Мгновение

Глава 1

— Вкалываю дозу препарата РКГ-145. Какова реакция объекта?

— Стабилен, продолжайте.

Авалон, это самое жуткое место на Земле, как по мне. Любой, кто тут работает, уже давно потерял всякую человечность.

— Ввожу экстракт Адроцитазина и Гидроцита, будьте наготове!

Как же не повезло тем детям, что сюда попали. Лучше бы сразу умерли.

— Остановка сердца! Все от стола!

И этот не выдержал, бедное дитя. Хотя о чем я, тут это не впервой, найдут замену.

— Джеймс, сделай что-нибудь! Эти препараты стоят кучу зелени! Я зря, что ли тебя тут держу?

Наглый ублюдок, растерявший всякий моральный облик. Познание неизведанного отравило его разум, он ни перед чем не остановится.

— А что я могу, образцу и пяти месяцев нет. Вы убили его, — холодно ответил я. Да, я уже давно забыл, что такое эмоции. Это и не удивительно. Насмотритесь с мое, как маленькие тельца едва родившихся детей с криками боли умирают на операционном столе, тогда может и поймете. — Мы зря теряем время, сердце уже не заведется, — я отошел от мертвого тела и стянул маску с лица. — Всё, расходимся. Чуда не ждите, она уже не встанет.

— Уволю нахрен! — Ага, конечно. Я это уже раз пять или шесть на дню слышу. За все пять лет, что я тут проработал, этот ублюдок так и не нашел мне замену. И не найдет.

Оперативная группа медленно собиралась на выход, убирая рабочий инструмент.

— Образец в капсулу кремации, — отдал я распоряжение.

— Будет сделано! — Санитар взял девочку за ногу, словно куриный окорок и поднял ее на уровень глаз.

— Выбрось ты ее, не мучай! — Я не мог на это спокойно смотреть. Да, может во мне и осталась капля человечности. Вздрогнув от моего окрика, санитар направился к капсуле кремации. Не доходя несколько метров, он резко остановился.

— Она шевельнула пальцами на левой руке!

— Да брось ты, тебе показалось. Ей Адроцитазина хватило, чтобы помереть, слишком маленькая она, чтобы выдержать реформирование генов.

— Нет, я серьезно, она шевелится! — Санитар перевернул ее и взял за туловище, развернув ко мне лицом. Спустя несколько секунд маленький ротик открылся, и помещение наполнилось детским плачем.

— Это... Это не возможно... — Я просто стоял в ступоре, все еще не веря своим глазам. Санитар подошел ко мне, и, словно подарок, вручил девочку.

— Дальше по вашей части, я только уборщик, — он проговорил это так, словно ничего необычного не произошло.

— Да... — Я пытался собраться с мыслями, но это удавалось мне с трудом. Внезапно плач прекратился, и это вывело меня из раздумий.

Я внимательно посмотрел на новообращенную особь. Девочка тоже очень тщательно меня изучала. — Ну что, вопреки всему ты отказалась умирать, да? Тогда назову тебя Ликара, что означает воспротивившаяся!

С тех самых пор прошло пять лет. Я добился, чтобы меня закрепили за этой девочкой, раз уж я пророчил ей смерть, то теперь мне за ней и следить, так и сказали сверху. Особь быстро развивалась. Уже через несколько месяцев стали проявляться первичные признаки реформирования генов — отрасли ушки и хвост, очень похожи на волчьи. Коготки были еще маленькие, так что их решили не вырывать. Те, кто прошли первую стадию процедуры, подвергались тотальному обследованию всех изменений, которые происходили на генном уровне. Умственно и физически девочка развивалась куда быстрее обычного ребенка, то были побочные эффекты препаратов. Ликара сразу ко мне привязалась и никого не подпускала к себе во время процедур, кроме меня. Так что всякий раз приходилось делать это самому, хоть и не положено.

Авалон, это секретная лаборатория, расположенная глубоко под землей, тут исследуют человеческие гены, а конкретно, их возможности. Ибо, как известно, данная область изведана всего на пять процентов, поэтому государство запустило данную программу и щедро финансирует ее. Сюда попадают только тяжелобольные и неизлечимые дети, от которых сразу отказывались еще во время беременности, так что проблем с законом никаких. Препараты, которыми пичкают и без того слабых детей, сокращают время развития определенных генов, которые отвечают за эволюцию. У каждого она проходит поразному. Кто-то обретает сверхчеловеческие возможности, таких сразу под гриф «секретно», а кто-то как Ликара, изменяются лишь внешне, внутренние изменения в столь юном возрасте заметны не сразу.

Не все доживают и до второй стадии процедуры, поэтому умерших в капсулу, свеженьких на стол. После того как все исследования завершались, вводился препарат, который должен произвести откат всех преобразований. Если за пять минут не устранить особь, она эволюционировала полностью, и тогда ее будет крайне проблематично остановить. При мне это было лишь раз, тогда половина всего персонала было выпотрошено наизнанку. Чудом уцелел. За всеми сотрудниками ведется ежесекундное наблюдение, как в лаборатории, так и вне ее помещения. Ни сантиметра личного пространства, боятся за разглашение информации.

Попадают сюда тоже не каждый, а только по особой рекомендации, опять же только сверху. Мне было тридцать, когда меня сюда определили. До этого я уже работал в подобных сверхсекретных организациях ровно до того, как они разваливались, такое ощущение, будто я был источником проблемы, хотя, это как посмотреть.

Во время работы в одном из таких мест убили всю мою семью, скорее всего недовольный клиент был. После смерти семилетней дочери и жены я потерял интерес к жизни и забился в Богом забытое место, куда вряд ли ступала нога человека. Денег у меня было завались, так что позволить себе я мог абсолютно все. Но даже там они меня нашли. Долго не разговаривали, сразу предложили работу, так как знали мой послужной список. Мне было уже все равно, так что я в полубреду из-за утраты семьи согласился. Когда я первый раз очутился в Авалоне, появилось желание сразу же сбежать оттуда, так как окружающая обстановка и происходящее там отрезвило и привело меня в чувства.

Такой бесчеловечности я не мог терпеть, но вскоре привык и к этому. Раз в месяц нас выпускали на поверхность, ровно три часа, не больше. Минутой позже, и тебя уже ищут по всем темным закоулкам Земли.

Ликара всегда радостно меня встречала, прыгая на руки, потому что знала, что мне можно доверять.

— Ну все, Лика, слазь, а то меня больше не пустят к тебе, — я демонстративно нахмурился. Она прекрасно знала, что это не так, но все-таки послушала и покорно уселась у моих ног. — Дай мне руку, нужно ввести препарат, — она с болью в глазах потянула дрожащую ладонь. — Не смотри на меня так, я делаю это не по своей воле, была бы возможность, отпустил. Следующий раз принесу что-нибудь вкусное, —сказал я, прекрасно понимая, что мимо охраны невозможно пронести посторонние предметы в комнату из-за тщательного сканирования. — Наверняка, здешняя еда на вкус, как таблетки, — я пригладил ее мягкие ушки. — Потерпи чуток, и мы вновь увидимся, — я уже было открыл дверь, как она потянула меня за рукав халата.

— Приходи обязательно, я буду ждать, — тихо проговорила Ликара.

Спустя неделю я вновь стоял на пропускном пункте.

— Следующий! — Охранник со сканером медленно просвечивал все мое тело. — Что это за контейнер? — Конечно, его найдут, и на что я только надеялся?

— Это... Это новые препараты, приказ опробовать, — черт! Какие, нахрен, препараты, будто он в это проверит.

— Мне не поступало никаких распоряжений. Спрошу еще раз, что это за контейнер? — Четверо других резво передернули затвор на автоматах. Ну, всё, попал.

— Полегче, ребята, это я попросил его помочь с обходом, мне действительно поступили новые препараты, вот документы на них! — Спасен... Ник, я знал, что на тебя можно положиться.

— Пропустите их, все чисто! — Бойцы в касках шагнули в сторону, открывая проход. Отойдя чуть дальше, Ник с размаху припечатал меня к стене.

— Джеймс, ты охренел? Ты понимаешь, что тебя чуть на фарш не пустили? И ради кого ты так поступил? — Я стоял, опустив глаза, не смея их поднять, словно провинившийся школьник.

— Сколько раз я тебе говорил, сколько?! Особи, это не люди, к ним не нужно проявлять чувства! Это просто образцы для эксперимента! И вот ты попался. Больше спасать не буду, хорошо понял?

— Спасибо, Ник...

— Да иди ты к черту!

— Спасибо... — Хоть он так и сказал, на самом деле он очень за меня переживает.

Ликара, как всегда радостная, прыгнула ко мне на руки. — Тише ты, волчонок, раздавишь.

— Ты, правда, принес?! — Она прям-таки светилась от счастья, не веря своим ушам. Я слегка улыбнулся и открыл контейнер так, чтобы камера не заметила.

— Да тише ты! Иначе нас раскроют! — Я немного повысил на нее голос, но этого было достаточно. На несколько секунд.

— А что это? — Она вертела в руках небольшой бумажный сверток, не понимая, что с ним делать.

— Разверни, — я показал на своем примере.

— Какая гадость, липнет, — она с отвращением сморщилась, держа двумя пальцами содержимое свертка.

— Ты сначала попробуй, только пережевывай медленно, сразу не глотай, — она с недоверием посмотрела на то, что я принес, но видя то, как я с удовольствием уплетаю пироженку, Ликара без сомнений проглотила ее целиком. Наблюдать за гаммой ее эмоций, это просто нечто. Для нее словно новая вселенная открылась.

— Что это такое?! — Она с надеждой искала еще один такой сверток, но больше не было.

— Сам сделал, нравится?

— Очень! — Она крепко обняла меня и замерла так на несколько секунд. Я поймал себя на том, что у меня потекла слеза. — Что с тобой, почему ты плачешь? — Она смахнула ее маленькой ручонкой.

— Просто вспомнил кое-кого. Ты на нее немного похожа.

— Это кто-то очень дорогой для тебя? — Сейчас она выглядела очень взрослой для своих пяти лет, я никогда не видел ее такой.

— Да... Что-то мы сильно задержались, нужно скорей завершить процедуру, иначе у меня будут большие проблемы, — я вышел из комнаты и несколько минут стоял, облокотившись на стенку. Мари бы сегодня было семнадцать. Ведь она была точно такой же девочкой, и так же любила меня...

— Вам нехорошо? — Охранник быстро подошел ко мне. Как же мне все это очень надоело. Противно лишь только от того, что не сбежишь отсюда, найдут, где бы я не спрятался. Найдут и закроют, посадят на цепь.

— Нет, все нормально. Извините, мне нужно дальше работать, — я как в тумане покинул изолятор.

Каждый раз, когда нужно было идти на процедуры, я под разными предлогами проносил к Ликаре то или иное пирожное. Всякий раз я старался удивить ее. И мне это удавалось.

Сам не замечая того, я сильно полюбил этого волчонка как свою дочь. Я стал жить ради нее, она была причиной моего существования. Ликара это прекрасно понимала, и тоже испытывала подобное, но не знала, как объяснить. Я считал дни до следующей нашей встречи.

Незаметно пролетели два года, и наступил тот самый день, который я оттягивал, как только мог всеми возможными способами. Но это было неизбежно. Рано или поздно, этот день все равно бы наступил.

— Черт, она вырвалась! Не-е-е-ет! Не трогай меня... — Далее в динамике был слышен звук разрываемой плоти.

— У нас осталось три минуты, препарат уже введен! Если не устранить особь сейчас, она тут всех порвет! Джеймс, ну и вырастил же ты чудовище, — Алан Вайлер, руководитель программы, судорожно искал пути решения проблемы.

— Если вспомнить, особь только Джеймса к себе подпускала, может, попробуем?

— Бинго! Срочно его сюда! Время почти на исходе!

Спустя полминуты я уже стоял перед Аланом и вникал в ситуацию. Хотя и так все было ясно.

— У тебя есть две минуты, чтобы устранить особь. Всех, кто вошел в изолятор, она порвала в клочья. Вся надежда на тебя, Джеймс, — вот же ублюдок, знает, что я не могу отказать. Я медленно подошел к маленькому столику со шприцами, их было всего три. Как только я вошел в изолятор, за мной сразу опустили толстую металлическую стену. Замуровали. Сами-то, небось, в безопасности сидят.

Я медленно шел по коридору, стараясь не делать резких движений, попутно смешивая препараты. Если немного изменить последовательность процедуры, то получится довольно-таки крепкое снотворное на грани с летаргическим сном, а что если... Из раздумий меня выдернуло яростное рычание, срывающееся на визг. Спустя несколько секунд я ощутил холодные стальные когти на своей шее.

— Ликара, успокойся, это я! — Сталь дрогнула и мгновенно исчезла. Девочка крепко меня обняла и заплакала.

— Джеймс, они хотят убить, не отдавай меня им! Джеймс! — Она зарыдала в голос.

— Почему он медлит?! Осталась минута! — За стеной был явный переполох. Но я для себя уже все решил.

— Ты же ведь не отдашь меня, правда? Никому и никогда, так ведь?! — Ликара сильнее ко мне прижалась.

Оставалось полминуты, препарат работал уже во всю, откатывая все изменения. Побочным эффектом было преждевременное взросление с каждой секундой.

— Конечно, никому и никогда, — я медленно смешивал реактивы в нужном порядке, чтобы добиться нужного результата.

— Что он задумал?! Он же нарушает все инструкции! — Алан метался по защищенной комнате, словно разъяренный лев по клетке.

Ликара коснулась моей руки, уловив едва заметное движение. Я вздрогнул от неожиданности, и ампула упала. Звон разбившегося стекла колоколом отдавался у меня в ушах. Шли миллисекунды. Я знал, что последует за этим. Время остановилось. Внезапно меня с силой отбросило спиной к стене. В глазах туман, все плывет. Изредка до меня доносилось рыдание Ликары.

— Я верила тебе! Как ты мог?! — Мой разум пришел в ясность после этих слов. Я медленно опустил взгляд вниз, осматривая себя. Руки, ноги и пару ребер, судя по нарастающей боли в груди, были сломаны. Дальше я услышал сильный скрежет и звуки разрываемой плоти. Я просто сидел и корил себя за то, что опоздал. Я ведь и, правда, не хотел тебя убивать, только помочь! А ты не поняла, глупая.

Мою голову приподняли за подбородок. Я встретился взором с ее звериными зрачками, которые источали сильную злобу, ярость и отчаяние.

— Я всегда доверяла тебе и была открыта с тобой, — она говорила тихо, но ее голос набатом бил в ушах. — Я никогда не подавала повода для недоверия. Но ты предал меня, Джеймс, — она прикрыла веки, но я отчетливо чувствовал ее злобу и ненависть ко мне.

— Ликара, послушай...

— Не произноси больше этого имени, слышишь?! Никогда! — Ее когти веером взмыли над моей головой. Все, это конец. Я ждал, когда мне вскроют горло без всякой надежды на спасение. Сердце бешено колотилось, казалось, что удары эхом отскакивали от стен изолятора. Я не хочу умирать. Точно не так. Спустя несколько секунд я почувствовал холодную сталь на своей шее, а затем тихое всхлипывание. Лицо Ликары было в нескольких сантиметрах от моего. Я ощущал ее дыхание.

— Почему ты не убила меня? — Странный, однако, вопрос. Но мне было крайне интересна причина.

— Я запомню этот звук. Звук твоего бьющегося сердца, — она медленно встала и, покачиваясь, пошла по коридору на выход из изолятора.

До меня иногда доносился звук срываемых замков. Весь персонал, который на тот момент присутствовал в Авалоне, был зверски убит всеми возможными способами, начиная от потрошения и заканчивая поеданием плоти. Все были мертвы в тот день. Все. Кроме меня. Ни одна особь, проходившая мимо, не тронула меня, словно игнорируя мое существование.

Десять лет минуло с тех пор, сейчас мне уже перевалило за сорок, живу я в тихом городке. В Авалоне я больше не работаю, никто меня не искал, что самое удивительное. Ад минувших лет иногда снится мне в кошмарах, и я все чувствую как тогда, словно наяву. Организация разваливалась, то и дело с разных уголков Земли поступала информация о жестоких нападениях на подобные заведения. Дальнейшая судьба Ликары мне, к сожалению, не известна, но я уверен, что с ней все хорошо, такая вряд ли даст себя в обиду.

За окном был приятный июльский вечер, где-то ближе к десяти часам. Раздался настойчивый дверной звонок. Я удивленно приспустил очки и отложив газету.

Странно, я никого не жду. Нехотя поднявшись с кресла, я подошел к двери и глянул в глазок.

— Кто там? — За дверью стояла молодая девушка с приятной внешностью. Но ее состояние было крайне не стабильно, судя по огромному кровавому пятну на животе. Я открыл. — Что с вами произошло, можете объяснить? — Она с надеждой посмотрела на меня. Где-то я уже видел эти глаза. Внезапно свет лампочки на крыльце сверкнул в звериных зрачках.

Дыхание мгновенно перекрыло. Я был поражен до глубины души.

— Ли... — Только это получилось у меня выговорить. Вдруг девушка потеряла сознание, и чуть не упала, если бы я не подхватил ее на руки. Воспоминания картинами то и дело всплывали из моего сознания, когда я вот так же держал ее на руках. Минувшие года вереницей встали у меня перед глазами, все события мгновенно проигрывались один за другим. Черт! Она же ранена! Судорожно соображая, что мне делать, я положил Ликару на диван и укрыл одеялом. Взяв из аптечки все самое необходимое, я вернулся к ней. К счастью, она уже пришла в себя.

— Джеймс...

— Молчи, тебе нельзя сейчас говорить, у тебя рваная рана на животе, — я быстро обеззаразил края разрыва плоти спиртом и принялся зашивать. — Потерпи, сейчас будет больно, — девушка прикусила губу и сомкнула глаза.

Во время операции она несколько раз теряла сознания, но почти сразу же приходила в себя. Когда я закончил, то велел ей поспать, сейчас ей нужен был отдых как никогда. Удостоверившись, что с ней все будет нормально, я задремал на кресле напротив. Проснулся рано утром от того, что Ликара тихонько меня звала.

— Принеси воды, я очень хочу пить.

Пока она избавлялась от жажды, я по отцовски радостно смотрел на нее, ведь все уже позади, опасность миновала. Когда она допила воду, я хотел ее расспросить о многом, но она меня опередила.

— Джеймс, они добрались до меня и чуть не убили, — она говорила тихо, но внятно.

— Не удивительно, ведь ты крушила все лаборатории, что встречались тебе на пути.

— Это не я. Освобожденные мною тогда дети начали буйствовать и устроили резню почти везде, где только можно. Их не сложно понять, ведь они столько натерпелись. Да, и я не святая. В той лаборатории я многих порвала в клочья. Признаюсь, тебя я тоже тогда хотела убить. Не смогла, — она отвела взгляд.

— Послушай, Ликара, я не хотел тогда тебя убивать. В ампуле было снотворное. Я бы просто усыпил тебя и под видом мертвой вместо кремационной капсулы поместил бы тебя в мусорный отсек, их раз в полчаса освобождают. Не было у меня намерений убивать тебя, рука бы попросту не поднялась, — она тихонько заплакала. Я обнял ее, чтобы утешить. Это все, что я могу сейчас для нее сделать. — Ты мне лучше скажи, как нашла меня? Ведь я не поддерживал контакт с тобой, ты попросту не могла знать, где я. Так ведь? — Я отстранился от нее и посмотрел в глаза. Она утерла слезы и немного приподнялась.

— Джеймс, я шла на стук твоего сердца, — только сейчас я понял смысл ее тогда сказанных слов. Вот про что она говорила.

— Но как? Ведь это сложно даже воспринять на слух, такое попросту невозможно.

— Послушай, это ты сделал невозможное, ты воспитал меня. А остальное, это побочные эффекты мутации, тут уже не моя заслуга, — я как мог, сдерживал ком, подступавший к горлу, и обнял ее еще раз, чтобы она не видела моих слез. Наше теплое воссоединение нарушил нарастающий звук вертолета. — Это они. Они нашли меня, снова. Прости, я не могу больше тут оставаться. Не хочу тебя втягивать во все это, — она попыталась встать, но сильная боль пронзила ее тело.

— Куда ты в таком состоянии сейчас пойдешь, волчонок? — Я остановил ее рукой, не давая снова подняться с дивана. — Лежи, сейчас что-нибудь придумаю.

— Сэр, это невозможно, там же гражданские. Я не могу открыть огонь по живым людям.

— Я сказал, стреляй, иначе сам сейчас станешь гражданским! — Мужчина бился в истерике.

— Простите, я не буду этого делать, — солдат отложил РПГ в сторону.

— Дай сюда, раз не умеешь, — он хладнокровно взвел предохранитель, поймал в красном квадрате отдельно стоявший домик и спустил курок. Снаряд с шумом полетел к цели. Взрыв.

Я выглянул в окно и увидел зависший поодаль вертолет. Это что РПГ? Твою мать! Быстро подбежав к Ликаре, я аккуратно взял ее в руки и как можно быстрее пошел к выходу. Снаряд попал в заднюю часть дома, поэтому меня не убило, а отбросило к двери. Когда я падал, успел закрыть собой девушку от обломков крыши, которые посыпались на меня. Один из них глубоко вошел в мою спину.

— Лика, ты цела? — Я старался говорить уверенно, чтобы не выдать своего ранения.

— Да, в целом, пойдет. Ты как? — Она сильно зашлась кашлем от пыли, поднявшейся в воздух.

—Не зацепило, — солгал я. Нас сбоку накрыло не толстой бетонной стеной, так что мы были под некой защитой.

— Встать сможешь?

— Я постараюсь. А ты?

— Не беспокойся, я следом за тобой. Ты только беги, беги и не останавливайся. Я догоню, — дышать становилось труднее, осколок все глубже проникал внутрь и, кажись, задел легкое. Вытаскивать нельзя, иначе захлебнусь собственной кровью.

— Идешь? — Я положил руку на стену, приготовившись оттолкнуть ее, чтобы дать Ликаре сбежать. — На счет три. Раз. Два. Три! — Я что есть силы толкнул обломок в сторону и Ликара, как могла побежала, иногда оглядываясь на меня. Ну, хоть ты спасешься, мне от силы две-три минуты осталось. Я повернулся на бок, так меньше чувствовался осколок в спине.

— Сэр, я вижу ее. По вашей команде, — солдат четко сопровождал дулом едва бегущую цель.

— Огонь! — Грянул выстрел, и девушка упала лицом на асфальт без движения. Последнее, что я услышал перед тем, как погрузиться во мрак, это звук удаляющегося вертолета.