Меня съел Джон Апальков

Глава 1

Темнота. Ногти ящериц. Волосы одиночества. Человеко-дверь. Save me. 60Гц на задрыпанных, мертвых мониторах. Крик. Рот, похожий на звезды, которые взошли первыми. Собака отчаяния. Коннектинг пиппл.

Мы бежим коридорами. Террористы должны быть где-то здесь, но 100, 200, 300 метров, и оказывается, что это – новое введение в смерть.

Канализации.

Но откуда такие канализации в корпорации «Москва-Москва»?

Плач из ниоткуда. Возможно, что это – сигнализация, но никто из нас об этом не знает. Возможно, что здесь уже убивали. Но мы не видели ни крови, ни ее следов.

На самом деле, страшно думать о завтрашнем дне.

Страшно не верить в лучшее.

Страшно сказать: это все.

Худшая песня. Но где те дети, что хоронили коня?

Автоматы упрямо смотрят в темноту. Вот и первые кости. Точнее было бы сказать – следы, но нет – артефакты, найденные на Луне, более информативны. Здесь же – просто слизанные темнотой останки. Мы рассыпаемся по сторонам, готовясь к возможной атаке.

Круговая оборона.

Но ответа нет, ни в виде пляски смерти, в виде сеющих огонь стихов.

Корпорация «Москва-Москва» уже несколько дней не подавала сигналов. Действуя согласно инструкции, десантное подразделение «Звезда» спустилось внутрь, чтобы выяснить.

Возможно – лишь предположить.

Очистить.

Зачистить.

Некоторые люди верять в тротуар. Но большинство ждет момента, чтобы пожиреть. Пожирнеть. Съесть более жирные куски. Отобрать более жирные куски у слабых. То, что не попало в горло, нужно совать, пихать, утрамбовывая. Они чего-то ждали – все эти люди, что ушли в эту экспедицию под землю. Их порции были особенными – такие, например, есть у весны, когда она окрыляет первых жуков. Их ловят дети. Их трогают, чтобы удивиться.

Жизнь – наклонная плоскость. Родился – вниз.

-Командир, что дальше? – кричит сержант Иванов.

-Ладно, - окликаюсь я, - здесь никого нет. Идем в четвертый корпус.

Здесь можно думать все, что угодно. Например, компьютер-убийца. Вирус, расхохотавшийся в чужих клетках. Массовый психоз. Версия «24», в конце концов, то есть – террористы. Но подсознательно я всегда готов к открытиям. Первые исследователи Антарктиды тоже не знали, что их ждет.

Минус 85.

Минус человек. Плюс прицел. Факториал магазина. Наконец, находим целую группу скелетов. Разбросанные в хаотическом порядке, они напоминают цветы. Это – салат смерти. Они лежат, словно друзья. Пустые глазницы смотрят в темноту, разделываемую нашими фонарями, точно ножами мясника.

Но ведь еще несколько назад центр на поверхности получал устойчивое изображение. А здесь – скелеты. Что заставило этих людей перекочевать из одной сферы в другую так быстро.

Торжество.

Становится на по себе – кажется, еще немного, и ты сам станешь частью чего-то – такого же откровенного и непринужденного, как эти скелеты.

- Это и всё, - заметил Фёдоров, - у нас есть записки графомана, и у нас есть кости графомана, которые особенным образом вделаны в бетон, а снаружи заделаны стеклянными блоками еще советского производства, при этом, имеет место и зеркало. Я думаю, это – самое обычное зеркало. От трюмо. У нас на даче до сих пор такое стоит. Из этого мы получаем конструкцию. Она позволяет видеть эти кости строго в определенные часы. И мне на ум приходят различные сооружения древности, обсерватории, когда мастера делали храмы так, что солнце появлялось внутри строго в определенный день. Так и здесь, вы можете сколько угодно ходить мимо, но ничего не замечать, но лишь в определенный момент кости проявятся во всей красе.

- Все бы ничего, но туда, за эти гаражи, еще надо прийти, - сказал лейтенант Лежебоков, - кто туда ходит?

-Бомжи? – предположил капитан Симоненко.

-Да нет. Ну, какие бомжи. Бомжи вымерли в 90-е годы.

-Значит.

-Это вроде памятника, - сказал Фёдоров, - но почему кости? Куда делать плоть? Можно предположить, что жертва умерла естественной смертью, но…. Но где свидетельства? Нам надо разобраться, что это? Убийство? Что-то еще. Да и потом, есть ли гарантии, что это – именно Ларионов?

-Он, - сказал из угла Довженко, младший лейтенант, - я сам распутал эту шараду. Если так… Как хотите….

В глазах же Довженко виднелась гордость неподдельная. Ибо раскрутив последний текст, словно проволоку из мотка, а висел текст этот в сети на сайте «Литпопо», Довженко и нашел месторасположение костей Ларионова. При этом, он сделал смелую гипотезу, что рассказ, быть может, написан кем-то другим, и этот другой знал пароль от аккаунта Ларионова на «Литтпопо», и потому надо было бы связаться с администратором и узнать айпишник, но все дело в том, что никто до сих пор Довженко и не поверил бы – потому он своими доводами и не делился до момента находки.

И вот, что тут было. Ларионов был не дурак посочинять. Любил жанр средний, особо – повести про некий тайных мастеров, которые были связаны с космосом с чрезвычайные фентезийные загибы, перегибы, символы – все было как и положено – кричащее, звонко пионерское, трубное, лозунговое, ибо ж и жанр таковой. Но так и что же? Пропал Ларионов. Было заявление от родственников, а потом уж и момент тупика творчества в работе следователей. Стоило ж дело отнести к нераскрытым. Но ведь не было и трупа никакого. Значит, дело вроде бы т в порядке было – исчез человек, уехал, надоело ему все, а если и пропал где – да что ж с того. Бывают же случаи самые необыкновенные. Например, сел человек на поезд. По пути поддал не по-детски. Вышел покурить, выпал из поезда. Упад же в таком месте, что пролежал там полгода, а когда нашли, то идентифицировать смогли лишь по документам.

Случайностей очень много.

Так вот, пошел Довженко к гадалке. Одна ему говорить:

-Давай, давай денег, сглаз на тебе.

Оформил её Довженко. Чтоб про сглаз не говорила. Ей, конечно, ничего не было, но старшина Стягов содрал с неё пятнадцать тысяч за благополучный выход (хотя сам Довженко и не знал этот). Пошел он к другой, к участнике программы «Битва Экстрасенсов». Только он входит в квартиру, она ему:

-Стой! Сто тысяч за вход.

Он, было, уходить, она ему:

-Просто так не выйдешь. Плати за выход.

Тут было хуже, оформить тётю не удалось, так как та сразу стала кричать что-то про телевидение и ФСБ. Пошел Довженко к третей. А та ему и говорит:

-Точно сказать не могу, но человека в живых точно нет. Но труп просто так не найти. Почему – на знаю. Но найдете здесь, в городе. В других местах не ищите. И еще есть слова. Слова. Ага, сочинял он. Там и ищи.

Так вот, заплатил Довженко тысячу рублей, после чего и провел анализ текстов Ларионова.

Такая цепочка.

-Значит, - продолжил Фёдоров по праву старшего, - данный случай мы пока не можем занести куда бы то ни было, так как у нас не было аналогов. Убийство? Да, но человек не может просто так остаться без ничего, в одних костях. Значит, убийство. Ну и потом, ведь кто-то все это сделал. Именно стенка в одном из гаражей. При этом, гараж этот – ни чей, то есть, он формально принадлежал некоему Романенко, то тот умер, и имущество почему-то сих пор записано на него. Явная ошибка. То есть, мы не можем спросить с Романенко самого, почему одна из его стенок сделана из стеклянных блоков и кирпича, и в промежутке устроено нечто такое, которое при определенном положении солнца заставляет зеркала отразить свет, и мы видим скелет, который расположен в таком положении, будто бы он куда-то бежит. Картина.

-Ну что, орлы? – спросил вошедший подполковник Лузгин.

-Думаем, - ответил Фёдоров.

-Стой, опасная зона, работа мозга?

-Вы о чем, товарищ….

-Сколько тебе лет, Фёдоров.

-Тридцать семь.

-Молодой.

-Песня, - сказал капитан Симоненко.

-Во! – Лузгин поднял указательный палец. – Виктор Цой.

-А-а-а, - вспомнил Фёдоров.

-Я ж и о чем. Наш фронт – логика. А остальное…. Нет, остальное тоже важно. Важно все, мальчики. Я вот о чем. Мне подарили бутылку водки. А пить я не пью. А вот тут нас будет пять человек, как раз нам по 100 грамм и выйдет, и вреда никакого работе. Сто грамм – не килограмм. Заодно и расскажете свою версию.

-Лежебоков что-то знает, - сказал Фёдоров.

-Нет, - ответил Лежебоков, - я не знаю. Ты знаешь.

-Я не знаю. Я только делаю вид.

-Я знаю, - проговорил Довженко.

Тут он рассказал всю цепочку своего расследования, после чего добавил:

-Вы знаете, если человек – интернетчик, это серьезный диагноз. Это значит, что на него будет куча компроматов именно на сайтах. Достаточно правильно прогуглить.

-Прогуглить? – удивился подполковник Лузгин. – А что это?

-Смотреть в гугле?

-То есть. Нет, Довженко, ты делай, делай, дорогой. Я таких слов и не знаю. Гуглить. Гугли, конечно. Если дело это раскроем, то, считай, грудь в крестах. Но не раскроем, головы в кустах не будет. Так как покуда-то и не поймешь, с чем мы связались.

-Серийный маньяк? – предположил Симоненко.

-Да. Но других случаев нет.

-Или не нашли.

-Вот это верно. Может быть и такое. Значит, ваше мнение? Гаражей и стенок много. Если все жертвы замурованы…. Хотя, можно идти от обратного. Пропавшие…

-Пропавшие фантасты, - сказал Довженко.

-Вот, - обрадовался подполковник, - ну давайте. А то душа стынет. Много не пью, а профилактические фронтовые завсегда полезны.

Передача через мозг. В извилинах – чипы. Но когда прошло чипирование? Когда? Кто скажет, когда было чипирование?

Джонни не знал.

Тайно проникая, Фредди был повсюду.

Сигнал в 62 герца отразился от тела звездолёта и погас на утренней заре. Они не знали, что такое коннектинг пиппол. Они не хотели умирать. Они были молоды и счастливы.

Бум!

Новый сигнал со звезды «Ноом». Что это? Пальцы! Я оторву тебе пальцы, что-то кричит в голове Джонни.

Но сигналов из корпорации «Москва-Москва» до сих пор нет.

Не дождетесь?

Кто знает?

Дырявым светом яркость выбилась наружу, чтобы его встретить. Джонни! Где твой дом. Где новые смеси бинаров. Нет, не вебинаров. В вебинаре он участвовал недавно, и там было много смертей, никто не выжил, он один успел снять наушники и остался жив.

-Ты знаешь, почему вебинар, а не веббинар? – спросил Ленц.

-Почему?

-Потому что Ве!

-Что такое ве?

-Гоп! Гоп.

Ленц принял боевую стойку. Он был готов к бою. Джонни включил потайной излучатель волн на ремне. Ленц упал.

-Тебе конец! – воскликнул Джонни.

Но станция подскочила от толчка – потому что неё вдруг попали куски русского спутника.

-Бум! Джакх!

Стена оторвалась.

И тут – неожиданная связь. Пришел доклад из корпорации «Москва-Москва».

Довженко отложил это чтение. Было уж поздно, но спать не хотелось – не зря ведь процитировал подполковник слова из песни Цоя, ибо тут была опасность, по крайней мере, бессонницы. Когда ты сам себя разгонишь, словно локомотив, то попробуй, останови себя. Потом – валерьянка, корвалол. А если мозг бежит слишком быстро, и если это такая особая опасная зона, то потом и к утру не заснуть, и идти тогда на работу вялым, словно купленный две недели назад огурец. Но, может быть, и какой-то другой овощ. Так ли важны сравнения?

Он забыл в поисковик электронный адрес Ларионова, и тут результатов была уйма. Но это и понятно – сайтов нынче больше, чем человеков, или – примерно так же. А уж сайтов, где правят насекомые мысли, но не разум – также немало, ибо на Руси завсегда сочиняли многого именно в жанре космосов и копирования фильмов. Это, конечно, самого Довженко не касалось. Он принялся разбирать комментарии Ларионова.

К примеру, еще десять лет назад был он замечен на большом портале писателей Руси, где он собирал до двухсот комментариев под одним топиком, что было, безусловно, большим достижением, ибо в таких делах комментарии есть деньги. Было, конечно, очень много разных вариативных рулонов с умными всплесками отдельных индивидов, с их выходом на поверхность – словно бы выходил пар откуда-то.

Тут он нашел интересную переписку – хотя и нельзя это было найти переписку. Начиналось это много лет назад, когда некто Дж А. написал Ларионову комментарий к рассказу «Хроники Эдика».

«Заканчивай. Это плохо закончится.

Джо А.»

Понятное дело, что Ларионов в ответах блеснул, был на высоте, но оказалось, что данная запись, с некоторыми изменениями, появилась спустя год, а потом – еще и еще.

«Больше не пиши.

Джо А.»

«Твой конец близок.

Джо Апальков»

И наконец, самая свежая запись:

«Я тебя съем. Джо Апальков».

Тут снова была феерия ума и остроумия в великолепии ответов Ларионова, Довженко же надо было решить для себя – спать или продолжать мучить свой мозг. Он выбрал первое.

Но странные образы перешли в сон, ему виделся некий акт, и акт этот не был понятен, так как все образы слипались друг с другом, а потом – разлипались, и все это было кашей – как если бы была возможность слить в одно целое какой-нибудь фильм, перемешать, а после – пытаться прогнать это через голову, сначала – через сито. Потом – крупные части плавают в виде общих концепций, а весь остальной песок и жидкость – как-то иначе.

И ощущался крик. И всё. Потому что утро наступало уже очень скоро. Короткий сон не принёс облегчение – казалось, мозг так и продолжал бежать куда-то с большой скоростью.

В отделе же, решив проработать эту идею, работали плотно. Фёдоров пригласил какого-то студента, который, между прочим, предъявил грамоту чемпиона Европы по гугленью. Правда, он уточнил, что чемпионат проводился среди трех стран – России, Белоруссии и Украины.

-Но это не беда, - заметил он, - потому что самые умные люди живут в этих странах. Остальных можно было и не приглашать.

-А китайцы? – спросил Лежебоков.

-Смотря в чем.

-А гугленьи?

-Нет, они если и чемпионы, это если на иероглифах гуглить. А так – нет. А лучше всего гуглить в рунете. Потому что наше.

День был смутный, холодный. Фёдоров просматривал результаты поисков, Лежебоков всё больше курил.

Наконец, студент что-то нарыл.

-Вот, - проговорил он.

-Да? – удивился Фёдоров.

-Если вы говорите, что дата исчезновения субъекта – октябрь, то вот она, запись за сентябрь. Эпиграф к аккаунту – Меня Съел Джо Апальков.

-Съел! – воскликнул Довженко.

Все посмотрели на него удивленно.

- Так и есть, - сказал он, - я же вам говорил, что мы были на верном пути. Съел. Правильно. Он его съел, а кости уложил в специальное место так, чтобы в некоторые часы, в некоторые дни, солнце освещало это стекло так, что был виден бегущий скелет. Не знаю, что это за человек, но…. Но ведь еще надо было придумать такое!

-Скорее всего, - сказал студент, - этот Джо очень не любил фантастику.

-Это хорошая зацепка, - произнес Фёдоров.

-Зацепка, но не великая, - ответил Довженко, - допустим, мы знаем, что человек подписался таким именем. Хорошо. Наша задача – найти ай-пи-адрес, после чего мы и сможем искать. А вот насчет пристрастий – допустим, я люблю сладкое, а ты не любишь, это как раз не зацепка. Искать айпишник.

-Не так все просто, друзья, - проговорил вошедший в кабинет Симоненко, - работаем мы быстро. Адрес уже есть. Это – 6.6.6.0

-Эпично! – воскликнул студент.

-Я тоже так подумал, - сказало Симоненко, - но эпичность придется оставить. Вот данные.

Страна: United States

Регион: Arizona

Город: Fort Huachuca

Широта: 31.5273

Долгота: -110.3607

Да, мне сказали, что, возможно, использовался прокси-сервер, но это в теории. На самом деле, адрес оригинальный. Налицо серьезное дело. Если все угрозы или предупреждения поступали именно из Америки, а наша жертва – ни чем не примечательный юзер, который на досуге увлекался сочинением каких-то рассказов и публикацией их в сети, то какая связь? Но она есть. Тем более, если человека действительно съели. Здесь нужно больше данных, а без них нам ничего не увязать.

-А я думаю, дело в другом, - произнес студент, - в этом и эпичность. Существуют закономерности. А это, может быть, зло очищающее.

-Почему очищающее? – не понял Фёдоров.

-Потому что очищает.

Итак, все нити были скручены и перекручены, и ничего не оставалось, как сделать перерыв и взяться за что-то другое. Довженко понимал, что перед ним – некая гора, темная и страшная, на которую надо взобраться – но с чего начать? Приставить лестницу? Да, но нет такой длинной лестницы. Оставалось стоять перед ней, словно перед тайным и скрытым монстром.

Поедание.

Кем бы он ни являлся, этот Джо Апальков, ум его был весьма извращен.