Мифистина

Глава 1

Площадь, где всё начнётся, не была ничем примечательна. Обычный центр старого города: всегда людно, каждый, кто сюда попадал, оказывался как на ладони. Каменные тротуары, стены из мелкого красного кирпича, узкие улочки между двух- и трёхэтажными домами. Раньше здесь торговали, теперь стояли фонтаны и изредка попадались мелкие торговцы.

Нынче это место станет ещё более оживлённым. А скоро о нём начнут рассказывать небылицы.

Несколько тысяч людей отобрали для социального эксперимента. Их предупредили: любой эксперимент может выйти из-под контроля, организаторы не несут ответственности за их жизни. Тому, кто сможет разгадать суть, предлагалась сумма, обеспечивающая семью на десять лет вперёд. Задача: понять, по какому признаку в городе забирают людей. Пока они не исключат этот признак, люди будут исчезать.

Над площадью, на крышах и фонарных столбах, висели чёрные сферы. Никто не знал, что внутри — динамики, камеры или что-то ещё. Но все чувствовали: за ними смотрят.

Эксперимент начался.

Вернёмся на площадь. Люди стараются держаться друг друга, чтобы хоть что-то предугадать. Вдруг одна женщина понимает: её кто-то преследует. Не глазами — всем телом. По спине пробежали мурашки. Она огляделась — и увидела: все женщины рядом с мужчинами. Только она одна. Без пары.

Она рванула с места раньше, чем успела подумать. Узкие улочки глотали её шаги. Она влетела в чью-то лавку, забилась между мешками с крупой и старыми половиками. И тут же почувствовала запах: тяжёлый, сырой, будто одежда пролежала в сундуке несколько лет, пока плесень не съела каждую нитку. Он был рядом. Здоровенный мужлан с квадратной головой. Он не спешил. Он ждал, когда она сама выбежит от страха.

Она пряталась сорок минут. Слышала его дыхание за тонкой дверью. Считала удары своего сердца. А потом эксперимент остановили — погоня не может длиться дольше часа. Таковы правила, и их соблюдают даже охотники.

Когда беглянку вернули на площадь, она была мокрая от пота и дрожала. Её звали Мифистина. Двадцать семь лет, тренированное тело пловчихи — но сейчас оно её не слушалось.

Мифистина сразу сообразила: ей нужен мужчина. По чистой случайности она заметила старого знакомого и встала рядом с ним. Вокруг играла чарующая музыка, она пригласила его потанцевать, чтобы хоть как-то снять тревогу. В это время где-то вдалеке украли другую женщину. Организаторы объявили: в городе стало на одного человека меньше.

Люди начали жаться друг к другу, всматриваться в лица, шептаться. Но через час пропала вторая. Её никто не видел — только слышали короткий вскрик за углом, а потом тишину. На мостовой осталась туфля. Женщина, стоявшая рядом, побелела и начала озираться так, будто земля под ней стала стеклянной.

— Она просто шла за хлебом, — прошептал кто-то. — Она никому не мешала.

Третьего забрали через двадцать минут. Мужчину. Он отошёл к фонтану закурить — и исчез. Ни звука, ни борьбы. Просто пустое место.

Четвёртую — девочку-подростка, которая заплакала и отвернулась от толпы. Её мать закричала так, что стёкла задрожали. Но никто не бросился искать. Никто даже не шагнул в ту сторону.

Люди начали сбиваться в плотные группы. Незнакомцы хватали друг друга за руки. Один парень вцепился в чужую сумку и не отпускал, пока его не отбили. Кто-то громко молился, кто-то повторял одно и то же число, будто заговор.

А потом тишина стала ещё страшнее криков.

Эксперимент продолжался. На пятьдесят мужчин осталось пять женщин. Все люди находились на площади.

Вдруг один мужчина встал на ящик.

— Нас забрали почти всех, особенно женщин, — сказал он негромко, но уверенно. — Я хочу поймать того, кто это делает. Не нужно бояться. Нужно просто исключить его.

После своей речи он двинулся прочь. Один. Мифистина решила пойти за ним — с ним она чувствовала себя в безопасности.

Мужчина был крупным, с тяжёлыми руками. Мифистина про себя прозвала его Громадиной. Позже она узнала, что его зовут Виктор. Ей было интересно: почему он вызвался? Пока они шли, она спросила. Виктор помолчал.

— У меня сестра пропала. На второй час. С тех пор я сплю по два часа в сутки. Лучше уж делать что-то, чем сидеть и ждать. Он не добавил больше ни слова.

Через некоторое время Виктор лёг посреди перекрёстка.

— Так я вижу все подходы, — объяснил он.

Мифистина отошла в магазин. И вдруг снова почувствовала взгляд. Не глазами — позвоночником. Страх наполнил тело. Она бросилась к Виктору. И в тот же миг чьи-то пальцы вцепились ей в плечо, а к спине прижалось остриё ножа.

— Подождите! — вырвалось у неё. — Там мой муж лежит.

Она кивнула на Виктора. Незнакомец замер. Потом медленно подтолкнул её вперёд. Они подошли к перекрёстку.

— Я знаю, что ты мне нужна, — сказал он сквозь зубы. — Все эти люди — пустышки.

Виктор увидел их, сел, побледнел. Мифистина шепнула: «Скажи, что я твоя жена».

— Я её муж, — сказал Виктор.

— Не может быть. Врёшь.

— Это правда.

Виктор резко встал, дёрнул Мифистину на себя и вырвал её из рук незнакомца.

Тот покачнулся. В его глазах мелькнуло что-то — не злоба, не ярость, а боль. Он опустил нож.

— Она вас всех погубит, — сказал уже тихо, почти беззлобно. И исчез в переулке.

Мифистина и Виктор стояли, тяжело дыша.

— Что здесь происходит? — спросил он. — Куда ты? Объясни!

— Я знаю не больше твоего. И так же, как ты, не хочу вылететь раньше срока.

— У него был нож!

— А ты думаешь, я не чувствовала его всем телом?

Они кричали друг на друга в темноте, и в этом крике не было злости — только чистый, животный ужас. А потом Мифистина замерла.

— Почему я? — спросила она. Это был не вопрос. Это было прозрение.

Она закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись события: площадь, женщины без пар, её бег, погоня, танец со знакомым — и чужая пропажа, пока она была в безопасности. А потом этот незнакомец с ножом: «Ты мне нужна».

— Они забирают не просто женщин, — сказала она медленно. — Они забирают тех, кто остаётся один. В первый раз я убежала, потому что поняла: я одна. Меня преследовали. Потом встала рядом с мужчиной — меня не тронули. Забрали другую. Сегодня этот незнакомец пришёл за мной. Когда я снова стала одна.

Она открыла глаза.

— Эксперимент не про признак. Он про то, чтобы мы сами начали искать виноватых. Сначала боимся одиночества. Потом — друг друга.

— А потом? — спросил Виктор, хотя уже знал ответ.

— Потом готовы убить.

Из-за поворота донеслось гудение. Толпа, которая ещё минуту назад была на площади, теперь двигалась к ним. Впереди шла женщина с обломком трубы.

— Мы нашли того незнакомца, — сказал кто-то. — Прятался в лавке. В той самой, где ты, женщина, сидела в первый раз.

Сердце Мифистины забилось чаще.

— Они хотят, чтобы ты посмотрела ему в глаза, — продолжал голос из толпы. — Скажи: это он или не он.

Виктор встал рядом, заслонил её.

— Не ходи. Если скажешь «он» — убьют. Если «не он» — решат, что вы заодно. И убьют обоих.

— А если промолчать?

— Тогда убьют просто потому, что нужно кого-то убить.

Толпа расступилась. Незнакомец стоял, прижатый к стене. Его одежда была старой, пропахшей тем самым сырым запахом. Но сейчас, при свете фонарей, Мифистина разглядела лицо: измождённое, с морщинами, которых не должно было быть в его возрасте. И глаза — чёрные, бездонные. Они смотрели прямо на неё.

— Скажи им, — проговорил он хрипло. — Скажи, что я не охотник.

— Кто ты?

Он усмехнулся криво, болезненно.

— Я был здесь до вас с супругой. В прошлом эксперименте. Ее забрали. За три минуты. Отошла за водой. Я не успел. Тогда я поклялся сам себе, что в следующий раз успею. Что найду ту, которая становится центром. Ту, которая притягивает охоту.

— Меня? — Мифистина почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Ты думаешь, это из-за меня забирают?

— Не из-за тебя. Из-за того, что ты делаешь. Ты — маяк. Когда ты одна — система начинает работать. Когда ты рядом с кем-то — система переключается на другого, кто остался один. Ты не причина. Ты — катализатор. И они, — он кивнул на толпу, — они это чувствуют. Потому и хотят избавиться либо от тебя, либо от меня.

Он замолчал. Сжал зубы так, что желваки заходили. Мифистина ждала.

— Я хотел убить тебя, — сказал он, наконец. — Пришёл с ножом. Думал: если уберу маяк — всё кончится. Но ты сказала «муж», и он… — незнакомец кивнул на Виктора. — Я не смог. Потому что тогда я стал бы таким же, как те, кто её забрал.

Он шагнул вперёд. Толпа замерла.

— Я не буду тебя трогать, — сказал он. — Но и защищать не стану. Решай сама.

Мифистина посмотрела на него. На толпу. На Виктора. Сделала глубокий вдох.

— Вы хотите знать, кто виноват? Я скажу.

Она подошла к незнакомцу, взяла его за руку — он дёрнулся, но не отнял — и развернула к людям.

— Он не охотник. Он свидетель. Он был здесь раньше и видел, чем это заканчивается. А теперь посмотрите на себя. Вы собрались убить человека, потому что боитесь. Но кого вы боитесь на самом деле? Его? Меня? Или того, что не можете контролировать?

— Тогда что нам делать? — крикнула женщина с трубой. В её голосе уже не было злобы. Была растерянность.

— Не играть по их правилам. Они хотят, чтобы мы выбрали жертву и убили. Пока мы это делаем — их эксперимент удался. Поэтому я не буду выбирать. И не дам вам выбрать.

Она отпустила руку незнакомца.

— Мы все останемся здесь. На площади. Никто никого не убьёт. И посмотрим, что произойдёт.

Толпа молчала долго. Полминуты. Минуту. Потом один человек сел на мостовую. Потом другой. Женщина с трубой помедлила — и отбросила её в сторону.

Виктор встал рядом с Мифистиной. Незнакомец помедлил — и тоже сделал шаг к ней.

— Я был один, когда начался этот кошмар, — сказал он. — Может, хватит.

Мифистина подняла глаза к звёздам, пробивающимся сквозь городскую подсветку. Она не улыбнулась. Она просто перестала дрожать.

— И что теперь? — тихо спросил Виктор.

— Теперь посмотрим, кто на самом деле охотится, а кто просто боится.

Вдалеке, на одной из крыш, зажегся красный огонёк. Потом погас. Через несколько секунд — ещё один. И ещё.

Чёрные сферы над площадью слабо загудели. Кто-то в толпе поднял голову, но ничего не сказал.

На крышах суетились наблюдатели, меняли сферы. Фиксировали результат.

Эксперимент продолжался. Но теперь он был уже не про людей.