Мартышкин бизнес

Глава 1

– Здравствуй, мартышка! – поздоровался попугай, войдя во двор шикарного особняка.

– А-а, это ты, – протянула мартышка, лежавшая в шезлонге в тени пальмы, и томно вздохнула. В лапе мартышка держала серебряную зубочистку, которой лениво ковыряла в зубах. – Привет!

– Чего вздыхаешь? – поинтересовался попугай.

– Да вот, кризис проклятый замучил.

– Кризис? – растерянно переспросил попугай, обведя взглядом трехэтажный особняк, шикарную ауди и фонтан, шумно вздымающий струи на высоту второго этажа. Фонтан походил на чудесное хрустальное дерево с колышущимися на слабом ветерке ветвями, ронявшими сверкающие бриллиантовые плоды. – Да-да, конечно! – Попугай завозил крыльями, не зная, куда их деть. – Я вот чего хотел сказать.

– Ну-ну, – зевнула мартышка.

– Нельзя мне… зарплату… того? – смущенно пробормотал попугай.

– Урезать, что ль?

– Да нет, поднять.

– Ты чего, попугай, с пальмы рухнул? – приподнялась на локте мартышка. – Тебе же обезьяньим языком объясняют: кризис!

– Но… – похлопал глазами попугай.

– Все, не доставай меня всякими глупостями! – мартышка растянулась в шезлонге и закрыла глаза. – На пятнадцать тысяч бубликов у нас можно неплохо прожить.

– Но цены…

– А что цены?

– Они поднялись! – взмахнул крыльями попугай. – До небес.

– Цены как цены, – безразлично дернула плечами мартышка. – А повышение обусловлено экономическими причинами.

– А повышение зарплат не обусловлено ими?

– Слушай, чего ты ко мне привязался? – занервничала мартышка. – Не с той ноги сегодня встал, что ли?

– Я хочу знать, по каким таким причинам поднялись цены! – топнул ногой попугай.

– Попугай, ты, вроде, умная птица, считать умеешь.

– И все же? – продолжал настаивать попугай.

– Убытки у меня, вот каким!

– Серьезно? – прищурился попугай.

– А разве по мне не видно? Налоги плати, вам, дармоедам, плати, торгуй себе в убыток. Раньше два миллиона бубликов капало, а теперь всего полтора. Скажешь, не убытки?

– Да-а, – почесал затылок попугай, старательно, но безуспешно пытаясь вникнуть в мартышкины проблемы. – Но с чего вдруг кокосовое масло так подорожало?

– Неурожай, – брякнула мартышка.

– Разве? – усомнился попугай, поведя головой. Мартышкина кокосовая плантация трещала по швам от спелых кокосов.

– Точно тебе говорю.

– А что же это такое? – указал крылом попугай на ближайшие пальмы.

– Кокосы, – кивнул мартышка, – но они не мои.

– Как так?

– А вот так так, – покрутила головой мартышка. – Давно проданы! В Свинопу.

– А вон те?

– И те тоже. Только в Кватай.

– А те?

– Еще не поспели.

– Ну а эти? – Попугай ткнул крылом в стоящие особняком четыре пальмы.

– А этих вообще нет!

– Почему?

– А вот почему! – Мартышка вскочила с шезлонга, забралась на пальму и сбросила с нее кокосы. Затем слезла, схватила дубину и расколотила орехи. – Ясно?

– Не совсем, если честно, – поскреб макушку попугай, глядя, как кокосовое молоко, булькая и шипя, проливается на раскаленный песок.

– Ты тупой? – мартышка в сомнении уставилась на попугая.

– Почему? – немного обиделся попугай.

– Избыток товара ведет к снижению цен, так?

– Ну?

– Банан гну!

– Но ведь это же замечательно!

– Кривой банан?

– Низкие цены!

– Да-а? Значит, я получу меньше, а зарплату тебе должна ту же самую платить, так, что ли?

– Э-э… – рассеянно похлопал глазами попугай. – Погоди, мартышка! Но ведь не настолько ты меньше получишь, чтобы…

– Настолько! – уперла руки в бока мартышка и скроила злобную физиономию. – Пол-лимона бубликов, помнишь?

– Но ведь у тебя есть полтора! – воскликнул попугай.

– Ах, вон ты какой! – отшвырнула палку мартышка, возмущенно сопя. – Значит, когда у тебя покупательская способность падает – это скандал, а когда у меня…

– Мартышка, но есть же небольшая разница между полутора миллионами и пятнадцатью тысячами! – всплеснул крыльями попугай.

– Ма-ало, – заартачилась мартышка. – У меня расходы больше твоих.

– Разве ты пухнешь с голоду?

– Можно подумать, ты пухнешь, – фыркнул мартышка и направилась к шезлонгу.

– Скоро опухну, если так дальше пойдет, – буркнул попугай и вздохнул. – Морда твоя бармалейская.

– Что-что? – замерла мартышка с поднятой задней рукой. – Я давно к тебе, попугай, присматриваюсь, – погрозила мартышка пальцем. – Бунтарь ты, этот, как его, либераст.

– Но-но!

– Или комьюнист, то бишь против здоровых рыночных отношений.

– Ты того, не очень. – нахохлился попугай.

– Когда ты мои бананы таскал и пил из реки, я тебе ничего не сказала, а ты вон как, да? Я ему водопровод провела…

– А коммунальные услуги? Ползарплаты на твою проклятую воду, тьфу! – сплюнул попугай, отвернулся и сложил крылья.

– А ты чего хотел? Чтоб я бесплатно тебе воду в дом носила? – вспыхнула мартышка.

– Много ты… наносила, – проворчал попугай. – Она сама течет. А река общая, между прочим. И кокосы, и нефть.

– А вот и фигушки! – мартышка состряпала по две дули на каждой руке и повертела ими. – Река моя, нефть моя – все мое! Скажи, слоненок.

– Простите, – прогундосил слоненок-адвокат, стоявший в сторонке, и повертел хоботом, – оно… это… как бы…

– Ты адвокат или тряпка половая? Мямлит, как не знаю кто! – накинулась мартышка на слоненка.

– Я, простите… – взмахнул ушами слоненок. – Вот.

– И за что я тебе только пол-лимона плачу? – недовольно потрясла мартышка головой. – В общем, так, попугай: ты мне реку продал?

– Я? Когда это?

– А вспомни ваучер!

– Не помню, – щелкнул клювом попугай.

– Помнишь, все помнишь, – потрясла пальцем мартышка. – Аж за две тысячи бубликов мне продал.

– Ну, продал, – вынужден был признать попугай. Ходили слухи, будто те бумажки сама мартышка и нацарапала: на реку, на землю, на пальмы – на все, что было. Правда, доказательств тому не было. А потом раздала и… – Но цены – может, немного опустишь, а?

– Да ты чего, попугай, сбрендил? Зверье покупает, значит, деньги есть. Я вас знаю, вы только прикидываетесь нищими, а стоит поднять цены, как все с полок сметать начинаете. Спрос рождает предложение, а дефицит – повышение цен. Плюс бензин подорожал, плюс экспортные пошлины повысились.

«А ведь и вправду все так, – задумчиво почесал нос попугай. – Цены падают – скупают все подчистую, а как повысят, так закупаются, будто год не ели, да еще и следующий обещает голодным быть…»

­– Ну, чего молчишь?

– Погоди, – опомнился попугай, – а при чем здесь экс-порт-ные пошлины?

– Ну, ты и темнота! – фыркнул мартышка. – А как же иначе, если теперь за экспорт больше платить приходится?

– А ты не экс-пор-ти-руй.

– Ну, ты ваще, попугай! На чем же я тогда бабки сделаю? На вас, что ли?

– А зачем их вообще делать?

– Тупой? – осведомилась мартышка, подозрительно приглядываясь к попугаю.

– Наверное, да, – вынужден был признать попугай и повесил клюв.

– Да ладно тебе, не переживай. Я тебе премию в тысячу бубликов выпишу. – Мартышка приблизилась к попугаю и участливо похлопала его по плечу.

– Правда? – разинул клюв попугай и расчувствованно высморкался в тряпицу.

– Конечно, правда! Я ж не совсем бессердечная, вернее, совсем не бессердечная, – быстро поправилась мартышка.

– А нам? – донеслось от нефтяной вышки, где у насоса пыхтели удав с бабулей.

– А вы и так при деньгах, – отмахнулась мартышка. – Черное золото как-никак качаете.

– Но бабуля старенькая.

– Удав, – обернулась мартышка и смерила удава тяжелым взглядом, – не начинай по новой, ладно? Сейчас еще выслугу лет приплетешь и северную надбавку потребуешь.

– Но разве мы не на севере?

– Мы в Африке, удав. Какой север?

– Север Африки, – выставил удав кончик хвоста на манер указательного пальца.

– Демагогия, – поморщилась мартышка.

– А выслуга – тоже демагогия?

– А это уже хамство! Работает она хуже тебя, а платить ей, получается, я должна, как двум здоровым удавам? Пусть идет на пенсию, если ее что-то не устраивает.

– Но ей до пенсии еще тридцать лет! – воскликнул удав.

– А что я сделаю? И вообще, старикам полезен активный образ жизни. И не смотри на меня так!

– А вот интересно, сколько мартышек помещается в удава? – задумчиво протянул удав, не сводя взгляда с мартышки.

– Да ты чего, кишка ты водопроводная, оборзел в доску? – вспылила мартышка.

– Да-да, удав, ты, прости, того… – прогундосил слоненок, качая лопоухой головой.

– Во-во! – сжала мартышка кулаки.

– Проглочу, – предупредил удав, гипнотически покачивая головой.

– Глотай! – Мартышка рванула на груди воображаемую рубаху. – Но знай: на мое место придут другие.

– Ты хотела сказать, другая? – уточнил попугай.

– Именно другие. Знаешь, сколько у меня родни? А кто, думаешь, сдерживает их аппетиты? – мартышка опять обернулась к удаву. – Так что вы мне еще спасибо должны сказать.

– М-мда-а, – протянул удав и свернулся кольцами.

– Вот то-то, – пригладила мартышка шерсть на пузе. – Цены им не нравятся, зарплаты маленькие… Стараешься для них, стараешься. Ладно, так и быть – всем премия по тысяче!

– А бабуле? – вытянул шею удав.

– Полторы, чтоб тебя! Террорист несчастный.

– А мне, простите, тоже? – переступил с ноги на ногу слоненок.

– А тебе отменяю штраф за косноязычие!

– Ура мартышке! – хором взревели все. – Ура, благодетельнице!

– Да будет вам, – засмущалась мартышка и направилась к ауди. – Короче, удав, давай качай, не отвлекайся. И бабке своей скажи, пусть пальмы обтрясет – за кокосами скоро приедут. Да каску пусть оденет – знаю я вас, потом будете ныть про производственную травму. Слоненок, составь накладные и бублики как следует считай, слышишь?

– Слышу, простите, – мотнул хоботом слоненок.

– А ты чего делать-то будешь? – взялся удав хвостом за ворот.

– У меня тоже дел невпроворот: наращивание ногтей в два часа, обед в три, парикмахерская в четыре, дефиле в пять – не опоздать бы. Совсем замоталась с проклятым кризисом! – и мартышка с важным видом направилась к ауди. – Заводи, попугай…