Медовые мертвецы.

Глава 1

Медовые мертвецы.

Еще совсем раннее утро , но желтые лучи солнца уже сияющей рекой наполняют мой номер в отеле Кейптауна. Я пытаюсь укрыться от них за жаккардовой портьерой. Имани улыбается мне и качает головой. Задорные пружинки её кудрей покачиваются вдоль высоких шоколадных скул Имани.

"Оставь это, сестра." - говорит она.

Имани сидит в плетенном ротанговом кресле у двери. Спина ровная, худощавые руки с длинными изящными пальцами свободно и спокойно лежат на белой хлопковой юбке, обтягивающей её острые колени. Моё шелковое платье цвета экрю, любовно наглаженное и пахнущее жасмином, лежит не кровати.

Сегодня я выхожу замуж. Моя черная сестра пришла что бы поддержать меня в этот день.

Я оставляю шторы в покое, всё равно от них мало проку. Подхожу к трюмо и смотрю в тусклое, старое зеркало на свое отражение. Серебряная амальгама по его углам покрылась сетью крошечных трещин. Из отражения на меня смотрит молодая женщина семнадцати лет отроду. Никто из живущих на белом свете и не догадывается, что ей едва исполнилось пятнадцать. Большие миндалевидные глаза слишком мудры и печальны, а фигура приобрела все необходимые женщине округлости. Надо быть определенно провидцем что бы назвать её обладательницу подростком.

Провожу рукой по груди, спрятанной под атласным пеньюаром цвета мяты. Развязываю узел пояса. Скользкую ткань теперь ничего не держит и она распахивается, обнажая моё тело цвета меда с молоком.

Имани подходит ко мне сзади, отводит за спину мои золотисто-каштановые локоны и целует в шею.

" Ничего не бойся, сестра." - шепчет она мне на ухо, не разжимая своих полных улыбающихся губ.

"Я не боюсь" - так же тихо отвечаю я ей. Наши глаза встречаются в зеркале. Мои - зеленовато-карие с желтыми точками по краям радужки и её: один - сизый, скрытый молочной пеленой вечного покоя и второй - пустая глазница с запекшейся по краю коркой черной крови.

Но меня это не пугает. Я боюсь другого.

"Ты расскажешь ему сегодня?" - спрашивает Имани. Я киваю в ответ решительно. Её пальцы деликатно скользят по бугристому рисунку тонких шрамов, тянущихся от моей правой скулы к шее.

"Ты больше не должна нести эту ношу одна, сестра. - шепчет Имани. - Он станет твоим мужем, вы будете вместе до конца ваших дней. Ты не должна иметь от него никаких тайн."

Имани лукаво улыбается, та сторона лица, где у неё раздроблена скула причудливо кривится.

"Прощай, сестра. Мы больше не увидимся." - шепчет она мне напоследок и её образ медленно тает в глубине зеркала, превращаясь в облако золотистой от солнечных лучей пыли.

Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и делаю смелый шаг в замужнюю жизнь.

1933 год. Эфиопия. Долина Омо. Поместье "Хонигмонд" - "Медовая луна".

Мы эмигранты. Мой отец Абрахам Германович Штольц родился в Санкт-Петербурге в семье земского врача. Во время Первой Мировой Войны служил родине военно-полевым хирургом. После свержения монархии в Российской Империи и установлении власти большевиков он предпочел эмигрировать в Африку. Достаточно необычный выбор для белого офицера, но мой отец был по натуре авантюристом и с детства зачитывался биографиями великих путешественников. Поэтому, когда в его родной стране всё встало с ног на голову, мой отец взял свою беременную жену, оставшиеся семейные драгоценности и чемодан под завязку набитый любимыми книгами. Чета Штольцев купила билет на пароход и отправилась в Африку, в благословенный оплот христианской веры черного континента - Эфиопию.

Умело распорядившись небольшим капиталом, вырученным им за семейные драгоценности, отец купил землю и небольшое поместье в долине реки Омо. Он дал этому месту имя "Хонигмонд". Вместе с купчей на землю во владение моего отца перешли рабы. Отец мой был человеком прогрессивных взглядов и всецело поддерживал идеи об упразднении рабства, которые жарко обсуждались в салонах эфиопской элиты. Но до воплощения этих идей было еще далеко, а пока на троне восседала вторая дочь Менелика II, императрица Эфиопии Заудиту. Эфиопия явно стремилась к прогрессу, иначе чем еще можно было объяснить то, что Заудиту стала первой женщиной на эфиопском престоле со времён Царицы Савской.

Отец вложил средства в скот и бортничество. Молоко и мед долгие годы превращались в золото в его трудолюбивых руках. Дом, в котором я вскоре родилась, был одноэтажным, но весьма просторным. Длинное здание из белого оштукатуренного камня с рыжей черепичной крышей. Для людей из соседствующих с фермой деревень, а так же для тех, которые работали на ферме моего отца, это был настоящий дворец.

Моя мать, Ольга Петровна Штольц, была женщиной хрупкого телосложения и страдала частыми приступами мигрени. Роды дались ей тяжело. Слабая конституция её здоровья не выдержала тягот переезда в новый климат и кардинального изменения образа жизни. А потому, вскоре после моего появления на свет, она слегла и скончалась от грудной горячки. Тогда мне было лишь четыре месяца от роду.

Без материнской любви и ласки я не осталась. Одна из женщин в деревне родила девочку на месяц раньше моей матери. Ребенок её был слишком большим и что бы произвести его на свет понадобилась помощь моего отца-хирурга. Ему пришлось сделать этой женщине кесарево сечение. Девочку назвали Имани. После смерти моей матери, женщина пришла к нам в дом и объявила моему отцу, что теперь она станет заботится обо мне, как о своей родной дочери. Эта была Нтанда, моя будущая кормилица и черная мамушка. Так у меня появилась приемная мать и молочная сестра, а у отца лучшая кухарка и домоправительница на свете.

У Нтанды и моего отца было еще кое-что, что их роднило кроме заботы обо мне, они оба посвятили себя искусству врачевания. Нтанда отлично разбиралась в знахарстве и обычаях племен долины Омо и это знание не раз выручало моего отца. Мой отец был дружен со старейшинами из племени Нтанды, а о своих рабах и работниках фермы проявлял заботу настоящего хозяина. Ему было несвойственно напыщенное превосходство и жестокость, как другим рабовладельцам. За годы моего взросления Нтанда и мой отец сблизились, но не как мужчина и женщина, хоть после смерти матери мой отец так больше и не женился.

Большой Реджи - помощник моего отца, крупный, красивый сорокалетний мужчина, с кожей цвета кофе и редкими, но чрезвычайно белыми зубами, приехал, когда мамушка Нтанда накрывала второй завтрак.

Оставив бричку за воротами он, фыркая и отплевываясь от поднятой колесами желтой пыли, поспешил к крыльцу. Сняв с головы круглую кожаную шапочку Реджи вежливо поприветствовал моего отца, мамушку, меня и Имани.

От внимательных глаз не могло скрыться, что Большой Реджи очень взволнован, хоть его улыбка была широкой, а приветствия как всегда цветасты. Реджинальд мял в широких ладонях свой головной убор, с такой силой, что под конец от того грозили остаться одни лохмотья. Отец мой попросил мамушку накрыть для меня и Имани завтрак в доме, а на крыльцо, которое мы гордо называли террасой, подать бутылку ямайского рома и два бокала.

- Присядь-ка, друг мой, выпей и объясни мне, наконец, что тебя так разволновало. - предложил мой отец своему управляющему.

- Спасибо, мой генерал! - Большой Реджинальд с облегчением плюхнулся на стул и залпом поглотил предложный напиток. Обращение "генерал" мой отец получил потому, что люди узнали о его военном прошлом. А еще тут так обращались почти ко всем белым рабовладельцам-мужчинам. Отца обращение изрядно забавляло, из-за его полного несоответствия действительности и изрядной доли пафоса. Однако, уважая местные традиции, он не стал ни отрицать, ни запрещать себя так называть.

Отец специально не присаживался за стол, что бы не смущать и без того взволнованного Реджи. Он стоял облокотившись на перила террасы и смотрел, как запряженный в бричку бык меланхолично ощипывает листья с запыленного кустарника у ворот.

Отерев пот с лица, Реджи, потупился в пол, как большой нашкодивший ребенок, и жалобно произнес.

- Простите, мой генерал, но я не знаю как это случилось. Я был сегодня на нашей акациевой пасеке, а там, а там.. - он перевел дух и выпалил. - Пчелы исчезли! Ни одной пчелы. А рабы - мужчина и женщина, охранявшие пасеку, мертвы. Кто-то убил их и подвесил на деревья, рядом с пчелиными уликами!

- Что?! - мой отец подскочил как ужаленный. Весьма не веселый каламбур, если учесть услышанную им новость. - Опять нападение мурси?

Мурси - воинственное племя, периодически нападавшее на земли большинства племен долины Омо, обычно остерегалось пересекать границы "Хонингмонда", но досаждало многим в округе.

- Нет, на их проделки это не похоже. Я приказал ничего не трогать пока не приедете вы, генерал. Сдается мне, кто-то украл ваших пчел. - сбиваясь и трясясь от страха залепетал Реджи.

Мы с Имани были в это время в столовой, а мамушка отправилась опять на кухню - колдовать над бараньей ногой.

Окна столовой выходили на террасу не по прямой, а немного наискосок, но если прислушаться, то разговор моего отца и Реджи можно было услышать.

Имани, как всегда непоседливая, выскочила из-за стола, как только её дородная мать скрылась на кухне. Я удивленно взглянула на свою молочную сестру, поверх ложки тыквенного супа, который с удовольствием поглощала. Та уже прилипла ухом к распахнутому окну, пытаясь расслышать каждое произнесенное на террасе слово. Имани была в отличии от меня любопытна, как кошка, и очень часто попадала из-за этого своего качества в разные неприятности.

- Сестричка, не уже ли тебе не интересно о чем они говорят? - заговорщицки громко прошептала Имани. При этом она удивленно выкатывала свои и без того огромные, карие глаза, загадочно ими вращая.

- Нет. - просто ответила я.

Имани смерила меня презрительно-насмешливым взглядом, фыркнула и вновь вернулась к своему увлекательному занятию.

В этот момент в дверях столовой появилась мамушка Нтанда с полным чайным подносом в руках. Увидев, что дочь её ведет себя неподобающе, Нтанда перехватила поднос одной рукой, а вторую вооружила белым накрахмаленным полотенцем. Подкравшись бесшумно, как большая черная пантера, к ничего не подозревающей дочери сзади, мамушка со всей силы приложилась скрученным полотенцем к её юному, вертлявому заду.

Имани тоненько взвизгнула от неожиданности и крепко приложилась лбом к оконной раме.

- Ты что себе позволяешь в присутствии хозяйки, а? Бесстыжая! Быстро на кухню и что бы глаза мои тебя не видели! - гневно накинулась на дочь Нтанда.

- Ну мааам! - обижено протянула та.

- Я сказала, быстро! - мамушка была непреклонна в праведном гневе.

Имани опустив глаза, прошмыгнула мимо матери из столовой.

- Извините мою дочь, молодая госпожа. - почтительно поклонилась мне Нтанда. - Совсем от рук отбилась, негодница! Будьте уверены, уж я её проучу.

- Полно-те, мамушка. - попыталась я успокоить разгоряченную домоправительницу, поднявшись из-за стола и помогая ей расставить на стол чайное добро. Вазочка с ореховыми крендельками и марципановыми драже, крепкий ройбуш в заварочном чайничке, сахарница, чашки и блюдца - мамушка, как умелый жонглер, удерживала поднос в идеальном балансе, пока проводила экзекуцию над Имани.

Я крепко обняла мамушку, предложив ей выпить со мной ройбуша, но та отказалась, сославшись на кучу важных дел.

Пока я завершала трапезу, меня не покидало чувство смутного беспокойства. Оно охватило меня с того самого момента, как я увидела растерянно бегающие глаза Реджинальда и его виноватую улыбку. Потом от этого чувства меня на время избавил круговорот моих ежедневных обязанностей по хозяйству. При моем высоком статусе дочери хозяина фермы, работы я выполняла ничуть не меньше чем Имани или мамушка. Мой отец помогал людям деревни, излечивая их от разных хворей, с которыми не в силах были справиться местные врачеватели. В ответ старейшины, присылали своих жен работать к нам на ферму. Мне запрещали выполнять только самую грязную и трудную работу. Ферма, которым по сути и являлось наше поместье, давала работу многим людям и о каждом из них следовало позаботится. В то утро я даже не заметила, как и когда отец уехал вместе с Реджинальдом. Тревожное чувство вернулось только вечером, вместе с проскользнувшей через открытое окно в мою спальню Имани.

- Спишь? - спросила моя молочная сестренка, и забралась под густую москитную сетку, коконом окутывающюю узкую девичью кровать, на которой я спала.

От Имани пахло пивом, сладковатым дымом и чем-то терпким и мускусным. Она была не в своем обычном хлопковом платье, сшитом по европейской моде, которые обычно мы носили на ферме. На Имани была очень короткая и узкая юбка с запахом из полосатой ткани и что-то похожее на легкий кожаный сарафан или причудливую блузу-тунику без рукавов на тонких лямках. Почти полностью обнаженную грудь Имани скрывали ряды бус из бисера и ракушек каури, а на запястьях и предплечьях позвякивали металлические браслеты. Тугие косички на её голове блестели от масла.

- Имани, где ты была и почему ты в этой дикарской одежде? - спросила я.

Имани хихикнула и прижалась ко мне плотнее, сквозь тонкую батистовую ткань ночной сорочки я почувствовала, её напряжение и поняла, что она и дрожит.

- Имани, да ты замерзла!

- Нет, сестричка, мне жарко, так жарко! - промурлыкала Имани.

- Ты заболела? Тебя лихорадит?

- Если любовь это болезнь, то да, сестричка, я заболела, очень серьезно заболела. - весело ответила Имани и принялась меня щекотать и целовать в щеки.

- Сегодня ночью я была в деревне на обряде посвящения юношей в мужчины. Я танцевала под барабаны с деревенскими женщинами и девушками, многие из них намного моложе меня и уже состоят в браке. Но они, все до одной, завидовали мне, ведь я живу во дворце белого генерала и свободна. Меня угощали, как дорогую гостью: поили пивом из сорго и подавали мясо козы. А еще я видела Джелани, моего троюродного брата. Он сегодня стал "мажа" - мужчиной и теперь может выбрать себе жену. - Имани приблизила свое лицо прямо к моему, белки её глаз влажно блестели. - Я видела как хорошо он прошел обряд и как обнаженным пробежал по спинам быков. Он действительно такой большой, как женщины говорят.

Заговорщицки сообщив мне эту новость Имани развела ладони в стороны, на длину чуть больше крупного початка кукурузы. Она дурашливо хихикнула.

- Вооот такой большой!

Я не сразу поняла о чем она, но когда поняла мое лицо залилось краской, а уши запылали будто в огне. Разозлившись я схватила подушку и шлепнула ею свою похотливую сестрицу. Имани едва не свалилась с кровати. Еще какое-то время мы весело возились, давясь от смеха и хрюкая в подушку, которую поочередно пытались отнять друг у друга.

- Имани! - протестующе взмолилась я. - Прекрати, сумасшедшая!

- Хорошо. - спокойно согласилась та, моментально прекратив дурачится, и уселась на кровати, скрестив ноги по-турецки.

Я последовала примеру сестрички и тоже, расположившись напротив, взяла её узкие ладони в свои.

- Ты должна мне всё объяснить. - непреклонно потребовала я.

Имани не спешила с ответом. Сквозь окно в комнату доносился стрекот сверчков, одинокие крики павианов, а где-то совсем далеко слышался рокот, похожий на шум океана.

- Прислушайся, Лора. Слышишь этот далекий гул, похожий на то, как стучит в ушах кровь? Это барабаны. Они созывают старейшин племен долины на совет. Объявлено время перемирия.

Имани понизила голос и я едва различила её слова.

- Лора, ты должна знать, грядет что-то очень плохое. Моя мать одна из почитаемых людей нашего племени, она была на совете и слышала о чем говорили с твоим отцом старейшины. Мой народ очень обеспокоен. На пасеке "Хонингмонд" были найдены два тела. Мертвые рабы - мужчина и женщина. Кто-то убил их и подвесил за ноги на деревья. Когда люди твоего отца перерезали веревку, что бы снять труп мужчины он упал и лопнул, как гнилой плод. Внутри него ничего не было, кроме мёда. Представляешь?! Тонкая корка из высушенного человеческого тела, а внутри мёд.

- Фу, ужас какой! - скривилась я представив эту жуткую картину.

Имани продолжала.

- Слуги с фермы, которых прихватил с собой твой отец очень сильно перепугались и стали кричать, что на ферму наслали проклятие. Никто не решался приближаться к странному медовому мертвецу, а трое даже бросились бежать прочь. Твоему отцу пришлось подстрелить одного в ногу, что бы тот сбежав не начал сеять панику. Никто не хотел приближаться ко второму телу. Тогда его сняли твой отец и Реджинальд. Ты наверное уже догадываешься, что Большой Реджи боится твоего отца больше чем всех колдунов, дьяволов и злых духов вместе взятых.

Я кивнула и слабо улыбнулась, о преданности Реджинальда генералу Штольцу в долине слагали легенды. Эта была глубокая "собачья" преданность слуги своему господину.

- Они сняли тело женщины очень осторожно, - продолжила Имани. - Она была абсолютно точно мертва, но её живот был натянут, как барабан, и он шевелился. Твой отец отец, очень смелый человек, Лора! Он распорол кожу на её мертвом животе, а оттуда... - Имани закатила глаза, ей самой было тяжело пересказывать услышанное от матери. - Оттуда посыпались пчелы! Целый рой, представляешь! А потом они все, как одна, поднялись в воздух и улетели в сторону джунглей. На всей пасеке не осталось ни одной пчелы! Это колдовство, Лора! Черное колдовство!

- Успокойся, Имани! Я уверена, этому можно найти объяснение, разумное объяснение. Вспомни чему нас с тобой учил мой отец! У всего есть логическая основа, физика, химия, биология - да! Но какое колдовство может быть в двадцатом веке? Имани? Ты же сама видела у нас в сарае стоит автомобиль. А электрогенератор, который мы запускаем на праздники, что бы осветить дом и послушать радио?

Имани покачала головой.

- Нет, Лора. Колдовство существует и ему наплевать на то, что кто-то в него верит, а кто-то нет. Я знаю лишь одно, сестра, - с пчелами что-то происходит. Дикие пчелы селятся в земляных норах у реки и в стволах деревьев, но не в людях. Сегодня старейшины будут заклинать духов всю ночь, что бы те вернули нам свое расположение. Люди боятся, что твоего отца и ферму постигло проклятие. Теперь они боятся вести с ним дела и не пожелают продать ему пчел со своих пасек.

- Но это не правда, они не могут так поступить с нами! - возмутилась я. - Без восстановления акациевой пасеки мы пострадаем не меньше, чем остальные жители долины. Мёд, который производит "Хонингмонд" - жидкая валюта этих мест, на ряду со скотом и маисом! К тому же мы живем и производим мёд здесь уже больше десяти лет. Почему именно теперь, когда у нас возникла первая за всё время необходимость в помощи наших соседей, мы стали для них паршивыми овцами?!

- Вот-вот, старейшина Обе, сказал так же. Но Обе уже старик и есть те, кто моложе, они готовы разжигать вражду между людьми и твоим отцом. - Имани сделала большие глаза и со страхом в голосе произнесла. - Они хотят попросить помощи у колдунов, что бы избавится от твоего отца и от фермы!

- Избавится от "Хонингмонда"?! - переспросила я, не вполне понимая о чем говорит моя молочная сестричка.

Имани приложила палец к губам и зашипела на меня.

- Я и так сказала уже слишком много, Лорена.

Сестричка крепко чмокнула меня в щеку и выскользнула из под полога москитной сетки. Быстро запрыгнув на подоконник она еще раз приложила палец к губам и произнесла:

- Никому ни слова, Лора! - и исчезла в ночной мгле.

Я была так обескуражена услышанным, что провалилась в сон, как только моя голова коснулась подушки. Во сне мне привиделся один единственный отварной початок маиса, лежащий на большом белом фарфоровом блюде моей матери. У початка были покрытые бельмами глаза мертвеца и большой красный рот. А еще он натирал свои золотые бока темным медом, в котором, как в янтаре, застыли трупики пчел. Початок исходил горячим паром и гордо, без устали повторял: " Я вооот такой большой Джелани! "

Проснулась я рано, в доме было очень тихо. Решила никого не будить и осторожно, ступая на цыпочках, прокралась на кухню, что бы сварить себе чашку кофе.

Солнышко весело пускало зайчики по беленым стенам кухни и отражалось в хрустальном графине с водой. Огонь в печи уже был разведен заботливыми руками Нтанды. На плите в чугунном котле кипела и булькала мясная похлебка, щедро заправленная маисовой мукой. Сытный завтрак для работников фермы. Самой Нтанды нигде не было.

Я сняла большую жестяную банку с молотыми зернами кофе и медную турку с верхней навесной полки. Принюхалась и ощутила характерный запах - похлебку стоило помешать, иначе запах гари испортит её вкус. Статус молодой госпожи не делал меня чванливой белоручкой и я вполне могла позаботится о похлебке для рабочих так же, как и о своей чашке утреннего кофе.

Я оглянулась вокруг в поисках длинной деревянной ложки, которой Нтанда обычно мешала густое варево. Сделала это весьма не ловко, видимо тело мое еще не проснулось окончательно. Ложка, лежавшая на самом краю стола, зацепилась за одну из многочисленных складок моего утреннего халата и полетела на пол. Пол в кухне отличался от деревянных полов в остальной части дома, он, как и большая печь, был покрыт толстой керамической плиткой, привезенной отцом из новопостроенной столицы Аддис-Абеба. Столкновение привело к катастрофе - дерево, из которого была сделана любимая помощница Нтанды, не раз подвергавшееся перепадам температур, не выдержало и расщепилось пополам.

На несколько долгих мгновений я застыла, удивленна таращась на две симметричные деревянные половинки лежащие у моих ног. Отчетливый запах гари вывел меня из ступора. Отставив в сторону злополучный котелок с похлебкой и ругая так не вовремя запропастившуюся куда-то Нтанду, я бросилась на поиски чего-нибудь, что могло пресловутую ложку заменить. На самом дне нижнего кухонного ящика, где мамушка хранила всякую-разную полезную и бесполезную мелочь, я отыскала сверток из промасленной ткани. В нем было что-то продолговатое и выпуклое. Не долго думая я развернула жесткую ткань и положила предмет на кухонный стол. Передо мной лежала вещь похожая на церемониальный жезл, она была длиной примерно с мой локоть. Центральная часть жезла была украшена изображением растений и животных, которые будто бы выростали одни из других, образуя причудливый, но гармоничный узор. На одном конце было плоское круглое навершие с отверстием посередине. Отверстие было продолговатым и вытянутым, как смотровая щель в масках аборигенов. Другой конец этого жезла был гладким и совершенно лишен узоров, он сужался на подобии клина. Эта чудесная вещица была сделана из сандалового дерева и она источала тонкий приятный аромат. Мне захотелось почувствовать этот запах ярче и я, прикрыв глаза, поднесла дерево к носу и с наслаждением глубоко вдохнула его сладость.

В этот момент задняя дверь кухни широко распахнулась и на пороге появилась Нтанда. Она только что вернулась от колодца и принесла два жестяных ведра до краев наполненных мутноватой водой.

Нтанда поставила ведра на пол. Она ещё не успела толком рассмотреть чем я занимаюсь и я поспешила спрятать жезл за спину.

- Хозяйка, вы уже встали?! Похоже я слишком заболталась с женщинами у колодца, раз вам пришлось готовить самой себе кофе. Ну-ка, позвольте теперь мне заняться им. - Нтанда попыталась оттеснить меня от плиты своим крутым бедром.

- Не надо, мамушка, я сама, мой кофе уже почти готов!

Тут Нтанда, увидела тряпицу из, которой я извлекла жезл. Мамушка побелела лицом, её шоколадная кожа стала пепельно-серого цвета, круглые глаза на выкате, увеличились грозя выпрыгнуть из орбит. Её полные губы мелко задрожали, мешая ей произнести обращенный ко мне вопрос.

Вряд ли осознавая, что она делает и кто перед ней стоит, Нтанда влепила мне звонкую пощечину. Это был первый и единственный раз, когда мамушка подняла на меня руку. Такого не случалась даже в детстве, а ведь я была проказливым ребенком. От неожиданности я выронила злополучную вещицу и сделала шаг назад. Нтанда бросилась к ней, оттолкнув меня в сторону, и быстро спрятала под фартук в глубокий карман юбки. Пытаясь сохранить равновесие я оперлась на угол раскаленной жаровни и обожгла руку. От боли я зашипела, прикусив нижнюю губу.

- Лора, Лора, прости меня детка! - запричитала мамушка. От охватившей её досады на свою резкость, она была готова расплакаться.

- Эта вещь не простая игрушка - это кила. К ней нельзя вот так прикасаться непосвященным, иначе их могут начать преследовать злые духи. Хоть я и знахарка, но и сама боюсь использовать килу, вот и храню её, как наследие моей семьи. Ах, беда, беда! Это дурная штука, не стоило мне её здесь хранить. Больше никогда не прикасайся к ней, обещай мне это, девочка!

Я примирительно закивала головой и обняла Нтанду, дав ей понять, что конфликт исчерпан.

Она обработала мне руку, наложив мазь от ожогов и повязку на рану. Кофе, забытый мною на плите, как раз подошел и кухня наполнилась его густым бархатным ароматом.

- А как же МОЙ кофе? - донеслось сзади и мы с мамушкой одновременно повернули головы в сторону говорящего.

На пороге из столовой в кухню стоял мой отец. Он легко и весело улыбался нам, но эта искренняя улыбка не могла скрыть терзавшую его тревогу. Морщины на его лице выделялись глубже обычного. Мой отец бодрился, однако я видела залегшие под его зелеными глазами темные тени - следы тяжелой, бессонной ночи.

- Что с твоей рукой, Лора? - спросил отец, указав на мою забинтованную кисть.

Я смущенно улыбнулась и ответила, что слегка обожглась пока готовила себе утренний кофе, а мамушка любезно позаботилась обо мне.

- Папа, тебе не стоит волноваться о таких пустяках. - заверила я отца.

- Нтанда, пожалуйста, подай кофе на террасу для нас обоих. - попросил отец свою домоправительницу.

Подойдя он крепко обнял меня и нежно чмокнул в макушку, а потом поинтересовался хорошо ли я спала этой ночью. На нем были всё те же бежевые полотняные брюки и бледно-голубая хлопковая рубашка, что и вчера. Пахло от отца так же, как от Имани прошлой ночью. Я ответила, что спала, как младенец и он, улыбнувшись, произнес "Аналогично". Я поняла, что это не правда. Скорее всего, мой отец вообще не ложился спать прошлой ночью, но сделала вид, что верю его словам и промолчала.

Отец подошел к камину в гостиной. Над ним висели, выцветшая от времени, гравюра петербургского Адмиралтейства и любимое отцовское охотничье ружьё. Он не торопясь достал сигару из палисандрового ящичка, стоявшего на каминной полке, на несколько секунд его взгляд задержался на остром шпиле изображенного на гравюре строения, и мурлыкая себе под нос "Очи черные, очи страстные.." отец вышел курить на террасу. Он никогда не позволял себе курить в доме, так как считал это дурным тоном. Я поспешила вернутся в свою комнату что бы переодеться.

- Дочь, не пасеке "Хонингмонд" случилось кое что неприятное и мне придется отлучиться на несколько дней, что бы уладить это. - отец так и не притронулся к своей чашке кофе. Он затянулся дымом сигары и, глядя прямо мне в глаза, вытащил из кармана брюк сверток. Отец извлек из свертка маленькую серебристую беретту.

- Это дамский пистолет, который я подарил твоей матери, когда мы приехали сюда. Она тогда жутко рассердилась на меня, назвав мой подарок дикостью и отказалась даже притронуться к этой вещице. Помнишь, как в детстве я учил тебя стрелять? Конечно помнишь! - отец улыбнулся, вспомнив наши уроки стрельбы по бутылкам на заднем дворе.

- Я хочу что бы он был у тебя на случай... - отец запнулся, но продолжил. - На всякий случай, пожалуй.

- Спасибо, папа. - вежливо поблагодарила я. Беретта была очень красивой и я взяла пистолет в руки, что бы повнимательнее его рассмотреть. Отделанная перламутром ручка удобно легла в мою девичью ладонь. Не удержавшись я прицелилась, прищурив правый глаз и наведя маленькое дуло на попугая присевшего отдохнуть на куст камелии растущий у крыльца.

Отец шутливо вскинул руки в примирительном жесте сдающегося в плен. Сигара продолжала дымиться пока он смеялся не разжимая белых зубов.

- Эй, полегче! А вы опасная молодая леди, мадемуазель Штольц!

Я небрежно пожала плечами, соглашаясь с правотой его слов и рассмеялась вторя отцу.

Отложив опасную игрушку в сторону, я поинтересовалась:

- Папа, ты не стал бы мне делать этот подарок просто так. Скажи честно, насколько всё серьёзно? Как долго тебя не будет дома?

- Не знаю. - ответил отец. - Но, обещаю, что я выясню, что к чему и тут же вернусь обратно. Не волнуйся, девочка, у твоего папы всё под контролем!

Отец протянул руку через разделявшее нас пространство стола и ободряюще сжал мою ладонь в своей.

- Вот увидишь, ты даже соскучится не успеешь! - пообещал он мне.

К моему великому сожалению, отец оказался прав. Скучать мне более не пришлось. То что произошло позже, стало одним из самых жутких событий и навсегда оставило след, как в моей душе, так и на теле.

Вечерело. Я как раз читала книгу, когда услышала шум и крики доносящиеся со двора. Нтанда громко скандалила с какими-то мужчинами, чьи голоса мне были не известны. Увлекательный роман Александра Дюма остался лежать на подушке, приключения шевалье де Арманталя подходили к концу, а мои только начинались.

Нтанда стояла на крыльце уперев крепко сжатые кулаки в свои пышные бедра, она всем своим видом излучала несокрушимую неприступность. Крыльцо нашего дома осадила дюжина разгневанных мужчин из живущего в деревне племени. Все разного роста, возраста и в разной степени охваченные чувством праведного гнева. Крича и перебивая друг-друга, они, насколько я могла понять, требовали встречи с моим отцом, обвиняя его и Нтанду в подлости и коварстве. Нтанду эти обвинения ничуть не смущали и она без устали повторяла им, что генерала Штольца нет дома и, что им немедленно стоит покинуть подворье "Хонингмонда" иначе, она будет вынуждена приказать рабам спустить собак или сделать пару-тройку отрезвляющих выстрелов из ружья. Я заметила, что в тени у крыльца стоят четверо дюжих рабов, вооруженных карабинами и держащими на поводке сторожевых псов. Псам, накалявшаяся с каждой минутой, атмосфера нравилась все меньше и меньше и они уже натягивали поводки, злобно оскалившись и угрожающе рыча на незваных гостей.

Я сделала шаг в сторону порога, желая сама разобраться во всем этом бардаке. Ко мне из полутемного коридора, преграждая дорогу, бросилась тонкая тень в белом хлопковом платье. Имани!

- Не надо, Лора! - молочная сестричка быстро справилась с моим сопротивлением и утащила за собой во мрак, подальше от распахнутой на террасу входной двери. - Если ты сейчас туда выйдешь, то сделаешь всем только хуже. Они и так взведены до предела. Говорят, что порча с акациевой пасеки твоего отца перекинулась и на их пасеки тоже. Позволь мамушке успокоить их, она когда-то была частью их племени и сможет найти нужные слова. Нам просто нужно дождаться твоего отца, я уверена генерал найдет подход к старейшинам. Но если они увидят тебя, дочку генерала "Хонингмонда" то скорее всего прольется чья-то кровь.

- Имани! - возмущенно зашипела я на сестру, вырывая кисть из её ладоней. - Отец оставил меня за старшую! А еще он оставил мне это. - я вытащила из кармана юбки беретту. Метал слабо сверкнул в моей руке. - Позволь мне самой решать, что мне следует делать, а чего нет!

Я смело шагнула через порог, оставив Имани оторопевшую от моей резкой холодности.

Воздух разорвался от грома выстрелов, заставив всех присутствующих моментально замолчать и наполнив вечерний воздух звенящей тишиной и запахом порохового дыма. Изумленные лица присутствующих обернулись в мою сторону.

- Слушайте все! - я говорила громко и размеренно, прилагая неимоверные усилия, что бы скрыть охватившее меня волнение. - Я Лорена Штольц, дочь хозяина "Хонингмонда"! Домоправительница моего отца говорит вам правду, моего отца действительно нет на ферме. Уважаемые старейшины племени, я даю вам свое честное слово, что мой отец не скрывается от вас как последний трус или коварный лжец. Наоборот! Мой отец, как и я, был крайне опечален случившимся на пасеке и сейчас он делает всё что бы найти причину случившегося несчастья и исправить положение.

Старейшины внимательно меня слушали, а Нтанда посторонилась пропуская меня вперед.

- Отведите собак на псарню. - приказала я рабам. - Мы с уважением относимся к нашим гостям и к выраженному ими беспокойству.

- Уважаемые старейшины! - я спустилась с крыльца, показав мужчинам, что не страшусь нападения с их стороны и не собираюсь нападать сама. Беретту я прятать, однако, не стала и продолжала крепко сжимать оружие в руке.

- Я вам обещаю, что как только мой отец вернется домой, я передам ему вашу просьбу, но пока его нет, я прошу вас вернуться в свои дома, к своим семьям и великодушно подождать этой встречи там. - я выжидательно замолчала, дав возможность старейшинам обдумать мои слова.

Наконец, один из мужчин, не самый старый из них, сделал шаг мне навстречу. Он внимательно оглядел меня с ног до головы своими пытливыми буро-карими глазами и изрек:

- Я - старейшина Понг и я буду говорить с тобой от лица моей деревни. Мы выслушали тебя, Лора Штольц, - из-за отсутствия нескольких зубов, мое имя, у него вышло искаженным "Ора", - и мы увидели, что ты истинная дочь своего отца. Прежде мы верили генералу, и как бы не была страшна постигшая нас беда, поверим ему еще раз. Мы не будем начинать вражду с вашими людьми прежде, чем поговорим с твоим отцом. А сейчас мы уйдем.

Я медленно выпустила воздух через сжатые в напряжении зубы, а потом произнесла:

- Благодарю, старейшина Понг.

Мы вежливо друг-другу поклонились. Аудиенция была окончена, почти...

У ворот, в темной листве густой тропической растительности замелькали отблески факелов. До нашего слуха долетели звуки шагов, скрип колес повозки и фырканье животных. Когда рабы бросились открывать к воротам, я увидела, что это вернулся мой отец и его люди.

"Ну наконец-то!" - я уверена, что это была мысль, которая пронеслась в голове у каждого, кто стоял у крыльца.

Огни осветили двор и я увидела, как Большой Реджи помогает моему отцу спуститься с лошади. Было видно, что ему тяжело было сделать это в одиночку. Он ели держался в седле и качало его, как пьяного. Широкополая шляпа отца съехала на затылок и я увидела в чем причина. Его глаза скрывала широкая тканевая повязка. Местами её украшали темные пятнышки, а там где она не прикрывала кожу лица были заметны следы ожога. Мой отец ослеп! Я зажала рот ладонью, что бы сдержать рвущийся из груди горестный вопль. Нтанда выросшая за моей спиной, как надежная скала, крепко обняла меня за плечи, не позволяя броситься на встречу отцу.

- Крепись, девочка. - еле слышно сказала она мне.

Отец, опираясь на сильное плечо своего верного Реджи, приблизился к крыльцу.

- Старейшины. - усталым голосом произнес он. - Приветствую вас на "Хонингмонд". Как вы видите я вернулся. Немного не в форме, - горькая усмешка искривила его сухие губы. - но, если вы соизволите немного подождать, пока Нтанда меня подлатает, я буду готов говорить с вами.

Мужчины все дружно наперебой заговорили и тот, который назвался Понгом, сделал упреждающий жест. Разговоры тут же стихли.

- Мы подождем тебя здесь, генерал Штольц.

Отец поравнялся со мной:

- Спасибо, дочь. А теперь возвращайся в свою комнату. Мы поговорим позже. - коротко и ясно, он дал понять,что на сегодня моя помощь ему больше не понадобится.

- Нтанда, прикажи слугам подготовить террасу к переговорам, а сама помоги мне с этим. - отец указал на пораженные глаза. - Пороховой ожёг, весьма скверный. Тебе придется очистить раны и наложить новую повязку и не забудь свой волшебный бальзам, тот, что ты мне дала, кончился.

Час спустя Нтанда вывела моего отца под руку. На его глазах была чистая повязка, а обожженная кожа на скулах покрыта блестящей пленкой травяного бальзама. Старейшины расположились вокруг стола. Кое-кто присел на принесенные из гостиной стулья с высокими спинками, другие предпочли стоять опираясь на копья. Усадив генерала за стол, Нтанда присела на соседний стул. Имани принесла кувшин воды с лаймом и плоский маисовый хлеб, предложила их гостям. Старейшина Понг, сидевший по другую сторону стола от отца и Нтанды, отказался от угощения.

- Генерал, но мы пришли сюда не ради твоего хлеба. Нам нужны ответы. Но прежде, чем дать их нам - выслушай. Земля, которую ты возделываешь, имеет дурную славу. И вот почему. Мой дед рассказывал старую легенду, что когда-то давно на ней жило племя с белой кожей. Они пришли сюда из-за реки, принесли свой язык и своих богов. Их дома были из камня, песка и глины. Земля кормила их щедро и вскоре эти люди возгордились собой и перестали почитать богов этой земли, воздавая почести лишь тем, чьи идолы они принесли с собой из-за реки. Боги долины Омо обиделись на этих людей. Они подняли воды и сравняли дома белых с землей. На месте уничтоженного города белых выросли джунгли. А горожан боги обратили в пчел, что бы они вечно трудились на славу этой земли. Наш народ никогда не строил здесь домов и не собирал мёд с акаций, пока не появился ты. Ты такой же как и те, что жили здесь прежде. Ты тоже пришел из-за реки со своим языком и своим богом. Ты белый и ты посчитал, что твое место здесь, но ты отличаешься от тех белых. Ты помогал нашему народу, лечил нас и с уважением относился к нашим традициям. В племени уважают тебя и помнят твоё добро. Теперь боги вновь гневаются. Я считаю, что исход пчел из долины это знак, что они не довольны тобой. Не все старейшины согласны со мной, но они слепы и не видят того, что вижу я! Ты должен уйти генерал! Уйти пока река вновь не вышла из своих берегов. Прошу тебя об этом не как врага, но как друга. Покинь эту землю и верни покой нашим богам, тогда они вернут нам пчёл и все станет как прежде.

- Что же, старейшина Понг, твои выводы звучат вполне логично, если бы не одно НО. - мой отец был строг и тверд в своих словах. - Я не собираюсь покидать свой дом, которым мне стал "Хонингмонд", только из-за того, что случилось несколько столетий назад. Я уже потерял свою родину и её у меня отобрали не боги, но люди возомнившие себя выше Бога. Теперь я не побегу, я буду сражаться. Я хочу тебе кое что показать. Надеюсь, увидев это ты поймешь, что я не враг тебе. Отнюдь, боги не настолько злы и коварны, как некоторые из людей. Реджинальд, друг мой, будь добр принеси большую плетенную корзину, которую мы привезли с собой. Она на телеге, под брезентом.

- Где ты был, генерал и, что случилось с тобой? Расскажи нам. - к столу приблизился один из старейшин, голова его была совершенно седой, а правый глаз скрыт плотным бельмом.

- Всему свое время, друг мой Обе! Хоть я не могу сказать, что рад тебя видеть, но это лишь от того, что потерял свои глаза в джунглях. - Обе оценил шутку моего отца.

- Что же, тогда я рад тебя видеть ровно на половину больше. - отшутился Обе намекая на свою частичную слепоту.

Старейшины, все кроме подозрительного Понга, оценили их шутку. На их суровых лицах заиграли улыбки. Атмосфера за столом переговоров стала чуть менее напряженной.

Реджинальд принес корзину и водрузил её посреди стола, он приказал рабам что бы они приблизились и ярко осветили стол факелами. Мой отец начал свой рассказ.

- Когда я увидел тела моих рабов, подвешены за ноги среди ульев на деревьях, я ни на минуту не усомнился, что это дело рук человеческих. У себя на родине я видел, как изощренно одни люди лишают жизни других. Ужасы гражданской войны, зверства учиненные над слабым противником лишили меня веры во всякую мистику и черное колдовство. То, что тела несчастных оказались полыми заставили меня искать разумные ответы, а не бежать в панике к шаманам. Мы с Реджинальдом отвезли тела на ферму и спрятали их в амбаре, строго-настрого запретив слугам и рабам болтать об этом. Ночью, после того как Нтанда, я и Реджи посетили совет племени, мы отправились туда и внимательно осмотрели тела внутри и снаружи. И всё же без помощи этой столь многое знающей бесстрашной женщины я бы не справился. То, что я увидел, было похоже на работу огромного паука, высосавшего все внутренности людей и оставившего лишь пустые оболочки. Но я не нашел ни одного следа от укусов, да и о пауках способных сожрать целого человека, если бы они здесь водились, кто-нибудь бы да слышал. Но нет! Секрет этого мрачного чуда заключается в том, что злоумышленники убив несчастных рабов наполнили их тела через горло и прямую кишку особым раствором, похожим по своему действию на паучий секрет. А потом особым способом прокоптили дымом изнутри. Очищенные тела они превратили в подобие ульев закрыв все отверстия пробками из влажной травы и коры. Я нашел следы не до конца растворившихся органов в теле несчастного мужчины, мёд сохранил их, приостановив на время окончательный распад. Мёд, по своему уникален, он способен остановить разложение и сохранить мертвые ткани. Мой учитель истории, рассказывал мне, как Александра Македонского после смерти доставили на родину в бочке с мёдом и тело его хорошо сохранилось, не смотря на долгие дни проведенные в пути. - старейшины удивленно переглянулись и с уважением к глубоким познаниям моего отца одобрительно закивали головами.

- Нтанда так же осматривала останки рабов их сохранившиеся ткани и нашла, что в этот едкий состав входило растение, которое у меня на родине называют клещевиной. С виду красивое безобидное растение с широкими зелено-красными листьями, из которого делают касторовое масло. Мало кто знает, что хватит чуть менее десяти её семян, что бы вызвать смерть. Рицин содержащийся в её плодах может разрушать ткани человеческого тела.

Мой отец попросил Реджинальда достать из корзины первый сверток. Внутри было растение, которое он только что описал, немного завявшее из-за жары, оно было вполне узнаваемым. Старейшины стали бережно передавать сверток из рук в руки стараясь ненароком не прикоснуться его листьям и стеблям. Отец продолжал:

- Это растение имеет весьма специфический запах и на следующий день мы оправились на акациевую пасеку вместе с одним из моих псов. Нам пришлось идти около получаса прежде, чем мы нашли мест,о где моих людей убили и выпотрошили. Никаких следов, что принадлежали бы богам или демонам мы там не обнаружили, зато там было много следов человеческих ног малого размера. Еще мы обнаружили тщательно засыпанный землей и травой след от костра и пару бусин сделанных из кости.

Он достал из кармана два отполированных и просверленных человеческих зуба.

- Это принадлежало мертвой рабыне. Они вырвали у неё половину зубов, эти два либо не подошли, либо были утеряны. Не далеко от их лагеря, мы нашли яму в земле, куда они слили разжиженное содержимое тел. Собака, обнаружившая след, по глупости лизнула траву на краю ямы, к полудню она издохла в жутких мучениях. Этот раствор был приготовлен из смеси ядовитых трав и корней. Но уверяю вас никакой магии здесь не было.

- А как же пчелы и мёд внутри тел? - старейшина Понг никак не унимался.

- Мёд выкачали из ульев весящих там же, на деревьях, а вот пчел заставили забраться в тело поместив внутрь тела женщины их царицу-матку. Мы нашли в разоренных ульях раздавленные листья котовника. Этот запах отпугнул от опустошенных ульев других пчел.

- Но как же наши пасеки? Если это не злые чары, а кто-то намеренно причинил вред "Хонингмонду", то почему эта беда перекинулась и на нас тоже?

- Старейшина Понг, попросите своих людей еще раз внимательно осмотреть опустевшие ульи. Я почти уверен, что вы найдете там листья или цветки котовника. В подтверждение своих слов я привез кое-что еще. Реджинальд покажи старейшинам голову.

"Голову?" - собравшиеся вокруг стола мужчины зашумели.

Реджи вновь запустил руку в недра корзины и, когда он вытащил её оттуда, по террасе прокатился дружный вздох, перешедший в вопль ужаса. Служанка-рабыня, которая стояла слишком близко к столу закричала и упала в обморок.

Реджинальд сжимал в руке пучок окровавленных совершенно белых волос. Волосы были длиной в локоть и росли на голове белокожего человека с явно выраженными африканскими чертами лица. Голова была маленького размера, будто принадлежала ребенку лет семи или десяти, но это была голова мужчины разменявшего четвертый десяток и она была умело отделена от тела. Нижняя челюсть мертвеца отвисла и, на обозрение собравшихся за столом, предстало множество острых мелких зубов выкрашенные в черный цвет и широкий белесый язык. Глаза мертвеца были прикрыты веками, на них весьма искусно была нанесена цветная татуировка имитирующая узкий зрачок и желтую радужку хищника. На щеках мертвеца грубыми голубыми полосами залегли следы старых шрамов.

- Что это за мерзость?! - старейшина Понг подскочил со своего места и сделал шаг назад, едва не отдавив пальцы стоявшему за его спиной Обе. Лицо Понга перекосилось от ужаса и отвращения, было видно, что он желал очутится как можно дальше от жуткого трофея.

- Это голова одного из тех, кто совершил нападение на наши пасеки Понг. - пояснил мой отец.

- Какой "красавчик"! - Обе оттолкнул Понга и перехвалил голову у Реджинальда, и поднес её ближе к единственному здоровому глазу. - Прямо как в твоей байке про белых людей, Понг. Кажется, этот из племени поклоняющихся предку ягуару, но я не уверен до конца. Где ты его нашел, генерал? Расскажи свою историю до конца.

Обе поставил голову на середину стола, убрав оттуда опустевшую корзину.

- После того, как я и мои люди обнаружили покинутый лагерь, мы пытались проследить куда ведут маленькие следы, но не нашли более ни одного. Тогда я принял решение вернуть рой на пасеку и мы двинулись по следу пчел. Ты ведь знаешь о птице, которую называют медоведом?! У нас была одна такая с собой. Один из моих слуг обучен подражать этой птице. Мы надеялись, что птица приведет нас к улью, и следовали за ней, когда она с криком перелетала с дерева на дерево. Мы шли достаточно долго, но так и не встретили по пути ни одного из них. Это было очень странно. Впрочем, птицы эти обращают внимание не только на пчёл, а вообще на всё более или менее необычайное. Я слышал, что иногда они следуют с криком за леопардом, собакой или диким буйволом, и иногда приводят к логовищу зверя. - отец прервал рассказ, что бы выпить воды.

Из-за ожога его лихорадило и он страдал от приступов жажды. Бледная, как смерть, Имани подошла к столу, что бы наполнить его опустевший стакан заново. Она низко опустила голову, стараясь не смотреть на жуткий трофей из под которого медленно ширилось по белой скатерти бурое пятно крови.

- Так случилось и в этот раз. Медовед привел нас к месту, которое я посчитал бы выдумкой разгоряченного бредом мозга, если бы не увидел собственными глазами. Наверное мы забрались в самое сердце джунглей, в его самый темный, самый потаенный угол. Прежде чем, что либо увидеть мы услышали нарастающий звук, от которого казалось вибрировало все вокруг и воздух, и деревья, и земля под нашими ногами. Потом деревья внезапно расступились и перед нами возник древняя разрушенная башня, она была вся оплетена лианами и так густо поросла высокой травой, что вначале мне показалось, что я вижу не древнее здание, а выросший из под земли причудливой формы холм. Но присмотревшись внимательнее, я стал различать оконные проемы, колонны увитые цветущей зеленью и наконец, часть обвалившегося внутрь купола, венчавшего прежде это удивительное строение. Над этим самым проломом, подобно огромной черной туче завис непрерывно гудящий пчелиный рой. Клянусь, прежде я никогда не видел столь огромного скопления пчел. Наверное, туда слетелись все пчелы долины. Мои люди были одновременно сильно впечатлены и напуганы увиденным, очевидно по этому, на нас так легко напали. Их было около трех дюжин. Проворные белые карлики вооруженные кинжалами и бамбуковыми копьями, атаковали нас со всех сторон. Они лезли ото всюду: выскакивали из под земли, прыгали на нас с верхушек деревьев, метали копья из окон и проломов развалин. Схватка была короткой и жестокой. А потом всё внезапно прекратилось, будто по одним им слышимой команде, белые карлики исчезли. Вокруг нас были лишь трупы своих и чужих, а над нами всё так же гудел рой. Почти все мои люди, за исключением Реджи и еще двоих мужчин, погибли. Их тела мы привезли с собой. Они там на повозке, под брезентом. Завтра мы как и полагается предадим их земле.

Обе почесал переносицу и многозначительно хмыкнув себе под нос, спросил:

- А ваши глаза, генерал? Вы так и не рассказали, как получили это ранение.

- И правда. - согласился с ним мой отец. - Во время битвы я вполне удачно подстрелил нескольких особо ретивых нападающих, но последний, роковой для моего зрения выстрел я сделал уже после того, как мы перебили этих белых дьяволов. Я как раз перезаряжал ружьё, ожидая новой волны атакующих, когда увидел его. Он появился на самом верху башни, на краю разлома. Маленький белый человечек что-то угрожающе кричал нам с высоты и гневно потрясал своим копьем. Я не стал рисковать и взял его на мушку, когда увидел, как он прицелился в сторону Реджи, готовясь метнуть в него копье. Не колеблясь более не минуты, я спустил курок. Прогремел выстрел и я почувствовал, как мое лицо окутало облако нестерпимого жара. Верное ружье подвело меня, подумал я в тот момент. В итоге оказалось, что я все же подстрелил этого крикуна, но взамен лишился зрения. Голова, которая сейчас перед вами, уважаемые старейшины, принадлежит именно этому белому карлику. Реджи посчитал, что мы никак не можем вернуться домой без этого доказательства.

- Что же это значит, генерал Штольц? Хочешь сказать, что эти белые ублюдки украли пчёл у всей долины? - поинтересовался Обе.

- Выходит так, старейшина. Теперь мы все должны объединиться, что бы вернуть себе, то что они у нас украли.

Не успел мой отец закончить предложение, как со стола раздался скрипучий смешок. В это было невозможно поверить, но смеялась отрубленная голова. Люди в ужасе отхлынули от стола. Мертвые веки приоткрылись обнажая абсолютно черные глаза. Казалось два сгустка маслянистой тьмы поселились в глубоких глазницах. Когда смех прекратился из мертвого прежде рта донеслись слова

- Глупцы! Слепые, глухие, безголовые идиоты! Вы возомнили себя хозяевами этой земли, собрались здесь что бы строить грандиозные планы, говорите, что вам что-то может принадлежать! Но вы лишь прах, под ногами нашей повелительницы. Услышьте волю Медовой Матери! Ваши злоключения не окончатся, пока вы не принесете ей в дар плоть и кровь дочери белого короля! Мать долго ждала, она досыта кормила, каждого кто жил на её земле, но теперь она ослабла, тело её истощилось и она требует, что бы вы накормили её, как прежде она кормила вас! Отдай свою дочь Медовой Матери, белый король, и она вернет процветание тебе и твоим людям. Завтра в полночь, когда луна окрасится кровью и мёдом, она будет ждать принцессу в своем храме. А теперь, что бы ты не вздумал обмануть Медовую Мать или воспротивиться её воле, она покажет тебе свою силу!

- Замолчи! - завизжал старейшина Понг. Он подскочил к столу и с размаху опустил на ожившую голову тяжелую дубинку, которая прежде висела у него на поясе. Глаза Понга ошалело крутились в орбитах, из уголка перекошенного рта сочилась слюна, но Понг без устали колотил дубинкой по замолкшей голове белого карлика превращая ее в жуткое месиво из крови, мозгов и кости.

Его ели-ели смогли оттащить от стола и с трудом разогнули сведенные судорогой пальцы, что бы отобрать дубинку. Старейшина Понг выл, брыкался и кусался, вне всякого сомнения, он сошел с ума от увиденного. Общими усилиями его связали и заставили замолчать.

Обе, с несвойственной его почтенному возрасту прытью, подскочил к столу, сгреб испачканную скатерть и быстро запихнул её со всем содержимым обратно в корзину.

- Хозяин, эту голову следует немедленно сжечь. - Нтанда, до сих пор хранившая молчание, положила руку на плечо моего отца, пытаясь хоть как-то его успокоить.

- Что это за чертовщина? - мой бедный слепой отец был вне себя от ярости. - Нтанда?!

Взоры всех присутствующих обратились на мамушку.

- Это проклятие, хозяин. Древний демон по имени Медовая Мать живший давным-давно на этой земле пробудился и требует себе жертву. Мать в детстве пугала меня рассказывая страшные сказки об этом демоне, когда я была непослушной. Грозилась, что демон утащит меня в свой медовый ад, но я и подумать не могла, что это правда. Он не успокоится пока не получит её, мой генерал. Неурожай, засуха, мор - этот демон пойдет на всё, что бы получить вашу дочь.

- Но я не собираюсь отдавать ему свою дочь, Нтанда! Что бы это ни было, я не допущу этого!

- Генерал! Ты не можешь в одиночку решать судьбу всей долины. - один из молодых мужчин угрожающе наставил на моего отца копьё. - Тебе придется отдать этому демону дочь по своей воле или против! Ты чужак и мы не позволим нашим семьям страдать из-за твоего упрямства.

Другие старейшины, все кроме Обе и связанного, мычащего Понга, ощетинились копьями, стрелами и ножами.

- Так что же вы, готовы напасть на меня в моем доме? И всё из-за угроз этой дохлятины?- возмущенно взревел мой отец. - Слуги, эй, сюда!

На террасу поднялись вооруженные слуги. Ситуация накалилась до предела и в любой момент могла окончиться кровопролитием. Я никак не могла оставаться в стороне.

- Отец, нет! Пожалуйста прекратите! - со слезами на глазах я вылетела из полутемного коридора, где всё это время скрывалась. Я упала на грудь отца, крепко обхватив его широкие плечи, проговорила. - Не надо, не убивайте его! Я пойду, пойду!

Слезы застилали мои глаза плотной пеленой, я почти теряла сознание от охватившего меня страха за наши жизни, ноги не слушались, предательски подламываясь в коленях.

- Лора, я же приказал тебе быть в своей комнате! Реджинальд, уведи её, ради Бога! - отец оторвал мои руки от себя и грубо оттолкнул в сторону Большого Реджи. Тот сгреб меня в свои огромные, медвежьи объятия и перекинув через плечо, будто я совсем не имела веса, понес в дом. Я кричала, извивалась, плакала, стучала кулаками по широкой спине Реджинальда, но всё было напрасно.

Как он - мой отец, человек прогрессивных взглядов, мог так поступить со мной?! Распоряжаться своей дочерью словно вещью, решать отдавать её в лапы чудовища или нет?! Да, что вообще это было?! Что происходило дальше на террасе между моим отцом и старейшинами я даже не могла предположить. Последнее, что я видела, когда Реджи уносил меня оттуда, была Имани. Маленькая, жалкая фигурка, что есть силы старавшаяся быть незаметной. Она стояла крепко зажмурив глаза и судорожно сжимая проклятый кувшин с водой. Серая от страха, в летнем белом платье - ночная моль, затаившаяся на побеленной стене фасада.

Меня заперли в моей комнате напуганную, злую и опустошенную. Когда я поняла, что звать отца и стучать в дверь совершенно бесполезно, то бросилась на постель и зарывшись лицом в мокрые от слез подушки, я моментально уснула.

Не знаю сколько я проспала, но проснулась я от странного звука - кто-то настойчиво скребся в мою дверь с той стороны. Соскользнув с кровати я приблизилась к двери и приложила ухо к филенке. Звуки стихли. Все звуки, словно на дом набросили огромное толстое одеяло. Не знаю почему, но мне не хотелось спрашивать у того кто был по ту сторону двери его имя. Я медленно опустилась на колени и прильнула к глазом к замочной скважине. Кромешная тьма, как будто бездонная пустота была по ту сторону двери. Шорох, тяжелый вздох или фырканье, я не разобрала, и снова этот звук. Я отпрянула от двери, колени заскользили по крашеным доскам пола. Из под двери в комнату затекала лужа - темная и липкая. Шкряб, шкряб, шкряб, но теперь звук был более настойчивым и частым. Тьма, притаившаяся за дверью, учуяла меня. Дверь задрожала от напора. Я зажала рот рукой и едва не заскулила. Рука моя, как и колени и подол платья была перемазана липкой субстанцией. Запах и вкус были странно до боли знакомы. Густой, цветочный, душный и сладкий - это был мёд!

За дверью прозвучали торопливые шаги, потом я услышала голос Нтанды, срывающийся на крик:

- Лора! Прочь от двери!

Ответом ему был утробный рёв, который оборвался звуком ружейного выстрела. Из филенки полетели щепки крашеной древесины выбитые пулей. В образовавшуюся дыру толчками полилась темная струя мёда. Второй выстрел выбил замок и дверь распахнулась. В комнату, перескочив через что-то большое и темное, ворвалась Нтанда. Она была вооружена все ещё дымящимся ружьем, перепачкана кровью и мёдом. Её одежда была местами сильно изорвана. Схватив меня за руку, мамушка потянула меня за собой прочь из комнаты. У порога лежало человеческое тело с развороченной выстрелом грудной клеткой и обломком стрелы в правом глазу. Вот кто пытался добраться до меня этой ночью.

- Быстрее, быстрее! - Нтанда тащила меня в сторону кухни.

В окна гостиной я увидела, что во дворе перед домом идет ожесточенный бой - окровавленный великан, похожий на Большого Реджи, несколько старейшин из племени и пара дворовых слуг, яростно отбивались от осаждавших их темных силуэтов. Кто были эти нападавшие я рассмотреть не успела. Терраса полыхала от разбитой керосиновой лампы. Жадный огонь ревел, отрезая путь к крыльцу. Сквозь языки пламени я увидела тела устилавшие крыльцо и двор: слуга с пробитой головой, старейшина Обе с вырванным горлом и вспоротым животом, половина туловища опутанная сетью лилово-сизых кишок, в которой почти невозможно было узнать старейшину Понга, в отдалении еще пара слуг с фермы. Я нигде не видела своего отца, но успела заметить, как один слуга казавшийся мертвым, у него отсутствовала большая часть головы, а из живота торчало древко копья, вдруг начал неуклюже подниматься.

- Лора! - Нтанда окриком заставила меня опомниться.

Пол был скользким, мы бежали по дому оскальзываясь на темных лужах и я не могла с точностью сказать, что это было мёд или кровь. Забежав на кухню Нтанда бросилась к ящикам.

- Да где же она?! - в отчаянии она перетряхивала их содержимое пока не нашла то, что искала. Это был сверток с килой, который она прежде запретила мне трогать.

- Вот, Лора. Теперь ты будешь хранить килу. - Нтанда силой заставила меня взять сверток. - Береги её, как зеницу ока. Она наделена великим могуществом и поможет тебе найти Имани.

- Имани? Мамушка, где она? Что тут случилось? - у меня было так много вопросов к Нтанде.

- Твой отец отказался отдать тебя Медовой Матери и тогда она забрала нашу Имани в джунгли. Если ты не найдешь Имани до завтрашней полуночи, демон поглотит её душу и тело. Мы потеряем Имани навсегда!

- А мой отец? Нтанда, скажи мне, где мой отец?! - мой голос почти перешел на крик.

Нтанда зажала мне рот рукой.

- Не кричи, её слуги тебя услышат и тогда нам всем конец! - зашипела на меня мамушка.

- Твой отец был славным, храбрым человеком, но глупым. Он восстал против воли демона и она наслала на нас своих слуг - мертвых! Они разорвали его в клочья! Сначала восстали те чьи тела твой отец привез с собой из джунглей, погибшие около проклятого храма. Потом мертвецы потянулись с фермы. Те двое, что твой отец и Реджи нашли на пасеке, восстали из могил и убили всех рабов и слуг. На ферму "Хонингмонд" наложено медовое проклятие.

Со стороны гостиной донесся звук шаркающих шагов, по стенам заметались багровые отблески, а в кухню потянуло горелой плотью. Через мгновение на пороге кухни возник мертвец, у него не было одной руки и в груди зияла огромная дыра. Он прошел, через горящую террасу, одежда и волосы его были опалены, кое-где языки пламени еще продолжали пожирать ткань. Остатки повязки, прежде прикрывавшей его лицо, тлели освещая выжженные пустые глазницы. Мертвец взревел и пошел прямо на меня.

Нтанда бросилась ему наперерез, сдерживая его натиск уже бесполезным ружьем и собственным телом.

- Лора, задняя дверь открыта, беги к деревне! - задыхаясь от напряжения выпалила Нтанда. И тут мертвец повалил её на спину и начал рвать горло Нтанды закопченными от сажи зубами. Крик мамушки захлебнулся в бульканье брызнувшей во все стороны крови.

Я выскочила из дома, как ошпаренная. Не разбирая дороги я бежала через ночь, крепко прижимая к груди сверток с загадочной килой. В моем мозгу билась лишь одна мысль: " Это был отец! Это был мой отец!"

Еще до того как открыть глаза я осознала, что в бок мне уткнулось что-то острое и теперь это что-то настойчиво кололо мне кожу. Голова была тяжелой, в виске пульсировала боль, наверное прошлой ночью я упала и сильно ударилась. Я открыла глаза, попыталась сесть и тут увидела его. Высокий чернокожий юноша с красно-голубой повязкой из бусин на лбу и таким же ожерельем на длинной сильной шее. Он стоял и держал в крепких руках копье, готовый напасть на меня в любой момент. Мы напряженно смотрели друг-другу в глаза около минуты, а потом он спросил:

- Кто ты такая?

- Лора Штольц, дочка хозяина "Хонингмонда". - ответила я и добавила. - А ты из деревни, да? Я не опасна, пожалуйста, не наставляй на меня копьё.

- Правда? - септический переспросил меня юноша, но копьё убрал. Потом он протянул мне руку помогая встать с земли и спросил:

- Я ищу Имани, дочку Нтанды, ты знаешь где она?

Я покачала головой.

- Нет. Но я тоже должна найти её.

- Меня зовут Джелани. - представился он.

Джелани? Уж не тот ли это парень о котором мне рассказывала моя молочная сестричка?

- Джелани, мне нужно, как можно быстрее, попасть в деревню. Я, пожалуй, пойду. - и я сделала несколько шагов в сторону.

- Постой! Ты идешь не туда, деревня в другой стороне. - Джелани указал рукой в противоположном направлении.

- Ты что, следил за мной?

- Нет, не за тобой. Я же сказал, что ищу Имани, я думал, что ты это она. Я надеялся, что ей удалось спастись.

- Что? - моя голова раскалывалась от боли мешая сосредоточиться и понять о чем говорит Джелани.

- Я был на ферме "Хонингмонд". Я видел, что там произошло что-то ужасное. Повсюду кровь и какие-то темные пятна. А еще я видел разорванные трупы собак и скота. Поместье - большой белый дом, почти полностью сгорело, даже крыша провалилась. Я не рискнул подходить слишком близко к нему и обошел ферму вокруг выискивая какие-нибудь следы, когда нашел твои. Тогда я думал, что они могут принадлежать Имани.

- А люди. - я запнулась, подбирая более правдоподобные слова, но их не было, пришлось говорить как есть. - Ну, или не совсем люди. Ты видел хоть кого-нибудь, живого или, или мертвого?

- Нет, никого. Это мне и показалось странным. Ты знаешь, что произошло? Можешь мне рассказать?

- Да, я могу.

И я рассказала ему всё, что знала о прошлой ночи и предыдущих днях и всё о чем рассказала мне Имани. Джелани, слушая мой рассказ всё больше и больше мрачнел лицом.

- Значит вот как всё было. Тогда мы не пойдем в деревню. Тебе там точно не будут рады. Думаю я не единственный кто навестил разрушенный "Хонингмонд" и другие мажа уже побывали там.

- Но, Нтанда сказала...

- Да понял, я понял! Мы пойдем к моему деду, он живет один в хижине у реки. Люди из деревни его бояться, говорят, что он колдун и у него злой глаз. Они редко приходят просить его о помощи. Надеюсь он не откажет в помощи мне, своему внуку, и расскажет нам больше об этой Медовой Матери.

Я посмотрела вверх, сквозь зеленые кроны на солнце, оно поднялось уже достаточно высоко. Времени на поиски Имани оставалось всё меньше и меньше.

- Ну хорошо, Джелани. Веди меня к своему деду. - согласилась я с юношей.

Хижина колдуна оказалась пуста. Джелани осмотрелся вокруг и повел меня к реке, там мы его и нашли. Сухие, как старые кости, ветки, принесенные течением выцветшие от воды коряги, старик сидел на песке возле одной из них. Высохший, почти как мумия, он сам был похож на выброшенный рекой обломок. Колдун чинил садок для ловли раков, раскачиваясь из стороны в сторону, он мурлыкал себе под нос простенький мотивчик детской песенки. Еще до того, как мы подошли к нему, старик проскрипел:

- Добро пожаловать белая принцесса, добро пожаловать внучек.

- И тебе мир, дедушка Кхоли. Надеюсь, ты в добром здравии? - почтительно ответил Джелани.

- Эх, здоровее видали. Знаю зачем пришли, вот только ничего у вас не получится. - колдун столкнул садок в воду и поднялся во весь рост. Он был выше Джелани на целую голову и худ, как игла.

- Ничего у вас не получится без меня. - закончил колдун.

Когда мы оказались в хижине колдуна, мне пришлось повторить всё то, что я уже успела рассказать Джелани. Достав сверток с деревянной килой я развернула его и протянула старику:

- Вот, Нтанда поручила мне хранить это, но я не знаю зачем.

Старый колдун благоговейно принял килу из моих рук. Его дрожащие от возбуждения пальцы пробежали по резной полированной поверхности килы и остановились на плоском навершии. Он повернул навершие вокруг своей оси и в этот момент из другого конца килы вылетело тонкое металлическое жало.

- Великолепно! - прошептал старик, - Просто великолепно! Давно я не видел эту вещицу. Мать Нтанды не захотела отдавать килу мне, когда я просил её об этом - отдала своей дочери, а ведь та даже, проживи она сто лет, не сумела бы воспользоваться этим чудом! Что же, теперь старуха и её дочь мертвы, а кила снова в моих руках! Теперь ей не уйти! Это оружие, белая принцесса, которое поможет нам убить Медовую Мать.

- После того, что она сделала, смерть - меньшее, что она заслуживает. Но я беспокоюсь, что у нас слишком мало времени до полуночи, а я даже не знаю как в этих джунглях мне от искать то место, где побывал мой отец.

- Хороший настрой, белая принцесса. - криво усмехнулся колдун. - У меня с этой дамочкой - Медовой Матерью, тоже есть свои старые счеты.

- Вот, как мы поступим, дети. - старик поднялся с циновки, которая устилала земляной пол его хижине и снял одну из пустых тыкв висящих под её потолком. - Я помогу вам попасть прямо в её логово, я знаю короткий путь и вам не придется плутать среди лиан и деревьев. Но вы должны взять меня с собой, вот в этой тыкве-горлянке.

Увидев мой недоверчивый взгляд, старик рассмеялся.

- Нет, белая принцесса, я не шучу. Я буду направлять вас, что бы вы не заплутали в её подземном ульи. Идемте, нам надо открыть путь, прежде, чем сядет солнце.

Солнце уже окрашивало кроны деревьев в закатный рыжий, когда мы подошли к темнеющей границе джунглей. Старый колдун приблизился к одному из кустов олеандра растущих вплотную к мощным стволам гигантов, охранявших вход в непролазную, влажную темень тропического леса. Сломав тонкую веточку, почти прутик, колдун смачно на неё плюнул, а затем растер слюну по поверхности, нашептывая при этом заклинания на странном щелкающем языке. Потом он провел смоченным слюной прутиком по земле. В том месте, где проходила эта воображаемая черта, воздух уплотнился, заколебался и реальность по ту сторону от черты стала таять, превращаясь в туманный серый коридор, ведущий в неизвестность. Старик отбросил в сторону, более не нужную ветку, и произнес:

- Этот путь будет открыт до рассвета, если мы не успеем вернуться раньше, чем встанет солнце, то навсегда останемся в ловушке Медовой Матери. Поторопимся.

Он откупорил полую тыкву и положил её на землю у своих босых ног. Затем вновь зашипел и защелкал, потирая мозолистыми сухими руками свое лицо. С его телом начало происходить невероятное превращение. На наших глазах он начал стремительно уменьшаться в росте при этом его кожа стала желтеть и покрылась чешуйками. Мгновение и перед нами на земле сидела желтая ящерица с умными карими человеческими глазами. Ящерица открыла пасть, выстрелила раздвоенным языком, будто бы выразила искреннее презрение, нашей недоверчивости и юркнула в узкое горлышко тыквенного сосуда. Джелани подскочил к тыкве и быстро заткнул входное отверстие тканевой пробкой. Он подошел ко мне и взял меня за руку. Ни одному из нас не хотелось переступать черту за которой клубился туман магического пути. Из тыквы вполне отчетливо донесся ворчливый голос старика.

- Ну, чего застыли? Ночь не продлится вечно.

Словно услышав его слова в этот момент солнце село за горизонт и наступила ночь. Все вокруг наполнилось странными протяжными криками и воем, взрывами стрекота и глухого рычания, пощелкиванием, вздохами и скрипом - джунгли проснулись и о себе дала знать привычная ночная жизнь их обитателей.

Мы с Джелани переглянулись. Я видела, что ему так же как и мне страшно, но он произнес: "Ради Имани" и я кивнула в ответ "Ради Имани". Мы взялись за руки и сделали решающий шаг.

Сначала мне показалось, что я падаю, вот только было не понятно было ли это падение вниз или вверх. Длилось это какой-то краткий миг, а потом я снова почувствовала землю под ногами. Не удержав равновесие я упала на колени, больно стукнувшись о старые каменные плиты. Когда я подняла голову, то увидела перед собой древнее и величественное строение. Это была та самая башня, которую видел мой погибший отец, над её разрушенным куполом не взирая на наступление ночи гудел рой.

- Лора, ты как ? - Джелани помог мне подняться. - Вот, не теряй её больше. - он вручил мне смертоносную килу, которая выскочила из кармана моей юбки при приземлении.

Я привела это странное оружие в полную боеготовность, заставив тонкое лезвие обнажиться.

- Пойдем, - уверенно произнесла я, - пора этой Медовой Матери, кем бы она не была, надрать её сладкий зад.

Джелани одобрительно хмыкнул и мы вступили под тень разрушенной арки ведущей внутрь строения.

Здесь было на много теплее чем снаружи, хотя тропическую ночь вовсе нельзя назвать прохладной. По моей спине покатились капельки пота. Путь вел нас глубоко под землю. Корни деревьев и стебли лиан, прорвавшиеся через старую каменную кладку, оплетали стены, как паутина. Внутри было достаточно тихо, если не считать отдаленного пчелиного гула. Здесь не было темно, глаза отлично различали даже самые маленькие камешки под нашими ногами. Всё пространство было наполнено жидким золотистым свечением. Вскоре мы увидели откуда оно шло. Нам повстречались цветущие подземные лианы. Призрачные и блеклые они метастазами расползались по треснувшим стенам. Лианы пульсировали, перегоняя по своим стеблям темную субстанцию и эта пульсация заставляла крупные шарообразные бутоны на тонких отростках испускать болезненно-желтушный свет.

Джелани протянул руку, желая прикоснуться к одному из этих шаров, но из тыквы-горлянки тут же донеслось:

- Не смей! Они очень ядовиты. Или ты хочешь умереть по глупости и остаться гнить здесь превратившись в их пищу?

- Нет, дедушка Кхоли. - Джелани в страхе отдернул от стены руку.

- Приготовьтесь, дети, скоро вас ждет куда более интересное зрелище чем эта светящаяся плесень. - предупредил нас колдун и издал противный смешок, отчего тыква в руках его внука запрыгала и затряслась.

Это было чистой правдой. Всего через несколько шагов мы увидели первые соты прикрепленные к стенам и потолку коридора. Центральная ячейка такой группы была невероятно огромной, одна грань её была длиной около полуметра, а вокруг этой супер-ячейки лепились соты куда меньшего размера. Всё это напоминало восковой горб, выросший прямо из стены. Подсвеченные изнутри всё тем же золотистым светом, ячейки сот, как и лианы, пульсировали в такт общему ритму. Внутри центральной ячейки, скрытой за тонкой полупрозрачной восковой перегородкой что-то плавало.

- Ну же, детки, подойдите и приглядитесь, да только не разбудите спящего в меду. - проскрипел голос колдуна.

Мы с Джелани, завороженные его голосом, немедленно повиновались приказу. Разглядеть почти ничего не получилось, коме того, что это что-то было длиной немногим более метра.

- Не выходит. - прошептала я поднеся горлышко тыквы к своим губам.

- Ну так используй особое зрение, которое дала тебе твоя черная мамушка. - ответил колдун.

Я замешкалась, пытаясь сообразить, о чем говорит старик, но тут мне помог Джелани.

- Лора, твоя кила. Там сделано отверстие в навершии, наверное дед говорит о нем.

Я достала килу и поднесла её к глазам, направив свой взгляд через отверстие и тихонько охнула. Перегородка под воздействием чар стала прозрачной, как стекло, и за ней я увидела голого человека. Бледная кожа, белые волосы, жуткие глаза, глядящие сквозь восковую преграду прямо на меня. Внутри в вязкой субстанции плавал близнец аборигена, чью голову отец принес с собой из джунглей. Мерзкое отродье! Гнев и отвращение отхватили меня. Я извлекла из кармана юбки беретту, намереваясь покончить с этой тварью. Джелани, перехватил мою руку и прижал палец к своим полным губам.

- Т-с-с-с, Лора! Что ты там увидела? Это она, это Медовая Мать, да? - я помотала головой и протянула Джелани килу, что бы он сам взглянул, но волшебное зрение было доступно лишь мне одной и, сокрушенно покачав головой, Джелани вернул килу.

- Там белый карлик, - пояснила я - Один из слуг демона и я хочу убить его пока он спит.

- Ты представляешь как громко под этими сводами прозвучит выстрел? Дед предупреждал, что нам нельзя шуметь, это может перебудить всех спящих в меду. - Джелани хитро ухмыльнулся. - Но есть способ получше, твоего пистолета. Держи свое жало наготове, Лора.

Перехватив свое короткое копьё поудобнее, Джелани обрушил его силу на разделявший нас и карлика воск. От удара перегородка треснула выпуская на пол коридора обитателя ячейки вместе с лужей липкой влаги.

- Бей! - скомандовал Джелани.

И я ударила острием своей килы, из которого торчало смертоносное металлическое жало, прямо в грудь, начавшего приходить в себя карлика. Никакого крика или вздоха не последовало, прозвучал хлопок, похожий на звук лопающегося перезревшего плода и тело карлика сдулось, выпустив такую же прозрачную жидкость, как и та, в которой он прежде плавал.

Не знаю, был это человек или что-то иное, я первый раз лишила жизни другое разумное существо. Это было не просто для меня. На негнущихся ногах, шатаясь из стороны в сторону, я подошла к стена, оперлась на неё рукой. Меня вырвало. Запах водянистой крови карлика и собственной рвоты, сводил меня с ума. Упасть в обморок мне не позволил Джелани. Он обнял меня крепко, спрятал мое лицо на своей широкой мускулистой груди и стал гладить по волосам, приговаривая:

- Ну всё, всё, успокойся Лора. я рядом. Ты молодец, ты всё правильно сделала, не раскисай. Это только первый раз так трудно. Вспомни, что мы должны найти Имани.

- Да, да, конечно. - я утерла тыльной стороной руки выступившие из глаз жгучие слёзы. - Имани ждет. Идем.

- Да уж поторапливайтесь, голубки. - проворчал голос из тыквы.

Не сговариваясь, мы вместе выпалили: "Заткнись!" и тихо рассмеялись. Старик замолк и теперь только ворочался на дне тыквы, недовольно сопя и кряхтя.

- Имани - как с давно вы с ней знакомы?

- С детства. - ответил Джелани. - Мы с ней дальние родственники и всегда вместе играли, когда Нтанда, приходила в деревню с дочерью, что бы навестить мою мать. Кажется, я ей троюродный брат или что-то вроде этого.

- Она мне почти ничего о тебе не рассказывала. Ну кроме той ночи, когда в деревне была ночь сбора.

- А что она обо мне говорила? - оживился Джелани.

- Ну, она считает, тебя очень большим и сильным. - не уверенно отвечала я. - А еще кажется, ты ей очень нравишься. Может даже больше чем нравишься.

- А! Ну тогда всё становиться на свои места. Имани не равнодушна ко мне ещё с юного возраста. Когда ей было всего пять лет она пообещала мне, что однажды сделает меня своим мужем. Очень смело для девочки. Ни одна из наших женщин не рискнула бы такое произнести под страхом смерти.

- Правда? Что же Имани никогда не боялась сказать о том, что думает. Ей часто попадало за это от Нтанды. Мамушка считала, что мы с отцом совсем разбаловали Имани.

- Все в деревне знали Имани, как младшую принцессу из дома белого генерала. Принцессы не совсем обычные женщины, им позволено намного дольше.

- Ну да, ведь страной правит королева. - согласилась я.

Тут мы подошли к очередным ячейкам с карликом-обитателем внутри. Второе убийство действительно далось мне легче, но всё равно это было отвратительно. Мне предавала уверенности и сил мысль о том, что я мщу медовому демону, за то что она разрушила мою жизнь и жизнь тех, кого я любила. Мы покончили с седьмым белым карликом, когда колдун-ящерица снова заговорил с нами из полой тыквы. С этим противником пришлось изрядно повозиться, он проснулся раньше, чем мы успели вскрыть его ячейку и напал на Джелани, выбив у того из рук копьё. Я добила карлика ударом в основание черепа, за секунду до того, как он своими острыми черными зубами вцепился в плечо юноши. Джелани откинул обмякшую оболочку уродца и утирая лицо от вылившейся на него жидкой крови, поднялся на ноги. Тыква, в которой бесновался запертый в теле ящерицы его дед, дергалась и подскакивала на сменившей каменный пол глинистой земле.

- Выпусти, меня! Выпусти, выпусти! - гневно требовал старческий голос.

-Сейчас дед, подожди, меня едва не убили! - возмутился Джелани.

- Уж лучше бы убили, если ты такой не поворотливый, глупый чурбан! Выпускай, кому сказали! - старику на проблемы внука было абсолютно плевать.

"Старый, вредный засранец!" прошипел Джелани и пнул тыкву ногой. Та отлетела в сторону и врезавшись в каменную стену, развалилась на две части. Я подскочила к черепкам сосуда и увидела, как желтая ящерица отчаянно трясет головой, пытаясь придти в себя после столь жесткого способа освобождения. Я взяла колдуна- ящерицу на руки и с укором посмотрела на Джелани, но тот лишь пожал плечами и с совершенно невинно произнес:

- Извини, дед, тыква выскочила из моих рук. Ты же видишь сколько дерьма выливается из этих белых тварей.

Ящерица недовольно ощерилась, выстрелила длинным языком в сторону внука и мрачно сопя взобралась мне на плечо. Там она устроилась по удобнее и зашептала мне на ухо:

- Впереди логово Медовой Матери. Вы перебили охранников, но внутри будет кое-что похуже. Будь очень осторожна, белая принцесса.

- Пожалуйста, прекратите меня так называть! - взмолилась я. - Никакая я не принцесса, я обычная девушка, дочь фермера.

- Глупая! Если бы в твоей крови не было королевского благородства, думаешь демон обратил бы внимание на твою семью? Медовой Матери что бы существовать во плоти нужно не просто тело, а особенное, несущее часть божественной искры в своих жилах. Такая искра есть в телах королей или шаманов, а так же в крови их потомков и родственников. Я чувствую, что твой род получил её очень давно, от того, кто много столетий назад, жил на этой земле и носил имя Менелик.

- Но тогда почему она похитила Имани? Имани моя молочная, а не родная сестра.

- Ошибешься! Ваши роды связаны давней связью. Наш род старый и идет от предков великой Билкис, а потому Имани тебе не сестра, а много раз пра, пра, правнучатая тетка.

Я сняла ящерицу со своего плеча и очень серьёзно спросила:

- Кажется я начинаю понимать. Но ответь мне на последний вопрос, если уж здесь собрались все свои, и к тому же дальние родственники по королевской крови. Почему именно сейчас, почему именно мы с Имани понадобились Медовой Матери, а не ты, Нтанда или Джелани?

- Потому, вы обе родились на земле, где твой давний предок, отверг эту демоницу - Медовую Мать, а вместо неё выбрал в жены Билкис. Это её месть и проклятие вашему роду и роду Билкис. - ответил ящерица-колдун.

- Какая пошлость! Но ведь этот мой предок и Билкис, так давно мертвы, а мы с Имани не сделали Медовой Матери ничего плохого, за что же нам мстить? - воскликнула я.

- Что поделаешь, демоны не любят, когда их отвергают и играют с их чувствами. Они мстят обидчикам, даже если приходиться ждать многие сотни лет. А теперь давайте прекратим эти пустые разговоры. Время идет пока мы тут мило болтаем. - ящерица спрыгнула у маня с ладони и побежала вперед, периодически оглядываясь и проверяя, что бы с Джелани не отставали.

Подземная пещера была огромной и её каменные своды поднимались на невообразимую высоту. По сути это был колодец, где мы стояли на его глиняном дне. Его отверстие было увенчано проломленным куполом башни. Здесь звук гудящего роя был многократно усилен, хотя само облако пчел незримо клубилось высоко над нами. Стены, насколько хватало глаз, были облеплены сотами - большими с прозрачной жидкостью, какие мы уже встретили по пути сюда и маленькими, совершенно естественного размера, заполненные густым темным медом. В центре возвышался каменный постамент, а на нем грудой возвышались черепа и кости. Даже при скудном освещении, наполнявшем колодец-башню, было заметно, что все они когда-то принадлежали людям.

- Это её алтарь. - на месте желтой ящерицы стоял вновь обернувшийся человеком старик колдун. - Кости принадлежат тем несчастным девушкам в чьих телах Медовая Мать обитала прежде.

- Вы снова превратились в человека? - удивленно спросила я. - Почему же вы сразу не пошли с нами, как человек, зачем нужно было превращаться в ящерицу и залезать в дурацкую тыкву?

- Девочка, - снисходительно посмотрел на меня старик, - Если бы я ступил во владения этого демона в своем человеческом обличье, она бы учуяла меня еще до того, как мы проникли в башню. Медовая Мать подняла бы всех своих слуг и они напали на вас с Джелани, как стая бешеных псов. Я сильно сомневаюсь, что вы вдвоем смогли бы противостоять им всем. Я и этот демон слишком хорошо друг-друга знаем и, уверяю тебя, мы с ней отнюдь не друзья.

- Мой дед, тот еще хитрец! - поддержал старика Джелани и в его словах я услышала почтение и гордость внука за мудрость своего прародителя.

- Если вы такой мудрый человек, скажите мне, где здесь я должна искать свою сестру? - я растерянно оглядела окружающие нас соты, лианы, каменные своды.

- Не уже ли ты так и не догадалась? - удивился колдун. - Твоя сестра в одной из этих ячеек, она спит окруженная маточным молочком. Медовая Мать уже начала подготовку её тела для ритуала вселения.

- Джелани, - я обратилась к юноше. - нам нужно найти ее, держи свое копье наготове.

- Нет-нет! - запротестовал старик, удерживая меня за руку. - Никаких убийств, только не здесь. Джелани останется со мной, он поможет мне провести подготовку к обряду вызова демоницы.

- Но... - запротестовала я.

- Найди и вскрой только ту ячейку, в которой находиться Имани и приведи её к алтарю. Что бы ты не увидела в других не прикасайся к ним ни в коем случае, иначе ты всё испортишь. Мы начнем, девочка, а ты обойди этот зал по периметру. Уверен, демоница не стала прятать твою сестру слишком далеко.

Джелани с дедом направились к центру зала. Расчистив алтарь от старых костей, колдун забрал копье из рук Джелани и начал чертить на земле перед алтарем магические символы. При этом он издавал горловые звуки подражая то птичьему клекоту, то шипению змеи, то рыку ягуара. Я поспешила к ближайшей ячейке-пузырю. Воспользовавшись магической способностью килы видеть сквозь преграды, я заглянула внутрь ячейки - там внутри плавало тело неизвестного мне темнокожего мужчины, на его груди была огромная рваная рана и сквозь нее было видно, как медленно бьется его сердце. Я поспешила отвести взгляд. В следующей ячейке я увидела то от чего меня чуть не стошнило опять. Там было то, что осталось от старейшины Понга. Целой была только голова, остальные части тела и органы, плавали вокруг в прозрачной влаге. Не знаю можно ли его было назвать живым, но глазные яблоки старейшины двигались под скрывавшими их подрагивающими веками так, будто он видел красочный сон.

Теперь я стала догадываться, куда могли исчезнуть тела с фермы, которые должны были остаться лежать на её пропитанной кровью земле. Медовая Мать забрала их, сделав и живых, и погибших своими верными слугами. Имани я нашла, когда уже почти ослепла от слез. Три ячейки спустя. В них спали в меду два раба с нашей пасеки и Нтанда. Голова бедной мамушки была почти оторвана от тела, исполосованная плоть, порванные жилы и раздробленная трахея плавали длинными лоскутами, образуя над её плечами жуткий воротник плоти. Всё о чем я могла молить бога, это не увидеть в следующей ячейке то, кем стал мой отец. Но там была Имани, живая и здоровая в окружении перламутрово-белого маточного молочка. Скрепя сердце я вытерла слезы и ударила острым концом килы по разделявшей нас восковой перегородке, освобождая свою сестричку от плена.

Она неуклюже вывалилась мне на руки - мокрая и очумевшая. Имани вряд ли понимала где она и что с ней происходит. Она была как сомнамбула, покорная чужой воли и лишенная собственной.

- Джелани, помоги мне! - крикнула я юноше. Вдвоем мы подняли Имани на ноги и подвели к каменному алтарю.

- Усадите её сюда! - приказал колдун указывая на окруженный магическими знаками камень.

Кхоли-колдун острием копья надрезал себе на груди кожу, показалась кровь. Смочив своей кровью и палец он начертил на лбу Имани магический символ похожий на рога. Потом надрезал кожу на её запястье и начертил подобный символ на своем лбу. Взяв Имани за руки колдун забормотал заклятие. По телу Имани пробежала легкая дрожь и вот уже перед нами на алтарном камне сидела не моя молочная сестра, а точная копия старого колдуна Кхоли. Колдун, в свою очередь обернувшийся моей сестрой, повернулся к нам и произнес:

- А сейчас дети, вам придется сделать самое сложное. Я призову Медовую Мать. Надеюсь, что мой обман не раскроется раньше срока и в этом обличье она примет меня за настоящую Имани. Когда она спуститься, что бы овладеть моим телом, ты Джелани должен будешь удержать её на алтаре, а ты девочка воспользуешься своей килой и ударишь меня вот сюда. - Кхоли-Имани указал на центр своей груди. - Прямо в сердце. У вас будет всего одна попытка, постарайтесь не оплошать.

- Но тогда ты умрешь вместе с ней, дед! - возмутился Джелани.

- Именно в этом и заключался мой план, внучек! Что может быть лучше чем умереть, прикончив своего врага?! Джелани, я живу на этом свете так долго, что не помню когда был так же молод как ты сейчас. - голос старика, не затронутый чарами наложенной им иллюзии, на секунду потеплел. - Я мужчина, я не только колдун, но еще и воин. Позволь мне умереть, как мужчине в схватке с врагом, а не сгнить заживо в проклятой хижине на берегу.

- Дед. - Джелани склонил голову подчиняясь воле старшего.

- Вот вам мой прощальный подарок, мое благословение. - колдун Кхоли подошел сначала ко мне, а потом к внуку и поцеловал каждого из нас в лоб. Джелани пришлось склониться, будучи в образе Имани, старик стал меньше ростом на две головы.

- Это скроет вас от её глаз, дети. Главное, не шумите, а не то чары развеяться и я не смогу спасти ни вас, ни Имани. Отведите её к выходу, прежде чем начнем. Когда вы сделаете то что должны, времени у вас останется только на побег отсюда. Бегите быстро и не оглядывайтесь назад, что бы не произошло.

Пока мы отводили безвольную Имани-Кхоли к выходу из зала, колдун лег на алтарь и протяжно запел.

- Приди Мать, приди Великая и Ужасная Повелительница Крыльев! Приди Медоносная, приди Дарующая смерть и Воскрешающая, приди Королева Пчел! Приди и получи, то что твое по праву! Приди и возьми этот дар, утоли свой голод! Приди и насыться, как ты насыщала нас! Приди Уэлли!

Гудение тысячи крыльев высоко над нами, ни на минуту не смолкавшее за всё это время, изменилось. Усилившись многократно оно стало похожим на вой голодного зверя. Медленно звук стал приближаться. Рой спускался к каменному алтарю с распростертым на нем девичьим телом. Пчелы черно-золотым облаком опустились на алтарь, полностью скрыв его от наших глаз. Джелани прислонил тело моей сестры к каменной стене у выхода в коридор и кивнул мне в сторону алтаря. Всем своим видом давая понять "Пора!" Стараясь не шуметь, мы молча подошли к алтарю. Рой приземлился на тело жертвы, облепив его с ног до головы плотным и толстым ковром из пчелиных тел. Джелани обошел алтарь и встал над шевелящимся шаром, в который превратилась голова его деда. Колдун старался лежать не шевелясь, лишь изредка вздрагивая и исторгая глухие стоны. В этот момент, я поняла, что ему было очень больно от тысячи пчелиных жал ежесекундно вонзавшихся в его кожу. Джелани перехватил копье двумя руками и вертикально занес его над телом деда, собираясь пригвоздить того к камню, но я покачала головой. Жестами я сообщила Джелани, то бы он не вонзал копье в гущу пчел, а прижал древком плечи старика к алтарному камню, пока я буду наносить удар килой. Джелани коротко кивнул, соглашаясь.

Я глубоко вдохнула. Во рту пересохло от волнения, меня подташнивало, слюна была вязкой и горький. Я занесла килу с выпущенным наружу металлическим жалом прямо над центром того, что прежде было грудью человека, а теперь шевелящимся скопищем насекомых. Как я ненавидела в этот момент Медовую Мать, Джелани, колдуна Кхоли, даже Нтанду и своего отца! Сделав короткий и глубокий вдох я опустила килу, погрузив её настолько глубоко, что почти по локоть утонула в пчелином ковре. Ощущение было такое будто мои руки погрузились в огонь, сдерживая крик я отскочила от каменного алтаря, схватила Джелани за локоть и потянула к выходу, прочь из логова демоницы. Мы бежали, а за нашими спинами поднимался к небу вой. Жуткий звук, в котором звучала, злость, боль и разочарование. Он был так силен, что почти осязаем каждой клеточкой нашего тела. Подбежав к Имани, которая вновь превратилась в саму себя, мы подхватили её обмякшее тело под руки и насколько нам хватало резвости бросились прочь. Под нашими ногами дрожала земля, на головы сыпалась древняя пыль и камни старой кладки башни. Само здание, казалось содрогалось в предсмертных конвульсиях со всеми своими обитателями и своей кошмарной хозяйкой. За нашими спинами выло, грохотало, скрежетало и лопалось, обещая заживо похоронить нас под землей. Жуткие минуты бесконечного бега по коридору внезапно оборвались и мы вылетели на поверхность. Рассвет должен был вот вот наступить. Оставалось сделать несколько шагов до заветной черты тумана, отделявшего мир людей от зеленого ада в сердце джунглей. Имани вдруг дернулась и с громким криком вырвалась из наших рук хватаясь за собственное горло. Я упала рядом с ней, быстро отвела её руку и увидела прилипшую к влажной ладони сестры очень крупную раздавленную пчелу. На шее у самой ключицы воспаленной шишкой набухало место укуса. Из его центра торчало толстое черное жало. Ухватившись обломанными ногтями за его конец я выдернула жало из раны. Оно было невероятно длинным, почти что с ноготь на большом пальце моей руки. Из раны брызнул алый фонтанчик крови. В этот момент Имани открыла глаза и взгляд её на долю секунды стал совершенно осмысленным и полным невыразимого ужаса. Прежде чем вновь потерять сознание, бледные полные губы моей сестры выдохнули:

- Лора!

Джелани, не мешкая ни минуты, обхватил нас обоих за талии и с силой толкнул в редеющий под первыми лучами рассветного солнца туман.

Не знаю каким чудом, но мы спаслись. Дрожащие мокрые и смертельно уставшие мы с Джелани дотащили тело Имани до речной хижины. Уложив тело так и не пришедшей в сознание Имани на старую тростниковую циновку, мы повалились тут же, по обе стороны от неё, моментально погрузившись в глубокий сон.

Была глубокая ночь, косые лунные лучи проникали сквозь щели стен хижины. Желто-красная луна висела низко над джунглями. Видимо я проспала почти сутки. Что-то темное и большое скреблось в дальнем углу хижины.

- Имани? - слабым шепотом позвала я.

Тень в углу хижины замерла, прекратив свое занятие. Потом она развернулась и неуклюже двинулась ко мне. Я терла глаза пытаясь прогнать остатки сна и рассмотреть кому она принадлежит. Расчерченное полосами лунного света надомной склонилось лицо Имани - темное и остро пахнущее железом. Её щеки, шея и грудь были покрыты свежей кровью, а глаза светились лихорадочным блеском. Имани улыбнулась растягивая рот в неестественно широкой улыбке. Из её рта капала кровавая слюна.

- Лора! - прохрипела Имани, принюхиваясь. - Как ты вкусно пахнешь, намного лучше чем Джелани.

- Что ты с ним сделала? - спросила я то, что прежде было моей сестрой.

- Я его съела. - беспечно ответила Имани.

- Он был моложе и вкуснее глупого тощего старика Кхоли, но мне кажется, что ты будешь ещё вкуснее, сестричка! - она вцепилась мне в плечо и я почувствовала, как её ставшие острыми ногти разрывают мне кожу впиваясь глубоко в плоть.

- Ты не моя сестра, ты чудовище! - воскликнула я и попыталась вырваться из её рук.

- Ошибаешься, сестричка! Я именно та, кем должна была стать, а ты станешь частью меня, когда я с тобой закончу! - Имани запрыгнула мне на грудь, придавив меня всем своим весом и занесла испачканную в крови Джелани, когтистую руку для смертельного удара.

- Ну не ужели ты не рада, сестричка? - издевательски засмеялась она. - Теперь мы всегда будем вместе и нас никто и никогда не разлучит!

- Ошибаешься тварь! Гори в аду! - выплюнула я в лицо демоницы овладевшей телом моей сестры. Крепко зажмурившись я отвернула лицо в сторону и направив дуло беретты в лицо Медовой Матери, спустила курок.

Прогремел оглушительный выстрел, острая боль вспыхнула в моей правой щеке, это ногти Имани, превратившиеся в звериные когти, на излете полоснули меня по лицу. Тело сестры придавившее меня к земле, дернулось и завалилось назад, повинуясь инерции оттолкнувшей её от меня пули. От громкого звука выстрела я совершенно оглохла и потеряла ориентацию. Всё чего я хотела это немедленно убраться отсюда. Мне было страшно и холодно, порванная щека невыносимо болела, но даже понимая, что барабан пистолета пуст я не выпускала спасшего мне жизнь оружия из рук. Я выползла на коленях из хижины и поползла прочь к реке. Потом как оказалось, я шла вдоль её изгибов почти четыре дня. Этого ужасного путешествия я не запомнила. От пережитого шока, голода и воспалившейся раны на лице я была не в себе. Меня нашли сидящей на берегу и говорящей с самой собой, приплывшие в долину Омо на охоту белые джентльмены. Один из них - молодой и красивый англичанин по имени Ричард Бродуотер, заметил на берегу окровавленную белую женщину и уговорил капитана лодки взять меня на борт. В последствии, этот благородный джентльмен так проникся моей участью, что предложил мне руку и сердце. Правда в тот день, когда он меня нашел, я угрожала ему и его спутникам пистолетом, к счастью для всех нас пустым. Ричард забрал меня с собой в Кейптаун, окружил заботой и покоем. Он вылечил мое тело и душу, навсегда заслонив своей широкой спиной ужасы "Хонингмонда". Сегодня я выйду замуж за Ричарда и стану миссис Бродуотер, оставив в прошлое в прошлом. Но прежде, чем начнется наша долгая счастливая супружеская жизнь, я расскажу ему правду о себе и своем прошлом. Расскажу ему невероятную, но правдивую историю. Историю о медовых мертвецах.