Место

Глава 1

Я проснулся посреди комнаты от жуткой головной боли, сидя на полу в той же одежде, что была на мне накануне. Не разбирая, что это за место, я привалился к холодной стене. Сырость пропитала всё вокруг. Едкий запах исходил из стен, воздуха и даже моей одежды. Я прищурился и потёр висок пальцем, то ли от безысходности, то ли в надежде, что боль отпустит. Стоило поднять голову, как пульсирующее жжение проносилось от шеи в затылок. Просидев так незначительное время, моё состояние нормализовалось. Понемногу я начал осматриваться.

Вокруг давили голые бетонные стены, местами штукатурка отслаивалась и осыпалась, где-то краска свисала лоскутами, тёмные потёки расползались вдоль, а в них были трещины и щели. Я всмотрелся. Из них выползали пауки и плели свои сети.

В углу стояла койка с грязным постельным бельём и тумбочка. Я пребывал в полном недоумении — настолько, что всё чудилось абсурдной шуткой, ведь Элизабет, которую я очень любил, а разыгрывать любил ещё больше, не раз грозилась с милой ухмылкой и ласковыми глазами устроить мне спектакль, от которого я приду в восторг.

Замешательство потихоньку сменялось тревогой.

— Эй! — выкрикнул я. — Кто-то есть?

Я прислушался. Ответа не было.

— Освободите меня! — я крикнул громче. Все та же тишина.

Я слегка приподнялся и в глазах потемнело, я замер в согнутом положении, схватившись за стену, а другой рукой упёрся о ногу. Колени ныли, жаль, я не помнил, из-за чего. Похоже, мне сильно досталось. Я обратил внимание на свои кисти — небольшие ссадины. Мне стало любопытно, и я сжал кулак, костяшки оказались немного разбиты.

— Что ж, — выдохнул я с небольшим облегчением. — Хотя бы попытался отбиться.

Лицо, кстати, тоже побаливало. Я всё ещё стоял в той же позе, не рискуя делать резких движений. Подняв голову, я уставился на изъеденный плесенью потолок. Он чуть-чуть протекал. Вода скапливалась в одном месте, образуя каплю, которая, в свою очередь, с невероятной наглостью, совершенно легко срывалась и падала на пол, разбиваясь о тишину. Увидев это безобразие, я дико обзавидовался этой лёгкости, которой мне сейчас не хватало. А ещё я вспомнил про еду. Судя по урчаниям моего живота, он бы предпочёл тяжесть, нежели лёгкость. Кажется, отпустило. Я не спеша стал выпрямляться, и, на моё счастье, кроме острых покалываний в пояснице, меня уже вроде ничего не сковывало.

Я шагнул к двери и стукнул.

— Элизабет, это не смешно! — затылок снова заболел.

А голоса Элизабет я так и не услышал. Моё сердце заколотилось, и я начал лихорадочно перебирать прошлое. В голове возник десяток вопросов: как я вообще сюда попал и почему именно я? Сама комната меня мало интересовала, я ходил вокруг да около, как вдруг мне пришла мысль о похищении. Бога ради! Если это оно, то что со мной будет? И тут меня кинуло в сущий ужас. Ноги мои затряслись, рядом с кроватью валялись человеческие руки.

В этот момент мысль о розыгрыше окончательно исчезла. Они были сброшены в одно место, словно куча мусора. Меня стошнило в тот же миг. Я осознал, что нужно выбираться отсюда как можно быстрее. Скорее всего, я заперт в подвале, хотя точно не мог быть уверен. Я прижался ухом к двери, пытаясь уловить хоть малейшие признаки жизни. Услышав лишь капание воды, я понял, что нахожусь в совершенно страшном положении. Если я начну выбивать дверь, то похитители тотчас же нагрянут сюда, и что произойдёт потом, я даже представлять не хочу.

Судя по тому, что человеческие останки лежат в этой камере пыток, иначе это место назвать невозможно, меня здесь же вывернут наизнанку. Растерянность накрыла меня раньше, чем я предполагал, и безжизненные обрубки людской плоти, укоризненно глядевшие на меня, давили не меньше огромной двери. Я только и делал, что стоял да озирался по сторонам, не зная, за что браться: тумбочка, кровать, стены.

— А это ещё что?

Под потолком, кажется, было окно. И как я сразу не заметил? Но находилось оно так высоко, что взобраться до него можно было только по лестнице, и даже если бы у меня каким-то невероятным образом получилось совершить это, то я всё равно не смог бы выбраться — окно было зарешеченное.

Я недолго задержался на нём — лучи солнца, проникавшие сквозь решётку, безобидно растекались по осыпавшейся штукатурке. Струясь по застарелой грязи, они самоуверенно заливали трещины, озаряя неровную тонковатую нить, подрагивающую от ползущей паукообразной твари. Порхая по её лапкам и брюшку, они перетекали по плетению к удалённым вязким коконам, выскользая наружу и соединяясь воедино, резвясь, будто зайчики.

Невольная улыбка растянулась на моём лице, и всё то тепло, исходившее от света, будто согревало мои щёки лёгкими касаниями. На время я видел только его, и сама камера исчезла из виду. Вдруг я перестал спешить. Я существовал в одном временном потоке вместе с ним, пока свет не потух, подобно свече. По-видимому, небо нагнало тучи, и золотой огонёк покинул меня, а на смену ему пришли влага и холод. Обида подступила к горлу, но я быстро отогнал её и вернулся вновь в промозглую нору.

Мне нужно было сопоставить реалии, и я возвратился к двери. Присев подле неё, мне в нос ударил запах — вонючий, перемешанный с грязью, копившейся годами.

Местами ржавчина разъела краску.

Я посмотрел вниз. Красные пятна покрывали бетон у самого порога. Поверхность впитала их как губка. Огромная засохшая лужа тёмного цвета прерывалась отдельными подтёками, ведущими к самой двери, словно показывая — это она во всём виновата. Я смотрел на брызги, разлетевшиеся в направлении порога. И на секунду мне показалось, что из них вырастают руки. Они пытаются ползти к выходу. Обессиленные. Жадно цепляясь за порог. И чем выше я устремлял взгляд, тем отчётливее где-то вдалеке до меня доходили крики. Я слышал их. Я чувствовал. И ничего не мог сделать. Неужели я уже начал сходить с ума? Чем выше я поднимал глаза. Тем громче. Жёстче. Будто колокол. Визги звенели в моих ушах. Я почувствовал как меня трясёт. Голоса были женские, мужские и даже детские. Моё дыхание участилось. Они молили прекратить это всё. Пот бежал по моему лицу. Крики смешивались в невыносимый гул. Они смеялись надо мной. Другие издавали такой вопль, что разум на секунду представил картину наяву. Я стал отмахиваться. Пытаясь прогнать их. Но в ответ услышал смех. И опять речи. Они говорили, что меня ждёт то же самое, что будет даже хуже. Я даже поверил, что нахожусь в этой комнате не один. Показалось что кто-то стоит сзади прямо надо мной. Я быстро обернулся — никого. Тишина