Мир коллективного кошмара

Глава 1

Аскольд проснулся от кошмара, в котором был директором магазина игрушек и проводил внеплановую инвентаризацию. Резко вдохнул кондиционированный воздух, поднес к лицу руку, убедился, что до звонка будильника всего две минуты, и выключил его. Затем вызвал меню климатизатора, прибавил три градуса, полежал еще минутку под одеялом, пока температура в комнате не стала комфортной, и встал. Прошлепал по теплому полу до санузла, привел себя в порядок, зашел на кухню и поставил разогревать готовый завтрак.

Кошмар не хотел отпускать: казалось, что в руках до сих пор – клейкая лента и ножницы. Аскольд встряхнулся и вопреки рекомендациям психологов развернул новостной блок над столом. Начал с последней страницы, но анекдоты и карикатуры, как назло, были посвящены все той же животрепещущей теме. Поэтому, отказавшись от соблазна погрузиться в большое интервью со строителями новой атомной станции, перелистнул на передовицу.

«Мир коллективного кошмара» – без прикрас сообщал заголовок. Как всегда, вначале экскурс в историю, наверное, для тех, кто вернулся из дальних рейсов или провел последние годы в тайге. Сны с продолжением, бла-бла, известны уже множество столетий, бла-бла, феномен наблюдается более десяти лет и захватывает все больше людей, в основном сторонников так называемого «естественного сна»...

Аскольд поморщился. Яичный рулет был вкусным и оптимальной температуры, но риторика очередного профессора Промокашкина раздражала. Опять подталкивают народ к переходу на искусственные сны, хотя давным-давно доказано, что это снижает продуктивность мозга сильнее, чем любые кошмары, и приводит к индуцированным неврозам. Он лично не готов был ложиться вместо чистой постели в проекционную капсулу, и натягивать на ночь контактный комбинезон. Даже если это избавит его от малоприятных сновидений.

Поверх статьи всплыло окошко запроса видеосвязи. Аскольд взглядом показал на «принять».

–Привет, – экран голопроектора свернулся, превратившись в проекцию головы Костика. – Хорошо, что поймал тебя дома. Сегодня в ночную было чэпэ, имей в виду. Лизка психанула, устроила истерику, пришлось вызывать бригаду.

–Не одно, так другое, – действительность радовала не больше, чем проклятые сны. Он даже не стал привычно поправлять «не Лизка, а Елизавета Андреевна». – График на шестом участке сорвали, говори прямо.

–И кого-то опять надо переводить на ночные смены. По секрету, я уверен, что она дрыхла на рабочем месте, – Костик уменьшился, но теперь его было видно до пояса. – Предлагаю поставить сегодня в ночь Марту, пес с ней, пусть готовится к своим экзаменам, за автоматикой это следить не мешает. Главное, что она точно спать не будет.

–Ладно, звони ей и обрадуй, – Аскольд хмыкнул и потянулся за кофе. Обнаружил, что забыл нажать на кнопку, и рассердился еще больше – на собственную несобранность, кошмары и неорганизованных лаборанток. – И Карину тогда перебрасывай из теплицы на вольеры. Она у нас девочка умная, заслужила повышение на категорию.

–Ну и правильно, а Лизу тогда, как выйдет с больничного, переведем в теплицы, – Костя вздохнул с облегчением. – Что ж эта хрень так по бабам-то бьет? Мне вот боевые действия снятся, так я же не врываюсь в вольер с усыпляющим ружьем и не палю по обезьянам.

–Ты б знал, что мне снится, – Аскольд вздохнул. – Ладно, проследи, чтобы отчет по ночной смене лежал у меня на терминале. С видео. Займусь, как приеду.

–Айн момент, – Костик, дурачась, отсалютовал на прощанье и погас. При всей склонности к глупым шуткам он был одним из самых лучших и надежных коллег. Но и Лизу вполне можно было так назвать еще пару месяцев назад...

Он помассировал виски, прогоняя неприятную картинку – красивая светловолосая девушка кричит, будто ей за шиворот бросили белую мышку, и никого не узнает. Наверняка реальное видео будет выглядеть еще хуже. Но отсмотреть его исполняющий обязанности начальника сектора обязан.

Статья снова развернулась, на том месте, где он закончил беглое ознакомление с введением.

«Как показывают последние исследования, наибольшую опасность представляют собой не сюжеты «активного» типа, несмотря на возможность формирования посттравматического стрессового расстройства при частых повторениях. Парадоксально, но в данном случае хорошо зарекомендовала себя терапия в виде сериалов с полным погружением и виртуальных игр с адреналиновой накачкой. Как только повторяющийся сюжет сна становится еще одним в ряду аналогичных искусственных сюжетов, разум перестает воспринимать его более реальным, чем реальность».

Пропустив несколько абзацев в том же духе, Аскольд наконец налил себе кофе и запил им остатки рулета.

«Гипотеза о том, что коллективный кошмар, возможно, представляет собой один и тот же нелогичный мир, нашла еще несколько подтверждений. Добровольцы, находящиеся на лечении в санатории «Серебряная роса», приняли участие в эксперименте, аналогичном сиднейскому и лондонскому, и смогли передать друг другу информацию, встретившись во сне. Однако далеко не каждый эксперимент увенчивается успехом, что пока не позволяет с уверенностью говорить...»

–Интересно, когда они заговорят прямо, – вслух подумал Аскольд. Он подозревал, что эпидемия кошмара была-таки вызвана экспериментами десятых годов по развитию телепатии. Он сам, будучи студентом, принимал в таком участие – но там все было иначе. Белая комната, к которой нужно было подключаться двоим и передавать друг другу кодовые слова... а не целый безумный мир, похожий на искаженное далекое прошлое.

«Растущее количество людей, которым удается сменить «роль в сновидении», может свидетельствовать, что все хуже, чем мы думаем, – предупреждал в последней врезке некий Г. Мурашкин. – Что, если «мир коллективного кошмара» существует в реальности, и наши граждане каким-то образом входят в контакт со своими квантовыми двойниками? В этом случае эксперименты, которые ставят мои коллеги, могут оказаться абсолютно неэтичными, ведь мы вмешиваемся в жизнь реальных людей из параллельной вселенной! К сожалению, я все чаще слышу призывы к тому, чтобы попытаться силами наших граждан изменить этот мир, что на тридцать пятом году Эры Плюрализма, как мне кажется, недопустимо».

–Редакция, как всегда, может быть не согласна с мнением интервьюируемого, – это Аскольд не читал, а повторил по памяти заученную наизусть приписку. Он провел ладонью над столешницей, сворачивая новости – более оптимистичную их часть можно послушать и в дороге, наслаждаясь видами. – Но насчет «изменить» – это даже не мысль, это идея.

Он на мгновение представил, как ищет Лизу там, в вязком болоте кошмара, и вытаскивает ее обратно, в светлый и прекрасный мир, где ее умная голова так нужна на шестом опытном участке для решения проблем адаптации терраформирующей флоры к условиям далеких планет. Как она возвращается на работу, и они снова сидят рядом над графиками и моделями, и Лиза соглашается, что поведение Костика – это полная чепуха и не повод менять рабочую смену... и, может быть, даже признает, что он не только хороший руководитель, но и мужчина, на которого можно обратить внимание. А разница в возрасте значит не так уж и много, в наше-то время...

Поддавшись очарованию этой картинки, Аскольд тихонько надиктовал на часы список препаратов, который помнил со студенчества. Если он выпишет их, могут возникнуть вопросы, но... в принципе, если кое-что дописать в обоснование, это даже не будет должностным преступлением.

Он вздохнул, выходя из дома – снаружи восхитительно пахло сиренью, но не будоражащий давно не задействовавшиеся синапсы аромат был тому причиной. Ему не нравилась эта приобретенная, подцепленная у человека, которым он был во сне, изворотливость. Аскольд невольно думал о том, сколько людей на Земле и во Внеземелье обнаруживают в себе давно изжитые, казалось бы, качества. Вот о чем стоило бы беспокоиться всем этим Мурашкиным и Кондрашкиным... а не о том, что отравленный мир кошмара будет очищен.

Если объявят голосование, он точно проголосует за. А голосованием явно попахивает не слабее, чем цветами, и если завтра в новых статьях напишут о «крестовом походе против нашего собственного подсознания», то это станет очевидно всем.

И тогда то, что он хочет сделать, будет всего лишь заявлением о политической позиции. Под этим соусом даже несанкционированный непрофильный эксперимент примут нормально.

«Но на самом деле я не хочу призывать к спасению человечества. Я просто хочу спасти женщину, которая мне нравится, – он покатал в голове эту мысль и сел в капсулу транспортной сети. – С другой стороны, разве это подло или низко? Разве это делает меня тем трусливым хорьком, который придумывал, как подсуетиться и сбагрить что-то в перспективе запрещенное чисто ради прибыли? Если у меня получится, я не собираюсь скрывать результаты. И я никого не обману, не потащу туда насильно...»

–Новости, со второго блока, – скомандовал он, откидываясь на спинку сиденья.