Марусино лето

Глава 1

Меня зовут Маруся, мне одиннадцать лет. У меня есть два брата – Пашка и Славка, еще у меня есть две младшие сестры. Они еще совсем маленькие. Мы живем с родителями в городе, а летом уезжаем на дачу, потому что нам нужно дышать свежим воздухом.

Мы живем на даче с мамой. Папа остается в городе, потому что он работает, иногда он приезжает к нам, еще нас навещает бабушка.

Наша дача находится в поселке шахты № 38. Вы скажете – вот ведь странные люди, дышат свежим воздухом и отдыхают возле шахты. На самом деле шахты нет уже много лет.

Давным-давно, когда еще мой дедушка был молодым, здесь добывали бурый уголь. Это такое полезное ископаемое. Глубоко под землей были прорыты ходы, откуда уголь извлекали вместе с пустой породой. Уголь увозили на специальном поезде по железной дороге, а пустую породу ссыпали в гигантскую кучу. Получилась целая серая гора из породы, на которой ничего не растет.

Теперь-то я знаю, что такая гора называется «террикон», но раньше мы с братцами этого не знали, и поэтому называли гору Порода. Я буду продолжать ее так называть. У гор ведь есть названия, Эверест, Эльбрус, Арарат. Я не видела настоящих гор. Но Порода для нас очень высокая, и мне кажется, она может носить имя.

Порода и сейчас возвышается над деревьями. У нее плоская вершина, по которой спокойно может проехать большой грузовик. С одного края у Породы крутой обрыв, другой край полого спускается вниз.

Люди, которые работали на шахте, поселились поблизости. Они строили себе дома, заводили семьи. И мой дедушка построил в поселке дом, где и поселился вместе с бабушкой. Мой дедушка был настоящим богатырем, очень сильным человеком. Он в одиночку поднимал тяжелые бревна.

Однажды он не рассчитал свою силу, надорвался и заболел, а потом умер. Бабушка и мама остались вдвоем. Они жили в этом поселке до тех пор, пока не было принято решение о закрытии шахты. Наверно, там кончился уголь. А когда закрывают шахту, то ее взрывают! Ведь под землей нельзя оставлять много пустого места, это опасно. Поэтому в коридорах шахты поставили динамит, и произошел взрыв, почва всколыхнулась, было маленькое землетрясение.

В некоторых местах опустилась земля, и даже поменялся рельеф. Образовались небольшие пруды. Сначала это были ямы, потом они наполнились талой и дождевой водой. Возле нашего дома есть такой пруд. Бабушка говорит, что раньше там был дом и огород соседей. Теперь из пруда торчит черный ствол яблони, и это всё, что осталось от соседского огорода.

Тем людям, чьи дома пострадали при этом землетрясении, давали в городе квартиры. Наш дом тоже был немного поврежден. Но сначала квартиру не хотели давать. Бабушка отправилась писать жалобы и ругаться с чиновниками. Это она умеет, у нее хорошо получается добиваться своего. Вскоре прислали комиссию, которая выделила бабушке с мамой маленькую квартиру в городе, бабушка там до сих пор живет. А дом превратился в дачу.

Поселок стал умирать, работы там не стало. Все люди потихоньку разъезжались. Бросали свои дома или использовали их как дачи. Лишь некоторые старики не захотели уезжать, или им было некуда. И живут здесь до сих пор. Не знаю, как они выживают тут зимой! Ведь городского отопления нет, надо топить печку дровами. И дороги не чистят, и магазин находится очень далеко.

Мне очень нравится наша дача. Как-то раз я задумалась о том, что Вселенная бесконечна, даже наша Земля огромна по сравнению с человеком! Но я знаю, где центр моего мира и где его начало – здесь, в поселке шахты № 38.

Глава 2

В одной книге я встретила такое выражение – Безлюдные Пространства. Как я понимаю, это такие места, где раньше были люди, потом они ушли, а память об их присутствии осталась. И эти места хранят воспоминание о человеке, в них живет мысль, сознание, теплая добрая задумчивость. Вот и место, где находится бывшая шахта №38, мне кажется таким Безлюдным Пространством.

Мы с братцами проводим там много времени, нам весело, мы чувствуем себя в безопасности. Но в определенные места мы стараемся не ходить. Например, там есть депо, где стоит заброшенный поезд. Это очень интересно, но мы никогда не подходили близко.

А вот на свалке старых автобусов возле Породы мы играем. Пашка воображает себя водителем, он всегда за рулем. Я и Славка – пассажиры. Автобусов много, у них разбитые остовы, нет крыши, пола, колес, окон. Сиденья рваные. Но Пашке там очень нравится, он вообще любит механизмы, машины, любит собирать из конструкторов что-то новое, что не было предусмотрено в инструкции.

Еще он обожает компьютер, мечтая когда-нибудь его разобрать. На дачу нам компьютер брать не разрешают, мы здесь живем как в прошлом веке. Даже мобильная связь плохо ловит. Да и электричества часто нет.

За забором нашей дачи растут береза и тополь. Тополь слева от дорожки, а береза – справа. Большие, сильные деревья.

Я прочитала, что деревья несут в себе энергию, силу. И если к ним прижаться, то они этой силой делятся. Если у тебя что-то заболит, надо прижаться к тополю и прошептать: «Тополь, тополь, возьми мою боль». А березе говорят: «Береза, береза, дай мне силу!»

И действительно, возле тополя я всегда чувствую, что он забирает энергию из меня. А возле березы мне всегда спокойно.

Когда я была маленькой, примерно семи лет, я с этой березой разговаривала, рассказывала ей свои беды и обиды. Говорить с Богом мне было страшновато, у него и без меня много дел.

Сейчас-то я понимаю, что у Бога найдется время для каждого. Но тогда мне казалось, что береза – это вроде как антенна, посредник в моем общении с Богом. Я прижималась к ее стволу, такому белому, гладкому, с тонкими пленками шелушащейся коры. И думала о том, как Пашка обозвал меня дурой, или еще о каких-то своих делах. И мне становилось легче.

Почему-то раньше мне причиняло такую боль, когда мы с Пашкой ругались, и он обзывался. Я воспринимала это всерьез.

Слово «Дура!» было для меня как удар. Мне становилось больно в груди, на глазах закипали слезы. Я бросалась на Пашку с криком, а он видел всю серьезность моих намерений, ложился на спину и начинал молотить тощими ногами в воздухе, чтобы я не могла к нему подойти. Это было сильное оружие.

Теперь мне ясно, насколько глупо принимать такие слова близко к сердцу. Просто слово, сказанное им по какой-то причине. Может, я сама первая обидела его, вот этого я не помню. «Дура» — это просто слово, его можно пропустить мимо ушей. Я же знаю, что Пашка на самом деле не считает меня такой уж дурой.

Я старшая сестра, должна заботиться о младших, но не всегда веду себя хорошо по отношению к ним. Бывает, и сейчас ссоримся. Командую ими, иногда хлопаю братцев ладонью по голове. Они же немного ниже меня.

Вот они вырастут, они же мальчишки, в любом случае когда-нибудь они станут выше и сильнее меня. Кто кого тогда постучит по голове?

Надеюсь, мы тогда будем достаточно взрослыми, чтобы так не ссориться.

Мне всегда хочется их опередить, быть умнее, главнее их. Сейчас мне это легко, им трудно состязаться со мной.

Но когда я в чем-то их опережаю, сильна ли моя радость, мое торжество?

Как же яростно они бегут по ступенькам – в городе наша квартира на третьем этаже – чтобы победить и прийти первыми! Это дело чести! И я тоже бегу, кричу им, задыхаясь, обидные дразнилки. И они кричат в ответ.

Да, наверно, все же до сих пор мне дразнилки причиняют боль, как бы я ни старалась убедить себя в обратном.

Глава 3

В прошлом году мы научились кататься на велосипеде.

Сначала у нас был один велосипед на троих. Это был большой взрослый велосипед.

В этом году велосипед есть у каждого, и у меня, и у Пашки, и у Славки.

Первым научился кататься Пашка.

Мы вышли на луг, где дорожка идет наискосок вниз, и по очереди скатывались вниз на велосипеде, отталкиваясь ногами от земли. Мы опять соревновались, у кого лучше будет получаться.

Мне было страшно садиться на велосипед, но я старалась себя перебороть. Потом получилось крутить педали у Славки.

Я справилась последней.

На обучение у меня ушло примерно два дня.

И вот в этом году у меня есть мой оранжевый велосипед, рыжий конь, как я его про себя называю. Когда я мчусь на нем мимо поля по проселочной дороге, представляю, как у коня развивается грива на ветру.

Несколько лет назад я мечтала о лошади. Какие глупые фантазии бывают у малышей! Где мы держали бы лошадь? Чем бы кормили? Да и как я справилась бы с ней? А велосипед – мой быстрый верный друг! Я даже придумала про него небольшой стих:

Одинокая дорога вдаль зовет меня,

Прогоню в страну заката рыжего коня,

Искупаюсь в сладком море запахов травы,

Пижма, заросли бурьяна выше головы.

Люблю мчаться на своем рыжем коне. Мы иногда ездим в город на велосипедах. Дорога занимает примерно тридцать минут.

Есть два пути – по обочине шоссе и по проселочной дороге мимо родника. Мне нравится и тот, и другой.

Хорошо ехать по шоссе летним вечером, когда уже садится солнце. По обеим сторонам дороги, находящейся на возвышении, растут высокие старые тополя. Как две зеленые стены, за которыми начинаются поля. Слева садится солнце.

Чувствуешь летние запахи трав, листьев. Машин там ездит немного. И уже становится прохладно, воздух словно разделен на теплые и холодные полосы. Ныряешь то в тепло, то в холод, и от восторга покрываешься мурашками.

Про это тоже есть стих:

Счастье – это летний холод, холодно душе.

Мир дорогою расколот, и давно уже.

Слева – поле и деревни, где ребята спят.

А над ними, в замке древнем – голубой закат.

Облако на закате было похоже на древний замок. Хотя настоящих древних замков я никогда не видела, как и гор, как и моря.

Иногда я представляю, что поле возле нашей дачи, заросшее травой, превращается в море. А лес и роща, стоящие за полем, растут на островах. Вроде как есть два слоя – реальный слой, в котором поле, заросшее дикой травой, и слой мой собственный, придуманный – теплое неглубокое море, которое плещется тут же. И я не иду по тропинке сквозь траву, а двигаюсь в воде.

Плавать на самом деле я не умею, пруды здесь илистые и мелкие, или наоборот - глубокие и опасные.

В город можно поехать на велосипеде по дороге через родник. На этой дороге остаешься наедине с окружающим. Но не совсем наедине, ведь мы катаемся на велосипедах вместе с братцами.

Они едут, молчат, а больше здесь никого нет, только растет зерно, скошена трава на лугу и лес, незнакомый, темный, таинственный.

Родник находится близко к городу, в низине, туда приходят люди за водой, иногда даже собирается очередь.

Когда я вижу родник, окружённый припаркованными машинами, мне даже становится немного грустно, ведь мы почти приехали, путешествие закончилось

Глава 4

Мы очень любим собирать землянику. В основном во время сбора мы ее едим, хотя я иногда пытаюсь набрать ягод на варенье. Ягоды растут в двух рощах, большой и маленькой, которые находятся слева от Породы. В рощах можно встретить бетонные плиты, оставшиеся со времен шахты.

Мне вспомнился наш первый поход за земляникой, он был не очень удачным. Мне было восемь лет. Помню, что я закончила первый класс и была такой гордой! Взяла на дачу книги и хвасталась, как хорошо читаю вслух.

К нашей с братцами компании присоединился соседский мальчишка по имени Мишка. Его бабушка Пшеничникова не разрешала ему есть клубнику с грядок на их огороде. И его зоркие глаза увидели за изгородью нас и – о чудо! – много спелой клубники, которую мы едим когда хотим.

Мишка перемахнул через забор и тут же с нами подружился. На правах товарища он подобрался к клубнике и наелся ею до отвала. Я принесла скамеечку и книги и начала громко читать, но Мишку это не впечатлило, ведь он был немного старше и читал не хуже меня.

Наевшись клубники, Мишка пропал на несколько дней, но потом ему стало скучно. Он пришел и стал убеждать нас отправиться в лес за земляникой.

Лес возвышался за широким диким полем, шелестел листвой и призывал к себе любителей приключений. Раньше мы никогда там не были.

Мы быстро дали себя уговорить, нашли на даче кружки и стаканы для сбора ягод. Молча, ни слова не сообщая родственникам, проскочили за калитку. Славка так торопился в лес, что не надел сандалии, и всю дорогу шел босиком. Мишка возглавил отряд путешественников. Мы быстро пересекли поле и, найдя среди деревьев первую попавшуюся широкую дорогу, углубились в лес. К нашему разочарованию, никаких признаков ягод не было.

Лес был высоким, темным, и запах у него был особенный. Выстроившись за Мишкой в вереницу, мы как послушные утятки за уточкой, бодро шли вперед.

Несколько раз встречались гигантские муравейники, примерно со Славку ростом. Под ногами деловито двигались крупные рыжие муравьи. А надо заметить, я очень боюсь муравьев. Они очень больно кусаются. Поэтому я стала уговаривать Мишку, чтобы мы побыстрее ушли из этого скучного леса.

Тут же заныл и Славка. Он рассчитывал, что наберет много ягод, и взял огромную эмалированную кружку. И уже устал ее нести. Никто не собирался ему помогать, поэтому Славка поставил кружку под куст. Решил забрать ее на обратном пути.

Мишка заметил, что наш отряд путешественников потерял свой задор. И воодушевил нас другой идеей – оказывается, поблизости есть настоящая ферма, и мы сможем сходить туда и посмотреть, как делают молоко. Мы, конечно, знали, откуда берется коровье молоко, но взглянуть на ферму своими глазами – очень соблазнительная мысль!

Каким-то чудесным образом мы выбрались из поднадоевшего леса и вышли к шоссе. Перешли на другую сторону, потом прошествовали мимо деревни. И оказались возле фермы. К ней вела дорога, с обеих сторон которой росли старые ивы. Вот это деревья! Им было не меньше ста лет. Толстые, гнутые, кривые, бугристые стволы выглядели внушительно. Сук такой ивы по размеру можно было сравнить с целым настоящим деревом. Когда видишь такие деревья, невольно начинаешь верить в русалок и других героев сказок. Вот на каких ветвях могла сидеть русалка, где мог ходить кот ученый. Хоть это и не дуб.

Нам сейчас редко приходится видеть вещи и явления из давнего-давнего прошлого, настоящую старину. Так что ивы я очень хорошо запомнила, а вот ферму плохо помню. Но мы там побывали, даже как-то прошли в цех и видели, как по чистому металлическому руслу течет молочная река.

Тут нас заметил работник фермы и строго спросил, что мы тут делаем. Мы ответили, что хотим посмотреть. Второй вопрос вызвал у нас сильную растерянность: «А зачем вам кружки?» Ведь мы до сих пор держали в руках кружки и стаканы для сбора ягод. А получилось, будто мы пришли выпросить молока. Но это было не так! Возможно, строгий сотрудник и не был настолько строг, но мы испугались, сначала спрятали кружки за спинами, а потом убежали. И даже благополучно вернулись домой, но уже не через лес.

А дома нас уже ждали. Мишка быстро исчез, и больше тем летом мы его не видели.

А нас, конечно, поругали, что ушли одни так далеко. И Славке особенно досталось за потерю замечательной эмалированной кружки. Бабушка была очень расстроена, другую кружку она не хотела. Этой кружке было уже много лет. Папа даже потом ходил в лес и смотрел под кустами, но, конечно, не нашел ее.

Глава 5

Возле Породы есть два пруда. Один, большой, сзади. Второй, неглубокий и овальный, спереди. Они соединяются ручьем.

Русло ручья часто меняется.

Чтобы подойти к Породе, нам нужно обойти овальный пруд.

Возле Породы не растут деревья и трава, там мертвая почва. Но нам там нравится. Мы там играем.

Ближе к пруду трава уже есть, и только один берег пруда серый и неживой.

Мы решили посадить на этом берегу деревья. Пошли в рощу, нашли там молодые деревца. Выкопали их и принесли к Породе. Подготовили ямки и посадили деревья. В основном это были березы. Славка посадил только одно дерево отдельно. Мы с Пашкой сделали два садика, где много маленьких деревьев растут рядом. Теперь их нужно поливать.

Мы нашли старый чайник, набираем туда воду и поливаем свои деревья. Их нужно часто навещать и поливать, потому что серая земля очень сильно нагревается на солнце. Может быть, здесь когда-нибудь будет лес из наших деревьев.

Особенно интересно возле Породы после сильного дождя. Пруды переполняются, и вода в ручье бежит быстро, образуя водопады и маленькие омуты. Ручей частично бежит по мертвой земле, частично по роще между деревьями.

Звучит как в сказке – «мертвая земля». Это серая почва, покрытая твердой коркой. Если ее раскопать, то похоже на песок. В ней можно найти всякие железки, провода, куски старого дерева. Даже могут быть разные предметы. Ржавые, старые. И Порода тоже состоит из этой почвы.

Дожди размывают поверхность Породы, и на ее склоне образуются глубокие борозды – мы их тоже называем ручьями, но они сухие, без воды. Однажды мы решили взобраться вверх по такому «ручью», и теперь иногда это делаем. Это трудно и страшно. Мне кажется, это даже немного опасно. И не стоит взрослым об этом знать.

Пашка тут главный специалист. Он выбирает подходящую удобную борозду. Она должна начинаться с самого верха Породы. Иначе мы можем оказаться наверху перед гладким склоном, по которому не сможем взобраться. Потом мы все начинаем лезть наверх. Пашка идет впереди, разведывая путь. Я, как девчонка, в середине, братцы страхуют меня. Славка идет сзади. Он поймает меня, если я оступлюсь.

Сначала не очень страшно, но потом, когда деревья оказываются внизу, что-то внутри меня замирает. Черная борозда неровная, в ней могут притаиться ржавые железяки. Под ногами осыпаются куски угольной породы.

И самый сложный участок – наверху, когда осталось метр или два. Пашка, худой и легкий, забирается на самый верх, подает нам со Славкой руку.

И вот мы уже на верхушке Породы! Там совсем не страшно.

Вершина – огромное плато, и можно спокойно там гулять, смотреть в разные стороны.

Я всё забываю взять с собой кусок бумаги и ручку, чтобы нарисовать карту местности. Ведь видно так далеко! Можно рассмотреть рощу и земляничные поляны, пруды, старую железную дорогу и шоссе, даже видно деревню вдалеке, откуда родом был мой дедушка, тот, который умер. Хорошо бы взять еще фотоаппарат или телефон с камерой и пофотографировать. Но у нас с собой самый дешевый телефон. Старый, но работает. А телефон получше брать не разрешают.

Спускаться приходится другим путем. Долго-долго идти по вершине Породы. Постепенно она идет все вниз и вниз, по этому безопасному пути наверх даже может проехать машина. Так мы спускаемся, потом обходим вокруг Породы, чтобы вернуться к овальному пруду. Этот путь занимает много времени. Оттуда уже можно возвращаться домой.

Идти назад вдоль Породы тоже бывает страшновато. Там на серой земле уже выросли деревья, но травы нет. Иногда попадаются ямы, заполненные водой. И, что очень странно, растут мухоморы. Много-премного, как в сказке про Бабу-ягу! Выглядит зловеще.

В одном месте у Породы есть страшное черное ущелье. Видимо, во время дождя там стекает очень много воды. Каждый раз, проходя мимо, мы придумываем этому ущелью какое-тнибудь пугающее название. Например, Ущелье Ужаса или Ущелье Дьявола. Но внутрь не заходим, вдруг мягкая почва сверху упадет прямо на голову.

Недавно у Пашки появилась идея. Он хочет забраться на Породу и съехать вниз по склону на картонке, как с горки. Он собирается взять с собой картонку и палки, чтобы ими отталкиваться, если где-то застрянет. Славка тоже хочет попробовать. Мне эта мысль не нравится. Если у них получится, мне придется идти долгим путем одной. Ведь я ни за что не поеду с Породы вниз! Представляю своих братцев, мчащихся по склону в туче серой пыли. Их потом невозможно будет отмыть.

Глава 6

Мне очень нравится, когда мама растапливает печку. Делает она это не каждый день, тем более не в жару. Мама умеет колоть дрова. Папа тоже умеет, ведь он вырос в деревне. А я боюсь колоть дрова, это выглядит немного жутко. Особенно когда нужно большим топором сделать много щепок на растопку.

Печка в доме на нашей даче не похожа на русскую печь из сказок. На настоящей русской печи можно не только готовить, но и лежать, и спать. У нашей печки только плита и духовка, чтобы готовить еду. И, конечно же, тепло печки согревает весь дом, поэтому топят печь только в прохладную или холодную погоду.

Печка выложена из кирпича и обмазана специальным раствором. У нее есть отделение с металлической дверцей-заслонкой, куда кладут дрова.

Сначала кладут бумагу для растопки и маленькие кусочки дерева. Поджигают их спичками. Когда разгорится, можно добавлять дрова размером побольше, затем уже кладут два-три больших бревнышка, закрывают дверцу, и дрова потихоньку горят.

Иногда надо заглядывать туда, чтобы помешивать дрова и добавлять новые.

Сверху лежит тяжелая металлическая плита с двумя отверстиями, которые накрываются железными круглыми крышками. От огня металлическая плита сильно нагревается, на нее можно ставить кастрюли, сковородки и готовить еду.

Если снять круглые крышки, то из отверстий иногда даже вырывается огонь. Здесь самое жаркое место, можно быстро вскипятить чайник. Только посуда на огне сразу пачкается, становится черной.

Перед печкой на полу положен металлический лист, чтобы случайные искры не подожгли пол.

Горящие дрова лежат на решетке, и зола от сгоревшего топлива сквозь дырки в решетке падает вниз, в специальное отделение для золы. Когда печка остынет, эту золу нужно выгрести кочергой – это такая железная загнутая палка. Золу можно разбросать в огороде, в ней есть полезные вещества для растений.

Еще в печке есть духовка, большая ниша с дверцей, куда можно поставить кастрюлю. Там тоже очень жарко, и хорошо готовить кашу. Прошлой осенью мы пекли яблоки, это было здорово!

Дым уходит по трубе. Поэтому издалека видно, что мама затопила печь. Если труба забьется, то весь дым окажется в доме. Это неприятно, будто весь дом наполнил вонючий туман.

Но еще страшнее угарный газ. Он невидим и неощутим, и долгое вдыхание угарного газа смертельно. Он выделяется при горении. Надо обязательно проверить, что все дрова как следует сгорели и превратились в золу, прежде чем закрывать в трубе заслонку. Иначе невидимый газ пойдет прямо в дом.

Что может быть приятней – сидеть возле растопленной печки! Внутри гудит огонь, на плите готовится что-нибудь вкусненькое. Маме самой очень нравится растапливать печку, хотя это сложнее и занимает больше времени, чем готовить еду на электрической плитке или в микроволновке.

А у стариков-соседей для приготовления еды только печка, и они растапливают ее каждый день. У них огромный сарай отведен под дрова.

Старик Пшеничников ходит каждый день в лес, там он рубит по одному дереву и ствол дерева приносит домой. Кладет ствол на плечо и тащит, а верхушка ствола скребется за ним по земле. Он постоянно пилит дрова, сушит дрова, рубит дрова. Заготавливает дрова, ведь всю долгую зиму соседи спасаются только благодаря печке.

Конечно, они могли бы купить уголь, но у них на это не хватает денег, или они экономят.

Я подозреваю, что вот так рубить деревья без спросу в лесу запрещено. Но этот лес ничей, его никто не охраняет, никто за ним не присматривает. А старикам нужны дрова, тем более что Пшеничников старается брать сухие деревья. Вот такой вот 21 век.

Глава 7

Представляете, наша бабушка вышла замуж! И теперь у нас новый дедушка.

Они познакомились в Обществе слепых. Бабушка и дедушка оба слепы на один глаз и ходят в очках.

Дедушка любит подшутить над бабушкой, смеется, приговаривая: «Какая у меня бабка длинноногая!» И ищет сантиметровую ленту, чтобы бабушке ноги измерить. Разве так себя ведут старики?

У дедушки есть родные внуки, но они далеко, и так получилось, что больше он проводит времени с нами, приносит нам подарки, сладости.

Дедушка когда-то работал учителем. А еще он сидел в тюрьме, вот как странно сложилась судьба. Но ничего дурного он не совершал, не грабил, не убивал и даже не дрался. Он говорит, что попал в тюрьму из-за своего длинного языка. Конечно, язык на самом деле у него обычный, имеется в виду, что дедушка говорил о чем-то, о чем было нельзя.

Еще давным-давно он торговал разными вещами, что тоже было запрещено. За это наказывали раньше. Было такое слово – «спекулянт», вот дедушка одно время был спекулянт. Неприятное слово. Спекуляция была преступлением. Сейчас он тоже продает на рынке семена, ездит в другой город, закупает их в оптовом магазине, а потом перепродает немного дороже.

Дедушка знает много всего интересного. Он поет всякие старые смешные песенки и частушки. Про то, как мальчики гуляли и штанишки потеряли. И про то, как парень не умел целоваться. Но мне не нравится, что дедушка любит выпить. Это его беда.

С дедом очень интересно просто гулять по полю и роще, он знает много растений.

Я постепенно запоминаю названия – тысячелистник, у него много маленьких листиков; пастушья сумка – семена, как сумочки; пижма – цветы, похожие на желтую рябину; цикорий – красивые синие цветы.

Особенно мне нравится иван-чай, или кипрей. Из него в старину делали чай.

Иван-чай – высокое растение с узкими листьями, из которых как раз и делали чай, и яркими красными кистями цветов. Мы с дедушкой собираем и сушим кипрей, чтобы получить дачный чай. Можно добавить туда листья смородины, мяты, земляники. Ведь на даче интереснее и вкуснее пить дачный чай, а не обычный!

Недавно дедушка повел нас на кукурузное поле. Это было далеко. Мы вошли в поле, и я испугалась, что мы потеряемся. Ведь кукуруза выше человеческого роста! Вокруг одинаковые ряды зеленых стволов, наверху небо. Кажется, что поле бесконечно, можно идти в любую сторону, и конца и края нет.

Но дедушка там не заблудился. Он убедился, что кукуруза еще не созрела, и мы вышли из поля.

Кстати, мы видели там куропатку. Это маленькая пестрая птица. Она не очень хорошо летает. На куропаток даже охотятся и едят их.

Дедушка рассказывает истории. Когда его посадили в тюрьму, его мучили и не давали спать. А спать очень хотелось. Тогда он сел и нарисовал себе глаза на веках. И спал сидя. Надзиратели видели, что глаза открыты, и не трогали его. Не знаю, правда ли эта история, или дедушка так пугает нас.

Дедушка спас нашу младшую сестренку.

Этим летом сестренка играла возле ванной. Ванна стоит рядом с колодцем, там налита вода, она нагревается для полива.

Ванна почему-то оказалась не накрыта. Вокруг было много народу, но никто не видел, как сестренка перевалилась через бортик и упала в воду.

Дедушка шел мимо, он только приехал на дачу. И увидел, как из ванной торчат ножки. Дедушка вытащил сестренку, держал ее вниз головой, хлопал по спине. Все обошлось благополучно. Только малышка теперь боится воды.

Глава 8

Я сочиняю стихи. Они сами складываются у меня в голове. Я записываю их в блокнот.

Первое стихотворение я сочинила в семь лет, вечером на даче.

У нас не было электричества, и перед сном было скучновато. Мама предложила играть в стихи, она предлагает первую строчку, а мы продолжаем, придумываем рифму. С этого все и началось, вместе с мамой я придумала такой стишок:

Я ночью пойду по мосту,

Рукою поймаю звезду.

Будет она сиять,

Дорогу мне освещать.

А утром, когда я проснусь,

Исчезнет она, ну и пусть.

Я знаю, что завтра во сне

Звезда вновь привидится мне.

Это так замечательно, когда строки сами рождаются в голове! Я не думаю, что мои стихи чересчур хороши, но все же немного этим горжусь. У других ребят так не получается. Второй стих я придумала уже сама, и он был такой:

«Помаши мне рукой на прощанье,

Ведь со мной ничего не случится.

Полетит мой корабль, как птица

Под белыми парусами.

И в моих мечтах отразится

Тот корабль, как белая птица.

Закружит, залетает над нами» -

Я читаю стихи своей маме.

Хотела бы я быть поэтом?

Не знаю, стихи взрослых поэтов я часто не понимаю. Те стихи, что мы проходим в школе, учим наизусть, кажутся скучными.

И еще у многих поэтов была тяжелая жизнь, они переживали много страданий. Если все это представить, начинает казаться, будто творчество поэта связано с болью, одиночеством, сложной судьбой.

Дедушка говорит, что многие поэты пили, покончили с собой. Он любит читать наизусть стихи Есенина, подарил и мне одну книжку. Еще он любит Лермонтова. Я, наверно, еще не доросла до этих стихов, и когда он начинает читать, мне хочется поскорее уйти.

Так что я не хочу сложной и тяжелой судьбы, чтобы из своей боли писать стихи. Почему стихи не рождаются у людей из радости?

У меня они появляются из разных чувств, в основном, когда прислушиваюсь к себе, когда я наедине с природой, с миром.

Недавно дедушка прочитал одно стихотворение Николая Рубцова, вот оно мне понравилось. Даже мурашки побежали.

Ночеваю! Глухим покоем

Сумрак душу врачует мне,

Только маятник с тихим боем

Все качается на стене,

Только изредка над паромной

Над рекою, где бакен желт,

Лошадь белая в поле темном

Вскинет голову и заржет...

Может быть, просто надо найти «своего» Поэта?

Глава 9

Когда я была совсем маленькой, я думала о том, реален ли окружающий мир, или нет. Может быть, здесь все не настоящее, сомневалась я.

Однажды мы играли с Пашкой на полу, он был совсем малышом. Может быть, мне было два года, а ему год, или мне было три года, а ему – два. И вот я подумала: «Интересно, настоящий ли Пашка? Существует ли он?» И решила проверить. Я подошла к брату и укусила его за руку. На руке остался след моих зубов, а Пашка громко заорал. Все тут начали меня ругать…

Ну как обычно в таких случаях. Шлепать меня никогда не шлепали, но ругались тогда сильно.

Я поняла, что Пашка настоящий. Как бы прочувствовала его при этом укусе.

Но сомнения мои в реальности мира на этом не прекратились.

Однажды мы были на даче с бабушкой. Я опять же была малышкой. У бабушки был небольшой загон из сетки, куда она выпустила желтых маленьких цыплят.

Цыплята были такие яркие, как золотые пушистые комочки. Кусочки солнца. Они суетились в загоне, клевали, скребли ножками землю. Я смотрела на цыплят и размышляла, существует ли мир вокруг. Этот загон, цыплята, бабушка.

Я решила у бабушки узнать. Пыталась спросить ее, но как же это сложно.

Взрослые не понимают нас, тем более, когда мы маленькие. Я спросила: «А цыплята есть? А ты есть, бабушка?» Бабушка поддакивала: «Есть, есть», хотя я почувствовала, что это не ответ на мой вопрос. Бабушка просто покивала, как обычно это делают взрослые в ответ на детскую болтовню.

Когда я подросла, этот вопрос перестал меня интересовать. Наверно, я освоилась в мире.

Зато теперь другая проблема: мне кажется, что мир не такой, как мы его видим. Что все вокруг наполнено Тайной. Мир скрывает свои секреты. Или все это происходит только в моей голове? Вот смотрю я на пруд возле дачи и думаю – там, на дне, лежит старинный сундук, а в сундуке – красивейшая на свете кукла.

Когда я думаю об этом, я будто слышу звук Тайны, он похож на то, как лопается тонкая струна.

Тайна повсюду, особенно это заметно на даче. Ручей – он такой небольшой, что можно перепрыгнуть. Но вот он приближается, и я будто плыву по этому ручью на плоту, а над головой – узкая полоска неба между двух высоких берегов.

Мне нравится представлять себя крошечным человечком, будто я такое сказочное существо – добывайка из книжки. Эти добывайки – люди ростом с палец, прячутся в старых домах и берут у людей разные нужные им вещи. Однажды семья добываек вынуждена была покинуть человеческий дом. Целое лето они прожили под открытым небом, а спали в ботинке.

Еще я думаю, что есть волшебные бирюзовые кольца.

Стоит надеть такое кольцо на палец и особым образом повернуть его, и вырастают крылья. Человек может летать! А потом, налетавшись, он поворачивает кольцо назад. И крылья исчезают.

Снова ходишь по земле, живешь, как обычно.

Пашке и Славке нравится эта мысль, они считают, что я сочиняю сказки. А я не знаю, то ли сказки рождаются в голове у человека, то ли сказки приходят к человеку потому, что уже где-то живут и существуют, и просто сообщают о себе.

Вот стихи про таких летающих людей:

Почему так хочется крылья иметь,

Почему так хочется в небо взлететь,

Почему так хочется прикоснуться к ветру щекой?

Почему так трудно крылья иметь,

Почему так трудно в небо взлететь,

Почему? А ведь птицам это легко!

Я хочу окунуться в синее небо,

Я хочу окунуться в северный ветер,

Я хочу окунуться в облако,

Белое, как молоко.

Надеюсь, что у меня когда-нибудь будет такое бирюзовое кольцо.

Мне хочется летать, чувствовать ветер, трогать листики на верхушках деревьев. Взлететь на вершину Породы и наблюдать оттуда, как садится солнце. А потом медленно лететь-плыть в сумерках над миром, пока не стемнеет окончательно.

Приземлиться на огороде, походить под яблоней. В траве светятся первые червивые яблоки. Взять несколько штук.

А потом постучаться в окошко, где горит свет, и все в тепле пьют чай. Вот и я прилетела, вот и я!