Машка и нумерология

Машка и нумерология

Двойка в нумерологии означает женственность и интуицию…

Машка внимательно читает текст на экране, отвлекается, смотрит на себя в небольшое зеркало, висящее на стене. Ну конечно… женственность. Треники и растянутая футболка с потёршейся надписью Nirvana — это очень женственно.

Машка вздыхает, подтягивает левую ногу, ставит пятку на стул, обнимает колено рукой и упирается в него подбородком. Поза тоже офигеть женственная… Зато удобная, чтобы сгорбиться над клавиатурой и продолжить заполнять бесконечную таблицу по шаблону. Интересно, сколько нейронных связей сдохнет в мозге, если она просидит над этим тупняком ещё хотя бы час?

Она вводит цифры, делает новую колонку. Ошибиться невозможно. Странно, что этот процесс до сих пор никто не автоматизировал. Хотя, возможно, дешевле заплатить вот таким бестолковым удалёнщикам, как она, копейки за шесть часов монотонной работы в день, чем нормальный гонорар хорошему программисту.

Машка вздыхает. Колонки уже двоятся в глазах. Она снова лезет на сайт по нумерологии. Ну, интересно же.

С двойками разобрались. Если посчитать по дате рождения, то получается девятка.

Нога затекает, сама опускается на пол. Кошка, неподвижно сидевшая до этого под стулом в позе буханки, дёргает головой. «Да-да, шерстяная жопа, я всё ещё здесь, даже если не шевелюсь», — думает Машка. Кошь осуждающе хмурится, отворачивается и снова постепенно погружается в дремоту.

Итак, девятка… Пишут, что это символизирует творчество, мудрость, идеализм и эмпатию. Последнее — в точку. Сколько можно уже огребать от всяких уродов из-за своей эмпатии и потребности объяснять себе чужие косяки, понимать всех и прощать? А вот до мудрости и творчества, видимо, ещё не доросла.

Эх.

Ладно. Где у нас ещё циферки? Интересно же узнать о своих скрытых талантах. По днюхе уже выяснили, что есть творческий потенциал, женственность и мудрость. Может, есть циферки, которые скажут, что Машка обладает потенциалом притягивать к себе бабло?

Паспорт. Точно. Надо серию и номер сложить. Машка не помнит свои данные. Кто-то вообще запоминает свои серию и номер паспорта?

Она встаёт из-за стола, идёт к рюкзаку, который печально скрючился у стены. Обычно паспорт живёт в одном из его карманов. Пусто. Машка чешет затылок, попутно отбрасывая мысль, что пора помыть башку. Вот опять же — женственность. Неровная гулька на голове — это женственно?

В кармане джинсов паспорта тоже нет. И в куртке нет. А вот это уже странненько. Машка зажигает свет в комнате. Кошь почти озвучивает возмущение подобными неприемлемыми действиями, сокрушённо вздыхает и вытягивает одну лапу, демонстрируя идеально белый носочек.

Машка не может разделить безмятежность коши. Паспорта нет среди бардака на тумбочке, нет в бумагах на подоконнике. Паника начинает медленно подниматься из тёмных глубин тревожной сущности. Царапает острыми коготками по нервам. Мозг судорожно выискивает на чердаках информацию, куда бежать и писать заявление об утере паспорта. Параллельно мысленные образы скачут по воспоминаниям, где в последний раз паспорт был замечен. Паспорт дразнит смешной обложкой в воспоминании, но вокруг него туман. Обстоятельства прячутся в каких-то других областях мозга.

Панику усиливает мысль, что в обложке был ещё и СНИЛС.

Машка начинает материться вслух и наворачивать круги по квартире, перекладывая вещи. Где ещё она не искала?

Комната постепенно превращается в место боевых действий, где невозмутимость кошки выглядит как нечто неестественное и чуждое.

Нетронутой остаётся только стопка старых бумаг, которые Машка давно собиралась выкинуть, но руки так и не дошли.

Она принимается их перебирать без особой надежды. В голове уже складывается план: завтра или послезавтра выкроить час и пойти написать заяву о пропаже паспорта.

Руки перекладывают один лист за другим. Черновики, записки, старые договоры, распечатки анализов, стихи, картинки, планы на год. К слову сказать, кое-что даже выполнилось. Не то, всё не то… И тут под очередным списком покупок Машка видит набросок. Обычный карандашный набросок, который она сделала в метро несколько лет назад на листочке, вырванном из конспекта по макроэкономике. Под ним ещё один набросок — какое-то дерево. И ещё, и ещё. Машка вытаскивает целую пачку набросков. Карандашами и ручками, на разных обрывках. Она не особо помнит, как это делала. Все были сделаны на бегу, между делом, потому что это не важно, это дурь…

А наброски-то неплохие. Машка садится на пол, в центр живописного бардака, и принимается разглядывать наброски. В памяти постепенно возрождаются эмоции, которые она испытывала, когда рисовала. Было прикольно.

Парень в наушниках тогда пританцовывал в метро, и Машка нарисовала, как он улыбается где-то в своём музыкальном мире. Метро — всего лишь недоразумение. Ей тогда тоже захотелось заглянуть хоть одним глазком в этот мир.

А вот это дерево… Мёртвое, сухое, побитое дятлами. Оно так жутко раскинуло свои костлявые ветки, что напомнило фильм «Сонная лощина» с молодым Джонни Деппом. Машка постаралась вложить в этот рисунок нечто мистическое, потустороннее, чтобы казалось, что стоит на лес опуститься мраку, дерево становится порталом в тёмное измерение.

Машка зависает на этой картинке, потом на следующей. Она раскладывает их вокруг себя широким веером и понимает, что в этой напольной галерее многого не хватает. Вот, например, между деревом и жутковатой тропинкой среди крапивы не хватает моста через ручей. А после парня с наушниками хорошо нарисовать станцию метро в перспективе… или лестницу, по которой парень выходит на улицу.

Машка тупит ещё минут пятнадцать на картинки, потом подскакивает и начинает одеваться. Образы перед глазами, кажется, выжигают лобную долю мозга. Серая извилистая масса в черепе приказывает взять несколько карандашей, старый ластик и первую попавшуюся тетрадь с чистыми листами. Альбома у Машки дома не водится.

Она же не художник и никогда не собиралась.

Разве что в детстве когда-то мечтала…

Кошка с усталым равнодушием наблюдает, как Машка выбегает из дома, забыв завязать один шнурок на ботинке.

Кошка зевает, тянется, поднимается на лапки с грациозностью пантеры и идёт на кухню, ловко переступая разбросанные Машкой вещи.

Под стулом остаётся лежать нагретый котьим пузом паспорт.