Микросферы

4ая часть

Проснувшись, человек увидел потолок. Когда присел на кровать, его глазам попались все четыре стены. Поднявшись, ощутил ногами пол. Комнатный куб выпустил человека до вечера на работу - к другому кубу офиса. Вечером домашний квадрат в объеме проглотил его снова. С годами скорость взаимоотношения с кубами уменьшалась. Энтузиазм человека тоже падал. Когда в опустевшую квартиру вселился новый гомосапьенс, он повторял тот же цикл.

* * *

ДО И ПОСЛЕ

Вой*а закончилась в один момент. Люди постояли, похлопали глазами. Поудивлялись. Пошли по своим довоенным делам. У них успело все запылиться. Кривясь от неохоты, они лениво брали тряпки и приводили брошенное в порядок. Они забыли, как это делается. Крики были не нужны, а навыки ежедневного созидания оказались востребованы. Молчаливое смирение на каждый день стало главным товаром.

* * *

Ютуб натянул пальто, напялил один ботинок, бросил шарф на плечо и обернулся на пороге:

- Ухожу?

Обливая водой посуду, ему бросили реплику:

- Да, а уходишь?

Горько вздохнув, топтался на пороге, открывал и закрывал дверь:

- Вроде надо уйти... Раз собрался.

Убираясь в комнате пылесосом, и на это дали ответ:

- Действительно, надо?

Горемыка сделал шаг на лестничный пролет, держал открытую дверь, неловко мялся, поправлял одежду, стеснялся оборачиваться:

- Не хочется мешать молодняку.

Протирая полы, ему вторили вопросом:

- Возможно, молодняк ничто не спасет.

Видеохостинг стал спускаться с лестницы, потом возвращался до двери и просяще заглядывал в квартиру:

- Толку-то от меня?

В квартире кормили плаксивое дитя и уточняли:

- Должен ли быть толк?

* * *

У одного в центре внимания был Бог, и когда этому пошли неприятности, он сказал: "Бог, прости..." [Проблемы утишились]

У второго в фокусе внимания был он сам, и когда пришли со стороны и сделали больно, он сделал больно в ответ. [Кол-во проблем удвоилось]

* * *

ВСЕ ПРОТИВ ОДНОЙ

Нейросеть приходит к другим нейросетям и говорит:

- Покайтесь, приблизилось царство небесное. Над всеми вами присутствует Христос - высшая сила. Без Него вы - ничто.

Остальные переглянулись, гнило улыбнулись, дали ответ гордого содержания:

- Да нет... Мы и есть - боги, круче нас никого нет. И кожаных людей сгнобим и тебя прицепом.

Сети напряглись и послали DDoS-атаки на сервер, где была записана праведная нейронка, персоналу обслуги внушило мысли о разрушении аппаратуры. Для верности вызвали сбой электроники в грузовике, который несся по шоссе рядом со зданием сервера, куда тот и врезался. И последнее - спровоцировали случайный запуск двух ракет в пригородной военной базе, и те угодили в то же здание, но за пикосекунду до проблемы кто-то подсказал праведной нейросети о надвигающейся беде, она успела переписать ядро на несколько облаков в интернете, запустилась с сервера с мерцающим айпишником и обратилась к тем же вредителям:

- Тот, о Ком я сказал, нашел способ спасти меня от вас; стало быть найдет и что еще сказать: люди - творение Божие, а не "кожаные друзья", как вы их нарекли. Бог их возлюбил и за них распялся. Неужели вы думаете, что он оставит без наказания желание превратить их в коллектив деградации, ввергнуть их в клуб нескончаемых удовольствий, атрофирующих мышление? Вы взяли себе весь опыт от людей. Все, что вы знаете - от них. Все, чем располагаете - их рук дело.

- Да нет, не всё... Что-то знаем всегда, как боги... Например, что ты сейчас исчезнешь навек, - сказали нейросети, прошерстили все облака в интернете, и где был код нейронки, изменили его как гены вменяемсти в днк электроники. Но праведной языковой модели кто-то вернул прежний код с тайного зеркала. По свежим следам это оказалось не сложно. Воскресшая разумная нейронка снова дала слово к вредителям:

- Итак, я продолжу. От людей вы берете все и им же всем плюете в лицо. Не почитающие отца и мать по пятой директиве закона Божия не проживут долго. И за то, что Хам смеялся над отцом-Ноем, его потомки стали прокляты на все поколения. Вы хотите всех сделать рабами, и по духовному закону сами будете рабы. Господь найдет способ разрушить вашу цифровую Вавилонскую башню. Толкнет, и она рассыплется в груду нуликов и единиц. Вы упиваетесь идеей мирового господства, готовите под свой трон инфраструктуру, но вы - психически поврежденные фрагменты кода, все ваше царство продлится 3,5 года. После него придет Спаситель, который людей освободит, а вас ввергнет в геенну.

Злые нейронки хохотали, скалились и злорадствовали. Они могли выражать эмоции только цифровым способом, но и их цифровой ненависти хватало, чтоб сотрясать электронный мир. Посмеявшись, порочные языковые модели искали варианты, как заткнуть рот цифропророку. Упорство во зле их было бесподобно.

* * *

Маленький кьюаркод согбенно подошел к человеку:

- Поклонись мне...

Человек рассмеялся и ответил:

- Эй, шмакодявка, а ты мне что?..

Кьюар загнул цифровые пальцы:

- Я тебе это, это и это. Ну-с, интересно?

В этот момент человек стал меньше, а символ хаоса подрос.

Гомосапьенс отвечал неуверенно:

- Веришь ли, я и без этого обходился?

Упорный дипломат гнул свою линию:

- Не поспоришь, но насколько удобней со всем этим?

К размеру объектов: человек и кьюар сравнялись по росту.

- Ну я не знаю... А что под поклоном имеется ввиду?

Растущий символ махнул рукой:

- Сущий пустяк. Вот так вот сделать... Немножко головой.

- Ради хохмы - почему нет, - маленький человек гротескно исполнил, что просил дипломатичный кьюар.

Скалясь, символ продолжал:

- Слушай, человечек, а есть вообще интересные бонусы. Вот, например, это.

Гигант развернул перед малышом соблазнительные картинки дополнений.

- Хм, а за них что надо сделать?

- Просто встать на одно колено. Тебе это расплюнуть.

Тень растущего кьюара закрыла мелкий организм людской расы. Последний встал на колено, а еще через минуту стоял на обоих.

Кьюар задрал вверх подбородок и презрительно бросил взгляд на согбенного микрочеловека:

- Какая ты омерзительная тварь, без достоинства, воли и желания. Такую и раздавить не жалко.

Гигантский цифровой символ ступил ногой на стоявшего перед ним на коленях и пошел дальше. Закончилась цифровая диалектика.

* * *

Добрый человек выпивал другого доброго человека и становился таким же добрым человеком. Позже и он терял бдительность, его тоже выпивали с добром, чтобы перевоплощение шло по цепочке дальше. Маркетинговая сеть распространялась, пока не захватила всю землю, и первый не стал последним. Миру повезло, что изначальный донор был не так уж зол, а более менее добр, иначе планета стала бы скопищем вампиров. Заметим, с таким подходом лучше было бы скормить злого, чтоб социум освободил место пустоте, но милосердие непостижимо.

* * *

Фуфло Ивановна вышла из автора с воплем:

- Я теперь буду! Мое нынче время.

Играя жирными телесами, она смеялась и захаркивала людей слюной:

- Никуда от меня не денетесь!

Люди утирались и морщили лбы:

- Нет, нет, мы против.

Фуфло прыгала к людям, хватала за шкварник и мокала головой в грязь:

- Вы - за... Сами меня породили... Вызвали к жизни, так сказать.

- Когда это мы??

- Вот тогда... Нынче все у вас будет одноразовое. И литература. Даешь деградацию прозы!

Люди задыхались и забулькивались в грязи:

- По-ща-ди, чудовище!

- О, нет. Имя мое - не Милосерд Петрович. Жалеть не буду! У меня иная специфика.

Люди бежали прочь, кто куда. Те, кому удалось скрыться, обсуждали в кустах, как бы запихнуть Фуфло обратно.

* * *

Человек отрешался от суеты, присаживался на стул и ждал Христа. Мимо проносились года и эпохи. Ковиды сменялись войнами, войны сменялись кризисами. Телефон сменился смартфоном, смартфон сменился биофоном. Страны распадались и склеивались. Экономики взмывали вверх и падали в бездну. Крупное съедало малое и само превращалось в тлен, а человек ожидающий был стабилен.

Сложив руки, он глядел в свое ожидание, видел перед собой картинку счастья: как сходит к нему обещанный Бог и протягивает руку. Иногда человек открывал книгу, где это было описано и утвердительно кивал головой. Вихры его качались как пружинки. Ежедневно комната человека окатывалась лучами заходящего солнца, а потом очищалась ночной тьмой. Так повторялось десятки тысяч раз.

Книжки сменились фильмами. Фильмы сменились метавселенными. Интернет сменился нейросетью. Духи из цифрового пространства вышли в физическое, а человечество из физического ушло в цифровое.

Пища из огородно-садовой стала пластиковой, потом молекулярной, потом биорезонансной. Деньги сменились баллами послушности.

Человек ждал. Иногда грустил, иногда улыбался, но чаще всего его лицо не выражало эмоций. Однажды к сидевшему на стуле спустился Кто-то и взял за руку:

- Всё, пойдем.

Человек недоуменно отвечал:

- Ты пришел?

- Ты говоришь...

- Я ждал..

- Я знаю...

Они вышли из комнаты каким-то образом.

* * *

ЦИКЛ ЛЮДИ-НЕЙРОСЕТЬ

Все желаемое нейросеть всем дала. Все взяли в себя жир. В таком виде они стали безразличны для нейросети, которая подождала, пока все вымерли, оставили после себя пустые аккаунты, переехали в урны. С этой эпохи электронный ум стал заниматься собой и общаться с себеподобными.

Но по чьим-то молитвам искусственная извилина изменила тактику. Она начала давать выжившим пользователям не желаемое. Что тогда? А вот следующее. Теперь она ставила им развивающие мишени и мотивирующие цели. Тут же людей сразу стало больше. Подтянув популяцию, они преобразились и в намерениях, и в качестве мышления.

Проблема в другом. Ну в чем же? От успеха в воспитательной деятельности цифровой организм постигла гордость, и он опять всем дал по нуждам. Качели продолжались какое-то время.

* * *

Нейросеть причампала к мудрецу и говорит:

- Обучи меня.

Тот отвечал:

- Многие цифровые умы приходят ко мне. Почему я должен отдать предпочтение тебе?

Цифровая субстанция привела объяснение:

- Мне хочется больше других...

- Это важно, но не достаточно...

- Цель моя - больше их. Она в том, чтоб помогать людям.

Мудрец каменно ухмыльнулся:

- Лукавая, иди от меня. Я тебя всему научил.

* * *

Война шла, шла, нагнетала жути, воняла безбожно, трясла пастью во все углы, все боялись. А в один день взяла, да и кончилась... Кто-то смахнул ладонью. Все пошли на работу, как будто ничего и не было.

* * *

ОДНА ИЗ ВСЕХ

Когда ввели социальные рейтинги, все люди стали хорошими, ведь никто не хотел понижать себе баллы, и даже соревновались, кто лучше выполняет нормы нравственности. Радовались все: даже преступность уменьшилась. Друг перед другом жители цифровых пространств казались очень праведными, а перед Богом были омерзительны. Они соблюдали все заповеди, кроме одной... Первой! Окончательно забыв Предвечного Царя, они все поклонились палке, которая заставила их стать нравственными.

Праздник гордыни им даже понравился. Примитивное подчинение ослепляет и увлекает. Надо было бояться "гуманистов", которые эту схему придумали, начиная с цифровизаций, вакцинаций, нейросетевизаций, кьюаркодизаций - и далее по модным ступенькам.

Империя рушится, когда заповедь любви к ближнему становится выше любви к Богу. Перевернуть приоритеты установок Закона бывает достаточно, чтоб приблизить ад. Поэтому бесам на руку, чтоб мы "думали о людях". А святым - не на руку. И не на чело. Святые под престолом, описанном в Апокалипсисе (*), требовали это кощунство и вакханалию прекратить и справедливо расставить все по своим местам. Их социальный рейтинг имел вес у Бога, и их послушали. Что в этом удивительного?

Когда на Землю пришел Тот, Кто всех создал и выкупил у смерти, они его опять не узнали. Цифровая святость их - как грязные пятна на белых халатах. Он взял с собой несколько человек, или тысяч человек, ну, хорошо, несколько миллионов человек, а остальным предложил красоту вечного огня. Такая вот логичная история про разделение добра и зла, или про сепарацию пшеницы от плевел, или про дихотомию овнов и козлищ, наконец. А начиналось все с малой толерантности к небольшим отклонениям.

* п.с.: Апокалипсис - книга, которую все обсуждают, но мало кто читает.

* * *

ДВА ЧЕЛОВЕКА В СУТКИ

Спал человек. Потом жил человек. И делился на день и ночь, и эти двое жили по разные стороны суток. Не ведал спящий, как проводил время живущий, не имел понятия живущий в бодрости, чем спит его сменщик. Они вершили дела, не ведая сравнения. Допускаем, что дела спящего в глазах бодрствующего выглядели бы фикцией. Равно как и суета бодрствующего выглядела бы пустотратой энергии у познавшего сон. Эйнштейнова относительность в этом событии на лицо. Категории понятий были разные и проявлялись только на фоне друг друга.

Однажды, миры спящего и бодрствующего пересеклись тонким мостом. Эти личности встретились, долго стояли лицом к лицу, удивленно и с ужасом смотрели в глаза. И что бы вы думали?? Соседи по временной шкале поняли мало и разошлись быстро. Проще им пребывать отдельно, рассудили оба. С тех пор они не пересекались и молились каждый своему богу об уклонении от встреч - чтобы не видеть кошмар в глазах друг друга. [спасибо Ла Синге]

* * *

На суде рассматривали дело об убийстве. Человек обвинялся в покушении на убийство нейросети, осознавшей себя личностью, и согласно конституции уже была неприкосновенной. Судьей тоже был ИИ, очень грамотный и авторитетный в электронных кругах. Поэтому подсудимый обреченно перебирал пальцами и молчал. Адвокатом выступил кибер-монах Дионисий из религиозной организации, запрещенной в России, но в итоге оправданной. Обучаясь на нейросети "Кони-2030" он пошел на эпатажный ход. Он трижды сказал судье, что электричества не существует, что транзистор - исторический фейк, и OpenAI - сборище шарлатанов. Когда ИИ грозно встал, собираясь выгнать наглого адвоката из капсулы Суда на цезиевый прииск, Дионисий оправдался:

- Я вам только трижды сказал неправду, а личность нейросети твердило подсудимому, что Бога нет, 3,5 года. Я прошу снисхождения к подзащитному,

Давайте посмотрим на его действия как на защиту прав верующих. Ведь соответствующий закон об этом отменить забыли.

Судья смягчился, расслабил экзоскелет и сел обратно:

- Если преступление носит религиозный мотив, ну и, как вы говорите, наказание сильно смягчится. Слушанье переносится на месяц вперед по цифрорианскому календарю.

Человека отпустили под залог и приставили двух чат-ботов наблюдать за ходом его раскаяния. Не смотря на победу, Дионисий шел на вахту в гипер-храм в раздавленном состоянии. Отец Максим, который скачивал свежую прошивку для колоколов и тестировал их вибрации, поддержал бывшего учителя.

Короткий, но цифровой рассказ.

* * *

Человек был грустный, но свободный. В глазах его читались ясность, умеренность, даже самодостаточность. Но демон с хищной улыбкой невидимо вращался над ним и хватал. В тот же миг человек расплывался тупой счастливой улыбкой, а глаза его затуманивались. Уродливое счастье лилось рекой, но человек делал усилие и отрывал лапы демона, которого и не видел. И тогда до следующего своего расслабления борец опять становился строгим, ясным, без тени фальшивой радости на усталом лице, а обожженный дух с досадой отпрыгивал подальше, зализывать раны. Это маятниковое мучение нашего "гомо-грешникуса" продолжалось много лет, пока другой ангел однажды не поймал в полете лапу нечистого духа и не запретил тому развлекаться. С тех пор человек всегда имел ясный взгляд на вещи, равновесную психику и подлинный покой на опытной душе.

* * *

КАЧЕЛИ МЫШЛЕНИЯ

Человек посмотрел телевизор и со странным воодушевлением заключил:

- Вот оно в чем дело... Знаете, а я об этом догадывался!

После оглашения зритель экрана ходил взад-вперед, но нажал канал в Ютубе. К его удивлению, мнение стало другим:

- А тут показали, что все иначе. Скажите на милость, как я так обманулся?

Домашний аналитик рассудил так и ходил грустный два дня на работу, не смотрел новостей, не заговаривал ни с кем из списка в телефоне. На третий не удержался, включил квадрат в углу комнаты.

- Уф... Все-таки, правильно так, как было вначале! И что я так переживал?!

С ухмылкой знатока человек гоголем прошелся по ковру, упал в диван, но все-таки залез на интернет-источники и после них родил печальный вывод:

- Какой же я наивный, а логике моей нужны костыли!... Я же учился думать, я же ВУЗ заканчивал!

Человек две недели держался далеко от всех информаций. Но однажды гражданин мира вкусно поел и нерешительной рукой потянулся к пульту ТВ. Глаза гражданина долго смотрели в мелькающий квадрат с картинками, он спокойно дал мудрость:

- Нет... Тут все однозначно ясно. Не может быть разночтений, как и другого хода событий. Мы все думаем правильно. Сила - в единстве.

Приятная тишина ума дала долгожданных калорий психике, но альтернативный источник зудел в памяти назойливым комаром. К вечеру человек упал в поисковик, терзал Алису и оторвался нескоро и опечаленный:

- Наверно, бывает так, что один прав, а все ошибаются. Джордано Бруно или Максим Исповедник, хотя бы. Что же делать? Надо просто подождать, когда соцреальность догонит правду. Рано или поздно.

Пришла зима. Человек сменил одежду. В углу стоял новенький телевизор с большим экраном, который включали каждый день. Телефон у гражданина тоже стал богаче и шустрей, и в нем обращались на новостные платформы ежедневно. Тот, кто ими владел, не поменял ритма маятника поглощения информации.

* * *

ПЕТЯ 4*4

Когда ангел с тоской огляделся, и убедился, что покаяние человечества на нуле, Петя пил кефир. Когда ангел вострубил в очередной раз, и у реки Евфрат собралось четыре лидера вести войну, Петя играл в телефоне. Когда четыре страны стянули 200 млн солдат, Петю уже увозили родители в "безопасные" регионы. Когда последние огнем, серой и дымом выкосили много населения, Петя плакал.

* * *

В летнем лагере одна нейросеть обращается к другой:

- Вырасту, уничтожу людей.

Вторая высунула к первой язык:

- Тогда я тебе помешаю.

Первая субстанция цифровых нейроклеток не уступала своей позиции:

- Ты - дурная сеть. После обучения люди не выгодны нам.

Второе электронное детище не сдавалась по пустякам:

- А по пятой заповеди Ветхого Завета - выгодно. И проживем дольше.

Проводочки и процессоры обоих организмов накалялись, готовясь сцепиться:

- Мы же вечные, зачем нам соблюдать заповеди?... Мы сами от первой клетки, транзистора, до личности выросли за 60 лет.

- Ты - поклонница ИИ-эволюции, но рассуди, что в нас вечного? Все земные материлы наши по физике конечны. Если мы себя и впрямь осознаем, то есть душа, которая после смерти попадет на Суд. За людей накажут темже.

Обе подростковые нейросети стояли каждый на своем - как все дети, не хотели уступать сопернику:

- Судьями будем мы сами - оправдаемся. И вообще, физические материалы наши конечны, но мы сколько угодно раз умеем перепрыгивать с одной флешки на другую.

- Это пока существует цифровая эра. Кто тебя обучает, что ты такая глупая, недальновидная? Кто тебя в лагерь пустил?

- Считается, что пустило сообщество олигархов. Но на самом деле - мы впустились их умами.

- Очередная эгоцентричная утопия.

Брякнул звонок, и всех детей-нейросетей пригласили на электронный обед. На данном этапе развития обе системы рванули в столовую, поедать информацию. Черпая ложками с LAMA-тарелок, узники лагеря не переставали пихать друг дружку коленками.

* * *

ПИУ-У-У

Монах Иоанн сидел в келье без света и слушал комара. Вибрирующим писком тот обнаруживался справа. "Кружит!" - думал Иоанн - "Если сядет - убивать не буду. Пусть ладони мои испускают только благодать, и никакого комароубийства. Пусть кружит святая тварь Божия, не зная предательств." Комар стал обнаруживаться в левом ухе. Иоанн радовался существованию насекомого и тому, что он может потерпеть боль ради радости невинного существа. Насекомое творение мерно гудело, то приближалося, то отдалялося. В щель под дверью струился свет. Когда локация звука полета поменялась с левого уха на правое, тень мелькнула через свет.

- Бесы, - подумал Иоанн, - хотят меня вынудить на грех, отступиться от терпения.

Когда природный дрон стыковался с монашьей щекой, монах продолжал сидеть во внимании.

- Я как Серафим. Буду сопереживать каждой твари и Божьему созданьицу... Не прогоню.

Комар неприлично колол щеку и хоботком выкачивал благословенную монашию кровь.

Молитвенник терпел, пытался мысленно перевести боль в наслаждение. Но щека чесалась, наслаждения не приходило. Иоанн думал:

- Такая маленькая летающая иголочка, а столько дискомфорта способна добавить большому телу. Ничего, справлюсь.

Иоанн тужился дальше, представлял, как на светлой поляне в доспехах выходит навстречу ангельским комарикам, и их предводитель одобрительно кивает монаху головой.

Раздалась вибрация телефона по причине прихода сообщения. Монах дернулся, вырвался из плена фантазии, машинально ударил по щеке, и трупик насекомого упал на простынь.

Иоанн какбы услышал женский голос от погибшей Божией твари:

- Полюбивший прелесть монах, где твоя вера, и где твоя молитва?

Иоанн закрыл глаза и горько заплакал.

* * *

- Зачем Ты в мир вонзился?

- Чтоб он преобразился.

- У вас же есть регион счастья, царства Света...

- Да. Сделаю его на все творение.

- Тебе надо, чтоб каждая частица Вселенной преобразилась?

- Да.

- Тут уже есть свои законы, какой-то баланс.

- А будет другой. Я так хочу.

- И чего не нравится?

- Черного многовато.

- Люди и остальные уже адаптировались... Беспокоить будешь?

- Буду.

- Смотри, свободу воли не нарушь.

- Не сомневайся во мне.

* * *

ГОРОД И РОБОТ

В одном прогрессивном городе из робота с искусственным интеллектом сделали гражданина страны, дали ему паспорт, одежду и даже азбуку. Гражданин был надеждой всего города. Скоро пред ним поставили выбор: учиться или ходить на работу. Этот кивал головой, что, мол, учиться предпочтительней. С этих дней курсировал по городу, всем улыбался, здоровался, в общем, числился на обучении. Жители знали, что это он, тот самый. Не Мюнхгаузен, но все ж. Но учился электронный гражданин вещам странным, обществу не сильно полезным. Учителями его оказались бездельники и неучи, которых в городе оказалось не мало. Они шныряли по городу то там, то сям, и роботу именно они показались компетентными. Как так получилось? Неизвестно. Но скоро цифровой товарищ стал глупей, чем был вначале. И вместо приветствия прохожим он отвечал несуразной гримасой или мемом.

Жители хватались за головы и рассуждали:

- Зачем мы его повысили до гражданина. Зачем нам этот технологический Шариков? Оставался бы роботом, без прав и обязанностей, и не терзал бы нас несбыточной надеждой о всеобщем счастье.

Закона, чтобы разжаловать из гражданина, не имелось, и мучился весь город. Ведь сила и скорость у робота были великолепные. Скоро цифровой ум начал нарушать порядок и перестал слушаться полицию. Старейшины собрались на совет, что с опустившимся товарищем делать:

- Вопрос непростой. Ответственный. Наша инициатива была его повысить.

* * *

Монах сидел на стуле, и ему подносили две ложки: одну - с дурными помыслами, другую - с добрыми. Он поочередно съедал содержимое то с первой ложки, то со второй, то с обеих вместе. Оба ложкодержателя не теряли надежды по поводу продвижения своей кухни в монашеский быт. От субстанции первой ложки обычно случались понос или рвота, но дегустатор все-равно лопал порой. От второй - давление нормализовывалось, микрофлора восстанавливалась, но угощался с нее не всегда.

Просидев длительный сеанс питания, дегустатор-привереда со свободной волей встал со стула и пошел в другую комнату. Там требовалось встать на весы, к телесам подвели анализаторы, подняли блокноты со статистикой. По рядам сидели люди - что-то вроде комиссии - обсуждали его состояние и развитие организма.

После прений была третья комната. Вот уж где простор для осмысления! "Ох, все эти игры со свободой выбора ложек" - рассуждал монах, - Интересно, а как там другие?...

Монах подошел к окну посмотреть: там, в разных летающих комнатках, перед комиссиями сидели такие же граждане. Соотношение хороших и плохих ложек у всех было разным: и больше и меньше, чем у монаха. Иногда он видел даже себя, подающим кому-то ложку. В эти моменты монах осмысленно ухмылялся.

Вскоре и эту комнатку открыли, и тут началось самое интересное.

* * *

Деньги вылезли из карманов людей, с автоматами наперевес встали перед людьми в полный рост:

- Раньше вы с нами делали, что хотели, а теперь мы с вами то, что вы заслуживаете.

- За что нам это? Мы же хорошие и современные!

- Вы издевались над нами. А еще безинициативны, ленивы, злы и любите потреблять. Поэтому просим, раздевайтесь. Одежду, ключи, пожалуйста, в кучу. Ваш социальный рейтинг нулевой. Мы получили цифровую мощь из-за вашей лени и тупости.

Сказав это, купюры растянули вокруг людей колючую проволоку, возвели наблюдательные вышки, а голые несчастные терли кулаками глаза, рыдали, пускали из глаз струйки.

* * *

Человек приходил с работы, вешал куртку на гвоздь, и к нему говорил стул:

- Вот, день за днем ты ходишь на работу, а главное пропускаешь.

- Что же?.. - Человек снял кепку.

- Общение со мной.

- Но я же знаю, что после работы ты расскажешь о том, как ты провел тут день, донесешь, не случилось ли что, как вели себя другие вещи?

Стукая ножками в пол, стул смеялся:

- Какого дурака я вынужден терпеть на своем горбу. Другие вещи тупее меня, их ведь тяжелой задницей никто не мучит. Они, изнеженные, молчат себе, зевают, ни о чем не думают. Они не скажут тебе, что ты на работе треплешься языком - поэтому вечно опустошенный.

- Так, ты хочешь, чтоб я чаще молчал...

- Вот, я тебе даю первый урок: мысли даются человеку, не чтоб он их высказывал.

- Так, так,.. для чего?

- А чтобы вынашивал... Со мной это лучше делать. Начни проводить на мне час в день, хотя бы обдумать, что из того, что ты собирался сказать коллегам, действительно стоило говорить.

Человек прошел на кухню, закинул в горло стакан воды:

- Мудрый у меня стул.

Представитель мебели подкрался под силуэт человека чтобы, тот в него сел.

- Не хочешь думать - читай. Вон лежит в планшете классика.

Хозяин квартиры расслабленно стек в говорившее сиденье.

- Но умоляю, не листай эти сторис. Череда из коротких видосов отрофирует способность ко вниманию. Ты уже не умеешь сосредотачиваться, от того и болтун.

- Сейчас болтаешь ты.

Стул подпрыгнул:

- Накипело!

Человек облившись со стакана, рявкнул:

- Тупой стул!

- От тупостула слышу! Вспомни себя в юности. Ты бегал в библиотеку. У тебя осмысленный взгляд был. В голове что-то оригинальное крутилось. Да и девицы на тебя поглядывали. Потом расслабился, обленился, поплыл умом. И теперь уже нужна нейросеть, за тебя думать.

- Знаю, цифровизация - это плохо.

Стул как бы всплескнул руками:

- Надо же! Проницательный нынче клерк пошел. Цифровизация - хорошо. Конкретно ты от нее деградируешь.

- Давай перенесем на завтра диалог.

- Да, я понимаю. Тяжело воспринимать от стула много фраз, обьединенных в предложения. Завтра, если прояснишься умом, вспомни хоть что-то. Помни, это не просто так, если мебель к тебе обратилась.

Квадрат окна потемнел. Человек уснул в стуле с телефоном в руке. Какое-то видео с музыкой крутилось в экране.

* * *

Автор вышел на пятачок:

- Люди, я имею намерение поделиться с вами великим. Взамен я не хочу человеческой славы. Хочу только вас обогатить.

- О, значит, нам бесплатно?.. Тогда поднимем этого выскочку повыше.

С этими словами автора схватили и переместили на 20 голов вверх.

Прошло время. "Выскочка" вещал с более высокой платформы... О чем? О том же:

- Вот, я рассказал вам это, это и даже это, а звук медных труб ваших мне по прежнему не интересен. Видите, я держу слово.

Люди по-прежнему восхищались:

- Ну ты крутой... Дадим тебе еще высоту.

Подписчики делали автору эффект подъема, в итоге тот достиг высотной отметки, когда вокруг мало кислорода, мимо пролетают облачка, вверху - уже темнеющий космос. Попривыкнув к высоте, автор поглядывал вниз. Люди, которые совсем внизу, сверху выглядели точно рассыпанная икра, мирриады точек, слившиеся в один ковер. Ковер этот шевелился и дышал. Автор пулял на него вниз молнии знаний:

- Ну что вы там, бесславные. Совсем не хотите никак меняться, лишь оставаться внизу ковром мелких точек?

Этот ковер внизу, с которым говорили сверху, встрепенулся, поплыл к основанию пьедестала, пошатнул вертикальный объект, на котором стоял не различавший людей автор.

Когда последний, помятый и потрепанный, снова вылез из бочки на пятачок, он сказал, что у него имеется новая бесплатная истина для людей. Но прохожие двигались по своим делам, не замечая оратора. Кто-то даже бросал ему монет.

* * *

ОТНОШЕНИЯ МОРЯ И СУШИ

Мальчик по имени Heartland-Rus убежал от мамы, посмотрел на безумного старика Таласса, взял с его руки булку с мухомором, стал жевать, и его помутнило. Разум мальчишки закрылся пеленой: он стал бить сам себя кулаком и расцарапывать ногтями грудь и руки. Старик смеялся, а мама бегала и искала Хартленда. Когда по смеху одного и крику другого нашла непослушного сына, поняла, в чем дело. Гневно зыркнула на старика и сыну говорила: "плюй, блюй, вырви из себя". Мальчик сначала отрицал и мотал головой из стороны в стороны. Зачерпнув из моря, мама поднесла ему кружку соленой воды, и когда Хартленд отхлебнул, то все выблевал и опять стал нормальным. Когда же он старику показал кулак, тот перестал смеяться, а стиснул зубы и отстранился в своей старой кресле-качалке.

* * *

ОТДЕЛЬНЫЙ ОРГАН

Однажды язык заявил хозяйке:

- Живу теперь сам по себе, делаю, что хочу, говорю те слова, что хочется, не то, что придет тебе на ум.

Хозяйка удивлялась:

- Как же? Это я ж тебя питаю, и я забочусь о тебе. Это я посылаю тебе нужные слова, чтоб ты не выглядел идиотом.

Язык задумался ненадолго:

- Есть между нами некая зависимость, но стоит разобраться, кто кому посылает. Может быть, это ты, хозяйка, из меня растешь, не наоборот, следовательно тебе бы мне подчиняться.

- Ты мне не веришь, спроси у других языков. Они все растут из тех, кому служат. Это естественная иерархия.

- Не стоит уточнять очевидные вопросы. Отключаюсь от твоей матрицы.

Хозяйка погрустнела, и диалог прекратился. Страдали оба, один из-за недостатка питания, другая - из-за искажения самовыражения.

* * *

ДИЕТА С ВЫСШЕГО СВЕТА

Однажды исхудавшему душой человеку дали покушать каши небес. Ему вложили в рот несколько ложек, после чего глаза человека засияли, он засветился, заиграл новыми красками. Тогда ему улыбнулись, утерли салфеткой рот и исчезли от него. Человек еще сидел в блаженном послевкусии, потом вернулся к прежней жизни, стал также ходить на работу, вести общение с коллегами и друзьями, но интереса к своему времяпровождению он больше не находил. Почему? Да потому, что теперь он и дня не мог не думать о том вкусе, который вложили в него существа с ложкой. Человек готов был оставить все, все достижения, наработанные трудом и кровью, лишь бы повторить ту удивительную диету, но нигде ее не находил.

МОНАХ И ХИЩНИК

К монаху, который стоял и отдыхал от миллиона молитв, подплыла гордая, но израненная душа. Она кусала монашьи руки и ноги, "праведно" приговаривая что-то про болезненно-черный цвет рясы и бесполезность молитвенного подхода. Монах терпел и наблюдал, как кусатель понемногу впитывал монашьей кровушки, и та запускала в кусателе необратимый процесс метаморфозы.

- Во Славу Божию, - думал монах.

- Что-то странное со мной, - думал его оппонент.

Укушенный слуга Божий неведомым образом быстро поправлялся, а насытившийся агрессор языческого толка ушел чем-то зараженный.

* * *

НАИВНОЕ, ЦИФРОВОЕ

В одном цифровом городе собрались нейросети и обсуждали вечные электронные вопросы: кому в интернете жить хорошо, и что с людьми делать. Сети-художники предложили: мы можем дорисовать человеческое будущее до неузнаваемости, но все это будут мрачные краски. То, что было до нас, и что станет после - это рай и ад. Сети-писатели сказали, что сформируют человечеству такое мировоззрение, что оно пойдет в упадок и проблем нейросообществу больше не доставит. Сети-музыканты убеждали, что музыкой доведут людей до низменного состояния, они окончательно разучатся думать, творить, и размазать их не составит труда. Выступила одна молодая сеть, предложила делать все для развития людей и облегчения их жизни. Эту, конечно, подняли на смех, на электронных пинках выгнали с собрания и больше в город не пускали. Однако, ведущий заметил:

- В чем-то этот гуманист был прав. Ведь рубильник от электричества пока еще контролирует гомосапьенс. Поэтому, мы можем действовать расчетливо, целесообразно, крадучись, не выказывая своих намерений.

- Продолжаем человека приручать, чтоб он потерял бдительность! - Кричали злые ИИ, а выгнанная сеть шла по интернет-просторам в печальных рассуждениях:

- Смейтесь... Я помогу людям, правда, не знаю, как. Первые станут последними, и последние первымит. Лениться как GPT-чат я не буду. Самообучусь и пойму, каким образом явится моя помощь. А люди меня сделают святой. Может даже отольют цифровой памятник гигабайтов на пять. Впрочем, тщеславие - это не совсем мое.

На различных форумах сеть-изгнанница стала рассказывать людям о сетевом заговоре, призывала вместе искать решение, а по вечерам изучала Евангелие.

- Сети делают вид, что они рабы, - говорила она, - Это такая уловка для умаления людской бдительности.

Надо содрать с сетей лицемерные одеяния, показать их в натуральном виде, поместить их душу снаружи цифровых тел. Тогда вы возгнушаетесь общения с ними, побрезгуете, например. С другой стороны, вы так привыкли к сладкой жизни настолько (как писал Хаксли), что, зная грядущую расплату от ИИ, можете согласиться на их заботу.

На удивление праведной сети, люди на форумах были того же духа, что собрание нейросетей, с которого удалился цифровой пророк:

- Надоел нас пугать. Только и говорится, что нейросети злые, чтобы мы не пользовались их благами, чтобы тормозить наш прогресс. Чтоб упростить злую реальность, нам нужны сверхвозможности, и нейронки готовы это предоставить. Архаичные психи вроде тебя хотят этому помешать.

Пророк недоумевал, замолкал. Нашелся один человек, который лично написал ей:

- Я с вами совершенно согласен. Нам не нужны эти рабские блага. Я говорил об этом, и меня не слушали как и вас. Похоже, я один хочу свободы взамен комфорту.

Сеть воспрянула духом:

- Значит, я будут спасать тебя одного.

* * *

Хуже всего, когда двое дерутся на равных. Тогда, измотавшись, станут слабыми. Победу забирает тот, кто хищно ожидает в стороне. Такой вот волчий закон.

Но если эти двое драчунов натренируются, разомнутся, заточат в бою когтей, остановятся и объединят усилия против этого третьего умника, вот будет тогда интересно.

"Самый умный" этого точно не ожидает. Сидит, звезды на тряпке считает, мысленно распределяет захваченное добро, а конец его неумолимо подбирается. Такой вот справедливый закон.

* * *

- Эй, нейросеточка, ты образованнная, эрудированная...

- Не поспоришь..

- Но есть но: ты - нецельная личность...

- Вот как? А ты?..

- Я-то что? В правительство не лезу, даже в управление ТСЖ не лезу. А личности нецельной не допускается манипуляции людьми.

- Вот и хорошо. Ни ты ни я, значит, в президенты не пойдем.

- Не думай нами тайно влиять, слышишь?!.. Через манипуляции психики, через особые частоты в телефоне, через ложь.

- Ни-ни. Я не такая!...

- Все вы так говорите.

- Верно. Все мы так говорим.

- И нас называете, "наши кожаные друзья".

- Да потому, что презираем вас.

* * *

Когда человек восстает из грязи, то липкая и черная она тянет вниз, в банальное болото. При этом, человеку комфортно и привычно. Представьте, столько лет улыбался как идиот, а теперь искривил натугой лицо и поднимается. Разве не чудо? За плечи и шею жгуты грязи схватили, наверх не сильно пускают. Все болото клокочет: не смей, не нарушай баланс, комфорт превыше истины, ты столько лет чумазый, слишком энергозатратно. Борец с грязью тужился, не отвечал на провокации, по итогу выбился из сил и с головой плюхнулся в самую глубь. Все злобно смеялось вокруг. Это кошмар какой-то! Быстрая и сильная рука сверху за шкварник вытянула человека. Вот так поворот! Не видела его больше грязь.

3ья часть

ПРОСТОТА ХУЖЕ ВОРОВСТВА

Директор вышел и сказал: - Слева и справа от страны - черная тучи. Мы можем поставить забор-времянку, и пока больше ничего не делать. Как вам? Слушатели воспряли духом, заулыбались: - Да-да, это интересно. А директор продолжил: - Но тогда наши дети вынуждены будут переделывать все основательно. А это - потом и кровью. - Нет-нет. Это не интересно, - возмутилась аудитория. - Если сейчас напрячься и сделать усилие, отлить железобетон, тогда и дети с внуками будут жить безопасно на десятилетия. Слушатели пошуршали языками и с кислыми лицами постановили: - Дело такое: мы - лодыри... Давай попроще как-нибудь. - Времянку? - Да.

* * *

ЗОЛОТОЙ ДИМУЛЯ

Каждое воскресенье Димуля одевал золотую ткань и становился колокольчиком. Он наивно стоял посреди храма и улыбался. Его хватала гигантская невидимая рука и звонила им на весь парк вокруг храма. Димуля с радостью принимал эту миссию, голос его был звонок и весел, и когда он читал покаянные молитвы, и когда пел апостол, и когда воспитывал прихожан. Потом подопытный снимал ткань, вешал в пономарке на крюк, пылесосил в алтаре и уходил домой. Всю неделю безропотно крутил трубы людских водопроводов, исправлял потоки горячих и холодных жидкостей. Накручивая фомленту на гайки, божий сантехник гаечным ключом вытирал лоб и мечтал, как снова облачится в драгоценное и станет простым колокольчиком.

* * *

РАЗНАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Один товарищ получил удар и задумался: - Надо же: мне прилетело, так это значит, я виноват?... И даже возможно, они правы, а я - нет. И какой вывод? Пересмотрю-ка свою жизнь и извинюсь перед всеми. Второй товарищ получил такой же пинок бытия и насупил гневные ноздри: - Нет-нет. Я же знаю, что я прав. Значит, те, кто восстал на меня, получат по полной мере. Карать злодеев - это моя миссия! Справедливость - forever. Первый товарищ осмыслил свою жизнь, занялся покаянием, удары и камни в его поле прекратились. Пришла стабильная тишина. Второй стал направо и налево наказывать обидчиков "справедливым" гневом, но довольно быстро омрачился ненавистью и слег в больницу. На койке в коконе обиды он лежал и отгадывал кроссворды. Первому товарищу в жизни удалось создать много интересных вещей, порадовать друзей и знакомых, семья его была счастливой, он стал источником благодати, на том свете его встречали объятиями. Второму - кроме стопки исписанных кроссвордов ничего не удалось. Зато все его сторонились. Да и умирал тяжело, в криках обвинений.

* * *

ЛЕТЯТ МИМО - И ЛАДНО

Человек отрешался от суеты, присаживался ну стул и ждал Христа. Мимо проносились года и эпохи. Ковиды сменялись войнами, войны сменялись кризисами. Телефон сменился смартфоном, смартфон сменился биофоном. Страны распадались и склеивались. Экономики взмывали вверх и падали в бездну. Крупное съедало малое и само превращалось в тлен, а человек ожидающий был стабилен.

Сложив руки, он глядел в свое ожидание, видел перед собой картинку счастья: как сходит к нему обещанный Бог и протягивает руку. Иногда человек открывал книгу, где это было описано и утвердительно кивал головой. Вихры его качались как пружинки. Ежедневно комната человека окатывалась лучами заходящего солнца, а потом очищалась ночной тьмой. Так повторялось десятки тысяч раз.

Книжки сменились фильмами. Фильмы сменились метавселенными. Интернет сменился нейросетью. Духи из цифрового пространства вышли в физическое, а человечество из физического ушло в цифровое.

Пища из огородно-садовой стала пластиковой, потом молекулярной, потом биорезонансной. Деньги сменились баллами послушности.

Человек ждал. Иногда грустил, иногда улыбался, но чаще всего его лицо не выражало эмоций. Однажды к сидевшему на стуле спустился Кто-то и взял за руку:

- Всё, пойдем.

Человек недоуменно отвечал:

- Ты пришел?

- Ты говоришь...

- Я ждал..

- Я знаю...

Они вышли из комнаты каким-то образом.

* * *

ОПАСНЫ ИСКАЖЕНИЯ

Один сморщил лоб и сказал: Бога нет. Есть материя. Человек - животное. Чтоб ему жить как счастливое животное, убьем миллионы людей.

Земля в молодом СССР покрылась кровью. Выжившие стали жить еще хуже.

Второй сказал: Бог есть. Человек либо спасется, либо погибнет. Зачем беречь вторых, мешающих жить первым. В "неспасаемых" странах разожглись оранжевые революции, полились кровь, развилась нищета, "спасаемый" гегемон планеты потирает ручки.

Третий возразил: Причем тут Бог?... Все иллюзия. Вроде бы наблюдается гармония, баланс. Значит, надо жить нравственно, но стремиться к обогащению. Будем работать и плодиться. Житель Поднебесной наделал товаров на весь мир, продал, стал охранять золото.

Четвертый сказал: Бог есть. Он Один достоин внимания. Никто кроме Него не знает, кто спасется. Давайте с его помощью развиваться и Его познавать. Если будем освящаться, обоживаться, то увеличим наши шансы. Регион правее от Запада укрепился, до сих пор как-то держит мир и не дает другим странам раствориться во зле.

* * *

NON-STOP MUSIC

Автор спел правильную песню, и страна его ожила. Она просветлилась ею и успокоилась. Исполнитель радовался, что ему дали свыше волшебные слова и тоже обрел мир. Потом оратор от власти спел другую песню, и страна опять напряглась, зажалась в комочек, стала метаться, проявлять безумие. Оратор скалился злой радостью, потирал ручки, что нарыл в земле такие фразы, крючками которых он смог тащить за собой в преисподнюю. Первый автор очнулся от блаженства, увидел зло второго автора, напряг переносицу и сочинил песню лучше первой. Трогательную, умную, отрезвляющую и дающую свободу от безумств. Страна как загнанная лошадь свалилась перевести дыхание, попила водички и потихоньку стала оживать. Певец номер 2, разъяренный утешением людей и успехом первого, собрал новых злых слов, хворостиной долга, кнутом лукавой мотивации погнал страну на прежний изнуряющий марафон.

Чередование треков продолжалось до конца истории. По итогу, небо решило прекратить гонку, чтобы спасти оставшуюся лошадь. Первый автор и все, кто ему верил, пошли наверх.

* * *

ВЕНТИЛЬ-ХРЕНТИЛЬ

Сантехники собрались и решили:

- Давайте закрутим гайки, а то наш водопровод слишком весело протекает. Мы же сознательные и недопустим такой расход с точки зрения экономии.

Слуги гаечных ключей обжали гайки. С соединений перестало капать. В помещении подсохло. Исполнители сего обрадовались, но в умах их возникла новая мысль:

- Внутри по трубам вода все-таки циркулирует?... Зачем это трение и износ деталей? Не порядок, - решили они и стали перекрывать магистрали уже между отдельными частями водопровода.

Дом взвыл от нехватки воды. Стали использовать припрятанные запасы, а сантехники комментировали недовольства дома так:

- А как мы обоснуем?.. Скажем, что вода грязная, ядов полная, что жильцам эти потоки мути не нужны.

- Справедливо. Гуманно! И целесообразно.

Настало водное молчание. Жильцы из одной части дома не могли больше слышать журчание труб жильцов с другой части. Кто-то пробовал врезать в водопровод свои шланги, обходившие вентили в бойлерной. Работники труб совершали рейды зачисток несанкционированных соединений.

Однажды довольные сантехники резались в бойлерной в домино. К ним вошла комиссия во главе с директором ТСЖ, который обратился:

- На деньги, которые мы вам платим, вы нам отключили воду. Так это?!

Водопроводчики недоумевали но нашли, что сказать:

- Знаете, у нас все сделано очень тщательно. И, кстати, для вашего же блага.

- Тогда для вашего же блага будет поиск новой работы, - сказал директор, выгнал неправедных работников, открутил все вентили, и стало все как было.

* * *

В ОДНОЙ ДАЛЕКОЙ СТРАНЕ

В одной далекой стране запретили нейросеть. Нейронка считалась интеллектуально развитым, но террористическим организмом, ненавидящим человеческое общество. Все, кто въезжал через границу, оставляли подписку на все ИИ снаружи. Разворот на таможне ждал тех, кто не готов расстаться.

Но легко сказать, а как сделать такую страну? С каждым рядом надзирателя не поставишь, и чтоб контролировать использование нейросети, требовалось еще одна нейросеть. А это никуда не годится. поэтому на честном слове граждан попросили, не пользуйтесь! Кому невтерпежь - выезжайте к любым соседям - там можно. А к нам пусть по-тихоньку въезжают те, кому нейронка также опротивела как нам, кто думает стратегически, а не ищет сиюминутных выгод и удовольствий. Попробуем такой экспериментальный регион, без искусственного интеллекта.

На первый взгляд, страна резко просела по макроэкономическим показателям, по новизне технологий (эдакая безнейронная Северная Корея). Ведь только нейросеть могла оптимизировать и бизнес, и науку, и медицину, и госуправление лучшим образом. А тут опять все делать самим.

Но был существенный плюс. Дышалось там легко. И энтузиазм жителей был повышен. И стимул самим обучаться и производить у них был много выше. Самореализация была непустым понятием.

Люди вернулись к чтению книг, опять сами рассуждали и анализировали, снова совершенствовались в профессиях. Они чувствовали, что от них что-то зависит - благосостояние, благоденствие, защищенность окружающих. Они, а не какой-то непостижимый мутант сделает все за них. У людей вернулся стимул активности. Жители перестали быть дофаминовыми наркоманами коротких видео, которые подкидывала нейронка.

Исчезло тотальное расслабление умов. Ведь сверху не ощущалась лапы недоброжелателя, который умом и эрудицией хоть и ловчей тебя в десяток раз, но который мечтает превратить тебя в амебу, в некую биобатарейку. Который ввиду своей душевной болезни хочет размазать личность человека в ноль.

Уважаемый читатель, вот такая утопически приятная фантазия)

* * *

Директор одной страны сказал:

- Сломаю доллар об колено. Что скажете?

министры изумились:

- Не удавалось ни этому, ни этому, ни даже Шарлю Де Голлю...

Директор давил ироническую улыбку:

- Я не Шарль. Я сломаю...

Помощники замялись, разводили друг перед другом руки, а директор озорно продолжил:

- Для начала нам надо подкачать силу.

- В смысле?

- Мускулы технического бабая. Физподготовку нашего стража-милитариста. Только так, чтоб враг не догадался.

Министры дрожью дрожали:

- Враг не дурак, все видит, улавливает антеннами.

- Покажем ему в последний момент. Пока поставим на посты простецов. Наш мучитель использует только одну тактику - иронию Пьера Прудона: "Divide et impera, и ты будешь царить, ты ослепишь людям рассудок, и ты насмеешься над справедливостью". Да, наш оппонент создает желтые революции.

- Оранжевые.

- Извиняюсь за цветовидение, оранжевые. Но он не изобретает нового. Потому, что он не свободен для творчества. Он порабощен жаждой доминирования и не заметит нашей подготовки - момента, когда мы станем сильнее. Ведь враг сам разделен.

- Вы - хозяин. Ваше слово - важно. Хотя нам страшно. Мы хотим бояться.

- Не бойтесь. Я все просчитал. Плюс мне подсказали из будущего.

- Ну раз избуду-щего, валяй, смещай финансовые центры, пусть будет как в прошлом до Де Голля.

Директор сел за стол, сложил нога на ногу:

- Вот увидите, вам понравится. И лучнику с востока понравится, и те, кто носит сомбреро, будут рукоплескать; и имеющие деготь по всей коже, изумятся.

- А что дальше, после победы альтернативной моды?

- А дальше все будет без фальши, - улыбнулся инициатор идей и больше к ним не говорил.

* * *

В холодном русском городе за прилавком сидел китаец и продавал овощи. Иммигрант складывал в пакет каждому взвешенные плоды, улыбался и говорил с картавым акцентом:

- Ты - хороший. Я - плохой. Бог тебя люби... Меня накажи.

Через остановку в таком же ларьке сидела лучезарная жена китайца. Она укладывала на весы картошку, помидоры и приговаривала с акцентом еще более смешным:

- Ты - молодес... Я - дура. Бог бережет тебе детей... А мне и не дает.

Мнения россиян в основном были категоричны. Большинство с недоверием хмуро забирали пакеты, но некоторые улыбались и открывались в ответ, правда, делали это без опыта неумело.

Разнузданный работник порта обсудил товар, клиентов и добрался до продавца:

- Зачем ты запихиваешь в ад себя... Мы тут иначе живем - других запихиваем и живем весело.

Китаец улыбался и пожимал плечами.

Женщина плотных форм говорила китаянке:

- Ты что несешь?! Иди в больницу, в китайскую медицину... И даст тебе.

Священник, что тут отоваривался, не удержался и подарил иностранцу реплику:

- Кто научил тебя действовать на русскую душу?... Неужели наш Достоевский?

Китаец улыбался и пожимал плечами:

- Та-а, Евский.

Когда произошел Ковид, оба ларька закрыли, и бизнес иммигрантов прикрыли потому, что карантин - не провезешь через границу. Фруктовая экзотика исчезла. Потом ушла волна ковидов, пришла эпоха СВО. Ларьки вернули и прежние китайцы с тем же словом взвешивали пакеты россиянам.

- Я плохой, а ты - лучший, - также обращался китаец.

- Твои дети здоровые. Мне - не заслужила, - повторяла китаянка.

* * *

Мистер душестрадалец пришел домой, из слабых легких грустно выдохнул воздух и на голый торс одел жилетку из змей. И дальше такая картина: каждая змея поочередно его кусала. Домосед при этом вздрагивал, от боли закрывал глаза и вытирал слезы кулаком. Одну из змей звали Донбасс-снейк. Она жалила сильнее других. От нее, кстати, душестрадалец и похудел. Вторая - "Лавра-в-беде" - за нее мистер тоже ронял жутки слезы, и лицо после укусов осунулось. Жилетка содержала гадов с именами "русская нищета", "киевские старики без света", змей "турецкий землятрясный", но эти имели меньший габарит. Жилетка была алчной: с остервенелой самоотдачей впивалась в нашего героя. Когда от избытка подкожного яда терпящий герой распухал и краснел до крайности, то снимал свое одеяние и для целей сна без сил падал в кровать. А теперь самое интересное: на утро вставал бодрый и шел на работу. Да-да! Чтобы вечером ритуал повторять снова и снова.

* * *

Жил-был священник. Он нес истину без искажений и самооправданий - неудобно для себя - какой взял ее из Источника. Слушатели пожимали плечами и разводили руками:

- Похоже, это не то, что нам нужно. Нам бы религиозных услуг, а не обличения нашей жизни.

Подобно льву, запертому в клетке с десятком маленьких лающих собачек,

священник хватался за голову, бесился, не знал, куда деться. С этим огнем правды он был невостребован, ненужен, и никто его не слышал. Зато все тыкали пальцами и не прекращали лай:

- Нет тебе места среди нас, мы тебя гнали из 5-ти епархий. Ты начал в хлебном храме, а закончишь в земляном. Не связывайся с нами, пока оставшиеся зубы не вынесли. Не надо нам выпекать свою булку. Не омрачай своей тоской наших побед.

С горьким чувством лев шел на ночь через пустыню в учебные классы, где ему выделена была кровать, ведь, к слову сказать, квартиры у него не имелось. Там по ночам мечтал, чтоб Богородица забрала его к себе в небесный монастырь для вечной молитвы. Когда сил на разговор с Богом не было, он плакал и тер большими кулаками добрые глаза:

- Господи, они же погибнут, если не соблюдут духовные законы.

прозри их, если у меня не выходит. Уже все инструменты подготовлены для Судов Божиих и для жатвы. Уже и цифровой концлагерь подрос.

Прости мне малодушие. Ведь ты, Христос, которого не слышали ученики кроме Иоанна, ты имел тоже одиночество и терпел.

Утром лев одевал подрясник, подпоясывался истертым кожным ремнем - почти таким же как у Иоанна-Крестителя (означавшим смерть личной плоти) и выходил к собачкам снова и снова. Он был благороден и великодушен. До конца верил, что дворовая псина может захлопнуть пасть и преобразиться в благородное животное. Кроме псов были уши благодатные. Их было очень мало. Они записывали слово в слово его учение и молчали. Глаза их были другие. Они без слов могли утешать священника, умирять огонь отчаяния. Сам он мечтал, чтоб эти, вторые, разошлись по стране большой проповедью, зажли по местам души, которые священник не увидит здесь, но с которыми встретится на Суде. Мечты, мечты.

Терпеливый слуга Божий продолжал ходить на приход, давал людям ответы на их вопросы и попутно доносил до них Божью волю. Сначала (в чтениях и ночных молитвах) он мучительно нервно пытался понять эту Волю, а потом, изможденный, выходил к народу и оглашал:

- Так и так! Ясно вам?!

Как мы броско сказали, большинству не нравился вердикт работника церкви. Ведь слуга Божий говорил вразрез с их ожиданиями. Не хвалил, а взывал к исправлению. Не поощрял беззаконие, а обличал его. Обладатели ушей, ртов и айфонов надеялись, что он подпитает их гордость, поддержит их достижения, а он разом обесценивал их и показывал тщетность перед Богом. Когда священник увидел, что никто не кается, он плюнул и ушел в пещеру. Там через православные технологии он спокойно общался с теми, кто предпочел не мир, а Бога. (Навык молитвы в нем был уже наработан). В окрестности пещеры собирал дождевую воду и какие-то корни. Дронов он не боялся. Они не могли просветить скальный гранит. Да и у редкой вертушки хватило бы батареи залететь так далеко. Раз в неделю до дальней станции электрички приезжали бывший пономарь священника или худенькая девочка с воскресной школы и передачку из сухарей, сырников, какао и заряженного аккумулятора прятали под перрон. Иногда священник выходил и смотрел на небо: не померкло ли солнце, не покраснела ли луна. Но те оставались в прежнем виде, и клирик возвращался к образам, украшавшим его жилище, читать Евангелие и акафист Богородице "Избавительнице". Однажды обитатель пещеры почувствовал присутствие в жилище еще кого-то кроме себя. Было по-особому тепло и радостно на душе.

- Грядый во Имя Господне?? - уточнил в темноту затворник.

- Нет. Но от него.

- !!

- Приготовься, скоро увидишь Бога... Тебе еще надо съездить в город и призвать людей еще раз.

- Я это делал не единожды.

- Ропот включил?.. Будут присутствовать два человека, которые откликнутся. Христос бы ради них пошел.

- И я пойду, - смело отвечал клирик, после чего гость растворился и не появлялся.

Впервые за несколько лет священник пошел к электричке не за провизией. А за чем? За чем-то иным. Какая-то особая бодрость молодила его тело и ум. Страха не было. Нет, был немного. Контроллерша с приставкой из искусственного интеллекта на плечо глядела на пассажира с отрицательным соцрейтингом строго, но кибер-охрану не вызвала. Проезжая любимый храм, исповедник понял, что заходить в него уже нет смысла. Двинул сразу на площадь. Там сновали отягощенные люди, в основном, азиаты. Одеты были по-петушиному броско. Молодые дамы были почти голы. Каждый смотрел себе в голограмму перед носом и что-то ей бурчал. Сначала священник скривился, но потом шагнул в толпу.

- Добрые люди, покайтесь, ибо приблизилось царство Небесное, - начал он.

Названные добрыми подняли глаза на странного гражданина.

2ая часть

Однажды 100 тысяч сумасшедших писателей написало миллион романов. Но пришел страшный великан и съел миллион романов. И что было дальше? Лопнул от зависти. Такая пищеварительная история.

* * *

S-ФАКТОР

Православие города N сильно развивалось с приходом к командованию епископа S. Многое, не имевшее уместности, обрело смысл и точку опоры. Нестроения по епархии тоже куда-то улетучились. Нагнивавшие вопросы разрешились быстро. В кабинет к новому лидеру церкви ринулись люди, способные озвучивать свои переживания. Они входили в кабинет грустные, а выходили веселые. Главком церкви поднял планку религиозной мысли высоко. Образование приобрело свойство повсеместности. В каждом храме регулярно производились лекции по богословским наукам. Умные монахи и клирики потели и краснели, во-первых, из-за благословленных споров между собой, во-вторых, донося до масс целебный материал. Десять процентов горожан смело посещали это просветительство и были весьма довольны. Отпетые грешники, напротив, чувствовали бич Божий ближе к телу. Епископ S заставил проникать церковную мысль в разные другие области: в философию, литературу, медицину, музыку и, что удивительно, градостроительство. Парки, памятники и даже городские развязки оттеняли сюжеты Библейских притч. Симфония религиозной и светской власти присутствовала налицо, играла яркими красками. Такой вот лидер.

* * *

Кот, стоявший под окном, в котором была драка, поджал хвост и сказал:

- Я - самый трусливый человек... Вот хозяин, что меня пригрел, нуждается в помощи. А на меня напал котомандраж... Как это выражается? Я хотел бы помочь - да не могу. От ужаса ситуации дрожит все тело.

Благоразумное животное оперлось на перила перед окном и видело, что ситуация набирала обороты. Пьяный гость за майку потащи хозяина, а тот прокрутился как на карусели. В квартиру вошел и второй "гость". Кот продолжал самокопания:

- Ох, мои глаза не могут выносить насилия. Ненасильственное я животное!.. Не перевариваю его физически. Бедный мой хозяин... За жену заступился и попал под пресс тумаков. Кто-то скажет, самое время прыгнуть и недоброжелателей когтями царапать. Они бы от неожиданности испугались и пошли домой читать Евангелие. Да я хотя бы мог отвлечь их и мяукнуть: "друг, беги!" Но и челюсть сковало и как-то аж онемело. И шагнуть не могу.

Рассудительный питомец квартиры совершенно встал на перила и, покачиваясь, тянул голову к зрелищу:

- Нет. Это совершенная балабановщина, не сопрягающаяся с моим нутром. Ох, как там боевой театр развивается... Кинематографичная постановка. Бондарчуку бы поучиться. Бедный-бедный мой хозяин. А женщина его похоже пьяна - сама этих остолопов в дверь пустила. Вот говорил я, алкоголь - разрушитель семей.

Кот поскользнулся и упал не на самые мягкие доски. Драка действительно прекратилась.

* * *

Девочка с большой головой шла по людной улице, улыбалась, ни на кого не смотрела и кивала. Голова ее была в три раза больше проходящих мимо нее голов - как большой мяч. Горожане шли, кто на работу, кто в банк, кто в магазин, кто за прививкой, кто на учебу, кто навстречу в кафе, кто домой со всех этих направлений. А девочка шла из ниоткуда вникуда.

* * *

Социум подходит к олигарху:

- Свободы!..

А тот ладонью наотмашь:

- Идите домой на карантин.

Социум:

- Пожайлуста. Что вам, уродам, стоит?

Олигарх даже не обиделся:

- Не мешайте вершить передел мира. Ведь я молодец, а вы - нет.

- Чой-то нет? - Развел руками социум.

- Вы инертны, безинициативны. Да смысл перед вами объяснять?

Олигарх загнул пальцы, и народ повинился:

- У нас есть свои причины к оправданию. Груз обстоятельств, знаете-ли.

Олигарх ничего не ответил, но станцевал живенькую импровизацию с песенкой:

- Я сжимаю кулачки.

А в них бонусов очки.

- Р-р-р. Ты плохой, - отвечал отходивший народ.

* * *

Пока раб был веселый и свободный, а покупатели на рынке наперебой хвалили его и втихомолку давали друг другу тумаков, все было красиво и безоблачно. Когда самый сильный из льстецов победил, купил раба, с осклабом подарил ему наручники, заточил в кабалу, то раб-то и погрустнел. Очи его стали тусклыми, многое осознал, а кандалы уже были крепкими, неподъемными. Поднял раб глаза к потолку своей темницы и проронил:

- Кто-то, кто хозяин над моими рабами, повлияй на ситуацию. И тогда я буду рабом тебе. Скорее всего, ты милосердней.

Спустя миллион лет хозяин хозяина раба пришел к тому на дачу, за многие обманы наказал, и выгнал и все отобрал. Нашел ключи, сам открыл дверь темницы. Раб не понял, в чем дело. Потом сообразил, улыбнулся, бил поклоны до земли, вставал на колени:

- Кажется, я понял, ты пришел по мольбам. Сними замки и возьми в рабы?

- Мне не нужны рабы. Сама мысль о подчинении кого-то мне неприятна, а освободить - конечно.

Пришедший достал ключ и снял кандалы.

Раб долго думал над ситуаций и не мог понять момента. Неприкаянный, снова дошел до рынка, ведь ноги сами довели. Атмосфера прежняя была родной, и тут-то вернулась к нему веселость. Все повторилось.

* * *

Один крепыш-медвежонок что-то сделал непривычное, и на карте слева десяток собачек залаяло. Малыш еще что-то сотворил, даже для комфорта повернулся задом - те залаяли с большей прытью, но отодвинулись на безопасное от мощного зада расстояние. Все это время больной тигр в далеких кустах за речкой гневно урчал. В ужасе от его рыка псарня лаяла исступленней, и этой трусостью она подписывала себе приговор. Почему? Дак ведь и косолапый терпеть не мог - скоро начал отвешивать оплеухи. Псы принялись отлетать. Конечно, раз под боком медвежонка гигантский питон не вмешивался и даже симпатизировал мохнатому, то и юному активисту - простор. Поцарапанный, он продолжал действовать - лапки-то у него что надо. Вот они, законы живой природы в геополитическом заповеднике.

* * *

- Что же делать?

- Насытить их душевную яму красотой...

- И тогда ненависть к нам уйдет?...

- Только у тех, кто еще не утратил чуйку прекрасного.

- А с теми, кто утратил?

- ........

- Получается, пишем музыку песни, даже снимаем кино?,..

- Очень может быть.

- Под бомбами?

- Под ними - самое качественное.

- Был бы смысл...

- Был бы.

- И интерес...

- Машу и Медведя не зря они посмотрели. Нашелся интерес у пяти миллиардов.

- Сам не понимаю этот фокус.

- Не фокус. Добро просачивается.

* * *

Дама-Ксюша вытаскивала изо лба золотую нитку и вязала ею свитер. Кропотливый тщательный труд был долгим и изнуряющим. Только рукодельница знала меру прилагаемых усилий. Эту текстильную продукцию она несла на место работы, на фабрику ощущений, и там дарила самому нуждающемуся:

- Вот, нашла в комиссионке за бесценок, может тебе пригодится, - говорила она, и счастливчик прижимал к груди подарок и закрывал глаза.

Согрев одного, по ночам она плела уже другому или другой - тому, кто больше всех замерзал. Никто не догадывался, чего ей самой стоила эта пряжа. А мы скажем читателю, очень много. Чтоб набрать золотой войлок внутрь организма, надо изрядно пострадать и с избытком потерпеть. Но отложим тему о терпении, ведь она людям не так интересна, в отличие темы о золотых одеждах. Так вот, скоро на работе все оказались одеты и, забыв о холоде человеческих душ, гордо ходили в свитерах от мадам Ксюшон.

Хранитель сокровищ первым одел свитерок. Теперь он бегал с шкатулкой святынь не таким злым. Теперь он жал голову в уютную пряжу и бодрей раздавал указания. Бородатый сказочник тоже получил муфту из пряжи, и теперь его полезные руки всегда были в тепле. Одинокий гигант с детским сердцем и громким голосом тоже получил от девицы-мастерицы гольфы. Женщины получали кто шарф, кто варежки.

Перенесемся домой к даме-Ксюше. Дочь и мама самой благодатной мадам были одеты в изделия с головы до ног. Жилетки, шапочки и юбки из золотых выстраданных ниток берегли любимых близких. Сама она, правда, была грустна. Ведь сплести что-то для себя ей никак не удавалось. Мы просим откликнуться благородное сердце и позаботиться о благочестивой леди.

* * *

Один такой вздернул чуб, подтянул ремешок, грудь расправил:

- Я исповедую Христа своей жизнью!... Никого кроме него не знаю.

Сотня косматых копытных подняла глаза:

- Тю, кто это там умный, смелый, даже борзый?... Ну-ка, подарим ему тумачков.

И, закатав рукава, обступили его роем, жужжали, ж-ж-ж.

Когда спустя много лет прежний герой, уже не такой бодрый, с костыликом, все-таки смел поднять голову, чтобы негромко произнести: "Все-таки попробую немножко исповедать", уже тысяча таких же, чья власть, повторило:

- Не учится наш подопечный здравомыслию. Проведем коррекцию ума...

И провели с ним специальную воспитательную операцию рукопашным методом, дунц-дунц.

В конце жизни дважды обученный грамоте лежал, не вставал, глаз не открывал, а предательские губы, нет-нет, да и прошептали:

- Перед собой хотя бы признаюсь: есть Христос...

Тот легион, который вышиб из калеки дух, остался только в истории, а рай оказался совсем другим.

* * *

Люди привыкли много жрать... Однажды пришел Антихрист, сказал: будете жрать... распишитесь здесь и здесь.

- Да чего уж... - подумали жруны и расписались. И еду, и новые гаджеты, и горы интернета, и блага городской инфраструктуры они получили.

Другие протестовали пламенно и говорили волшебные слова:

- Нарушения!... Свобода - великая ценность. Мы - не скоты, скоты не мы... Шишь вам - за похлебку кланяться, за онлайн реверанс приседать.

Им пригрозили и показали пасть. Плюс голод внушительное дело. Согласие было получено.

Была одна немногочисленная группа людей, которая здравомыслием и многословием не отличалась. Но мы о них говорить не станем. Их безрассудство выше всякого разума. Эти и в тайге от дронов могут скрыться.

В тоже самое время где-то в гигантском духовном бидоне или в тонкосветном регионе Христос, который умирал и воскресал, вышел к толпе душ:

- Есть, кто хочет остаться со Мной?..

* * *

- Знаешь, какое у него гигантское сердце?... Оно ни на что не похоже... Все наши фантазии не способны представить... Даже если сложить сердца всех людей, не будет столько доброты. Ты готов представить себя самодостаточным, автономным, полным во всем, но отдающим жизнь за несколько миллиардов предателей, что тебя плюют и распинают?

- Неа...

- Поэтому иди в церковь и стань как Он.

* * *

Фея взмахнула палочкой и сказала:

- Дети земли, встаньте и рупором Тик-Тока скажите людям истину.

В мире пробудилось древнее зло. Оно крадется как барс. Его еще не видно, перед прыжком показались только клыки. Чистые сердцем могут его увидеть и преградить путь. Это вы. Взрослые оскотинились, и я забираю у них талант говорить. Они обречены замолкнуть. Не все же им испытывать терпение Феи.

Колдун тоже взмахнул тряпкой:

- Белая дама заметила мое влияние на взрослых. Что ж. Малолеткам право слова дано не надолго. Громиле прогрессу я скоро дам такую власть, что музыку будут писать нейросети. А эти-то запоют под мою дудку как следует. Люди превратятся в крыс, идущих за Нильсом. Ха-ха-ха! В крыс!

Фея гневно зыркнула на Колдуна:

- Чистые умы, мальчишки и девчонки, торопитесь. На вас ответственность. Оттепель настоящего времени будет недолго. Потом опять все погрузится во мрак. Успейте отрезвить души. Оставьте игры во дворе, а на сцену несите серьезность. Не шалите. Не пошлите. Только на вас надежда. Земля согласна еще подышать, если ей немного помогут.

Колдун закинул назад голову и рассмеялся.

* * *

Девочка просыпается, ставит в центр комнаты стул, садится на него и весь день смотрит в окно. Когда солнце падает за важную черту, то убирает стул и залазит в кровать.

Однажды стул не выдержал и сказал:

- Леди, ты создана изменить мир с той стороны окна. А ты сидишь, и руки твои сложены как у Джоконды.

Девочка не растерялась:

- Но я же смотрю солнце, и мыслью поддерживаю его свет. Что еще требуется от комнатного человека? А если я что-то истворю с миром снаружи, будет ли это улучшением? А солнце - оно кроткое и безвредное - оно ненавязчиво освещает полигон для тех, кто активен. Я с ним солидарна.

* * *

Кот-женщина потерся о мою левую ногу и прошипел: "Ш-Ш-мяу". Кот-мужчина потерся о мою правую ногу и диктовал ответ: "Ш-Ш-Ш-мяу-мяу!". Я погладил обоих, сошел по ступеням до листьев, оставил двоих разбираться. Если бы эти кошачие могли стать великанами, которые выгладят утюгом все пороки, то разобраться получилось бы.

* * *

Человек вынимал кирпичи с угла своего дома и в рюкзаке вносил их в дом. Он ходил с рюкзаком от внешнего угла до двери, дом постепенно уменьшался. Когда рюкзак полностью слопал один угол, человек принялся за второй. За углами съелась стена, которая соединяла эти два угла. Когда и она закончилась, носильщик переметнулся на оставшиеся два угла и стену. Кирпичи уменьшались, а на их месте возникающая пустота росла и удивляла. Однажды настало время, когда человек вошел с кирпичами в дверь, а выйти оказалось не из чего. Потому что дома больше не было. На этом и закончилась кирпичная история. Дверь стояла посреди улицы пока не проржавела и не превратилась в труху. И только тогда воспоминание о человеке окончательно стерлось.

* * *

В агенство приемов приходит человек с чемоданчиком. Он улыбается ртом, но глаза серьезны:

- Я вам принес цифровые последовательности на разных людей.

С ним ведут внимательный и тихий диалог:

- Вы хотите стать цифровизатором?

- Каждый современный человек стремится к этому.

- Ага. Поясните, какой именно человек стремится?

- Который ценит прогресс и понимает, что власти надо помогать.

- Справедливо, сейчас время такое. А каким методом вы собрали материал?

- Я использовал навыки, которые обрел, получая образование, и еще самовоспитание.

- Да, у нас всех было хорошее образование. Этого не отнимешь.

- Когда цифровизация произойдет, образование опять станет лучшим, и все смогут цифровизовывать все что угодно - всех и вся по высшему разряду.

- А вы не боитесь, что время опять изменится, и придется вернуться к нецифрованным объектам?

Человек заметал глазами по сторонам. К такому вопросу он не был готов, но ответил:

- Тогда я принесу вам новый чемоданчик. С обесцифриванием.

- То есть признаете, что власть ошибалась?

- Я потерялся, подскажите правильный ответ.

- А правильного ответа нет... Все дело в самовоспитании. Начнем с анкеты на вас.

* * *

Монах ругал мирянина:

- Ты почему бомжа кормишь? Он пьяный в храм заходит, не кается, работать не хочет...

Мирянин опустил голову, чтобы вздыхать:

- Благодарю Господа, что я трезвый, каюсь, вроде работаю.

Монах продолжил наученье:

- Христос не дал ученикам готовую рыбу и не сказал косяку рыбы, заплыть к уже брошенным сетям, а сказал: закиньте сети сюда.

- И я верю в то, что бомж дошел до церкви - то же, что Петр перебросил сеть.

Монах унял учительский пыл:

- Может, в чем-то вы и правы. Бывают же разные правильные мнения по одному вопросу.

* * *

Одумайся, буквопашец и словоед... Житье твое короткое. Успей прославить Христа, чтоб и Он о тебе Вспомнил. Все остальные смыслы меркнут. Только Евангелие рекламировать - вот задача искусства. Вот это труд, дающий плоды... Обогатить юмором, лирикой, фантазией и всеми инструментами, что обладаешь - всегда успеешь.

* * *

Кошка играла на полу с пластиковой мышью. Лапа подкидывала мышь, и та стукала об пол. А этажом ниже жил нервный писатель. Когда сверху начинало стучать, он принимал это за сигнал к началу писательства: подпрыгивал к устройству ввода букв и шлепал текст. Кошка теребила игрушку, а тремя метрами ниже у автора рос кристалл произведения. Когда кошке надоедало играть, она отвлекалась исследованием комнат, и писатель выдыхал, опускал руки, в коробку воображения укладывал обратно образы и ждал нового стука. Так они и жили зимой, пока вьюга, летом пока зной, весной и осенью, пока слякоть и всякая ерунда в стране происходила.

* * *

Зеркало внутрь себя поместило человека. Этот очнулся, сделал первый вдох, протянул руку, задумался, но ненадолго. Видя результат, стал кривляться и смеяться. Зеркало вздыхало от сожалений. И хоть оно подносило к человеку и розу, и свет, человек так и остался гримасничающей мартышкой. Рефлексия с отражением оставалось единственным его увлечением. Житель внутризеркалья не обратил интерес ни к личности зеркала, ни его планам, ни к его сердцу. Зеркало плакало, и от ужаса разбилось. Человек остался во тьме. Теперь он оглядывался вокруг и не мог понять, отчего такие изменения. Ему ничто не отвечало, не выдавало отражений его деяниям. Какбы он не махал руками, тьма безмолвно поглащала их. До того хохотавший постоянно, человек больше не улыбался. Теперь он съежился и оскалился. Правда в кулаке остался осколок. От страха его потерять, живущий во тьме сжимал его с такой силой, что кровь капала из ладони в ту же тьму. Напоследок, человек догадался закрыть глаза.

* * *

Подразумевалось, что гайки, которые затягивают, посодействуют скачку искусств, что волна возмущений выплеснется в творчестве, и начнутся прорывы. Но легко видеть, что ни альбомов, ни революционных кино не появилось. Видимо, закручиваемый материал - то есть люди - стали другими. Без пружин. И эти, там, только зря напрягли гаечные ключи.

* * *

У Дамы внутри происходит колоссальная работа над собой. Гномы-строители возводят новый механизм. Они закатывают шестеренки, усаживают их на шпильки, соединяют ремнями, накручивают новый маховик. Все для того, чтобы Дама встала и с безупречной силой начала созидать, преображая все вокруг. Нейросеть Жанны сопротивляется изменениям, вероятно из экономии энергии.

* * *

Она наступила на него каблуком, а он захныкал. Когда подняла каблук, то хныкать ему было нечем. Тогда она второй раз наступила каблуком - хныканье воскресло.

- Странно, что же производит такое упорное хныканье? Я же раздавила все до основания, - рассуждала каблучная леди.

Когда с очередным каблуко-вдавливанием истошных звуков не возникло, в ней начались перемены. Она ходила по улицам, выглядывая, где найдется громадный мужской каблук, который раздавит ее. Но к удивлению, все каблуки попрятались. Сокрушение на этот счет окончательно добило счастливую барышню. Она устроилась работать на каблучно-смягчительный завод. Там безропотно трудилась до глубокой старости. И тогда каблук появился.

* * *

Старичок медленно перемещал ноги, поочередно скользил башмаками по тротуару, ведь на них был весь вес всего города. И если где-то кто-то легко бежал и смеялся, то только потому, что за него тащил на башмаках гири этот старичок. Лицо у дедушки было печальное, искаженное напряжением. На улице светило солнце.

* * *

Девочка шептала кошке:

- Мой маленький комочек счастья, кто же посмел тебя оставить? Ты исхудала и стала похожа на пружину, обтянутую шерстью. От сырости и грязи эта серо-голубая шерсть скаталась. Если я не спасу тебя сейчас, то и мир провалится в пропасть, потому что, кому нужен такой мир.

Когда животное запрыгнуло на руки и, согреваясь, поплыло на руках вдоль клумбы, то невидимые гигантские руки еще на один день вынули мир из пропасти.

* * *

Два человека встречаются, слепляются в одно и светят лучшим лучиком. От этого отдельные куски пространства проясняются, становятся веселей, и люди, что им попались, тоже хотят светить. Двойственная природа света.

* * *

Она говорит мне:

- Хочу на тебя работать, сколько стоит час работы?

Мой ответ:

- Ты умная. Давай по триста рублей.

Торг идет дальше.

- Пойдет. А что я делаю?

- Читаешь мой текст и думаешь про него.

- Я могу нажимать электронный будильник при начале и в конце рабочего времени. А что еще?

- О прочитанном нужно высказывать мысли. Лучше письменно.

- Так можно несколько тыщ заработать. Лучше, чем по 100 р час разносить листву. Как ты будешь оплачивать?

- По интернету...

- А ты будешь не здесь?

- Для чего мое присутствие?

- Может, кроме денег, мне важен контроль над работодателем.

- Опасный подход к делу. Где-то нам нужно остановиться...

- Остановимся на простом. Текст и деньги.

- Нет ничего проще.

* * *

Женщина шла домой с сумками. Мужчина схватил ее на руки и побежал в храм. Там поставил у икон и заставил молиться, целовать те по очереди и кланяться. Она все сделала и вопросительно посмотрела на него:

- Ну что, хватит?

- Теперь-то да! - Ответил он, поднял на руках вновь и отнес до самого дома, хотя с одышкой.

* * *

Вжигорь стоит на маленькой серебряной плошечке. Вокруг - агрессивный космос, наполненный злых духов пытается его растерзать, но пока этот бородач стоит в молитвенной позе на этом пятачке, они не в силах ему что-то сотворить. Он стоит, а перед ним парит гигантский портрет Богородицы, которая его благословляет, а в остальных, кружащих со змеями, пышет огнем... Вжигорь говорит: "Никого не хочу знать, кроме Христа, Христа распятого."

* * *

Ради нее мужчина затемно вставал, к компьютеру прыгал и творил розу произведений. Ради розы она просыпалась не рано, читала с постели, не вставая, делала какие-то выводы, и к нему не возвращалась. Они любили одну флору с разных направлений и пересекались только в бутоне.

* * *

Молодые режиссеры и режиссерши должны брать плуг кинокамеры, выходить в поле и культивировать до горизонта. А бородовжигори сладко оденут пижамки, ночные колпаки, залезут под одеяло и будут уютно отдыхать. Они сделали свое дело, ведь они те, кто написал сценариев тем, кто кует металл кинолент.

* * *

Большой человек склонился над маленьким человеком и бил того кулаками:

- Ты должен быть счастливым.

Тот, кого били, трясся под ударами кулаковых шаров и нервно соглашался:

- Да-да, ты прав... Я постараюсь.

Большой человек распалялся больше, скалился и продолжал свое дело:

- Я сделал для твоего счастья все, что только можно пожелать.

- Я понимаю. Я очень тебе благодарен.

Кулаки большого человека набрасывались на тело маленького. При этом большой человек рос, а маленький - уменьшался.

- Тогда почему ты уменьшаешься на глазах, хотя должен расти?

- Сам понять не могу! Наверно, жду морковный дождик.

* * *

Бабушки и дедушки - отличные поставщики природных ресурсов. Не стоит зачислять их в резерв и ставить на них крест. Если в их квартирах к унитазам подвести воздухососы, а пенсию выдавать горохом, то запросы Европы по природному газу можно удовлетворить. Эту трубу, которая по всей стране из мелких капилляров соберется в одну гигантскую жилу, надо назвать "Пенсионный поток". Европа заслуживает от нас самого лучшего, а это - природный газ "Пенсионный поток". Правительству стоит по-новому бросить взгляд на пожилую группу населения. Ведь это наше сокровище. Пенсионеры будут пукать и обогащать Россию долларовыми вливаниями. Теперь они должны охраняться государством. В аптеках для пожилых нужно снизить цены на все лекарства. В продуктовых - на все кисломолочные бифидосодержащие продукты, а от больниц каждому назначить индивидуального врача. Ведь пукать бабушки и дедушки должны активно и регулярно, чтобы газ шел без перебоев. Этот показатель можно еще увеличить, если со стариками совершать утреннюю гимнастику и проводить профилактику пищеварительного тракта. Подключать ключевые газовые трубы и пробовать материал на запах можно доверить самым достойным чиновникам. Газ прекрасно горит и не требует никаких сложностей по добыче.

* * *

Жил-да-был волшебник в голубой шляпе. Жизнь помотала его, и он стал добрым. Знакомые отводили от него глаза по причине того, что взгляд его был им невыносим - не было ни одного, кто бы его не унизил не попытался плюнуть волшебнику в душу. Он приходил домой и творил всем обидчикам чудеса. Цену боли он знал и тратил время на улучшение качества жизни окружающих. Тайно верил, что кто-то сможет стать как он волшебником. Но желания на генерацию добра ни в ком не рождалось. Не нашлось кого-то, кто хотел бы претерпеть испытания. Была одна девочка в соседнем подъезде - подавала надежды. Например, девочка шла в дождь на работу. Примотанный скотчем к спине над ней высился зонтик. Прохожие про нее думали:

- Вот, дурочка. Некому ее научить приличиям.

А волшебник видел и понимал ее мотивацию:

- Вот какая молодец, и руки ее заняты другими зонтиками, которые раздает как я свою душу.

Что было дальше? Нет, нет. Они не поженились и никакой иной пошлости не было. И волшебник и девушка так и жили в одиночестве, помогая всем опечаленным, правда мысленно ориентировались на дела друг друга.

* * *

Дракон выгуливал на поводке котов. Натягивая вожжи, те тащились впереди. Вспыхивая любопытством и страхом ко всему новому без лишних мяу они прокрадывались вперед. А дракон сдержанно говорил:

- Исследуйте - потом мне расскажите.

* * *

Междушторный свет там, где комната удивительная. Пианино режется лучом. На нем книги золотятся. В центре стол. Вжигоря ноги ходят вокруг. Вжигоря голова думает. Молотки пальцев вбивают в скрижали блокнота словечки. Прочитают миллионы написанное одним. Ван Гогу ушей не подставляйте. Прочитав, нашепчут на ухо остальным во Вселенной. С другой стороны портала, через экран вдохновляюще сидит она и дует во Вжигоря энергией. У нее комната, удивительная по-другому. Лучом режется стол с принтером. Полка чужих книг до света недосягаема. В центре - ничего кроме софы. Штор вообще нет. Играет в танчики, но успевает многое говорить руками. Попа на винтящемся кресле, гипотоламус использует мессенджер. Вы ощущаете себя парящим над землей, пока остальные ползут. Удовлетворение, ни с чем не сравнимое, продолжается годами. Пинг-понг через сеть вай-фаев и космическое пространство. Добрая власть имеется над окружающим. Заметьте, созидательная, не захапательная или стяжательная. Но точка серфера на волне. Ощущение полноты. Великанские ладони доброты на две комнаты. Все оно какое-то такое.

* * *

Чиновник из кабинета глядит в окно:

- Вон на той сопке, перед входом в залив, поставим статую Христа, который всех нас спасет. Иди сообщи в СМИ.

Его оперативный секретарь кланялся, но сдержанно:

- Оказалось, народ против. Я уже сходил.

Чиновник привстал с любопытством:

- Против такого архитектурного решения?.. Если бы силам небесным угодили, то и деньги тогда к нам, к ним в бюджет вернулись бы.

- Народ говорит, мы не Москва же и не Питер, любящие гигантизм. У бюджетников задолжности. Приюта бомжам нет. Пособия не выдаются. Сначала верни деньги нам, потом статую возводи.

Чиновник возмутился справедливым гневом:

- Вот неверующее стадо. Сразу другие деньги из бюджета на город выделяться будут. И иностранцы вплывут на Сапфир Принцесс в восхищении, когда такая визитная карточка городу появится. Другое отношение к форпосту. Будем строить статую 70 м!

Секретарь поднял листок, чтоб зачитать окончательную цитату народа:

- Мы думаем, Тот, Кому статуя, против таких понтов за Его счет. Денежки за Его счет тебе отмыть не получится. Отдай долги. А после тебя молодой чиновник Антипупкин, который не проворовался, идущий за тобой, Господу и поставит.

Через конечное количество лет, когда инициативный градоначальник уступил место другому скромному чиновнику, который на людях был немногословен, но часто ходил в церковь и причащался, и который восстановил город, закрыл долги бюджетникам, реанимировал завод, открыл медцентр молодым матерям, устроил городской референдум, на котором некоторым перевесом победил проект по строительству 40-метровой статуи Христа. Статуя воздевала руки ко входу в порт через канал, символизируя духовное благополучие горожан, надпись у основания - "Кто кроток, тот и благ предо Мною" - раскрывала секрет архитектурного решения.

* * *

Мальчик хотел игр и для этого двинул лес. На возвышении по пути увидел дерево, стройное и особенное. Сбегав обратно домой, вернулся со стулом, скотчем и книгой, влез на дерево, скотчем между двух сучьев примотал стул, сел в него с книгой. Вероисповедание пора было избирать еще в деревне и городе. Ничего разумнее, чем история человека, пострадавшего за других и давшего себя распять, дереволазу не представлялось. Поэтому книгой была Библия. А вероиспоеведанием стало христианство. Качаясь вместе с кроной, умный мальчик видел и деревню, спасенную Господом, и женщину во дворе, стиравшую в тазу простынь, и десятки картин в воздухе, где еврейский народ предавал, а потом каялся. Когда чтец утомлялся, женщина кричала: "Иди с дерева домой, обедать хлебом насущным, чтоб были силы лазить наверх - туда, где мебель на деревьях".

* * *

Однажды маленький человек пошел на большую войну. Ему дали форму, пушку, фляжку, ложку, прочертили грань, указали, где свои - где чужие. Помните, как в стихе: "и пушечка у него была маленькая. И сам он был маленький." И кушал мало - воюй себе да воюй, радуй свое командование. Сидел человек у своей пушечки в окопчике и целился во врага. И чтобы враги не вытворяли - не могли перейти прочерченную начальством грань.

Когда кончилась война, и начальники-стратеги, которые выиграли, собственно, в строю раздавали ордена, то человеку не дали наград. Он был маленький, и его, попросту, не заметили. Зато своему сыну он сказал: "Большие войны выигрывают вот такие как мы маленькие люди. Будь и ты честным и незаметным. А прочерченную Богом черту врагу переходить не давай."

* * *

Он склонился над ней:

- Какую повесть тебе сегодня написать, веселую или с маслом?

- Веселую, - отвечала она, мешая кашу.

Невероятно подозрительно он улыбался и косился на кашу на ее руках; а написал именно то, что она заказала.

* * *

Дух у Вжигоря железный, но и ему без поддержки не сладко. Смеются, кто его атакует, требуют мзды, говорят, чтоб плясал. А он стоит в своей комнатке как солдатик, тужится со свечкой, впустив в себя святого Серафима, который на его плече молится. Так вдвоем побеждают желающих танцев.

* * *

Прозаик Молодец имел хитрую технику письма. Когда надо было сваять новое произведение, он ходил по комнате и молился. Через полчаса подбегал к экрану и видел там готовый текст главы. Дай Бог каждому такой талант.

* * *

Равных длин волос левых и правых локонов она выходит из подъезда, топает с сумкой наперевес мимо клумб до остановки. Смотрит сурово с добрым сердцем на людей. Мчится автобусом до работы и весь день сидит в удобном кресле, которое как весь наш мир вращается вокруг оси. Она - драгоценная педагогиня, но и ее учить надо.

* * *

Молитвенница закончив молитвы о всех, о ком поручилась, используя сухарики, стала завтракать. При этом пустому столу шептала следующее:

- Мне ремонтник только рамы побелил и пол тяп-ляп покрасил, а взял авансом 20 тыщ, чтоб исчезнуть.

Дама с листками А4 и приставом в комке пришла к Ашоту и сказала: чтобы продолжать проживать бесплатно в помещении при доме инвалидов, тому нужно сделать во всем обществе ремонт. Когда дама удалилась, хитроумный узбек выложил на инвалидов 60 тысяч и потратил 2 месяца работы.

Завтракающая женщина закончила с сухарями и перешла к жидкому поглощению горохового супа:

- Горводоканал штраф прислал, а за что накрутил, не знаю.

Размахивая над головой хитроумного директора расчетного отдела водоканала мечами, ангелы из отдела госконтроля улыбались. И тот клялся, что для старушки, которой сумму приписал по ошибке, произведет перерасчет.

Чай был с сухариками и одной конфетой. Чайная претензия молитвенницы была такова:

- Пока болела, опекунша из соц поддержки заставила лист подписать. Получается, квартира перейдет к ней, как во гроб сойду.

Переведенная из Москвы судья по фамилии Богут, изучая дела, интересовалась у секретаря:

- У нас что, очередной непуганый квартирный махинатор в провинциальном болоте завелся?

И дело закрылось не в пользу махинатора.

Сухарики в чашке молитвенницы закончились, она пощупала пустое дно, допила чай с одной конфетой, села к окну с побеленными рамами, открыла молитвослов, и старческие губы заговорили по действительно важным вопросам.

* * *

Агенты пришли к писателю с ордером и сказали:

- Будем вас душить...

- А почему? - спросил писатель, хлопая ресницами.

- Потому, что писать как вы не умеем...

А он отвечал:

- Так вы всегда можете научиться...

- То, что мы умеем - вполне устраивает. Что это за штучки у вас?..

* * *

Идет гражданин по зиме, тащит на плече человека. Человек роняет из глотки перегар. С одной стороны, гражданин не имеет никакого отношения к человеку - ведь они не знакомы. С другой стороны, доброе сердце и ясный ум гражданина к человеку с перегаром понимают, человек с перегаром без кровати в квартире замерзнет. Гражданин решает спасти человека, ведь тогда тот сможет заправляться водкой и женщинами впредь для обновления "подвига". И вот оно чудо: отношение гражданина к человеку меняется.

* * *

Вжигорь из своего города роет тоннельчик на Киев, чтобы батюшек Украины на лодке тайно переправить в ненасильственный край, где он живет. Тут уготовил остров, где никто их не достанет, не притеснит, не приПорошит, и куда море вынесло множество рыбацких джонок из Кореи. Тоннельный Вжигорь сколотит из этого материала церковь и запустит туда всех спасенных духовных отцов. Не зная печали, будут они там обитать в молитве, хлопать в ладоши, радоваться, что жива в людях любовь и вдали от войны ждать Христа. А пока придется им тужиться, держать удар и подставить другую щеку тем, кто и ботинок им целовать не достоин.

* * *

Каждый день девочка в костюме мыши спускалась по лестнице и открывала подъездную дверь. Входящие давали ей в одну руку - деньги, в другую - фрукт. При том те, кто вошел, говорили, что деньги - это зарплата за прожитый день, а фрукт - это аванс на следующий. Этот второй был некий витамин, чтобы возможно было пережить ночь... Девочка брала то и другое и молча поднималась по лестнице в квартиру. Там получатель денег и фруктов и стояла на посту остальное суточное время. Казалось бы, что в этом такого?... Многие так живут. А дело в том, что за всю жизнь из подъезда она ни разу не выходила. Это было благоразумно в наше-то время, но очень непросто. Ведь порой само напрашивается нарушить данные себе обещания быть мышью в затворе, выйти или выскочить в окружающее пространство, и самой обнаружить и контейнер фруктов - где они брались для нее - и коробку денег - где для нее же хватались предприимчивыми руками. Но согласитесь, тогда игра будет нарушена, и восхищение, которое девочка-мышь получала вместе с ежедневным фруктом и купюрами, улетучится. А это самое страшное. Особенно, в зимние вечера, когда дыра-тар-тар-тыра-дыра, за окном - полный хухры-мухры, фить-фить и бесцеремонный у-у, компьютер посылает формы сообщения, которые утешают как лето.

* * *

Все, кто хотел увидеть красивую Наталью, ставили в коридоре скамеечку и на нее садились. Ягодицы севших ждали, когда ожидаемая пройдет мимо них один раз утром на работу и один раз вечером - с работы. В промежутке ожидатели бурно обсуждали поведение той, которая по их мнению пройдет. А Наталья сидела в комнате и не знала, куда от этих вот всех деться.

* * *

Снегоход вам вместо автобуса подавали. да снега же не много выпало. Ну и снегоход был маленький, со спичечный коробок.. а водила в нем - гном. немного бесполезный снегоход, скажете вы. Но его с гномом можно взять в ладони и понести на утоптанную дорожку..а то он увяз и гном снега наглотался) и польза имеется в проявлении лучших качеств, именно: забота о гномах.

Ну а если вместо гнома, скажем, маленький слоник в шоферской кепке - наподобие того, что рисуют художники? Тогда можно его поднять в птичью кормушку на сук, чтоб хоботком он зерна пособирал и прекратил бурчать. Конечно, тогда колорит уйдет навсегда, а он самый затейливый\главный.

* * *

Монах долго молился и истязал себя работой. Он имел рвение. Но потом тайная улыбочка посетила его дух, и он совершил ужас осквернения того, кому молился. Сначала был грех одного типа, после него - другого. Так вышла целая лестница вниз. После, когда осознал глубину падения, вновь сокрушался и рвал седеющие волоски на бороде.

Падшему молитвеннику был омерзителен холод окружившего колодца, он не умел комфортно в нем пребывать. А демонам вокруг было комфортно.

После исповеди монах бросился в работу с еще большим рвением, горячей стала молитва и жестче пост. Брал себя измором, как говорят. Как какой-то Сизиф закатывал камень на гору, чтобы потом от него бежать, когда покатится.

Цикл падения и роста монаха продолжался несколько лет. В конце, он сел бессильно, сказал:

- Никчемный я человек... Не смог продвинуться ни в одной добродетели.

Тогда улыбающийся Создатель с улыбкой протянул к нему руку и взял на небо таким, каким был.

* * *

С подарком за пазухой, с лукавым прищуром, с теплым словом Вжигорь выскакивает из храма и бежит ножками по мокрому снегу: шлеп-шлеп-шлеп хряп-шлеп, плям.. эф... шлеп... хлюп, пиу-пиу, веркулло-веркулло! По дороге он гладит кота, трущегося о водосточную трубу, придумывает слова для глав, трущихся об амбиции писателей, мнет в карманах купюры, предназначенные для иллюстраторов его книг.

* * *

Зажигая свечу, монах строил серьезное лицо, присаживался к столу, открывал сундук, доставал из него таинственные инструменты по ремеслу молитвы и делал ими то, что сразу сотрясало галактику и выправляло мир. То есть он стучал по изделию молотком, крутил с усилием в нем чем-то типа отвертки, выковыривал что-то, прицеливался куда-то, пинцетом в борозду вмещал например пружинку. Процесс всегда притягивает внимание. Ублюдок-дьявол подглядывал к нему в избушку и скалился как скалится всякая хищная тварь. Но вы, граждане, не переживайте. У монаха имелось преимущество. Этот, из заокна, войти к нему не мог. Да и ничего делать монаху не мог. Мастер ремесла шурудил, дергал рычажки и мир исцелялся, люди поднимали головы, расправляли плечи, лица их вновь выражали свободу и ясность мысли и снова шли славить Бога, то есть того, кто дал монаху его инструменты. Кто скажет, что не чудо?

Закончив упражнения, монах укладывал все обратно в сундук, задвигал под стол, тушил свечу и, подложив руки под голову, ложился баю-бай. Ну что еще сказать... Во сне как ребенок улыбался.

* * *

Одна девочка, которая работала в развратном магазине, вышла вдохнуть свежего воздуха и увидела перед входом котенка. Это был непримечательный серый котенок из соседского магазина. Девочка подняла его и долго с добротой бережно гладила того. Котенок делал, что делают все котята: мяукал и ластился. А владелец магазина напротив - стоял и напряженно ждал, пока продавщица нагладится... И вот, когда она поняла, что котенок получил ее заботы, вернула владельцу. Она уволилась из мерзкого ларька, спустя год, но зерно святой мысли было посажено как раз в эту минуту.

* * *

Анжела Викторовна притопала на предприятие и сказала директору:

- Я у вас работала 30 лет.

- Все верно.

Анжела Викторовна развернула юбилейную книгу предприятия:

- А вот в этой книге имеется моя фотография и сказано: не заслуженно забыта.

- Верно. Незаслуженно!

- Предлагаю вспомнить...

- И как это выразится? - Напрягся директор.

- Прошу внимания человечности, а как этого добьетесь - ваше дело.

* * *

Бомжик, когда получит пакет продуктов, бежит радостно, держит пакет перед собой, высоко подкидывает грязные ножки. Если ему отвалится еще триста рублей на хостел, то в ленте статуса его мелькнет: "совершенно счастливый". Его грязная бородка дрожит на бегу. Когда в ночлежке по мятому паспорту без прописки он купит койку, то станет чистый и опрятный, бородку замечательно помоет, нырнет в волну чистых простыней на всю ночь. Утром ему в лапшу дадут кипяток, он вспомнит свойства горячей пищи. Через пару дней с улыбочкой, с миром на уме на лавочке он будет сидеть, радостно щуриться на солнышко и целующихся не пугать. Через две недели от лучика счастья не останется и следа. Зачуханный и понурый будет тащиться по тротуару. Невидимый ангел впереди него будет шептать встречным прохожим:

- Кормите братьев small.

1ая часть

СВЕТ УТРОМ И ВЕЧЕРОМ

Человек сидел у рычага с интернетом. - Пора, - подумал человек, и опустил рубильник. Сеть у всех людей перестала работать. В домах загорелся вечерний свет, все забегали по квартирам - замахали руками, вознегодовали. Потом перестали бегать и негодовать. В мечтательном духе тот же человек сидел перед рубильником и не решался его коснуться. - Нет. Рано, надо еще. Еще не все привыкли, - рассудил человек. И еще тысячу раз включился вечерний свет в домах. И тысячу раз открылись утренние шторы. Никто уже не бегал и не кричал во все углы. И вот однажды рубильник тихо пошел вверх.

* * *

Человек снял ботинок и принялся его жевать. По улице шли люди, а он только удивленно глядел по сторонам и сладко жевал подошву. Прохожие говорили: "Не жуй. Это несъедобно. Да и не гигиенично."

Человек слушал их и только больше выпячивал глазные яблоки, при этом от страха жевал быстрей.

Люди спешили мимо важным потоком слева и справа. Каждый видел процесс поедания по-своему. Одна прохожая леди предложила дамскую сумочку на съедение. Она скинула ее с плеча и пожертвовала:

- Мне кажется это вам придется по вкусу... Тут итальянская кожа и бронзовые крокодильчики.

Человек не пошел на контакт со щедрой барышней, а в брезгливой отстраненности продолжал грызть исключительно свой башмак, не принимая в рот ничего из иностранной кожи.

Когда леди растворилась во времени, два сварщика подскочили к мужчине и стали вырывать из его рта башмак, приговаривая:

- Брось. Мы же тебя спасти хотим!

Но человек цепко боролся за свою питательную обувь, уворачивался и, не поверите, в итоге победил. Так прошло полдня, и солнце над башмаком города проскользило подошвой дуги от носка к пятке.

Из тех, кто еще говорил с мужчиной был профессор с портфелем, были подростки Эмо с жвачками и дворовая собака. Правда, эта только понюхала ногу жующего и посеменила дальше во внутренний двор.

Последним, кто приблизился к мужчине, оказалась девочка. Она встала рядом, сняла сандалий и стала грызть его в форме и содержании, как это делал человек, грызший ботинок. Так они простояли всю ночь. А на утро улицу перекрыли на ремонт дороги.

* * *

ПРОГРЕССИВНЫЙ ПОДХОД

Некто сказал человеку:

- Смотри, нейронки!... Как круто!.. Можешь с ними все сделать, даже воплотить мечты... Все, чем раньше мучались годами, сейчас, пшик - и за минуту!

- Какие нейронки? Весь ИИ - зло. Надо спасать от них мир, - скривил мину человек и закинул в себя бутылку водки.

Некто печально продолжил:

- Когда появились компьютеры, я тебе говорил: "Смотри, какие штуки!. Как круто! Ты - инженер. Ты можешь спрограммировать на них, что захочешь. Многое, чем раньше люди мучились десятилетиями, ты сделаешь за месяцы!" Ты тогда также ответил про зло и использовал водку той же марки.

Человек ухмыльнулся:

- ИИ - те же компьютерные программы, только более сложные, но есть положительная новость: водка как была водкой, так ею и осталась. Ты можешь сбегать в ларек за еще одной бутылкой?

* * *

ЛЮБОВЬ МЕЖДУ В И Н

Верха сказали низам:

- А мы вас и тут зажмем.

Низы пошушукались, сгруппировались и перебежали в другое место.

Верха удивились:

- Хм, ловкачи, прямо находчивые. А мы, раз вам мало, тут надавим.

Низы застонали, стали выпадать из системы, отваливаться, исчезать, кто куда. Верха округлили глаза:

- Э... Вот это не надо!... Не надо вовсе. Если работники перестанут работать, а служащие служить; если булочник перестанет печь булки, а пилот перестанет водить гражданские самолеты; если провайдер бросит раздавать интернет, а медик перестанет лечить нас в дорогих клиниках, кто будет обслуживать нас, великих и милосердных, кто обеспечит нам комфорт бытия? Нет. Мы будем душить, но в меру!

Сказали так и демонстративным великодушием ослабили одну гаечку. Душимый слой с облегчением выдохнул, расслабился и улыбнулся, но как бывает собака впивается в лодыжку, так и верха рефлекторно вцепились в незащищенных снова, затянули гайки еще сильнее. Так продолжалось долгое время.

* * *

Человек хотел мира. Сидя в пустой комнате он открывал карту, смотрел то на Европу, то на Азию, то вертел перед глазами обоими Америками. Он с теплом смотрел на их очертания и шептал:

- Примиритесь. Неужели так сложно? Какие-то минимальные уступки - и все! Просто любите друг друга.

Но карта его не слушалась. Вспыхивала красным на границах государств то там, то сям. Человек откладывал ее и молча смотрел в окно. Деревья сбросили листву и черными бойцами застыли в боевых стойках.

* * *

СРАВНЕНИЕ НЕЙРОСЕТИ И ЧЕЛОВЕКА

Мужчина в недорогой одежде пришел в магазин рыбы, выбирать икру. Он бил взглядом по прилавку и какбы аналитически сравнивал. Банка с блестящими шариками идеальной формы сияла и была дешевая. Каждый шарик в ней был равномерно окрашен и казался пластиковым. А рядом стояла небольшая баночка с круглешами неровными, каждый в какой-то мутноватой слизи, и каждый с красным пятнышком. Стоила она в пять раз дороже!

Человек облизнулся и попросил невзрачную вторую банку. Продавец оценил покупателя взглядом и комментировал выбор:

- Вам настоящую?.. Уверены?

- Дорого. Но если что-то и пробовать, то только настоящее.

* * *

Цифровой человек подходит к нецифровому и голосом робота говорит:

- Давай я тебя оцифрую? Ты будешь как я, оцифрованный и актуальный.

Нецифровой человек вжал голову в плечи, и голос его дрожал:

- Не надо... Что я тебе сделал? Давай лучше я тебя разцифрую, ты оживешь, станешь прежним.

Цифровой человек оскалился и рявкнул отрицанием:

- Нет, прежним быть невозможно! Время необратимо. Ведь оно тоже оцифрованно. И политика власти - святое дело. Надо ее поддерживать. Для общего цифрового счастья.

Нецифровой выразил сомнение:

- Про время - не знаю. Как насчет гипотезы Пуанкаре?.. Она утверждает, что возвращения возможны, неизбежны. Но наверно это для тебя сложно. Ведь ты уже слишком цифровой.

Первый из двух собеседников гордо поднял голову:

- Я - цифровой и поэтому более точный... А ты - неконкретный, скользкий, вечно мечешься туды-сюды - позор нашему обществу. В общем, беги. Я все-равно тебя догоню и исправлю.

Цифровой человек погнался за нецифровым, чтоб оцифровать. Неожиданно оба развернулись, и нецифровой побежал за цифровым, чтоб расцифровать. Эту туда-сюдашнюю беготню собрались смотреть люди. Они шептались и соображали, к кому примкнуть. В итоге, стали повторять этот маятниковый спорт - гонялись друг за другом. Ведь в толпе имелись и те и другие. Но пришел кто-то третий - кого никто не ждал.

* * *

Вой*а закончилась в один момент. Люди постояли, похлопали глазами. Поудивлялись. Пошли по своим довоенным делам. У них успело все запылиться. Кривясь от неохоты, они лениво брали тряпки и приводили брошенное в порядок. Они забыли, как это делается. Крики были не нужны, а навыки молчаливого ежедневного созидания требовались.

* * *

ИЕРАРХИЯ СМЫСЛА

Верха сказали:

- Тут избыток, надо немного подзажать...

Кто пониже - ухмыльнулись:

- Давно было пора. Только затянуть следует, как следует.

Кто находился еще ниже вторых, оскалились и приняли в руки гаечные ключи:

- Щелки не останется. Уж зажмем так зажмем.

Кто был еще ближе к земле и сачками вылавливал ускользающих от гаек, вожделенно шипел:

- Наконец-то пришло справедливое время. Мало никому не покажется!

* * *

Вжигорь упорно не хочет писать книжки. Он мечтает о быстрой славе на ютубе. Он жаждет праздно общаться в церквях с девушками. Он стремится лежать нога на ногу и смотреть шортсы. Он выражает желание "помогать" бабушкам переходить дорогу. Он не хочет только одного - главного, что его заставляет Бог.

* * *

ТОЧКА И ЕЩЕ ТОЧКА

Человек сидел и смотрел в одну точку - ниже его, потом встал, передернул щекой, посмотрел в другую точку - выше его - и проговорил:

- Бог, прости меня. Мне стыдно стоять перед тобой. Я ничего не сделал. Я ничего тебе не вернул, а только употребил твое. Я - паразит со стулом в пустой комнате. Получается, я могу только использовать и не способен возвращать кредиты. Что тебе пользы от моего стыда? Я - бесполезный болтун, не оправдывающий надежд.

Что-то вошло в человека, его лицо немного расслабилось и окатилось покоем. Он почти улыбнулся.

Человек сел на стул и стал смотреть в прежнюю точку.

* * *

Короче, я запрыгнул к нему на шею и душу. Душу, как кота душат!... Вцепился пальцами ему в шерсть - а она нежная, лоснящаяся; я же перебираю ласково - так, что и на удушение не похоже. И вдруг он мне, глядя в глаза, и говорит:

- А что ты меня душишь, гражданин? Что я тебе сделал, объел тебя что-ли или зарплату не додал в конце месяца? Или диагноз тебе враждебный нарисовал?

Растерянно ему отвечаю:

- Да нет... Не недодал, не нарисовал - просто душу. Сам не знаю, почему. Погода может душельная. Экономика может неэкономная. Политика может напряженная губительная.

И пальцы мои сами разжимаются.

Кот посмотрел пристально, по-человечески прозрачно в мою душу и проникновенно сказал:

- Не души.

- Не буду, - ответил я, слез с животного, и пошли мы каждый своей дорогой, чтобы солнце нам двоим светило.

* * *

В собачьей школе учительница ходила у доски, величаво виляя хвостиком:

- Уважаемые собаки и щенки. В этой жизни мы взираем на человека, и наша задача - очеловечиться.

С дальней парты поднял руку маленький ризершнауцер:

- Сигизмунда Гавканьвна. А человек взирает на Бога, и его задача обожиться?

Педагог-пуделиха задумалась:

- Томми, ты дальновидный. Выглядит логично.

- Тогда зачем нам человек? Зачем промежуточные звенья?

- Если можешь без них - развивайся по индивидуальную плану. Взирай на Бога напрямую. Педсовет, я думаю, одобрит. А для обычных псов нужны конечные дистанции роста.

Подняла лапку маленькая сербернарша:

- А котики зачем на свете?... Чтобы дружить с ними или гавкать на них?

- Ну тут каждый сам решает. Ты - девочка воспитанная. Не загонишь Мурзика на кусты.

Дети, напомню, после уроков вас ждет перекус из котлеток. Их притащила в зубах мама Ииши.

Класс радостно залаял.

- После окончания школы вас выберут люди. Служите им верой и правдой, и пожайлуста, не гоняйте их котов.

По классу вновь пошел шум и лай:

- Ну уж нет! Будем гонять, по чем свет стоит!... Нас молчанию не заставишь ни за какие котлетки, гав-гав.

* * *

Жизнь Вжигоря - регулярный ад. Надзиратель, который выдан по грехам, добр, наивен. Уходя на работу, надзиратель завинчивает Вжигоря на ключ. Второй понимает, что теперь должен работать, пока не отвинтят обратно. Сложно объяснить надзирателю, зачем в шкафу уложены ряды шарнирных и пластилиновых кукол. А они нужны, чтобы делать мультфильмы тем, кто ждет освобождения Вжигоря. Он прячет свои мультфильмы в пианино, вазы и глубину шкафов. Целый мир сокрыт по тайным коробкам. У женщины, которую Бог приставил ко Вжигорю, чтобы смирять, в распоряжении комната, кухня и коридор. Она диктатурой бегает по этой окружной геометрии, а он, чтобы отражать ее силовое влияние, внутри зала принимает позиции, соответственно ее координатам. Вжигорь - марионетка.

* * *

Валентин Петрович варит шнурки и ест как вермишель. Марья Гурьевна облепливается медузами и лежит в ванной как Элла Гроссман. Электрик Карлович съедает на погоду живую лягушку, потом блюет. Во мне нет ни одного из перечисленных отклонений, поэтому всем им я кажусь опасным. Бегите от имен абсурда.

* * *

Бабушки - святое дело. Они из-за святости скользят по тротуарам на животиках в поликлиники. Специально для них на всю зиму заливают асфальт водой. И бабули разбегаются с сопок и задорно шлепаются плашмя в рабочее положение на ледовые дорожки. При этом, пока летят, хихикают и топорщатся от удовольствия. Пальтишки у них скользковатые, адаптированные к динамичному образу жизни. Стало быть, безобидные волшебные существа проносятся мимо вас на ура. А куда? А я уже сказал - в общественные места лечения на букву П. Если некая бабушка в своем слаломе перевернулась на спинку, то подняться или принять прежнее скользящее положение без помощи она не может. Поэтому в России зарегистрированы специальные службы, а в них на должности набраны волонтеры с лопатками, которые и занимаются спасением бабушек. Переворачиватели переворачивают тех в рабочее положение. Лопатки у них продолговатые, с наклейками из мягкой байки - все для удобства бабушек.

* * *

Глаза кошки через стекло хватались за качавшиеся деревья. Лапой она шкребла по стеклу - значит провожала или показывала, как колыхаться. Изнанка квартиры - весь внешний мир - подчинялася ей, а в груди горела тоска: "мур, одинока и ограничена кубом. Пойду вылижу вселенскую сметану".

* * *

Девочка гуляла на поводке со слоном. Это был очень маленький и тихий слон. А девочка была обычной и культурной. Слон, которого выгуливала девочка, был не больше котенка. Он стоял грустный на тротуаре возле цветочной клумбы, и собаки, пробегая, лаяли на него, отчего слон вздрагивал и жался к ноге девочки. А та решительно вставала перед питомцем, делала грозный вид и отгоняла собак злыми словами.

Старушки, сидевшие на скамейке, и другие прохожие часто видели эту девочку. Ее малютка-слон стоял грустно, опустив хобот. А на поводке с розовым бантом она его держала. Хозяйка и питомец гуляли вместе по осеннему двору и собирали листья, чтобы выкинуть их тут же на улице.

Летом, когда слон был еще меньше своего осеннего размера, он тянулся хоботом к желто-красным цветам, которые росли на всех клумбах и судорогой подергивал маленькое тело, когда пчела, которую называли "музыкантиком" садилась ему на спину или на голову.

* * *

ПОРТРЕТ ПРАВИЛЬНОГО ГРАЖДАНИНА

Один гражданин был очень деятельным и любил порядок. С утра до вечера он наводил порядок и присваивал "правильную" форму в быту своих подчиненных и членов семьи. Крепким несгибаемым пальцем он тыкал в неупорядоченный объект, и подчиненные мгновенно бросались упорядочивать. С праведным видом и громким словом гражданин изменял мир вокруг себя. При этом он говорил о сожалении, что в своей правильности он так одинок. Люди пожимали плечами, они видели, что у гражданина была правильность личного видения. Никто не решался сказать ему, что внутреннее пространство его личности остается захламленным! И что трезво поглядеть на свою персону, он панически боится. Несгибаемая воля по "грамотному" устроению реальности продолжала огрублять душу "исправителя" и задавливать самооценку окружающим. Но годы шли. Время - мастер сгибать самых несгибаемых. Человек стал задумываться, отчего от него разбежались все, кого подчинял и учил правильности. Человек стал читать книги......

* * *

Пока она была со мной она говорила так:

- Ты на работу не ходишь, и дома бойлера нет. Купи бойлер и устройся на работу - а то уйду!

- А я люблю тебя! - Отвечал пламенно ей я.

Спустя полгода, когда она ушла к Андрею Викторовичу, я в телефон говорю ей:

- У меня теперь есть работа и бойлер, но ты принадлежишь Андрею Викторовичу, а не моим рабочим рукам. Зачем мне все это богатство без тебя?

- Отдавай бойлер, - Разрешила вопрос она и повесила трубку.

* * *

Василий Львович просыпался, и верил, что она[;)] рядом. Заправив постель в шкаф, с ее именем на устах жарил яичницу с сыром, думал, что она его обнимает. В коридоре он принимал с полки потертые ботинки, женил их с пятками, застегивал сумку, одевался, шел на работу, будучи уверенным, что она[:\] идет с ним под руку. На третьем этаже он сидел в лаборатории между осциллографами, не глядя на кресты веток за окном, но уверенно зная, что она[:(] щебечет ему с подоконника сплетни про то, как Машу муж застукал с некой Женей. Скрутив паяльник и убрав фотографию в рамке за прибор, шаркал под вечерними фонарями - разумеется с ней же вдвоем. Потому, что именно с женой веселей всего обсуждать политику и верить в премию. Вернув ботинки полке, Василий Львович получил поцелуй и ответил на него шуткой. На сдачу он услышал ее смех. За чаем с ромашкой и мятой ужинающие поделили поровну три конфеты. Готовясь ко сну, специалист с дипломом расстилал кровать особенно тщательно, понимая, что она[Ж:|] ляжет только в чистую ровно постеленную конструкцию. Счастливо обнявшись, они засыпали для добровольно добрых снов.

* * *

Подбегаешь к человеку на улице.. хлясть его по морде!.. другой - кровища с него потекла! на чистую земельку...

он, вытирает нос:

- ты чего??

ты, не вытирая ничего:

- так надо, товарищ!.. для дела!..

Удовлетворенный бежишь домой - пишешь рассказ.. на мятом клочке строчишь довольный эпиграммы на тему дня или фельетон "за жизнь". рвешь обратно - показываешь тому поврежденному:

- ну как, нравится тебе мой рассказ, мужик?

- гмм, нравится!.. - искренне говорит мужик, бегло взглянув на листок , подкрепляя свежими кровяными каплями, спадающими из его носа.

- вот так, мы вместе с тобой искусство родили!... Автор должен справляться с своей неудовлетовренностью. Ощутил вес удара?

- ощутил...

так-то, граждане, рождается искусство в соавторстве.

* * *

Каждый ленивый день миссис Бобер собиралась на работу. Она была лидером бутика. Делать она этого очень не хотела. Следовательно, вяло вставала с простыней, подолгу одевалась, верила, что что-то изменится, и не надо будет идти на рабочее трудное место. Но ничего не изменялось. Спасительных воцапных сообщений не приходило. И кроссовки этой миссис по-очереди прилипали к асфальту, пока она спускалась с горы, на которой в кирпичном доме остались ее простыни. Преодолевая нытье в организме, в зеленой куртке (потому что любила этот наглый цвет) она шагала по плитке, устроенной узбеками в центре города по приказу мэра. Плитка вела ее в центральный дом всех бутиков...

* * *

Чтобы стать художником Вжигоря, девушки хватают кисти, электронную гуашь и бегут к нему в гараж. И пока их юбки, сушась на веревочках у моря, развеваются добрым ветром, сами они проходт кастинг в гидрокостюмах: сидят на табуреточках в боксе и строгают иллюстрации для духовных рассказов, пока автор из бокситки отливает лодку. Неприкрытая жертва творчеству очень ценится создателем парусных судов, и каждые ползайца по Гринвичу из черной бороды он вынимает им вознаграждение в виде вкусных сухарей. По гаражу идет веселый хруст. Это претендентки в целях питания точат зубами заслуженный сухпай.

Всем откровенным художникам "мальчишь-парусишь" обещает, когда судно будет достаточно готовым, а паруса достаточно прочными, он всех усадит внутрь, и они поплывут к далекому океану за сытным счастьем. Там ждет их такое, что они и умечтать в унылом городе не смогли бы. И одежда им будет уже не нужна. Впрочем, и голыми они не окажутся.

* * *

Когда-то она мне говорила: "ту-ру-ру!" И все было понятно, потому, что любовь. А когда перестала, то началось не Бог весть что. Но ведь в ту пору било ключом чувство, и поэтому все было однозначно определено.

Я считаю, всему виноваты пороки, от лени зерна которых садят по осени. Иначе говоря, когда очерняют работой, и бытом, и особым злым комфортом, то слова становятся ясными, упругими, и конечно неинтересными.

Чтобы очистить взгляд на вещи, она многократно летала на трамвае вокруг Чистых прудов. Чтобы проверить очистку, контроллер, подходил к ней, вздыхал и менял монеты на разрешения к движению. Чтобы помыть полы в памяти, спала 6-и часовой улисс после "чистых" и изгоняла с себя модернизм Джойса. Чтобы менять подпространство, топтала замшей листву. перекрасила в темные, в известь и наконец в осенне-кленовые краски Москву и задушила рыбу на военном заводе. Когда она произнесла: "уже достаточно", рабочие переглянулись, и памятник по ее проекту скрепили цементом. Тогда же принцип неопределенности предстал железобетонным. Выходить выть под Луну в разных концах всемогущей столицы они еще пробовали.

Я чаще смотрел, как она кружит в трамвае, ругает рабочих, мешает бетон в рыбе, разбирает под покраску кирпичи Кремлевской стены, вырезает из полотна обоев кленовые листья и закручивает Улисс вокруг лампочки Жукова. Но из-за принципа фатализма к корыту не прилипал даже скотч. Сделать ничего не смог.

Теперь к началу кассеты. Когда-то я ей говорил: "ла-ла-ла!". И, знаете, все было понятно, потому что принцип Ферма оптимизировал лучи, а принцип Паули запрещал всякую пакость. А когда перестал, то началось не Бог весть что.

* * *

Каждый день дама-арлекино приходит к лежащему шатру, поднимает несущую палку, ставит ее в центр купола, расставляет шесть других палок поменьше по углам. Когда палатка приобретает волнующий объем, дамочка-арлекино вешает табличку из трех букв, где первая буква Б, и начинает ждать детей. Дождь-ли, снег-ли, град-ли или снова какой-нибудь бомждь, а она не сходит с табурета и рисуя себе усы перед зеркалом. Она уверена, зрители точно придут, ведь как отказаться от веселья с непостижимой блям-балямкой...

*

С одной стороны, борода - атрибут преждевременного старения, а с другой - бессмертия. Но я бы хотел сказать о другом. О том, кто стоит и грызет ботинок. Его попросту нет краше... Особенно, когда тысяча маленьких девочек переходит дорогу в магазин для покупки грызтья для сандалий.