Мгновенное влечение

Пролог

Лорен Блэйкли

Мгновенное влечение

Давным-давно, в стране, расположенной прямо в центре всего, что заслуживает упоминания, жил круг друзей.

Они были друзьями, которые встречались с подругами, с соседками по комнате, с сестрами лучших друзей, несмотря на то, что существовали правила, запрещающие подобные вещи. Они переспали с давними влюбленными и с кратковременными знакомыми, которых стало гораздо больше.

Некоторые собирались быстро, а на некоторые уходили годы. Некоторым нужна была поездка за город, чтобы заставить их отпустить все и решиться. Другим требовалась одна ночь.

А некоторым требовалась небольшая помощь от их друзей. Небольшой намек, легкий толчок, и вуаля!

Любовь с первого взгляда.

Что? Это современная сказка, и нам они нравятся немного грязнее — ладно,намногогрязнее, полные кокетливых сообщений и сексуальных селфи, украденных моментов и свиданий, которые превращаются в ночевки, которые превращаются в пробуждение в объятиях друг друга с обещанием блинчиков.

Мне посчастливилось пережить свою историю любви — Спенсера Холидея, плейбоя, который сильно и быстро влюбился в свою лучшую подругу, притворяясь помолвленным с ней. Это я. Теперь я готовлю сцену для своих друзей с их собственными сексуальными сказками.

Потому что каждый заслуживает пикантной истории любви.

ГЛАВА 1

Гэвин

Некоторые вещи неоспоримы с самого начала.

Музыкальная группа тебе нравится с первого прослушивания.

Ты предпочитаешь шоколад с ванилью.

И ты никогда, ни за что не захочешь, чтобы тебя свели с кем-то, кого твоя мать считает идеальной парой.

С тех пор, как несколько месяцев назад мой статус поменялся на холостяцкий, и моя мать устроила мне скандал, поэтому естественно, когда она звонит мне в полдень в среду, предполагаю, что она продолжает придерживаться этого плана нападения.

Я на работе, поэтому выхожу из кабинки студии звукозаписи, принадлежащей инди-лейблу, на который я работаю. Одна из наших групп записывает несколько новых мелодий. Я провожу пальцем, чтобы ответить на звонок, и лицо Мардж Симпсон исчезает с экрана.

Что я могу сказать? Мама напоминает мне героиню мультфильма. У нее нет голубых волос, но она полностью главная женщина. Следовательно, Мардж.

— Привет, как дела, Мардж?

Кроме того, ее зовут Мардж, так что она никогда не узнает, что это и ее прозвище тоже. Да, я такой умный.

— Гэвин, у меня удивительно захватывающие новости! — Звучит как песня.

Я решаю поиграть с ней, потому что, ну, это всегда весело делать.

— Ты устраиваешь грандиозную вечеринку для пенсионеров на круизном лайнере, который перевезет вас через Атлантический океан, а затем проплывет вдоль всего побережья Норвегии, где ты, наконец, встретишь красивого скандинавского мужчину, о котором всегда мечтала?

— Как ты смеешь так говорить? Я буду верна твоему отцу до конца.

— Но я знаю, что однажды ты найдешь горячего парня-викинга. Я видел твою коллекцию книг. Секрет раскрыт.

Она замолкает.

— Твой отец—горячий парень-викинг.

Я провожу рукой по подбородку.

— Правда. Именно от него я унаследовал свою привлекательную внешность нордического бога.

— И я. Не забывай, что я привнесла половину твоей красоты.

— Да, мое очаровательное греческое происхождение, — говорю я, бродя по коридору и проводя рукой по своим темным волосам.

— Что подводит меня к сути этого звонка.

Я выгибаю бровь.

— Ты хочешь обсудить мое наследие? Ма, это когда ты говоришь мне, что я — дитя твоей любви на тайном свидании на лодке любви?

— Милый, тс-с. Это было на корабле его величества «Шэг» в море.

Я съеживаюсь.

— Во-первых, я не хочу знать, что ты когда-либо трахалась. Во-вторых, как я мог не знать, что ты виделаОстина Пауэрса?

— Все виделиОстина Пауэрса. Не говори глупостей. — Она делает глубокий вдох — такой, который сигнализирует о том, что у нее есть важные новости, которыми она хочет поделиться. — В любом случае, вернемся к твоему обаянию и моим новостям. Напоминаю, что твоя сестра помолвлена, и я так взволнована, что устраиваю вечеринку.

— Потому что она нашла того, кто хочет на ней жениться? Я знаю, меня это тоже шокировало, — говорю я, дразня.

— Не говори так о Гретхен. Она очень счастлива с Тоддом. И недавно я подумала, как было бы замечательно, если бы ты встретил ту, кто сделает тебя таким же счастливым, как Тодд делает Гретхен. Что думаешь об этой абсолютно фантастической идее?

Моя мама и ее сватовство. Она была неумолима с тех пор, как я стал учиться в старшей школе. Она звонила мне во время учебы в колледже, предлагая разных женщин в общежитии. После того, как я закончил учиться, она пыталась сделать это с дамами по соседству. Тот факт, что она познакомила мою сестру со своим финансовым планировщиком —маминымфинансовым планировщиком — только укрепил ее веру в то, что она знает, как сочетать своих детей.

— Это здорово, что Гретхен так счастлива, — говорю я, пытаясь направить разговор в нужное русло.

— Это точно — говорит мама, счастливо вздыхая. — И я подумалa, раз любовь так и витает в воздухе, давай возьмем ее, разольем по бутылкам и заставим работать на тебя.

Мамой движет не только ее прошлый успех — в единственном числе. Она также убеждена, что я терплю неудачу в жизни без партнера. Да, несколько недель назад я постирал красный носок вместе с белым, но не думаю, что это доказательство того, что мне пора остепениться.

И ладно, в моем холодильнике есть только горчица и пиво, но это Нью-Йорк. Ни у кого дома нет ничего, кроме приправ и выпивки.

Я не заинтересован в том, чтобы ограничивать свои возможности. И это не потому, что я игрок. Я не собираюсь трахать каждые выходные новую женщину. У меня была постоянная девушка несколько месяцев, пока недавно не ушла... К ДРУГОМУ ПАРНЮ.

Достаточно сказать, что я не особо заинтересован в том, чтобы меня с кем-то сравнивали. Меня не интересуют обязательства, которые могут перерасти в пламя. И я определенно не хочу, чтобы меня когда-нибудь снова застали врасплох.

Сейчас мне лучше побыть одному.

Я поворачиваюсь и иду по коридору в другую сторону.

— Я не знаю, действительно ли я готов к любовному эликсиру, мама. Но это было бы забавным названием для песни.

— Да, расскажи об этом одной из своих групп. Потому что любовь делает людей счастливыми. Ты думаешь, что не готов, но для тебяпришловремя. Позволь мне тебя познакомить. У меня это так хорошо получается. Ты помнишь, раньше я была менеджером по персоналу?

— Я знаю, мам. Ты буквально вырастила меня.

— А то, что я менеджер по персоналу, означает, что у меня отличные навыки работы с людьми, — говорит она, продолжая расхваливать свои способности.

Я останавливаюсь у входа в студию, глядя сквозь стекло на инженера и свой пустой стул. Я один из менеджеров, и мне нужно вернуться туда и руководить.

— У тебя самые лучшие навыки общения с людьми, мама. Но это не значит, что я хочу, чтобы меня сватали.

Мне нужно быть твердым, иначе она никогда не оставит эти мысли.

Она фыркает.

— Как долго ты собираешься находиться в творческом отпуске для свиданий?

— Мама, я ценю твои усилия, но у меня нет времени. Я собираюсь находиться в творческом отпуске столько, сколько потребуется.

— Я понимаю, но думаю, что творческому отпуску пора заканчиваться. И вечеринка по случаю помолвки твоей сестры была бы прекрасной возможностью попрощаться с твоей диетой для свиданий. Я думаю, Кристина из книжного клуба Гретхен великолепно бы тебе подошла. Она начитанна и любит музыку. Она идеально тебе подходит.

Сначала я удивляюсь, что мама упоминает Кристину, но потом радуюсь, потому что могу общаться со своей мамой.

— Под любовью к музыке, я полагаю, ты подразумеваешь тот факт, что она страстная поклонница Тейлор Свифт. И, эй, Тейлор убивает, и она предел музыкальных познаний и интереса Кристины. Кроме того, онаникогдане читает книги книжного клуба. Она призналась мне в этом.

— Хм. Как необычно.

— Нет, это вполне обычно. Многие люди подделывают любовь к чтению просто посещая книжный клуб. А разве ты не хочешь знать, откуда я это знаю?

— Откуда ты знаешь такие подробности о Кристине?

Я останавливаюсь как вкопанный.

— Ты свела меня с ней примерно три года назад. Тогда из этого ничего не вышло.

— О-о-о. — Затем раздается смешок. — Ну, разве это не доказательство того, что я всегда думаю о своем сыне? Но ты так настаиваешь на том, чтобы сказать «нет», что это заставляет меня задуматься. — Она произносит это как детектив, собирающий улики. — Ты с кем-то встречаешься и еще не сказал мне?

Ой.

Вау.

Черт возьми.

Она предлагает мне выход. И все, о чем я могу думать, это —возьми это. Просто прими это, черт возьми.

Я не думаю. Я подпрыгиваю. Прямо с этого утеса — высотой в сто футов и прямо в воду. И когда погружаюсь в прохладную синеву, я говорю:

— Да, я кое с кем встречаюсь.

Когда я прощаюсь с Мардж, мне нужно выяснить, кто, черт возьми, это будет.

ГЛАВА 2

Гэвин

Вечером я пью пиво со своим лучшим другом в нашем любимом баре в Уильямсбурге.

— Теперь все, что мне нужно сделать, это найти кого-нибудь, кого можно привести с собой на вечеринку по случаю помолвки, — говорю я, благодарю бармена за IPA и делаю глоток.

— А как насчет твоей секретарши в приемной? Она чертовски привлекательная, — предлагает Эдди, поднимая свой бокал и отпивая немного напитка.

Я смотрю на него так, словно он только что предложил купить новые банные полотенца. Эдди верит, что полотенца не стареют.

— Секретарша в «Хрустальной туфельке» — подставная подружка? Ей около пятидесяти.

Эдди прищуривает глаза.

— И ты не думаешь, что пятидесятилетние женщины не смогут одурачить? Не будь эйджистом, Гэв. Только потому, что тебе двадцать девять, не значит, что пятидесятилетняя женщина не может быть хитрой.

Я поднимаю руку.

— Ладно, я на сто процентов не сторонник возрастных, но я понятия не имел, что она тебе нравится.

Эдди проводит рукой по растрепанным волосам.

— Чувак. У меня пристрастие практически к каждой женщине.

Я смеюсь, отпивая немного пива.

— Да, это в значительной степени правда.

Эдди не склонен к дискриминации. Быть Эдди довольно просто.

Он кладет руку на спинку барного стула.

— Не уходи от ответа. Нужно обсудить тот факт, что ты сторонник эйджизма. Может тебя сводить на тренинг чувствительности? Я ожидал от тебя лучшего, чувак.

— Да, пожалуйста. Потому что это так бесчувственно — не рассматривать Салли Джо в качестве материала для свиданий из-за того факта, что у нее трое взрослых детей. Кроме того, она замужем, — смеюсь я.

Эдди щелкает пальцами, хмурясь.

— Черт. Все хорошие уже заняты.

Выражение его лица снова оживляется.

— Эй, как насчет той стриптизерши? Анджелина. Или Анжелика. Или Энжел. Почему бы тебе не пригласить ее на вечеринку и не притвориться, что она твоя девушка?

Я бросаю на него взгляд «ты-же-не-серьезно».

— Это ты встречался со стриптизершей-леди-полицейским. Не я. Ты что, не помнишь свой день рождения?

У Эдди отвисает челюсть.

— Черт. Да, ты прав. Я действительно встречался со стриптизершей. И знаешь что? Она была милой. Настоящая кукла.

— Кроме того, ее звали Лиза.

— Ее настоящее имя – Лиза?

— Нет, стриптизершу звали Лиза.

— Ах, ты прав. Энжел — это женщина, которая выгуливала хорька моего друга в Проспект-парке. Стриптизершей была Лиза. Милая длинноногая Лиза.

Я закатываю глаза, смеясь и отпиваю еще пива.

— Ты встречался с ней, потому что она была милой? Ты хочешь, чтобы я в это поверил?

В этот момент мелодия «Нэшнл» разносится по дайв-бару и Эдди счастливо вздыхает.

— Она была из тех стриптизерш, которых приводят домой к маме.

— Я не знал, что ты приводил домой к маме стриптизершу. Кстати, эта песня потрясающая.

— «Нэшнл» всегда потрясает. Но не надо говорить о музыке, чтобы отвлечь меня от твоих язвительных слов о женщинах, которые работают у шеста. — Он прищуривает глаза, глядя на меня. — Есть много видов стриптизерш. Мне не стыдно отнести одну из них домой к своей матери.

— Потому что твоя мама руководит эскорт-службой. Именно твоя мама научила нас сексу. Как будто это не было совсем уж чертовски странно.

— Это было немного странно. Согласен, приятель. Но она неплохо справляется со своим бизнесом. Кроме того, она абсолютно классная, и была бы не против, чтобы ты встречался со стриптизершей.

— Моя мать совсем не такая. Несмотря на то, что ей нравится быть со всеми подружками и приятельницами. Так что я не могу пригласить стриптизершу на вечеринку к своей сестре. И это прекрасно, потому что на самом деле я этого не хочу.

Эдди ставит бокал на стойку, подает знак принести еще, затем изображает, как закатывает рукава. Я не думаю, что у него есть рубашка с длинными рукавами; все они из разновидности футболок.

— Ладно, давай разберемся с этим. Давай назначим свидание тому парню из Gav после того, как Дениз бросит его задницу.

Я бросаю на него пристальный взгляд.

— Ну и дела. Спасибо, что напомнил об этом.

Он хлопает меня по плечу.

— Эй, не стыдись того, что тебя бросили. Всех хороших парней бросили. Меня бросили. Тебя бросили. Это обряд посвящения. Я упоминаю о демпинге только потому, что это сделает все намного приятнее, когда ты найдешь женщину, с которой тебе суждено быть.

Эдди — странная смесь грубости и, ну, романтичности. Он реально верит в настоящую любовь. Он верит, что это грядет для него, для меня, для всех.

Дверь в бар открывается, и входит моя коллега и хорошая подруга Саванна Уотерс. Ее волосы каскадом ниспадают на плечи, а подтянутая фигура привлекает мое внимание. Но это всегда происходит. Эмпирически и все такое. Она моя подруга, но она также и умеющая притворяться подружка. Эдди резко поворачивает голову и окликает ее:

— Эй, Саванна. Иди сюда.

Эдди похлопывает по табурету рядом с собой.

Она присоединяется к нам, темно-русые волосы обрамляют лицо.

— Я встречаюсь со Слоун и Пайпер через несколько минут, но как я могу устоять против вас, двух нарушителей спокойствия?

— Кто сказал, что мы нарушители спокойствия? — спрашиваюя с такой невиннойулыбкой.

Саванна приподнимает одну бровь, и выражение ее лица становится немного кокетливым. Ей очень идет. Взгляд, который мне нравится.

— Разве не так? — спрашивает она. — Вы готовите и перемешиваете все это, как пара шеф-поваров.

— У нас в подсобке есть чан для варки пива, — говорит Эдди.

— Просто добавь немного шрирачи. — Она прислоняется к стойке бара. — Немного острого соуса, и я приготовлю его как суп.

Я поднимаю руку.

— Я хочу этот суп-пюре, особенно если он очень острый.

Саванна бросает на меня насмешливый взгляд.

— Всегда острое. Явсегдалюблю острое. Это моя мантра.

Моя тоже. Еда, секс, как хотите.

— К черту мягкость, — таков мой ответ, и она в ответ шевелит бровями.

На мгновение я задаюсь вопросом, любит ли Саванна в спальне острое или сладкое, но потом выбрасываю эту мысль из головы. Мы друзья, и я не ищу ничего большего.

Эдди машет рукой, большой и смелый.

— Я придумал!

Он кладет руку на плечо Саванны.

— Попроси ее пойти с тобой на свидание.

ГЛАВА 3

Саванна

Слушайте, я не собираюсь лгать. У меня уже давно что-то вроде симпатии к Гэвину.

Где-то с тех пор, как я начала работать на Glass Slipper Records пару лет назад, я занималась пиаром для ряда наших лучших выступлений. Дело не только во внешности, потому что я не просто девушка с внешностью.

Но у него хорошие данные. О черт, у него потрясающее лицо, великолепные волосы и глаза, которые завораживают меня.

Но внешность блекнет.

Что привлекло мое внимание и до сих пор будоражит мой мозг, так это то, как он придерживает для меня дверь и как мы вместе можем бесконечно зацикливаться на музыке, а также тот факт, что он любит пробовать новое из фургонов с едой на фермерском рынке рядом с нашим офисом.

К тому же, он помнит мой заказ на кофе. И я не знаю, почему парни делают какую-то волшебную вещь, но мне кажется, что так оно и есть. Когда парень утруждает себя запоминанием того, какой вы заказали кофе, и что вам нравятся очень острые блюда тайской кухни, и думает, что вам понравилась бы крутая новая девичья группа в Glass Slipper (и он прав), — он тот, о ком следует думать, как о подходящем парне.

За исключением...

Есть одна маленькая проблема.

За то время, что я здесь работаю, у него была девушка, так что мы были друзьями.

Просто друзья.

Вот почему я застегнула молнию на своей влюбленности, а потом, черт возьми, растоптала ее. Я так сильно подавила ее, что перестала думать о нем в таком ключе, и теперь он мой единственный и абсолютный друг. Очень хороший друг.

И он именно такой друг, которого я хочу сохранить.

Так что я счистодружеским любопытством прислушиваюсь к комментарию Эдди, встречаясь взглядом с голубыми глазами Гэвина. Затем спрашиваю:

— Зачем тебе свидание?

— Ну, на самом деле этонесвидание, — быстро говорит он.

Я стараюсь, чтобы меня не беспокоила скорость его реакции, как у гепарда. Кого волнует, что Гэвин не рассматривает меня как подходящую кандидатуру для свидания? Мы друзья, и меня это устраивает.

— Ха! Да! Точно. Никаких настоящих свиданий здесь не происходит, — говорит Эдди, посмеиваясь, как будто идея встречаться со мной — верх комизма.

Гэвин пристально смотрит на своего лучшего друга.

— Вы друзья. Ты одна из приятелей, — объясняет Эдди, шлепая меня по руке, а затем нанося серию очень дружеских ударов. Мужских ударов.

— Вот почему ты идеально подходишь. Нашему мальчику нужно фальшивое свидание, потому что его мама надирает ему задницу из-за холостяцкого статуса.

— Ах, сюжет усложняется, — говорю я своим лучшим жутковатым голосом. Это лучше, чем показывать, что комментарии Эдди выводят меня из себя, поскольку он, очевидно, знает истинное сердце Гэвина.

Но тогда почему меня должно беспокоить, что они видят во мне одного из членов команды? Мы с Гэвином друзья, и были ими уже пару лет. Я безжалостно подавляла любое желание большего, так что нет причин печалиться из-за того, что Гэвин тоже не хочет большего.

— Моя мама определенно нацелилась на меня. В эти выходные я должен пойти на вечеринку, и она хочет познакомить меня примерно с миллионом женщин. И мне просто не нравится, когда мама меня подставляет, — говорит он, небрежно пожимая плечами.

Я барабаню пальцами по барной стойке, понимая его ситуацию.

— Если бы я позволила своей матери подставить меня, я бы встречалась с мясником.

— Мясник? Почему? — спрашивает Гэвин.

— Она работает прямо по соседству с ним, и убеждена, что он идеальный мужчина для меня.

— Ты даже мясо не любишь, — говорит Гэвин, вопросительно приподнимая бровь.

— Вот именно!

— Итак, еще раз, почему мясник?

Я беззаботно машу рукой.

— Похоже, он заинтересован в женитьбе, а моя, как и большинство матерей, помешана на внуках, поэтому считает, что если сойдусь с мясником, то через девять месяцев у меня появятся дети.

Эдди потирает руки.

— Мясник обрюхатит Саванну в их первую брачную ночь. Вперед, мясной человек!

Он похлопывает меня по животу.

— Мясник собирается засунуть фрикадельку в живот Сэв-мейстера.

Я бросаю на него свирепый взгляд.

— Мясной человек? Фрикадельки? Эдди, с чего мне вообще начать разбирать все, что в этом не так?

Гэвин поднимает руку.

— Я чувствую, что «мясной человек» — хорошее место для начала.

Эдди качает головой, испуская негодующий вздох.

— Вы двое — настоящие охотники за мячом. Ну и что с того, что Гэв хочет встречаться со стриптизершами, а Сэв хочет трахаться с мясниками?

Я перевожу взгляд на Гэвина.

— Что? Стриптизерши?

Гэвин рассекает рукой воздух.

— Он просто такой... Эдди.

— И вы двое оскорбляете благородную индустрию снятия одежды за деньги, — надувшись, преувеличенно добавляет Эдди.

Я широко раскидываю руки.

— Встречаться со стриптизершами, мясниками, танцовщицами гоу-гоу, встречаться с подружками по найму. Я не осуждаю.

Эдди указывает на меня.

— Видишь? Она идеальная подходит для тебя. Она совершенно спокойна.

— И мы возвращаемся к фальшивому свиданию в пользу твоей мамы.

Я осматриваю бар в поисках Слоун и Пайпер, так как мы встречаемся, чтобы поиграть в бильярд. Однако ни одной, ни другой еще нет, так что я остаюсь с ребятами.

— Что такого в мамах, что заставляет их хотеть подставить тебя? И обычно с совершенно неподходящим типом людей.

Голубые глаза Гэвина мерцают, как будто мы говорим на одном языке.

— Верно? Потому что мы тратим всю свою жизнь на то, чтобы не быть похожими на своих родителей или не иметь таких же вкусов, как у них. И тогда все, чего они хотят, — это вмешиваться в нашу личную жизнь.

— Значит, все улажено. — Эдди хлопает Гэвина по спине и сжимает мое плечо. — Вы, ребята, будете фальшивой парой.

Эдди поднимает палец, подавая знак бармену, и, когда он делает заказ, Гэвин смотрит на меня, в его кристально-голубых глазах читается уязвимость.

— Но ты все же не возражаешь?

Мое сердце бьется немного быстрее, а пульс немного сильнее, и все из-за того, как он смотрит на меня. Как будто заботится обо мне. Как будто он хочет убедиться, что я действительно хорошо справляюсь с этим.

— Нет, я правда не возражаю. Для этого и нужны друзья, верно?

Гэвин проводит рукой по лбу, как будто испытывает облегчение.

— Да. И ты потрясающая подруга, Саванна. Я так благодарен. Я просто не готов пойти на это мероприятие и попросить маму организовать «плюс один».

— И ты, вероятно, даже не готов снова встречаться, — предлагаю я, а потом удивляюсь, зачем это говорю. Почему я указываю на то, что еще слишком рано? Ах да, я делаю это, потому что это моя броня.Застегни ее, затяни потуже. Мне нужна стальная оболочка, чтобы защитить себя, чтобы Гэвин не понял, что когда-то я хотела от него большего.

— Я по-настоящему ни с кем не встречался, после того как ушла Дениз, — говорит он.

При упоминании этого имени у меня сводит челюсть. Я ненавижу, что Дениз причинила ему боль. Как она могла не видеть того, что было перед ней? Неблагодарная.

— Я слышу тебя. Ты не готов вернуться туда, — говорю я.

— Вот именно. Но мне действительно нужна помощь. Ты не возражаешь?

— Совсем нет, — говорю я.

Входная дверь распахивается, и я замечаю гриву светлых волос и пару больших карих глаз.

— Послушай, Слоун уже пришла. Мы с тобой должны придумать план. Предыстория и все такое.

— Давай назначим свидание, — говорит он, затем поправляет себя. — Я имею в виду, для того чтобы спланировать предысторию.

Мы договариваемся встретиться перед вечеринкой, чтобы обговорить нашу сказку, и мне все равно, что все это понарошку.

ГЛАВА 4

Саванна

Слоун выгибает бровь, убирая бильярдный кий, и одним взглядом читает мне лекцию типа «Не могу поверить, что ты это сделала». Я подозреваю, что сейчас получу нагоняй.

— Итак, позвольте мне внести ясность, — говорит она, не сводя глаз с красного мяча и готовясь к броску. — Парень, который тебе нравится, пригласил тебя на фальшивое свидание.

Я сглатываю, затем делаю свое самое уверенное лицо.

— Да. Он пригласил. Но он мне больше не нравится.

— Верно? — Она рассматривает стол, затем встречается со мной взглядом. — И ты согласилась?

— Да.

Она кивает, как профессор, использующий сократовский метод.

— И ты подумала, что это хорошая идея?

Я вздергиваю подбородок.

— Конечно. Ему нужна помощь.

— И ты не думаешь, что это путь к катастрофе?

— Почему это должно привести к катастрофе?

Она бросает на меня еще один понимающий взгляд. Вот в чем особенность хороших друзей. Во взгляде Слоун сквозит понимание, потому что она практически все знает обо мне.

Я стараюсь относиться к своему решению легкомысленно. Все будет хорошо. Я уже некоторое время дружу с Гэвином, и все хорошо.

— Я не понимаю, почему это может привести к катастрофе, — говорю я, опираясь на свой бильярдный кий. — Кроме того, это даже не он предложил, так что это ничего не значит.

Слоун отводит кий и слегка ударяет по белому шару, отчего красный катится по зеленому фетру в угловую лузу.

— Мило.

Несмотря на то, что мы соревнуемся друг с другом, я не могу не восхищаться таким прекрасным кадром.

Слоун и я — что-то вроде пары акул в бассейне. Поскольку меня воспитывали родители, которые изготавливали мячи для бильярда, бочче и крокета, с юных лет меня поощряли во всех видах досуга, начиная от музыки и бильярда, заканчивая вязанием крючком.

— Спасибо, — говорит она и возвращается к теме.

— И это фальшивое свидание – оно было организовано даже не парнем, в которого ты влюблена, а Эдди? Безумному Эдди-без-фильтров пришла в голову блестящая идея, чтобы Гэвин пригласил тебя на вечеринку по случаю помолвки своей сестры?

— Да. Это будет весело, — говорю я, вся такая веселая и бодрая. Я реально думаю, что вечеринка будет интересной. — Мы с Гэвом отлично проводим время вместе. Нам весело, когда мы обедаем, и мы с удовольствием поиграли в бадминтон в команде компании. Он хороший, преданный друг.

Слоун ухмыляется и несколько раз кивает, готовясь к следующему броску.

— О, да. Онотличныйдруг. Друг, к которому ты не питаешь никаких чувств и о котором не фантазируешь.

Я делаю глубокий вдох. Буду убеждать Слоун своей уверенностью.

— Если я была в состоянии подавлять свои чувства все то время, пока он был связан с Дениз, я могу сделать это сейчас. И вечеринкабудетвеселой.

— Ты не думаешь, что это будет, как бы это сказать,заманчиво? — Ее губы становятся сексуально надутыми, давая понять, к чему, по ее мнению, приведет вечеринка.

Усмехаясь, я качаю головой.

— Это просто вечеринка. А теперь, давай, продолжай, — говорю я, уговаривая ее сделать еще один удар.

Слоун обходит стол, и когда промахивается мимо фиолетового шара, наступает моя очередь, и я подхожу к средней лузе.

Но прежде, чем успеваю начать, она подзывает меня пальцами, и переводит голос на шепот.

— Не позволяй ему воспользоваться тобой.

Я хмурю лоб.

— Что ты имеешь в виду? Как, черт возьми, он воспользуется?

— Кто кем воспользуется?

Смелый вопрос исходит от нашей подруги Пайпер, которая только пришла, модная и идеально собранная. Пайпер энергична и общительна и терпеть не может пропускать ни одной пикантной сплетни.

— Расскажи мне все.

— Если ты опаздываешь, то не узнаешь всех подробностей, — говорит Слоун, упрекая ее, а затем обнимает.

Я следующая — мы обнимаемся. Люблю своих девочек, даже когда они набрасываются на меня.

Слоун жестом подзывает Пайпер поближе и указывает в мою сторону.

— Гэвин Клементс только что попросил ее быть партнершей понарошку на вечеринке по случаю помолвки его сестры, и я не хочу, чтобы он воспользовался ее мягкой податливой стороной.

Карие глаза Пайпер расширяются, и она потирает руки.

— О-о-о. Я запланирую твою свадьбу, когда все станет серьезно. Учитывая твою мягкость и податливость, когда дело касается него.

Я закатываю глаза один раз, а затем еще раз, просто чтобы подчеркнуть, насколько беспечно я отношусь к этому.

— Этого не случится. Мы просто друзья. Я иду с ним как друг. Неужели ты не понимаешь, что на самом деле я могу просто дружить с ним, не превращая это во что-то большее? Здесь нет ничего мягкого и податливого. Кроме того, отвратительно.

Слоун ухмыляется, затем поднимает вверх пальцы. Она отсчитывает от трех из них.

— Три раза. Ты только что трижды сказала, что выпросто друзья.

— Потому что так оно и есть, — настаиваю я.

Пайпер подмигивает мне.

— Конечно. Мы понимаем.

Я машу кием в их сторону, тыкая Пайпер в руку, затем в бедро Слоун.

— Клянусь, вы двое прочитали слишком много любовных романов. Вы думаете, что все должно во что-то превратиться. — Тычок в бедро. — Иногда все превращается в ничто. — Тычок в запястье. — На самом деле, большая часть превращается в ничто. Может быть, попробуете почитать какую-нибудь научную литературу, и тогда поймете.

Слоун надменно усмехается, затем поворачивается к Пайпер.

— Ты можешь поверить, что она издевается над нашими привычками к чтению?

Пайпер поднимает руку в знак остановки, изображая калифорнийскую девчонку.

—Как будто.Даже не разговаривай со мной больше. Я люблю романтику. Тебе тоже следовало бы.

Вздохнув, я откладываю кий.

— Романтика — это мой джем. Но я реалист. Оглянись вокруг. — Я жестом указываю на бассейн и бар за ним. — Мир – дикое безумное место. И только настоящие сумасшедшие романтики могут поверить, что ситуация когда притворяешься его девушкой на вечеринке по случаю помолвки его сестры — может превратится во что-то большее. Такого просто не бывает.

Пайпер поджимает губы.

— Позволю себе не согласиться. Как организатор свадеб, я каждый день вижу, как романтика расцветает самыми разными способами.

— Верно. Но обычными способами. Онлайн, на работе, в спортзале. Нетакимобразом. Поэтому тот факт, что я была влюблена в этого парня, является спорным вопросом. На самом деле, я собираюсь позже выйти в интернет и просмотреть свои запросы, потому что с моимхорошим другом Гэвином ни за что ничего не случится.

— Ты уверена? — вмешивается Слоун.

— Первое: возможно, я не упоминала об этом, но мы друзья. Второе: мы коллеги. Третье: он не готов к большему. Четвертое: давайте сосредоточимся на чем-нибудь полезном, например, на том, как сделать это фальшивое свидание правдоподобным. Потому что, в-пятых, вот как все происходит в реальном мире: он встречает в интернете какую-нибудь горячую девушку, которая выглядит точно так же, как другая девушка, с которой он встречался, он восстанавливает отношения с ней, а я продолжаю подставлять плечо, на которое можно опереться. Тем временем я, в конце концов, преодолеваю свою влюбленность в него и перехожу к какому-нибудь другому сексуальному, любящему музыку хипстеру. Или, может быть, лесорубу. Вот как это работает.

Пайпер поднимает руку.

—Иногдаименно так это и работает. Но давайте поговорим обо всем этом понятии «готов ли кто-нибудь». — Она замолкает, собираясь с силами, чтобы высказать свою точку зрения. —Готовли кто-то к этому — бессмысленный спор. Любовь не приходит, когда кто-то готов. Любовь подкрадывается незаметно и кусает тебя за задницу в самый неподходящий момент. Я должна бы знать — посмотри, что со мной случилось. Не то, чтобы я ожидала чего-то от Зака, — говорит она, становясь совсем мягкой при упоминании о своем парне.

Я положила ладонь ей на плечо.

— Может, и нет. В твоем случае это не произошло каким-то безумным образом. Вы собрались вместе очень естественным образом. — Я поворачиваюсь к Слоун, чтобы подкрепить свои доводы. — И то же самое с тобой и Малоуном. Вы работали вместе, а потом снова сошлись. Дело закрыто.

Слоун с сомнением хмыкает.

— Дело было не только в этом. Но как бы то ни было... Давайте рассмотрим несколько советов, которые помогут тебе пережить это событие.

Я вздыхаю с облегчением.

— Да. Пожалуйста. Все, чего я хочу, — это сделать все правдоподобным.

Слоун приподнимает брови.

— Значит, тынехочешь, чтобы было очевидно, что ты в него влюблена?

Я направляю на нее смертоносные лучи.

— Я ненавижу тебя.

Пайпер широко улыбается.

— Ты любишь нас.

— Я ненавижу тебя огнем тысячи солнц.

— Нет. Ты любишь нас точно так же.

— Очевидно, — ворчу я.

Слоун поднимает один палец.

— Но ты не ошибаешься. Первый совет: дай понять, что ты хочешь заняться с ним сексом и завести детей.

— Я этого не хочу!

— Не будь слишком обидчивой, — добавляет она.

— Я и не собиралась, — настаиваю я.

— Но будь достаточно чувствительна, — продолжает Слоун.

— Рука здесь, кисть там, — добавляет Пайпер. — Никогда не знаешь наверняка.

Я кладу свой бильярдный кий и затыкаю уши.

— Прекрати. Просто остановись! — Я раскрываю их. — От вас двоих никакой помощи. Я собираюсь перечитать сегодняшний пост от «Современного джентльмена» из Нью-Йорка. Речь идет о том, чтобы попросить друга, когда тебе нужна помощь, и этоединственная причина, по которой Гэвин попросил меня быть его фальшивой подружкой.

Пайпер бросает на меня взгляд, полный удивления.

— Ты его читаешь?

— Это действительно хороший блог. Ты тоже? — спрашиваю я.

— Конечно. Его пишет мой друг Джейсон. Приятно знать, о чем думают мужчины, — отвечает она.

— А мужчины думают о друзьях, когда им нужен кто-то еще. — Я выдыхаю. — Вот почему мы с Гэвином встретимся перед вечеринкой, чтобы придумать предысторию.

— Да. Это совсем не похоже на любовный роман, — бормочет Пайпер.

Я постукиваю по покрытию.

— Давайте играть, чтобы я могла уничтожить вас двоих.

Позже тем же вечером, после того как я выиграла, я снова перечитала колонку «Современный джентльмен в Нью-Йорке».

Это необходимое напоминание о том, кто я.

Я его друг.

Ничего больше.

***

Из блога Современного джентльмена в Нью-Йорке

Давайте посмотрим правде в глаза. Парни не любят спрашивать совета.

Это не в нашей природе. Черт возьми, наша чертова ДНК переплетена с хромосомами, инструктирующими нас никогда не обращаться за помощью, когда дело доходит до указания направления, вождения автомобиля и, естественно, свиданий.

Просто представьте себе обычного папашу в те далекие времена, с картой места своего отпуска, в беспорядке разложенной поперек руля, игнорирующего отчаянные просьбы остальных пассажиров остановиться и спросить дорогу.

Сбои с картами теперь редки благодаря GPS, одному из величайших изобретений со времен пива и рок-н-ролла, а интернет стал достаточно крутым, чтобы обойти упрямую натуру человека и позволить ему обратиться за помощью.

И помощь – это то, что я намерен оказать вам сегодня. Вопрос дня исходит от Ретта, бесстрашного читателя, у которого возник вопрос об этикете свиданий. Или, скорее, требования к свиданиям.

Ретт пишет: «Меня в следующие выходные пригласили на рабочее мероприятие. Праздничный вечер, если хотите, и мой босс сказал привести свою девушку. Действительно ли мне нужно брать кого-то с собой, и если да, то могу ли я просто зайти в Tinder или Match, чтобы найти кого-нибудь?»

Ах, дилемма «плюс один». Мы, современные джентльмены, сталкиваемся с этим постоянно. Но позвольте мне поделиться с вами моим лучшим советом. Вы готовы? Подойдите ближе. Еще немного ближе. Еще ближе.

НЕ ИЩИТЕ СВОЮ ПАРУ В TINDER.

Так. Я это сказал. Я чувствую себя лучше.

Подождите. Это еще не все.

НЕ ИЩИТЕ СВОЮ ПАРУ В ИНТЕРНЕТЕ.

Послушайте, если только вы не платите за какую-то услугу — и, эй, в платонических эскорт-услугах нет ничего плохого, — я бы порекомендовал простое незамысловатое решение: попросите друга.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Спенсер

Все может стать немного интереснее и, возможно, немного сложнее для Гэвина и Саванны.

Они хорошие друзья, и она собирается притвориться, что встречается с ним, и притворяется, что не хотела этого делать целую вечность. В конце концов, Саванна даже не верит втакогорода романтику. Что касается Гэвина... У меня есть предчувствие, что скоро он посмотрит на нее другими глазами.

Разве я сказал «немного сложно»? Я должен это пересмотреть. Держу пари, что для этих двоих все скоро станет намного сложнее.

Потому что вся эта история с «попроси друга»... когда это было просто?

Я попросил подругу быть моей фальшивой партнершей, и посмотрите, чем это закончилось — большой порцией «долго и счастливо».

Но прежде, чем вернуться к этим двоим, давайте посмотрим, что готовит тот парень, который только что дал совет спросить друга.

Для этого мы возвращаемся во времени чуть больше, чем на несколько лет назад, к той ночи, когда некая женщина впервые встречает определенного мужчину.

Лучшая подруга моей жены, Трули, занимается своими делами, смешивает напитки в баре в Челси, в самом сердце Манхэттена, когда, о чудо, входит мужчина, который привлекает ее внимание.

Спойлер: Трули понятия не имеет, что этот парень дружит с ее братом.

Это будет такой облом.

ГЛАВА 5

Трули

Этот вопрос я много раз слышала в своем заведении, и он начинается со слов«Не предпочли бы вы...»?

Бармены слышат одно и то же снова и снова. Я могла бы составить список, начав с реплик, которые парни используют, чтобы приударить за девушками. Потому что барная стойка пикапа жива и естественна.

Возможно, мы живем в постмодернистском мире онлайн-знакомств, но по-прежнему существует множество романтических отношений (и перепихонов) — которые вспыхивают при личной встрече.

Я ставлю на то, что последнее произойдет прямо у меня на глазах, основываясь на настойчивости парня с козлиной бородкой в баре. Он прочищает горло и говорит брюнетке рядом с ним:

— Ты бы предпочла пройтись по раскаленным углям или наступить на морского ежа?

Женщина с тонкой золотой цепочкой на шее смеется.

— Я бы сказал, что хожу по раскаленным углям, потому что на самом деле я довольно быстра.

О-о-о. Это только еще больше заинтригует его.

Его темные глаза блестят.

— Быстро, говоришь?

Она хихикает.

— Не так. Но дай мне еще один.

Он потирает ладони друг о друга.

— Я бы с удовольствием дал тебе больше. Что ты предпочитаешь — шерсть или чешую?

Чешую. Я хочу сказать, выбери чешую. Потому что этот парень отвезет тебя домой и никогда больше не позвонит. Чешуя заставляют вас казаться жестче.

Увы, она выбирает мех и получает тот же ответ, который он использовал прошлой ночью в отношении другой женщины:

— Держу пари, твоя была бы такой мягкой.

Кляп.

Он продолжает, придвигаясь ближе к своей жертве, пока я смешиваю ему мохито.

— Что бы ты предпочла: есть каждый день одно и то же или никогда больше не пользоваться Инстаграм?

Она вздрагивает.

— Есть одно и то же блюдо. Привет, я люблю Инстаграм.

Я протягиваю ему его напиток.

— Держи.

— Большое спасибо, — говорит он, затем делает глоток и начинает новую порцию.

Меня так и подмывает вмешаться и сказать: «Чтобы ты предпочел — иметь дракона или быть драконом?»Потому что это был еще один вопрос, который он задал прошлой ночью.

Но вмешиваться – не моя работа. Нет, если только все не зайдет слишком далеко. И никому не нравится барменша, которая выступает в роли женщины-полицейского.

— Что бы ты предпочла — надеть роликовые коньки на одну ногу или застрять, идя за кем-то, кто идет слишком медленно? — он спрашивает, и я благодарна, когда появляется новая группа клиентов, и я переключаюсь на их обслуживание.

***

Чуть позже Шарлотта приходит в «Джин-Джоинт», пододвигает табурет к барной стойке и сверкает своей фирменной улыбкой.

— Расскажи мне все. Что это была за ночь? Что ты задумала? А как насчет клиентов?

— У нас была довольно напряженная игра: «что бы ты предпочла...», — говорю я, затем сообщаю ей о том, что произошло. — А несколько минут назад он с ней ушел. Так что, я думаю, это означает, что для меня торта не будет.

Шарлотта вопросительно выгибает бровь.

— Каким образом отсутствие торта следует за опросом «А ты бы предпочла»?

Мои глаза расширяются.

— Разве я не рассказывала тебе о женщине несколько месяцев назад? Та, которая прислала мне шоколад на следующий день после того, как была здесь? Потом тюльпаны, потом маргаритки, — говорю я, напоминая своей лучшей подруге о моем новом самом большом поклоннике.

— Да! Рыжая из издательства, которая познакомилась с крутым парнем в твоем баре, — говорит Шарлотта.

Я чуть не подпрыгиваю.

— Они сейчас женятся, так что сегодня днем она прислала мне торт в качестве благодарности.

— Так, стоп. Ты пытаешься сказать, что у тебя есть торт, которым ты со мной не поделишься?

Я прислоняюсь лбом к задней стенке бара, где меня ждет торт.

— Это действительно вкусный торт. Мягкий, влажный и как раз с нужным количеством сладости. Хочешь кусочек?

— Гррр. Хочу. Только у меня сегодня уже был огромный пакет мармеладных мишек, так что я вынуждена отказаться. Но я очень завидую твоим подаркам.

— Кто знал, что во владении баром есть такие льготы? Обычно это просто парни с одной и той же дурацкой процедурой пикапа «ты бы предпочла...».

Шарлотта стонет.

— Тьфу. Им нужны новые уловки.

— Так и есть. Но эта пара просто нормально пообщалась, пошутила и поладила, пока я подавала им напитки. Просто подумай обо всех матчах, которые могут пройти мимо меня и которые я не могу пропустить.

— Может сегодня вечером, ты тоже встретишь кого-нибудь, — игриво говорит она.

Я насмехаюсь над нелепостью этого предположения. Я не смотрю, не интересуюсь и не планирую, чтобы это произошло.

— А-а-а. Я не собираюсь встречаться с каким-то парнем в своем баре. Я работаю. А потом съем торт.

Я протираю стойку, меняя тему разговора.

— Итак, как прошел софтбол? Как поживал твой мужчина? — спрашиваю я, наливая ей чай со льдом, веточкой мяты и капелькой гренадина, как обычно.

— Команда муженька победила. Я — талисман на удачу. О, ты слышала, что у них будет играть новичок?

— Нет. Обновление состава до меня еще не дошло.

Хотя обычно я узнаю подробности от своего брата-близнеца Малоуна, который играет в той же команде, что и муж Шарлотты, Спенсер.

— Очевидно — не скажу, что замечаю подобные вещи, потому что я очень счастлива в браке — новый парень довольно симпатичный...

Звучит как след из леденцов, по которому я могу идти.

Я приподнимаю бровь.

— И ты говоришь мне это потому, что?

— Разве у тебя нет каталога красивых мужчин?

— О, да, конечно. Это невероятно толстый. Я составляю каталог всех красивых мужчин в Нью-Йорке. Потом смотрю на него поздно вечером, когда ем конфеты.

Шарлотта высовывает язык.

— Это был мой способ сказать «приходи на игру».

Я постукиваю себя по виску.

— Ах, мой переводчик-Шарлоты немного сбился. Теперь я понимаю. К сожалению, я всегда здесь, когда идут игры. Но, может быть, я встречусь с этим парнем в другой раз, — говорю я, протягивая ей напиток.

Она делает глоток.

— Держу пари, так и будет. Я думаю, он дружит с твоим братом.

***

После того, как Шарлотта присоединяется к друзьям, а мои мысли возвращаются к торту и счастливым парам, в мой бар заходит высокий темноволосый и красивый мужчина.

Множество высоких темноволосых и красивых мужчин заходят в мой бар. В конце концов, это Манхэттен, и мы выращиваем этот сорт на деревьях.

Но все же плоды именно этого дерева бросаются мне в глаза. Легкая щетина обрамляет квадратную челюсть, а скулы являются образцом для подражания благодаря сильной и резкой линии. К тому же на нем жилет, галстук-бабочка развязан, а пиджак перекинут через руку. Просто в хорошо одетом мужчине есть что-то особенное — он выглядит лучше, чем греховный пирог на вкус.

Он направляется прямо к моему углу блестящего серебряного бара, сверкает улыбкой, в которой содержится нужное количество однобокой аппетитности, и спрашивает:

— У меня будут неприятности, если я не закажу джин?

И он говорит по-британски. Выпьем за меня.

— Конечно, у тебя будут неприятности.

Он лучезарно улыбается.

— Но я как раз в настроении выпить виски. К черту последствия.

Я улыбаюсь и грожу ему пальцем.

— Ты приходишь в пивную и заказываешь виски? Ты заигрываешь с опасностью.

— О, это будет арест бармена? Мне никогда не зачитывали мои права и не сажали в тюрьму, но мне всегда было интересно, на что это похоже.

— Тогда я достану свои наручники и прикую тебя цепью.

Мужчина придвигается ближе, подпирая подбородок рукой, его янтарные глаза сверкают.

— Это довольно серьезная карательная акция.

Я упираю руки в бока.

— Я сторонник строгого соблюдения законов в барах, — говорю я, и на мгновение мне кажется, что Шарлотта знает. Может быть, когда-нибудь я встречу кого-нибудь в своем баре. Может быть, когда-нибудь это произойдет сегодня вечером.

— Тогда, я полагаю, мне следует отказаться от виски и заказать что-нибудь с джином?

Я улыбаюсь своей лучшей сексуальной улыбкой.

— Разве ты не знаешь? С джином все становится вкуснее.

Его глаза, кажется, блуждают по мне, пристальный взгляд скользит вниз по моему лицу, останавливаясь на губах. Меня должно беспокоить, что он смотрит на меня таким голодным, оценивающим взглядом, но это не так. Что бы я предпочла, чтобы он смотрел на меня жадно или испытующе?

Жадно.

Его губы растягиваются в усмешке, и мой желудок переворачивается.

— Я убежден. Я хочу джин, которыйвырекомендуете. Попробую.

Я в свою очередь осматриваю его с головы до ног.

— Похоже, у тебя веселое настроение.

— У меня всегда веселое настроение. Веселье – это мое второе имя.

— Это сокращение от чего-то другого? — спрашиваю я, подыгрывая.

— Первоначально это был Фунинский.

— Я понимаю, почему тебе пришлось его укоротить. Похоже, это было бы сложно произнести по буквам.

— Ужасно трудно. Почти так же сложно, как и чрезвычайно забавно в любое время суток.

Он хлопает себя по груди.

— Но это моевтороеимя.

Мои брови взлетают вверх.

— Вау. Ты действительно приходишь с большим количеством обещаний.

— Я всегда справляюсь с ними.

— Ты занимательный и чрезвычайно забавный человек, — говорю я, одобрительно качая головой и наливая ему виски, которого, как я подозреваю, он действительно хочет. Я пододвигаю ему стакан. — Наш лучший виски, и он подойдет к твоему веселому настроению.

Он поднимает стакан.

— Что ж, спасибо вам.

Он делает глоток и быстро облизывает губы, затем ставит бокал на стол и осматривает окрестности.

— И это довольно милый бар.

— Как хозяйка бара, я очень благодарна.

В его глазах пляшут озорные искорки.

— Я полагаю, если кто-то собирается стать подружкой, то именно таким человеком он и должен быть.

— Вот именно. Единственным другим человеком, которым я хотела бы быть, была бы хозяйкой веселья. Или торта.

— Торт, — говорит он, растягивая слово, как будто это что-то декадентское.

— Да,торт, — отвечаю я точно так же. — Я думаю о нем с тех пор, как кто-то прислал мне сегодня вкусный торт.

Он шевелит пальцами.

— Не сдерживайся, женщина. Дай мне кусочек.

— Этого нет в меню. Я не могу подать его. Так я нарушу все законы барменов.

— Ах, тогда пришлось бы надеть наручники натебя.

— Я полагаю, ты бы так и сделал.

Спасибо всем богам за то, что мы не торопимся этим пятничным вечером. Кто-то заботится обо мне, давая мне восхитительный шанс пофлиртовать с самым красивым и интересным мужчиной, которого я встречала за последние сто лет.

— Соблазняя меня разговорами о наручниках и контрабанде, ты заставляешь меня хотеть этот торт еще больше.

Я жестом подзываю его поближе и тихо говорю:

— Позже я дам тебе кусочек.

Он стонет, и это до смешного сексуально. Это требовательный, возбуждающий звук, и от него у меня по коже бегут мурашки.

Проблема в том, что мое свободное окно закрывается. Боги барного потока посылают толпу посетителей, и мне нужно позаботиться о них. Я извиняюсь, и отправляюсь смешивать и готовить напитки, и все это время думаю, что он очаровательный, забавный, умный и остроумный, и что у нас возникла мгновенная связь, к которой я хотела бы вернуться.

Но когда я освобождаюсь, сексуальный британец уходит.

Зато является мой брат и направляется прямо ко мне. Он здоровается, затем оглядывается по сторонам, нахмурив брови.

— Ты не видела моего друга Джейсона?

— Может быть, расскажешь побольше подробностей об этом человеке, которого я никогда не встречала.

Малоун смеется.

— Уродливый. Ужасный британский акцент. Невероятно тихий и застенчивый, никогда нечего сказать.

Убейте. Меня. Сейчас. Все кокетливые, похотливые бабочки во мне делают массаж лица.

— Этот парень — твой друг?

Он бросает на меня любопытный взгляд.

— Да. Почему? Неужели в это трудно поверить?

Я натягиваю улыбку, проклиная свою удачу.

— В это нетрудно поверить. Вовсе нет.

Мои плечи немного поникают, а либидо сердито грозит мне кулаком.

Неважно, говорю я себе. Я не собираюсь преследовать одного из друзей моего брата. Мы уже проходили по этому пути раньше и попадали в целую кучу неприятностей. По этой дороге я снова не поеду.

Я делаю глубокий вдох и говорю себе, что Джейсон должен пойти во френдзону.

— Мы болтали недавно, и он показался мне очень веселым.

Это еще мягко сказано.

Мой брат улыбается.

— Рад это слышать. Я думаю, ты найдешь в нем хорошего друга.

Именно тогда высокий темноволосый и красивый британец возвращается в бар, говоря, что ему пришлось выйти, чтобы поговорить с клиентом, затем он говорит Малоуну:

— А ты знаком с очаровательной барменшей?

Мой брат взрывается хохотом.

— Да. Я знаю ее с рождения.

У Джейсона отвисает челюсть. На гребаный пол. Он переводит взгляд на меня.

— Ты его сестра?

— Не просто какая-нибудь сестра. Я его близнец.

Малоун хлопает его по руке.

— Я же говорил тебе, что мы идем в бар к моей сестре.

Джейсон моргает, как будто все еще переваривает эту новость.

— Верно, но я думал, что она барменша, а не твоя сестра.

Малоун указывает на меня.

— Джейсон, познакомься с моей сестрой, Трули.

Мужчина, к которому я почувствовала мгновенное влечение, протягивает мне руку с самым профессиональным выражением лица.

— Очарован.

— Как и я.

Это правда, и все же тут ничего не поделаешь.

Предпочла бы я заниматься чем-то с этим высоким темноволосым и красивым мужчиной или рискнуть своими отношениями с братом?

Есть только один ответ.

Мы с Джейсоном должны стать друзьями.

ГЛАВА 6

Джейсон

— Скакалка? Что, черт возьми, такое скакалка?

Трули смеется и смотрит на меня так, словно я должен знать, что это за странную вещь она только что предложила.

— Что? Разве в Лондоне нет скакалки?

— Это ты таким образом пытаешься сказать, что у нас по ту сторону пруда нет последних тенденций в упражнениях?

— Я уверена, что ты совершаешь всевозможные безумные поступки. Как соккер (прим. Американский футбол), и еще раз соккер, и еще раз соккер, и еще раз соккер вдобавок ко всему.

— Женщина, сколько раз я должен тебе повторять, что это называется футбол?

— Сколько раз тебе повторять, что я никогда не назову соккерфутболом?

Трули ставит передо мной бокал с таким щегольством, что это звучит как признание.

Я вздрагиваю.

— Ладно, будь по-твоему. Твой неподобающий американский стиль, — говорю я, беря стакан и делая глоток.

Сегодня вечером у меня была очередная свадьба, и она прошла без сучка и задоринки, так что я здесь, в забегаловке, чтобы развеяться. Еще одно успешное выступление шафера по найму за моим плечами.

— В любом случае, чтобы ты не подумал, что нам не хватает причудливых форм упражнений, я хочу, чтобы ты знал, что мы недавно восстановили занятия на прогулке.

— Скоро твоя родина будет готова к прогулочным занятиям, — говорит она, сексуально приподнимая брови. Потому что все, что она делает, сексуально.

— Конечно, но требуется время, чтобы тенденции достигли этого уровня. Что касается спортивных скакалок, я не уверен, что мы когда-нибудь увидим это в Лондоне.

— Тогда хорошо, что ты не в Лондоне, — говорит она, шевеля бровями, а затем умоляюще. — Пойдем со мной. Ты мой товарищ по упражнениям. Мы — воины фитнеса.

Это правда. За несколько месяцев, прошедших с тех пор, как я познакомился с ней, мы обнаружили, что оба пристрастились к физическим упражнениям, но вместе еще не тренировались.

— Но что такое спортивная скакалка? Это звучит так, как будто мы оказались бы в мусорной яме со связкой шпагата.

Она берет стакан воды из-за стойки бара и отпивает немного.

— Это как прыжки со скакалкой на перемене под классную музыку. Думай об этом как о уроке физкультуры для взрослых, настроенных на рок-н-ролл. — Она хлопает ресницами. — Пойдем со мной. Очень прошу.

Я с любопытством смотрю на нее.

— С какой стати ты меня просишь?

Она надувает губы.

— Ты не хочешь пойти со мной?

Мне нужно долго и тщательно обдумать свой ответ. Мне действительно нравится компания Трули. Невероятное количество. Больше, чем мне, вероятно, следовало бы наслаждаться обществом сестры моего хорошего друга, поскольку именно таким быстро стал Малоун.

И я действительно хочу делать все это вместе с ней. Но я также знаю, что рискую. Чем больше времени я провожу с ней, тем больше времени яхочупровести с ней.

С другой стороны, я был лучшим в сопротивлении чему-либо, отдаленно напоминающему отношения с тех пор, как одна женщина в Лондоне — кхм, Клэр — сочла нужным разбить мое сердце пополам, а затем растоптать его боевыми ботинками со стальными носками, так что не похоже, что что-то с Трули зайдет дальше. Я этого не допущу.

Поэтому я говорю:

— Отведи меня на свой урок панк-роупинга, пожалуйста.

Она визжит от восторга, и этот звук мне очень нравится.

Я уверен, что мне понравились бы и другие пронзительные звуки, издаваемые ею, но сойдет и этот. Все будет просто отлично.

***

На следующий день я обливаюсь потом как из ведра. Мои мышцы ноют. Мозг с трудом справляется с упражнениями на скакалке, настолько сложными, что для овладения ими потребовалась бы ученая степень по двойному голландскому языку. Но в то же время это до смешного весело.

Когда мы заканчиваем, мы с Трули оба смеемся и потеем, а затем она спрашивает:

— Не хочешь чего-нибудь выпить?

— Ты реально пьешь в десять утра в воскресенье?

Она смеется, подталкивая меня локтем.

— Я не имею в виду такой напиток. Настоящий напиток для тренировки перед сном.

Я бросаю на нее косой взгляд, пока мы выходим из YMCA и направляемся в летнее утро Манхэттена.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что мы лишаемся преимуществ этого сорта из-за шоколадного смузи? Следующее, что я узнаю, — это то, что ты захочешь добавить в него арахисовое масло. И тогда в чем смысл? Женщина, я должен поддерживать свою фигуру. Как лучший шафер по найму на всем Манхэттене, я должен следить за формой.

Она похлопывает меня по животу.

— Он плоский. Плоский, как доска. И я бы никогда не попросила тебя засунуть что-нибудь плохое в это совершенное тело.

Моя кожа на секунду покрывается мурашками от того, как ее взгляд, кажется, блуждает по мне.

Подождите.

Этот жар длится больше нескольких секунд, потому что мне действительно нравится, когда ее рука лежит на моем теле.

— Пожалуйста, не стесняйся трогать рельефный пресс, — говорю я.

Она тычет пальцами в мой пресс и присвистывает.

— Черт возьми, Джейсон Рейнольдс. У тебя действительно шесть кубиков.

— И ты можешь осмотреть их в любое время. Кроме того, считай, что я сказал «да».

— Да на что? — с любопытством спрашивает она, когда мы добираемся до пешеходного перехода и ждем, когда загорится зеленый свет.

— Да, на любое занятие по фитнесу, которое ты когда-либо захочешь посетить, при условии, что оно включает в себя твои руки на моем животе.

— Ну, этобылозабавно трогать.

— И вот почему я говорю «нет» смузи. Чашечку чая?

У нее шикарный британский акцент.

— Почему же, да. Это было бы так чудесно. И это то, что я имела в виду, говоря о напитке для разминки, чудак ты этакий.

— Это ты чудачка, — огрызаюсь я в ответ.

Мы заходим в кафе за углом, где Трули берет кофе, а я заказываю чай для английского завтрака.

Мы болтаем о том, как росли, о жизни Нью-Йорке и Лондоне, об относительных преимуществах кинотеатров по сравнению с потоковым вещанием, а затем о самых необычных репликах, которые мы подслушали — в барах для нее и на свадьбах для меня. Когда мы заканчиваем, мне приходит в голову, что у меня появился новый друг, и мне очень нравится такое развитие событий.

Но я также полностью намерен держать ее во френдзоне.

Я могу это сделать. Я абсолютно точно могу.

Потому что я должен.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Спенсер

Ах, старая добрая френдзона.

Многие из нас оказываются там. Кто-то на несколько дней, кто-то на годы.

Это не обязательно плохое место.

Есть кое-что, что можно сказать о дружбе как основе для, знаете ли,большего. На самом деле, дружба может стать идеальной основой для чего-то большего.

Это то, что у меня с моей женой — дружба и все остальное.

Так что, эй, удачи вам, Джейсон и Трули, тусоваться в этой зоне. Теперь, я полагаю, единственный вопрос заключается в том, как долго они там продержатся и сможет ли что-нибудь выбить их оттуда.

Но сейчас давайте заглянем к некоторым друзьям, которые сталкиваются с совершеннодругимнабором сложностей: дилеммой неприлично богатой женщины и мужчины, готового стать следующей звездой.

Разве нет чего-то фантастического в женщинах-миллиардерах? Вы не так уж часто слышите их истории. Но они могут быть довольно крутыми — особенно когда они сильные, целеустремленные и самостоятельные.

И если она влюбится в мужчину, с которым ей предстоит заключить деловую сделку, она может потерять все, что построила. Это было бы настоящей головоломкой.

Путь любви на Манхэттене никогда не был гладким, но чтобы добраться туда, нам сначала придется заехать в Лас-Вегас.

ГЛАВА 7

Энцо

Я вырос на окраине Мадрида, в хижине, едва прикрывавшей мою голову, и носил только рваные обноски, мои цели были просты: выбраться из трущоб. Получить образование. И когда я добьюсь этого, может быть, найду того, с кем смогу поделиться всем хорошим в жизни.

В то время я представлял себе проточную воду, книги и трехразовое полноценное питание. Я никогда не представлял себе искусство, культуру и поездки по всему миру с оплатой всех расходов. Я и не мечтал, что окажусь в Лас-Вегасе, месте, столь же далеком от нашей хижины в Испании, как луна от Земли.

Я прилетел на книжную выставку. Автор любовных романов Кэт Райли пригласила меня присутствовать на автограф-сессии и посидеть за ее столиком. Итак, я оказываюсь в бальном зале отеля, расписываюсь на женской блузке.

Женщина визжит.

— О боже, у меня есть обложки всех книг, на которых вы были.

Я улыбаюсь, когда пишу свое имя на спине ее блузки — Энцо де ла Роса.

— Я так рад это слышать. И твоя блузка выглядит фантастически.

Она оборачивается, хихикая и пытаясь погладить по спине. Это оказывается непростой задачей, поэтому она подносит руки к лицу и ахает. Затем она опускает их, в ее карих глазах пляшет счастье.

— Ты даже не представляешь. Ты мой самый любимый. Я покупаю каждую твою книгу. Все книги Кэт Райли и все остальные. Книги об инопланетянах. Книги о ковбоях. Книги миллиардера.

— Это потрясающе. Я надеюсь, они тебе нравятся. Это здорово и для авторов тоже.

Я сияю — потому что я это сделал. Я разобрался с этим. Я поддерживаю свою семью дома обложками для книг, зарабатываю на жизнь моделированием.

Женщина посылает мне воздушный поцелуй, и я улыбаюсь Кэт, которая показывает мне поднятый большой палец.

— Ты отлично справляешься, — говорит она, когда поклонница уходит.

— Я знала, что было разумно взять тебя с собой.

Прежде чем я успеваю сесть, к нашему столику подбегает рыжеволосая девушка, быстро здоровается с Кэт, затем обращает свое внимание на меня, пожимая руки и делая глубокий прерывистый вдох.

— Я не могу поверить, что встречаюсь со своим кумиром.

— Приятно с вами познакомиться, — говорю я. Честно говоря, я чувствую себя немного неловко, потому что все они, кажется, пришли сюда, чтобы увидеть меня. Но я рад, что они, по крайней мере, тоже получают автограф Кэт.

— Я полюбила тебя со времен книг об инопланетянах.

— В детстве я мечтал стать инопланетянином, — говорю я, сверкая улыбкой.

Она ахает.

— Боже! Ты такой забавный. Мне нравилось, когда все твое тело было в синем из-за того, что тыпоравнялся с инопланетным миллиардером. Пожалуйста, боже, пусть выйдет продолжениеисчезнуть вместе с тайным ребенком инопланетного миллиардера.

— Это была забавная съемка. Мне очень понравилось.

Она прикусывает уголок своих губ, затем делает еще один глубокий вдох.

— Как думаешь, я могла бы когда-нибудь поработать на одной из твоих съемок? Если тебе когда-нибудь понадобится, чтобы кто-нибудь намазал тебя синей краской, я с удовольствием это сделаю.

Кэт прочищает горло.

— Я опубликую список подписчиков для этого как можно скорее. — Она встает, прикрывает рот ладонью и говорит очереди: — Кто хочет намазать Энцо де ла Роса синей краской? Поднимите руки?

Толпа сходит с ума.

— Не могли бы вы, пожалуйста, еще раз сыграть синего инопланетянина?

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Пригласи всех нас прийти на твою съемку.

— Я заплачу, если позволите мне намазать Энцо синей краской!

Я краснею, выдавая улыбку.

— Дамы, дамы. Вы все можете обмазать меня синей краской.

***

Чуть позже передо мной возникает женщина в красных очках и со светлыми прядями в темных волосах.

Она протягивает руку.

— Джиджи Уильямс. Я агент. Голубые инопланетяне — это хорошо, но я могу разместить вас на рекламных щитах на Таймс-сквер. Я могу снять тебя в телевизионной рекламе. Ты будешь на разворотах журналов. Не будет такого места, где можно было бы увидеть кого-то красивого, а тебя там не будет.

Я слегка усмехаюсь. Сколько раз я слышал это обещание? Сколько раз это было неправдой? Я не позволю себе поверить в это.

— Большое тебе спасибо, Джиджи. Но я уже слышал это раньше.

Выражение ее лица говорит только об уверенности.

— Я понимаю, но я собираюсь доказать тебе, что я такая, какая есть. Я найду тебе работу через двадцать четыре часа.

Я беспечно пожимаю плечами.

— Конечно. Если ты это сделаешь, я твой.

Мы обмениваемся номерами, и я благодарю ее за энтузиазм, хотя подозреваю, что это приведет к очередному выпуску обложек blue alien, и меня это устраивает. Я украсил обложки пятидесяти любовных романов, и если смогу продолжать работать в этом мире и стать следующим Фабио, я буду самым счастливым человеком.

Когда шоу заканчивается, я помогаю Кэт упаковать вывеску и вещи.

— Ты добьешься успеха по-крупному, — говорит она. — Ты ведь знаешь это, верно? Просто вспомни обо мне, когда будешь на рекламном щите на Таймс-сквер.

— Конечно. Но я не рассчитываю оказаться там в ближайшее время.

У меня нет недостатка в уверенности. Но я также не настолько наивен, чтобы верить в то, что мир устроен в соответствии со справедливостью. Просто потому, что вы хороши в чем-то, это не значит, что вы заработаете на этом миллионы. Есть много талантливых людей, много красивых людей, много умных людей, которые никогда не добьются успеха.

Все дело в подходящей возможности в нужное время.

***

И мое подходящее время и возможность появляется на следующий день, когда Джиджи звонит перед тем, как мне нужно улетать обратно в Испанию.

— Я записала тебя на съемку для бренда футболок, — говорит она.

Мои глаза расширяются.

— Уже?

— Я женщина слова. Ты можешь остаться в Соединенных Штатах на неделю?

— Мне негде спать.

— Не беспокойся. Тебя поселят в отеле в Нью-Йорке, а я отправлю тебя на другую работу.

В тот вечер, когда я летел в Нью-Йорк, я выражал личную благодарность страстным поклонникам книг, которые любят голубых инопланетян и миллиардеров.

И в течение следующих нескольких лет я прилетал в Нью-Йорк и вылетал из него больше раз, чем могу сосчитать. Я тоже летаю в Париж и Милан. И Лос-Анджелес тоже.

Это не происходит в мгновение ока. Но этодействительнослучается. Моя карьера идет в гору, и ни Джиджи, ни Кэт не ошиблись.

Я на рекламных щитах на Таймс-сквер и в рекламе одеколона и очков, кожаной обуви и элитных универмагов, самых дорогих брендов высокой моды, а также автомобилей. Это мое любимое — позировать с изящными сексуальными автомобилями.

Новая работа дает мне заветное желание: возможность купить новый дом для матери и сестры. Чтобы помочь моей семье жить так, как они мечтали.

Время от времени покупать произведение искусства.

Каждый раз, когда я это делаю, я также покупаю книгу Кэт Райли в знак благодарности за возможность стать миллиардером «голубого пришельца», которая изменила мою жизнь.

Однажды после съемок на Манхэттене я захожу в галерею в поисках нового произведения искусства и останавливаюсь как вкопанный.

Я поражен самым прекрасным произведением искусства, которое я когда-либо видел.

И я должен знать ее имя.

ГЛАВА 8

Валери

Я нажимаю кнопку громкой связи на настольном телефоне, вызывая своего помощника.

— Привет, Сэйди. Пожалуйста, позаботься о том, чтобы отчет был у меня на столе к трем часам дня, и возьми себе сегодня что-нибудь на обед и запиши на мой счет. Я не могу допустить, чтобы ты снова бегала без обеда. И никаких дверных косяков. Пожалуйста, ради любви к Лабутену,сделай перерывна обед.

— Конечно, мисс Ву. Я подготовлю отчет вовремя. А я буду салат с курицей.

— Ты ничего подобного не сделаешь. Ты уйдешь и пообедаешь вне офиса, а я позабочусь об этом. Ты просто наслаждайся жизнью.

Она выдерживает паузу, затем говорит:

— Если ты настаиваешь. Но тогда я подготовлю отчет к двум тридцати.

Я смеюсь.

— Это то, что я люблю в тебе. Всегда превосходящая ожидания.

— Почему кто-то хотел делать что-то, кроме как превзойти твои ожидания? Кроме того, заранее спасибо за обед.

— Не за что. Тебе нужно поесть.

Я вешаю трубку, просматривая список встреч на сегодня.

Я поняла, что в бизнесе легко быть грозой, но гораздо труднее быть добрым. И все же можете добиться успеха, если хорошо относиться к людям. И это то, что я стараюсь делать, когда моя помощница доставляет мне отчет в два тридцать, точно в назначенное время.

Но пунктуальность – это еще не все.

Здесь есть внимание к деталям, стратегия и проницательность. И когда я просматриваю ее отчет, я вижу, что Сэди дала мне это.

Я встречаюсь с ее юным взглядом, с ее голубыми глазами, обрамленными длинными ресницами.

— Сэйди, это фантастика. И вообще, тебе следует уйти в шесть, а не оставаться до восьми, чтобы произвести на меня впечатление, — говорю я, подмигивая, чтобы она знала, что я ее раскусила.

— Не думаю, что на тебя произведет впечатление, если я уйду в шесть.

Я хватаю свою сумочку.

— Так и будет. Наслаждайся своей жизнью, или вся твоя жизнь будет состоять из работы. А сейчас у меня срочная встреча с деловым партнером, и я не хочу, чтобы ты оставалась на весь вечер.

— Я обещаю, что не буду. И у меня была идея для тебя, — говорит она веселым тоном, что является хорошим признаком того, что мне понравится.

— О, что это? Я получаю удовольствие от хороших идей.

— Вы знали, что в галерее Франчески Зурман в Сохо проходит выставка работ Дэвида Харпера?

Блеск в ее глазах соответствует взбудораженному тону.

Я ахаю.

— Нет! Нет. Ты не серьезно. Как я могла не знать? Кактыузнала?

Она игриво пожимает плечами.

— Моя работа — находить то, что доставляет тебе удовольствие. Я достала тебе билет.

— Я обожаю тебя больше всего на свете, и приказываю тебе уехать сейчас же и наслаждаться этим городом, — говорю я.

Чуть позже я стремительно спускаюсь с верхнего этажа небоскреба, который служит королевством моей медиа-империи, и направляюсь к машине, ожидающей, чтобы отвезти меня через весь город на встречу. Как только это сделано, я возвращаюсь в свой офис на колесах и обзваниваю наши офисы в Сингапуре, Окленде, Рио-де-Жанейро и здесь, на Манхэттене, где разговариваю по поводу новой рекламной кампании, которая сосредоточена вокруг мирового положения компании в медиаиндустрия.

— Да, и мы только что наняли новую супермодель, которая сейчас в моде. Он Жизель Бюндхен, только, знаете ли, парень.

— Жизель является образцом для успешных моделей. И как его зовут?

— Энцо Де ла Роса.

Но у меня нет времени гуглить. Моя машина подъехала к художественной галерее, где я ищу новую картину Дэвида Харпера, которая потрясающе смотрелась бы в моей гостиной. Или, может быть, было бы лучше в моем лондонском доме?

И пока я критически рассматриваю картины, до моих ушей доносится голос.

Мужской голос.

Мужчина с восхитительным испанским акцентом.

— Ах, да. Вот это выглядит потрясающе.

Оборачиваюсь и вижу лицо, вырезанное ангелами.

ГЛАВА 9

Валери

Было бы клише сказать, что наши взгляды встретились.

Так что я этого не скажу. Я скажу, что мои глаза бесстыдно блуждают вверх и вниз по его телу.

Они блуждают по шести с лишним футам росту, по единственному на триллион лицу, а затем встречаются с глубокими карими глазами, которые, кажется, передают тысячу возможных эмоций.

Но я никогда не относилась к тому типу женщин, которых привлекает в мужчине исключительно его внешность. Слишком легко найти симпатичного пресного мужчину, симпатичного жестокого мужчину или симпатичного тупицу. Внешности не достаточно.

Мне нужен вызов.

Несмотря на то, что этот мужчина, вполне возможно, самое красивое существо, когда-либо созданное Вселенной, я не ожидаю, что между нами вспыхнет искра.

Я подхожу к картине, которая привлекла его внимание, и внимательно изучаю ее.

— Я всегда находил такое использование мазков довольно загадочным, но в то же время они раскрывают причудливые скрытые истины человечества.

Мужчина переводит взгляд на меня, его глаза широко раскрыты и полны любопытства.

— Да! Как будто он понимает все о нашей природе, за что мы изо всех сил пытаемся ухватиться, и каким-то образом воплощает это в своем искусстве.

Дрожь пробегает у меня по спине. Еще один любитель искусства. Тот, кто совсем не кажется пресным.

Я возвращаю свое внимание к великолепному цветному гобелену.

— Вы можете увидеть глубину его понимания в том, как он выстраивает фигуры и как рассказывает историю. Это наполняет смыслом все полотно.

Мужчина восхищенно качает головой, глядя на произведение искусства.

— Иногда мне кажется, что произведение искусства может заглянуть в мою душу и выявить все то, о чем я задумываюсь в конце дня. — Он смеется, и это звучит само уничижительно. — Кого я обманываю? Я думаю об этом не только в конце дня. Я думаю об этомвесь день напролет. Если бы у меня не было произведений искусства, на которые можно было бы смотреть, мой мозг был бы переполнен философскими вопросами.

Я хихикаю.

— Я знаю, что вы имеете в виду. Искусство меня тоже успокаивает.

— Единственное, что я люблю больше, чем пытаться понять смысл искусства, — это приобретать его. — Он смеется как-то понимающе.

Я бросаю на него любопытный взгляд.

— Это и есть ваш маленький грязный секрет? Что тебя возбуждает приобретение произведений искусства?

Его голос хрипит.

— Увлеченному трудно скрывать. Это одна из моих самых больших страстей. Мне очень нравится погоня. Мне нравится, что я могу найти фантастическое произведение искусства и выиграть его раньше, чем это сделают другие.

И эта дрожь, пробежавшая по моему телу? Она превращается в полномасштабную дрожь. Потому что этот человек говорит на моем языке.

Я протягиваю руку.

— Я Валери Ву. Рада с вами познакомиться.

Мужчина одаривает меня улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивается, а колени слабеют.

— Валери, я Энцо де ла Роса. Какая абсолютная радость познакомиться с вами.

Новое лицо кампании моей компании.

Я ни на секунду не могу даже подумать о том, чтобы заняться чем-то с этим человеком. Нет, если он связан с моим бизнесом.

Только. Моя. Удача.

Я уберу все эти озорные мысли и восхитительные блуждания в своем воображении в ящик для нижнего белья, а затем плотно закрою его, чтобы оттуда не выглядывал ни один сексуальный шелковый ремешок.

Затем Энцо берет мою руку и прижимается губами к костяшкам моих пальцев.

Срочная новость: можно возбудиться от поцелуя в руку, реально.

Яростно возбудиться.

Образы проносятся в моем мозгу — видения того, что я хочу, чтобы он сделал со мной.

Как женщина, которая проводит дни и ночи, заключая сделки, управляя миллиардами долларов и перемещая их по кругу, принимая решения, которые влияют на сотни тысяч сотрудников, я мало что люблю больше в постели, чем отказываться от всего этого.

И по тому, как Энцо смотрит на меня потемневшими глазами, с мужественной, романтической уверенностью, с которой я не сталкивалась за свои сорок восемь лет, я знаю, что он мог бы быть именно тем, кто мне нужен.

Но он — именно то, чего я не могу себе позволить.

Он мой деловой партнер.

Я генеральный директор всемирной медиа-компании.

Я просто не могу танцевать танго с кем-то из моих сотрудников.

Поэтому, даже когда мы снова ведем светскую беседу об искусстве и во мне разгорается пламя, я отрицаю его и отрицаю себя.

— Я должна идти. Как понимаю, теперь вы являетесь лицом нашей новой кампании. Я так взволнована тем, что мы ведем бизнес вместе.

Но Энцо не отпускает мою руку. Лишь сжимает ее крепче, говоря:

— И, возможно, когда-нибудь скоро это станет чем-то большим, чем просто бизнес.

На этой затянувшейся ноте вероятности я поворачиваюсь и выхожу из опасной зоны.

***

На следующий день я подпрыгиваю взад-вперед на носках, одетая в черные шорты, белый спортивный лифчик и очки для игры в ракетбол. Синий шар несется в мою сторону с огромной скоростью. Я с силой впечатываю его в стену, и он быстро отлетает назад. Кингсли швыряет его обратно в меня. Но я не могу позволить ей победить. Мне нужно направить свое разочарование в нужное русло.

Особенно с тех пор, как прошлой ночью я допоздна не спала, думая о красивом молодом человеке.

Думая совершенно неуместные мысли.

Мысли, которые я должна подавить.

Как этот мяч.

Я бросаюсь к нему, полна решимости выиграть матч у моего хорошего друга. Однако она яростная соперница. Одна из самых ожесточенных, и мы уже много лет играем друг против друга в ракетбол в женской лиге генеральных директоров.

С огромной решимостью я бью по мячу и выигрываю игру.

Она ругается.

— Ты дьяволица, и я ненавижу тебя.

— Я принимаю твою ненависть. И я очень рада, что ты так себя чувствуешь.

Она смеется, берет бутылку с водой и делает большой глоток. Я делаю то же самое, глубоко вздыхаю, затем откладываю ракетку и поправляю кроссовки.

— Можем ли мы провести небольшую консультацию?

— Конечно. Я всегда готова выслушать совет.

Она кладет бутылочку в сумку.

— Ложка дегтя в бочке меда в новой деловой сделке? Как справиться с трудным сотрудником? На какие новые рынки выходить в следующий раз?

— Хотела бы я, чтобы все было так просто.

Ее брови приподнимаются.

— О-о-о. Должно быть, у тебя недовольный поставщик или кто-то, кто собирается сократить твои расходы в результате ужасной коммерческой сделки.

Я тяжело вздыхаю.

— И если бы это было что-то из перечисленного, я бы знала, как решить проблему.

— В чем проблема?

Я представляю себе лицо Энцо, его позу, его уверенность.

— Я встретила кое-кого вчера вечером.

Кингсли одобрительно хмыкает.

— Что ж, я надеюсь, ты заключила сделку, грязная девчонка.

— Ха. Я желаю. Он совершенно безучастен.

— И почему это?

— Он представитель нашей новой кампании. Энцо де ла Роса. Убей меня сейчас.

Она водит пальцем взад-вперед.

— И это означает «нет».

Я киваю в знак согласия.

— Решительное «нет». Можешь представить себе заголовки газет? «Генеральный директор спит с сотрудником-моделью мужского пола, который младше ее более чем на двадцать лет». Это было бы ужасно. Абсолютно ужасно.

Кингсли озорно пожимает плечом.

— Ты могла бы уволить его.

Я от души смеюсь.

— Ты же знаешь, что я этого не сделаю. Но, боже, когда я встретила его, возникло мгновенное влечение.

Она смотрит на меня, и это очевиднонаписано в ее глазах.

— Он потрясающая супермодель.

Я качаю головой, потому что дело не в этом.

— Дело не в его внешности. Это его отношение. Все дело в том, как он разговаривал со мной. То, как он излучал уверенность. И дело не только в его внешности. Это уверенность в его уме. Быть таким красивым и таким умным...

Я глубоко выдыхаю, полная желаний, которые не могу исполнить.

— И ты собираешься быть хорошей девочкой и отрицать все свои чувства?

Я торжественно киваю; Кингсли только подтвердила то, в чем я уже убедила себя. Поднимая руку, я клянусь:

— Отрицаю, отрекаюсь и полностью игнорирую их.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Спенсер

Ах, итак, между Энцо и Валери назревает небольшая химия, но, похоже, этот незаконный служебный роман может создать больше проблем, чем кто-либо предполагал.

А пока давайте оставим позади нашу пару, притворяющуюся кем-то меньшим, и вернемся к нашим друзьям, притворяющимся кем-то большим.

Просто напоминаю — Гэвин только что попросил Саванну сыграть роль его девушки.

Это должно быть интересно.

Потому что притворные романывсегдапроходят по плану.

Они никогда не усложняются такими вещами, как...вздох... чувства, которые удивляют до чертиков.

ГЛАВА 10

Гэвин

Я поправляю перед зеркалом рубашку, провожу рукой по темным волосам и показываю себе большой палец.

— Немного шокирующе видеть себя в чем-то другом, кроме футболки, но я действительно классный в рубашке, — объявляю я толпе из одного человека.

— Чувак, ты выглядишь как миллиардер! — кричит Эдди с дивана. — Они все время носят пуговицы.

Я выгибаю бровь.

— Пуговицы? Это отличительный признак богатого чувака?

— Да. Очевидно.

Он поджимает губы, просматривая мой Нетфликс на своем ноутбуке.

— Я прочитал все эти книги. Включая те, что были сделаны несколько лет назад с инопланетным миллиардером в синем. — Эдди уставился в потолок. — Теперь, понимаю, что я давненько не видел эту модель.

— Ты помнишь моделей на обложках книг?

— Он нравился длинноногой Лизе. Я приложил усилия, чтобы узнать больше о ее увлечениях.

Я смеюсь, качая головой в его сторону.

— Напомни мне еще раз, почему ты на моем диване? Ты даже не живешь здесь.

Он похлопывает по потертым подушкам. Изрядно потрепанным от его задницы, он все время парковался на них.

— Потому что у тебя потрясающее место. Ты не возражаешь, если я переночую здесь, не так ли?

— Нет. Но что, если да? — Я задаю риторический вопрос.

— Тогда мы бы сели и выпили по чашечке кофе, братан. Мы бы все обсудили. Найдя какой-нибудь общий язык.

— Отлично. Просто хотел убедиться, что у тебя есть стратегия.

Он хлопает себя по лбу.

— Я всегда думаю. И прямо сейчас, я думаю, тебе нужно немного повеселиться этим вечером, чувак. У тебя не так уж было много возможностей с тех пор, как ты расстался с Дениз.

— Поправка — с тех пор, как Дениз порвала со мной.

Он яростно качает головой.

— Я так на это не смотрю. Конечно, технически все произошло именно так. Но мне нравится думать, что ты с ней порвал. Потому что это то, что тебе следовало сделать за несколько месяцев до этого. Типа, сразу после того, как ты начал с ней встречаться. Она тебе не подходила.

Я бросаю на него любопытный взгляд.

— И почему это?

— Потому что с ней было невесело. Она не была смешной. И она не дружила с тобой.

Я обдумываю его оценку. Может быть, он что-то заподозрил.

— Так ты хочешь сказать, что с ней было все не в порядке?

— Я имею в виду, она даже не рассмеялась, когда я рассказал ей о вантузе для унитаза по имени Фред, который мне однажды пришлось взять с собой на работу. И, признай, это был лучшая история. Саванна расхохоталась, когда я рассказала ей о Фреде.

Эдди работает в компании, которая снимает промышленные видеоролики для торговцев. Я улыбаюсь, вспоминая реакцию Саванны в тот вечер, когда Эдди без конца нудил о том, что его босс просит принести вантуз для фотосессии.

— Саванна оценила историю Фреда, это правда. У нее хорошее чувство юмора, если она может тебя терпеть.

Он ухмыляется.

— Именно так. — Затем он указывает на дверь. — А теперь убирайся отсюда к чертовой матери. Желаю хорошо провести время с Сэв-мейстером. Я собираюсь посмотреть Нетфликс по твоему телевизору.

— Наслаждайся моим заведением.

Он подмигивает.

— Я всегда так делаю.

Прогуливаясь по окрестностям по пути на встречу с Саванной, я вспоминаю последние два года совместной работы, совместного времяпрепровождения, совместных походов на концерты и совместных перекусов на ланч. Мы были закадычными друзьями, и мне нравилась наша дружба. Но когда Дениз вошла в мою жизнь девять месяцев назад, мы практически прекратили наши встречи. Понятно, что Дениз не хотела, чтобы я тусовался с другой женщиной.

Если подумать, там я какое-то время был в компании мисс Саванны. Она беззаботная, покладистая, и нам всегда есть о чем поговорить.

Хорошо, что сегодня вечером мне не придется беспокоиться о мнении Дениз. Эдди прав на этот счет.

Я направляюсь в соседний бар, чтобы встретиться с Саванной и поработать над нашей предысторией. Когда я вижу ее, сидящую на барном стуле, с распущенными по плечам волосами, меня впервые что-то поражает.

Почему я никогда не замечал, какая она хорошенькая?

О, верно, потому что мы были всего лишь друзьями. И какое-то время у меня была девушка. И я хороший парень, а не придурок, так что я не обращал внимания на других женщин. Но теперь, когда я не с Дениз, все, что я вижу, — это подтянутые ноги Саванны, ее длинные волосы и большие голубые глаза.

Срань господня, неужели моя ближайшая подруга — настоящая красотка, а я не замечал этого до сегодняшнего вечера?

Возможно. Это действительно весьма возможно.

Я подхожу к ней, прочищаю горло и чувствую себя более неловко, чем прежде рядом с ней.

— Итак, как долго мы встречаемся? — говорю я, переходя прямо к причине, по которой мы здесь.

Она смеется.

— Я тоже рада тебя видеть.

— Эй. Извини. Кроме того, ты хорошо выглядишь.

Я хочу сказать, чтоты выглядишь хорошенькой, потому что так и есть.

Только я этого не делаю, потому что все эти мысли сталкиваются одновременно, и мне нужно разобраться в них.

Она бросает взгляд на свой наряд — простые джинсы и розовый топ.

— Спасибо, и я думаю, нам следует сказать, что мы встречаемся уже три месяца. Потому что этого времени достаточно, чтобы ты не рассказал своей маме обо мне, но не так много, чтобы это показалось безумием.

— А как мы любим развлекаться? — спрашиваю я, после того как заказываю пиво.

— Нам нравится играть в бочче, — говорит она, рассказывая о занятии, которым мы занимались несколько раз в прошлом.

— Мы любим смотреть, как играют музыканты. И нам по-настоящему нравится пытаться есть самую острую еду на всем Манхэттене.

Улыбка легко расползается по моему лицу.

— Эй, звучит так, будто это не выдуманная история.

Она одаривает меня улыбкой.

— В этой истории вообще нет ничего фальшивого.

И самое смешное, что мне это тоже не кажется ни капельки фальшивым. Я не чувствую фальши, когда плачу за наше пиво или когда мы идем на вечеринку. Мне не кажется фальшивым, когда я обнимаю ее за талию, когда мы прогуливаемся по улицам Бруклина.

И это совсем не кажется фальшивым, когда она слегка дрожит, когда я прикасаюсь к ней.

Мы приходим на вечеринку по случаю помолвки, и все кажется до смешного, невероятно реальным. Наконец-то все становится на свои места. Это, как если бы я смотрел на нее сквозь очки, противоположные розовым, и они вычеркивали ее из сферы возможного. Теперь очки сняты, и я ясно вижу то, что все это время было прямо передо мной.

Мы берем у официанта два пива, и я сначала протягиваю одно Саванне.

Она подносит бутылку к моей и говорит:

— Твое здоровье, — и даже это слово звучит по-другому, как будто нам есть за что болеть.

Когда новая женская группа, с которой мы подписали контракт, выступает, я указываю на динамик.

— Одно из твоих любимых, — говорю я.

— Фиолетовые лучи зажигают.

Ее улыбка мгновенно вспыхивает.

— Я люблю их музыку. И их тексты каждый раз поражают меня в самое сердце.

— Да, почему это?

Я впитываю каждую деталь, кажется, впервые узнаю внутреннюю историю Саванны.

— Потому что они такие честные. Они говорят о любви и сердечной боли, о том, что они были разбиты, но затем преодолели это.

Я поднимаю свою бутылку, снова провозглашая тост.

— За преодоление разбитого сердца.

— Я определенно выпью за это.

Разговор переходит с одной темы на другую, пока мы обсуждаем сюжеты в новостях, места, которые мы раскопали по соседству, и вопрос о том, следует ли Glass Slipper ввести правило «каждый день приводи свою собаку на работу». Мы решаем, что собаки в офисе — это круто.

У нас и раньше были подобные собрания, но сейчас все кажется по-другому. Я не могу поверить, что до Дениз я не видел в ней ничего большего, чем друга, но теперь я определенно вижу ее такой.

Вскоре к нам присоединяется моя мама и задает вопросы, к которым мы готовились. Как долго мы вместе, как познакомились и так далее.

— Вы такая восхитительная пара, — заявляет мама, сияя между нами надеждой, которая может так быстро пробудиться только у мамы. — Итак, что у вас двоих дальше?

Саванна обхватывает меня за руку.

— Нам с Гэвином просто нравится веселиться вместе. Это все, о чем мы сейчас думаем.

Это эффективно отсекает вопросы от моей мамы, а это именно то, чего я хотел на сегодняшний вечер.

И именно этого я больше не хочу.

Потому что теперь, когда я вижу эту женщину в новом свете, вижу, как мы выходим из зоны дружбы в зону, в которую, как мне казалось, я не был готов войти.

Когда я провожаю Саванну домой, я прочищаю горло и говорю:

— Спасибо за фальшивое свидание. Но я должен кое в чем признаться.

Она останавливается, наклоняет голову и встречается со мной взглядом.

— В чем же?

Я прыгаю на самое дно. Нет смысла делать что-то еще.

— Ничто в этом не казалось фальшивым.

С ноткой нервозности Саванна спрашивает:

— Что ты имеешь в виду, Гэвин?

Последние два года я скучал по тому, что находится прямо передо мной. Пропустил это, потому что мы были просто друзьями, потом пропустил, потому что я был вовлечен, а в последнее время пропустил, потому что это просто не приходило мне в голову.

Но теперь мне пришла в голову мысль о Саванне, и я больше не хочу терять время.

— Я имею в виду, что если бы я поцеловал тебя прямо сейчас, я бы хотел, чтобы это был настоящий поцелуй, — говорю я, и в ее глазах, кажется, танцует звездный свет.

— Что ты об этом думаешь, Саванна?

Улыбка, появляющаяся на ее лице, притягательна.

— Я думаю, тебе следует поцеловать меня.

Это лучший ответ за всю историю вопросов и ответов.

ГЛАВА 11

Гэвин

Я провожу рукой по ее лицу, и она вздрагивает, когда мой большой палец гладит ее по щеке.

Легкий порыв воздуха срывается с ее губ, как будто она вздыхает от возможности прикосновения. Я придвигаюсь ближе и запечатлеваю нежный поцелуй на ее губах, решив, что начать нужно с нежности и деликатности.

Похоже, Саванне это нравится, и мне тоже. Это нежное исследование срабатывает, поскольку я ощущаю вкус ее поцелуя.

Но вскоре я ловлю себя на том, что хочу от нее большего, и поцелуй переходит на другой уровень. Становится жарче и голоднее. Моя рука окунается в ее волосы, и пышные пряди обвиваются вокруг моих пальцев.

Саванна целует меня в ответ жадно и настойчиво. Я отвечаю тем же, повышая ставки — больше напористости, больше накала страстей.

Только я не уверен, целую ли я ее или она меня. Все, что я понимаю, это то, что она прислонилась спиной к кирпичной стене здания. Мои руки в ее волосах, а ее скользят вниз по моему телу, хватая меня за задницу, притягивая ближе. Она прижимается своим телом к моему, давая понять, что хочет того же, что и я. Мой разум делает много-много шагов вперед к тому, к чему это может привести, к тому, кем мы могли бы стать.

В мгновение ока руки Саванны оказываются у меня на груди, и она отталкивает меня.

— Все в порядке? — Ошеломленно смотрю на нее.

Она кивает, слегка запыхавшись.

— Да.

— Ты уверена? Потому что ты только что оттолкнула меня. Вообще говоря, это означает, что ты больше не хочешь меня целовать.

Саванна вздыхает и проводит рукой по волосам.

— Я правда хочу. Но хочу быть абсолютно честна. Не думаю, что ты готов к этому. И не хочу разрушать то, что у нас есть. — Она делает глубокий вдох, как будто готовится к чему-то трудному. — Я думаю, нам лучше быть друзьями.

Я пытаюсь перенаправить мысли, уже мчащиеся вперед, на то, что мы могли бы сделать дальше. Но, может быть, Саванна что-то заподозрила. Может, это способ продемонстрировать, что я ни с чем не тороплюсь после расставания.

— Итак, если мы сосредоточимся на том, чтобы быть друзьями, докажет ли это тебе, что я на самом деле чувствую?

Она наклоняет голову. У нее мягкие губы, ранимые глаза.

— Я не знаю. Чтотына самом деле чувствуешь?

Я провожу большим пальцем по линии ее подбородка, и она закрывает глаза, как будто это слишком. И тогда я говорю полную и безоговорочную правду.

— Я только сегодня вечером начинаю понимать это.

Она открывает глаза. В ее взгляде уверенность.

— Именно поэтому нам нужно оставаться друзьями.

***

Позже, когда я остаюсь один, я задаюсь вопросом, был ли я в дружеской зоне. И тогда я решаю, что мне не следует спрашивать себя об этом. Я должен спросить ее. Я отправляю ей сообщение.

Гэвин: Это было дружеское общение?

Саванна: Было ли это похоже на дружеское общение?

Гэвин: Я понятия не имею.

Саванна: Ты хочешь, чтобы у тебя была дружеская зона?

Гэвин: Я думаю, ясно дал понять, что я этого не хочу.

Саванна: Давай будем считать это временной мерой.

Гэвин: Значит, я могу в конечном итоге добиться изменения зонирования?

Саванна: Может быть. :) В какую зону ты пытаешься попасть?

Гэвин: Я думал, что сегодня вечером это было совершенно ясно. Я хочу попасть в конечную зону вместе с тобой.

Саванна: А я думала, ты разбираешься в музыке. Ты не можешь резко остановиться на спортивных аналогиях. :)

Гэвин: Спортивные аналогии, похоже, хорошо работают в данном случае.

Саванна: Да, так что позволь мне быть предельно ясной, как тачдаун с пятидесяти ярдов в концевую зону — я не просто хочу переспать с тобой.

Гэвин: Позволь мне быть предельно ясным, как победный хоумран в матче — я тоже не хочу просто с тобой переспать.

Я перечитываю текст, и мне кажется, что это одна из самых правдивых вещей, которые я когда-либо писал. Ни с кем.

Но я также знаю, что мне нужно проявить себя перед ней. Вот почему отправляю еще одно сообщение.

Гэвин: Как насчет игры в бочче в эти выходные?

Саванна: Я думала, ты никогда не спросишь.

ГЛАВА 12

Гэвин

Гоняя мяч по лужайке, я задаю Саванне еще больше вопросов, углубляясь во все то, чего я о ней не знаю. Я уже многое знаю, но здесь так много неизведанной территории. Я спрашиваю о ее семье, о матери, о тете Эллен.

— Это может тебя шокировать, поскольку я не придерживаюсь традиционных взглядов, но тетя Эллен такая — очень даже такая — и я ее обожаю. Она такая милая очаровательная старушка, и любит вязать крючком, — говорит Саванна с легкостью в голосе, когда рассказывает о своей семье.

— Так вот почему ты умеешь вязать крючком? — спрашиваю я после того, как она бросает мяч.

Взгляд, который она бросает на меня, полон любопытства.

— Откуда ты узнал, что я умею вязать крючком?

— Это был секрет? — спросил я.

Саванна пожимает плечами, немного озорно.

— Я не выхожу на улицу и не рекламирую это. — И шепчет: — Это не очень по-бруклински, по-хипстерски.

Я похлопываю ее по плечу, пользуясь возможностью прикоснуться к ней.

— Оу. Не волнуйся. Мне по-прежнему нравится твоя репутация бруклинского хипстера. Вязание крючком — это супер ретро.

Я обвиваю рукой ее талию и притягиваю к себе.

— Это по-дружески? — Саванна выгибает бровь.

Я поднимаю свободную руку в знак капитуляции.

— Мне кажется, совершенно дружески.

— Это не наводит меня на дружеские мысли, — шепчет она.

Я ухмыляюсь.

— Превосходно.

— Ты ведешь себя плохо, — говорит Саванна, но ее тон игривый. — Но давай вернемся к нашей теме. Откуда ты узнал, что я люблю вязать крючком?

Я хватаю мяч и отправляю его на траву. Затем поворачиваюсь к ней и признаюсь:

— Однажды в твоей сумке я заметил крючки для вязания. Мне показалось, что это в некотором роде очаровательно.

— Ах ты маленький шпион. И ты понял, что это были крючки для вязания, а не спицы или что-то еще?

— Эм. Признание: так и есть. Меня вырастила последняя в длинной череде рукодельниц женщин.

— Отлично. Рукодельницы — это силы добра в мире.

— Согласен, — говорю я. А когда она побеждает меня, кажется, в двадцатый раз, добавляю: — А еще, у меня не было дружеских мыслей, когда я смотрел, как ты бросаешь этот мяч.

Саванна закатывает глаза, но мне кажется, что это хороший знак.

***

В конце дружеского свидания я провожаю ее домой. Меня так и подмывает поцеловать Саванну на крыльце ее многоквартирного дома, но я также остро осознаю, что моя миссия — показать ей, что я услышал. Что сначала мы станем друзьями.

На следующих выходных мы идем слушать новую группу, но не могу сказать, что мы полностью остаемся во френдзоне. Во время звучания музыки оказывается больше прикосновений, чем обычно. Саванна обнимает меня за плечи, когда группа играет гитарный рифф, который отдается в моих костях. И когда выступление заканчивается, и мы направляемся в ближайший бар, я беру ее за руку. Опускаю взгляд на наши руки, пока мы идем.

— Так как насчет этого? Это по-дружески?

Она хихикает.

— Я все время держусь за руки со своими друзьями.

— Тебе лучше не держаться за руки с друзьями-парнями.

Выражение ее лица становится серьезным.

— Гэвин, ты реально думаешь, что мы ведем себя как друзья?

Я киваю, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Да. Мы ведем себя как хорошие друзья, так что я позволю тебе угостить меня пивом.

Она толкает меня локтем.

— Я не собираюсь покупать тебе пиво.

— Эй! Так делают друзья. Я просто говорю.

— Нет, друзья стали бы голландцами.

— Хорошо. Мы перейдем на голландский.

***

В баре за кружкой пива чувствительная кокетливая атмосфера продолжается, пока Саванна не наклоняется ближе, слегка задыхаясь, немного игриво, и не говорит:

— Если я выпью еще, наверное, возьму твое лицо в ладони и буду целовать тебя как сумасшедшая.

Стон вырывается из моей груди. Я поднимаю руку, притворяясь, будто разговариваю с барменом.

— Еще один для леди.

Саванна качает головой, встает и кладет руку мне на плечо.

— Мне нужно идти, или я сделаю что-нибудь, о чем потом пожалею.

Я хочу, чтобы она поцеловала меня как сумасшедшая, но не хочу, чтобы она жалела.

Я снова провожаю ее домой. На этот раз удержаться от поцелуя труднее. Труднее сопротивляться желанию подняться наверх. Вместо этого я задаю вопрос.

— Если бы ты сделала то, о чем говорила в баре, то почему бы пожалела?

Глубокий вздох срывается с ее губ, а в глазах вспыхивает уязвимость.

— Я не хочу быть девочкой для утешения.

— Кем ты хочешь быть, Саванна? — мягко спрашиваю.

— Я хочу быть чем-то большим, чем просто заменой. — Она указывает большим пальцем на дверь. — И на этой ноте, мне нужно зайти внутрь.

Когда Саванна уходит, а я возвращаюсь домой, все, о чем могу думать, это о том, что она не чувствует себя девушкой для утешения.

Она чувствует себя полной противоположностью. Той, кто останется.

ГЛАВА 13

Саванна

Два месяца спустя мы дегустируем новые бургеры в заведении, предлагающем пятьдесят различных вкусов соусов, в том числе по меньшей мере дюжину из категории «жгучих». (Перевод: место в моем вкусе.)

Мы выбираем несколько вариантов бургеров.

— Я умею хранить специи лучше, чем ты.

Я откусываю кусочек с раскаленным халапеньо и улыбаюсь, поедая это адское блюдо.

Гэвин рискует попробовать бургер с перцем, и даже когда у него на лбу выступает капелька пота, он остается стойким.

Это восхитительно.

Мне нравится, как твердо он относится к чему-то столь бессмысленному, но чертовски веселому.

Я выбираю самый острый бургер из возможных — с красным перцем чили — и откусываю кусочек.

О, святая матерь огненной пищи.

В моей голове образуется дым. Мой язык вспыхивает пятибалльным пламенем. Я машу рукой перед своим лицом. Я кашляю, и Гэвин протягивает мне стакан воды. Я быстро глотаю его.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Думаю, что достигла своего предела, — задыхаюсь я.

— Но ты будешь жить?

Из моего горла вырывается еще один приступ кашля.

— Это спорно.

Спустя несколько стаканов воды и ломтиков хлеба я жива и в общем-то в порядке.

Он расправляет плечи и играет бровями.

— Значит, можно с уверенностью сказать, что я победил?

Я прищуриваю глаза.

— Гррр. Да. Это самое острое, что я ела.

Он поднимает руки в знак победы.

— Взгляни на Спицинатора.

— Ты победил, но я не куплю тебе футболку, — протестую я. — И не собираюсь вязать тебе одеяло крючком.

— Это круто. У меня есть право, и это то, чего я хотел. — Он придвигается чуть ближе ко мне в кабинке. — Эй, ты знаешь, какой самый лучший способ избавиться от этого острого ощущения?

Заинтригованная, я отвечаю:

— Я не знаю. Каков наилучший способ избавиться от острого ощущения?

— Нужно, чтобы тебя поцеловали.

Легкая дрожь удовольствия пробегает по моей коже.

— Значит, ты хочешь поцелуями стереть остатки красного перца чили у меня во рту?

— Я полностью открыт для этого.

Я смеюсь. Но потом перестаю смеяться. Потому что прошло два месяца, а мы все еще этим занимаемся. Мы по-прежнему остаемся друзьями, делаем все то, что делали раньше, работаем вместе, тусуемся и веселимся.

Когда мы выходим из ресторана, я беру его за руку, что мы часто делали в последнее время. Но на этот раз все ощущается совершенно по-другому.

Гэвин опускает взгляд на наши руки, затем снова на меня, в его глазах светится обещание.

— Это то, что делают друзья?

Я качаю головой.

— Нет, и друзья не приглашают друзей остаться на ночь.

ГЛАВА 14

Энцо

Я бросаю свой лучший тлеющий взгляд справа от объектива.

Фотограф окликает меня.

— Мило. Если ты посмотришь прямо в камеру, мы все растаем от глубины твоего взгляда.

Он слишком добр.

Легкая улыбка щекочет мои губы, и щелчок объектива подтверждает, что фотограф запечатлел и это тоже.

— Блестяще. Ты прекрасно выглядишь, когда улыбаешься.

— Энцо выглядит фантастически, когда улыбается, и когда не улыбается, и в любое другое время тоже.

Это женщина из художественной галереи. Генеральный директор Wu Media и самая очаровательная женщина, которую я встречал. Я провел в обществе Валери всего несколько минут, но уже очарован.

— Я могу придать тебе более серьезный вид, если хочешь, — предлагаю я, так как хочу доставить ей удовольствие.

— Просто продолжай делать то, что ты делаешь, — говорит фотограф.

— Да, все, что ты делаешь, идеально, — добавляет Валери.

Я следую инструкциям фотографа, пока он делает новые снимки, отчаянно пытаясь отвести взгляд от великолепной женщины, даже когда она поет мне дифирамбы.

— Это невероятно хорошо позиционирует Wu Media. Моя рекламная команда будет невероятно довольна.

— Ваша команда будет довольна. Не так ли? — говорю я, когда съемка прекращается и фотограф отходит, чтобы выпить кофе.

Валери встречается со мной взглядом и многозначительно добавляет:

— Да,удовлетворена.

— А как насчет тебя, Валери?

Мой вопрос наводит на размышления, обыгрывая последнее сказанное ею слово.

Сначала она молчит, затем спрашивает самым профессиональным голосом:

— А как насчет меня?

Я выгибаю бровь.

— Что бы потребовалось тебе, чтобы быть довольной?

— О, в этом отношении я очень трудная женщина, — говорит она, сохраняя холодный сдержанный тон.

Хм-м. Возможно, я неправильно понял ее в галерее. Еще один выстрел.

— Я бы принял этот вызов.

Она закрывает глаза, делает вдох, а затем снова открывает их.

— Этого не случиться.Мыне можем случиться. Надеюсь, я не проявляю самонадеянности, говоря это.

Это то, что я хочу услышать, и то, чего я не хочу слышать.

— Ты не ведешь себя самонадеянно, потому что я мало чего хочу в мире больше, чем того, чтобыэтопроизошло. Но почему этого не может быть? Развеэтоне допускается здесь в вашей стране? — игриво спрашиваю я, как будто незнаком с ее обычаями.

Она смеется, и этот звук такой соблазнительный и чувственный.

— О, нет, нам нравится, когдаэтопроисходит.

— Тогда почему унасничего не может случиться? У нас с тобой возникла мгновенная связь, когда мы встретились, не так ли?

— Еще как, — говорит она почти шепотом.

— Слишком даже.

— Такого понятия не существует. Итак, если мы оба чувствуем одинаковое притяжение, почему бы и нет?

Я должен знать. Я должен понять эти барьеры.

Валери расправляет плечи.

— Это потому, что я глава этой компании, а ты сотрудник. Если бы стало известно, что у нас был роман, это было бы ужасно для меня.

Весь воздух вылетает из меня, выбитый из колеи, абсолютно понимая ее точку зрения.

— Понимаю. Это меня ужасно огорчает.

Но я выбрался из трущоб. Я решительный мужчина и полон решимости найти путь к ее сердцу.

— Но, возможно, мы могли бы стать друзьями.

— Друзьями? — спрашивает она, как будто пробует новое блюдо, что-то иностранное, но, возможно, что-то, что она находит заманчивым.

— Друзьями, — говорю я низким и прокуренным голосом, а затем проясняю свои истинные намерения. — Это то, что люди делают, когда им нравится проводить время друг с другом, но они не трахаются.

Ее глаза темнеют.

— Тебе нравится эта идея? — Я подхожу ближе, не до неприличия, но достаточно близко, чтобы увидеть, как мурашки покрывают ее кожу. — Тебе нравится, когда я говорю трахаться, не так ли?

Ее плечи вздрагивают, но затем она, кажется, берет себя в руки.

— Конечно. Мне нравится, когда ты мне что-нибудь говоришь. Но это моя точка зрения. Этого не может случиться. Так что я должна уйти.

Валери поворачивается на каблуках и уходит, отчего я еще больше, чем когда-либо, преисполняюсь решимости увидеть, как она скоро подойдет ко мне.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Спенсер

Я же говорил.

Я имею в виду, не хочу показаться самоуверенным, но я заметил это за милю.

Фальшивые свидания?Да ладно.

Знаем, проходили, у меня есть обручальное кольцо, в качестве доказательства.

Тем не менее, на пути от фальшивого свидания до вечеринки с ночевкой есть множество подводных камней. Это скользкий путь от зоны друзей к зоне спальни.

Но эй, может быть, им нравится, когда скользко.

Это едва ли единственная сложная ситуация, с которой могут столкнуться друзья и влюбленные.

Коллеги тоже. Бьюсь об заклад, они столкнутся с очень скалистой местностью, поскольку бывшему миллиардеру-голубому инопланетянину предстоит столкнуться с непростой проблемой.

ГЛАВА 15

Валери

Несколько недель спустя раздается стук в дверь моего кабинета, и заходит Сэди.

— Вы получили приглашение от «Хайсмит Ассошиэйтс». Частный аукцион. Все вырученные средства идут на благотворительность.

Мои брови приподнимаются.

— Какая благотворительность? И что за произведение искусства?

— Это организация, которая предоставляет стипендии для обучения в колледже в Соединенных Штатах детям иммигрантов.

Я одобрительно киваю. Я кое-что знаю об этой причине. Сэди перечисляет имена художников, и все они приводят меня в восторг, особенно когда упоминает Хантера Эдмондса, восходящую звезду в мире искусства.

— Дэниел из «Хайсмита» хотел лично пригласить вас. По его словам, он приглашает только единичных покупателей премиум-класса — тех, кто любит искусство и творит добро. Кто-то назвал ему ваше имя как коллекционера, который хотел бы присутствовать.

Она называет мне время и дату, и хотя я тону в сделках и партнерствах, я знаю, что пойду. Ради дела и ради искусства.

***

Я надеваю свое лучшее черное платье и направляюсь в «Хайсмит», где беру буклет и иду в первый ряд. Мгновение спустя появляется мужчина, от которого я сбежала в галерее, и садится рядом со мной. От него пахнет океанским бризом, и он выглядит так, словно только что сошел со страниц журнала.

Вероятно, он так и сделал.

— Странно встретить тебя здесь.

— Действительно, какой сюрприз, — говорит он, весь такой крутой и сексуальный.

Я бросаю на него пытливый взгляд.

— Ты здесь, чтобы сделать ставку на произведение искусства?

Энцо непринужденно пожимает плечами.

— Иначе зачем бы мне здесь находиться?

— Я не знаю.

— Что ж, ты права. Для этого и, конечно, для того, чтобы работать над дружбой. У меня было предчувствие, что тебе понравится этот аукцион.

— И поэтому ты организовал приглашение?

— Я это сделал? — игриво спрашивает он.

Я одариваю егоозорнойухмылкой.

— Мы работаем над установлением дружбы, Энцо?

— Да. Если дружба влечет за собой небольшие дружеские торги произведениями искусства, не так ли? Держу пари, тебе понравятся острые ощущения от погони.

— Держу пари, я так и будет.

Аукцион начинается, и Энцо поднимает ракетку, делая вступительную ставку, когда Хантер Эдмондс поступает в продажу. Когда я ставлю выше, он продолжает, поднимая ракетку и повышая ставки. Он бросает на меня взгляд.

— Держу пари, тебе понравилось бы использовать ракетку по-другому.

Я задыхаюсь, даже когда искры пробегают по моей коже.

— Ты грязный человек.

— Но разве я ошибаюсь?

Я расправляю плечи.

— Я не собираюсь тебе говорить.

— Валери, — упрекает он, — это недружелюбно.

— Я вовсе не думаю, что это дружеский вопрос, — говорю я, но сдерживаю похотливую ухмылку.

Энцо напускает на себя самое невинное выражение лица.

— Я имел в виду это только по-дружески. Как один друг, интересующийся тем, что нравится другому.

Я указываю на картину.

— Чего бы я хотела, так это приобрести этого Эдмондса. Ради общего дела, конечно. И для моей стены.

— Тогда пусть так.

И он делает предложение таким нелепым, таким запредельным, таким абсолютно грандиозным, что даже охотница во мне вынуждена отступить.

***

Когда аукцион заканчивается, Энцо просит аукциониста завернуть полотно, а затем приносит мне.

— Считай это подарком от одного друга другому.

— Прежде чем я смогу это принять... — говорю я, кладя руку ему на плечо. — Ты говоришь это потому, что хочешь быть со мной другом, или потому, что хочешь затащить меня в постель?

— Ты недооцениваешь себя, — говорит он.

Это рык, мужской и плотский.

— Я почти никогда этого не делаю.

Он обхватывает мою щеку ладонью.

— Я не просто хочу трахнуть тебя. И я не просто хочу быть твоим другом. Я хочу большего.

Я трепещу от его прямолинейности. Мое сердце и мое тело хотят сдаться. Но голова знает лучше.

— Но большего мы получить не можем. Я упорно трудилась, чтобы быть там, где я есть. Я сама построила эту компанию с нуля. И мне нужно позаботиться о ней и о моих сотрудниках.

— Я знаю. Я понимаю. Твоя репутация имеет значение. Я слишком сильно уважаю тебя, и именно поэтому я оставлю тебя здесь с этими самыми дружескими из недружелюбных мыслей.

Энцо подходит ближе, его проникновенные глаза встречаются с моим взглядом.

— Я хочу поцеловать тебя. Я хочу прикоснуться к тебе. Я хочу трахать тебя всю ночь напролет. Я хочу заняться с тобой любовью утром. И я хочу провести день с тобой. — Он выдыхает. — Но я понимаю твои желания, и уважаю то, что мы не можем этого сделать, поэтому сейчас я настаиваю, чтобы мы оставались друзьями.

Я дрожу и отвечаю:

— Хорошо.

Это самое трудное «да», которое мне приходилось давать.

***

Энцо звонит мне на следующий день на работу.

— Просто звоню как друг, — начинает он.

У меня нет времени болтать, но именно этим мы занимаемся.

Он спрашивает, как я основала Wu Media. Я рассказываю, как выиграла стипендию для обучения в колледже в Соединенных Штатах, затем в аспирантуре по бизнесу, и как довела компанию до сегодняшнего состояния. Это потребовало долгих часов, напряженной сосредоточенности и неистовой самоотдачи.

— Я полагаю, у тебя то же самое, — говорю я. — Я читала статьи о твоем прошлом. Ты упорно трудился, чтобы пробиться в этот бизнес.

— Я сделал это, и хочу продолжать усердно работать каждый день. На самом деле, я только что устроился на работу в Gigante. Буду новым лицом бренда.

Я смеюсь, почувствовав возможность подразнить его.

— Энцо, я не уверена, что им нужно твое лицо.

Он тоже смеется.

— Нет? Ты думаешь, это что-то другое? Моя, как бы это сказать, попка?

— Да. Я думаю, им она очень нравится. А теперь я представляю, как ты моделируешь в нижнем белье, и это просто несправедливо. Ты не должен внедрять эти картинки в мою голову.

— Где мне их посадить? — спрашивает он с самым невинным видом.

— В саду. На заднем дворе.

— Ах, конечно. Я поработаю над тем, чтобы полить для тебя сад пикантных картинок.

— Мы друзья, — напоминаю я ему. — Просто друзья.

— А, точно. Конечно. Тогда...как друг, не хотела бы ты посетить закрытый показ новой коллекции Валентины Миллер в галерее Blue Light?

Мое сердце на мгновение замирает. Я скручиваю телефонный шнур и покачиваю пяткой взад-вперед. В стационарных телефонах есть что-то восхитительное. Они превосходны, когда дело доходит до флирта.

Вот только флирт — это то, чего мне действительно следует с ним заниматься.

— Давай посмотрим. Валентина Миллер, это одна из самых желанных современных художниц?

— Единственная и неповторимая Валентина Миллер, — говорит он. — Откуда я знал, что ты будешь его поклонницей?

Это не вопрос. Это заявление. Тем не менее, я обращаю внимание на него, потому что мне очень любопытно.

— Да, кактыузнал?

— Потому что ты женщина с тонким вкусом. И она один из лучших художников нашего поколения. Я принял удар на себя. Я был прав?

Я качаю ногой на высоком каблуке взад-вперед.

— Я реально женщина с тонким вкусом.

Энцо что-то напевает. Это заманчивый звук, особенно потому, что он как будто напевает с акцентом.

— Да, у тебя действительно превосходный вкус.

Кажется, у меня в груди порхают бабочки — ощущение, которого я не испытывала уже много лет. Это не значит, что я отодвинула плотские утехи на задний план. Дело в том, что ведение этого бизнеса может быть всепоглощающим, поэтому у меня годами не было времени что-то чувствовать к кому-либо. Но я что-то чувствую к этому человеку, который так настойчив и который, кажется, так хорошо меня знает, исходя из моей мотивации сделать что-то из себя в соответствии с моим вкусом в искусстве.

— Я уже некоторое время влюблена в творчество Валентина. Я полагаю, ты справишься с моим обожанием к нему?

Энцо, кажется, крайне удивлен.

— Я не только справлюсь с этим, но и с нетерпением жду, когда ты получишь удовольствие от его работы. Как друг, конечно.

В его голосе слышится флирт, и я улыбаюсь с другого конца города.

— Да. Как друг.

— Мы всеголишьдрузья, — говорит он с ноткой тоски.

Это немного грустно, но в то же время я полна надежды, как будто мы нашли эту потрясающую лазейку и планируем ею воспользоваться.

***

Я не наряжаюсь так, как будто это свидание. Но убеждаюсь, что выгляжу совершенно потрясающе несколько дней спустя, когда нахожу Энцо ожидающим у входа в галерею. Он с ног до головы выглядит соблазнительным, в темно-коричневых брюках и рубашке поло, которая демонстрирует его потрясающе подтянутые руки.

Его глаза блуждают по мне, пожирая меня взглядом. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой желанной. Поцеловав сначала в одну щеку, затем в другую, Энцо шепчет хриплым голосом:

— Я говорю это только как друг, но ты выглядишь совершенно сногсшибательно.

Я окидываю его долгим взглядом.

— Ты и сам не так уж плох.

Энцо придерживает дверь открытой. Я захожу внутрь, и он следует за мной, затем ведет меня к той самой картине, и его рука едва касается моей поясницы.

У меня перехватывает дыхание.

Я ошеломлена. Холст огромен, и занимает всю стену. Двенадцать панно с целующимися людьми. Поцелуи в стиле поп-арт заставляют мое чертово сердце трепетать.

Энцо наклоняется ближе ко мне, шепча:

— Поцелуи? Что ты о них думаешь?

— Я думаю, они невероятно соблазнительны, — говорю я легким голосом, затем смотрю на него. — И совсем не по-дружески. Ты такой хитрый.

Он прижимает руку к груди, как будто его оскорбили.

— Ты предполагаешь, что я посылаю тебе подсознательные сообщения? — Он тычет в меня пальцем. — Такая непослушная женщина.

Я провожу большим пальцем по его скуле.

— Я никогда не предположу ничего подобного. Не с таким невинным лицом.

— Временами у меня действительно невинное лицо. Но я не так уж невинен.

— Я вообще сомневаюсь, что ты невиновен.

Энцо кладет руку мне на локоть, отчего моя кожа начинает гореть.

— Давай посмотрим еще на искусство, — предлагает он, и это звучит как прелюдия.

Возможно, так оно и есть.

***

В течение следующих нескольких недель Энцо водит меня по огромному количеству галерей, выставок, музеев, зная, что это моя слабость, и это меня восхищает. Или, может быть, простоондоставляет мне удовольствие.

Пока мы бродим по залам, мы разговариваем, и я узнаю о его жизни, когда он рос в Мадриде, и о том, что привело его в эту страну. Я тоже делюсь своими историями, рассказывая, где я родилась и выросла в Шанхае, и что привлекло меня в Америку — учеба и возможности.

— Мы не так уж сильно отличаемся, — размышляет Энцо, пока мы бродим по галереи.

— Я полагаю, что это не так. Оба поднимаемся, делаем что-то из себя, начиная со скромного начала.

Он кивает.

— Мы — начинающие.

Я улыбаюсь, мне нравится это слово, а потом решаю пойти на больший риск. В конце концов, у меня урчит в животе.

— Я умираю с голоду.

— Что бы ты хотела? Я могу поискать в приложении Мишлен фантастический ресторан, или мы можем пойти в новое суши-заведение, от которого все в восторге.

Я приподнимаю бровь и понижаю голос.

— Пицца. Я хочу пиццу. В конце концов, это Нью-Йорк. И разве ты не становишься жителем Нью-Йорка?

— Это действительно так, и я однажды где-то читал, что каждый житель Нью-Йорка разносит свою пиццу.

— Житель Нью-Йорка определенно разносит кусочек.

— Пойдем, сложим несколько ломтиков, Валери.

Мы направляемся в ближайший известный ресторан Ray's, где я заказываю два ломтика с сыром. Мы стоим у прилавка, уплетаем пиццу, наблюдаем за проплывающим мимо городом и делимся новыми историями из жизни, тогда и сейчас.

Мне скорее нравится моенастоящее.

Мне очень нравится.

Когда мы заканчиваем, я прочищаю горло, собирая всю свою уверенность.

— На следующей неделе мне нужно пройтись по магазинам за подарком. Сегодня день рождения моего хорошего друга Кингсли, и у меня небольшая дилемма.

Энцо вздергивает подбородок.

— Я люблю дилеммы. Как я могу помочь тебе решить эту проблему?

— Мне нравится дарить шоколад или торт в подарок для своих друзей. Но Кингсли управляет шоколадной компанией.

— Ты не можешь купить ей шоколад. Нам нужно найти другое.

— Я знаю. Но что? Каждый год я стараюсь найти что-то новое. Кексы. Старомодные сладости. В прошлом году я даже отправила ей пиццу Ray's, поскольку она тоже женщина с отменным вкусом и любит пиццу.

— Никогда не доверяй тому, кто не любит пиццу, — говорит Энцо, и его губы изгибаются в усмешке.

— Вот именно. Но в этом году я не смогу послать пиццу.

Он задумчиво постукивает себя по подбородку.

— Подожди. Я знаю. Я всегда любил макароны.

Я улыбаюсь совершенству его ответа, и от этой идеи у меня вспыхивает искра.

— Может быть, ты хотел бы пройтись со мной по магазинам? Поскольку я, все же, помогаю другу.

— И я помогу тебе. Мой замечательный новый друг.

Его улыбка дьявольская и ни в малейшей степени не дружеская.

Все, что связано с походом за покупками, кажется рискованным, но чувствую, что от этого риска я не могу удержаться.

ГЛАВА 16

Энцо

Мужчина всегда должен приходить раньше, особенно когда он ухаживает за женщиной. Конечно, я притворяюсь, что это не ухаживание, но я не могу обмануть себя.

На мой взгляд, я абсолютно ухаживаю.

После встречи со своим агентом, где обсуждал следующий этап рекламной кампании, я направляюсь в магазин макарон в Верхнем Ист-Сайде, планируя прийти пораньше.

Загорается желтый свет и я останавливаюсь на пешеходном переходе. Светловолосая женщина спешит перейти улицу с другой стороны, и как только достигает бордюра и видит меня, спотыкается и летит прямо в канализационный люк.

Срабатывает инстинкт, и я бросаюсь к ней, хватаю за талию, прежде чем она упадет. Затем оттаскиваю ее в безопасное место

— О боже мой, ты спас мне жизнь. — Она тяжело дышит.

— Я не мог позволить тебе упасть.

Она поднимает руку к лицу, глубоко вздыхая.

— Думаю, я уже.

— Давай я помогу тебе дойти до тротуара, — говорю я, поддерживая ее, пока она не встает на ноги.

— Должна признаться, я пожирала тебя глазами.

— Тогда тем лучше, что я спас тебя, нельзя допустить, чтобы ты умерла от того, что пялилась на меня. Я слышал, что это ужасный способ умереть, — говорю я с кривой усмешкой.

— Ты слишком добр. Пожалуйста, выпьешь со мной сегодня вечером? Может быть, тогда я смогу спокойно пялиться на тебя?

Я качаю головой.

— Для меня большая честь, что ты спросила. Но я занятой человек.

Когда я прихожу в макаронную лавку, я уже опаздываю. Я быстро нахожу Валери, и она выгибает бровь.

— Прости меня за опоздание, — говорю я, а затем рассказываю, что произошло.

Она вопросительно изучает меня.

— Ты спас женщину, которая пялилась на тебя?

— Ага.

Она качает головой, словно пораженная.

— Тебя слишком много. Держу пари, ты сделал ее день лучше.

— А потом она пригласила меня на свидание.

Плечи Валери напрягаются, как и все ее тело.

— Что ты ответил?

Я улыбаюсь ей, ухмыляясь так, словно у меня есть секрет.

— Я сказал, что я занятой человек.

Валери изучает меня, затем спрашивает:

— А ты?

Я киваю, уверенный в своем выборе.

— Так и есть.

— Кто та женщина?

Я подхожу ближе, заправляю ее темные волосы за ухо и шепчу:

— Эта женщина, которая говорит, что мы всего лишь друзья.

Валери дрожит — еще один явный признак того, что я ее ломаю. Затем сглатывает, и, кажется, в голове у нее проясняется.

— Попробуй макарон с апельсиновым цветом. На вкус это рай, тающий у тебя на языке.

Валери протягивает мне, но я не беру руками. Я наклоняюсь и снимаю кусочек с ее пальцев губами, удерживая ее взгляд.

— Я люблю десерт, — говорю я после того, как доедаю.

— Ты слишком хорошо выглядишь, когда ешь.

— Держу пари, я выгляжу лучше, когда ем другие сладости.

Ее глаза расширяются в притворном удивлении.

— Ты очень упрямый. И заставляешь думать об очень недружественных вещах.

Я провожу рукой по ее спине.

— Хорошо. Значит, это работает.

Валери поворачивается ко мне, и на ее лице снова появляется это серьезное выражение.

— Это работает. Это работает слишком хорошо, и становится слишком опасным. Как бы сильно я этого ни хотела, мы не можем, пока работаем вместе. И если я увижу тебя снова, боюсь, могу переступить черту, которую не должна.

Когда мы заканчиваем, я тоже боюсь, что это последний раз, когда я вижу женщину, в которую влюбляюсь.

Валери не может рисковать своей репутацией.

И я не могу продолжать просить ее об этом.

ГЛАВА 17

Энцо

Вечером, я расстроенный направляюсь в бар, наслаждаясь тематикой «Великого Гэтсби» 1920-х годов, и сажусь за стойку, изучая фирменные напитки.

Бармен кладет салфетку для коктейля и заявляет:

— У вас такой вид, будто вам нужно что-то, чтобы утолить свое разочарование.

Я провожу рукой по волосам.

— Неужели это настолько очевидно?

— Особый талант бармена. Что-то идет не так, как вы хотели?

Я тяжело вздыхаю.

— Можно и так сказать. Женщина.

Она улыбается.

— Когда мужчина разочарован, обычно это из-за женщины.

Я вздыхаю, думая о Валери.

— Я видел ее сегодня днем. Я даже пригласил на свидание. Но она сказала, что мы не сможем, поскольку работаем вместе. И пока я не перестану с ней работать, я не смогу обладать ею так, как хочу.

— Вы могли бы уволиться, — предлагает она, смешивая мой напиток.

Возможно, она и права.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Спенсер

Ну, посмотрите.

Кажется, самые разные пары думают, что они могут быть просто друзьями.

Но могут ли продлиться отношения, которые игнорируют половину ваших чувств? Переключаете ли вы переключатель желаний с «включено» на «выключено» и сосредотачиваетесь только на дружбе, как пытаются сделать Энцо и Валери? Или переключаете внимание с друзей на любовников?

Многие пытались.

Многие потерпели неудачу.

Но не все.

Что возвращает меня к моим друзьям Джейсону и Трули. Возможно, в ту первую ночь между ними возникло мгновенное влечение, но они оба взрослые люди и вот уже несколько лет могут без проблем справляться с этим.

Что? Не верите? Тогда, возможно, пришло время проверить и узнать, как у них дела.

ГЛАВА 18

Трули

Подобно солдату, выполняющему упражнения, я преодолеваю следующий отрезок полосы препятствий, чередуя прыжки в шинах с перепрыгиванием через доску.

Джейсон остается рядом со мной, затем бросается к канату впереди.

— Быстрее, быстрее, быстрее, — подбадриваю я его.

— Женщина, я уже быстр, как могу, — говорит он тем приятным голосом, который меня так забавляет.

Мы спускаемся по веревке и добираемся до конца дистанции раньше всех в классе. Я поднимаю руку, чтобы дать пять моему товарищу по команде.

— Мы сделали это, — говорю я, тяжело дыша.

— Это потому, что ты абсолютно свирепа. Я в ужасе. Я уже упоминал об этом раньше?

— Каждый раз, когда мы тренируемся вместе.

Это стало нашей привычкой за последние несколько лет, с тех пор как мы познакомились. После скакалок мы не могли остановиться. Мы записывались на все, от велогонок до гонок по грязи и даже джиу-джитсу.

Это забавно, потому что в первый вечер, когда я встретила Джейсона, меня дико потянуло к нему за те пять минут в баре. И посмотри, он чертовски красивый парень. Но я быстро отбросила эти романтические представления, и теперь у нас завязалась замечательная дружба.

Дружба, которую я люблю и лелею. Дружба, которую я ни черта не хочу разрушать.

Потому что сейчас на карту поставлены не только отношения Джейсона с моим братом, но и мои собственные.

Он мне нравится, как друг, и я хочу, чтобы он остался в моей жизни. И я рассматриваю его как часть своей жизни, важного члена моего круга общения. Так что я больше не думаю о нем романтически.

Я просто этого не делаю.

Когда мы заканчиваем, направляемся в Челси.

— Эй, у меня появилась идея для твоего бара, — предлагает он. — А что, если бы вы делали фирменные напитки с придуманными названиями?

Джейсон меня заинтриговал.

— Продолжай.

— Я подумал, что ты могла бы придумать рецепты, дать им забавные названия и, возможно, рассказать историю о каждом.

Мой мозг гудит, немедленно ухватываясь за эту концепцию.

— Это в некотором роде блестящая идея. Например, я могла бы сделать «Деньги за молчание» и придумать небольшую историю о напитке, который тебе нужен, если нужно что-то утаить.

— Еще одно могло бы быть «Последним словом», и ты бы рассказала историю о том, как за тобой осталось последнее слово.

— Или «Зубы дьявола», и это напиток для тех, кто совершил дерзкий побег.

Я лучезарно улыбаюсь ему, когда мы заворачиваем за угол к забегаловке.

— Ты великолепен.

— Нет. Ты безумно умная хозяйка бара.

Я искоса смотрю на него.

— Я думаю, что это тебе только что пришла в голову эта идея.

— Тогда я тоже безумно умен.

— Очевидно, судя по тому, как ты, кажется, всем жонглируешь. Я переключаю передачу.

— Кстати говоря, как продвигаются все твои начинания?

Как предприниматель, Джейсон поддерживает Айронса как в мире шаферов по найму, так и в мире мужских советов.

— Скоро ко мне в бар будут приходить парни и спрашивать: «Вы случайно не знаете шафера по найму?» Я расскажу о тебе. И я скажу: «Онлучшийшафер на всем Манхэттене».

Янтарные глаза Джейсона мерцают.

— Да, это именно то, чего я хочу. Теперь я могу себе это представить.

— И когда они попросят советы по уходу за собой, знакомствам или работе, я тоже сошлюсь на тебя. Я скажу: «Вы читали в «Современном джентльмене» в Нью-Йорке? Потому что я читаю». — Я делаю секундную паузу, затем добавляю: — Мне понравилась твоя колонка. Тебе следует написать о том, как мужчины и женщины действительно могут быть друзьями.

— И где бы я мог найти идеальный пример?

— Привет? Мы! Каждый день.

Джейсон переводит дыхание, как будто взвешивает мое предложение.

— Итак, ты хочешь, чтобы я написал колонку о том, как мужчины и женщины могут быть друзьями? Что бы я там рассказал?

Я постукиваю пальцем по губам, глубоко погружаясь в эту идею.

— Ты скажешь: «Найдите общие интересы, найдите темы для разговора, а затем обязательно найдите время друг для друга».

— Кажется, мы все это делаем. Мы — дети с плаката.

Когда мы доходим до бара, Джейсон прощается и уходит.

Когда он уходит, я чувствую странную боль в груди.

Какого черта?

Неужели я уже скучаю по нему?

Я никогда раньше так не скучала по другу.

Что ж, все когда-нибудь случается в первый раз.

ГЛАВА 19

Джейсон

Несколько недель спустя мы с Трули прогуливаемся по Центральному парку, проходя мимо детской площадки, где школьники лазают по перекладинам.

— Какой ты была в детстве? — спрашиваю я, указывая на группу детей.

— Чертовка, — говорит она. — Я была настоящей хулиганкой.

Я бросаю на нее взгляд.

— Мне с трудом в это верится. Ты совсем не похожа на хулиганку.

Она смотрит на меня острыми ножами.

— Как ты можешь так говорить?

— Хорошо, докажи это. Что ты такого делала, что было так по-хулигански?

Трули поднимает палец, как бы подчеркивая свою точку зрения.

— Однажды я пригрозила сбежать. Я упаковала ланч. Я сказала маме, что уезжаю и собираюсь жить дальше по течению реки.

— И ты?..

— Примерно на час. У меня был пикник. Было довольно вкусно.

Я смеюсь, пока мы бредем по тропинке.

— Ты совсем не такая уж хулиганка.

Трули вздергивает подбородок и бросает на меня вызывающий взгляд.

— Но я хотела быть одной из них.

Я скептически приподнимаю бровь.

— Признай это. В глубине души ты была хорошей девочкой.

Она одаривает меня улыбкой.

— В основном я была хорошей. Тебя это удивляет?

— Сейчас ты в основном хорошая девочка, так что ответ — нет.

— А как насчет тебя? Ты был хорошим мальчиком?

Я расправляю плечи, изображая гордость.

— Я был мальчиком из церковного хора.

— Ты никогда не был мальчиком из церковного хора.

Я поднимаю свою правую руку.

— Так и было. Клянусь. Мама и папа регулярно ходили в церковь, когда были вместе. Я пел перед прихожанами, как только смог ходить.

Ее губы изгибаются в усмешке.

— Это так очаровательно. И я готова поспорить, что именно отсюда проистекает часть твоей уверенности в выступлении перед толпой.

— Возможно, ты права, — говорю я. А когда дорожка выливается на Пятую авеню. Я смотрю на свои часы. — Кстати, о выступлениях, мне нужно поработать над речью шафера на свадьбе, на которой я работаю в эти выходные.

— Приходи в бар, как только жених и невеста поженятся.

Мне нравится, как свободно и непринужденно Трули приглашает меня, и я даю столь же простой ответ.

— Я приду.

***

И я уже с нетерпением жду этого.

Когда с делами покончено, я направляюсь прямиком в бар. В сейчас я почти автоматически поддаюсь притяжению бару Трули, зная, что увижу там друзей – Малоун, Ника и Харпер, Спенсера и Шарлотту. Но больше всего —ее.

В поезде я отправляю сообщение Трули, спрашивая, что у нас наготове. Она сразу же отвечает.

Трули:Джин. И еще джин.

Джейсон:Очевидно. Помимо этого.

Трули:Классная стойка, полная вкуснейших фирменных коктейлей.

Джейсон:Хм. Понравится ли мне что-нибудь из них?

Трули:Извини, мне было трудно услышать тебя из-за твоих сомнений. Что ты сказал?

Джейсон:Я сказал, что держу пари, все фантастично.

Трули:Именно так я и думала. Потому что игра в недотрогу с моими напитками ни к чему тебя не приведет.

Джейсон:Именно там, где я не хочу быть.

К тому времени, когда я прихожу, вся команда уже ушла, поэтому я направляюсь в бар и здороваюсь с женщиной часа. Она одаривает меня улыбкой, и что-то в этом просто цепляет меня за сердце.

Кого я обманываю?

Это цепляет меня за сердце и за другие части тела тоже. Эта дружба великолепна и ужасна одновременно. Я хочу ее и не могу заполучить, и это к лучшему, но это отстой.

Я устраиваюсь поудобнее, сосредоточившись на болтовне, а не на неудовлетворенных желаниях.

— Итак, расскажи мне. Какой совет ты дала сегодня вечером как величайший бармен в мире?

— Ну, кое-кто желал узнать, как правильно отращивать усы.

Я хлопаю ладонью по стойке.

— Моя колонка действительно пригодилась.

— Да, я сделала, как ты предложил, и рассказала ему о Чудо-Гро.

— Идеально.

— Это моя работа бармена. Знать ответы буквально на все.

— Тогда каков ответ на...

Я собираюсь сказать,как друзья могут стать любовниками, но я не могу пойти на это. Я не могу подать виду — по любой причине. Трули стала жизненно важной частью моего мира. Она часть дружеской банды. И мне нужно, чтобы все в моей жизни работало идеально. Мне нужно оплачивать счета, поддерживать людей. Я не могу просто гнаться за тем, что попадается мне на пути.

Поэтому я оглядываю бар и спрашиваю:

— Каков ответ на вопрос... о лучшем месте во всем мире для сумасшедшего необузданного путешествия?

— Ну, очевидно, ты хочешь поехать в Антарктиду, — сразу же говорит она.

Я приподнимаю бровь, как будто обдумывая это странное предложение.

— Да?

— Конечно. Разве ты не хочешь все время мерзнуть?

Я вздрагиваю.

— Нет. Не могу сказать, что я вообще этого хочу. Но я действительно люблю снег.

Трули наклоняется ближе и шепчет, как будто у нее есть секрет:

— Тогда тебе стоит подумать о катании на сноуборде.

— Кататься на сноуборде, — говорю я, поглаживая подбородок и набрасываясь на это. — Это неплохая идея.

Судя по ее тону, это навело ее на мысль.

— Может быть, нам стоит как-нибудь сходить туда.

— Я с нетерпением жду этого, — говорю я, мой голос немного задумчив и в то же время полон веселья.

Может быть, мы вообще не говорим о сноуборде.

ГЛАВА 20

Трули

Шесть месяцев спустя

Под звон колокольчиков я получаю огромное удовольствие, навестив свою маму и проведя Рождество с ней, ее собаками и моим братом.

Мы поем рождественские гимны и на ходу сочиняем к ним случайные тексты, открываем маленькие глупые подарки, а затем проводим день, занимаясь волонтерской работой, как мы делали последние несколько лет.

На следующий день я возвращаюсь в город и захожу в бар, потому что даже во время праздников люди любят крепкие коктейли. Возможно, даже больше.

Хоть я и занята, мой мир кажется одновременно полным и немного пустым, потому что кое-кто ушел.

Джейсон в Лондоне, навещает свою маму и сестру, и я чувствую тяжесть его отсутствия так, как не ожидала.

Я вижу его не каждый день. Я даже не вижусь с ним каждую неделю. Но есть идея, что ямоглабы его увидеть. Такая возможность есть. И когда я направляюсь на работу в последний день декабря, я остро осознаю, что привыкла к его лицу, к его постоянному присутствию. Как он заглядывает после свадьбы, пьет пива или виски или просто поболтает. Он часто бывает здесь, и это не потому, что он пьяница. Это потому, что именно здесь банда тусуется после игры в софтбол летом или после зимнего шоу Малоуна.

Сегодня вечером я устраиваю грандиозную вечеринку в стиле 1920-х годов, но его не увижу. Я прихожу пораньше и надрываю свою маленькую попку, готовясь к вечеринке.

За пятнадцать минут до открытия, на моем телефоне раздается сигнал с сообщением.

Джейсон:И поздравляю тебя с Новым годом из Лондона!

Он добавляет эмодзи поцелуя.

Трули:Эмодзи — это так не в твоем стиле.

Джейсон:Мое новогоднее решение — смириться с использованием эмодзи.

Трули:Мне кажется, ты писал колонку о том, что мужчинам не следует использовать эмодзи.

Джейсон:Ах, мое сердце трепещет каждый раз, когда ты говоришь, что читаешь мои колонки. Действительно, я воздерживаюсь от эмодзи. Но иногда приходится уступать.

Я смеюсь, когда получаю еще одно сообщение с эмодзи в виде баклажана.

Трули:Ты извращенец. Кроме того, еще не полночь.

Джейсон:Ну, здесь уже полночь, и я выпил несколько бокалов хорошего напитка.

Трули:Что? Виски?

Джейсон:Мои друзья из университета угостили меня шампанским. Я весь взвинчен на пузырьках. Тсс. Не говори ни единой живой душе.

Трули:Ты легкомыслен, когда дело доходит до шампанского. Я сохраню твой секрет.

Джейсон:Абсолютно легкое шампанское. Да, я немного легкомыслен.

Трули:Я никогда не устану от твоего британского обаяния. Даже когда ты используешь термины, которые явно означают что-то другое.

Джейсон:О, у меня масса обаяния. Кроме того, этот эмодзи должен был что-то означать.

Трули:Тот, что с баклажанами? Да, я знаю, что это значит.

Джейсон:Тот, что с губами.

Трули:Это значит, что у тебя есть губы?

Джейсон:Это значит, что если бы ты была здесь, я бы поцеловал тебя, потому что сегодня Новый год.

Я замираю, переставляя бутылки за стойкой бара, и перечитываю его сообщение. Он серьезно? Неужели он действительно поцелует меня?

Волна жара разливается по мне, когда я представляю, как его губы скользят по моим.

Трули:Это так, мистер Новый год?

Джейсон:Я бы непременно это сделал. Вполне подходящий новогодний поцелуй.

Трули:А что такое настоящий новогодний поцелуй?

Джейсон:Язык. Много-много языка.

Трули:Можно было бы надеяться, что там будет язык.

Джейсон:На самом деле, я бы провел своими губами по твоим и поцеловал тебя сначала медленно, потом исследовал бы твой рот, а потом поцеловал невероятно крепко.

Трули:Ты пьян.

Джейсон:Я навеселе. Но это на самом деле не меняет моего желания поцеловать тебя.

Мой желудок переворачивается. Покалывание распространилось по всему телу. Это совершенно новый уровень флирта. Я хочу написать, что это чувство взаимно. Я хочу, чтобы он знал, что я думаю о поцелуе с ним много ночей подряд, и много раз по утрам тоже. Черт, я думаю об этом сейчас, и это творит всякие безумные вещи с моими внутренностями. Но я также знаю, что по миллиону причин и по одной действительно важной я не могу туда поехать. Поэтому я отвечаю довольно простым «С Новым годом» и убираю телефон.

***

Когда два дня спустя он заходит в бар, я подскакиваю и указываю на его лицо.

— У тебя борода.

Джейсон оглядывается через плечо, как будто за ним кто-то стоит, затем похлопывает себя по щекам, скулам, подбородку.

— Что? Да.

Я смеюсь.

— Да. Твое лицо покрыто гадостью. Просто подумала, что тебе следует знать.

— Что ж, хорошо, что кто-то говорит мне правду. Я удивлялся, почему все так на меня пялятся. — Он проводит рукой по волосам на лице. — Ты как думаешь?

Я думаю, Джейсон выглядит безумно сексуально. Мужественный и сексуальный. Достаточно хорош, чтобы целоваться. И я не могу полностью сдерживаться. Вытирая стойку, я слегка пожимаю плечами.

— Ты горячий, пушистый и несмешной.

Он выгибает бровь, изучая меня.

— Это так? Ты думаешь, я горячая штучка?

Я наклоняюсь вперед, понижая голос.

— Я думала, это уже установлено.

— Время от времени напомнить. Или, что еще лучше, часто. Оказывается, мне это даже нравится.

Джейсон подставляет мне свой подбородок.

— Хочешь потрогать?

Эти трепещущие крылья? Они скатываются по моим рукам, обжигающие и горячие. Может быть, потому что нас разделяет преграда, может быть, потому что я уверена, что дальше этого простого маленького контакта дело не пойдет, я протягиваю руку и глажу его бороду. Это приятно, это правильно... Такое чувство, что прикасаться к нему — это то, что я должна сделать, и это пугает меня больше, чем я ожидала.

Я убираю руку и принимаюсь за сортировку стаканов на стойке.

— Зачем ты ее отрастил?

— Я веду колонку об уходе за бородой. Мне нужно протестировать продукты.

— Ты сохранишь?

— Продукты?

Я бросаю на него взгляд «ты не можешь быть серьезным».

— Борода, дурачок.

Он пожимает плечами.

— Я не знаю. Ты хочешь проверить это еще раз и посмотреть, что, по-твоему, я должен делать?

Как будто мы говорим о чем-то другом, обсуждаем то, что происходит между нами.

— Просто для колонки и все такое, — добавляет он.

— Просто для колонки, — вру я, снова поглаживая его, прикасаясь к нему только для себя.

Джейсон все время наблюдает за мной.

Затем он замирает, хватает меня за руку и держит за запястье.

— Я видел свои новогодние сообщения. Мне жаль.

Я застигнута врасплох. Я не ожидала извинений. Честно говоря, я вообще не ожидала, что он упомянет об этом.

— Почему ты извиняешься?

— Я не отдавал себе отчета в том, что делал.

— Ты не имел это в виду?

Я спрашиваю, а потом жалею, что не могу взять свои слова обратно, потому что я звучу как нуждающаяся девушка, которой требуется утешение.

Джейсон встречается со мной взглядом, его глаза сверкают.

— О, я это имел в виду. Я имел в виду это так чертовски серьезно.

Весь воздух вылетает из моих легких. Кажется, становится невозможно дышать.

— Ты серьезно?

— Я просто не хотел говорить всего этого. Чтобы заставить тебя чувствовать себя некомфортно.

Я качаю головой.

— Сообщения не заставили меня чувствовать себя некомфортно.

Он изучает меня, пристально вглядываясь в мое лицо.

— Ты уверена?

— Я уверена, Джейсон.

Он тяжело вздыхает.

— Даже если и так, я больше не буду этого делать. Я буду придерживаться плана.

— А такой есть? План?

Его глаза слегка поблескивают.

— План, который у нас всегда был. План, в котором мы не действуем под влиянием мгновенного влечения.

ГЛАВА 21

Джейсон

Неделю спустя, когда мы заканчиваем занятия по джиу-джитсу и выходим из студии, вечер окрашивает небо в оранжевый цвет. Падает снег, белые хлопья падают с облаков.

Трули счастливо вздыхает.

— Я люблю снег.

— И почему это?

— Он всегда кажется умиротворяющим, но в то же время возможным. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Как будто что-то может случиться, когда идет снег.

Она встречается со мной взглядом, и ее глаза загораются.

— Да. Это именно так. Такое ощущение, что из-за снега могут произойти самые невероятные вещи. Разве это не странно?

Я качаю головой, пока мы идем по району.

— Нет, я не думаю, что это странно. Снег по своей сути романтичен. Из-за этого кажется, что город замедляет свой ход. Как будто Манхэттен накрыт одеялом, и под ним раскрываются секреты.

— Я хочу узнать секреты Манхэттена, — задумчиво говорит Трули.

И я хочу, чтобы у нас с ней были секреты. Я хочу укрыться с ней, пока идет снег, и поделиться с ней всевозможными секретами, которые погода сохранит для нас.

— Знаешь, что мне еще нравится в снегу? — спрашивает она.

— Расскажи мне.

— Катание на сноуборде. Разве мы не собирались уезжать? Ты хочешь выбраться из города в эти выходные?

— Было бы неплохо.

— Мы должны пригласить Малоуна, — предлагает она.

Но когда она пишет ему в нашем групповом чате, он говорит, что не может поехать, потому что занят.

Я испытываю огромное облегчение. Я не хочу кататься на сноуборде с Малоуном и Трули. Я хочу покататься снейна сноуборде.

Итак, мы составляем план, как сбежать.

В выходные мы едем в горы на арендованной машине, и включаем Rolling Stones и поем «Wild Horses», а затем напеваем «Come Together» группы The Beatles. Мы также не можем удержаться от того, чтобы не спеть «Лейлу» Эрика Клэптона.

— Нет ничего лучше, чем петь с тобой классический рок. Кроме того, ты получаешь основные баллы за первоклассный музыкальный вкус, — говорю я, когда мы подъезжаем к горнолыжному курорту.

Трули дует на свои ногти, затем трет их о грудь.

— У меня действительно превосходный вкус.

— Если бы ты сказал, что тебе нравятся Эд Ширан или Coldplay, я бы передумал насчет нашей дружбы.

Ее глаза становятся широкими и игривыми.

— Срочные новости. Мне нравится Эд Ширан.

Я съеживаюсь, как будто она сказала худшую вещь в мире, потому что она вроде как так и сделала.

— Я притворяюсь, что ты этого только что не говорила.

Трули пожимает плечами.

— Я люблю Эда.

Я непреклонно качаю головой.

— Нет. Ты не любишь. Ты женщина с тончайшим вкусом.

Она бросает на меня застенчивый взгляд.

— У меня действительно превосходный вкус.

И прямо сейчас я бы хотел, чтобы она руководствовалась этим вкусом, когда дело касается парня, с которым она катается на сноуборде.

За исключением того, что этого не может случиться.

***

Когда мы доберемся до склонов, клянусь, мы будем за миллион миль отсюда.

Мы проводим день, взбираясь на кресельном подъемнике, а затем спускаясь с холмов, взбудораженные адреналином и возможностью, которую приносит снег.

После финального заезда решаем, что ни за что не сможем вернуться в Нью-Йорк.

Когда мы направляемся офис курорта, Трули говорит:

— Я думаю, нам стоит остаться на ночь.

— Согласен.

Мы бронируем два номера, и как только встречаемся за ужином, кажется, что все вот-вот изменится.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Спенсер

Что-то вот-вот изменится? Интересно, что он вообще мог иметь в виду под этим.

Однако этот вопрос подождет. Потому что мне до смерти захотелось узнать о вечеринке Саванны и Гэвина с ночевкой.

Можете считать меня безумным, но я не думаю, что это из тех, которые предполагают использование спального мешка. На самом деле, я задаюсь вопросом, будут ли они вообще спать.

ГЛАВА 22

Гэвин

Я веду Саванну вверх по ступенькам, положив руки ей на бедра. Дорога до моей квартиры занимает очень много времени. Ступени скрипят и стонут, особенно потому, что мы останавливаемся на каждой третьей или четвертой, чтобы поцеловаться. Я целую ее за ухом, и она вздрагивает. Я откладываю это в долгий ящик, зная, что захочу поцеловать ее там снова и выяснить, вызовет ли это такую же реакцию.

Она останавливается, поворачивается и запечатлевает поцелуй на моих губах. Я чуть не падаю навзничь, потому что настолько мощно, что бьет мне в голову.

Я беру себя в руки.

— Я чуть не упал.

— Тебе лучше не падать со ступенек, — говорит она.

— Тогда тащи свою задницу на мой этаж и перестань отвлекать меня от.... — Я шлепаю ее по заднице.

— Я далека от того, чтобы отвлекать тебя своей задницей.

— Это очень отвлекающая задница.

Мы поднимаемся еще на несколько ступенек, когда я дергаю за ее джинсы.

— Просто проверяю, насколько быстро они снимаются.

— Почему бы тебе не выяснить это, как только мы окажемся в квартире?

Она уже бывала здесь раньше. Мы проделали всю ту штуку с просмотром фильмов. Но мы действительно смотрели «Очень странные дела». Сегодня вечером я почти уверен, что не будет никакого Netflix. Просто наслаждение.

Как только мы оказываемся в моей квартире, я тянусь к Саванне, обвиваю рукой ее талию и притягиваю к себе.

Мы целовались и раньше, но на этот раз я знаю, что на этом все не закончится. Уверен, мы доберемся до другой комнаты. Мы узнаем, что происходит, когда друзья превращаются в нечто большее. Это страшно и волнующе — знать кого-то так хорошо, и внезапно, а может быть, и вовсе не так внезапно, перейти на следующий уровень.

Я обхватываю ладонями ее лицо и глубоко целую, исследуя ее рот, не торопясь. И тут меня осеняет мысль, пришедшая из другого поля зрения.

У меня будет целая жизнь, чтобы целовать ее.

Так, стоп.

Я не знаю, почему мой мозг ухватился за эту мысль. Я пытаюсь стряхнуть это с себя, потому что сейчас не время размышлять о будущем и вечности.

Но эта мысль остается где-то на задворках моего сознания.

Или, может быть, она давно сидела у меня в голове.

Я не могу этого так оставить. Не могу не заметить. Не могу не почувствовать.

Потому что этот поцелуй похож на тот, который никогда не закончится, который приведет к еще большему количеству ночей и дней, проведенных вместе.

Этот поцелуй кажется началом нашей совместной жизни.

И я бы хотел, чтобы в ней было много поцелуев.

Мы быстро находим ритм, коктейль из мягкого и медленного, затем жесткого и быстрого, затем глубокого и сладкого. Так чертовски мило. Я дергаю Саванну за пояс джинсов, прерывая поцелуй.

— Я говорю серьезно. Нам нужно снять это прямо сейчас.

— Тебе необходимо снять их сменяпрямо сейчас, — говорит она хриплым шепотом.

Я стону в знак признательности, пораженный тем, что Саванна такая грязная штучки.

— Мне нравится узнавать эту твою сторону.

Она проводит рукой по моей груди, посылая жар по моему позвоночнику.

— Мне тоже нравится узнавать твои стороны.

Оказавшись в спальне, мы быстро приводим в порядок свою одежду. Саванна мягкая там, где должна быть мягкой, и соблазнительная там, где должна быть соблазнительной, и упругая там, где я хочу, чтобы она была упругой. Но больше всего мне нравится видеть ее обнаженной. Из камня я превращаюсь в скалу.

Судя по тому, как ее глаза блуждают по моему телу, ей тоже нравится то, что она видит. Она кладет ладони мне на грудные мышцы, затем проводит вниз по моим рукам и обратно к лицу.

— Ты чертовски сексуален.

— И абсолютно, блядь, готов.

Саванна скользит рукой вниз по моему прессу и обхватывает мою эрекцию. Я закрываю глаза и вздрагиваю.

— Потрясающе, — шепчет она.

— Не могу не согласиться.

Мы направляемся к кровати, и я достаю презерватив, но пока не надеваю.

Мы больше целуемся, больше прикасаемся, исследуем друг друга. Мои руки исследуют ее тело, спускаясь по животу, вдоль бедер, по изгибу попки. Она такая же резвая, как и я, проводит свою собственную инвентаризацию, и мы оба тяжело дышим, постанываем и чертовски возбуждены. Я опрокидываю Саванну на спину, и беру за запястья и закидываю их ей за голову.

— Мне нужно проникнуть в тебя сейчас. Я больше не могу ждать.

Она одаривает меня соблазнительной, сексуальной улыбкой.

— Так не жди.

Я натягиваю презерватив и вхожу.

Черт возьми.

Мне требуется мгновение, чтобы взять себя в руки, потому что это чертовски приятно. И так правильно. Я внутри женщины, которая была моей лучшей подругой, с которой у меня было фальшивое свидание, которая была во френдзоне, и которая совершенно определенно выйдет из этой зоны сегодня вечером.

Потому что, когда я двигаюсь с ней, я остро осознаю, что это не просто трах. Я занимаюсь любовью, и между нами все ощущается совершенно по-другому. Когда Саванна произносит мое имя с придыханием, я уверен, что мы оба чувствуем это, одну и ту же вспышку возможности.

Саванна обвивает руками мою шею, притягивает меня к себе и разваливается подо мной. И я следую за ней.

***

Чуть позже я провожу рукой по ее волосам и шепчу ей на ухо.

— У меня такое чувство, что мы будем заниматься этим еще очень, очень долго, — говорю я.

— Я тоже.

На следующее утро, после того как мы попрощались, договорившись, что увидимся вечером, я позвонил Эдди.

— Чувак, я официально встретил женщину на которой собираюсь жениться, и думаю, она тебе понравится.

— Чувак, я уже люблю «Сэв-мейстера». Она потрясающая. Кроме того я знал, и чтобы отпраздновать то, какой я умный, я покупаю новый пивной бонг. Встретимся в закусочной и все мне расскажешь.

За обедом я делаю свое объявление.

— Она единственная для меня. Это так просто.

Он хлопает ладонью по столу и сияет.

— Я так и знал. Говорил. Мне это нравится.

— Да, я тоже, — говорю я.

***

Проблема в том, что как только я делаю предложение несколько месяцев спустя, а затем прошу Эдди быть моим шафером, он сообщает, что ему не терпится поделиться всеми моими историями перед нашими друзьями и семьей.

Сглотнул.

ГЛАВА 23

Саванна

Не могу перестать пялиться на свое кольцо. Однажды вечером я показываю это Пайпер и Слоун у бассейна. На самом деле, я показываю его каждый раз, когда вижу их.

Что ж, они обе сами счастливо помолвлены, так что все хорошо.

— Он размером с бейсбольный мяч, — говорит Слоун.

— Нет, он вырос до размеров яйца динозавра, — поправляет Пайпер.

Я смотрю на него еще раз.

— Это самое удивительное кольцо в мире. Он становится больше и лучше каждый раз, когда я смотрю на него.

Слоун сжимает мое плечо.

— Это потому, что тылюбишьего с каждым днем все больше и больше.

Внутри у меня все размягчается. У меня мягкое сердце, и это чудесно.

— Да. Это действительно так.

Слоун выгибает бровь. Пайпер повторяет за ней.

— Итак, — начинает Слоун, — вот тут-то ты и признаешься.

— Признаюсь в чем?

Пайпер смеется.

— О, это забавно. Как будто ты не знаешь.

— Не знаю чего? — спрашиваю я.

Слоун закатывает глаза.

— Все произошло совершенно как в любовном романе.

— Где все превращается во что-то, — вставляет Пайпер.

— Где фальшивые свидания приводят к большему, — добавляет Слоун.

— И где истинная любовь одерживает верх.

Что я могу сказать? Они были правы. Я расправляю плечи.

— Ты мне так и сказала.

Они обе хлопают в ладоши и подбадривают друг друга.

И все идет сказочно, и мы планируем нашу свадьбу, до того вечера, когда мы идем ужинать с моими родителями, родителями Гэвина и Эдди.

Эдди заказывает пиво и хихикает.

— Что смешного? — спрашивает мой папа, удивленный и любопытный.

Эдди поднимает стакан.

— О, я как раз думал о том случае, когда купил пивной бонг размером с бейсбольную биту. Самый лучший на свете. Это заставило меня задуматься, как быстро это варево разойдется по чашкам. Так вот! Идея! Должны ли мы сделать это на свадьбе?

Я напрягаю плечи. Я встречаюсь взглядом с Гэвином. Он кивает мне, шепча:

— Я знаю.

Мы оба знаем.

Нам понадобится новый шафер.

В противном случае все узнают о пивном бонге размером с бейсбольную биту и вантузе по имени Фред.

Эти истории лучше держать в секрете.

В конце концов, моя тетя Эллен, скорее всего, упадёт в обморок, а мы не можем допустить этого на нашей свадьбе.

Я обсуждаю разные варианты со своим женихом, который на 100 процентов согласен. Эдди тоже. Подождите, сделайте так, чтобы эти 110 процентов были на борту.

— Ребята, я ненавижу писать речи. К тому же, я бы предпочел посвятить все свое внимание подбору подружек невесты, — говорит он, когда мы обсуждаем проблему Фреда вантуза и бонга размером с бейсбольную биту.

Следующим вечером за тарелкой начос с халапеньо мы с Гэвином обсуждаем, кого пригласить —друзей и даже коллег. Но тогда остальные почувствуют обиду.

Я поворачиваюсь к Пайпер. В конце концов, моя хорошая подруга занимается организацией свадеб. Онадолжнакого-то знать.

Я встречаюсь с ней в книжном магазине после работы, где застаю ее листающей любовный роман. Она улыбается, затем подзывает меня ближе.

— У меня есть кое-кто для тебя. Так случилось, что я хороший друг главного шафера города по найму.

Несколько недель спустя мы с Гэвином встречаемся с другом-англичанином Пайпер в нашем любимом баре, где я мгновенно все скупаю.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Спенсер

Кажется, все хорошо, не так ли? Она удовлетворена. Он удовлетворен. Они пронеслись мимо своих проблем. Даже проблема с Эдди, вантузом и пивным бонгом улажена.

Это значит, что мы можем поболтать о чем-нибудь другом.

Давайте поговорим о широких жестах...

Скажем, что вы светский джентльмен. Теперь предположим, что вы достигли той точки в своем ухаживании за особенной дамой, и решили, что пришло время пойти ва-банк. Чтобы дать ей знать. Может быть, устроить парад.

Некоторым женщинам нравятся парады.

Некоторые женщины их ненавидят.

Я хочу сказать, что этот жест должен иметь длянеезначение.

Жест может быть не таким, как вы ожидаете, но иногда это именно то, что вам нужно сделать.

ГЛАВА 24

Энцо

Я потягиваю свой напиток в «Джин Джоинт», размышляя над советом услужливой девушки-бармена. Она занята разговором с другим клиентом, англичанином, который, судя по смокингу и галстуку-бабочке, приехал со свадьбы.

— Как все прошло? Был ли ты очарователен и сказочно привлекателен, уделяя при этом необходимое внимание жениху? — спрашивает она его.

— Kонечно. Я был вполне правдоподобен, когда поэтично рассказывал о том, какой он замечательный парень и как я уверен, что это будет вечно, — отвечает он.

— Лучшего шафера нет на всем Манхэттене.

— Вообще никаких, — говорит он.

Я на мгновение задумываюсь об этой работе. Безусловно, интересная карьера. О существовании которой я и не подозревал.

— И когда я рассказал историю о решительном жесте жениха, чтобы завоевать сердце своей невесты, — о моменте, когда он стоял у ее окна и признавался в любви, — все прослезились.

Это тоже интересно.

Между разговорами этого человека о широких жестах и замечанием бармена о том, чтобы мне уйти с работы, я начинаю составлять план.

К тому времени, когда допиваю свой напиток, я знаю, что мне нужно делать, благодаря услужливой барменше и шаферу по найму. Я не знаю их имен, но они оба невольно дали мне нужный совет.

И все же мужчина должен быть человеком своего слова. Выходя из бара, я звоню Джиджи и прошу ее проверить мой контракт с Wu Media.

— Вы выполнили все свои контрактные обязательства, — говорит мне мой агент. — Но вы же знаете, что получите огромный бонус, если воспользуетесь опционом и возобновите работу в компании?

Она называет мне цифру, и это заманчиво. Но не так соблазнительно, как та женщина, в которую я влюбился.

— Поскольку я сделал то, что обещал, я хочу расторгнуть сделку.

Прошу Джиджи сообщить об этом клиенту, поскольку это правильный способ решения подобных вопросов.

В конце концов, есть вещи важнее работы.

Больше, чем кампании брендов.

Она не может покинуть свою компанию.

Но я могу.

ГЛАВА 25

Валери

Я вижу уведомление.

Слова кружатся вокруг меня.

Мой помощник прислал электронное письмо от агента Энцо о расторжении его контракта, и я смотрю на него сидя в своей кровати.

Как он мог просто взять и уволиться? Неужели он собирается уехать из города и никогда не возвращаться? Неужели это будет последний раз, когда я его увижу?

Я набираю номер Кингсли и рассказываю ей, что он только что сделал.

Она в бешенстве.

— Надеюсь у него была чертовски веская причина.

— Да? Как, черт возьми, он мог просто отказаться от контракта, не предупредив меня? В конце концов, мы стали друзьями.

— Может тебе стоит отправиться к нему домой и узнать, в чем дело.

— Как будто я могу сделать что-то иное.

Я прощаюсь и вешаю трубку. Надеваю жакет, расправляю юбку, надеваю туфли на плоской подошве и звоню своему водителю. Оказавшись на Пятой авеню, я бросаюсь в машину, хлопаю дверцей в драматическом приступе разочарования и называю адрес съемной квартиры Энцо. Он снимает ее всего несколько месяцев — он даже не переехал в Нью-Йорк. Насколько я знаю, он мог бы вернуться в Мадрид.

И тут до меня доходит.

У него есть все причины уйти. Я не дала ему ничего, чтобы он остался. Когда я видела его в последний раз, то напомнила, что мы можем быть только друзьями.

Я мгновенно меняю свою миссию. Мне нужно, чтобы он остался. Я могла злиться за то, что он отказался от своей роли представителя моей компании, когда он легко мог бы заработать миллионы, но мысль о том, что он уйдет...

Это разрушает меня.

Несколько минут спустя я подъезжаю к элегантному небоскребу, благодарю своего водителя, а затем захожу внутрь и говорю консьержу, что я хочу увидеть Энцо Де ла Розу.

Мужчина бросает на меня бесстрастный взгляд.

— Отлично. Он ждет вас.

Мой лоб хмурится.

— Ждет меня?

Мужчина просто кивает.

— Точно?

— Да.

Я направляюсь к лифту, нажимаю кнопку, а когда двери открываются, захожу внутрь. Как, черт возьми, Энцо мог ожидать меня?

Но, по крайней мере, он еще не уехал.

Я поднимаюсь на двенадцатый этаж, выхожу из лифта, направляюсь по коридору и уже собираюсь постучать в его дверь, когда он открывает ее с озорной улыбкой.

— И чего это у тебя такое улыбчивое лицо? Потому что ты покидаешь меня? — Получилось немного грубовато. Наверное, я все еще раздражена.

Энцо указывает на меня жестом.

— Потому что ты здесь.

— Я здесь, потому что ты не предупредил, что не продолжишь работать в Wu Media. Я узнала новость от своего помощника. Это так расстраивает, особенно с учетом того, что я не успела сказать тебе, как я...

Энцо хватает меня за руку, втаскивает внутрь и пинком закрывает дверь ногой. Он обхватывает ладонями мои щеки.

— Нет, что было бы по-настоящему обидно, так это если бы мы никогда этого не сделали.

Он притягивает меня для поцелуя — абсолютно обжигающего поцелуя, от которого мое тело поет, а мозг выходит из строя.

Это неожиданно, но однозначно неизбежно. Это чудесно и горячо, и к тому же дико страстно.

Его губы исследуют мои, затем он наклоняет меня назад, принимая этот поцелуй, давая мне понять, что он главный.

Энцо рычит и стонет, его язык скользит у меня во рту, и все мои системы начинают работать с перебоями.

Моя кожа обжигает, кровь кипит, и мне везде жарко. Меня охватывает тоска по этому мужчине, когда он целует меня с огнем, который не раскален докрасна. Он раскален добела.

Я не верю, что меня так целовали, но это единственный способ, которым следует целовать женщину.

Энцо отстраняется и говорит:

— Разве ты не понимаешь? Я сделал это для тебя. Я сделал это, потому что без ума от тебя, Валери. Я без ума от тебя. Кто-то должен был сделать широкий жест. И этим кем-то был я.

Я дрожу. Я полона желания, а также чего-то новым. Эмоции. Счастье. И все это с такой интенсивностью, которая говорит о том, что между нами гораздо больше, чем новомодная дружба и наша сумасшедшая химия. Назревает что-то такое, что могло бы быть реальным, что могло бы длиться вечно.

— Ты сделал это ради меня?

Энцо кивает.

— Для нас. Ты не можешь уволиться из своей компании. Но я могу. Что я и сделал. Я ушел, чтобы между нами больше ничего не стояло.

Мое сердце расширяется в груди.

— Я пришла, чтобы сказать не уходить. Что нам нужно найти способ быть вместе.

Улыбка Энцо становится невероятно широкой.

— Это правильный путь. Потому что я сделал все это для нас.

Я провожу рукой по его волосам, мой тон смягчается еще больше.

— Ты сделал это для нас?

— Ты значишь для меня гораздо больше, чем работа. Я хочу тебя больше, чем просто работать. И если это было нашим единственным препятствием, то моей работой как мужчины было разрушить его.

Я падаю в обморок.

Я таю.

Этот человек делает со мной все. Я кладу руку ему на грудь, прикрывая сердце.

— Ты самый невероятный мужчина, которого я встречала. И я хочу, чтобы ты затащил меня в постель.

Энцо пристально смотрит на меня, его глаза горят, выражение лица полно желания.

— В своей постели я возьму тебя, и буду обладать тобой, и трахать тебя, и заниматься с тобой любовью, и доставлять тебе удовольствие всю ночь напролет. У меня есть только одно правило.

— Какое? — Я дрожу от вожделения.

Энцо подхватывает меня на руки и несет, не прерывая зрительного контакта.

— Я бы хотел позаботиться о твоем удовольствии.

— Ты можешь устанавливать все правила.

В спальне он быстро раздевает меня, находит галстук и привязывает мои запястья к столбикам кровати.

Затем снимает рубашку и расхаживает в одних шортах.

— Я хочу восхититься тем, как прекрасно ты выглядишь на моей кровати. А потом я хочу опуститься на тебя и ощутить твой вкус на своих губах.

Я дрожу и становлюсь еще горячее, когда Энцо забирается на матрас, целуя меня всю, целует мою шею, мои груди, затем прокладывает себе путь вниз по телу, где устраивается у меня между ног.

Я собираюсь взлететь, как ракета. Он и так уже держит меня на взводе, мчась к финишной черте.

Энцо прижимается губами ко мне, и я стону его имя. Никогда еще я не испытывала ничего подобного. Словно Энцо боготворит меня. Его стоны непристойны и соблазнительны одновременно, пока он лижет и целует, доводя меня до овердрайва.

Я не могу пошевелить руками. Не могу запустить руки в его волосы. Я хочу этого, но мне нравится отпускать его, когда он поглощает меня. И я хочу быть поглощенной им. Вскоре мои ноги начинают дрожать, и я лечу, падаю, разбиваюсь.

Когда я спускаюсь с высоты, Энцо подползает ко мне и шепчет на ухо:

— Я хочу обладать тобой всеми возможными способами. Но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты встала на четвереньки.

Энцо развязывает меня и переворачивает, затем прокладывает дорожку поцелуев вниз по моей спине и засовывает в меня два пальца, будто хочет убедиться, что я готова. Как я могла быть не готова после того, что он только что сделал со мной? Энцо стягивает с себя боксеры, натягивает презерватив и скользит в меня.

Энцо стонет, и это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо слышала. Это говорит о том, что он хочет этого так же сильно, как я хочу его.

А потом он трахает меня, как животное, садится на меня верхом, обхватывает за талию.

Он берет меня и овладевает мной, шлепает по заднице, дергает за волосы и шепчет мне на ухо непристойности о том, как сильно он хотел сделать это с тех пор, как встретил меня, о том, что хочет делать это каждую ночь, о том, что я самая сексуальная женщина, которую он встречал. О том, как он знает, что все, что мне нужно, — это отпустить.

И я действительно отпускаю его, когда он подводит меня к краю, затем замедляется, затем делает это снова и снова, пока я умоляю его позволить мне кончить.

Когда Энцо проникает так далеко и глубоко, что я чувствую, что могу умереть, если не кончу, я содрогаюсь, опустошенная силой своего оргазма. Тем более, когда он присоединяется ко мне по эту сторону блаженства.

Но он не такой уж жесткий. Он не такой уж доминирующий.

Мы направляемся в душ, где Энцо намыливает все мое тело, а затем нежно целует меня.

— Я хочу, чтобы тебе всегда было хорошо, Валери, — шепчет он. — Каждый день, каждую ночь. Всегда.

Вот так, я снова готова.

Энцо относит меня обратно в свою постель.

На этот раз он занимается со мной любовью. Он движется внутри меня, долго и томительно, встречаясь с моим взглядом.

— Ты для меня единственная женщина, — говорит он.

Не похоже на просто слова. Это похоже на правду. Особенно, когда несколько месяцев спустя Энцо отвозит меня в Париж и предлагает мне кое-что еще лучше.

ГЛАВА 26

Энцо

Мы поднимаемся на вершину Эйфелевой башни.

Куда еще я мог бы отвезти свою любовь, как не в самый романтичный город на земле? В конце концов, здесь так много художественных галерей, каждая из которых дает возможность предаться одному из наших любимых увлечений. Валери заслуживает всего, и я надеюсь, что она позволит мне быть тем мужчиной, который даст ей это.

Но сегодняшний вечер посвящен иконе города.

Перед нами весь Париж, и я опускаюсь на одно колено.

— Валери Ву, ты самая опьяняющая женщина, которую я когда-либо знал. И я хочу сделать тебя счастливой на всю оставшуюся жизнь. Окажешь ли ты мне великую честь стать моей женой?

Слезы текут по щекам Валери. Она обхватывает ладонями мое лицо, а затем говорит:

— Да.

Я улыбаюсь, преисполненный всей любви и благодарности в мире. Меня переполняет новый прилив желания, когда Валери притягивает меня ближе для поцелуя.

Поцелуй, который мгновенно становится горячим, как и все наши поцелуи.

После, мы возвращаемся в наш отель на Левом берегу и предаемся другому нашему любимому хобби — да, спальня нравится нам даже больше, чем искусство.

Мы обсуждаем нашу свадьбу и на моем лбу появляется морщинка беспокойства.

— Я думаю, Сэди будет моей подружкой невесты. Она больше, чем просто ассистентка, — говорит Валери.

— У меня есть только одна проблема. Я никого не знаю в Соединенных Штатах. И ты всех знаешь. Мне понадобится шафер.

И как только я озвучиваю это, вспоминаю разговор, который подслушал.

Я подпираю голову рукой.

— Подожди. У меня есть идея. Ты когда-нибудь слышала о шафере по найму?

— Да. И это звучит как идеальное решение. Давай я попрошу Сэйди поискать в Гугле и найти для нас лучший вариант, — говорит Валери с огоньком в глазах.

— Ты не против уладить это?

Она проводит рукой по моей груди.

— Дорогой, это было бы для меня удовольствием.

Я рычу и целую ее еще раз.

Но она прерывает поцелуй.

— Есть только одна вещь, которую я хочу от тебя.

— Назови.

— Помни, когда пойдешь на свою следующую фотосессию, побалуй меня, отправив селфи. Мне очень нравится видеть твое красивое лицо, когда тебя нет рядом.

Я запечатлеваю поцелуй на ее губах. Как же мне так повезло? Она идеальна для меня во всех отношениях.

Через неделю, работая в Милане, я отправляю снимок.

Валери отвечает таким количеством смайликов, какого я никогда не видел. Ее восторг подпитывает мое желание сделать ее счастливой.

Потом Валери сообщает, что наняла шафера.

Энцо:Ты богиня.

Я счастливчик. У меня солидная работа. Я поднялся из далеко не идеальных обстоятельств. И теперь у меня есть фантастическая женщина. Единственное, что осталось сделать, — это оформить все официально, когда мы пойдем к алтарю.

Я отправляю ей еще одно селфи, на этот раз немного более озорное.

Валери:Тебе лучше поскорее вернуться домой, потому что у меня на тебя серьезные планы.

Энцо:Нет, любовь моя. У меня на тебя невероятные планы. Каждую ночь я вижу тебя.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Спенсер

И, похоже, наш сказочно богатый генеральный директор уладила его проблемы... О, да ладно. Энцо не игрушка. Он тоже магнат. Модель-суперзвезда, и он заполучил женщину, которая ему нравится.

Их флирт перерос в нечто гораздо большее. От селфи до искусства, от пиццы до настоящей любви. Они нашли свой путь и переходят к следующей главе.

Им предстоит преодолеть еще только одно препятствие, но, похоже, они уже нашли решение в некоем шафере по найму.

Хм-м. Интересно, кто бы это мог быть?

У меня есть подозрения. Я также думаю, что все эти истории вот-вот столкнутся. Но у этого драгоценного камня мгновенной привлекательности есть еще одна грань.

Джейсон и Трули провели свой день в стране мягких снежных насыпей и твердых, отполированных досок.

А потом они сказали, что просто собираются поужинать.

Конечно, иногда ужин — это просто ужин.

Но иногда это начало чего-то другого, и вопрос в том, разгорится ли пламя сегодня вечером или оно будет гореть долго и медленно.

ГЛАВА 27

Джейсон

Это всего лишь ужин.

Стейк и салат.

Ризотто с горошком.

Это просто то, что мы делаем, чтобы прокормить себя, потому что мы проголодались после целого дня, проведенного на склонах.

Это все. Это не похоже на свидание за ужином. Этонепохоже на свидание. По крайней мере, так я говорю себе, застегивая рубашку с длинными рукавами и заправляя ее в джинсы.

У нас отдельные комнаты, и я просто собираюсь спуститься вниз, чтобы встретиться с другом за ужином. Уютный горный домик. Романтичный, уютный горный домик с каминами повсюду.

Черт возьми.

Спускаясь по лестнице из своей комнаты на втором этаже, я представляю, что на мне надеты шоры, и я не обращаю внимания на все эти камины. Кроме того, что такого романтичного в каминах? Они покрыты сажей и пеплом, и за ними требуется много ухода. Из-за них здесь так чертовски жарко, что ты потеешь, и тебе приходится снимать одежду.

Ой.

Да.

Оно.

Было бы чертовски сексуально, если бы Трули сняла с себя одежду, потому что ей было бы слишком жарко.

Мне лучше вообще не думать об этом. Именно поэтому я не могу туда пойти. Она просто одна из друзей.

Я повторяю эту мантру снова и снова.

Просто друг, просто друг, просто друг.

Но когда она спускается по лестнице в джинсах, ботинках и объемистом рыбацком свитере, я жестом указываю на неприличный наряд.

— Ты хочешь, чтобы я сжег этот свитер до или после ужина?

С широко раскрытыми глазами она теребит материал.

— Что не так с моим свитером?

Я похлопываю себя по подбородку.

— Хм, с чего начать? Во-первых, он громоздкий.

Трули машет рукой в сторону окон, окаймленных инеем.

— На улице холодно.

— Он бесформенный.

Она пожимает плечами.

— И что? Хочешь, чтобы я показала тебе свою фигуру?

Не отвечай на этот вопрос.

— Это... ну. На самом деле...

Я медленно открываю рот, потому что свитер идеален. Это одна из наименее сексуальных вещей, которые я видел.

— Ты просто как парень в этом свитере.

Она одаривает меня странной, не совсем понятной улыбкой.

— Ну и дела, это то, кем я всегда хотела быть. — Но затем это превращается в широкую ухмылку.

— На самом деле, это хорошо, если ты думаешь обо мне просто как об одном из парней. Мы можем продолжать фокусироваться на дружбе.

Вместо того, чтобы отвечать на мои сообщения о поцелуе с ней.

Мы направляемся в ресторан, и администратор усаживает нас, а затем вручает меню. Свечи мерцают, поэтому я продолжаю свои попытки отбросить все представления о романтике.

— Почему свечи так романтичны? Они просто пожароопасны, если вдуматься.

Видишь? Я целиком и полностью за дружбу.

Она похлопывает меня по руке.

— Не волнуйся, Джейсон. На мне уродливый свитер, и между нами пожароопасно. Нет ни малейшего шанса, что это можно истолковать как романтика. Но пока мы обсуждаем одежду, которую следует сжечь, не могли бы мы поговорить о твоей серой футболке? Та, в которой дырки?

Я бросаю на нее пытливый взгляд.

— У меня нет дырявой рубашки.

Ее голубые глаза мерцают.

— У тебя есть.

Я качаю головой.

Нет, нету.

Она снова кивает.

— Ты знаешь. Ты надевал его на урок вязания.

— Я это сделал?

Прежде чем она успевает ответить, подходит официант и спрашивает наш заказ. Я выбираю курицу, а Трули — макароны. И когда он уходит, я выгибаю бровь.

— Где были предполагаемые дырки на этой футболке?

Она похлопывает меня по бицепсу.

— Прямо здесь.

Я приподнимаю бровь.

— Ты заценила мои бицепсы. Признай это. Тебе нравятся мои объятия, — говорю я, а потом проклинаю себя. Это не мужской разговор.

Трули закатывает глаза.

— Нет.

Я разминаю мышцы, давая себе передышку.

— Видишь? Чертовски хороши, не так ли?

Она протягивает руку и сжимает.

— Да, у тебя потрясающие руки. Кроме того, почему ты так расстраиваешься из-за своей дырявой футболки? Ты набросился на мой объемистый свитер. Я нападу на твою футболку.

— Честная игра, — говорю я, откидываясь на спинку стула, полностью наслаждаясь нашей перепалкой. Я просто больше не буду делать ни кокетливых замечаний, ни поцелуев. Ни за что. Ни как. Я понял.

Мыещенемного болтаем об одежде, которую следовало бы сжечь, о еде, которой, по нашему мнению, не должно существовать, и о горах, на которых мы хотим кататься на сноуборде, и это дружески, с примесью легкого флирта. Потому что я ничего не могу с собой поделать.

И, похоже, у нас это в порядке вещей.

Просто потому, что я отправил эти сообщения, это не значит, что я снова отступлю.

Даже несмотря на то, что мы находимся в этомпредположительноромантическом домике.

Но я не волнуюсь. Я даже ничего не пил и сохраняю это в течение всего ужина.

***

Когда ужин заканчивается, я оплачиваю счет, и Трули машет рукой перед лицом, обмахиваясь.

— Здесь о-о-очень жарко. Эти камины чертовски прочные.

О-о-о.

Она наклоняется и стягивает с себя свитер. Я на секунду закрываю глаза, надеясь, что на ней не надето что-нибудь до смешного сексуальное вроде майки. Носят ли женщины вообще кофточки под объемными рыбацкими свитерами? Я не знаю. Если они этого не делают, то, возможно, им следует это сделать. Хорошеньким женщинам просто следует все время носить кофточки.

Я открываю глаза, когда Трули стягивает свитер через голову.

У меня отвисает челюсть. На ней... моя дырявая серая футболка. Я с удивлением указываю на это.

— На тебе моя футболка.

Она опускает взгляд на материал.

— О, эта старая вещь? Я просто собиралась сжечь ее позже.

Я прищуриваю глаза.

— Ты ничего подобного не сделаешь. Это совершенно особенная футболка.

— Почему это такая особенная футболка? В ней полно дыр.

— Хорошо, тогда почему ты ее носишь?

— Потому что ты оставил ее у меня дома после того, как мы отжимались.

— И ты сохранила ее. Признайся, ты ее даже не постирала.

— Вообще-то, я постирала ее перед этой поездкой и принесла сюда, чтобы вернуть тебе. И я подумала, что было бы забавно надеть ее на ужин. Но мне было холодно, поэтому я надела свитер. И теперь, когда ты сказал, что ненавидишь мой свитер, может, мне просто оставить твою футболку?

— Ну, на тебе она действительно выглядит чертовски привлекательно, — говорю я, и да, это немного зыбучих песков.

— Ты думаешь, на мне это смотрится привлекательно? — спрашивает она, когда мы выходим из ресторана и направляемся к лестнице.

Я смотрю на нее в джинсах, ботинках и моей футболке, у которой только одна маленькая дырочка на рукаве.

— Да, — говорю я, проводя пальцем по дырочке, касаясь кусочка ее кожи. Кажется, мой ботинок задел этот склон.

— Просто есть что-то невероятно сексуальное, когда женщина носит мужскую одежду.

Трули смотрит на меня.

— И почему это?

И вот я иду, одной ногой отрываясь от твердой почвы.

— Я думаю, это что-то вроде пометить женщину. Я думаю, это заставляет меня чувствовать себя как...

Я останавливаю себя. Я действительно собираюсь пойти сюда? Я действительно собираюсь это сказать?

Очевидно, я скатываюсь до конца.

— Это заставляет меня чувствовать, что ты моя. Это выглядит так, будто ты натянула ее после того, как я тебя трахнул.

Очевидно, мне не нужно шампанское, чтобы размять губы.

Трули останавливается на верхней ступеньке.

— Значит, эта футболка делает что-то предрешенным?

Я смотрю на нее, на эту женщину, к которой меня дико влечет с тех пор, как я встретил ее, на эту женщину, которая стала моим прекрасным другом и которая является сестрой моего лучшего друга.

Но в данный момент она не является ни одной из этих вещей. Она та женщина, которую я хочу отметить. Она та женщина, которую я хочу сделать своей. Она та женщина, на которой я хочу, чтобы была моя одежда сразу после того, как трахну ее.

Я тянусь к подолу футболки, притягиваю Трули к себе и говорю:

— Да, я надеюсь, что так и будет.

Она в нескольких дюймах от меня, и это момент истины. За мгновениедоэтого. Мы пристально смотрим друг на друга, балансируя на той грани, где мы все еще можем отступить и вернуться к тому, чтобы быть друзьями.

Просто друг, просто друг, просто друг.

Но Трули не одна из тех парней. Она та женщина, которую я отчаянно хочу.

Еще один рывок, и затем она делает шаг вперед, в мои объятия, и прижимается своими губами к моим.

Это мгновенно — я горячее камина. Пламя мерцает на моей коже, пронизывая все мое тело. Я запускаю руку в ее волосы, притягиваю Трули еще ближе и прижимаюсь губами к ее губам, целуя неистово, неистово страстно. Я целую ее так, словно это то, что я хотел сделать годами, потому что так оно и есть.

Мы целуемся глубоко и крепко, без всякого притворства, без всякого телосложения. Мы уже там. Мы начинали не с нуля, но сразу же разогнались до шестидесяти, и теперь мы мчимся по шоссе поцелуев — жадные рты, исследующие языки, руки повсюду.

Ее пальцы скользят по моим рукам, по шее, по волосам, дергая и оттягивая. Я весь горю, потрескиваю и шиплю от желания к ней. Я прерываю поцелуй и указываю в общем направлении коридора.

— Номер. Сейчас же.

Прежде чем я успеваю опомниться, мы оказываемся в ее комнате, и я прижимаю Трули к двери и снимаю футболку, затем стягиваю с нее джинсы и нижнее белье. Ее руки быстро двигаются, расстегивая мою рубашку и стягивая джинсы тоже. Я целую ее в шею, вдыхая восхитительный приторный аромат.

Я провожу рукой по ее волосам, смотрю в глаза и говорю:

— Ты должна знать, что я хотел тебя с первого вечера, когда встретил.

Она яростно кивает, тяжело дыша.

— Боже, меня так невероятно влечет к тебе, это смешно.

Я прижимаюсь к ней тазом, позволяя почувствовать, что она делает со мной.

— Это безумие.

Трули стягивает с меня трусы, хватает меня за задницу и притягивает ближе.

— У тебя есть презерватив? Потому что, если есть, было бы здорово, если бы ты смог надеть его, а затем войти в меня прямо сейчас.

Это все, что ей нужно сказать.

В отеле есть презервативы, но у меня тоже есть один. Не потому, что я ожидал заняться с ней сексом. А потому, что мужчина всегда должен быть готов. Через несколько секунд я открываю обертку, натягиваю, а затем устраиваюсь между ног Трули, потираясь головкой о скользкую сладость, наслаждаясь нашим жаром.

— О, ты реально хочешь, чтобы тебя трахнули сегодня вечером.

Трули кивает.

— Я реально хочу, чтобытытрахнул меня.

Я толкаюсь в Трули, жар разливается по всему моему телу, когда я наполняю ее. Покачивания, поглаживания и толчки — все, о чем я думаю, это о ней и абсолютной интенсивности этого момента. Мы как натянутая до предела проволока, и все напряжение последних нескольких лет спадает, когда мы наконец-то добираемся вместе. Она задыхается, и я стону. Наши тела сталкиваются, двигаясь вместе в мощном, опьяняющем ритме.

Она хватает меня за волосы, говоря:

— Сильнее, быстрее, здесь, прямо здесь, сейчас.

Я делаю, как мне велели, давая женщине то, что она хочет, пока она не выкрикивает мое имя и не оглушительно кончает.

Мы на этом не останавливаемся. Я подвожу Трули к дивану и наклоняю над ним. Она так восхитительно подставляет свое тело, ее задница приподнята, прелестная и сочная, и мне хочется кусать, шлепать по ней и целовать. Я наклоняюсь и покусываю этот зад, а затем снова вхожу в нее.

Трули вцепляется когтями в подушки и откидывается на меня.

— Используй и свои пальцы тоже, — говорит она мне.

Я стону от удовольствия.

— Нет ничего, что я люблю больше, чем когда женщина точно знает, чего она хочет.

— Я точно знаю, чего хочу. Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить снова.

Это уже слишком. Это так чертовски хорошо. Так и должно быть. Открыто, честно, свирепо.Страстно.

Я просовываю руку ей между ног и дотрагиваюсь до того места, где она хочет меня больше всего. Затем Трули снова взлетает, и я следую за ней туда.

Мы тяжело дышим и стонем, и требуется целая вечность, чтобы прийти в себя.

Но мы это делаем, и я включаю камин, подношу Трули к дивану и прижимаю к себе.

На этот раз мы действуем немного медленнее, немного более обдуманно, но все равно получается так же вкусно. А следующая лучшая часть? Мы не анализируем. Мы не сходим с ума.

Трули не говорит ничего вроде:

—О, черт возьми, нам не следовало этого делать.

Вместо этого она говорит:

— Я думаю, что мы долго готовились.

— Я бы сказал, годы.

Позже мы переходим в душ и там снова целуемся, исследуя друг друга. Она стонет и мурлычет, как кошка.

— Сегодняшняя ночь существует в другом мире, не так ли? — тихо спрашивает она.

— Да, это так. Давай продолжим наслаждаться, хорошо?

Как только мы выходим из душа, я несу ее на кровать. Трули великолепна во всей своей обнаженной красе, и мне нужно снова обладать ею. Я целую ее всю. Шея, гортань, груди, живот. А потом я раздвигаю ее ноги и пробую на вкус ее восхитительную сладость, впитывая ее удовольствие своим языком.

Трули горячая, влажная и нуждающаяся. Она выгибается навстречу мне, произнося мое имя, прося о большем, постанывая и охая, и говоря мне не останавливаться.

Как будто я бы это сделал.

Я снова довожу ее до оргазма, а после, Трули садится, оседлывает меня и достает еще один презерватив. Просто так, она жестко скачет на мне верхом, и это великолепное зрелище.

Это одна из тех ночей, когда тебе не хочется спать.

Когда ты трахаешься всю ночь напролет, и именно так должна проходить целая ночь секса.

Это лучшая ночь в моей жизни.

Единственная проблема в том, что наступает утро.

ГЛАВА 28

Трули

Я прищуриваюсь.

Солнце ослепляет меня.

Оно струится через окно.

Проливает свет на прошлую ночь.

На смятые простыни. Обертки от презервативов. Одежду разбросанную по полу.

Осознание обрушивается на меня.

— Малоун убьет нас, — говорю я, беспокойство сжимает мою грудь.

— Да, он так и сделает, — отвечает Джейсон.

Только это не совсем так. Я не думаю, что мой брат возненавидит нас. Я даже не знаю, насколько он будет расстроен.

Ноярасстроена. Потому что я сделала то, чего поклялась никогда не делать. Я нарушила обещание, данное самой себе, и обещание, данное другим. Я не могу позволить чему-то подобному случиться снова, как бы сильно я ни хотела Джейсона.

— Можем ли мы согласиться, что прошлая ночь была потрясающей?

— Это было невероятно.

— Но это не может повториться, — говорю я.

Джейсон садится, неохотно кивая.

— Я согласен. Это не должно повториться.

Я вздыхаю с облегчением.

— Хорошо.

— Неужели ты думала, что я буду чувствовать себя иначе?

— Нет, я рада, что ты чувствуешь то же самое. Мы должны вернуться к тому, чтобы быть просто друзьями, Джейсон.

— Да. Это была просто оплошность... Нас не было целый день. Мы были не в Нью-Йорке. И шел снег — вини во всем снег.

Я смеюсь.

— Мы определенно можем списать это на снег. И камины.

***

Мы возвращаемся на Манхэттен, и кажется, что ночь перематывается назад, как рулон кинопленки.

Мы воспроизводим «драйв ап», подпевая Роллинг Стоунз и Битлз и переделывая ткань нашей дружбы.

К тому времени, когда мы прибываем в Нью-Йорк, прошлая ночь остается лишь воспоминанием.

— Я думаю, мы сделали это. Мы — хрестоматийный случай, когда друзья увлекаются моментом, а затем возвращаются во френдзону, — говорю я.

Джейсон протягивает руку, чтобы дать «пять».

— Мы определенно вернулись во френдзону.

И там мы держимся следующие шесть месяцев, до того вечера, когда Джейсон заходит в мой бар с предложением.

Эпилог

Спенсер

Это история о том, как три пары жили долго и счастливо, и как мгновенное влечение сработало у всех них.

Энцо и Валери со дня на день пойдут к алтарю. То же самое касается Гэвина и Саванны. И, ну, Джейсон и Трули... они могут сразу же вернуться во френдзону, без проблем. Верно?

Вам придется следить за обновлениями. Потому что то предложение... Оно включает в себя посещение пары свадеб с парнем, который «просто друг».

Это должно сработать нормально... до тех пор, пока между ними нет незаконченных дел, а я ожидаю, что они есть. Хватит незаконченных дел для еще одной главы в книге грязных сказок.

На самом деле, бьюсь об заклад, там есть хороший, длинный, восхитительный, извилистый, сексуальный современный роман.

Но как все обернется... Не буду принимать ставки на это. Вам придется перевернуть страницу и узнать, что происходит, когда эти три пары встречаются.

А до тех пор, мечтайте о сладких непристойных снах.

Конец

На сегодня

ИСТОРИЮ ДЖЕЙСОНА И ТРУЛИ ЧИТАЙТЕ В КНИГЕ «МГНОВЕННОЕ НАСЛАЖДЕНИЕ».