Минус 30 или Опровержение древних

Глава 1

(Сочинение на тему «Как я провел лето»)

День минус 1 . Подарок судьбы.

Отпуск называется! Сижу, простывшая, как дура, на диване, вместо того, чтобы кататься на доске. Вот ж…! “Ж…” – это “жизнь”, просто не успела додумать – позвонила Люба и сказала, что надо ехать на Ергаки. Туда собрались Валера с Эллой. И чтобы им, как деликатно выразился Валера, не потерять остатки прежней дружбы, надо ехать с ними.

Жизнь резко порозовела. Простуда оказалась очень удачной. Сейчас бы торчала , как дура, на доске.

День 1. Отъезд и приезд.

На следующий день утром я уже ехала на замечательном автобусе (с туалетом, но не для нас) с замечательными людьми в сторону гор. Эллочка была в бусах, Любаша – в шляпе, а я – в старых, испытанных временем штанах, поэтому слегка рваных, о чем Валера и сообщил громогласно, стоило повернуться к нему спиной. Хотя мог бы и не заметить, так как подклад под цвет штанов, зеленый. И вообще, нечего рассматривать, куда не просят.

Вчетвером мы тут же заняли весь автобус собой и своими вещами. Хорошо, что нас только четверо!

Сразу оказалось, что продуктов много. Но на всякий случай купили еще пирожков в дорогу.

Приехали к Тормозаковскому мосту часов в 8 вечера и строго по плану за 2,5 часа дочавкали по болотистой тропе до озера Радужного. Там обнаружили большую группу немецких товарищей, сопровождаемых Владимиром Носовым, который по Ергакам обычно ходит босиком, но тут был в шлепках, так как накануне побывал дома и по своей привычке тоже босиком. Но дом – это не дружелюбная горная тропа – сразу и всадил себе занозу под ноготь. Элла получила практику немецкого языка и намек от Владимира на свободное место в его палатке. Выяснилось, что у немцев демократия, в результате которой подъем, приготовление пищи, выход на маршрут и т.п. регулярно задерживаются до установления консенсуса (или как его там). Так как у нас в запасе было всего 5 дней, от демократии в нашей группе пришлось сразу отказаться в пользу диктатуры, тем более, что по факту она уже была установлена коварным Валеркой. Остальные участники (вернее, -цы) за малейшую провинность и просто под настроение получали рукоприкладство и оскорбления личности (не скажу, какие). Справедливости ради надо заметить, что когда мы вели себя хорошо, Валера обращался к нам непривычно нежно: Любка, Элка, Катька - возвращая нас в ту счастливую пору, когда мы и были Любкой, Элкой и Катькой. На данном историческом (т.е. в нашей истории про поход) этапе свергать диктатора было, по крайней мере, неразумно, так как он нам был нужен как мужчина (тащить, пилить, колоть, разводить, ставить палатку. А вы про что подумали?) А настоящий мужчина по звериной природе своей - самонадеянный, самолюбивый и чтоб никто не возражал. Поэтому мы быстро установили лагерь и поужинали (продуктов у нас много). В процессе Люба громко рассказывала, как она ходила на пик Ленина. С соседних стоянок уважительно оглядывались.

День 2. Разминка.

Валера встал первый, развел костер, потом нас поднял. Элла его похвалила, но Люба сказала, что мы тоже молодцы - могли бы и не вставать.

Дырку на зеленых штанах я зашила черными нитками. Валера сказал, что безобразно, но лучше. От него доброго не дождешься, всегда какую-нибудь гадость скажет.

После долгих рассуждений о водопаде Грация, озере Черном и других прекрасных, но удаленных местах решили просто прогуляться до Висячего Камня. Во время прогулки от физиолога Элки узнали много интересного. В частности, оказалось, что термином “очко” обозначается не только дырка в туалете. Но и сфинктер в заднем проходе. В новом свете открылся смысл выражения “очко играет”. Вот что значит общение с учеными людьми! Валера, как доцент по психологии, рассуждал о красоте вокруг нас, о любви (в физиологическом аспекте) и как бы это тут совместить.

Висячий камень опять не удалось столкнуть в Радужное. На этот раз на немцев. Зато обнаружили пристройку к скале с лежанкой. По природному своему косноязычию я назвала лежанку “лестбищем” вместо “лежбища”, чем очень всех порадовала.

Посвистели и помахали немцам у Радужного, что, мол, камень лежит надежно, но они не откликнулись.

От Висячего Камня спустились к озеру Нижнему Буйбинскому со следами пребывания нашего краевого Сокола (стоянка из свежих досок), для которого Эллочка и таскалась по Ергакам в бусах, но опоздала. Искупались, кроме меня (я болею) и пошли назад через перевальчик около Ног Спящего Саяна. После перевала стали часто попадаться братья по разуму. Братьями по разуму (или неразуму) мой сын как-то назвал людей, которые в неподходящее время в неподходящую погоду могут оказаться в самом неподходящем на Земле месте и быть от этого счастливы. При встречах как-то однообразно здороваемся. Решили разнообразить: первый здоровается, второй спрашивает, как дела, третий желает доброго пути, последний говорит “До свидания!”.

Любе не хватает экстрима. Даже дождя нет обещанного. Элла ее успокаивает, говорит, что дождь еще будет, что дождь тут положен с 15:00 до 17:00. И действительно, когда выходим на курумник, начинается дождь, плавно переходящий в ливень и обратно. Скакать под дождем по скользким камням – особое удовольствие. Да еще в дождевиках. У Любы оказался фирменный альпинистский плащ. Люба рассказала, что такие плащи в советское время доставались только крутым альпинистам, а те уже, по словам Любы, дарили их своим любовницам. Но тут она нас окончательно запутала, сказав, что свой плащ она выиграла в соревнованиях по скалолазанию. В доказательство привела тот факт, что так и не дошла до пика Ленина.

Когда сняли дождевики, обнаружили по соседству с нашей стоянкой замечательное явление – женщину с четырьмя дочками разного возраста (от 14 до 25) и симпатичного молодого человека, Сергея, их проводника. Они только что поднялись от Тормозаковского. Валера парню посочувствовал. У Валерки-то все-таки соотношение было 1:3. Но тот, молодой и наивный, сказал, что девчонки – молодцы, и они ушли дальше.

Поужинали. Продуктов по-прежнему много. Все еще едим хлеб, который вообще не запланирован. Это вселяет легкое беспокойство: справимся ли мы с ними?

Пока мы гуляли, на Радужном появились новые компании. Валера громко просил Любу рассказать, как там на пике Ленина.

Мои проверенные временем и предыдущими походами штаны уже рвутся без всяких швов – опять пришлось зашивать.

Немцы вернулись поздно. По словам Владимира они решили устроить russisch extrim – спуститься от Висячего Камня там, где никто не ходил, - с помощью связанных ремней. Часть немцем сразу не захотела экстрима, часть расхотела в середине спуска – их пришлось поднимать обратно. Так и припозднились.

День 3. Художественный.

Сегодня переход на озеро Художников через перевал Художников (1Б). Встали не так, чтоб рано. Немцы, несмотря на демократию, уже во всю суетились – наверное, с вечера установили статусы и консенсусы.

В процессе сборов Элла обнаружила исчезновение цифрового фотоаппарата и заставила нас перетрясти все свои рюкзаки и пакеты. Собственный рюкзак (в частности, боковые карманы) она осматривать не стала, так как совершенно точно знала, что не могла положить туда фотоаппарат. На всякий случай поинтересовались у немцев, не они ли украли. Немцы спросили: “А как он выглядел?” – и обещали посмотреть.

Погода нормальная. Дошли часа за три. При этом злостно нарушали режим перекусов: вместо запланированных двух полноценных – съели всего несколько конфет. А ведь положение с продуктами продолжает оставаться тяжелым в буквальном смысле, не говоря уже о нарушенном водно-солевом балансе.

Люба обнаружила на озере своих знакомых. Мы любезно предложили им на ихних дровах (а дрова там - дефицит) вскипятить для нас чай. От этого предложения они не смогли отказаться. Хотя, похоже, оно их не очень обрадовало, так как дров подкладывали мало и хобой махали вяло – дрова на озере Художников сами собой не горят принципиально. Кислорода, что ли, не хватает.

Элла нашла фотоаппарат в боковом кармане своего рюкзака. Уверяет, что просто ну никак не могла его туда положить. Значит, немцы подбросили.

Количество дырок на моих штанах после перевала значительно увеличилось, особенно в задней их части. Подклад пока держится.

Искупались (и я). Кругом красота. Погода замечательная. Элла фотографирует Параболу в разных ракурсах, с разным передним фоном (Валерка, Люба, я, сама Элка — в разных сочетаниях), при разном освещении. Когда она бывала здесь раньше, Парабола пряталась от нее в тумане. Но на этот раз Элка оторвалась.

Я сказала, что мне всегда везет с погодой. Люба профессионально предложила делать на этом деньги – за умеренную плату сопровождать группы.

Чтобы не подводить Эллу где-то с 15:00 до 17:00 чуть-чуть покапало.

Любе опять не хватает экстрима, она хочет идти на Параболу прямо сразу. Мы слабо отбиваемся, кивая на измученный вводно-солевой баланс. Наконец, Валера категорически говорит, что вообще уже поздно.

Ближе к ночи обнаружились некоторые нюансы местной погоды: по ночам здесь хлещет дождь с сильным ветром. Но все под контролем: дождь начался строго тогда, когда был готов ужин. Поужинали очень уютно в палатке. А перед сном (нашим) дождь на время утих, предоставив возможность освободиться от побочных продуктов обмена и излишков жидкости.

День 4. Супер-день.

На небе ни облачка. Еще вчера пришла группа крутых мужиков, которые собирались прыгать на парапланах с Зуба Дракона. А утром к ним присоединился еще более крутой мужик, который за один переход добежал от Тормозаковского моста, часок отдохнул, и они все вместе снялись с лагеря и с суровыми лицами двинулись мимо нас к Зубу Дракона. Жалкая попытка громко попросить Любу рассказать про пик Ленина, не произвела на них заметного впечатления.

Чуть позже и мы пошли туда же, но под Зуб Дракона к озерам Девичьи глаза (разного цвета). Там догнали крутых мужиков и решили, что мы тоже очень даже ничего. Хотя, конечно, у них рюкзаки… Экстримальщица Люба опять хочет и туда и сюда, но Валера все это пресекает, так как у нас сегодня еще Парабола и озеро Горных Духов.

На обратном пути Любе все-таки слегка повезло в плане экстрима – мы потеряли турики и чуток поплутали. Зато нашли полянку с голубикой.

Вернулись часов в 5 вечера опять с нарушенным балансом. Но на этот раз быстро его восстановили, так как график перекусов в общем соблюдался, и пошли на Параболу, захватив с собой веревку. Район озера Художников - одно из красивейших мест на Ергаках, а Парабола – вообще шедевр Природы (хотя их у нее много).

На зеркале веревка не понадобилась.

Потом залезли на Толстого Брата. Веревка опять не понадобилась. Помахали озеру Художников в одну сторону, озеру Горных Духов - в другую, и стали думать, на фига взяли веревку? Тут обнаружили красивый вид на пик Звездный. Как раз веревка и пригодилась! Стали фотографироваться с ней на фоне Звездного - изображали (каждый по своему понятию) отважных альпинистов. Я чуть было не повесила веревку как бусы. Но опытная Люба вовремя меня поправила. Тут же выяснилось, что Валере не нравятся шляпки –опять обзывался (не скажу, как) и заставлял фотографироваться без шляпок.

Спускаемся к озеру Горных Духов. Валера рассказывает, что фантаст Ефремов когда-то был здесь и написал рассказ об этом озере в том смысле, что Горные Духи убивают тех, кто их тревожит, и объяснил это повышенным содержанием ртути. Я вспомнила, что два года назад мы много купались и в озере и в водопаде Горных Духов и ничего. Валерка посмотрел на меня радостно и сказал жалостливо: “Ты на себя посмотри!” Всегда какую-нибудь гадость скажет!

Экстримальщица Люба решила искупаться, и Валера тоже. А мы с Эллой стали издавать всякие слова и свисты, чтобы послушать эхо. Валерка не только купался голый, но и придумал фотографироваться в непотребном виде - в одной перчатке (перчатка, Элкина, нужна была, чтоб мы не забывали о его боевых ранах – пытался рукой пробить камень).

На обратном пути, второй раз за этот день слетев с тропы и наткнувшись на скальный участок, решили еще разок применить веревку - мы все-таки бывшие альпинисты разных разрядов. Люба сказала, что иначе мы совсем разучимся ее сматывать и разматывать.

На водопаде Горных Духов немного посидели молча (все равно ничего не слышно из-за воды). Я бросила 1 рубль, чтоб еще вернуться (может, надо было больше?).

День получился замечательный. Даже Любин экстримизм на время утих.

Но Горные Духи не простили нам. Особенно, Валерке. Ночью ветер, дождь и град хлестали с такой силой, что промок Валерин край палатки, и ему пришлось вылезать под дождь, натягивать.

День 5. Начало конца.

К утру дождь перестал, но тучи остались висеть. Мы стали готовиться в обратный путь через перевал Курсантов (1Б) к Мраморному водопаду. Горные Духи коварно дождались, когда мы свернем палатку, и открыли краник с дождем. Но завтрак был уже готов, вещи в основном сложены (при этом оказалось, что продукты и не думают заканчиваться). Мы залезли под пленку и стали там завтракать в тесном дружеском кругу, беседуя о том, о сем. Дождь то усиливался, то прекращался. Мы то отбрасывали пленку, то натягивали ее снова. Потом увлеклись разговором и перестали обращать внимание на то, что снаружи. А речь шла о вечном: любви и сексе, молодости и старости. Элла сказала, что любовь она ни за что не продаст, хотя секс, может быть, и можно. Валера рассказал свою статью, как управлять влюбленностью. А еще - душераздирающую историю про девушку, которая в молодости не считала себя красавицей, а на склоне лет вдруг обнаружила (по фотографиям), что была очень даже ничего. Мы с Любой внимали в основном молча, так как на попытки что-то вякнуть Валерка, чтоб унизить нас интеллектуально, спрашивал, отличаем ли мы “знак” от “объекта”, и употреблял незнакомые слова типа “рефрейм”, а чтобы унизить морально, уже привычно обзывался (не скажу, как). В виду установившегося в нашей группе деспотического режима Валерки, мы терпели.

В какой-то момент стало окончательно ясно, что дождь давно кончился и надо идти. Любины знакомые еще оставались. А так как я тоже все хотела остаться, меня предложили им вполне бескорыстно. Но они отказались. Я сильно обиделась и сказала, что после таких слов я ни за что с ними не останусь.

По пути с озера Художников зашли на Мечту. Это старая стоянка еще семидесятых годов. Элла сказала, что раньше там была тетрадь для отзывов и предложений. Теперь остались только прогнившие бревна. Мы там сфотографировались (тут я попалась Валерке под руку) и отметились. Неделикатный Валерка теперь всем будет говорить, что нагадили на Мечту, но это не так. Мечта мечтой, а жизнь продолжается, и ее интенсивность (а следовательно, и интересность) измеряется количеством возникающих при этом отходов.

На прощанье сфотографировались с Идолом.

Когда начали подниматься на перевал, закапал дождь. Экстрималка Люба сказала, что это хорошо, так как экстриму было все-таки маловато. Тогда для усиления экстрима (для Любы) потеряли тропу в надежде, что запремся куда-нибудь, где мало не покажется. Но надежды не оправдались: и без тропы мы приперлись, куда надо – на перевал Курсантов, где долго и тщательно фотографировались во всех комбинациях.

Когда уже шли мимо Мраморного озера, Элла упомянула про колбасу. На голодный желудок слушать Эллу было противно, и мы решили ее прикончить. Колбасу. С колбасой отдельная история. Вкусную копченую колбасу взяли специально для перекусов. И в первый раз, когда после слов “Сейчас будем есть колбасу” Элла отрезала по два тонюсеньких кружочка, мы с Валеркой не поняли, при чем тут “есть”. Есть тут было нечего. Теперь же добрая Элла в виду близкого окончания похода выдала всю оставшуюся колбасу. Получилось по приличному куску. И тут мы поняли, что, смакуя маленький кружочек, мы получали гораздо больше удовольствия, чем имея набитый той же колбасой рот. Так кусок колбасы проявил гнусную природу человека, который не ценит данного ему малого, а получая большее, опять остается недоволен.

Над водопадом под кедром мы наткнулись на разновозрастную группу томичей у костра и с вскипевшей водой. Спекулируя моей простудой, выманили у них горячий кофе с сахаром.

Ниже водопада нашли классное место для стоянки: и дров много, и ручей рядом. Правда, возле ручья обнаружился странный след, навеявший мысли о братьях наших меньших, но крупных.

Чтоб хоть частично возместить упущенные из-за простуды купания, я пошла подальше на речку окунуться. Уже приготовилась, но столкнулась с проблемой. При окунании в холодную воду надо обязательно визжать. Ну, так надо. Но если визжать без предупреждения, то народ не поймет и взволнуется (тем более след у ручья). Волновать никого не хотелось. Тем более в голом виде. Пришлось наступить на горло собственному визгу.

Ужин был, как всегда, вкусный, погода, как всегда, подходящая, костер горел сам (в отличие от озера Художников, где ему делали искусственное дыхание). Однако предстоящее расставание настраивало на философский лад. Хотелось осмыслить случившееся, подвести какие-то итоги проделанного отдыха. Я рассуждала о том, что удастся ли еще когда-нибудь, все-таки возраст, может это уже в последний раз. Люба задумчиво спросила, как бы сама себя: “Сможем ли мы с Катей вдвоем сходить на Ергаки?” Валера, как обычно, вмешался: “Сможете. В последний раз.”

Ночью привычно шел дождь.

День 6. Спуск.

Подъем запланировали на 6 утра. Звонок поставили на 7. Но не согласовали с дождем. Он и не думал прекращаться так рано. Вредный Валерка сначала долго звенел будильником, но не вставал. Потом все-таки начал вставать. А когда он встает, места ему надо еще больше, чем когда он спит (это, кстати, почти треть палатки). Короче, все утро мешал нам спать. Дождь, заметив шевеление, наконец, прекратился (почти).

Вниз шли по очень грязной тропе. До самого Компаса (место такое) попадались такие же странные следы, как у ручья. Мы обсудили это дело, не прикалывается ли кто. Решили, что нет, не прикалывается. Никакого юмора не хватит на такое расстояние. Несколько раз поскальзывались, падали, но никто ни разу не сел окончательно. Тем не менее, мы производили сильное впечатление на чистеньких воскресных туристов без рюкзаков. Количество и качество дырок на моих проверенных временем штанах в последние дни начало расти угрожающе быстро. Уже и зеленый подклад не помогал мне их не замечать.

Опять наткнулись на томичей. Теперь уже они чувствовали себя просто обязанными угостить нас чаем.

Когда подходили к дороге, из-под носа уехал автобус. Но все, как всегда, к лучшему, хотя часто бывает не понять, где это лучшее. В данном случае все было просто: вместо уехавшего неуютного ПАЗика на дороге нас ждала комфортная ГАЗель. Как не было грустно, пришла пора расстаться со старыми добрыми штанами – они уже годились только как реликвия. Но не тут-то было. Подошел экологический контроль и стал нас стыдить за кучу мусора, наверху которой красовались мои штаны. Штаны пришлось забрать, а от остального мусора мы отреклись (он действительно был не наш).

В машине оставалось два свободных места, и мы подобрали по пути еще парня с девушкой, очень молодых и очень симпатичных. Оказались немцы. Элла сразу набросилась на них по-немецки. Они обалдели – в далекой Сибири в первой остановившейся машине с ними говорят на хорошем немецком. Оказалось, они добирались до ближайшего ларька. Не помню, что еще, но в частности им нужна была бутылка водки. Водитель предложил продать. Они испугались, сказали, что самопальную не надо – интересно, их в Германии проинструктировали или уже местный опыт был? Водитель их успокоил, сказал, что водка заводская, очень качественная.

Спуск до Танзыбея был такой, что у меня уши заложило. Там мы отметили окончание похода: выпили за нашу славную компанию хорошего вина и закусили вкусным шашлыком. Как сказала Элла еще в начале похода, компания у нас не сильная, не слабая, а хорошая. А погода была не плохая, не хорошая, а подходящая.

Водитель, Василий Иванович, тоже попался подходящий. Правда, сильно расстраивался по поводу всяких несправедливостей и политики. Даже сказал: “Жизнь – г…, люди – б…!” Но это он так, под влиянием момента. Потому что до этого, когда я его спрашивала, что вот за то время, что он возит туристов, каких людей попадалось больше плохих или хороших, - он ответил, что хороших. В конце концов, Элла сказала, что, если я хочу доехать, то чтоб прекратила расстраивать водителя своими вопросами про жизнь (Василий Иванович жаловался на сердце).

Из Абакана поехали на рейсовом автобусе. Мои старые добрые рваные штаны остались в урне на автовокзале. Причем выбросила их Элла, у меня рука не поднялась. В автобусе, пока не уснули, Валера объяснил мне с точки зрения новых взглядов на познание (“у каждого текста должно быть основание”), почему все так здорово получилось. Мне-то просто было хорошо и весело. Но, как известно, смех (“текст”) без причины (“основания”) – признак сами знаете, чего. Валере тоже понравилось. Но как ученый, психолог, сотрудник городской администрации и т. д. и т. п., он не мог себе позволить беспричинную эмоцию. А все так отлично сложилось, потому что, если не спотыкаться о детали, после приблизительно 30-летнего перерыва собрались старые знакомые, не обремененные новыми связями. Воспроизвелись отношения 30-летней давности в обстановке (поход в горы), которая тоже не сильно изменилась за 30 лет. Так что в опровержение древних мы вошли в одну воду дважды, а в опровержение современных на 6 дней вернули себе молодость. Тон задавал именно Валерка, ведь у нас была диктатура. Кстати, в эти 6 дней нам всем было по 50 – кому-то еще, кому-то уже.

День 7. Прибытие.

В Красноярск мы приехали в 4 ночи. Позвонили Толику, чтоб встретил на машине. Я-то боюсь темноты, и сначала меня хотели забрать с собой в Академгородок до утра. Но потом одумались и решили отправить домой на такси. Посадили меня в машину, стали запоминать ее номер, модель, внешность водителя, громко повторяя все это для надежности вслух. Водитель испугался, начал уверять, что из-за 200 рублей (столько он запросил) он обычно не убивает, показывать какой-то жетон. Короче, торжественно пообещал довести меня до дома живую и неограбленную. И ведь действительно, довез и не ограбил. Но, как сказала Люба позже, зря они меня так рано отпустили, надо было еще немного попридержать с сотовым: Толик где-то застрял, а у Эллочки в сотовом кончился заряд. И они стояли с рюкзаками посреди ночного города, не зная, что их ждет. Вернее, сколько еще ждать.

А вот продукты мы не победили - так не смогли их всех уничтожить. Часть их таки покаталась на нас по Ергакам без потерь. Ничего, мы еще попируем на их костях!. Вернее, ихними остатками!

P.s.:

Все совпадения с реальными событиями и людьми считать случайностью. Я – это вовсе не я. А Валерка – это совсем не Валерий Сергеевич. И это не шутка. Здесь и сейчас мы – абсолютно не те, что там и тогда.