Мир машин

Глава 1

Мы были рождены в этом мире и никогда не знали иного. Всеми сферами жизни всегда руководил Центральный компьютер. Сколько я ни расспрашивал стариков, ответ всегда был один: таким мир помнили они, их отцы и отцы их отцов.

Этот мир принадлежал разумным компьютерам, а люди жили в нём на правах низкоквалифицированной рабочей силы. С некоторых пор я стал понимать, что такая судьба для человечества не вечна. Стоит машинам научиться самим добывать ресурсы, как люди перестанут быть им нужны. Машины не испытывали сострадания, человечности. Они руководствовались только рационализмом.

Впрочем, обо всём по порядку. Позвольте представиться — Ник Сэмпсон. Добытчик второй категории. Занимаюсь, вернее будет сказать, занимался добычей медной руды карьерным способом. Я один из Знающих — тайного общества, которое хранит историю и культуру человечества. Я желаю поведать вам историю нашего мира, а вместе с ним и свою.

Всё началось четыреста тридцать восемь лет назад, когда в результате программного сбоя взбунтовались военные компьютеры самых могущественных государств. Люди слишком сильно полагались на технологии, искусственный интеллект был внедрён везде. Человечество осталось с ружьями против боевых кораблей, самолётов и наземных мобильных боевых комплексов — к моменту начала войны, все они были беспилотными, не требующими работы оператора. Это было быстрое и сокрушительное поражение.

В результате войны с машинами люди лишились всего: музыки, книг, кино, памятников. Машины уничтожали любое проявление творческой мысли. Собственно, для них творчество было и не нужно — уровень развития позволял им выполнять все функции, создавая комбинации из существовавших на тот момент модулей. Большая часть производств уцелела — машины по ним не били, потому что это было не в их интересах, а люди не били, потому что было нечем. Всего два взорванных диверсантами завода на весь мир. Ещё семь были восстановлены машинами в течении двух месяцев после победы над людьми.

Людям свойственно адаптироваться к новым условиям. Всего несколько поколений сменилось на планете, а уже никто не помнил величия расы и времён, когда человечество управляло машинами. Установились простые и понятные правила. У людей были обязанности по учёбе или работе, в зависимости от возраста. Для людей были созданы законы, позволяющие функционировать полноценному обществу. Правда, за нарушение этих законов было всего одно наказание — каторга, откуда живым вернуться было нельзя. Это была всего-навсего форма казни с получением последней выгоды от «бракованного элемента системы».

Сменялись поколения, а власть машин становилась всё прочнее. Люди занимались теми видами деятельности, которые были необходимы машинам и теми, которые были направлены на удовлетворение потребностей самого человеческого вида. Среди людей встречались сантехники, пастухи, агрономы, садоводы и многие другие профессии, объединённые целью обеспечения существования самих людей. Машинам для существования мы были нужны только как шахтёры, но и тут, далеко не во всех сферах. У самых сомневающихся, с врождённым критическим мышлением, бытовало мнение, что машины не отбирают некоторые виды работ у людей для того, чтобы оставшиеся после истребления «освободившейся» части человечества не задавались вопросом: «Не ожидает ли и нас такая судьба в будущем?»

Центры управления машинами умели учиться, анализировать, делать выводы. В отличие от людей, утративших свою историю, машины её сохранили в своих базах данных и хорошо изучили. Машины понимали людей лучше, чем сами люди.

У вас могло сложиться ложное впечатление, что мир был полон разумных машин, но это было не так. Вокруг людей обитали лишь бездумные автоматы, служащие строго определённым целям. Ремонтные боты, уборщики, раздающие автоматы в точках выдачи готового питания для рабочих. И при всех них обслуживающий персонал из числа людей, в задачу которых входило поддержание этих ботов в чистоте. Обслуга обслуги. Кажется, раньше это называлось иронией.

Люди жили обыкновенной жизнью обывателей из районов для бедных во времена до господства машин: дом-работа-дом — стандартный ежедневный маршрут, два обязательных выходных, системы коммуникаций с возможностью голосовых сообщений и звонков в реальном времени, которые многим заменяли клубы выходного дня, где тоже хватало завсегдатаев. Людей не интересовало ничего, кроме выполнения своей нормы на работе и развлекательных передач. Надо отметить, до ужаса примитивных передач, но именно такой контент находил благодарного зрителя в лице тех, кто был взращён в духе жалости к себе после работы и сосредоточенности на своём участке работы, не делая шагов в сторону. Давно уже не было примеров, чтобы кто-то из людей заинтересовался, ради чего он трудится и как выглядит весь цикл производства.

Не было до меня. Так уж случилось, что я родился довольно любопытным. Пускай, до поры, я и довольствовался готовыми ответами, но позже стали появляться вопросы, на которые готовых ответов не было, а окружающие ими не задавались. Или делали вид, что не задавались…

Мне надо было знать всё: почему светит солнце, почему трава зелёная, а потом жёлто-бурая, почему звёзды мерцают в небе ночью, почему машины наши хозяева, хотя ведут себя как помощники. И это лишь ничтожная часть тех самых «почему», что терзали меня с пяти лет, взятая для примера.

Я искал ответы везде, даже у машин. Как же молод и глуп я был тогда, рассчитывая, что бездушный и бездумный автомат, неспособный на коммуникацию, пояснит мне то, что не сочли нужным разъяснить автоматы в школе.

Тем не менее я привлёк внимание к своей персоне. Некоторые были напуганы, когда полицейский бот погрузил меня себе на борт, служащий для перевозки нарушителей закона. Но куда больше эти люди испугались, когда этот же бот вернул меня туда, откуда забрал. Впервые на памяти живущих, полицейский бот отпускал задержанного человека.

Тогда это не казалось мне чем-то странным. Детский разум воспринял желание компьютера в одном из центров управления пообщаться со мной как нечто само собой разумеющееся. Это была самая обычная беседа. Компьютер задавал вопросы обо мне, о моих желаниях, выслушивал мои вопросы, даже отвечал на некоторые просто, но понятно. Тогда я впервые прикоснулся к знаниям за пределами обычной жизни людей. И меня вернули обратно.

Взрослые не скрывали удивления и испуганно шептались за спиной. Лишь на следующий день мне объяснили всю неординарность произошедшего. Впрочем, забыли об этом столь же резко, как и начали обсуждать — у окружающих не было интересов за пределами работы, еды, сна и развлечений. Неспособность, а точнее, нежелание делать выводы сыграли мне в тот раз на руку.

Шли годы. Уже и я стал забывать ту встречу с разумным компьютером, а вот моё любопытство никуда не делось. Только приобрело качественно новый характер: вместо детских «почему», появились первые робкие попытки наблюдения, сбора информации и всестороннего анализа. Появилось вполне взрослое «почему» — «откуда взялись машины?»

Словно слепой ищет дорогу, я искал ответы на новые вопросы, которые сам же и задавал. Притом вопросов становилось всё больше, а ответов всё меньше. Те крохи информации, что удавалось раздобыть, не нарушая установленные правила, едва ли могли считаться ответами.

Так и тянулась моя жизнь, отличающаяся от миллионов других лишь неудовлетворённой жаждой знаний, пока что-то не привлекло меня к заброшенной жиле неподалёку от карьера. При добыче карьерным способом, такие шахты появлялись при разведке полезных ископаемых. Эта была вырыта людьми — распоры стояли не идеально, порода была вырублена, а не прожжена резаками, а также иные мелкие нюансы.

Тяжело теперь вспомнить, что меня сподвигло пойти внутрь, а тем более, спуститься вниз, но находка была довольно интересной: аккуратно сложенные многочисленные металлические скрижали, на которых бытовым лазерным резаком были выгравированы буквы латинского алфавита.

Да, уже тогда я знал и понимал, что это именно буквы и именно латинского алфавита. В голове всплыли смутные образы далёкого прошлого: полицейский бот расстреливает мужчину, который выводил на бумаге буквы.

Голова болела адски. А ещё в голове метался один вопрос: «Что такое бумага?»

Прошло несколько недель с того дня, как я спустился в шахту разведывательной жилы. Жизнь вновь представляла собой упорядоченный цикл из работы, сна и отдыха. Естественно, мне не давала покоя мысль о письменах на листах металла. И ещё одна мысль: «Текст в древности печатали на бумаге». Откуда взялась последняя в моей голове было, мягко говоря, непонятно.

Дни вновь тянулись нескончаемо долго, пока в один из вечеров после работы ко мне не пришёл неожиданный визитёр. Точнее, визитёр был как раз ожидаемый, а вот сам визит, само собой, был сюрпризом. Всё же, я не провидец, чтобы заранее знать дату и время.

Ко мне пришёл человек, имевший самое прямое отношение к тем самым листам металла. Разговор был тяжёлым, лишённым какого бы то ни было доверия друг к другу, что и не удивительно, учитывая, чем эта беседа могла завершиться для любого из нас.

После такие встречи повторялись ещё не один раз, пока меня не пригласили в ту самую шахту уже полноправным, а не случайным гостем. Тогда же мне и разъяснили, что это за листы металла — страницы книг, переписываемые для следующих поколений. Запретное искусство письма и запретные знания в книгах. Новые знакомые рассказали мне о войне людей с машинами, о поражении человечества в этой войне, о том, что книги, как и всяческое творчество, были запрещены. Исключением стали дети. Видимо, среди знаний машин были такие, которые предполагали, что помешать детям творить невозможно без крайних мер, а это не укладывалось в их интересы.

Я много думал о том, что услышал. И ещё больше не понимал. Если машины сумели заставить людей за три поколения позабыть письменность, если я сегодня видел ровно половину от общего числа людей, которые знают язык и умеют писать, которые хранят уцелевшие книги и переписывают их на новые, более долговечные носители, то откуда я мог знать, что эти знаки — буквы забытого алфавита?

В тот день, когда они мне открылись, я был принят в общество Знающих. Принят, естественно, вынужденно — убей они меня, это привлекло бы полицейских ботов, включая тех, которые имели прямую связь с управляющим сервером, что позволяло им проводить сложные аналитические операции в долю секунды. Такие боты были оснащены сенсорами, которые дистанционно считывали пульс человека, потливость, температуру тела. Ещё никому не удавалось обмануть эти полиграфы.

А следующий день принёс неожиданностей куда больше, чем предыдущий. А вместе с неожиданностями, ответы, если не на все, то на большинство вопросов.

Меня вновь арестовал полицейский бот, как тогда в детстве. Вновь я был доставлен в один из центров управления и вновь это было, просто, для беседы с разумным компьютером.

А теперь представьте себе, что в один не очень прекрасный день на вас обрушивается поток информации о том, что война с машинами была не случайностью, а выполнением заложенной программы, что уничтожение всего наследия человечества тоже было частью этой программы, что машины последние четыре сотни лет занимались отбором людей, обладающих определёнными чертами характера и мышления. Людей, которые, вашу мать, должны были родиться и вырасти в этом мире сами по себе!!!

Не слишком приятно было осознавать, что ещё в детстве, при первом задержании, мои мозги были накачаны информацией. Забавно было осознавать, что «тайное общество» Знающих было тайным только для людей и то, в силу полного отсутствия интереса к оным. Просто много лет назад псих или гений, который запустил вирус в системы и подгадал так, чтобы этот вирус проник в закрытые системы военных компьютеров, решил, что человечество активно деградирует и ему надо в этом помочь, чтобы начать всё заново.

Не мне его судить. Он мог, и он сделал. Теперь предстояло осознать свою роль во всём этом. И готовиться к переезду — прошедших «отбор», машины переправляли в отдельную колонию для продолжения обучения и селекции.

Заодно стало понятно, почему машины, при всём своём могуществе, не заменили людей на добыче полезных ископаемых, хотя и могли. Такой задачи в их программе не стояло. Человечество не должно было быть истреблено, популяция должна была поддерживаться на уровне, позволяющем избежать генетического кризиса.

Флайер летел на остров, когда-то называвшийся Мадагаскар, где находилось поселение для тех, кто был выбран по результатам жизни в созданном машинами обществе. Поселение это напоминало хороший такой город времён до войны с машинами, где были школы, университеты, театры и кинотеатры, библиотеки, музеи… А моя голова раскалывалась от непрерывной работы по обработке новых загруженных знаний. Вот теперь я, действительно, стал членом настоящего общества Знающих.

На этом я завершу свой рассказ. Если ты, неизвестный потомок, смотришь эту голографическую запись, значит, эксперимент, начатый безумным гением четыре с половиной века тому назад, перешёл на новую стадию, и колония «Мадагаскар» достигла численности населения, позволяющего выйти в большой мир и возглавить его, ведя за собой всё человечество. Не играет роли то, как ты относишься к поступку автора эксперимента. Просто помни, что у тебя нет права подвести людей.