Микро

Рыцарь святой какашки

Теперь именуюсь я сэром рыцарем святой какашки.

При обращении ко мне будьте добры произносить: "Сэр гавно".

А вышло сие так.

Не смущая богов, пошли с дочкой в торговый центр, где взяли коптер. В Детском мире вы их можете много найти, цена им рубль.

Взяли также питона игрушечного по скидке, о чем слава великим.

Зарядили, запустили и было все хорошо, ибо полета им пять минут (коптерам, питон пугает живую крысу перманентно).

Но шел вечер и становилось скучно.

Снарядив бывшую и дочь, я сказал ай-да.

Бывшая, оправдано, сказала - дебил. Но вышла с нами.

И вот новый полет.. И новая рябина. Или черемуха... И третий этаж. Застрял.

Потряси, сказала бывшая.

Сие древо было испещрено. Показав дочери вариант муравейника, я потряс.

Древо сказало - по голове. Хоть было гнилым и сухим.

- Я рыцарь, - сказал я и полез. На третий этаж.

Дерево сказало: "Привет!" - как раз эта часть гнилая и сухая. Зашаталось.

Про себя я решил, что в 34 я не спортсмен. Восславил Господа.

Бывшая сказала: "Наконец-то".

Дерево ходило ходуном.

С третьего этажа я снял коптер. Ветка предательски хрустнула.

Я почти тоже. Но сказал: "Аминь".

Дерево решило сыграть со мной в бинго и сломало под ногами еще пару сухих.

Почти зубами я сошел вниз.

Я прыгнул с высоты первого этажа и лег на спину отдохнуть.

Бывшая сказала: "Герой".

Правая рука сказала: "Зашибись прилег! Гавно".

Я посмотрел и согласился. Гавно.

Туда

- Мужчина, Вы куда?

- Туда.

- Все туда!

- Мне только спросить…

- Всем только!

- Но, вдруг, я не туда?

- Конечно, не туда. Вы по записи?

- Да нет, вот сам пришел.

- Сам… Тех, кто сам, сюда не принимают!

Контакт

На мои колени привычно для себя улегся кот, он любит так делать, когда я работаю. Не могу сказать, что чувствую неудобство от этого или какой-то дискомфорт, но в некотором роде он сковывает свободу.

С другой стороны, он тихо урчит, добавляя своеобразной гармонии, заполняя своим мурлыканием часть тишины.

Я погладил его, а он повел ухом и прищурился. Наверное, ему нужен подобный контакт. Наверное и мне.

С кем поговорить

Перебирая пальцами рук, он писал мгновения судьбы. Нет не своей, чьей-то еще. Он даже его пока не знал. Не знал имени, прошлого и привычек. Только расплывчатый образ и то, что он куда-то бредет.

А вокруг была хорошая погода, какая же еще? А он, другой, сунул руки в карманы… Может быть ему так нравится ходить. Гуляешь? Ну кто напишет о прогулке? Сходи в бар, там ты найдешь с кем пообщаться. И тот, другой, идет.

А вот и она. Тоже без имени, образа и привычки. Лишь печальное прошлое, вбирающее в себя щупальцами будущее и настоящее. Идет, куда глаза глядят. Курит. Одна привычка все-таки да есть, а может быть впервые закурила после долгих лет без дыма. В ушах музыка. Что-то незнакомое, но ей нравится, отвечает ее настроению.

Неприглядная вывеска бара на старой пятиэтажке… Хорошая погода сменилась неприятно моросящим дождем… Зайди тоже, погрейся. Может быть найдешь, с кем поговорить.

А что будет дальше, одному богу ведомо. Не знает даже тот, кто перебирает буквы, клавиши, нити. Да и Бог, если подумать, тоже не знает.

Кощеев

Спикер Кощеев мрачно набрал своего коллегу:

— Степан Горыныч, как у нас? — тот явно смутился и что-то залепетал в разнобой, но вскоре собрался:

— Приняли, — выпалил он.

— А о правде? — спросил Кощеев.

— И о правде, — будто всплеснул руками Горыныч.

Два закона было принято в тот день. О бережном отношении к животным и о правде. Правду Кощеев не пережил.

Васька

Десять тысяч снежинок в волшебном танце падали на неровное полотно треснувшего от времени асфальта. Касаясь земли, они превращались в слезы рухнувших на землю небес. Наступил ноябрь.

В утреннем воздухе запахло той незабываемой свежестью приходящей зимы.

Хоть под ногами хлюпало, прохожие с улыбкой встречали эту белую шелковою шаль, спадающую вниз.

На люке теплотрассы сидел полосатый котенок и с удивлением встречал свой первый в жизни снег. Он забавно подергивал ушком от упавшей на него снежинки, щурил глазик, когда та попадала на веко.

В какой-то момент к люку подошла бабушка, держа в руке пакетик с чем-то съестным. Котенок ее узнал.

«Васька, кысь-кысь-кысь», - с улыбкой позвала она котенка, положив перед ним целую куриную котлету. Котенок весело мяукнул, взвил, словно знаменем полосатым хвостиком и, прежде чем попробовать угощение, ласково прильнул к руке бабульки. Та улыбнулась и погладила его в ответ.

«Милый, - с грустной улыбкой сказал бабушка, - взяла бы я тебя к себе, да есть у меня уже Барсик и собачка живет… Боюсь не сладим мы в моей однушке», - хрусталем блеснула в уголке ее глаза упавшая снежинка. Васька не понял ее слов, но почувствовал всем нутром, что мир состоит из добрых людей.

И люди не обманули котенка. Весну он встречал уже на балконе квартиры одной девочки, написавшей письмо Деду Морозу с одним лишь словом «Котенок».

Река

Ока в этом месте была весьма бурной и неровной. Шажок можешь пройти спокойно, но за следующей безпечностью, авось придет наказание глубокой русляющей водой, утянувшей и потопившей.

И не каждый пойдет в эту воду, ведь, можно обойти и снискать брода или выстроенного кем-то ранее мостка.

Но есть в этом и загадка, и опасение. Вдруг ли, до мостика или брода (такого же, может, опасного) идти придется так долго, что и идти не нужно.

И в этом есть выбор. В этом есть удача или горечь синицы; печаль или радость журавля. В выборе другого - идти ли, сломя, голову? Искать ли брод или мосток? Оставаться ли на своем берегу?

Птицы же живут устами творца. Беспечно и ровно.

Сценка

Растворяясь в своем страхе, будто сахар в помешиваемом ложкой чае, он пытался найти выход из сложившейся ситуации. Но дерганные мысли упорно твердили: "Иных вариантов нет".

Он уже почти смерился с неминуемой гибелью, когда незнакомая фигура ткнула его кривой толстой палкой.

- Хватайся! - резко крикнул незнакомец. Тот ухватился и почувствовал, как медленно, с чавканьем, его вытягивают из трясины.

Когда выхода нет, его могут подарить.