Мифы и байки Колодезные

Янтарное Озеро

В местных тавернах, помимо азартных игр, кутежа и непрекращающегося праздника жизни, гуляет множество легенд, историй и всевозможных баек на любой вкус. От банальных гротескных баллад о пафосных похождениях очередного всесильного исследователя Колодца, до самых сумасшедших теорий и рассказов, от которых сам Смотритель приподнял бы свои могучие брови. Сегодня речь пойдёт об истории, которой в последнее время грезят уже многие заядлые рыбаки. Они вам в этом, конечно же, никогда не признались бы, даже выпив приличное кол-во спиртного! Стыдятся. Мне же её рассказал впервые сам очевидец этой истории - бармен.

Смена его в тот день выдалась тяжёлая, но добротная. Все самые выносливые завсегдатаи уже разошлись: кто по домам, кто дальше гулять в порт, а кто навстречу первым лучам и новым приключениям. Бармен, позёвывая, лениво натирал последние кружки и готовился закрывать заведение. Ничто не предвещало переполоха. И тут, внезапно, двери таверны с грохотом распахиваются, а на порог, прямо на пол, вваливается огромная фигура! Упала, и лежит. Не двигается. Бармен опешил, и даже не сразу понял издалека, человек ли это вовсе…

Недолго простояв в оцепенении, бармен всё таки подбежал на помощь. Может это и вовсе был кто-нибудь из перебравших ночью и вернувшихся в хмельном беспамятстве. А как подбежал и разглядел незваного гостя почётче, так сразу сам искрой отлетел в сторону! Приземлился рядом, прикрывшись столиком, и таращится. На полу лежал громадный, в два метра ростом широкоплечий старикан: в грязных одеждах приключенца, весь перемотанный тряпьём и в тёмном рваном плаще. Без какого-либо оружия, и с ног до головы покрытый густой, стекающей бледновато-жёлтой жижей. Его широкая шляпа мирно лежала рядом, так же вся в непонятной и весьма специфически пахнущей субстанциии. Фигура напряглась, кряхтя попыталась подняться, но руки наотрез отказывались твёрдо опираться на шершавые доски пола, разъезжаясь в стороны.

— Вам... чем-нибудь помочь, сэр? - наконец пришёл в себя бармен.

— Во- кхе-кхе!.. Воды!

— Хорошо, — Бармен даже немного разочаровался. Похоже, то был всего лишь очередной пьяница, только ещё и чумазый до кончиков бороды.

Собирался уже Бармен идти к бочке с водой, как Старик, едва опираясь локтём, добавил, и весьма грозным тоном: "...и мыла, да побольше!"

Через двадцать минут страданий Старик таки смог подняться и равно устоять на ногах. Тело его всё ещё было покрыто странной плёнкой, отбрасывающей солнечных зайчиков по углам таверны. Он взял стул, едва ли подходящий ему по размеру, и облокотился на колени, переводя дыхание.

* * *

— Что-что, повторите?! Право, что за бред вы несёте? — перебивал его бармен.

— Так и было! - яро возмущался Старик. —Я видел всё своими глазами, касался вот этими самыми руками! Правда, всё до последнего слова правда. Это настоящее чудо света!

Старик поведал нашему Бармену очень любопытную историю. Блуждал он как-то по глубоким и запутанным пещерам в Колодце, занимался геологией и исследованиями различных минералов. Путь его представлял из себя комплексный лабиринт из тоннелей, созданных естественным путём проходящими потоками воды, либо иной жидкости. Никаких следов этой самой жидкости он никак не мог обнаружить, но стенки намекали именно на это: текстура породы соответствующая, и всюду находились любопытные образцы кристаллической субстанции янтарного и фиолетового цветов. Старик было принял эти кристаллы за «осколки», но структура при тщательном анализе была совершенно иная.

Увлечённый предвкушением нового открытия, Старик углублялся всё дальше, глубже в тоннели. В итоге в одном из них мягкая порода разошлась прямо под его ногами. Он сразу всё понял - это был конец. Падение с огромной высоты, ухватиться было совершенно не за что. Старик смирился с судьбой очередного безымянного приключенца, и уже было закрыл глаза…

"Ну и что? - скажите вы. — он же жив в итоге, что такого в этой истории?" А я отвечу - погодите! Ибо, со слов сумасшедшего Старика, приземлился он прямиком в подземное озеро. Но то был не простой водоём, а полностью состоявший из настоящего жира! Можете себе этот бред представить? Целое озеро таинственного жира, посреди глухой одинокой пещеры. Старик так же припоминал, что пока изо всех сил барахтался, пытаясь выплыть к берегу по тугой жиже, краем глаза замечал на глубине неспешно мелькающие силуэты. Перепугался страшно, но таки выбрался, и даже смог вернуться обратно в тоннели к своим вещам и провианту. То бишь, озеро то было ещё и обитаемо! Живностью диковинной наполнено. Той, которой мы, полагаю, ни разу в жизни и не видели нигде на свете.

Естественно, бармен в эту историю не поверил. Рассмеялся прямо Старику в лицо, посчитав его спятившим пьяным скитальцем, вешающим лапшу за звонкую монету. А Старик тот на него обиделся, да не на шутку. Одним ударом массивной руки проломил он стоявший рядом стол, да с грубой досадой бросил, что обязательно принесёт ему доказательства существования таинственного озера. Что и вовсе выкупит всю его таверну на деньги с продажи фантастических рыб. Бармен махнул рукой, и путешественник скрылся в утренних лучах.

Больше Старика никто не видел.

* * *

На следующий день бармен вовсю рассказывал посетителям вчерашнюю историю. Хохоту-то было! Я тоже сидел за стойкой, и весь рассказ показался мне довольно любопытным. А ещё заметил краем глаза, что пара человек, сидящих рядом, сквозь смех задумчиво так переглянулись, да кивнули друг другу. Оба на вид «боевые рыбаки». Это не те, у кого можно просто прийти и отобрать весь улов, да и рыбу они «ловят» далеко не одной удочкой. Запомнил я как следует их внешность, да на следующий день пошёл к посту охраны. Узнал, что их видели, заходящими в портал, доверху нагруженных провизией и рыболовными принадлежностями. Полагаю, они тоже отправились на поиски этого самого «озера жира». С тех пор прошло около полугода. Ребята так и не вернулись.

Со временем пропало ещё несколько местных рыбаков-исследователей. Из-за этого история быстро приобрела статус местной легенды, разойдясь по каждому углу города. Теперь люди всерьёз задумались о существовании этого экзотического места. Возможно, Старик тот действительно правду говорил? В народе этой легенде дали название, подобающее статусу будоражащего любопытства исследователей - "Янтарное Озеро".

Зверь Злого Глаза

* * *

Рваные шматы плоти валялись по всему кабинету. Бумаги на столе смиренно впитывали кровь, мебель и стены окрасились причудливыми алыми брызгами узоров. Одежды мои стали предметом вычурной больной фантазии ателье самодуров. Под ногами моими, повалившись хрупкими плечами на кровать, мирно лежало истерзанное тело девушки. Я знал еë, и совершенно не знал себя. Она знала меня, и прекрасно понимала, что ждёт нас. Грубыми ладонями я схватился за лицо и тысячи криков вспороли мою тугую грудь! Кровь, слëзы и жажда захлестнули комнату до верха. Теперь уже моя горяченная плоть отрывалась от костей и безвольно летела по рукам на землю. Я умер в ту ночь вместе с ней, невозможный отвержиться на отчаянную месть. "Оно" притаившись лежало внизу, укатившись под кресло, жадно созерцая и питаясь истеричным биением наших душ.

* * *

Меня вышибло из кошмарного сна. От стянувшей узлом жуткой боли и испуга я подорвался и грохнулся с кровати. От удара о ножку стола на пол полетели мои вещи и рюкзак. Леденящий пот плотной пеленой покрывал кожу, а во рту, напротив, совершенно иссохлось. Каждая клеточка организма выла и взвинченно мельтешила. Еле поднявшись и пошатываясь маятником, я спешно выбрался из ночлежки под ночное небо.

Луна светила крайне ярко, и фонарный свет был ни к чему, лишь обедняя пейзажи дремлющего городка. Я сходил и умылся холодной водой из поильного корыта под конным навесом, затем неспешно совершил пару кругов вокруг ближайших домов. Дрожь отступила, сознание прояснилось, а силы постепенно наполнили тело. Простояв ещё с пять минут у порога ночлежки, я таки сделал окончательный вывод окрестить этот городок абсолютно безвкусным и негостеприимным, и удалился обратно в комнату.

Утром следующего дня мои подошвы уже вовсю перемалывали дорожный грунт. До нужной деревушки оставалось с пару дней мирной ходьбы, так что я никуда не спешил. Цель вряд ли знала о моём грядущем визите, поэтому создавать лишнюю суматоху спешкой и суетой было излишним. Ближе к полудню по левой стороне показались причудливой формы холмики, сквозь которые юлила задорная речушка. Там, за холмами, должен был располагаться перевалочный пункт Содружества.

В лагере не было ни души, хотя повсюду прослеживались следы пребывания людей. Дурной знак. Изучив местность, мною не было обнаружено ни следов борьбы, ни какой-либо спешки. Ребята просто... ушли, при этом оставив часть вещей? Сами они отправиться в деревушку вряд ли могли, потому как не знают деталей моей текущей миссии. Своими заданиями члены Содружества в целом делятся крайне редко: это помогает исключить утечку информации. Другое, беспокоящее конкретно меня, обстоятельство - на весь лагерь я не смог найти ни одного чёртового антибиотика! Это единственное, для чего стоило бы совершить здесь остановку! Приступы уже прокрадываются глубоко и являются во снах. Я просто обязан в ближайшие дни раздобыть эту микстуру, иначе моё собственное состояние уже будет под большим вопросом! Где же все, где старина Мюллих, заведующий лагерем?!

...

Ладно, бес с ними, с ребятами. Их команда крепкая, они просто так головы не сложат. Надо поскорее закончить работу и вызывать лазаря прямиком в лагерь. Собрав всё и как следует подготовившись, я уже было вышел обратно к дороге, как вокруг резко похолодало. Колющий озноб заскрëб прямо возле правого бока. Дрянные металлические злыдни!

Маленькие назойливые чертята, ехидно хихикающие из потаённого кармашка моей нагрудной сумы. Сладостно шепчущие разделить с ними немножечко кровавой жатвы, всего один хороводик по ободку судьбы. Забрать чужое добро, чужую жизнь, чужую душу. Они копошатся, я ощущаю их будоражащий трепет возле живота, прямо сквозь плотную специальную ткань. Отсутствие антибиотика, контакт с последними носителями этих колец до их упокоения, долгое время транспортировки и малое количество отдыха, видимо, сказывались и проявлялись единой брешью в моём сознании.

"Кольца Злого Глаза". Четыре насмешки госпожи Судьбы, что покоятся за пазухой, нервно скрежетали друг об друга, норовя воцарить бурлящий неудержимый хаос через моё животное естество. Порой на привалах, стоит мне задремать, кажется, что прогрызают они путь к самому моему существу. Прямо сквозь одежды, напрямки, сквозь толщу моей несчастной плоти. В такие моменты я моментально покрываюсь холодным потом, вскакивая от ужаса! Судорожно проверяю тело - всё в порядке. Но будто слышу их ехидное кривляние, издёвку над бременем моей тяжёлой профессии.

Я - член Содружества. Мы послы единой миссии по искоренению влияния, наверно, одного из самых злобных и крупных проклятий нашего мира. Гордо стоящего наряду с посланцами из самых глубин мира Подземного Колодца - "Пожирателями Миров", Бога-Отступника и безумного демона "Майл-Ру" или могущественного синдиката "Адептов Тьмы". Имя ему - "Зверь Злого Глаза". Целое искусственное созвездие однажды вспыхнуло над нашим общим небом, озаряя алой звездой все окружающие моря и земли континента. Разрывая небеса на части, оно нагло втиснулось в наш мир, знаменуя приход новой кровавой эры. Никто так и не узнал, каким образом оно явилось в наш мир: был ли то результат мощнейшего призыва невиданной силы чародея, либо неземная тягота, свалившаяся в наказание. Среди людей начали появляться те, кто сразу же подвергся его поглощающему влиянию - поклоняясь Зверю, одни получали частичку его силы, становясь взамен безумными маньяками, терзающими каждый свою округу. Другие и вовсе создавали целые культы, приумножая и распространяя влияние на наш мир. Тогда в ответ и появилось Содружество, пресекающее всевозможные злодеяния культа и искореняя поклонников насилия, живущих под Алой звездой.

В любой материи дремлет тёмная сторона. Зверь жаждет питаться ей, без остатка вкушая яркий спектр палитры чистых человеческих эмоций. От долгого ношения такого вот кольца, как те, что спрятаны у меня за пазухой, изъятые у убитых негодяев, частички самого Зверя Злого Глаза, само его безумное животное нутро пускает едкие корни в самых потаённых закоулках сознания! Владелец буквально связывает свой разум с небесным демоном, напрямую подпитывая энергией, но получая взамен могущество, превышающее возможности человека или иного существа.

Поговаривают, что кольца эти когда-то сковал последний из культа Злого Глаза. Седой худощавый бродяга был одним из самых ярых фанатиков, и каким-то чудным образом оставался в своём служении полон сил и жизни. Являлся непревзойдённым мастером кузнечного дела, но в отличии от своего брата, что ковал оружие Адмов в надежде увековечить бесконечную мудрость совершенства человеческого, веровал что оружие есть единственный способ проявления самых чистых и прямых эмоций. Когда на континенте началась масштабная охота на культы, он едва сбежал за самый горизонт, глубоко в Западные пустыни. Там, в глубокой пещере, далеко за Скалой Скорби, где грубые пески выжигают ступни, а туманный воздух Западных Хребтов спирает грудь крепкой хваткой и въедается в глаза, он и свершил последнее, самое отвратительное деяние в своей жизни и жизни культа.

Чёрной ночью воззвал он в надрывном рёве к Зверю Злого Глаза за помощью в свершении его. Глухое эхо раскатами разносилось по пустыне, пока тот не охрип и не утерял последний голос. Звук покинул его разодранную глотку, устремившись высоко к небесам. И тогда Зверь ответил ему, отведав вкуснейшее и сокровенное звучание. С созвездия на небе, из засиявшего алого глаза-звезды, полилась струёй густая багряная кровь до самой земли. Старик судорожно наполнял ею сосуды, а затем вернулся в пещеры. Там кипящая дикая кровь Зверя смешалась с грубым металлом Хребтов, въедаясь и впитываясь без остатка. Ковка продолжалась дни, недели, месяцы. В сумасшедшем беспамятстве, нечеловеческом порыве старик заносил молот над головой и с грохотом отбивал кольцо за кольцом. Тело его, и без того худое и бледное, давно выжало из себя последние соки и теперь походило на чудовищного иссохшего мертвеца. Словно зловещий механизм, он продолжал ковать смертельный металл до тех пор, пока руки его не истёрлись до костей, глаза не ссохлись от жарких паров доменных печей, а спина не треснула пополам после очередного удара о наковальню.

Бледная оболочка рухнула на землю. Кольца же, что ковал он до самой смерти, а возможно и задолго после её наступления, мистическим образом пропали из пещеры до единого. Кто-то поговаривает, что кольца нашёл наивный жадный торговец с Запада, и распродал их на чёрном рынке всевозможным дельцам и отребью. Другие и вовсе полагают, что будто кольца сами укатились, словно заводные колёса, разметавшись по континенту в поисках подходящих носителей.

* * *

Кривая тропа была истерзана колëсами и перепахана тысячами сапог. Крики и гул неустанного марша впитались в иссушенную дамку воздуха и застыли колеблющимся холодцом. Бесконечно простираясь вдаль, тропа, казалось, устремлялась к самому горизонту и выше, замыкаясь на яркой алой звезде. Зверь, восседая на пепельном мутном небе, пронзал светом своего ока до самых костей, до самого сокровенного шëпота души. Ноги мои инертно волочились по рыхлому грунту, усеянному со всех сторон останками праздника роскоши славной резни. Они тоже вглядывались в меня. Оценивающе, лукаво и презрительно, жадно завидуя живой плоти на моих костях, что способна вести меня дальше. Каждый шаг мой отдавался диким боем в голове, но не в силах был я остановить маятник своего движения. Подступая всё ближе, но не приближаясь ни на дюйм, тело моё обволакивала плотная шкворчащая пелена, въедающаяся сквозь поры. "Словно зловещий механизм, он продолжал брести сквозь смертельный металл до тех пор, пока... "

* * *

В населённом пункте, где меня ждёт очередная цель, я уже вторые сутки. Веду записи, провожу дедуктивный анализ и заодно ищу следы присутствия своих людей из Содружества. В деревушке парадоксально не было ни единого признака пребывания Кольца, что меня крайне настораживает. Разведка нас крайне редко подводит. Местные жители ведут себя как ни в чём не бывало и отнюдь не одурманены. Пообщавшись с некоторыми, меня лишь соизмеряли удивлёнными взглядами и разводили плечами на расспросы об угрозе, либо о ребятах из Содружества. Никаких следов происшествий в деревне замечено не было, никаких чужаков в последнее время не появлялось, либо не задерживалось. Люди и скот не пропадали. Странно, всё это крайне странно.

Сегодня утром заходил в местный "архив". Назвать этот обведший переоборудованный хлев архивом было, конечно, кощунством, но юридически именно там были собраны сводки с деревни, статистика и прочие заметки. И даже там я не нашёл ни единого дурного упоминания, подходящего под признаки присутствия Злого Глаза. Одно лишь подогрело мои подозрения - общее кол-во населения было заметно, в разы ниже, чем по последней переписи в этом же году. А в дальнем углу мною был обнаружен целый ворох отдельно лежащих заметок местной газетëнки про старый особняк в километре от деревни. Заброшен, покинут при таинственных обстоятельствах, ныне не обитаем. Всё словно по учебнику, и всё это очень странно.

По пути обратно всю дорогу ощущал на себе взгляды, слышал подозрительные шорохи. Некоторые из местных сегодня вечером тоже выглядели как-то иначе: чуть более настороженные, опасливые, как-то скованны. Мы встречались взглядами, но они в миг отводили глаза с лёгкой ошарашенностью, либо строили невинные лица. Такие любопытные перемены наводили на совершенно неутешительные мысли. Но мало было изменений со стороны, я чувствовал как изнутри подкрадывался уже новый приступ. Время ещё есть, но чем скорее завершится работа, тем лучше. Независимо от того, что вскроется завтра вечером при осмотре особняка.

Внешне здание походило на самобытный эскиз возомнившей себя мировым проектировщиком девицы. Странные вычурные узоры украшали громоздкие обрамления окон, из-за чего те казались небольшими и спрятанными, на крыше восседали причудливые статуи ангелочков и чертят, а две глупые колонны на крыльце чудовищным образом сдавливали пространство перед входной дверью. Классический стиль отрешëнных от реальности богатеев. Заброшенным он выглядел ещё более вяло и грузно, как мусорка на обочине города.

Тем не менее, здание оказалось не закрыто, а окна не заколочены. На рукоятке входной двери и около входа в целом отсутствовал слой пыли. Я аккуратно приоткрыл проход и, убедившись, что за порогом нет засады, юркнул внутрь. Каково же было моë удивление, что и здесь повсюду можно было заметить следы чьего-то присутствия. Местный обитатель даже не пытался быть аккуратным, всё казалось слишком предсказуемым, очевидным, буквально на ладони. И то была отнюдь не заслуга моего опыта и наблюдений. Достав оружие я отправился сразу на второй этаж, куда вела самая чистая дорожка без пыли.

Наверху стояла всё та же подозрительная тишина. Все двери казались абсолютно нетронутыми, кроме одной дальней комнаты. Медленно приблизившись, я, наконец, услышал первые звуки, кроме собственных тихих шагов и дыхания. Кто-то легонько всхлипывал, шуршал, что-то невнятно причитая раз за разом. Держа кинжал наготове, я легонько толкнул дверь и вошëл. В тусклом помещении кабинета лежала на коленях девушка в платье. Под светом одинокой лампы на столе, она плакала в рваное одеяло, повалившись лицом и руками к дряхлой кровати. Что-то всколыхнулось внутри меня, словно бокал, наполненный густым вином. Не сбавив бдительности, я, тем не менее, решил вначале окликнуть женщину и разглядеть, действительно ли она представляет опасность. Та, придя в себя и услышав позади чей-то голос, испуганно дëрнулась и замерла, не смея дышать или оборачиваться. Я подошëл ближе и легонько тронул еë за плечо. Оно оказалось воздушно мягким и тëплым, словно лакомый, только из печи, подрумяненный хлеб. Помог ей приподняться и развернул к себе лицом. Она не смела смотреть мне в глаза и только продолжала рыдать. "Что случилось? С вами всë в порядке, леди?" попытался я достучаться до девушки.

"Простите... молю, простите... ", еле слышно прошептала она и нежно взяла меня за ладонь.

Волна жара с треском прокатилась вдоль по моей руке к самой груди, затем еë сдавило тугой судорогой. Глаза налились кровью, а слух заложило. С ужасом я отвёл взгляд, увидев на указательном пальце надетое Кольцо Злого Глаза. "Простите, пожалуйста, простите меня, простите!", трепетала женщина. Она попыталась высвободить ладонь и броситься к выходу, но моя хватка не разжалась. Пальцы плотно вцепились в найденную цель. Молниеносным отточенным движением я всадил кинжал глубоко в её живот. Свет в еë скорбных смиренных глазах потускнел, но с ним пришло и какое-то мимолётное умиротворение. Губы девушки дëрнулись, и сквозь стиснутые от боли зубы сложившись в облегчённой улыбке. "Спасибо", мягко шепнула она.

Это с такой внезапной яростью взбесило что-то внутри, что, провернув кинжал словно штопор, я вспорол ей брюхо до самой шеи, а затем быстрыми движениями рассекал тело, пока ошмётки не усыпали весь кабинет. Туша упала на кровать, а я замер в оглушительном оцепенении. Левая рука моя более не принадлежала мне единственному. От усталости, шока и долгого перерыва без антибиотика, я совершенно не мог противостоять силе Злого Глаза. Ревущий голод волнами проносился по телу, пульсируя и накаляя кровь. "Оно" тут же потянулось моей рукой во внутренний карман плаща. Я попытался проткнуть себе руку кинжалом, но сил моих не хватило остановить себя одним ударом. Одно кольцо выпало и укатилось куда-то прочь под кресло. Оставшаяся же горсть копошилась в ладони, оплетая едким жаром кожу. Я был обречëн.

Тут, со стороны двери послышался скрип. Кто-то зашёл...

* * *

В тот же вечер особняк, как и было оговорено, окружила толпа местных. Вооружённые вилами, палками, ножами и факелами жители окрестных деревень собрались вокруг здания в ожидании дальнейших указаний. К центральному входу подошли несколько хорошо вооружённых людей, которых вëл высокий, широкоплечий и усатый мужчина лет пятидесяти. Все расступились, пропустив отряд к самому порогу. Кто-то из жителей обратился к усачу, вопрошая, что же им делать дальше. "Ждать", сурово отрезал мужчина. Толпа была охвачена тревогой и страхом за свои жизни, но ещё меньше они желали видеть свои поселения в руинах, целиком павших жертвой безумства Кольца. Содружество обещало справиться своими силами, но в случае чего людям приказано было с готовностью наваливаться всем скопом на угрозу и уничтожить в корне.

Внезапно, из здания послышался грохот. Затем разбилось окно на втором этаже. Вниз полетели осколки стекла, дорожной лампы и небольшой стол, сквозь который торчал окровавленный клинок. Жители запаниковали, на что усач быстро скомандовал своим людям рассредоточиться и контролировать целостность круга. Двум товарищам же приказал следовать за ним внутрь особняка.

"Так точно, сэр Мюллих"! Троица резво двинулась с места и скрылась за резной дверью.

* * *

Я весь покрыт согревающим алым светом, меня обволакивает материнской заботой и неугасающим рвением. Тело моë, мысли, звуки, действия, чувства, желания, тяготы, мечты - всë охвачено движением, единым органичным импульсом устремляется волной сквозь пространство и материю. Я весь навстречу музыке искренности человеческого, и деяния мои доносятся до сердца каждого дышащего существа!

Передо мной знакомый силуэт. С него исходит волна звуков, чувства его направлены в меня, и к руке моего физического тела, что пульсирует пятью окольцованными каплями Зверя. Им движет пронзительная скорбь, отрицание и невозможность принять моё текущее состояние. Колебания этих эмоций вводит в ступор, не давая сконцентрироваться на потоке. Я устремляю тело навстречу. Яркая вспышка! Его тело проминается как глина, пальцы мои вспахивают рыхлую грудь одним взмахом. Из последних мгновений он пытается ответить, но его мечу не суждено выразить свой ответ. Лезвие пролетает мимо, плотно вонзившись в массив дерева. Вторым снисходительным ударом палец цепко вырывает кадык из увядающей туши. Мой мирской товарищ, бывший коллега по ремеслу, опадает к ногам, словно мягкий цветочный лепесток и засыпает, стискивая последнюю печаль в зубах.

Никогда прежде жизнь не струилась здесь с такой силой. Десятки резонирующих, перебивающих, нахлëстывающих волн образуют диковинную мелодию душ. Неописуемая, чудовищной силы эйфория, охватывает и опьяняет меня. От желания окунуться в эту какофонию моë тело не может не трясти, а голос не может не заливаться хохотом. Столь прекрасно и чисто выраженные эмоции! Но что-то очень тяжёлое перебивает их, разрывает единое русло этого дикого ручейка. Врываюсь в коридор и в два резких прыжка взмываю над главным холлом, навстречу своим старым знакомым.

Первая из преград была вульгарно смята в падении, словно случайно притоптанный полевой одуванчик. Парашютики семян трепетно разлетелись по сторонам, оседая по залу и на тела бывших товарищей. Монолитная седая глыба, именуемая в мире "Мюллихом" не издала тем не менее ни единого колебания, в отличии от его второй напарницы, проникшейся зрелищем. Милейший ужас натянулся вдоль изящного тела тугой пищащей струной в ожидании, когда я сыграю на ней. Она была сладка и девственна в своих чувствах, пристрастна и ведома лицезрением насилия, что всю жизнь усердно подавляла. Я обязан был даровать еë столь дикому аппетиту желанный вкус.

* * *

Перед Мюллихом стояло живое воплощение нечеловеческой кошмарной сущности Зверя. Спиральные выступы покрывали изломанное, истерзанное тело. Некогда их дорогого товарища и сопартийца было уже не узнать. Распирающая от силы и власти, безжалостная машина утехи капризов Зверя Злого Глаза горделиво выпрямилась, стоя ногами на фарше бойца Содружества. На окровавленной руке его, крепко впившись в кожу, красовались пять тëмных колец. Пронзающий звериный взор устремился навстречу, оценивая и сменяя лучшую для них смерть.

Мюллих быстро скомандовал напарнице взяться за арбалет, а сам достал широкий двуручный клеймор. Подлетев к противнику, он замахнулся и ударил в рядом стоящую колонну с уже давно разросшимся цветком в вазе. Куски мрамора с землëй попали прямо в лицо твари, помешав совершить точный встречный замах. Ответный удар Зверя прошëл вскользь по мечу, но даже этого хватило, чтобы сбить усача в сторону. Основная же сила пришлась в пол, разбив каменное основание и пустив несколько трещин по залу. Монстр уже приготовился броситься в атаку, как арбалетный болт с треском влетел в череп, пробив левый глаз твари насквозь. Зверь не издал ни звука, лишь выхватил эту же стрелу и запустил дротиком в Мюллиха. Усач не успел парировать и поймал снаряд прямо в ногу, слегка упустив инициативу. Воспользовавшись моментом, тварь издала ошарашивающий крик и в неестественном движении пошла на сближение к стреляющей девушке, огибая меж колонн и прочей утвари, мешая прицельному выстрелу. Мюллих тотчас попытался подоспеть с противоположной стороны зала, но противник оказался и хитрее, и намного быстрее. Переломав арбалет вместе с рукой девушки, он выхватил с него тетиву и ловким движением обернул вокруг её тонкой шеи. Таким образом, напарница Мюллиха оказалась прямо между оппонентами, представляя из себя живой щит.

Монстр аккуратно орудовал леской, дабы жертва его издавала самые изящные и искренние крики боли. В подобной ситуации твëрдость многих пошатнулась бы, но Мюллих чëтко понимал исход этого сражения, отступи он хоть немного. Слишком многое уже несли его тяжëлые плечи. Он запрокинул клеймор на плечо и побежал навстречу врагу. Тварь с лёгкостью бы уклонилась от этого удара, но хотелось, чтобы усач точно успел попасть по напарнице. Девушка же, приняв главное для себя решение, изо всех сил ухватилась за существо в самый последний момент. Размашистый удар - и меч достигает цели, прорубая отнюдь не сквозь туловище твари, но отсекая его пульсирующую руку вместе с рукой девушки. Зверь взвыл, тут же показав на лице весь спектр внутренних эмоций. Словно младенец, потерявший материнскую грудь, он упал на колени и застонал, на глазах начиная иссыхать. Внезапно, бросив последний взгляд, полный ненависти, он надул грудь и выстрелил осколком вазы, который держал во рту после первого удара усача, прямо в глаз Мюллиху. Отрубленная же рука Зверя, к изумлению, всё ещё оставалась жива. Она прыгнула Мюллиху на раненую ногу и с огромной силой впилась пальцами в толщу мышц, травмируя бойца и стараясь проникнуть в его разум.

Мюллих, не секунды не размышляя, занëс над собой клеймор и ненëс хладнокровный удар по кровавой руке Зверя, повредив, тем не менее, и свою собственную ногу. Остатки твари упали на землю и были тут же раздроблены ещё несколькими мощными взмахами. Тело Зверя к тому времени уже полностью сдулось, оставив лишь покрытый сухой коркой кожи скелет.

Зверь был повержен.

* * *

В ту же ночь особняк был сожжëн дотла. Кольца, изъятые с руки поверженной твари, упаковали в специальную шкатулку и погрузили в отдельную повозку. Бойцы Содружества отдыхали перед дорогой обратно в гильдию, а так же объясняли жителям, что именно им стоит знать об инциденте, а о чëм помалкивать. Молодую напарницу Мюллиха в срочном порядке уложили в местный лазарет, еë состояние было крайне тяжëлые. Сам же усач наотрез отказался ложиться, лишь позволив первично обработать раны. Небрежно поправляя бинт на лице, он грубо раскуривал трубку, созерцал тусклый рассвет с того же холма, где ещё ночью потерял нескольких товарищей. Мужчина отнюдь не размышлял о тонких моральных дилеммах, и, теперь уже, единственный глаз его давно позабыл горечи скупых слëз. Мюллих лишь мечтал однажды увидеть мир в спокойствии, где ему не будет более нужды орудовать мечом и напоминать себе, что сегодняшние друзья могут в момент покинуть его, оставляя после только горькое кофейной пятно, въедающееся в старческую память.

Сбив с трубки последний пепел, он заковылял обратно в деревню. Спустя пару минут из под тлеющих углей выкатилось последнее Кольцо Злого Глаза, забытое в ту ночь под креслом комнаты на втором этаже. Тихо зарывшись в траву, оно медленно покатилось в сторону опушки, сквозь густые леса, в поисках следующего нуждающегося.

Заветная Ракушка. Желание Первое.

"Ураа, ха-хааа! Дааа, детка! Сюда~!"

По залу таверны прокатился надрывный мужской крик. С дальнего игорного столика попадали кружки, карты, столовые приборы и пара мешочков монет. Один из сидящих резко вскочил и начал рукоплескать над своей счастливой головушкой, надрывно захлёбываясь смехом. Другие же сидели: кто-то отчаянно взвыл вслед, опустив лицо в стол, другие скромно поздравляли везунчика, третьи просто старались осознать происходящее. Внутри одной из раскрытых ракушек, лежащих на столе, красовалась огромная белоснежная жемчужина, излучавшая приятное молочное свечение.

* * *

Город Балерн некогда являлся могучим портовым оплотом на востоке континента, известным каждому бывалому торговцу и простому моряку. Просторные пирсы регулярно принимали судна всех типажей и габаритов, на торговых улочках бурно кипела жизнь и рыночный азарт. Найти можно было что и кого угодно: товары, работу, информацию и координаты, покупателя и продавцов, попутчиков и рабочих... Плоды совместных трудов людей и эльфов создали мощные верфи и процветающие городские кварталы. Посреди прочего, на ближайших берегах велись исследования таинственных подводных глубин.

Увы, безмерные амбиции и животная жадность разъедали этот город сильнее и изощрëннее многих других: некогда процветающий мирный Балерн ныне цвëл густыми бутонами коррупции, а корни этих порочных цветов проростали глубоко в подпольный мир, создав неотделимые от торговли и быта преступные синдикаты.

Участь Бельманов, одного из самых древних богатых родов, была в этих обстоятельствах проста до смешного. Участие в махинациях на рынке сбыта сырья не могло вечно идти гладко. А прогорев в подпольных междоусобицах, они оказались без денег и с полностью подорванным авторитетом среди местных дельцов. Площадки, собственность, нажитые ценности - всё кануло в момент. Разбитые амбиции сломленного главы дома закономерно переняли и его дети. Старший сын оставил смехотворные остатки наследства и с головой ушёл в теневой бизнес. Единственная дочь со скандалом ушла из дома: вышла замуж за состоятельного торговца с Востока и, покрывая скверными словами своего отца и его деяния, уплыла прочь, оборвав все возможные связи с семьёй. Младший же сын Джоу будто бы решил нести всё бремя на себе. Его постепенно замыкали трудности, привносимые как извне, так и изнутри семьи. Гордый нрав, унаследованный от отца, не позволял полностью отрешиться от тягот скапливающейся тоски. Благо, он так же был крайне волевым человеком, и словно Феникс раз за разом поднимал голову навстречу будущему. Смутному, тяжёлому, но продолжению своей жизни.

Последнюю неделю Джоу жил вне города, на берегу моря. Недавняя облава на его жильё прошла крайне успешно. Недруги семьи настойчиво желали получить свои деньги любым возможным путём, а Джоу вовсе не спешил расставаться с жизнью или личной свободой за долги отца. Поэтому он сбежал на время из города, укрывшись в глухой пещере на окраине. Жильё было мерзким, но гостеприимным и в целом свою задачу оно кое как выполняло. Воздух и размеренная атмосфера тихого пляжного берега успокаивали, а вид на морские закаты открывался роскошный. Питался парень водорослями, ягодами, грибами, морскими обитателями. Раз в неделю Джоу наведывался к городу и шиковал по возвращению тëплым хлебом с овощами. На свои скромные сбережения он заказывал еду и книги через стражников, вёл с ними краткие беседы и узнавал последние новости.

Был у него в пещере и товарищ по общению. Старый иссохший джентльмен, уже давно отправившийся душой в лучший из миров. Кости его мирно лежали в пещере, созерцая играющие на солнце волны. Собеседником он был крайне учтивым, но уж больно молчаливым. Так же, с собой у него было нечто важное и драгоценное. Вещь, которую мужчина не выпустил из рук даже в момент смерти: в своей руке он плотно сжимал странноватого вида ракушку. Джоу бывал и на чёрном рынке, и в дорогих ювелирных салонах, но никогда не встречал ракушку такой формы и цвета: широкую, с лазурно-фиолетовыми переливами и затейливыми узорами по всей каёмке раковины. Периодически Джоу всматривался в поверхность ракушки, разглядывал витиеватые отблески и размышлял о своей судьбе. Забирать или продавать её он ни в коем случае не собирался. Он уважал последнюю волю мертвеца и не смел тревожить его покой.

Размеренная жизнь Джоу не всегда протекала гладко. Буквально вчера стража ясно донесла до него между делом одну мысль: что "дорогие товарищи" из города разыскивают его, и что ждут в свои тёплые объятия. Желательно сразу с деньгами. Поняв полную картину дела, Джоу вернулся "домой" и как следует обдумал ближайшую жизнь. Рано или поздно они за ним придут. То был вопрос времени и лени тамошних рэкетиров. Исходов у этой ситуации было немного. Расставлять ли кустарную оборону на побережье из ловушек, либо собирать вещей и поспешно бежать прочь от города. И скорее всего - навсегда.

Трусливо уходить в закат было невыносимо для гордого сердца джентльмена - за свою короткую жизнь он не сделал в сущности ничего дурного! Жизнь не дала ему ни шанса исправить взвалившиеся невзгоды скверной родословной. На ловушки же могли попасться местные моряки, патруль стражников, или играющие на побережье дети. Противостоять преступникам, рискуя самому стать таковым значило судьбу хуже, чем смерть.

То и дело всплывал в его голове и ещё один призрачный вариант...

Джоу зашёл в пещеру и провёл взглядом по мирным костям своего дорогого компаньона. Единственная вещь, что была при нëм, крепко спала в сжатой руке. Сверкающая лукавой лазурью ракушка тихо сидела в ладони мертвеца, давно разделив участь своего владельца кануть в пустоту.

Джоу долго размышлял. Где проходит граница личной дозволенности? Готов ли он унести свои глупые идеалы в могилу, никак не повлияв на мир? Он аккуратно разъединил пальцы своего товарища и, сквозь внутренний скрежет, достал ракушку. Непосредственно в руках она оказалась на удивление больше и тяжелее. Смиренно выдохнув, Джоу схватился за края и с усилием надавил. Странно, но ракушка ни на йоту не поддавалась, вопреки всем другим, "обычным", что щëлкали как семечки завсегдатаи игорных заведений. Как только он не брался за неë - всё было впустую. Жаль, ведь такой корпус можно было отдельно продать как красивую безделушку. Оставался один вариант - ударный.

В поисках камней нужной формы и веса, дабы минимально повредить поверхность ракушки, Джоу нервно начал потирать её в ладонях. А что, если она пустая? Какой план тогда? Что-то он быстро прыгнул к мысли, что фортуна внезапно окажется на его стороне после стольких лет отвержений. Возможно, бандиты придут за ним уже завтра, и лучше на время скрыться? Пока он был в своих мыслях, ракушка тихонько завибрировала от трения, затем оттуда издался глухой щелчок. Джоу даже не услышал его и продолжал ходить по пещере, погружённый в свои мысли.

Внезапно - звук! Шорох! Какой-то голос донёсся прямо у Джоу за спиной! «Они пришли за мной, — воскликнул про себя мужчина. — Быстрее, схватиться за кинжал!» Увы, орудие давно было продано...

Чья-то ладонь опустилась на плечо. Дёрнувшись и схватив ближайший камень, Джоу ударил с разворота, попав цели прямо в широкий лоб. Что-то треснуло, и неприятель почти беззвучно повалился на холодный пол пещеры.

Джоу стоял напротив, безмолвный и ошарашенный. Перед ним лежал не какой-то вшивый коллектор, а совершенно неописуемое существо. Выглядело оно похожим на прекрасную девушку, с кожей, покрытой чешуйчатыми переливами. Утончённое тело покрывали полупрозрачные одежды, а заместо ног от поясницы сплетались множество тонких лоскутов щупалец, прямо как у морских медуз. В центре на лбу отливал треснувший камень, походивший на молочную жемчужину. Никогда прежде Джоу не видел и не слышал ни о чём похожем, и какое-то время он стоял как остолбеневший, держа орудие обороны в руке.

* * *

Прошло уже минут тридцать, а красавица не подавала никаких признаков жизни. Полный смятения Джоу не знал, что ему делать. Он не разбирался в медицине, тем более не знал ничего о мистических существах. Существо могло оказаться ядовитым, или способным после смерти насылать проклятие на убийцу. Собравшись с силами, мужчина решил оставить на время всё как есть и сходить к городским воротам. Здесь требовалась информация из соответствующей энциклопедии, и по ту сторону города лишь к одному человеку он ещё мог обратиться за подобной помощью. Пусть это и противело его принципам, Джоу сознавал, что обстоятельства изрядно изменились.

Передав весточку через стражу, он уселся на обочине и стал ждать. Через пару часов из города ему навстречу вышел рослый мужчина в потрëпанном, но дорогом костюме. Он производил впечатление опасного бандита, при этом излучал и какую-то надменную статность. В руке у него была толстая винтажная книга мистических существ.

— Ну здравствуй, братец! — с едкой снисходительностью бросил он уставшему и взволнованному Джоу. — Никогда бы не подумал, что соизволишь обратиться за помощью.

— Привет, Джош. Давай книгу, — лишь сухо ответил Джоу. Глаза его не поднимались навстречу брату. Он держался сдержанно и скупо по отношению к вальяжному родственнику, не желая контактировать больше необходимого.

— Да ладно тебе, братец, мы так давно не общались! — протянул тот, и завёл книгу слегка за спину. Голос его сделался шипящим, почти змеиным. — Расскажи же мне, как ты? Умудряешься держаться на плаву?

— Благодаря вам с отцом ещё и время с весельем провожу, как видишь.

— Исхудал, потускнел, бедняжка! Не надумал помочь мне? Вернуть нашей семье былую силу и имя.

— Всё, что вы делаете - так это глубже втаптываете и наше имя, и наш родной го-

Не успел Джоу договорить, как ему в грудь прилетел крепкий удар сапогом. Он повалился на землю, проглатывая накатившую боль и злость.

— Нет у тебя права так говорить, братец! — Джош в раз переменился с лёгкого вальяжного образа на грубую кипящую силу. — И не тебе меня осуждать! Лежи и слушай. Пока ты тщетно цепляешься за осколки прошлого, мнимо называешь себя человеком высокой морали и принципов, я уже вернул половину долгов всей нашей семьи. При этом в отличии от кое-кого, я не побираюсь нищенским рационом, не живу где-то в овраге, и не тяну руку к наивным иллюзиям.

Джоу лежал, оперевшись на локти, и не отвечал.

— Если ты меня понял - встань, и иди за мной. Сейчас же!

— Можешь оставить книгу себе. Я ухожу, — Джоу попытался подняться, но брат подошёл и схватил того за воротник.

— Думаешь дело в книге? Меня тошнит от тебя! От того, что ты смеешь смотреть на меня свысока, паршивец! Не добившийся ничего, ты-

Внезапно, Джоу вцепился в руки брата и со всей силы ударился своим лбом о лоб оппонента. Оба отшатнулись в стороны.

— Нажитое вот таким вот способом благо не краше того, что мы имеем сейчас! Не нужно мне имя, сотканное из лжи и преступности. Всё, что ты делаешь - это обычный шкурный интерес!

Джош закипел, но не ударил брата в ответ.

— Вы сами выбрали свои пути: отец оказался бесхребетной сволочью, не смог унести что сам же взвалил на себя; сестра наша, с которой мы брали в молодости пример - предательски вырвала свою фамилию и бросила родню! Трусливая, пустая дырка без имени и истории! Это из-за неё сердце матери не выдержало! А ты...

Братья стояли, едва сдерживая накипающую пелену ненависти.

— Ты - единственный, кто продолжает покрывать нас позором, — крикнул Джош и бросил книгу брату под ноги. — И пока ты разгуливаешь по миру, твердя рыцарскую несусветицу, за именем нашей семьи всегда будут тянуться пятна прошлых неудач!

— Так отрекитесь от меня! Отпустите, и дайте мне жить по-своему!

— Неееет, этому не бывать, — протянул Джош надменным тоном. — Ты всё поймёшь, прожуёшь, проглотишь... Раскаешься в наивности своих идеалов, и приползёшь ко мне обратно!

Джоу ничего не ответил. Он был глубоко раздражëн и разочарован. Где-то внутри часть его была солидарна с братом. И как собирался он прорываться сквозь тьму этого города, когда даже собственные мысли дают брешь? Братья постояли ещё немного друг напротив друга, затем Джоу поплёлся от города к морю.

* * *

"Домой" в пещеру Джоу вернулся не сразу. Ноги сами повели его вдоль ночной береговой полосы. Мысли семенили в голове надоедливый саранчой, ныряя в воду и резвясь в унисон тихим волнам. Возможно, он и вправду возомнил себя тем, кем не является, и его брат целиком прав? Чего он действительно смог добиться за годы своевольничества? Возможно, мир в сущности своей никогда не был оплотом справедливости? Не находя ответов, Джоу в конечном счёте всё же прибрёл к своей пещере. Внутри царила привычная глухая тишина. Сломленное тело мужчины повалилось на влажные камни, совершенно позабыв о случившемся здесь ещё утром. И быстро вырубилось от накопившейся усталости.

Во сне он видел свою семью со стороны. Все они стояли посреди белоснежной пустоты, на странном мягком поддоне. О чём-то беседовали и радостно перешучивались. Идиллия столь сладкая и забытая, что не хотелось просыпаться. Но чем дольше продолжался сон, тем шире становилась картина. Всё семейство стояло в пасти огромной раскрытой ракушки, готовой захлопнуться. Джоу кричал им, пытался подбежать, но отдалялся с каждым криком, и голос его не достигал родственников. Он мог лишь мучительно наблюдать, как олицетворение безграничной алчности накрывало дорогие ему образы, плотно запечатывая в своих объятиях. Одинокий силуэт измученного, оставленного совсем одного в этом пустом мире, повалился навзничь. В бессилии он зарыдал. Наедине с роковой судьбой, маленький одинокий мальчишка сокрушался сквозь слёзы.

На его плечо опустилось едва ощутимое касание. Тонкий, но вместе с тем мягкий, холодок прошёлся вглубь, до залитого тоской сердца. Не до конца опомнившись, мужчина приподнялся и обернулся на лучезарную фигуру, одаривающую его тёплым взглядом. Неизвестное существо, очень схожее с тем, что он видел вчера, стояло подле него. Джоу всматривался в её шёлковую улыбку, ловил жаждущим взглядом переливы на чешуйчатой холодной коже. И находил в этом единстве какой-то внезапный покой и смирение пережить всё на свете. Он протянулся чуть ближе и попытался обнять неизвестную фигуру, медленно высвобождаясь из кошмарного сна обратно в реальность...

Открыв глаза, Джоу увидел свод старой доброй пещеры. Но сам он лежал отнюдь не на грубом камне. То самое существо уложило Джоу прямо на своё тело, устроившись к одной из стен. Влажная кожа её ощущалась так странно. Чешуйки не резали, холод не проникал под кожу. Объятия существа успокаивали, её ветвистые щупальца равномерно расположились вокруг, приобнимая со всех сторон ватное тело. В тёмном индиго её глаз разливались глубокие морские просторы. Волосы завивались прядями, словно чудны́е водоросли, струились вдоль тонкой шеи на аккуратные плечи, нежные ключицы, и вниз по изящному, почти хрупкому, телу, отливающему в утренних лучах. В моменте Джоу забыл кто и зачем он, погрузившись с головой в прекрасное существо. Едва опомнившись, он тихонько достал из-за пазухи книгу по мифическим существам. Пальцы быстро прошерстили до раздела "Морских Обитателей".

В молчании прошло где-то пару часов тщательных поисков среди старых замысловатых текстов книги. Джоу старался концентрироваться на тексте, листая страницу за страницей, в то время как его объект поисков - прекрасное морское существо, - с интересом исследовало как раз самого мужчину. Рассматривала каждую деталь и движение лица, глаз, пальцев и причудливо мурлыкала. Щупальца касались волос и кожи, взгляд следил за усердной работой человека. Юный исследователь всё никак не мог точно определить, кем являлась странная дева, окружившая его своим по-ребячески наивным любопытством. Его совершенно не напрягало их текущее состояние. Отчего-то существо создавало вокруг себя чувство абсолютной тишины, вакуума умиротворения и единства, как само собой разумеющееся. Ни к кому из большинства упомянутых в книге этого нельзя было отнести, что вызывало подозрения. К тому же, книга была уж очень старой и потрёпанной, а часть страниц была вырвана то тут, то там. Где только Джош её откопал, дрянной клоп! Джоу отложил книгу и с хрипом выдохнул.

«Эх, если бы только этот город был иным, без всей этой напускной плесени», – измученно вздохнул Джоу, отложив энциклопедию в сторону. Мучительна для него была даже мысль, что родной город навсегда останется купелью преступности. И сделать он, как ему теперь казалось, ничего с этим не был способен. Даже с собственным братом справиться не в силах. Веки начали смыкаться, и Джоу постепенно провалился в глубокий сон, прямо в объятиях морского существа. Дева обвила его своими щупальцами, приобняла, и, замурчав что-то на своём, тоже задремала. В ночи прибрежной пещеры остался лишь один источник света - камень на лбу девушки слегка мерцал и потрескивал...

* * *

С самого утра Джоу был в делах. Он хорошенько выспался, и был готов с новыми силами взяться за обустройство быта в своём убежище. В добавок ко всему, он хотел попробовать наведаться в город к знакомому библиотекарю и расспросить о диковинной подруге, что сейчас резвилась на берегу. К удивлению мужчины, она совершенно спокойно относилась к обществу человека, в особенности к его рыбному рациону. Сама она при этом приготовленной едой не питалась. За рыбалкой, сбором трав, стиркой и чтением наблюдала с крайним любопытством, не упуская возможности понаблюдать за своим компаньоном.

Ближе к полудню, Джоу собрался, прихватил энциклопедию и выдвинулся к городским стенам. Паршивые мысли всё ещё копошились в сознании, но мужчина отодвигал их в сторону, не давая усомниться в себе ещё больше. К его удивлению, проход внутрь города прошёл гладко. Даже слишком подозрительны оказались сегодня охранники ворот: вежливо поздоровались с молодым дворянином, на вопрос о том, как обстоят дела внутри с бандитами, отшутились и вовсе рассмеялись, и в целом вели себя довольно беспечно. Странное поведение, учитывая общий накал проблем внутри города. Но настоящий ужас для Джоу начался внутри.

Родной город было не узнать. Все улочки как-то преобразились, на дорогах появилось больше детей, горожан и торговцев. Люди выглядели совершенно не напряжёнными, почти праздными. Даже воздух в городе изменился: стал менее затхлым и пыльным, в нём чувствовались размеренность и столь забытые нотки морской солоноватой свежести. Чем дольше Джоу углублялся к центру, до библиотеки, тем тревожнее становилось у него на душе. Он не замечал прежних закоулков с юркими дверцами в подпольные помещения, не встречался глазами с бандитами и проходимцами, следящими каждый за своими территориями. Неестественность окружающей идиллии сковывало и сбивало.

Тут, Джоу остановился, ноги скрутило от какого-то страшного, невыносимого предчувствия. Он замер окоченевшей ледяной фигурой, а затем резко бросился в противоположную от библиотеки сторону. Через несколько домов отсюда находилось место, где обитал его брат Джош. Несколько срезов через дворы, и он уже был на месте. Зудящие колени не смогли больше удерживать тело, и Джоу упал на землю. Перед ним на укромной улочке заместо мрачного входа в подвалы, красовалась миловидная табличка небольшого магазинчика "Цветы-цветочки".

Что происходит?..

«Ой!», — небольшая дверь открылась, и к Джоу навстречу выбежала миниатюрная нежная девушка, в одной руке держа флористические ножницы. — «С вами всё в порядке? Что случилось, вам плохо?» Джоу едва ли мог ей внятно ответить. Собрав в кулак спёртое дыхание, он успокоил её, спросив об этом магазине и о городе. Девушка лишь развела руками, не понимая своего странного на вид собеседника. Город всегда же был таким, сколько она себя помнила: развивающимся, благоухающим и наполненным жизнью. В тот момент Джоу показалось, что он теряет рассудок. Перед глазами начало кружить, дыхание не восстанавливалось. Он что-то пробормотал, поблагодарив девушку, но та внезапно окликнула его на полпути обратно к дороге. «Сэр! Вы же... Вы Джоу Перлшель, верно? Право, а я вас не узнала в таком... Необычном виде! Вы искали ателье с ожидающим там нарядом? А, нет-нет, знаю! Вы специально вырядились в простолюдина, дабы исподтишка посмотреть, как мы тут поживаем! Ой, какой вы заботливый человек! Погодите, вы... О, боже, мы так рады вашему возвращению, боже!»

Поверх сияющей радости на её лице проступили слёзы. Джоу тем временем пытался понять происходящее. Как такое может быть взаправду? Неужели всё, о чём говорил брат, правда - сегодня размеренный спокойный быт уживаются с пронизывающим её подпольным ядом? А возможно, думал он, это брат решил заманить его, используя столь низкие трюки. В любом случае, праздно передвигаться по городу было опасно. Надо остановиться там, где максимально безопасно - в библиотеке у Джоу ещё были лояльные люди, готовые всё объяснить. Он вскользь попрощался с девушкой и поспешил к своей цели, не обращая внимания на её выкрики.

Площадь города пестрила красками жизни. Всё ещё ошеломлённый, Джоу прошёл к запасному выходу библиотеки, и юркнул внутрь. В помещениях царил почти домашний уют, людей было совсем немного. Джоу блуждал меж стен книжных стендов, словно сквозь шаткий лабиринт. Он добрался до отдела истории своего города и там же погрузился перечитывать известный исторический пласт родины. К его шокирующему удивлению, самые страшные догадки сбывались с каждой новой строкой. Вся хронология событий была совершенно иная, а семья его якобы пребывала в полнейшем процветании. Его брату Джошу уже насколько лет как был присуждён офицерский титул, их сестра живёт замечательной жизнью при дворе, а младший Джоу...

Книга выпала из его рук. Корешок ударил по гранитному полу, как молоток беспристрастного судьи. Парень медленно сполз к земле. Звенящий омут отчаяния поглотил его тяжёлое тело, повисла бесконечная тишина. Внутри книжных листов копошились страшные строки.

"Джоу Перлшель, младший сын семьи Перлшель - без вести пропавший год назад в прибрежных водах. На сегодняшний день признан мёртвым".

Сундук

— Тихо-тихо! Вон он идёт, слышите!

— Наконец-то, кто-то заберëт наши сокровища. Мы будем свободны.

— Хмм... но что ему отдать?

— Тупой Топорик! Тупой Топорик!

— Так, а ну держите ретивого!

— Забудьте, ребят... я вот уже ни во что не верю.

— А тебя не спрашивали, новенький!

— Топооорииик!~

— Да держите его, кому говорят!

В небольшом пыльном коридоре забытых замковых руин укромно затесался подозрительный объект. Массивный деревянный сундук смиренно стоял прямо посреди дороги, столь же подозрительный, сколько загадочный и желанный. Причудливые тëмные фигурки семенили по его крышке, перешëптываясь и что-то бурно обсуждая. Обычному глазу подобные создания были невидимы. Тем не менее, на мир они влиять могли, а потому старались не спугнуть бродящего по руинам одинокого мародëра. Тот беспечно расхаживал по развалинам, выискивая всякий более-менее ценный хлам, да сгружал в огромный рюкзак за спиной, облепленный вручную пришитыми карманами.

Что-то невнятно насвистывая, он в конце концов вышел к тому самому коридору, и глаза его столкнулись с лакомым хранилищем богатств. Маленькие существа, сдерживая волнение, копошились и старались не спугнуть заинтересованного мужчину.

— О, он здесь! Здесь!

— Самое сложное позади, друг. Теперь просто подойди и открой его.

— Т-топорик?..

— Нет, никаких топориков!

Мужчина встал напротив сундука в нескольких метрах, и очень нехотя приближался, осторожно ступая вдоль коридора. Внутри него бурно разгорался спор между жадностью и сознательностью...

"Чëрт, братан, это полная лажа! Огроменный сундучище, почти нетронутый, да посреди стрёмного пустого коридора! Точняк ловушка, надо бы просто сушить отсюдова!.. Да не может такого быть, чтоб он стоял прямо на пути, посреди огромного ничего, но при этом не обчищенный! Точно западня, чуйка не врëт... Но как же манит, чертовка! В этих руинах вообще один голяк. И тем подозрительнее выглядит эта крошка! Чертовка!"

Мародëр сократил дистанцию до считанного метра и встал, жадно и опасливо всматриваясь в сундук. Он обнажил небольшой меч, бесполезным грузом висящим на поясе, и, вытянувшись струной, потыкал по крышке сундука кончиком острия. Никакой реакции. Затем, другой рукой, не убирая меча, он зачерпнул горсть камней с земли и швырнул вокруг подозрительной сокровищницы. Тишина, никаких плит и ловушек. Напоследок осмотрев стены, бродяга таки подошёл к сундуку и рассмотрел его вблизи. Замка нет...

— Да, давай же! Просто открой!

— Наконец-то, наконец-то...

Мужчина приоткрыл сундук и побледнел в беспамятстве. Внутри лежали несколько Адмов, мешок эссенций, несколько стопок книг и аккуратно упакованная пачка билетов на экспедиционный корабль. А под всем этим добром на дне сиял целый Доспех Смотрителя! Такого мародëр себе и помыслить не мог! Дыхание спёрло, тело затряслось. Он не мог проронить и слова. Добро ломилось из сундука, едва умещаясь внутри сундука. Едва сдерживая дрожь в руках и ногах, мародëр начал снимать рюкзак...

— ...и Тупой Топорик! — запищал один из радостных духов.

В эту же секунду в сундуке материализовался ещё один предмет - заветный Тупой Топорик. Места в сундуке для него не нашлось, а потому он просто вывалился наружу в тот же момент. Мужчина, увидав такое чудо, не на шутку испугался, и нервно попятился назад. Не уследив за ногами, он запнулся о ближайшие камни, и упал назад, крепко приложившись головой об огромный валун.

Тело мужчины беззвучно лежало на земле. Духи, столпившись на краю крышки сундука, со смиренным разочарованием оглядывали очередного мертвеца.

— Серьëзно?

— А я говорил! Чëрт.

— Да не виноват никто, что этот балбес оказался таким слабодушным.

— О, смотрите, опять происходит...

Странный густой туман начал вытекать из сундука. Он аккуратно стелился вдоль земли, обволакивая кусты, камни, и мëртвого мародëра с его пожитками. Когда спустя минуту пелена рассеялась, на месте тела не осталось ничего, кроме пустой земли. Крышка сундука со скрипом начала прикрываться, а всë нажитое покойным добро дополнило общий банк бездонного хранилища. Вскоре к общей компании духов присоединился ещё один новичок, ещё только приходящий в себя от недавнего.

— Ну чего уж там, располагайся. Не стой столбом.

— Сейчас расскажем, что произошло, да что сами знаем...

— Топоооорик!

— Кто-нибудь, заткните несчастного.