Мир есть Пук!

Глава 1

Под ясным ночным небом, где звёзды усыпали тёмное покрывало, а полная луна освещала всё вокруг серебристым светом, вокруг костра собрались дети и несколько взрослых. Все ждали, когда шаман закончит выдыхать свой особый дым и будет рассказывать про богов. Он рассказывал о них каждое полнолуние, но люди хотели слышать о них снова и снова — так увлекательно о них говорил шаман.

Наконец, выпустив длинную струю дыма из ноздрей, шаман потряс колотушкой, призывая к тишине. Он покряхтел, почесался, сплюнул и произнёс:

— Я вижу. Да не тебя, Пустобрюх, я вижу пупуктиков. Они кружат вокруг, шепчут мне.

— Где?! — испуганно произнесла одна девочка, крутя головой.

Остальные тоже стали озираться, но вокруг, кроме них, никого не было.

— Хватит крутиться, — шаман опять потряс колотушкой, — вы их не увидите, если они сами не захотят. И они не причинят вам вреда, если не будете пукать в их присутствии. — Шаман запустил руку в густую бороду, почесал, нашёл что-то и бросил это в сторону. — Так о чём я? Хмм, ах да! Боги! Боги и духи. Так слушайте! Слушайте и запоминайте! Сначала был Пук!

Остальные притихли и приготовились услышать, как мир обрёл себя и первым его проявлением был звук.

***

Сначала был Пук, и первым своим появлением он породил из ничего то, что может его услышать. Мир. Но мир был пустым, и Пук был одинок. Затем он захотел увидеть эту пустоту, так появилось Зрение, а вместе с ним и Познание. Но они не захотели дружить с Пуком, и Пук породил первое тёмное, так появился Гнев.

Гнев сковал Зрение и Познание, и Пук увидел свои творения и осознал, что они пустые. Куда бы он ни глядел и ни пытался познать, везде было ничего и темно.

***

Тут в речь шамана влез Пустобрюх, спрашивая, как из ничего может появиться что-то. На что шаман ответил, что до того, как Пустобрюх задал вопрос, у него не было намерения ударить по его пустоголовой башке колотушкой, но сейчас оно есть. И если Пустобрюх ещё раз прервёт его, он на собственной шкуре узнает и гнев шамана, и знание, что так делать не надо.

***

Так вот, увидел Пук пустоту да разгневался, и из Гнева вышло Пламя. Оно было столь прекрасным и столь опасным, что в тот же миг понравилось Пуку. И из него вышла Любовь.

Любовь ужаснулась увиденному и, подхватив Пламя на руки, пустилась в бег. Гнев пустился в погоню, и погоня длилась долго, так долго, что небо покрылось звёздами от искр Пламени. Детки-звёздочки были непоседами и постоянно кружились, ни на миг не останавливаясь. Пуку это надоело, и он оторвал свой правый мизинец и сделал из него смотрителя, так появился Порядок.

Порядок быстро всех устаканил, помог поймать Любовь и вернуть Пламя, ведь так было правильно. Ведь оно принадлежало Пуку.

Пук был счастлив и долго не выпускал Пламя из рук. Гнев и Порядок сторожили остальных, несмотря на их мольбы. Любовь умоляла о милости, Зрение и Познание — о свободе, а детки-звёздочки грустно пели.

Так продолжалось долго, так долго, что Гнев начал чувствовать что-то в себе. Он хотел, чтобы создатель также игрался с ним, так же улыбался ему и также баюкал в руках, а не морщился при виде него.

Однажды он решил, что раз создатель полностью уделяет своё внимание Пламени, то ему хватит и кусочка Пука. И пока Пук был увлечён Пламенем, незаметно отделил от него маленький кусочек. Он был едва заметным, но Гнев тут же понял, что это. Это была Зависть, так появилось второе тёмное. Гнев скрывал Зависть от всех и, чтобы никто не увидел, спрятал её в самом надёжном месте — в своём животе.

Обретя новое, Гнев был счастлив недолго, вскоре Зависть начала делать своё дело. Вскоре Гневу стало мало одной Зависти, мало стало и его роли в мире.

«Почему создатель в центре?» — спрашивал он себя. «Почему всё должно быть, как он хочет?». Он хотел поговорить об этом с Порядком, но тот заявил, что это неправильно и что Гнев ведёт себя странно. Он спросил, не хочет ли Гнев отвернуться от создателя так же, как Зрение и Познание вместе с Любовью. На что получил ответ «Нет». И понял тогда Гнев, что теперь их не двое. Под языком у него появился третий, так появилась Ложь.

Понадобилось немного времени, чтобы Гнев освоился с Ложью и понял её полезность. Когда Гнев терялся, неспособный что-то сказать, в дело вступала Ложь. Даже Пук не заподозрил неладного, когда на вопрос, любит ли Гнев его, услышал «Да».

Съедаемый Завистью и вооружившись Ложью, Гнев подошёл к Пуку и первым делом сказал правду.

— Пук, ты велик, и величие твоё нескончаемо. Смотрю на дела твои и не вижу границ твоей мощи.

Как всегда любующийся Пламенем Пук прислушался к Гневу и согласно закивал.

— Мы, твои творения, и представить не можем предел твоих возможностей. Мы не можем представить себя без тебя. — Продолжил Гнев, повинуясь словам Лжи. — Только представь: тебя нет, и что мы будем делать? Нет, глупая мысль. Ты не можешь не быть. Я даже не могу представить себе силы, способные на такое.

Пук уже внимательно слушал Гнева, настолько задумавшись, что забыл даже про Пламя.

Пук думал: «Каково это — не быть?». Думал он долго и в конце концов придумал и немедленно воплотил это. Он поймал собственную тень, помял, размял и вылепил из неё Смерть.

Появившись, Смерть сделала то, для чего создавалась, — попыталась убить Пука. Но как рука не способна убить обладателя по своей воле, так и Смерть не могла убить Пука, являясь его частью. Но она сделала кое-что другое. Отправила Пука в сон, в мир грёз, созданный в тот же миг, как сознание создателя покинуло этот.

Сначала Гнев был раздосадован этим, ведь он хотел, чтобы Пук перестал быть. Потом подумал, что и так замечательно, ведь теперь он может занять его место и сказать всем, что так и было задумано, что сам Пук велел так сделать.

Не успел Гнев обрадоваться, как Зрение и Познание, получившие свободу, назвали его дураком.

— Твои действия породили наш конец. — Сказало Познание.

— Ты что, не видишь? — закричало Зрение. — Смерть жаждет только конца.

И увидел тогда Гнев истину и ужаснулся ей. Неспособная выполнить то, ради чего создавалась, Смерть обратила свой взор на остальных. И все творения Пука объединились против неё. Но всей их мощи хватало лишь, чтобы сдерживать Смерть, не победить.

Долго так продолжаться не могло, и нужно было найти другой выход. Тогда Познание предложило выход. Если Смерть жаждет конца, то надо дать ей это. Надо создать смертного. Но смертный должен где-то жить, и тогда их взоры легли на тело Пука. И творения начали рвать тело творца, неспособного сопротивляться.

Из костей создали горы, из кожи покрыли сушу, из крови наполнили моря, из волос выросли деревья, а из мяса создали людей. И Пламя осветило их творения, а Зрение сделалось его спутником, чтобы и в ночи не осталось оно без присмотра.

Но чего-то не хватало. Тогда каждый из них отдал часть себя на общее, но и этого не хватило. И наружу вышли Зависть и Ложь и добавили часть себя. Так вскрылся обман Гнева, и вспыхнула вражда между Порядком и Гневом, что и ныне не угасает.

Собрав от всех по кусочку, в мир пришла Жизнь. Оживилась природа, задышало зверьё, в морях заплескалась вода, по долинам завыл ветер, и человек открыл глаза.

Вскоре случилось первое убийство. Волк загрыз оленя. И почувствовали боги, что внимание Смерти ослабло от их сущностей. Пока есть смертные, Смерть не доберётся до богов. Пока Смерть не доберётся до богов, Пук будет спать. И проснуться он может, лишь оставшись снова один.

Так, понемногу, проходило время. Жизнь рождалась, вырастала, давала потомство и в конце умирала, всё дальше отделяя внимание Смерти от богов. Боги принялись наблюдать за людьми. Люди, будучи никчёмными в сравнении с богами, тем не менее могли любить, врать, гневаться, познавать, завидовать, создавать, способные к созиданию наравне с разрушением. Человек стал отражением богов.

***

Шаман замолчал и, не смотря на притихших слушателей, зажёг трубочку и хорошенько затянулся, выпустив дым из ноздрей.

— Боги и сами не заметили, как из наблюдателей превратились в участников. Они всё чаще вмешивались в жизни людей, назвались сотнями имён, породили себе подобных, они слушают наши мольбы и иногда проявляют свою милость. Мы же чтим богов, потому как они наши начала, и величие их безмерно в сравнении с нами. Но мы не рабы им. Они нуждаются в нас так же, как и мы не можем без них. Не стоит строить из этого глупые мысли, будто мы можем требовать от них что-то. — Шаман грозно посмотрел на детей. — Надеюсь, вы не забыли историю Путта, ставшего восьмым тёмным? За гордыню он был наказан, как и весь его народ. А что Пук? Пук спит, и пока он спит, будем мы. Пока есть мы, Пук будет спать. И да будет так.