Мечта

Глава 1

Он никогда не верил, что кому-то может быть все равно о чем молчат миллиарды ярких блестящих искр, рассыпанных по черно-бархатному небосводу. Что скрывают они за ледяным сиянием, отчего так холодно-далеки и неприступны. Он не представлял, что есть некто, кого не манит, не завораживает непреодолимая глубина бесконечности Космоса, полная туманностей, черных дыр, неоткрытых планет. Загадок и неизведанного.

Кто не мечтает…

— Юрий Алексеевич, — он несколько замедленно обернулся: штатный техник почти бежал, протягивая ему что-то в руке, — «Бориса» не забудьте!

— Спасибо, — внутри екнуло: чуть не оставил!

Техник пристегнул к рукаву мягкого кота-«Бориса». Спокойно! Все сегодня пройдет штатно, по плану. Любые мелочи отработаны тысячи раз, чрезвычайные ситуации сотни отрепетированы, аппаратных сбоев вообще давным-давно не было. Два века летают люди, какие сбои!

Только внутри шевелилось что-то тревожное, беспокойное: «Так и не так. Сегодня особый день, сегодня летишь ты! Ты! И снова, как много лет назад, первым!»

— Но вы понимаете, молодой человек, зрение может даже ухудшиться, — доктор смотрел на насупленного Вовку Сидорова, — Это вон в космос мы летать умеем, а как пройдет операция, так и не предскажет никто на все сто, организм человека — посложней космоса. Может не надо? Минус ноль пять не так и много, даже очки можно не носить.

Вовка упрямо наклонил голову. Мама погладила по русым встопорщенным волосам и вздохнула:

— Он у нас такой упертый, говорит, или сделаем операцию, или есть не буду.

— Кушать, молодой человек, нужно обязательно, — доктор дописал в карточке, поднял глаза на Вовку, — Ты кем стать хочешь?

— Космонавтом, – честно ответил Вовка.

— Тогда нужно очень хорошо кушать… Ладно, давайте в пятницу к девяти.

Маленький шажок для маленького человека, огромный шаг для всего человечества. Один космонавт из прошлого сказал это, и Вовка запомнил: без маленьких побед, над собой, над страхами и неуверенностью, нет и исполнения Мечты. Даже если придется спорить, чем-то жертвовать, на что-то идти. Ради нее — стоит!

— Ты понимаешь, что это бесперспективно? – отец нервно стучал пальцами по столу. – Вот как ты видишь свое будущее? Получил ты профессию, и?.. А о детях своих ты думаешь? Они ведь у тебя когда-нибудь будут!

Мама, тихо сидевшая в кресле, вздохнула:

— Алеш, может и не страшно. Пускай попробует?

— Тань! Сколько раз можно объяснять — нет будущего у этой профессии! Нет! Везде ИИнт, интеллект машин рассчитывает и реагирует на все гораздо быстрее! Сейчас нужны контролеры, а не пилоты! Тем более наземной авиации. Зачем нужны летчики современным самолетам? Мы не в прошлом веке живем! Или ты надеешься пробиться в испытатели новых аппаратов?

Это уже вопрос к Вове, он понял.

— Да, мечтаю! — вызов брошен, сердце бешено стучит!

— Их всего человек сто, знаешь какая там конкуренция? А смертность знаешь какая? Неужели думаешь, это стоит того?

Мама вновь вздыхает, жалко ее, конечно, но отступать он не намерен.

У дверей блока стояли, уперев в боки руки, Станислав Петрович Кораблев и Максим Фагет, руководитель и заместитель руководителя проекта. Кто из них кто, Юрий так до конца и не понимал, порой главным казался один, порой — другой. То, что называется «понимая друг друга с полуслова», оба не просто жили работой, на работе и жили, частенько не уходя неделями по домам. Весь их вид сейчас выражал торжественность и серьезность момента. Даже костюмы оба надели новые, парадные, немного нелепо сидящие.

— Итак, Йура, — Фагет сунул тощие руки в карманы. Юрий знал: Макс всегда так делал, когда нервничал, — Ты вчьера смотрел филм?

Ну конечно! Юрий наклонил голову, улыбнулся.

— Э-э-э… ну и как звали третью жену Абдуллы? — совершенно серьезно, хрипловатым от волнения голосом спросил Кораблев.

— Гюзель ее звали, Станислав Петрович! Я их всех назвать могу: Зарина, Джамиля, Гюзель, Саида, Ха…

— Хорошо, хорошо, — махнул рукой Кораблев, — Верю. Пора, Юра, с Богом!

Руководители посторонились, пропуская Юрия Алексеевича, и он про себя хмыкнул, скорее услышав, чем почувствовав, легкий толчок «в корму». Все так и должно быть! Так и должно!

Автоматические двери раздвинулись, они шагнули из блока «Байконур» в технические помещения. Здесь словно проходила граница: Тут и Там, Земля и Космос, Известное и Неизведанное. Из невидимых динамиков полились аккорды и слова двухвековой давности: «Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе видна…»

Он вошел в квартиру и замер: мама и отец встречали его у порога, хотя знать, что Владимир приедет сегодня, не могли. «А отец постарел — седина захватила уже полголовы… а мама все такая же красивая. Улыбается, а в глазах почему-то слезы».

— Вот и я, — улыбнулся, проглотив тугой комок, возникший ниоткуда в горле.

— Какая у тебя красивая форма, сынок, — мама поцеловала в щеку, пришлось наклониться – вымахал.

Отец молча пожал руку и хлопнул по плечу. А потом обнял сильными руками, подхватил маму под локоть и повел всех в большую комнату… совсем как раньше.

… — Нас всего двенадцать отобрали, — Владимир, раскрасневшийся, взволнованный, увлеченно рассказывал родителям о том…что можно… не все еще готовы услышать…всё. — Там еще и Лешка, и Олег, ну, помните, со мной еще в учебке…

Засиделись допозна, что поделать — увольнительная всего сутки. Мама не выдержала первой:

— Ну, вы мальчики давайте-ка умываться и отдыхать. Тебе, Вова, завтра вставать рано. И я пойду, лягу, устала — столько всего узнала интересного!

Она поцеловала Владимира в макушку, погладила взъерошенные волосы и вышла. А отец и сын проводили ее взглядами.

— Папа, — он серьезно посмотрел на нахмурившегося родителя.

— Ты пришелпоговорить? Я так и думал, — кивнул тот. – Давай, сын, что тебя тревожит?

— Отец, — Владимир собрался с духом, нелегко о таком, — Только пойми меня правильно, вы с мамой для меня все, но мне надо…

«Раз решил, действуй. На полпути не останавливаются, сын, запомни. Если считаешь, что это поможет осуществить мечту. Ничего не бойся, я с тобой. А маме я сам объясню», — слова еще звучали в голове. Он дошел до скамейки в парке, сел и заглянул в новые документы: «Юрий Алексеевич Гагарин». И его фото.

— Юра, — Станислав Петрович кивнул на дверь, протянул маркер.

Росчерк на белой краске двери, быстрый, стремительный. Тоже, как он сам, рвущийся вверх и достигающий своей цели. Вспышки камер, гул людей, слева и справа шеренги охраны. Рядом со своей росписью он видел еще пять разных автографов. Вот где — интернационал! И латиница, и кириллица, и черточки иероглифов. Основная экспедиция прошла через эти двери полтора часа назад, сейчас должны уже быть на местах. Юрий послал запрос и получил ответ — точно, все пятеро уже в криокамерах, жизненные функции заторможены на 92%. Анабиоз, изобретение, приоткрывшее для людей возможность дальних полетов. Вот только... кто-то должен наблюдать, контролировать, а в нужное время запустить процесс «разморозки».Задача, которую нельзя доверить бездушным механизмам, так он понял объяснения главных конструкторов. Его цель. Сумеет ли? Должен!

Юрий улыбнулся — эту улыбку растиражируют во всех масс-медия планеты, ей будут подражать, гордится и, некоторые, втайне завидовать. Пока он шел к ожидающему монорельсу, тщательно стилизованному под древнюю машину — автобус? так их называли? — тысячи вспышек освещали его путь. Чувствовал ли он радость? Юрий задумался на миг — были ли он счастлив сегодня, сейчас?

— Ты красивая, — он протянул руку и провел пальцем Дашке по щеке, — Ты самая-самая красивая!

— Не преувеличивай, Вов, — она улыбнулась, — Я самая обыкновенная, а вот ты… Таинственный и молчаливый!

— Я простой пилот межпланетной авиации, профессия редкая, но обыкновенная в общем-то, а вот таких как ты больше нет! – он подмигнул ей.

Ночь опустилась на парк, зажглись фонари, желтоватым, голубоватым или красноватым светом. Приближалось лето, майский вечер приятно обволакивал прохладой. Где-то шумел мегаполис Москва, а тут, укрытые стеной зеленых кустов и шепчущих крон деревьев, царили спокойствие, умиротворенность и… любовь? Он обнял свою девушку и понял — вот оно, счастье! Лето, ночь и Она. Может, спросить? А когда, если не сейчас?

— Дашк, а если меня не будет долго-долго, ты будешь ждать?

— А долго это сколько?— Дашка посмотрела ему в глаза и ускользнула от поцелуя.

— Ну, лет пятьдесят… или сто…

Она резко повернулась и всмотрелась ему в лицо. Сумерки и мягкий свет фонарей — видно было плохо, но он заметил, как сдвинулись Дашкины брови.

— Ты серьезно? Скажи, да? Скажи, нет ведь? Нет?

— Меня отобрали для подготовки к важной миссии. Эх, если все пройдет нормально, ты скоро будешь гордит…

— Дурак! — Дашка вскочила и заплакала, он никак этого не ожидал и потому растерялся. — Дурак, дурак!

— Даш…

— И не провожай меня! – он смотрел, как она убегает по слабоосвещенной аллее, как ее фигурка исчезает в темноте.

Он пытался ей звонить, заходил несколько раз домой, в институт, но так и не нашел. А потом отпуск кончился, и Юрий вернулся к своей …мечте?

Атмосферный купол комплекса заканчивался стеклянной стеной, сквозь которую можно было наблюдать за стартом. Длинная узкая дорога стартовой «стрелы» убегала вдаль — к… Нет, еще рано смотреть на корабль, это словно на невесту — видеть платье до свадьбы дурная примета. Перед шлюзом Юрий еще раз обернулся к снимающим медиа-аппаратам, улыбнулся, качнул рукой.

Все, пора. Его уже ждали ребята из техкоманды.

Стеклянный купол скафандра упал на плечи, пшикнули, закрепляя его, пневмопистолеты. Еще одно, последнее, предполетное тестирование нового «тела»… Наконец провода отсоединили, Леша, главный из техников, поднял вверх большой палец — хорошо!

Юрий несколько неуклюже повторил его жест и увидел, как техбригада заулыбалась. Добрый знак. Он повернулся, ища глазами Кораблева и Фагета. На них уже успели надеть легкие, полужесткие СБЗ, скафандры ближней зоны, с горбиками регенераторов кислорода, и оба сейчас были похожи на поднявшихся на ноги лягушек.

«Давай, Юра, мы за тобой», — под куполом шлема раздался голос Сергея Павловича.

«Хорошо», — ответил он и шагнул к желтому вагону монорельса.

Он устроился на приготовленном ему месте, дождался когда разместятся конструкторы и несколько человек технического состава. Дверь закрылась.

Шлюзование… легкий толчок…вагон тронулся. В окнах поплыти фантастические картины Космоса, завораживающее безмолвие и неподвижность звезд, сектор синей Земли почти за спиной, слева бледное пятно Луны. Он видел это много-много раз, пробные вылеты и стажировка межпланетника, тренировки, тренировки, тренировки… А привыкнуть так и не привык: восторг, удивление и восхищение — как в первый раз.

Тем более сегодня и будет — первый раз.

Алексей Ларионович Сидоров нервно стучал пальцами по столику: никак не отвыкнет от дурацкой привычки! Наконец реклама закончилась, и стереовизор показал заставку «Важных новостей. Событие года».

— Таня, начинается! – ломающимся от волнения голосом крикнул Алексей Ларионович, — Скорее!

Он подвинулся, усадил жену рядом, обнял. Слова диктора пролетали мимо ушей, глаза жадно искали, где же, ну где? Когда же? Камеры показали замершую у стартового причала громаду Первого Межзвездного Корабля, «Восток 1000», матовую, яркую на фоне черноты космоса. Далекие звезды бесстрастно взирали на вращающийся по орбите вокруг Земли стартовый комплекс.

Далее пошли отрывки недавней пресс-конференции: улыбающиеся лица участников Первой Межзвездной Экспедиции, мудрые и одухотворенные главные конструкторы…

Вот!

К кораблю подъехал транспорт с…

Юрий вылез из монорельса во второй раз. Первый случился чуть раньше, когда он попросил водителя остановить: «приспичило». Справиться с задачей в нынешнем «положении и облачении» было нелегко, но конструкторы с техниками все предусмотрели: заднее «колесо» «оросилось», традиция соблюдена.

Межзвезник поражал воображение; один взгляд на корабль, и — словно удар под дых. Умная электроника уловила изменения и чуть добавила кислорода, одновременно регулируя кровяное давление. Солнце светило ярко, полупрозрачный щиток тонировки скользнул по стеклу шлема, прикрывая глаза.

Могучая гора корабля из серебристого углеродосодержащего титана, оснащенная новейшими импульсными двигателями на «укрощенной» всего четверть века назад антиматерии, ждала момента, чтобы отправиться в созвездие Водолея, к звезде Глизе 876.

Искусственной гравитации тут, у края стартовой «стрелы», уже не ощущалось, автоматом включились магнитные «присоски» на ногах. Юрий сделал несколько шагов, пытаясь запомнить это ощущение: ходить по земле. Ну не совсем конечно по Земле, но эта станция все же часть того, чего он будет лишен… «Ох ты!», — что это, страх? Осознание? Чего? Нет, всего лишь обычная человеческая боязнь… Но ведь оно то…

«Сергей Леонидович, ты написал?»

«Вон там, Станислав Петрович, у лифта!»

Кораблев не поверил, пошел проверять. Юрий усмехнулся про себя, он знал, что там написано простое русское имя. Как у мамы — Таня.

«Станислав Петрович, Максим, я…», — решительно отбросив все страхи, сказал он.

«С Богом!», — чуть не в один голос ответили главные.

Мечта, странное и непонятное чувство; мысли, кажущиеся порой невозможными, но заставляющие двигаться вперед, несмотря ни на что. Исполнение мечты, вот что главное в жизни!

Она стоит всего… искусственные глаза, не подверженные вселенским излучениям…

…а когда-то простая коррекция зрения, чтобы здоровье — сто процентов! Чтобы обязательно стать космонавтом! — Он вновь улыбнулся про себя, — как же было страшно…

…модифицированная кожа, не подверженная старению, искусственные органы, сервоприводы, заменившие руки и ноги, вживленные в мозг сотни микрочипов, следящих за малейшими изменениями, не дающие уставать, поддерживающие, стимулирующие… Они даже не разрешат ему умереть ни в каком случае, пока…

«…пошел», — Юрий остановился у лифта, обернулся и покачал рукой, — «Я вернусь. Мечты сбываются!».

Огромный, монстроподобный Первый Межзвездный киборг-пилот Юрий Гагарин прощаясь махнул рукой и шагнул в кабину лифта. Дверь словно выросла, отрезая его от мира планетарной системы звезды Солнце. Зажегся зеленый огонек.

«Поехали!», — на всю Солнечную систему раздался молодой звонкий уверенный голос.

— Сын! — в голосе Алексея Ларионовича звучала гордость. — Не плачь, Тань, это же наш сын! Он достиг, он первый!

«Межзвездный полет! Как долго же человечество готовилось к исполнению свей мечты — полетам к звездам. Почти двести лет, расчетов, открытий, наблюдений. Два века... И вот могучий корабль, созданный лучшими учеными Земли, вобравший последние разработки и испытанные технологии, готов стремительно ворваться в глубины неведомого Космоса. И не случайно для полета была выбрана звезда, известная астрономам как IL Водолея, ближайшая к Земле, имеющая планетную систему. Кто знает, быть может наши отважные исследователи, назовем их по именам: начальник экспедиции Эйлин Коллинз, врач Чжай Чжиган, исследователь и астрофизик Томас Райтер, бортинженер и техник Сергей Соловьев, зам. начальника экспедиции психолог Ракеш Шарма и пилот-наблюдатель Юрий Гагарин, который доставит экспедицию к далекой Глизе 876 и обратно, сумеют раскрыть тайны загадочной звездной системы и привести обратно не только информацию и пробы грунта, но и дружественных инопланетян. Мы узнаем об этом только через сто девять лет… хотя скорее это будем уже не мы, а наши потомки…

Губы Алексея Ларионовича Сидорова задрожали.

Мечты сбываются. И рассыпаются колючим сияющим звездным песком, рассыпавшимся по бездне. Нет, это не разочарование – просто…исполнение. А на его месте, искрясь появляются новые, зажигаясь от еле видимой среди массы песчинок одной, той самой.

Космос пуст, это понимаешь не сразу. Он холоден, безмолвен и пуст. В криокамерах спят замороженные люди: снятся ли им сны? Нет ответа, Космос охраняет свою вечную Тишину.

И только Мечта способна провести нас от одного края до другого, доставить за миллиарды миллионов километров, или вновь привести обратно…

Юрий взглянул на мигающий циферблат. Осталось всего пятьдесят один год, семнадцать дней и пять часов. До дома.