь. Тогда я тебя трахну. Это будет жестко. Тебе это понравится.

– Потомучто я кошка,–он не ответил, но поднес ее киску ко рту. Он наблюдал за ней, ко-гда скользнул языком в нее и трахал ее.

Он ел ее губки, ее клитор. Ее бедра были укушены, и она кончила дважды, прежде чем смогла отдышаться. Опустив ее на землю, он продолжал поедать ее, пока она не почувствовала, что никогда не сможет ходить. Потом поднял голову и сел на корточки. Она смотрела, как он сжимает свой член.

– Я хочу лизнуть тебя. Могу ли я попробовать тебя на вкус, как ты меня? –Он кивнул, и она двинулась, чтобы сидеть перед ним. Когда он встал, она провела пальцами по его бедрам к члену и обхватила его руками. – Такой твердый и шелковистый. Никогда не думала, что муж-чина может быть таким толстым, как ты. Я никогда не думала, что ты подойдешь.

– Ты тугая, но со мной справишься,–она лизнула только кончик, чтобы поймать жемчу-жину спермы, которая была там. – Тебе придется либо позволить мне трахнуть тебя, любовь моя, либо взять меня в рот. Я не могу…

Она обхватила его губами, и он закричал. Вкус его тела, жаркий секс заставляли ее желать большего. Когда он запустил руку в ее волосы и показал, как взять его, она застонала от вкуса его спермы, когда большая часть ее скользнула вниз по ее горлу.

– Проглоти меня,–сначала она не поняла, но когда он толкнулся ей в горло и заткнул рот, она сглотнула, и он закричал. – Вот так. Господи, я сейчас кончу. Детка, если ты не хочешь глотать мою сперму, отойди и я отпущу тебя.

Она держала его за бедра, и он кончил, его член входил и выходил из ее горла. Она взяла его яйца в ладонь и держала их, пока они опустошались. Когда Миша закончил, он отшатнулся от нее. Она так нуждалась в нем, что снова потянулась к нему.

– Мне нужно быть внутри тебя,–она кивнула, на самом деле не заботясь о том, как долго он ее терпел. – Я хочу снова взобраться на тебя, но мне нужно...ты хоть представляешь, на-сколько ты великолепна? Я не могу решить, как трахнуть тебя, только то, что мне нужно это.

Хан легла на спину, и раздвинула ноги. Пока он стоял над ней, она провела пальцами по груди к животу. Он не отрывал взгляда от ее пальцев, пока она танцевала над каждым соском, прежде чем вернуться к пупку.

– Теперь раздвинь свою киску для меня. Поиграй со своим симпатичным клитором, пока я смотрю на тебя,–от его голоса, мягкого и глубокого, у нее потекли соки. Даже не заботясь о том, что она никогда не делала ничего подобного раньше, она раскрылась для него одной ру-кой, скользя пальцем по своему чувствительному бугорку. Она застонала от этого ощущения и делала это снова и снова.

Его дыхание на ее ноге было единственным предупреждением, которое она получила, прежде чем он засосал ее клитор в рот. Когда она начала отдергивать пальцы, он сказал ей нет, не останавливаться. Она играла сама с собой, пока он лизал и сосал ее, пока она не взорвалась.

Миша двинулся вверх по ее телу, кусая кожу и зализывая маленькие раны, пока они не стали лучше. Он несколько раз провел языком по ее пупку, прежде чем приблизиться к ее груди и прикусить соски. Его член входил и выходил, только до кончика и обратно, пока он играл.

– Миша, пожалуйста,–он посмотрел на нее, его член застыл. –Ну, пожалуйста! Мне так больно. Мне нужно кончить.

– Скажи еще раз,–она снова начала умолять его, о чем угодно, лишь бы, получить освобо-ждение, которое, казалось, было на грани, когда он попросил ее произнести его имя.

– Возьми меня, Миша,–у нее перехватило дыхание, когда он вошел в нее. И это тоже было похоже на то, что он был дома. Затем, когда он завладел ее ртом, она обхватила его лодыжками и прижала к себе, когда он сильно вонзился глубоко внутри нее. Его язык скользнул по ее плечу к шее, и она поняла, что он собирается укусить ее. Как только он вонзил в нее зубы, она выкрикнула его имя, снова и снова выкрикивая свое освобождение, прежде чем укусить его. Его рев будил ее снова и снова. Хан держала его, пока он кончал второй, потом третий раз, прежде чем она отпустила его. Ее руки упали на землю, а ноги соскользнули с его тела. Хан не могла пошевелиться.

Он притянул ее к себе и перекатился на спину, так что она оказалась сверху. Закрыв глаза, она позволила себе задремать. Сейчас ей было все равно, и любой, кто мог увидеть ее, мог отвалить. Она никогда не чувствовала себя лучше.

Глава 12

Телефонный звонок едва не заставил его зарычать. Но когда Ханна захихикала у него за спиной и потянулась, чтобы ответить, он лежал, наслаждаясь ее телом, распростертым наего. Когда она протянула ему телефон, он хотел сказать кому-то, чтобы тот оставил их в покое, но знал, что долг зовет.

Он записал информацию, пока она вставала с кровати. В комнате было темно, но он по-прежнему видел, что она совершенно голая. Когда она натянула через голову рубашку, он за-кончил разговор и посмотрел на нее, сидящую в кресле.

– Мне нужно уехать,–она кивнула и улыбнулась ему. – Ты могла бы, по крайней мере, подраться из-за этого.

– Если ты сейчас уйдешь, то вернешься еще раньше,–он встал и обхватил рукой член. – Если ты подойдешь ко мне с этим, ты никуда не пойдешь.

Он стоял там, сжимая свой член, пока не услышал, как ее сердце забилось быстрее. Но он, как и она, знал, что должен уйти сейчас, а не после секса на скорую руку. Она соскользнула со стула и на коленях подползла к нему.

– Я могу помочь тебе, если ты пообещаешь сделать то же самое для меня, когда вернешь-ся,–прежде чем он успел сказать ей «да» или «нет», она взяла его в рот и проглотила. Он не хо-тел, чтобы все произошло быстро, он хотел, чтобы она не торопилась, хоть целый день, если захочет. Но когда она обхватила его яйца и слегка повернула, он почувствовал, как его тело отреагировало, словно она приказала ему кончить. Он выкрикнул ее имя, кончая быстро и сильно. Сидя на кровати, он потянулся к ней.

– Ты должна знать, что я не могу оставить тебя в подвешенном состоянии,–он скользнул пальцами в ее киску и почувствовал жар. – Ты такая мокрая, что я могу взять тебя сейчас и скользнуть глубоко.

– Мне нужно кончить,–он кивнул и склонился над ней. Прикусив ее клитор достаточно сильно, чтобы она вскрикнула, он скользнул пальцем в ее киску, затем в ее тугую маленькую дырочку. На этот раз она закричала, ее тело выгнулось на кровати, когда она выкрикнула его имя. Оставить ее сейчас будет самым трудным, что он когда-либо делал. Встав, он мягко шлеп-нул ее по бедру и велел вести себя прилично.

– Тебе нужно собираться? –Он высунул голову из душа, чтобы сказать ей «нет», они все-гда были упакованы и готовы идти. – Я спустилась на кухню, чтобы сказать Джексону, что ты уходишь, а он готовит тебе кофе и булочки. Он сказал, что обычно его никто не будит. Надо было дать ему поспать? Кажется, он очень хочет тебе помочь.

– Если он будет слишком много скулить, в следующий раз мы дадим ему поспать,–он взял у нее чай, когда закончил принимать душ, и подумал, что сможет к этому привыкнуть. К тому времени, как он вышел из ванной, одетый и готовый идти, она уже покинула комнату.

Когда он добрался до кухни, Райдер и Филипп пили кофе с горячими булочками. Пока он поглощал свой, появились и остальные трое. Ханна позвонила им и сказала встретиться там, чтобы поесть. К тому времени, как они были готовы выкатиться за дверь, она упаковала им па-кет булочек и два термоса с напитками: кофе и чай. Райдер сказал, что в следующий раз прине-сет свой термос.

Через пятьдесят три минуты после звонка они уже сидели в машине. Миша остановил машину и побежал к дому. Хан спросила, не забыл ли он чего-нибудь. Он ответил, что да.

Притянув ее к себе, он вложил в поцелуй столько страсти и желания, сколько смог. Ее те-ло обмякло, и он почувствовал, как его член становится толще. О, снова оказаться в постели с этой женщиной. Когда он поднял голову, она мягко шлепнула его и улыбнулась.

– Поспеши назад,–он кивнул и побежал обратно к машине. Миша никогда в жизни не чувствовал себя лучше. И тут он понял, что никто из братьев не дразнил его из-за поцелуя.

– Она тебе подходит. И, черт возьми, она может приготовить чашку чая! – Райдер отки-нулся на спинку сиденья и продолжил: –Я думаю, что, если у меня когда-нибудь будет пара, я хочу такую же, как она. Тихая, сдержанная и хорошав постели.

Миша не был уверен насчет тихой и сдержанной части. Когда они вернулись в дом про-шлой ночью, она набросилась на него так, словно собиралась убить за то, что он обратил ее. Господи, в какой-то момент он так испугался, что чуть не позвал братьев, чтобы те защитили его. Теперь у него был список правил, которым он должен был следовать, или, она сказала ему, что заставит его пожалеть о том, что нарушил их до конца его одинокой жизни без секса. Он выучил их наизусть.

– Она не хочет детей. Во всяком случае, не сразу. Она боится,– Картер спросил его поче-му, и посмотрел на брата в зеркало заднего вида. – Она думает, что будет такой же матерью, как ее. Не хочет облажаться с собственным ребенком.

– Сомневаюсь, и она не ее мать,–когда Эндрю заговорил, все посмотрели на него. – Ду-маю, она ее украла. Нет никаких записей о том, что кто-то когда-либо рождался по имени Хан-на Мари Оливер. И, насколько я могу судить, Белладонны Оливер тоже не существует. И по-верь мне, я старался изо всех сил. В больнице, откуда она сказала Картеру, родился ребенок, он умер при родах. Думаю, это наша Ханна.

– А ее родители? Разве они не проверяли? – Райдер посмотрела на него. – Ты что-нибудь об этом знаешь?

– Нет.

В общем-то нет-никакого-ебаного-пути-что-это-ее-мать, в любом случае, Миша задумы-вался об их отношениях, но думал только о том, что они такие разные. Он посмотрел на Эндрю, когда они вышли из машины и поспешили к ожидавшему их самолету. Как только они поднялись в воздух, он спросил, что ему известно.

– Пока ничего особенного. Картер попросил меня разобраться с этим, когда мы выяснили, что она твоя пара. Я уже начал процесс и решил, что ничего не найду, и двинулся дальше. Но первое, что получил в ответ, было то, что ее не существует. Даже ее социальное положение неверное. Она пользуется документами мертвой женщины с тех пор, как работает. И прежде чем ты спросишь, я упомянул об этом Ханне, но только потому, что мне нужно было заполнить документы для больницы. Она снова дала его мне и сказала, что ее мать попросила его для нее, когда она училась в средней школе,– Эндрю взял портфель и достал несколько листов бумаги. – Я нашел это только вчера вечером. Примерно в восьми милях от больницы произошла крупная авария. Девятнадцать человек погибли, когда автобус столкнулся с фургоном. Там было так много людей, поступивших из него, что каким-то образом ее рождение пропустили. Единственное, что я могу предположить, что ее мать была в автобусе, когда он разбился, родила и умерла. Никто ничего не регистрировал, и ребенок пропал, потому что они либо не знали, либо им было все равно.

– А миссис Оливер забрала ее, как ты думаешь? – Эндрю кивнул. – Как такое вообще воз-можно? Неужели никто не знал, что она беременна? Разве ее семья не интересовалась, что слу-чилось с ребенком?

– Лучшее, что я могу собрать воедино, и это все еще то, над чем мы работаем, это то, что мать Ханны была беглянкой и в автобусе откуда-то еще, но умерла здесь. Ее звали... дай поду-мать,–пока Миша ждал, Эндрю просмотрел еще одну папку. –ДейдраСаммер. У меня есть кое-кто, кто ищет, откуда она могла прийти, но она ехала на автобусе из города, когда это произошло. Она единственная, чье тело так и не нашли. Не думаю, что это ее настоящее имя.

– Куда ты теперь смотришь? –Он рассказал ему обо всех местах, где останавливался авто-бус, пока они не нашли, где она села. – И никто не подумал сделать это раньше?

– Как я уже сказал, это был несчастный случай. Повсюду были тела. Согласно полицей-скому отчету, а ты должен помнить, что это было более двадцати пяти лет назад, несколько че-ловек, работавших там, были доставлены из местной полицейской академии. Двое молодых людей бросили учебу, чтобы никогда больше с этим не столкнуться,– Эндрю протянул ему фо-тографию. – Тогда есть это.

На снимке была изображена молодая женщина, очевидно, умершая. Ее лицо выглядело красивым, но тело было повреждено. На снимке не было видно ничего, кроме груди, шеи и ли-ца. Она была так похожа на Ханну, что дух захватывало. Миша пожалел, что не знает, какого цвета у нее глаза, потому что знал наверняка, что это мама Ханны.

– Это, если ты не в курсе, женщина, которую никто не искал. Я навел справки, но никто не брал у нее образец крови, так что я пытался...я попросил кое-кого об одолжении, и ее тело эксгумируют. Я вроде как соврал, зачем она мне нужна. Сказал, твоя жена... скоро будет, да? – Миша кивнул, не отрывая глаз от фото. – Я сказал им, что твоя жена интересуется, есть ли у нее дети и есть ли что-нибудь в ее прошлом. Я сказал, что мы уже предположили, что эта женщина ее мать. Они сделают это на следующей неделе.

Он сохранил фотографию и попросил держать его в курсе. Миша одновременно волновался и боялся за Ханну. Знать, что та женщина не ее мать, значило сделать так, чтобы она почувствовала себя лучше, но не знать, откуда она взялась – совсем другое. У нее могла быть семья, которая оплакивала ее все эти годы. Когда самолет приземлился, он принял решение. Конечно, он расскажет Ханне и сделает это лицом к лицу. Это нужно было сделать, когда он мог видеть ее, а не через их связь или по телефону.

***

Хан ждала в очереди с Марибель. Ей очень хотелось поехать на собеседование одной, но она не умела водить машину. Пока они стояли в очереди, Марибель называла это очередью для скота, Хан краем глаза заметила кого-то, заставившего ее напрячься.

– Кто там? –Марибель встала перед ней, и Хан почувствовала, как зашевелилась ее кошка. Она не знала, что делать, когда ее пальцы начали трястись. Марибель взяла ее подбородок и заставила посмотреть на нее. – Успокой ее, поговорис ней. Скажи ей, что все в порядке, ты справишься. И дыши. Вот почему она нервничает. И нервная кошка хочет защитить тебя. Дыши, Ханна. Просто дыши.

– Это моя мать. Она вон там,–Марибель повернула ее спиной к себе, и Хан глубоко вздохнула. – Она с двумя мужчинами, которых я никогда раньше не видела. Я не хочу к ней возвращаться.

– И ты не вернешься. Теперь я ее вижу. Что за мусор. Этой женщине нужно серьезно взглянуть на себя, когда она выходит из дома,– Хан рассмеялась, и Марибель улыбнулась. – Вот моя девочка. А теперь скажи мне, что ты хочешь сделать. Если нам придется надрать ей задницу, мне нужно найти более удобную обувь. Эти каблуки не созданы для этого.

– Ты всегда такая милая? – Хан покраснела на то, что она сказала. – Мне очень жаль. Это было очень грубо с моей стороны.

– Нет, это была ты. И я надеюсь увидеть все больше и больше твоих проявлений. Ты заме-чательная женщина, и я с нетерпением жду, что бы ты сделала со мной больше вещей. Иметь женщину рядом будет хорошо и для них тоже.

– Я об этом ничего не знаю. Мне нравятся Картер и Филипп. Эндрю очень... милый и та-кой забавный. Томас молчит, и мы можем часами сидеть и играть в шахматы, не говоря ни сло-ва, – она встала в очередь, думая, что сказать о Райдере. – Не думаю, что я ему нравлюсь. Рай-деру, я имею в виду. Его очень трудно узнать.

– Я заметила, что ты не упомянула Мишу,– Хан покраснела еще сильнее. – Он тоже хоро-ший человек. Иногда немного циничный. Это моя вина. Как я уже говорила, часто опиралась на него. Но Райдер тебя не ненавидит. Я думаю, он благоговеет перед тобой,–она покачала головой. – Так и есть. Как-то утром он сказал мне, что если устроит пару, то он надеется, что она будет похожа на тебя.

– С какой стати ему понадобилась такая, как я? –Марибель рассмеялась, и Хан присоеди-нилась к ней. – Я странная, отсталая и ничего не знаю.

– Неправда. Я так понимаю, что ты бегло говоришь по-французски, чертовски хорошо иг-раешь в шахматы, хорошо разгадываешь кроссворды, и все это заставляет меня думать, что ты намного умнее, чем кто-либо когда-либо думал о тебе,– Хан отвернулась, когда стала следую-щей в очереди. – С какой стати ты собираешься взяться за эту работу? Это ниже твоего досто-инства, и ты можешь сделать все, что угодно. Это не для тебя.

– Мне нужно работать. Я не могу сидеть у Миши целый день и ничего не делать,–Марибель разбушевалась. – Ну, я так же не могу жить за его счет. Может, у него и есть деньги, но я не собираюсь сидеть у него на шее. Я должна работать, чтобы платить за то, что хочу.

– Ладно, я поняла. Но ты должна знать, что он даст тебе все, что ты захочешь. А насчет того, чтобы сидеть на его шее? Не знаю, понимаешь ли ты, насколько они богаты, все мои мальчики. Они очень хорошо распорядились своими деньгами, и у них есть прекрасная занач-ка,–позвали Хан, и она посмотрела на Марибель.

– Что же мне делать? Быть женщиной, которую я ненавижу? Та, что проходит через аэро-порт, как будто она владеет миром и ей нечего показать? Неужели мне каждые несколько лет рожать ребенка и надеяться, что Миша никогда не устанет от меня? – Хан оглядела комнату. – Здесь есть люди, которым эта работа нужна больше, чем мне, но мне нужно что-то.

– Работай на «Поисково-спасательныйотряд Лэннинга»,– Хан посмотрела на нее тогда. – Днем отвечай на звонки. Заполняй отчеты, которые лежат на столах по нескольку дней, потому что никто не хочет идти в офис в центре города. Делай кофе, и пусть Миша гоняется за тобой вокруг стола.

– А остальное? –Марибель снова фыркнула. – У тебя это хорошо получается. Это работает с остальным? Я просто нахожу это раздражающим.

Быстрый поцелуй в щеку и Марибель вывела ее из здания.

– Во-первых, Миша от тебя не устанет. Он очень любит тебя и никогда не устанет от тебя. Второе. Рожать детей? Это было бы прекрасно для всех нас. Но попробуй завести девочку. Я бы хотела испортить маленькую девочку, хотя бы раз. Третье. Да, это их бесит, но в отличие от тебя, они боятся меня. Мне придется потрудиться, чтобы заставить тебя бояться меня. Что касается работы, пожалуйста, возьми ее. Я ненавижу это. Хочу ходить в цветочные клубы, присоединиться к группе «Книга месяца» и иметь время на вязание. Не знаю как, но я могу научиться.

– Ты спятила, тебе кто-нибудь говорил об этом раньше? Или выжил, чтобы рассказать об этом? –Марибель покачала головой, когда они сели в лимузин, который остановился как раз в тот момент, когда они выходили из здания. – Ты это спланировала, не так ли?

– Да. А теперь мы идем по магазинам. Как бы ни льстили тебе Мишины рубашки, думаю, тебе нужно что-то новенькое. И, прежде чем ты начнешь жаловаться, что не хочешь тратить деньги, я–матриархат этой семьи, и ты сделаешь, как я говорю.

Они ехали неизвестно куда, когда Хан вспомнила о матери. Насколько она помнила, она никогда не ходила по магазинам. И Хан получала новую одежду только тогда, когда она полу-чала новую форму. Когда думала об этом, ей становилось больно. Хан посмотрела на Мари-бель.

– Я не люблю Мишу. Ты знаешь это, верно? –Марибель пожала плечами, и Хан почувст-вовала разочарование. – Он часто мне это говорит. Что он любит меня. Я не уверена, что он должен делать это, когда мы оба знаем, что наши отношения закончатся только болью в сердце.

– Моя пара была таким же человеком, как Миша перед тем, как ты вошла в его жизнь. Не столько холодным и бессердечным, сколько равнодушным. Даже после того, как мальчики на-чали появляться на свет, он обращался со мной и с ними, как будто мы были для него не более чем неудобством. Что-то, что– и я говорю это с тяжелым сердцем–то, что он должен терпеть, но не любить,–Марибель достала бумажник и протянула ей фотографию. Это были мальчики, ко-гда они были моложе, все красивые и все хмурые. – Их отец хотел эту фотографию. Он сказал, что когда другие люди спрашивали его о его детях, он хотел что-то, чтобы доказать, что они у него есть. Среди них нет ни одной улыбки. Знаешь почему?

– Он просил их не радоваться и не улыбаться? – Хан попыталась вернуть ее, но она пока-чала головой. – Я уверена, что он любил их хотя бы немного.

– Нисколько. Он даже говорил им об этом, когда мог. Потом Миша и Райдер... ну, они пе-рестали говорить это всем, включая меня,– Хан перевела взгляд с фотографии на Марибель. – До вчерашнего утра. Райдер вошел в кухню, и поцеловала меня в щеку. Он сказал нормальным голосом, как будто говорил мне это тысячу раз этим утром, что любит и лелеет меня. Когда он вышел из комнаты, я стояла такая ошеломленная, что едва могла дышать. А сегодня, перед са-мым уходом, Миша подошел ко мне и обнял, как большой старый медведь. Потом он сказал, что любит меня больше, чем считает возможным.

– И ты думаешь, я имею к этому какое-то отношение? –Марибель кивнула. – Не понимаю, как. Я едва знаю Райдера, а мы с Мишей просто...я думаю, это секс. Кажется, ему это очень нравится. Возможно, он просто вне себя от радости.

Марибель рассмеялась, и Хан покраснела. То, что в последнее время выскакивало у нее изо рта, было, мягко говоря, странным. Прежде чем она успела сказать, как ей жаль, Марибель обняла ее.

– Ты лучшее, что могло случиться с ними. И как бы сильно ты не хотела это отрицать, я верю, что ты тоже немного влюблена в них. Особенно в Мишу, – Хан покачала головой.

– Мы не влюблены, –Марибель только кивнула. – Нет. Мы просто два человека, которые были брошены вместе из-за какой-то извращенной судьбы. Я не верю в любовь.

– То, что до сих пор тебя никто не любил, моя дорогая, не значит, что ты не можешь этого иметь. Ты замечательная молодая женщина. И та, которой я буду наслаждаться в течение очень долгого времени,–дверь лимузина открылась, и Хан посмотрела на витрины магазина, прежде чем снова посмотреть на Марибель. – Ты собираешься жаловаться и не позволишь мне помочь тебе выбрать одежду? Тебе это не поможет, просто знай.

– Ты собираешься сделать это в любом случае, не так ли? –Она кивнула, и Хан почувство-вала, что слегка улыбается. – Думаю, ты мне нравишься, Марибель. Ты властная и заноза в зад-нице, но ты хорошая.

– Давай начистоту, дорогая. Я заноза в заднице. Теперь мы проведем день за покупками. Какой личный предмет тебе нужен больше всего? Сначала купим это, а потом купим что-нибудь в тон,– Хан спросила ее, почему нижнее белье должно соответствовать верхней одежде. – Потому что, мое дорогое дитя, у тебя есть пара, которая будет гадать, что у тебя под одеждой, каждый раз, когда ты войдешь в комнату,–прежде чем она успела что-то сказать, а что именно, оставалось для нее загадкой, им помогли выйти из лимузина и проводили в магазин. Хан чувствовала себя так, словно она находится в волшебной стране, и это ее не слишком волновало.

Их провели в маленькую комнату, где стояло несколько зеркал, по три в каждом. Прежде чем она села с Марибель, молодой человек, Тодди, отвел ее в салон и измерил. Он много шутил, и Хан не могла понять, в чем дело. Вопрос, казалось, расстроил его.

–Ты почти идеальная четверка. Я говорю почти, потому что у тебя большая грудь. Если бы ты была на размер или два меньше, тогда ты была бы идеальна. Теперь мне придется рабо-тать над этим несовершенством,–она приподняла бровь на него. – Я уверен, что твой муж их очень любит, но одевать тебя будет кошмаром. Ну, давай начнем.

Старт был именно тем, что они делали. Когда он хлопнул в ладоши, как флаггер на скач-ках, несколько женщин вышли вперед и начали стаскивать с нее одежду. Даже ее волосы были подняты и отмерены. Ханну никогда не касалось так много людей в таком количестве мест, и она, наконец, оставила попытки быть скромной.

Казалось, прошли часы. С нее сняли одежду, надели прелестное платье, а затем привели в порядок волосы. Хан тоже не имела права голоса, и когда ее спросили, кто был ее стилистом, она ответила:

– Когда они становятся слишком длинными, я их просто обстригаю. Мне нужно убрать их с лица, и иногда хвостик–это просто беспокойство,–она чуть не рассмеялась, увидев выражение его лица. – Видели бы вы, как я пыталась покрасить их.

Она, конечно, этого не делала, но рассмеялась, когда он отшатнулся от нее. Марибель пе-редвинулась, и теперь сидела рядом с ней, когда мужчина начал стричь ей волосы. Они говори-ли о пустяках. Какой ее любимый цвет – она понятия не имела; и нравились ли ей каблуки.

– Понятия не имею. У меня их никогда не было,–мужчина, подстригавший ее, приподнял подбородок и посмотрел ей в глаза. – Я как-то странно выросла. Моя мать носила эти каблуки, которые заставляли меня думать, что я никогда не смогу ходить в них.

– Это все искусство, дорогая. Я покажу тебе, когда ты разберешься со шваброй. А если я снова услышу, что ты подстригаешь волосы? –Он обмахивался гребнем. – Ну, просто не позво-ляйте мне слышать об этом. У тебя великолепные волосы, и я заставлю твою пару сесть и от-дышаться. О боже, да, он будет.

Обед подали, когда она была под сушилкой. Самые большие бигуди, которые она когда-либо видела, сейчас были в ее волосах, но она не возражала. Никто не позволял ей видеть себя, и пока две женщины занимались ее ногтями и пальцами ног, она наслаждалась вещами, кото-рые никогда раньше не ела...креветочным коктейлем и сыром бри. Там были маленькие сосиски и самый вкусный хлеб, который она когда-либо ела. К тому времени, когда сушилка была выключена, она была сыта и готова двигаться дальше. Было почти пять часов, когда ее объявили готовой к осмотру.

Зеркала были развернуты, и она стояла перед ними. Хан обернулась, чтобы посмотреть, кто эта женщина. Поворачиваясь направо, потом налево, она влюбилась в зеленое шелковое платье и крошечные туфли на маленьких каблуках. Марибель надела на шею прелестное оже-релье, и Хан почувствовала слезы.

– Ты испортишь мой макияж, и я отшлепаю тебя по заднице,– Хан кивнула Тодди. – Полагаю, тебе нравится бабочка, которую я создал?

– О да. Это...я не могу поверить, что это я,– он поцеловал ее в щеку и встал рядом. – Ты проделал потрясающую работу.

– О, дорогая, ты даже не представляешь, но мы только начали. Ты заставишь моделей просто пускать слюни, когда я закончу со своим шедевром,–он усмехнулся. – Все, что я прошу – описать лицо твоей пары, когда он увидит тебя в первый раз.

Хан подумала, заметит ли он, но потом решила, что надо быть слепым, чтобы не заметить. Как только они ушли на ужин, она поблагодарила Марибель, которая сказала ей не волноваться...это было лучшее развлечение за все эти годы.

– Это было самое веселое, что у меня было с самого рождения.

Глава 13

Число погибших перевалило за две дюжины. Не так много, как они сначала думали, но достаточно, чтобы вымотать его и его братьев. Город нуждался в лучшей системе оповещения о торнадо, это могло бы спасти гораздо больше людей. Но поиск детей, когда они их нашли, по-высило боевой дух.

– Это была просто удача,– Миша не смотрел на мэра, который был занозой в заднице с тех пор, как они приехали сюда семьдесят часов назад. – Вы говорили, что они там, говорили мне снова и снова. Думаю, поэтому вы и получаете большие деньги. Зная свою работу.

– Мы знаем свою работу,–он ухмыльнулся Картеру, который становился все резче и резче с тех пор, как они нашли маленькую комнату, где девятнадцать детей, все из детского сада, бы-ли набиты, когда здание было разрушено. Учительница не слишком преуспела.

– Да, так вы и сказали, так вы и сказали. Но это было там, точно так же, как вы сказали, что так и будет,– Картер отодвинулся, и, судя по его виду, сделал это до того, как ударил муж-чину. – Как вы узнали, что под всеми этими обломками есть убежище? Публика собирается спросить меня, и я хочу убедиться, что у меня есть все детали. Говорят, детали делают челове-ка.

– Неужели? –Он кивнул, и Миша, продолжая собирать вещи, ответил: – Это было на кар-те. Той, что Вы нам сказали, устарела. Убедитесь, что вы даете общественности знать, что вы позволили бы им умереть, а не слушать кого-то, кто знал этот район. Могу поспорить, что кто-то другой знает немного больше вас.

– Полагаю, это может быть правдой, но я позвал вас, джентльмены. Таким образом, когда я скажу прессе, что сыграл важную роль в их поиске, это будет правдой,– Миша остановился и повернулся к нему. – Я готов к переизбранию. Думаю, это будет перышко в моей шляпе. Люди могут быть такими непостоянными, когда все не так, как они думают.

– Что вы имеете в виду? –Он отмахнулся от Миши и решил выяснить, в чем дело. После того, как мужчина ушел, он позвонил в офис, чтобы поговорить с мамой. Вместо ее ответа он понял, что это Ханна.

– Ты там с мамой? –Она сказала ему, что она пошла в книжный клуб. – Так ты заменяешь ее?

– Я здесь работаю. Если только ты не думаешь, что я не должна.Знаю, людям покажется странным, что мы работаем в одном офисе, но твоя мама может быть очень убедительной, ко-гда захочет, –с этим он согласился. – Думаю, я все поняла. И она ушла от меня только сегодня. Занимаюсь этим уже несколько дней. Там все хорошо?

– Я звоню, чтобы узнать, не найдешь ли ты кое-что для меня. У меня здесь мэр, который собирается участвовать в следующих выборах на фоне нашего успеха. Не то, чтобы меня это действительно волновало, но я думаю, что он замышляет что-то плохое, и я хочу убедиться,–он назвал ей его имя и сказал, где они находятся. Она рассмеялась.

– Скорее, ничего хорошего. Он почти готов к импичменту. В газете есть длинная статья о том, как он не только скупился на средства, выделенные на другие работы, но и брал все день-ги, выделенные на другие проекты, и покупал себе новые дома,–она снова рассмеялась. – Его любовницу и жену тоже недавно видели дерущимися на публике. Он, кажется, думает, что имеет право на все, что брал, просто потому, что они были признаны самым прекрасным городом для жизни.

– Как, черт возьми, он собирается переизбираться на этот пост? –Она сказала ему, что это еще не все, и отправила ссылки на некоторые статьи на их с Райдером телефоны. Его мать едва смогла заставить принтер работать, и теперь он получал ссылки на свой телефон. – Ты серьезно хочешь работать на нас?

– Если ты не возражаешь. Твоя мама отвела меня в банк и поставила мою подпись на че-ках, но я ничего не подписывала. Счета на твоем столе ждут твоего одобрения. Два из них про-срочены,–он велел ей подписать их и отправить по почте. – Но я могу сделать что-то не так.

– Очень сомневаюсь. И тот факт, что мне не нужно с этим связываться замечателен. Рай-дер, скорее всего, купит тебе все, что ты захочешь, просто потому, что с тобой ему не придется делать это, когда придет его очередь в следующем месяце,– Миша сказал ей, что они все нена-видят эту работу и меняют ее каждый месяц, чтобы никто не делал ее все время. – Я доверяю тебе и знаю, что другие тоже. Отправь чеки по почте. Что-нибудь еще?

Он увидел, что Райдер идет к нему с широкой улыбкой. Он знал, что получил сообщение. Он указал на свой телефон и одними губами произнес: «Мама?» Миша покачал головой и про-тянул ему телефон. Когда он понял, кто это, Райдер удивленно посмотрел на него. Они погово-рили еще несколько минут, пока она не попросила его подождать.

– Она работает на нас?

Миша сказал: «Да» и спросил, не возражает ли он.

– Ты что, совсем спятил? Я бы родил ей ребенка, если бы это было возможно. Господи, я получил ссылку на статьи, и был так взволнован, что мама догадалась, что я был готов купить ей дюжину роз. Теперь рад, что дождался тебя, чтобы спросить, не хочешь ли ты присоеди-ниться к ним. Хан нуждается в чем-то действительно хорошем, если она собирается работать на нас.

Когда она снова взяла трубку, он услышал, как напряженно она дышит. Он чувствовал, как его кот, всегда на поверхности, когда они помогали, бежит по его коже. Он отошел от Рай-дера, когда она заговорила.

– Только что звонила мама. Как она узнала, что я здесь? Она сказала, что придет и заберет меня, и что я буду заперта так крепко, что они никогда не найдут ключ,–он начал говорить ей, чтобы успокоилась, но ненавидел, когда люди говорили это ему. Вместо этого он позволил ей говорить. К тому времени, как она начала бежать, он мог слышать ее гнев, а не страх.– Какое она имеет право говорить мне, что я ни на что не гожусь? Я замечательный человек. У меня хорошая работа. Не знаю, сколько за это платят, но это к делу не относится. У меня она есть. И ее слова, что я все еще принадлежу ей, тоже не работают. Я взрослая женщина. Женщина, у которой есть пара. Я... я кошка-оборотень. Что она такое? Я скажу тебе, кто она. Она злобная, злобная женщина, которая слишком много пьет и не понимает, что к чему.

– Ханна, я люблю тебя,–она пронеслась прямо над ним и продолжила, но слова, которые она произнесла перед тем, как продолжить свою тираду, заставили его потянуться за чем-то, за что можно было ухватиться.

– Я тоже тебя люблю. Но как я могу чувствовать себя в безопасности, когда она только и делает, что превращает мою жизнь в ад? Я имею в виду, она меня чуть не убила в этот раз, ко-гда она ударила меня. И еще есть тот мужчина, который был здесь сегодня.

– Какой мужчина? –Он почувствовал, как напряглось его тело, а ее признание в любви было почти забыто. – Кто он и что ему было нужно?

– Он сказал, что работает в полиции, но я узнала его, когда мы с твоей мамой ходили по магазинам. Он...ты не говорил мне, что я могу чувствовать запахи и помнить их. Так или иначе, он был здесь и сказал мне, что я должна пойти с ним в участок. Я сказала ему отвалить. Потом позвонила. Полиции, не ему. Они сказали, что в вестибюле уже два дня сидит мужчина. Если я здесь, сказал он мне, значит, он здесь. Его зовут Тони Фицджеральд, он друг Томаса,– Миша пошел искать Томаса и расспрашивать, слушая Ханну. – Я его тоже проверила. Он настоящий, и сказал мне, что пока вас нет в городе, он охраняет меня. Он сказал, что должен Томасу.

А теперь Миша у него в долгу. Как только он найдет Томаса, он узнает, в чем дело, но сейчас он был просто рад, что она под защитой. Он заметил, что она молчит.

– Ты ведь знаешь, что теперь я могу сама о себе позаботиться? –Прежде чем он успел ска-зать, что знает, она продолжила: – Твоя мама показывает мне все, что я могу делать. И я прак-тиковалась. Даже Джексон разрешал мне практиковаться в доме. Но мне больше нельзя обра-щаться вкошку в гостиной.

– А почему нет? –О рассмеялся, подумав, что, что бы она ни сделала, все не так уж плохо. Когда он услышал ее вздох, он начал обдумывать это. – Что ты сделала?

– Диван...он тебе действительно нравился? Я понятия не имела, что мои когти будут вы-пущены, когда я потянулась. Должно быть руководство по этим вещам. В любом случае, Джек-сон сказал, что может починить одну подушку, но, когда он напугал меня, я вроде как...ну, тебе, возможно, придется заменить и стул. Я верну тебе деньги. Клянусь.

– Меня не волнует стоимость,–он начал смеяться. – Что ты сделала со стулом? И вообще, что ты делала в доме обернувшись кошкой?

– Это еще одно правило? –Нет, он сказал, что ему просто любопытно. – Мне нравится, что она заставляет меня чувствовать. Как будто я могу бросить вызов всему миру. Знаю, что не могу, но чувствую себя в безопасности, как и она. Джексон сказал, что все в порядке, он знает, что я чувствую. Ты знал, что его избивал отец, когда он был ребенком?

– Да. Вот почему мы хорошие друзья,–он был удивлен, что Джексон рассказал ей о своем детстве. Мало кто знал эту историю. – Я буду дома утром. Нам нужно кое о чем позаботиться. Тогда мы выйдем. Ты будешь дома или в офисе?

Он хотел, чтобы она была дома, в постели, голая, но он знал, что документы должны быть подшиты и должен быть отчет о том, что они нашли и сделали. Особенно, когда они закончат с мэром.

– Здесь. У меня назначены две встречи на раннее утро. Я говорила с твоей мамой раз или два, с тех пор как вы уехали, о некоторых вещах, над которыми нужно поработать, и она сказа-ла, что может их одобрить. Компьютерные системы здесь нуждаются в обновлении. И есть проблема с печью. Она сказала, что тебе будет все равно, если я позабочусь об этом.

Ему уже нравилось, что она там. Прошлой осенью печь была на последнем издыхании, и компьютеры годами нуждались в ремонте. Но, ни у кого из них не было на это времени. Увидев Томаса, он махнул ему рукой.

– Вместо обновления, давай просто закажем новые компьютеры. Мы можем это сделать, но никто не хотел с этим связываться. У меня есть приятель, которому я доверяю передавать файлы, если ты не сможешь это сделать,–она сказала, что может, но не хочет. – Все будет хо-рошо, но если ты позвонишь Гэри, просто скажи ему, что он может делать то, что ему нужно.

– Это может дорого стоить. Я знаю место, которое может дать тебе немного денег за ком-пьютеры, если ты захочешь их продать. Это приют для бездомных на десятой улице, который использует старые модели, чтобы помочь людям обучению на них, и иногда они используют их для ввода резюме. Могу я так сделать?

Он усмехнулся.

– Делай с ними что хочешь. Но ты же знаешь, что их нужно очистить, верно? –Она сказа-ла, что позаботится об этом. – Кроме того, попробуй уговорить Гэри, сделать тебе хорошую скидку, и мы пожертвуем еще несколько новых. То что ты делаешь это отлично, и мы можем сделать так, чтобы это что-то значило.

К тому времени, как он повесил трубку, он разрешил ей купить новый стол и пару новых стульев для вестибюля. Не то чтобы ему нужно было давать ей разрешение, но она, казалось, нуждалась в этом. Их здание не было огромным, но было приятным. Он даже попросил ее уз-нать, не поможет ли его мама и в этом обновлении. Закрыв телефон, он понял, что забыл ска-зать ей о своей любви, но улыбнулся. Ему просто придется работать в два раза больше, чтобы показать ей, когда он вернется домой.

Он сел и рассказал братьям обо всем, что происходит. Каждый из них, и Райдер в первую очередь, радовался тому, что она с ними, и тому, что она сделала. Картер предложил купить ей розы, и все согласились. Прежде чем снова взяться за дело, они заказали для нее шесть дюжин роз, которые должны были доставить сегодня. И две дюжины для их мамы. Миша чуть не пры-гал, так радовался возвращению домой.

***

Гэри работал в кабинете Миши, когда мужчина подошел к двери. Она заперла дверь, по-тому что компьютеры все равно не работали, и ей хотелось почистить холодильник. Мужчина, стоявший у стеклянной двери, не только напугал ее, но и заставил почувствовать...ну, зуд, вот и все, что пришло ей на ум.

– Извините, мы закрыты,–он кивнул и снова потянул на себя дверь. Он показался ей почти знакомым, но она не была уверена, где видела его раньше. – Вам придется вернуться завтра.

– Я их отец,– Хан отступила от двери, когда он снова потянул за ручку. – Откройте дверь, юная леди. Я имею такое же право быть там, как и вы.

– Я так не думаю,–он сильнее дернул дверь, и она услышала, как кто-то подошел к ней сзади. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что это Марибель. Как только он увидел ее, он начал сильнее дергать дверь.

– Открой эту чертову дверь. Марибель, ты слышала меня, скажи ей открыть дверь. Я хочу видеть своих сыновей,– Хан наблюдала, как Марибель потянулась к двери и положила на нее руку.

– Не делай этого,–несколько секунд Марибель выглядела смущенной, и тут Хан поняла, что он сделал. Эта штука с принуждением. Он приказал ей сделать это, и она могла бы, если бы Хан не остановила ее.

– Я не хочу, чтобы он был здесь,– Хан кивнула, и толкнула ее за спину. Мужчина был зол, и Хан подошла к двери. Она не хотела, чтобы он ее не слышал.

– Убери свою гребаную задницу отсюда или, помоги мне Бог, я приду и надеру тебе зад,–он смотрел на нее несколько секунд. Затем откинул голову и рассмеялся. Хан почувствовала, как кошка зашевелилась у нее на коже, и она позволила ей.

– Кому из них ты принадлежишь? –Она не знала, что он имеет в виду, и, скорее всего, не ответила бы ему, если бы поняла. – Ты сучка Картера, верно? Этот парень никогда не мог по-нять, как выбрать женщину. Он не будет счастлив, когда узнает, что ты оскорбила его отца.

Хан потянулся к Мише. Она никогда не делала этого раньше и не знала, сработает ли это, но он ответил ей сразу. Он был счастлив, и она чуть было не сказала ему, что это не важно, но мужчина снова потянул дверь.

– Здесь мужчина говорит, что он твой отец. И он расстроил твою маму. Пожалуйста, скажи мне, что я не должна его слушать,–она чувствовала его страх. –Я в полном порядке. Он по другую сторону запертой двери, и Гэри здесь, если он станет глупить... ну, еще глупее.

– Не впускайте его. И позвони в полицию, если он попытается что-нибудь сделать. Я серьезно. Не думаю, что он причинит тебе боль, но прошло двадцать пять лет с тех пор, как...просто защити маму.

– Я никому не позволю причинить ей вред. Но мне пришлось остановить ее, чтобы она не открыла дверь. Он сделал что-то с ее разумом,–он спросил, подействовало ли это на нее. – Нет. Все, что я хотела сделать, это ударить его.

– Потому что ты сильнее его,–она ничего об этом не знала, но хотела убить этого чело-века. И все, что он сделал, это потянул дверь и расстроил Марибель. –Мы загружаемся сейчас. Я собираюсь вылететь более ранним рейсом, чтобы…

– И что? Блин, к тому времени, как ты приедешь, его уже не будет. Не приходи сюда, как будто мне нужно, чтобы ты привел кавалерию. Я большой, злобный леопард, и я могу на-драть ему задницу, – она посмотрела на мужчину, который все еще дергал дверь. –Я в порядке, как и твоя мама. Если он доставит мне еще больше хлопот, я просто перекинусь и разорву ему горло.

Он рассмеялся. Это было напряженно, но он рассмеялся.

– Я буду дома утром. И чтобы ты знала, ты заплатишь за то, что напугала меня. Ду-маю, что заставлю тебя раздеться догола и снова бежать через лес. Я бы с удовольствием отвез тебя туда снова.

– Миша, сейчас не время и не место меня заводить. У меня есть работа, и даже если бы я хотела что-то сделать, вокруг слишком много людей,–она направилась к двери, когда мистер Лэннинг постучал. –А сейчас я собираюсь надрать кое-чью высокомерную задницу. И у меня большой опыт в этом.

– Я люблю тебя,–она знала, что сказала ему это на днях. И как бы ей ни хотелось сказать ему это сейчас, она боялась. –Ничего страшного, если ты не можешь повторить. Того, что ты сказала однажды, пока достаточно.

– Я нервничала, когда ты ничего не сказал. Я думала... ну, я думала, что ты передумал,–он ответил, что нет, и никогда не будет. –Прости, но мне нужно идти. Этот дурак меня злит.

Приближаясь к двери, она ощущала его присутствие где-то на задворках сознания. Мис-тер Лэннинг сегодня испытывал ее нервы, и, если он не будет осторожен, то проверит и ее кошку. Она ударила в дверь ладонью и заставила его отступить.

– Если вы сейчас же не уйдете, мать вашу, или помоги мне Бог, я выйду и надеру вашу задницу. Я по горло сыта вами, а вы здесь всего двадцать минут,–он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она оборвала его. – Вы идете по тонкому льду, придурок. Или уходите сейчас, или я попрошу парней прийти за вами и показать, каково это, когда вы трахаетесь с одним из них.

– Ты думаешь, что напугала меня? –Она кивнула и улыбнулась ему. – Я хочу поговорить с сыном. Сейчас же позови Мишу, и я уйду. Он мой сын, и имею полное право поговорить с ним.

Марибель встала и посмотрела на него. Спокойным и удивительно сильным голосом она обратилась к бывшему мужу:

– Ты утратил это право много лет назад. И теперь, когда они счастливы, ты хочешь снова войти в их жизнь и причинить им боль? Я так не думаю. Держись подальше отсюда или помоги мне…

Он обратился. И когда он бросился к двери, разбив стекло, Хан сделала единственное, что она могла сделать. Ее кошка захватила ее так быстро, что она оказалась на мужчине прежде, чем поняла это.

У него не было ни единого шанса. Мало того, что ее кошка была больше его, она еще и разозлилась. Пока она держала его в зубах, Хан почувствовала, как кто-то подошел к ней сзади. Ее низкое рычание остановило человека, но он только рассмеялся.

– Это Гэри, Ханна. Я не собираюсь прикасаться к тебе, но хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Миша почувствовал, как ты обернулась и рассердилась,–она снова зарычала, когда он подошел ближе. – Хорошо, я останусь здесь. Но если ты немного ослабишь хватку на горле Энди, я поговорю с ним. Ладно?

Она поняла, что не хочет. Мало того, ей хотелось кусаться сильнее. Кот под ней заскулил, и Гэри велел ему обратиться. Как только он это сделал, после пяти минут уверений, что прожи-вет дольше, она держала в руках человека, а не кота. Длинные царапины на его лице поразили ее.

– Ты порезала его, когда бросилась на него. Они не заживут, пока он не поговорит с твоей парой,– Хан собиралась найти чертову книгу об этом дерьме, даже если бы это было последнее, что она сделала. – Ханна, я собираюсь поговорить с ним. Миша сказал, что ты тоже можешь поговорить со мной. Ты знаешь как?

Ей не хотелось ни с кем разговаривать, она хотела, чтобы этот человек заплатил. Ее кошка укусила сильнее, и мужчина выругался. Когда она укусила сильнее, ее рот наполнился кровью, и он перестал двигаться.

–Блять, она меня укусила, – Гэри рассмеялся. – Я не хочу, чтобы эта сука все время за мной наблюдала. Скажи ей, чтобы отпустила меня, и я не причиню ей вреда.

– Лучше бы ты больше беспокоился о Мише. Это его пара,–мужчина посмотрел на нее, и она почувствовала... нет, она ощутила его страх. – Он в бешенстве, Энди. Это все, что я могу сделать, чтобы успокоить его. Тот факт, что она одолела тебя, должен сказать тебе, насколько силен твой мальчик.

– Я ничего ей не сделал. Она набросилась…– она укусила сильнее, и он замолчал. Он сер-дито посмотрел на нее, но ничего не сказал.

– Скажи ему, что если он извинится перед Марибель и Мишей, я подумаю о том, чтобы отпустить его,– Гэри рассказал Энди, что она сказала. –Тогда скажи ему, что если он хочет пожить еще немного, он уедет отсюда и никогда не вернется.

– Она не может указывать мне, что делать,– Гэри сказал, что да, может. – Это просто глу-по. Мои дети должны уважать меня больше. Скажи ей, что я сделаю это, но не уйду, пока не поговорю с сыном.

– Он знает, что я его слышу?– Гэри рассмеялся и сказал, что да. –Хорошо. Я собираюсь отпустить его, но ты отойди. Я не хочу, чтобы он причинил тебе боль.

Она медленно отпустила его. У него не было причин вставать и причинять боль одному из них. И как бы ей ни хотелось разорвать ему горло, он был отцом Миши. Когда он освободился, она отступила назад и облизнула губы. Он пристально посмотрел на нее.

– Ты думаешь, все кончено, дорогуша? У меня для тебя новости. Моему сыну не понра-вится, что ты так обращаешься с его отцом,– Хан лизнула лапы и зевнула. Ей нравилось, когда он вставал и сердито смотрел на нее. Она посмотрела на его обнаженное тело, и ей стало, не-много жаль этого человека. Он действительно позволил себе уйти.

– Миша просил передать, что он будет здесь завтра в полдень. Если ты достаточно храбр, чтобы прийти и встретиться с ними, он предлагает тебе быть вовремя. В противном случае, он сказал отвалить.

Когда мистер Лэннинг ушел, Хан вернулась в кабинет. Марибель сидела за столом, уста-вившись в пространство. Хан положила голову ей на колени.

– Я должна была разорвать ему горло,– Хан лизнула ее руку, порезанную чем-то. – Все в порядке, милая. Я просто рада, что он не причинил тебе вреда. Миша надерет ему задницу.

В этом не было сомнений.

Глава 14

Миша выскочил из самолета и помчался по асфальту еще до того, как братья расстегнули ремни. Он попросил Гэри забрать его, но к тому времени, как он нашел мужчину, его братья уже были рядом. Он повернулся к ним, чтобы сказать, что собирается сделать это в одиночку.

– Даже не говори этого,–он приподнял бровь, глядя на Эндрю. – Она наша сестра, и он с ней посрался. Мы должны убедиться, что с ней все в порядке. Она твоя. Но мы все чувствовали, когда она была расстроена.

– Она с ним справилась,– Райдер похлопал его по спине, и Мише захотелось обнять их всех. Райдер, должно быть, почувствовал это и притянул его к себе. От этого объятия он почув-ствовал себя лучше, чем когда-либо за последние месяцы.

– Наша Ханна чертовски хорошая девушка,– Миша кивнул Картеру. – И когда я ее увижу, то надеру ей задницу после того, как обниму. Она меня до смерти напугала.

– Я не знал...я понятия не имел, что вы, ребята, тоже ее чувствуете,– Райдер кивнул, как и все остальные. – Она ваша сука. Вы, ребята... вы не против? То есть, я знаю, что это не имеет значения, но я бы хотел, чтобы она вам понравилась.

– Ты шутишь? Она чертовски удивительная. Не могу дождаться, когда у вас появятся де-ти. Я буду смотреть, как они становятся маленькимивами, ребята,– Миша уставился на Томаса. Когда Томас закрыл рот, все рассмеялись. – Учитывая, как вы все время занимаетесь сексом, зависит только от того, когда, а не если. Не могу дождаться,– Миша тоже.

Поездка была громкой из-за того, что они смеялись над ним. Миша никогда не был из тех, кого дразнят, но сегодня они, казалось, получали от этого огромное удовольствие. Когда они подъехали к офису, он увидел, что бригада уже поставила новую дверь, а также два фургона кабельной компании. Он вошел в дверь сразу за Райдером. И когда Райдер вдруг остановился, Миша налетел на него. Миша начал было смеяться над ним, но тоже поднял глаза.

–Господи,–она была...она была великолепна. Она была красива до того, как он ушел, но теперь...боже, теперь она выглядела как мечта.

– Они надеялись закончить до твоего прихода,–остальные столпились в комнате позади него, и он услышал смех Картера. Томас тихо присвистнул, а Филипп издал горлом какой-то звук. – Вы, ребята, заставляете меня нервничать. Все так плохо?

– Плохо? Господи, женщина, ты издеваешься? –Он шагнул вперед и провел пальцами по ее щеке. – Ты просто изумительна. Я хочу увидеть всю картину. Ты можешь встать?

Она медленно встала, а потом повернулась к нему. На ней была скромная, даже немного старомодная одежда, но в ней она была так сексуальна, что ему захотелось швырнуть ее на стол и показать, как она ему нравится. Когда она снова повернулась к нему, он велел братьям уйти. Они рассмеялись, но ушли.

– У меня для тебя несколько сообщений,–он кивнул и двинулся вперед, когда она попяти-лась от него. – Некоторые из них действительно важные.

– Мне действительно прямо сейчас все равно,–он взял у нее листочки и перебросил через плечо. Затем он наклонился и, упершись плечом ей в живот, поднял ее. Она пискнула, но не попыталась вырваться. Войдя в кабинет, он закрыл дверь и запер ее.

– Ты пропустишь встречу, которую я тебе назначила,–он стянул через голову рубашку и сбросил ее, снимая ботинки. – Конечно, со мной, и мы собирались устроить пикник после игры в лесу.

– Сними одежду,–она покачала головой. – Если мне придется раздеть тебя, ты пойдешь домой голой. Мне нужно попробовать тебя.

– Ты нарушаешь мои планы, –ему показалось, что ей все равно, когда она сбросила туфли. – Хочу, чтобы ты знал, я очень много работала над этим для тебя. Я собиралась быть сексуаль-ной для тебя.

– Сейчас ты для меня слишком сексуальна. Сними блузку,–она вытащила ее из-под юбки и расстегнула. Не сводя с него глаз, она расстегнула молнию на юбке и бросила ее на пол. Он мог видеть ее трусики, но не большую их часть. Ему нужно было больше.

– Я ходила по магазинам,–он кивнул, и блузка медленно распахнулась. – В этом магазине, в торговом центре, самое потрясающее нижнее белье. Я куплю еще, когда ты мне заплатишь.

– Я куплю тебе магазин, если ты покажешь мне, что ты там прячешь,–она закончила с пу-говицами и распахнула блузку. Он мог видеть маленький треугольник на ее киске и крошечную застежку спереди лифчика. – Сними его.

– Что ты собираешься делать со своим отцом? –Он кивнул. – Миша, это не ответ. Он поч-ти заставил твою маму делать то, что он хотел. Он собирался причинить ей боль.

– Он больше никогда не причинит вреда ни тебе, ни ей. Обещаю,– Миша смотрел на нее и чувствовал, как у него болит член. Но, не получив ответа, он испугался, что она может остановиться. – Я позабочусь о нем. Может не сегодня, но скоро. Он зашел слишком далеко.

Он смотрел, как она снимает лифчик с рук, потом с груди. Когда она держала его в руке, просто положив на пальцы, он посмотрел на то, что она ему открыла. Он чувствовал себя так, словно получил великий дар.

– Видел бы ты меня в желтом,–он кивнул и двинулся вперед. – Он меньше, чем этот. И чашечки на лифчике прозрачные.

– Мне нужно, чтобы ты села на мой стол. Я думал, что смогу просто взять тебя, показать, как сильно я люблю тебя и скучаю по тебе, но сейчас все, о чем я могу думать, это быть похо-роненным глубоко внутри тебя и наслаждаться,–он двинулся к ней, на ходу снимая штаны. Его боксеры были в пятнах спереди, все еще влажные от того, что его член был переполнен.

– Я хочу, чтобы ты съел меня,–он чуть не упал. – Лижи мою киску, пока я не кончу тебе в глотку. Потом, я хочу, чтобы ты трахнул меня так, языком и ртом.

– Откройся для меня,–она раздвинула ноги, и маленький кусочек кружева ничего не скрывал. Теперь он мог видеть ее губы, ее киска почти съедала шелк, пропитывая его. Он скользнул в нее пальцем, когда она откинулась назад, а затем поднес палец к губам.

– Ты собираешься меня трахнуть, Миша? Доведешь меня до оргазма несколько раз, пока ты это делаешь? –Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. – Мне нужно почувствовать тебя внутри себя. Либо твой язык, либо твой член, но мне нужно, чтобы ты наполнил меня.

Миша опустился перед ней на колени и приподнял ее задницу, чтобы подвести ближе к краю стола. Он зарылся лицом в ее жар и глубоко вдохнул. Она вскрикнула, когда он просунул палец в ее тугую дырочку.

– Я собираюсь кончить,–он держал ее, пока она заливала ему рот. Миша пил, сколько мог, но знал, что пропустил больше, чем получил. Когда она сказала ему, что снова кончает, он скользнул другим пальцем в ее киску и жестко трахал ее. Она кончила, выкрикивая его имя.

Встав, он освободил свой член. Она тяжело дышала, и ему хотелось вонзаться в нее до тех пор, пока он не сможет двигаться. Когда она потянулась к нему, он провел языком по ее соску и впился зубами в кремовую грудь. Ханна прижала его к себе, сжимая в кулаке его член. Миша был так близко к краю, что ему пришлось накрыть ее руку своей.

– Я не могу. Ты должна впустить меня,–она кивнула и снова откинулась назад. Это был настоящий пир. Это было все, о чем он мог думать. Когда она обхватила руками груди и потя-нула за соски, он стянул трусы и встал между ее ног. Она обхватила его лодыжками и притяну-ла к себе.

–Трахни меня,–он кивнул, но вошел в нее только головкой. – Пожалуйста, Миша. Больше. Мне нужно больше.

– Скажи это. Я хочу услышать это снова,–она кивнула, но ничего не сказала. – Скажи мне, Ханна, и я дам тебе то, что мы оба хотим.

– Я люблю тебя,–он заполнил ее. Она вскрикнула, и он почти присоединился к ней, когда ее ножны скользнули по его члену, задушив его так сильно, что стало больно, но он ждал. Ко-гда она подняла на него глаза, Миша нежно поцеловал ее в губы и прижал к себе.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя всем сердцем, –он снова поцеловал ее. –Я хочу жениться на тебе как можно скорее. Хочу тебя большую с нашим ребенком.

Ее крик заставил его расслабиться. Как только она впилась ногтями ему в спину, а зубами в плечо, Миша кончил снова, наполняя ее своим семенем, и все же ему нужно было больше. Высвободившись, он стащил ее со стола и развернул. Она, казалось, поняла, наклонилась и держалась за него. Миша взял ее жестко, держа ее бедра неподвижно, когда он трахал ее доста-точно сильно, чтобы сдвинуть стол на добрый фут. Когда он кончил на этот раз, то запрокинул голову и завыл, чего никогда в жизни не делал во время секса.

***

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть, и она посмотрела на Мишу. Он держал ее на коленях последние пять минут после того, как они оделись – ей снова пришлось надеть одну из его ру-башек – и она не хотела, чтобы ее беспокоили. Он крикнул в дверь, чтобы человек ушел.

– Я бы с удовольствием, но у вас гость. Это Белла,– Хан почувствовала, как волосы у нее на руках зашевелились, и она напряглась. Но Миша просто сказал впустить ее. Прежде чем Хан успела сказать «нет», дверь открылась, и на пороге появилась ее мать.

– Ты забрал мою дочь, и я хочу, чтобы она вернулась прямо сейчас.Не знаю, что ты дума-ешь, но она моя, и мне нужно, чтобы она вернулась и заботилась обо мне,– Миша предложил ей сесть. – Я не хочу с тобой общаться. Я хочу, чтобы ты сказал мне, где моя дочь.

– Я здесь,–мать несколько секунд смотрела на нее, прежде чем сесть на предложенный Мишей стул. – А ты думала, мама, я просто забуду, что ты чуть не убила меня, и вернусь к тебе домой?

– Я причинила тебе не больше боли, чем ты причинила мне. Ты должен был видеть ее удары на мне в то утро. Это все, что я могла сделать, чтобы спасти себя,– Миша рассмеялся, и Хан почувствовала, как у нее свело живот. – Я никогда не поднимала руку на нее первой. Ино-гда это было все, что я могла сделать, чтобы сохранить лицо. Я была жертвой во всем этом. Она всегда первая била меня. И ты это знаешь.

– Ты имеешь в виду, как с ее биологической матерью? – Хан смотрела на мать, когда она побледнела, и знала, что Миша знает то же, что и ее мать. – Травмы, которые она получила, не были тем, что у нее были бы от аварии. Ее избили. Битой, они полагают.

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Она моя дочь. Она моя,– Миша покачал головой и встал, усадив Ханну на стул. – Просто отдай ее мне, и мы будем квиты. Я даже не буду просить у тебя деньги, которые собиралась просить.

– Ты не получишь ни того, ни другого, и это хорошо, – Хан смотрела, как Райдер и Томас вошли в комнату. На этот раз дверь осталась открытой. – Тебе также следует знать, что ты главный подозреваемый в убийстве ШедоуДарка, также известного как Питер Дарк.

– Я не знаю никого с таким именем. На чем ты, черт возьми, сидишь? Я никого не убива-ла,–ее мать посмотрела на двух других мужчин. – Что ты собираешься делать? Они будут дер-жать меня, пока ты будешь трахать? У меня для тебя новости. Им не придется долго меня удерживать. Я уже давно хочу кусочек тебя.

Когда она снова попыталась встать, Райдер толкнул ее обратно в кресло и велел заткнуть-ся. Томас подошел к столу с другой стороны, где сидела Хан, и протянул ей толстую папку. Он подмигнул ей и повернулся к матери.

–Дарк был человек, которого ты забила до смерти, когда была в больнице несколько не-дель назад. У нас есть видео с камер наблюдения, на котором ты садишься с ним в машину, от-сасываешь, а затем убиваешь его,– Хан поняла это в тот момент, когда Белла поняла, о ком он говорит. – Но на самом деле мы здесь из-за матери Ханны. Ты убила ее, чтобы забрать ребенка.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. И даже, если я забрала ребенка, которого она родила, у вас нет доказательств, что я что-то сделала,– Томас вручил Ханне и Белле по фотографии жен-щины, которую Хан всегда считала своей матерью, с маленьким свертком в руках. – Где ты это взял?

– Автовокзал. Сразу после того, как ты убила Келли Литтл.

Хан уставилась на фотографию. Ее внимание привлекла не та женщина, которую она все-гда считала своей матерью. Это был сверток, который она держала в руках. Одеяло, в которое она была завернута, было в пятнах. Хотя это была черно-белая фотография, Хан знала, что это кровь. Кровь ее настоящей матери.

– Ты убила ее? –Ее мать...Белла смотрела на нее и улыбнулась. – Ты действительно убила ее, чтобы забрать меня? Почему?

– А ты как думаешь? Я не могу иметь детей, а служба социального обеспечения раздавала деньги просто так людям, у которых куча детей,–затем она засмеялась, высоко и маниакально. – Конечно, за просто так, но мне нужно было немного больше. И вот она здесь, изо всех сил старается произвести тебя на свет.

– Я тебя не понимаю,– Белла снова засмеялась и подмигнула Мише. Он ничего не сказал, только сел на край стола. – Ты убила ее, чтобы получить больше денег?

– Я помогла ей родить тебя,–она сказала так, как будто это должно было все оправдать. – Я имею в виду, должна была что-то сделать, ей было очень больно. Я отдала ей немного того, что у меня было, и она была так благодарна, что отдала мне тебя. Это то, что я собираюсь ска-зать любому, кто спросит меня в любом случае.

– Но это не то, что случилось, да? – Белла рассмеялась и откинулась на спинку стула. Миша спросил снова.

– Я скажу тебе все, что ты захочешь, если ты дашь мне немного того, что даешь ей. Я та-кая же хорошенькая, как она, но у меня есть опыт, которого у нее никогда не будет,– Хан по-чувствовала, как у нее по коже поползли мурашки, а кошка набросилась на нее, чтобы убить. Миша взял ее за руку, но ничего не сказал. Она держалась за него как за спасательный круг.

Томас откашлялся и кивнул Райдеру, который снова направился к двери. На этот раз То-мас обратился к полицейским, которые стояли за спиной Беллы. Хан знала, что все это под-строено.

– Расскажи нам, что случилось. Хан заслуживает знать, ты так не думаешь? Она должна знать, откуда она взялась. А когда закончишь, я позабочусь, чтобы ты получила что-нибудь за свои хлопоты,– Белла поудобнее устроилась в кресле и улыбнулась. – Но это должна быть, правда, Белла. Больше никакой лжи или полуправды.

– Никаких полуправд и ты мне заплатишь? – Томас ничего не сказал, но Белла, должно быть, приняла это за «да», потому что начала говорить так, словно ей нужно было что-то ска-зать. – Я шла по дороге в поисках дозы. У меня было немного, но я знала, что этого не хватит надолго. В любом случае, я увидела аварию. Фургон перевернулся, и их тела вывалились на улицу. Думала, там что-то есть. Я подобралась так близко, как только могла, и вот тогда заме-тила ее. Она перешла на другую сторону дороги, и я села рядом с ней.

– У нее были схватки? – Белла кивнула и улыбнулась Томасу. – Ты должна сказать мне правду, или все пойдет не так.

– Да. И очень близко к концу. У нее на голове была шишка,– Белла указала на середину лба. – Но крови было не так уж много. Она сильно напряглась, и когда она попросила меня найти кого-нибудь, чтобы отвезти ее в больницу, я подошла и стащила у нее одеяло. Прошло не так уж много времени, но, прежде чем поняла, что произошло, она закричала от боли. Мне пришлось ее заткнуть.

– У тебя были намерения убить ее до того, как ты забрала ребенка? – Белла посмотрела на Томаса так, словно понятия не имела, что он имеет в виду. – Ты хотела ребенка или хотела убить Келли?

– Я уже говорила тебе. Хотела ребенка, но не по-настоящему. Это был просто минутный порыв. Но потом, когда она сказала мне, что ее мама и папа больше не хотят ее видеть, я поня-ла, что никто не будет скучать по ней или ее ребенку. Не собиралась позволять ей ходить во-круг да около, рассказывая людям из социального обеспечения, что ребенок был ее, как я могла ей это позволить? Это бы все испортило.

– Конечно,– Миша встал и обнял Ханну, глядя на Беллу. – Пожалуйста, просто закончи рассказ.

–Ну, после того как я ей помогла, она начала плакать. Она умоляла меня дать ей телефон, чтобы показать маме и папе, какой у нее красивый ребенок. Я сказала ей, что у меня нет теле-фона, но могу забрать ребенка из ее рук, и она сможет вернуться к ним домой,– Белла рассмея-лась. – Это все, что она написала. Мне пришлось ее быстро заткнуть, так что я ударила ее по голове. Потом, когда она попыталась уползти, держа моего ребенка, я била ее снова и снова. Вокруг не было ни души, чтобы услышать ее.

Ее смех заставил Ханну повернуться к ней.

– Ты убила ее ради меня, а потом обращалась со мной так, будто я для тебя всего лишь горничная.

– Ну и что? Это все, чего я хотела от тебя. Это и дополнительные деньги, конечно. Зна-ешь, сколько тебе дают, когда у тебя есть ребенок? Много, позволю тебе сказать, – Белла вста-ла. – Теперь, когда ты получил то, что хотел, я возьму с собой Ханну и деньги, которые ты мне обещал.

– Я не обещал тебе денег,– Белла бросилась к Томасу, но была остановлена полицией. – Я только сказал, что ты что-нибудь получишь. Полиция попросила нас узнать, что мы можем по-лучить от тебя, и ты удивила меня, выболтав нам все. Включая убийство Дарка.

– Ты солгал мне. Черт бы все это побрал. Неужели в мире больше нет никого милого? –Она повернулась к полицейским и улыбнулась им. – Отпустите меня, и я сделаю так, что вы не пожалеете. Я поделюсь с вами некоторыми идеями о том, как угодить мужчине, чтобы заста-вить ваш член умолять.

Хан села в кресло Миши. Она оцепенела. Больше она ничего не чувствовала. Когда она подняла глаза, все шесть мужчин Лэннинг были с ней в комнате, а также Марибель. Она по-смотрела на Мишу.

– Как давно ты знаешь? –Он сказал ей только после того, как они уехали. – И тебе не пришло в голову предупредить меня, что она не моя мать и что она приедет сюда?

– Нет. То есть да. Я собирался сказать тебе, когда приеду, но ты отвлекла меня,–она по-краснела, и он встал. Хан остановила его, подняв руку. – Я хотел сказать тебе лично. Не ду-мал...Нет, я хотел обнимать тебя, пока мы рассказываем о наших предположениях. Только приехав сюда, мы узнали не только, что она это сделала, но и кто твоя биологическая мать. То-мас связался с ее семьей, когда мы ехали сюда.

– Они знают обо мне? – Томас кивнул. – И что они думают? Что они хотят, чтобы я дер-жалась от них подальше? У меня нет желания беспокоить их.

– Нет. Они хотят встретиться с тобой. Когда Келли уехала из дома, она направлялась в колледж. О том, что она беременна, они узнали только через месяц после ее отъезда. Сначала они были расстроены, даже рассержены, но никогда не переставали любить ее. На самом деле, они пытались найти ее. В отчете о происшествии никогда не упоминалось ни о ней, ни о тебе, так что они даже не подумали заглянуть туда. Келли сменила имя, чтобы не позорить их.

Хан больше ничего не сказала, и Томас положил перед ней фотографию. Она уставилась на нее. Не было сомнений, что это ее мать. Они выглядели как близнецы. Она провела пальцем по щеке и посмотрела на Мишу.

– Она убила ее для того, чтобы иметь больше благосостояния. Она никогда не хотела ме-ня, никогда не любила. Она хотела меня только для того, чтобы...чтобы причинять мне боль,– Миша обнял ее, и она зарыдала. Хан чувствовала, как ее сердце разрывается с каждым вдохом. Ее мать умерла, и вся ее жизнь была ложью.

Миша держал ее, пока она не перестала плакать. Затем он взял ее на руки, и держал на ру-ках. До сих пор ее никто не любил. Никто никогда не заботился о ней, даже самую малость. Закрыв глаза, она подумала обо всем, что пропустила, и решила, что больше ничего не пропустит.

– Я люблю тебя, Миша Лэннинг. И если это не заставило тебя передумать, я выйду зате-бя,–он поцеловал ее в голову и сказал, что завтра. Хан заснула, зная, что он будет защищать ее вечно.

Глава 15

Марибель наблюдала за ними, пока они сидели за столом. Она никогда не думала, что ее сыновья полюбят одну маленькую женщину так сильно, как Ханну. И, судя по всему, она лю-била их не меньше. Когда Миша встал, в комнате стало тихо, и Марибель затаила дыхание.

– Как вы, ребята, знаете, это моя пара. То, что вы можете не знать, что она любит меня,–комната взорвалась смехом. – Знаю, меня это тоже потрясло.

– Ты ведь не любишь его так сильно, как меня, правда, Ханна? – Райдер приложил руку к сердцу и продолжил: – Пожалуйста, скажи мне, что ты собираешься бросить его и провести свои дни, любя меня.

– Я убью тебя сразу же, когда мы ляжем в постель,–и снова за столом раздался смех. Хан-на встала рядом с Мишей и оглядела комнату. – Я полюбила вас всех. Некоторых меньше дру-гих, Райдер, но я люблю тебя.

Остальные встали, похлопали Мишу по спине и обняли Ханну. Когда она снова села, мальчики тоже сели. Марибель не могла быть счастливее. Но Миша откашлялся.

– Ханна сказала, что, по ее мнению, вы должны знать, что произошло в тот день, когда в меня стреляли. Она знает, что вы волнуетесь и боитесь, что мне снова будет больно. И, честно говоря, если бы мне пришлось сделать это снова, я бы сделал то же самое,–он посмотрел на Райдера. – Я не хотел, чтобы ты умер.

Райдер встал и обнял Мишу. Они еще несколько раз обнялись, прежде чем Райдер сел. Она чувствовала, что между ними что-то происходит, и, когда Миша заговорил, Райдер взял ее за руку.

– Он знал, что, если убьет их, нас вызовут. Он с самого начала планировал, чтобы команда Лэннинга пришла к нему и нашла его. Он планировал это годами. С тех пор как умерла его сестра,– Райдер кивнул. – Я знал, что ты догадался, но не хотел говорить ничего на тот случай, если ты не прав. Я должен был признаться, как только очнулся.

– Я встречался с его сестрой в школе. ДональдсонМэл. Она была так мила со мной, что это была единственная причина, по которой...я не хотел причинять ей боль, поэтому, когда мы встречались, я сказал ей, что буду встречаться с ней, но это никогда не будет чем-то большим,– Райдер посмотрел вниз, а не на свою семью. – Она сказала, что понимает. Мы решили, что в этом году пойдем друг с другом на танцы, а там посмотрим. Но в какой-то момент она влюби-лась в меня. И как я ни старался, не мог заставить ее понять, что я не люблю ее. Она сказала мне, что рассказала брату в тот день, когда покончила с собой.

– Ах, бедная девочка! А ты. Мне так жаль, Райдер,–Марибель не думала, что могла бы любить Ханну больше, но в тот момент, когда она снова прижала к себе Райдера, ей это уда-лось. – Ты, должно быть, был опустошен.

– Я не знал, что и думать. Я... полиция спрашивала меня, что случилось так много раз в тот день, что мне казалось, будто я заставил ее повеситься. И когда ее родители пришли в уча-сток с запиской, меня отпустили,– Миша кивнул, и Марибель посмотрела на своего второго старшего сына. – Она сказала, что я никогда не любил ее, но это не моя вина. То, что у нас была договоренность, и она влюбилась в меня, не было частью сделки. Она даже сказала им, что я несколько раз пытался убедить ее, что мы просто друзья, но она не могла жить без меня. Она повесилась в парке, где мы играли в мяч, за день до этого.

– Ее брат не мог с этим жить. Он сказал, что собирается убить тебя, и это было... – Миша посмотрел на Ханну и продолжил: – Я оттолкнул тебя, когда прозвучал первый выстрел. Боял-ся, что после того, как он убьет меня, он пойдет за тобой. Он знал, кто мы такие. Он все спла-нировал. Боб сказал мне, что ему это понравилось больше, чем все, что он делал раньше,–Марибель закрыла глаза и позволила Мише соткать сцену.

Все трое находились в большом пустом здании. Вонь крови была повсюду, но Бобу было все равно, как умирают люди, лишь бы это привело к нему Лэннингов. Когда они нашли берлогу, в которой он был, Райдер вошел в нее как раз перед Мишей и услышал, как пуля вошла в патронник.

Миша отшвырнул Райдера в сторону. Он ударился головой, но все еще слышал, как бьется его сердце. Когда Боб двинулся к нему, чтобы выстрелить снова, Миша атаковал. Тогда в него стреляли в первый раз. Его грудь, сказал он, взорвалась от боли. Потом, когда пистолет заклинило, Миша бросился в атаку, зная, что если он не сделает этого, если умрет сейчас, Райдер тоже будет мертв. Вместо того чтобы сдаться, он бросился на него и получил вторую пулю.

– К тому времени, когда я был слишком слаб, чтобы сопротивляться, мне удалось свер-нуть ему шею. Не знаю, как мне это удалось, но, к счастью, удалось, – Миша сел и усадил Хан-ну к себе на колени. – Я не говорил тебе...я не мог сказать тебе раньше, потому что не хотел, чтобы ты чувствовал себя виноватым в том, что в меня стреляли. Мне нужно было, чтобы ты подумал, что это просто еще один убийца, который взял надо мной верх.

– Но ты знала,– Ханна кивнула, когда Райдер заговорила с ней. – Как? Никто не знал обо мне, кроме меня. Я никому не говорил.

– Ты сказал Билли,–она повернулась к Мише на коленях и посмотрела на него. – Тогда я тебя не знала. Никого из вас, кроме Билли. Однажды ночью, когда моя...когда Белла избила ме-ня, он рассказал мне историю, которую ты рассказал ему, ту, где девушка любила тебя. Он рас-сказал мне, но без имен. Я думаю, он сделал это только потому, что ему нужно было кому-то рассказать. Он не хотел потерять твое доверие. Только когда Миша рассказал мне, откуда у не-го маленький шрам, я поняла, что это ты. Надеюсь, ты не будешь злиться на Билли.

– Никогда.

Когда они снова принялись дразнить друг друга, Марибель оглянулась на сыновей. Скоро она им больше не понадобится. У них у всех будут свои семьи и супруги. Она почувствовала, как ее сердце разбилось.

Она подняла глаза, когда Ханна, как они все начали называть ее, села рядом с ней. Ребе-нок был просто самым красивым существом, которое она когда-либо видела, и ее сердце было наполнено только добротой. Пока они сидели и слушали, как мужчины перебрасываются шут-ками, Марибель думала о детях, которые у нее будут, и радовалась этому. Когда Ханна повер-нулась к ней, Марибель поняла, что всегда будет любить этого ребенка, как родного.

– Я хочу, чтобы ты переехала к нам с Мишей,–Марибель была поражена и не знала, что сказать. Но Ханна продолжила, прежде чем она сказала какую-то глупость: – Я говорила с ним об этом. Он... Миша только за. На самом деле, он больше, чем за это. Он очень взволнован.

– Что мне делать в этом большом доме? Кроме того, у меня есть этот,–она кивнула и улыбнулась. – Ты что-то задумала. А я-то думала, как сильно полюбила тебя.

– Томас хочет жить в твоем доме. С остальными. Но мы с Мишей хотим, чтобы ты была рядом. Я хочу, чтобы ты была рядом,–она отвернулась, и Марибель затаила дыхание. – У меня никогда не было настоящей матери. И теперь я узнаю, что у меня ее не было и с той, которая была. Мне нужно, чтобы ты пришла и показала мне, как...мне нужно, чтобы ты любила меня и показала мне, что значит быть мамой. Мне бы очень хотелось называть тебя мамой.

– Хочешь называть меня мамой? – Ханна сказала да, но только если все будет в порядке. – В порядке? Господи, дитя мое, это было бы чудесно. Что касается жизни с тобой и Мишей, то я сделаю это только при одном условии.

– Что угодно,–Марибель кивнула и ничего не сказала. Возможности были безграничны, но она действительно хотела только одного. – Ты сделаешь это?

– Не хочешь знать, чего я хочу? – Ханна улыбнулась и покачала головой. – Возможно, это больше, чем ты готова дать.

– Это невозможно. У меня есть все, что я хочу, и ты никогда не отнимешь это у меня. Ес-ли хочешь, я сделаю все, что в моих силах. Даже внука,–Марибель почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. –Именно это, не так ли? Ты хочешь внука?

– Да. Я хочу больше всего на свете,– Ханна взяла ее за руку и сжала. Потом они еще не-много посидели. Она понятия не имела, что значит переехать к сыну, и сейчас ей было все рав-но. Скоро она станет бабушкой.

***

Когда на следующее утро он спустился по лестнице, Ханна сидела за кухонным столом. Он надеялся, что разбудит ее, заставив кричать от очередного оргазма, но ее сторона кровати была холодной, и сколько бы он ни пытался дотянуться до нее, она блокировала его. Миша по-смотрел на Джексона, когда тот откашлялся.

– Ей позвонили. Я не уверен, кто это был, но она сидит там с тех пор, как повесила труб-ку. Я накормил ее завтраком и чаем, но она не сказала, ни слова,– Джексон протянул ему чашку чая. – Попробуй уговорить ее выпить еще немного. Я беспокоюсь о молодой хозяйке.

Миша сел и приподнял ей подбородок, чтобы она посмотрела на него. Ханна смотрела на него несколько секунд, прежде чем, наконец, улыбнулась. Однако это не было настолько обна-деживающе. Это было самое печальное, что он когда-либо видел на ее лице.

– Они позвонили,–он нахмурился. – Моя...какая разница. Люди, которые мои бабушка и дедушка. Они позвонили сюда сегодня утром. Адвокат, с которым ты мне сказал поговорить, он передал им телефон, но не дал им номер.

Миша кивнул.

– И что сказали тебе бабушка с дедушкой? Я так понимаю, они хотят встретиться с тобой.

– Да. Ну, нет. Я не совсем уверена. Они хотят встретиться со мной, но на своих условиях. Они хотят...я не хочу туда идти. Я не собираюсь...я не думаю, что это получится, –он спросил, почему. – Потому что они хотят, чтобы я приехала и пожила с ними какое-то время. Они хо-тят...Господи, я не знаю. Они хотят, чтобы я стала частью их семьи, и жить с ними их единст-венный вариант. Почему?

– Понятия не имею,–он посмотрел на Джексона, когда тот пододвинул к ним чашку с ча-ем. – Они что, разозлились из-за того, что ты отказалась? Или ты сказала им, что еще не готова?

– Я сказала им, что счастлива здесь и не в восторге от переезда к ним. Не знаю, где это те-перь. Этот человек, его зовут ГовардЛиттл, сказал, что тоже хотел бы с тобой познакомиться. Я не...я не хочу, чтобы они были в моей жизни.

Миша кивнул. Он не знал, что ей сказать, и поднял глаза, когда мама вошла в комнату. Он рассказал ей, что происходит.

– Конечно, он хочет, чтобы ты жила с ним. Он, скорее всего, выгнал свою дочь, когда она была беременна, и теперь чувствует себя виноватым за это. Ты его единственная связь с ней, и он хочет компенсировать это,–его мама села и взяла Ханну за руку. – Делай, что хочешь. Мы будем твоей семьей, и, если они захотят приехать сюда, мы будем им рады. Если они тебя разо-злят, просто превратишься и съешь их. А теперь, Джексон, можно мне чашечку этого чудесного чая? И одну из этих булочек, если они у тебя под рукой?

Миша уставился на маму. Господи, чем старше она становилась, тем больше исчезал фильтр. Но когда Ханна хихикнула, а потом громко рассмеялась, Миша тоже улыбнулся. Чем дольше она сидела, тем больше утирала слезы. Вскоре она встала и обняла маму.

– Думаю, я отошлю их к тебе, когда они снова свяжутся со мной. Миссис Литтл похожа на тряпку, а мистер, похоже, привык добиваться своего. Не то чтобы я не привыкла к такому темпераменту, но я решила, что нравлюсь себе такой, какая я есть сейчас, и не изменюсь, чтобы подойти ему,– Ханна поцеловала его маму. – Спасибо тебе. Я уже чувствую себя лучше.

План на этот день состоял в том, чтобы перевезти остальные мамины вещи в дом. Томас был единственным, кто выразил желание остаться в ее доме, так как остальные решили пере-ехать в квартиры или купить их. Только Райдер решил построить собственный дом. Миша ду-мал, что это желание контроля, но тот настаивал, что это потому, что он хотел, чтобы счетчики были на правильной высоте.

Глядя на столешницы в кухне, он мог думать только о том, как усадит на них Ханну и возьмет ее прямо сейчас. Он встал и спросил, не присоединится ли она к нему в кабинете. Он все равно хотел с ней поговорить. Она сказала, что скоро будет. Войдя в свой кабинет, он был поражен, когда зазвонил телефон.

– Меня зовут Дэниелиз полиции штата Колорадо. Это мистер Миша Лэннинг? –Он сказал, что, да, и придвинул к себе блокнот, чтобы сделать пометки. – Я...я не знаю, с чего начать. Как я уже сказал, Меня зовут ДэниелЛиттл. Мои родители–Говард и Кэрол Литтл. Я так понимаю, что ты женишься на моей племяннице Ханне.

– Так и есть. Насколько я понимаю, твои родители разговаривали с Ханной сегодня утром. Она была расстроена,–Дэниел что-то пробормотал, но не понял, что именно. – Прости, что ты сказал?

– Мне неприятно говорить это о своих родителях. Я люблю их до смерти, но... ну, если она никогда не приедет сюда, ей будет лучше,–он испустил долгий вздох. – Они выгнали мою сестру, когда ей едва исполнилось восемнадцать. Ее не было почти месяц, прежде чем мне ска-зали, что они сделали. Келли была моложе меня почти на пять лет, и я был в колледже, когда это случилось. Я годами пытался найти ее, но так ничего и не нашел.

– Мы только что поймали ее убийцу,– Даниель ничего не сказал, и Миша принял это за сожаление. Он продолжал, когда тот ничего не сказал. – Ты приедешь встретиться с Ханной?

– Я не знаю,–это его удивило. Миша хотел что-то сказать, но Даниель опередил его. – Она моя племянница, я знаю, но...я ее не знаю. Даже не знаю, с чего начать знакомство. А если мои родители узнают? Ну, я думаю...знаешь, что? Нахуй. Когда я могу приехать?

– Как насчет следующих выходных? –Дэниел спросил, что происходит. – Я женюсь на твоей племяннице. И так как ты нашел время предупредить ее о бабушке с дедушкой, я бы тоже очень хотел с тобой познакомиться. Я пришлю за тобой самолет.

– Понимаю,–Дэниел рассмеялся. – Она удачно выходит замуж, я так полагаю. Не важно, но моему отцу будет все равно. У него тоже есть деньги, много денег, но ты никогда не встре-чал брокера в жизни. Я буду там. И если ты пришлешь самолет за мной и моей женой, мы тоже будем рады. Спасибо.

Договорившись, где его забрать, Миша откинулся на спинку стула, но тут же снова вско-чил. Ханна слишком задержалась, и он собирался найти ее. Может быть, он погонится за ней по лесу, прежде чем повалит на землю. Улыбаясь, он подумал о Дэниеле.

Если этот человек окажется занозой в заднице, он просто сожрет его и выплюнет. Бук-вально.