Милкины истории

Моей дорогой и любимой крестной маме

Когда -то в далеком детстве я лежала на раскладушке пустой комнате, а за стеной гудело застолье. Взрослые пели, танцевали, веселились на всю катушку! Я никак не могла заснуть, хотя уже очень устала от праздника. Натянув красное одеяло, просвечивающее через тоненький белый пододеяльник до самых глаз (так учила бабушка Маша: дышать внутри одеяла, чтобы быстрее согреться, я и сейчас еще так делаю, когда прохладно, вспоминая бабушку), я ждала, когда придет сон, под песни Леонтьева.

Дверь тихо отворилась и в спальню ворвались громкие звуки веселья. Ты зашла и, присев на пол рядом, обняла меня. Стало спокойно и уютно. За окном горели огни ночного города, соседний дом подмигивал нам то там, то здесь чужими лампочками. Мы вместе смотрели на улицу с пола твоей новой квартиры. Закрывая глаза, я могу на мгновение оказаться там, в том вечере.

“Моя дорогая, запомни этот миг. Сейчас мы с тобой здесь. И больше это мгновение никогда не повторится!” - прошептала ты мне. Не совсем осознавая глубину смысла, я запомнила. Он навсегда остался в моей памяти и действительно был неповторимым. Тебе тогда было чуть больше лет, чем мне сейчас. Ах, какой взрослой ты мне казалась!

Пусть прошло уже много лет, мы все еще те же: девочка и ее мудрая крестная!

С любовью, Юля

Милка и Черняховский

В сороковые годы прошлого столетия Привокзальная площадь города Воронежа получила новое название. Ее переименовали в Площадь имени Генерала И. Д. Черняховского. Иван Данилович — так звали знаменитого военачальника, дважды героя Советского Союза, командующего армией во время Великой Отечественной Войны. Именно так, спустя много лет, будут звать мужа Милкиной младшей сестры. А пока маленькая Мила завороженная видом вечернего города, загадала желание!

Больное горло — неприятное ощущение, особенно для детей. Куда лучше бегать по улице со стаканчиков пломбир в руках, чем лечиться. Милке нужно было обязательно выздороветь как можно скорее, ведь в мире столько всего интересного! Но ангина никак не хотела отпускать девочку исследовать мир. Однако, сама того не зная, ангина привела Милку в удивительное место. Место, где исполняются желания.

— Мила, ты уже большая девочка, и не должна бояться, — сказала Ольга Анатольевна, деревенский лор, — здесь мы не можем сделать тебе операцию. Нет условий, вам с мамой придется отправиться в областной центр. — А я и не боюсь, — смело ответила Мила, — маме только скажите, чтобы она не боялась. — Что ж, ты умница, а маме я сейчас все расскажу, — доктор улыбнулась и позвала громко, — Зинаида Сергеевна, зайдите. — Ну что тут, Ольга Анатольевна? — Милкина мама волновалась. — Вот, я выписала вам направление на операцию в областной центр. Вы не волнуйтесь, быстро все сделаете и вернетесь домой. Правда, пару дней придётся там провести. — Ой, спасибо Вам, Ольга Анатольевна, спасибо! А то мы уж измучились с этой ангиной, — Милкина мама взяла у доктора направление. — Ну а ты, Мила, поправляйся скорее и приходи на осмотр, — Ольга Анатольевна улыбнулась Милке, приём был окончен. Воронеж большой город. Милка редко в нем бывала. Обычно они с родителями ездили в Таловую — районный центр если что купить или еще зачем. А тут! Такие улицы широкие, ходят трамваи, шумят машины. Столько новых впечатлений, что Милка и заметить не успела, как ей сделали операцию по удалению миндалин. Теперь можно будет всем в школе рассказать, что операцию сделали. Да ну её, операцию! Можно будет рассказать про город. Милка с мамой прогулялись по проспекту Революции, купили мороженное, а потом, по улице Мира прошли к Железнодорожном вокзалу. Красивое большое здание свелось огнями. Привокзальная площадь названная в честь генерала Черняховского запомнилась Милке больше всего. Красота вечернего города завораживала. — Мама, какой красивый город! — сказала Мила, стараясь запомнить как можно больше, — Вырасту, обязательно буду здесь жить! — Подожди, Мила, сначала вырасти надо, — улыбнулась мама и обняла дочку. Желание Милки исполнилось, спустя годы. Она и сейчас живёт в этом красивом городе, а генералу Черняховскому поставили на площади памятник. Вот так привокзальная площадь стала площадью желаний!

Тетя

Когда Милка успела стать тетей, она и сама не поняла. Вроде еще недавно они с ребятами бегали за яблоками в хлебозаводской сад! А сегодня она гуляет с племянницей вдоль этого сада и говорит о том, что таскать яблоки, перелезая через забор, нехорошо.

Летом в деревне благодать! Особенно, когда дела все переделаны, вечереет и отступает жара. Мила приезжала к родителям раз в две недели. Помочь со стиркой, уборкой, огородом, картошкой, заготовками и тому подобным. А еще отдохнуть от города, подышать родным вкусным воздухом, заснуть, слушая потрескивание печки, и встав с петухами, пройтись босиком по свежей росе. В этот раз младшая сестра привезла свою дочку на выходные. Поэтому у Милки была восьмилетняя помощница! Они вместе стирали в больших широких тазах белье, полоскали его в подсиненной воде и развешивали во дворе. А вечером шли вместе в душ. Он стоял на улице рядом с сараем. В нем всегда пахло мылом и люффой. После душа деревенские гостьи отправлялись гулять. В сумерках они ждали появления первых звезд и разговаривали обо всем на свете. Милка с племянницей дошли почти до хлебозавода. Слева вдаль убегала дорога на Сороковое. А справа слышалось ночное благоухание хлебозаводского сада. — О, здесь у меня цепь с велика днем соскочила! — Юлька плюнула на все еще черные от графитовой смазки пальцы и потерла их о край подола.

— Ну что ты делаешь, Юля? — Милка включила режим тети, — с пальцев не отмылось, а уж от платья и подавно не отстирается. — Сама отстираю, — насупилась Юлька, — расскажи еще что-нибудь.— Вон, смотри, видишь, это Марс. Он появляется на небе сразу после захода Солнца. А скоро можно будет увидеть Северную звезду, точнее Полярную. — О, я знаю, она в Малой Медведице! — Да, давай поворачивать обратно, как раз дойдем до нашего поворота и увидим Медведицу! — Давай еще совсем немножечко пройдем, — Юлька умоляюще глянула на тетю и увлекла ее вперед по узкому тротуару.Вот так они гуляли в густых сумерках Мила и Юля, держась за руки. А вокруг них была вся Вселенная! Звезды зажигались на небе для них, солнце садилось тоже для них. Вечерний, прогретый за день воздух, пах разнотравьем. С прудов тянуло прохладой. Все стрекотало и пело, даже коровы, радуясь дойке, мычали для них. Таких вечеров было немного, но какими значимыми они были.

Полюби то, чем занимаешься, и тебе не придётся работать

Мила всегда была дружна с цифрами. Что и говорить, студенты физмата редко с ними не в ладах. Однако, у Милы с цифрами сложились особые отношения. Не только она их любит, но и они ее, четко, циферка к циферке, складываясь в отчеты. Как известно, цифрам отпуск не положен, в отличие от людей. И вот в один из Милкиных отпусков случилась такая история.

Теплым сентябрьским деньком Мила, по уже сложившейся традиции, прибыла в южный Дивноморск. Отдых на Черном море, особенно в компании несметного количества кошек, плотность населения которых в Дивноморске превышала нормы разумного, весьма положительно сказывается на отдыхающих. И Мила не была исключением. Отдыхала она всегда в одном о том же мини-отеле. Много лет зная хозяев, она даже порой не запирала дверь своего номера. Так было и в тот самый день.

— Сережа, где звонит? — крикнула с балкона во двор Рита, внушительных размеров дама и по совместительству Сережина жена.

— Да наверху это! Чего кричишь? — Сережа, зарывшись под капот горячо любимой “семерки” не имел ни малейшего желания выяснять “где звонит”. Возложив обязанности по поиску источника звука на супругу, он продолжил свои изыскания.

— Говорю тебе, звонит уже сколько! Минут двадцать так и трезвонит! — Рита вернулась, на балкон, призывая мужа на помощь.

— Так у Милки наверное! Телефон теперь забыла, а сама на пляже! — крикнул Сережа не то Рите, не то двигателю.

— Вот и я говорю, отнеси иди ей. Важное, должно быть, раз так трезвонит.

— Ва-ай! Ни тебе отдыха, ни тебе личной жизни! — Сережа выбрался наружу и крикнул жене, — Давай, спусти мне его, звонок этот! — под личной жизнью Сережа подразумевал свои отношения с “семеркой”, в которые каждый норовил влезть, даже Милкин телефон. Однако, Милка отдыхала у них в отеле лет десять подряд, так что уважить надо, и Сергей, наскоро умывшись, и приняв из рук супруги “звонок”, отправился на пляж.

А тем временем в офисе компании, где работала Мила поднялась почти паника. Главному бухгалтеру Елене Анатольевне срочно понадобился отчет. Мила в отпуске, Наталья, которая могла бы пролить свет на этот отчет, тоже, а Ира и Люда, оставшиеся “на хозяйстве”, ну никак не могли его быстро составить. И им пришла в голову гениальная мысль — позвонить Миле прямо, так сказать, на пляж. Благо, мобильные телефоны уже прочно вошли в обиход. Но вот незадача, Мила никак не отвечала на звонки, а время, назначенное Еленой Анатольевной для составления отчета, стремительно заканчивалось. И тут наконец-то…

— Эй, Мила! Плыви сюда! — Сережа, размахивая сотовым телефоном, звал Милу на берег.

— Ты чего, Сереж, случилось что? — Милка плавала быстро, а уж заметив свой телефон в руках Сергея, поняла, что надо спешить.

— Да вот, трезвонит час уже! — для красного словца Сережа вдвое увеличил время звонков.

— Ох, а я его и забыла! Спасибо большое! — Мила взяла телефон. Шесть пропущенных от Иры. Тут он снова зазвонил.

— Алло! — настороженно ответила Мила. Такая настойчивость не предвещала ничего хорошего.

— Мила! Слава Богу! Дозвонились! — Ира с Людой с облегчением вздохнули.

— Да что случилось-то, девчонки?!

— Случился отчет! Точнее, его отсутствие. Елена Анатольевна попросила срочно составить, а мы в твоей программе никак не разберемся!

— Так, что за отчет? — Мила присела на пляжный шезлонг и в следующие тридцать минут по памяти, буквально по всем пунктам и фамилиям рабочих и служащих помогла его составить!

Это ли не высший пилотаж — работая в строительной компании, где проходят сотни людей, сменяя друг друга, помнить каждого, его оклад и даже бол ьничные и отпускные?!

Загаданный сон

В круговерти перестроечного времени в стране творилось невообразимое. Люди, сбитые с ориентиров, бросались кто куда. Вот и Мила решила сменить работу. Что сидеть в общежитии?! Милка быстро нашла место в детском саду, и написала заявление.

— Привет, Танюш, вот, прими заявление, — Мила пришла в отдел кадров в предвкушении новой жизни.

— Куда собралась, Мил? Может подумаешь еще? — кадровик Таня и сама хотела сменить работу, но не решалась пока.

— Да ну! В детский сад пойду. Я все-таки педагог! Буду взращивать новое поколение, — Мила подняла указательный палец вверх для придания значимости моменту.

— Как знаешь, завтра на подпись Дмитрию Михайловичу отдам, — Татьяна положила заявление в папку “На подпись”.

— Хорошо, спасибо, Тань. Завтра зайду в обед, пока.

— Да не за что. Пока.

Вечером Мила в общежитии рассказывала подругам о своих планах.

— Девчонки! Вот сменю работу, начнется новая жизнь! Детский сад — не предел мечтаний, но все-таки.

— Подожди пока, Мил, планы строить. Еще Михалыч должен подписать, — Галя работала в бухгалтерии завода и радужных перспектив работы в детском саду не видела.

— Галь, ты бухгалтер, а я воспитатель и библиотекарь. Тебя Михалыч может и не отпустил бы, а я ему на что? — ответила Мила.

— Ну ладно, не обижайся, видно будет. Хочешь детишек нянчить, будешь нянчить. Давайте ужинать уже! Сейчас достану, что у меня есть, — Галя большая любительница разносолов всегда умела превратить обычный ужин с вареной картошкой в настоящий пир. Чего только она не заготавливала на зиму! Мариновала кабачки, баклажаны, огурцы тремя способами, а уж помидоры! Плюс варенье на десерт!

Утром Милу вызвали к директору. Не то, чтобы она сильно удивилась. “Наверное, по поводу заявления”, — подумала Милка.

— Мила, здравствуй! Проходи! — Дмитрий Михайлович пригласил сотрудницу в свой кабинет.

— Здравствуйте, Дмитрий Михайлович. Вы, наверное… — начала было Мила.

— Что это ты удумала? С завода уходить? — с напускной строгостью спросил директор.

— Да с какого завода, Дмитрий Михайлович? Я ж просто в общежитии, воспитание и культпросвет несу людям! — усмехнулась Мила.

— Вот и я говорю! Переходи-ка ты сюда в техотдел, а там посмотрим.

— Да Вы что, Дмитрий Михайлович? Как я, я же педагог? — Мила очень удивилась такому предложению.

— Всему научим, не волнуйся. Ты ж физмат, а не для дошколят.

— Это да, физмат…

— Вот, что я тебе скажу, Людмила! С завода я тебя не отпущу. Ты на очереди стоишь?

— Как все, Дмитрий Михайлович.

— Как все, да не как все. Работая на заводе ты рано или поздно получишь квартиру, а в детском саду вообще нет перспектив. Давай договоримся, я твое заявление не принимаю, а ты со следующего месяца переходишь в техотдел? — вопрос Дмитрия Михайловича был скорее утверждением.

— Хорошо, спасибо!

— Спасибо потом скажешь, когда результат увидишь, — подмигнул Миле директор.

Мила перешла работать в технический отдел, потом в бухгалтерию. Училась на ходу, проходила курсы в Москве, освоила компьютер, но не это главное. А то, что однажды, когда квартиры уже почти перестали выдавать, и очередь стала двигаться еще медленнее, исполнилось то, о чем говорил Дмитрий Михайлович.

Так вышло, что Милкин отец на время переехал к ней в общежитие. Он всю жизнь проработал в деревне на элеваторе, а в перестройку тоже решил попытать счастья в городе. Приехал в поисках новой работы и прописался у дочки, чтобы не ждать общежития. Да и жить в поисках где-то надо было.

Мила, конечно, рада была побыть вместе с родителем, но как же хотелось получить свою квартиру! А очередь по однушкам вовсе остановилась. Однажды вечером Мила, засыпая, загадала — “Пусть приснится мне вещий сон. Если мне в этом сне будет кто-нибудь что-нибудь давать, значит я получу квартиру!” Подумала и уснула. И приснилось ей застолье, вокруг знакомые, друзья, коллеги и директор. Дмитрий Михайлович поднял бокал вина для тоста и протянул его Миле! От радости Милка проснулась, время было около пяти утра. А в девять ее вызвали для подписания документов. Очередь по однушкам так и осталась стоять, а двушки еще были. И так как Мила теперь жила вместе с отцом, им выдали новенькую двушку в Коминтерновском районе.

Через пару недель Мила уже праздновала новоселье в своей квартире, с благодарностью вспоминая Дмитрия Михайловича! А вскоре квартиры и вовсе перестали давать.

Киев, прощай, в добрый путь!

— Сара, Чайника позвали?

— Машенька, я Вас умоляю, шо Вы как здрасьте? Придет Ваш Чайник за ни за что покушать! Разве он когда пропускал праздничные обеды?

— И то правда! А Иван Израилевича?

— Ваня тоже будет! Придет еще прохвост Васо.

— А его кто позвал?

— Машенька, он же грузчик! Грузчиков надо кормить в первую очередь! Вам же на следующей неделе переезжать!

— Да, да! Спасибо Вам, Сарочка! Как бы я без Вас!

У тети Маши с утра готовились к приезду Милы и ее подруги Иры. Девушки ехали на помощь тете, которой предстоял большой переезд из Киева в Воронеж. Столько вещей надо собрать, подготовить, контейнером железнодорожным отправить. И конечно, кто откажется побывать в Киеве? Пройтись по улицам, украшенным цветущими каштанами, прокатиться на “Ракете” по Днепру, отведать настоящий Киевский торт!

Девушки прибыли на железнодорожный вокзал в двенадцать двадцать. Встречать их отправили того самого Чайника (Иван Павлович Чайник, доктор отоларинголог, по совместительству сосед тети Маши и тайный ее поклонник). С Милкой они были знакомы еще с прошлого ее приезда.

Как только поезд подошел, Чайник бросился к пятому вагону, в котором ехали Мила и Ира. Тетей Машей ему было четко наказано: “девочек встретить и как можно скорее доставить”!

— Иван Палыч! — Мила, приветственно улыбаясь, махала рукой Чайнику. Они с Ириной уже вышли из вагона и шли в сторону вокзала.

— Ну вот, не успел! — с досадой ответил Иван Павлович.

— Да это ничего! Нумерация с хвоста, поэтому мы далеко оказались! Здравствуйте! — Мила обняла старого знакомого, — Иван Палыч, познакомьтесь, это моя подруга Ира!

— Очень приятно, Иван Павлович! — Чайник приподнял шляпу в знак приветствия, — Позвольте, девушки, ваши сумки!

— Ой, они легкие, мы же всего на пару дней, крестной помочь (тетя Маша по совместительству звалась крестной Милы, хотя на самом деле таковой не являлась, но это уже совсем другая история), — Мила протянула свою сумку и подтолкнула Иру. Той было неловко самой отдавать, однако Иван Павлович легко уместил обе сумки в одной руке, они действительно были легкими, и взял Милу под руку.

— Ну что, прогуляемся или на трамвае? — спросил Чайник, хотя заранее знал ответ.

— Конечно пешком, Иван Палыч! — хором ответили девушки.

— Только мы хотели еще торт Киевский купить, помнишь, Мил, — Ира в Киеве была впервые и ей очень хотелось попробовать торт, так сказать, из первых рук.

— Что Вы, Ириночка! Мария Сергеевна через Зину Поликарпову достала торт сегодня в пять тридцать утра прямиком с фабрики! — Чайник был удивлен вопросу, ведь тетя Маша всегда встречала гостей именно Киевским тортом.

— Отлично, тогда прямиком к тете Маше, — обрадовалась Ира.

— Машенька, кажись, идут, — крикнула Сара, отправленная на разведку.

— Ну слава Богу! Что ж так долго? — тетя Маша уже начинала переживать.

— Так пешком же! Иван Палыч наверняка целую экскурсию устроил! Я Вас умоляю, Машенька, не волнуйтесь, уже ж пришли! Я зову Ванечку? — Сара подошла ближе к окну.

— Зовите, зовите Ивана Израилевича! Сейчас за стол! И рыбу, рыбу пусть не забудет, — тетя Маша, накинув на плечи шаль, сама вышла встречать дорогих гостей. На пути ей встретился Васо.

— Тетя Машенька! Уже садимся? — Васо с утра ничего не ел, берег место для праздничных блюд!

— Да ну тебя, Васо! Поднимайся, занимай место! Встретить же надо сначала!

Гости уже и сами вошли в подъезд. Мила бросилась обнимать тетушку, Чайник вытирал скупую слезу под очками, то ли от радости встречи, то ли от осознания отъезда тети Маши, а Иру вдруг окружил своим вниманием Васо.

— Дорогие гости! Рады вас видеть! Просим, просим! Уже заждались, проходите наверх, пожалуйста, — заливался он соловьем, пытаясь взять Ирину под руку.

— И правда, Васька прав! Идем в хату, чего мы в дверях-то! — тетя, Маша увлекла крестницу наверх по ступенькам. Следом за ними поднимались Сара и Иван Израилевича со своим знаменитым фаршированным карпом на большом блюде, Васо подталкивал Ирину, а завершал шествие Чайник, который не на шутку расплакался от переполнявших его эмоций.

Обеденное застолье плавно перетекло в ужин. Тетя Маша пожарила молодой картошечки на сливочном масле, а Сара принесла из дома форшмак. Мила с Ириной в четыре руки быстро натерли салатик из яйца и плавленого сырка. Чай с тортом пили два раза. После обеда и после ужина. Киевский торт действительно самый вкусный в мире!

Поздним вечером, когда все разошлись по домам, тетя Маша с Милой сидели на кухне. Ира легла спать пораньше, много впечатлений уморили девушку.

— Грустно мне, Мила, отсюда уезжать. Вот и Ивана Яковлевича (муж тети Маши — прим. автора) моего не стало. Я и сама к вам поближе хочу. А здесь… Здесь почти целая жизнь прошла… — тетушка тихо вздохнула.

— Ну не расклеивайся, крестная! Дома-то оно всегда лучше! — Мила старалась поддержать, хотя понимала, что тете тяжело будет уезжать.

— Ладно, так все это… Ты вот что лучше послушай. Вещи собирать — дело конечно важное. Только завтра обязательно в Лавру пойдем. Обязательно! — тетя Маша тихонько стукнула ладонью по столу.

— В Лавру, так в Лавру, — ответила Милка, — мы еще хотели на Ракете покататься.

— Вот, завтра в Лавру сходим, там поклонимся Святым отцам, на елочку Раисы Максимовны (Р.М. Горбачева посещала Киево-Печерскую Лавру в феврале 1989 года и даже посадила там елочку — прим. автора) поглядим. Она была у нас тут в начале года. Потом погуляем, на Днепр сходим, по Крещатику пройдемся, мороженое купим. И вы город посмотрите, и я с ним попрощаюсь, — в глазах тети на секунду блеснули слезы.

— Хорошо, так и сделаем. Давай теперь еще по кусочку тортика для настроения, и спать, — подмигнула ей Мила.

Утром, позавтракав яичницей, девушки с тетей отправились в Лавру. Пришли они, конечно, опоздав к началу службы. Литургия подошла к концу, стояла очередь к Причастию. Тетя Маша, подталкивая по очереди то Милу, то Иру, направляла их к Чаше. Время было такое, что правила подготовки к Причастию знали не многие. Однако ж, Господь допустил их с чистым сердцем и намерением. Причастившись Святых Христовых Таин, девушки с тетей пошли к Пещерам, поклониться Святым отцам Киево-Печерским. На обратном пути и елочку посмотрели.

День был солнечным и очень теплым. Ракета несла по Днепру своих пассажиров, разбрызгивая речную воду и оставляя две линии на водной поверхности. Ветер поднимал эти брызги и бросал в лица седоков на палубе. Маленькие радуги возникали то тут, то там! Девушки смеялись, не успевая разглядеть их все. А тетя Маша смотрела вдаль, думая о чем-то своем, скорее грустном, чем веселом.

После Ракеты отправились на Крещатик. Там, в городском кафетерии продавали лучшее мороженое в Киеве! Оно подавалось в высоких медно-никелевых креманках. Шарик сливочного, шарик шоколадного и шарик Фантазии (розовое мороженое с банановым вкусом — прим. автора)! Только ради этого мороженого и, конечно же, свежего Киевского торта, можно было приехать сюда!

День пролетел быстро. Девушки были очень довольны насыщенной прогулкой. А тихая грусть вдруг исчезла из тетиных глаз. Теперь нужно было заняться делами. Следующие три дня шла усиленная работа по упаковке многочисленной посуды, статуэток, вещей, мебели, зеркал и прочего. Когда все было готово, грузчики, под руководством Васо, погрузили все в ЗИЛ и отвезли на вокзал. Там уже был заказан железнодорожный контейнер для перевозки скарба.

Мила с Ирой уехали днем раньше. А тетя Маша отправилась в один день с поездом, в котором были ее вещи. По прибытии девушки встретили тетушку в Воронеже и уже помогли разобрать вещи в новой квартире. Начинался новый этап жизни.

Мила путешественница(Мышка, иди скорее, Лягушка приехала!)

Мила с детства заявила, заявила о себе!

Мол, и голосом я вышла, песня льется по избе!

“Будет наша Мила громко петь по радио с утра!

По Союзу ездить будет, роль певицы не хитра!

Все посмотрит, побывает в самых разных городах!”

Дед Тимоха, если бы знал ты, какой толк в бухгалтерах!

Мила — меткий математик, сделав шаг, попала в цель!

Побережье Адриатики перед ней как акварель.

Кто б подумал, Югославии больше нет на карте той…

А Белград, как и Сараево числится в стране другой…

Та поездка не забудется! “Зарубеж”, социализм!

Ах, как жаль, что Югославия — это слово - архаизм…

По Союзу Мила ездила, со студенческих времен.

Таллин, Ереван, Тбилиси… Список в общем на дурен!

И по Черному по морю плавала на корабле!

На круизном теплоходе ела стерляди филе!

Волга-матушка качала Милу на своих водах,

И Байкал ее встречал медом пряным на губах.

По просторам Украины мимо молдаван, румын,

Двое суток на колесах, “бусик” вам не цеппелин!

Бяла-Слатина! София! Варна! Чудо города!

Мила, ну а как же Сочи? — О чем речь?! Вперед, айда!

Иссык-Куль, Эльтон, Сасык — что за странные слова?

Это имена озер тех, где Людмила побыла.

И на водах минеральных в городе Ессентуки

Из бюветницы глотала озорные пузырьки!

Дивноморск, Москва, Ростов, тот, что южный, на-Дону!

Крымский теплый полуостров распростер свою волну!

Милу ждет он этим летом, а не осенью опять!

Чтобы можно было снова в море тапок потерять!

Хоть певицею не стала, Мила много повидала!

Надо дальше продолжать! Еще больше повидать!

Сказ о том, как Мила и Ира автора в колодец уронили

Жила была тетушка Катя. И был у той тетушки дом в деревеньке, огород при том доме, а при нем колодец земляной (ключевой, в том месте где вода пробивалась из почвы наружу — прим. автора).

Приходилась эта тетушка Миле теткой родной по мамочке. То есть родственницей. И совпало так, что приехали погостить к ней и Мила с подругой своей Ириной и сестра Милкина Оля с вашей покорной слугой.

Было автору весьма мало годков от роду. Идет, топает, мир познает, а куда ножки несут, и не знает.

Вот решила Олечка вздохнуть вольнее, поручила автора Миле с Ирою. Пусть присмотрят за племянницей, да развеются на природе-матушке.

Огород у тетушки Кати что надо был! Все росло в нем, все глаз радовало. А полива ради колодчик земляной оборудован. Идут Мила с Ирой, любуются, на раздолье зеленое наглядеться не могут. Автор с ними топает, дышит воздухом сельским да по сторонам глазками хлопает. Глядь, а на колодчике том лягушечка сидит прекрасивенькая. Хвать автор лягушечку, да и бульк в колодчик…

Идут Мила с Ирой, красотой наслажлаются, а девочка-то прямо плюх в воду холодную!

Ох и было страху да переживаний всяческих. Вызволили автора из колодчика, обтерли, обсушили, заново нарядили, и мамочке Олечке на коленки посадили!