Мандариновая Роща

Глава 1

«МАНДАРИНОВАЯ РОЩА»

Рафаэль пробирался по колючему кустарнику все дальше, в глубь сада. Его глаза, щеки, все лицо – заливали слезы. Они просто ручьями лились из глаз. Рубашка спереди уже была вся мокрой от слез. Мандариновая роща умирала. Все эти тысячи деревьев поразил какой то недуг, что то такое, с чем были люди не в состоянии справится.

Деревья скрючивались, чернели листья. Ствол и ветви как будто выжимала чья-то гигантская рука. Там, где кора не выдерживала, она лопалась, и на землю капал сок. Он был словно слезы, которые несчастные деревья проливали, страдая от смертельной болезни.

Рафаэль знал каждое деревце в этом саду. Сад основал его далекий прапрадед, так давно, что даже прадед Рафаэля этого не помнил. Сначала это была небольшая группка деревьев. Молоденькие мандарины виновато цеплялись корнями за плодородную землю, и росли прямо на глазах. Со временем роща разрослась. Она благодарно заполнила собой все окрестные холмы, и каждую осень запах мандаринов сводил с ума все живое, что жило в окрестностях. Во времена, когда Рафаэлю было пять лет, и он вместе с дедушкой гулял по роще, нужна была почти половина дня, чтобы пройти от одного края рощи, до другого. И везде зеленели побеги молоденьких мандаринов, ожидавших пересадки на свое законное место, где бы они влились в ряды рощи, делая ее еще более прекрасной.

Сейчас их не было. Ни одного молодого, зеленого саженца во всей роще. А остальные деревья, многие уже были преклонного возраста, уродовались с каждым днем все больше и больше. Каждый день Рафаэль обходил Рощу, в надежде найти хоть один молодой побег. Но все было тщетно. Он днями бродил между деревьями. Обливаясь и своими слезами и слезами деревьев. Трогал их шершавую, теплую кору руками. Спрашивал их, в надежде услышать хоть какую-то подсказку и понять причину этой напасти для сада. Но деревья молчали. Они стояли, грустно понурив ветви, с которых слезами скатывался жизненный сок, и, смирившись, ожидали неизбежности.

***

В первый раз это случилось около тридцати лет назад. Они шли по роще с отцом. Весь день отец работал, подготавливал новый участок, для того, чтобы осенью засадить его молодыми саженцами мандарина. Рафаэль, как мог, помогал отцу. Ему было тогда лет семь. Дед умер за год до этого, и его похоронили на семейном кладбище, на краю мандариновой рощи.

Работа была тяжелая. Приходилось выкорчевывать старые пни, обрубать корни. По мере сил Рафаэль старался. К концу дня уставшие, но довольные они шли домой. Отец что-то рассказывал сыну, положив тому руку на плечо, и вдруг резко остановился. Они стояли около старого мандарина. Это дерево, наверное, еще помнимо прадедушку Рафаэля. И отец смотрел прямо на него. Сначала Рафаэль не понял в чем дело. И он стал вглядываться в дерево повнимательнее. Он заметил, что кончики веточек почти везде обломаны, как будто их кто-то грыз. Сами ветви как будто воспалены, и опухли. Кора местами не справлялась с опухолью, и лопалась. На землю капал древесный сок. Но самое главное было прямо у корней. Коричневый, бархатистый, приятный на ощупь ствол дерева там почернел. И эти черные пятна были словно живые. На глазах Рафаэля под этой чернотой исчез очередной коричневый участок дерева. Дерево было больно, Рафаэль это сразу понял.

Отец быстро взглянул вокруг. Он стал подбегать ко всем деревьям, что росли вокруг больного, и ощупывал их кору у корней. Потом, осмотрев их всех, он ни говоря, ни слова Рафаэлю, схватил его за руку и потянул в сторону дома. Они почти бежали. Отец молчал всю дорогу, а Рафаэль так и не решился спросить.

Дома отец оставил Рафаэля на попечение жены. Мама нежно прижала сына к себе, с тревогой смотря на мужа, а тот, сказав одно единственное слово, исчез.

Вернулся он только под утро. Но в его глазах не было радости. Отец устало прошел в комнату, лег и забылся тяжелым сном. Тогда Рафаэль и понял, что пришли трудные времена.Когда утром он пошел туда, где росло больное дерево – он его не нашел. Место пустовало, как будто там никогда ничего не росло. Ни веточки. Ни щепочки.

Зато Рафаэль нашел другое дерево. Такое же больное. Оно плакало. И если бы слеза с него не упала на щеку Рафаэля, он бы так и прошел мимо. Но он повернулся и смотрел, как чернота пожирает красивый, нежный ствол.

Sarcoma - было то слово, что сказал его отец своей жене, матери Рафаэля.

***

С тех пор многие деревья лишились жизни. Отец, а позже и Рафаэль, безжалостно уничтожали заболевшие мандарины. Но внутри у них все рыдало и металось. Многие деревья выросли у них на глазах. Зеленые побеги становились взрослыми, они впитывали тепло и яркость солнца, свежесть ветров и плодородие земли. И осенью на их ветвях появлялись сочные плоды, как благодарность за те силы, что люди вложили в свой сад.

Но вот уже несколько лет сад не принес ни одного мандарина. И почти не цвел. Тогда, 30 лет назад для Рафаэля и его отца начался крестный поход. И вот сейчас он, похоже, закончился. Закончился полным их поражением.

Три месяца назад Рафаэль похоронил своего отца. Тот умирал со слезами. Всю свою жизнь он посветил мандариновой роще. И вот теперь, умирая, он не видел ни одного здорового дерева. Многие были вырублены, многие сгорели. Многие были задушены химикатами. Но чернота, поражавшая деревья, умирала только с самим деревом. Ни одной победы за тридцать лет. Эта чернота добралась и до отца. Рак съедал его заживо.

И перед смертью отец так и не нашелся, что сказать Рафаэлю. Он только взял руку сына в свои грубые, одеревеневшие, как ствол старого мандарина, ладони, посмотрел на него, заплакал и умер.

Три прошедших, со дня смерти отца месяца, были как в тумане. Рафаэль, словно одержимый, метался по саду. Тяжелое сердце не находило покоя ни днем ни ночью. Днем его душили умирающие деревья и собственное бессилие, ночью кошмары. Ему снилось, что вся роща окончательно погибла. Деревья все повалились, образовав на месте некогда чудесного сада, чудовищный бурелом. В своем сне он стоял на краю этого бурелома и кого-то проклинал. Шел дождь. Низкие тучи стремительно мчались по небу, и все это освещали всполохи молний. Эти молнии били в мертвый сад. То в одно место, то в другое. Но ни одна не поразила Рафаэля, хотя тот и призывал все небесные кары на свою голову. И тогда из самого темного угла бурелома выползало Нечто. Какая-то черная масса, которая как жирная клякса растекалась вокруг, все пожирая на своем пути. Сверкающие молнии отражались в этой черноте и исчезали. Она медленно ползла к холму, на котором стоял Рафаэль. Рафаэль видел ее. Она олицетворяла все то, против чего он боролся, все эти годы. Всю его злобу, ненависть и безысходность. Она, казалось, этим и питалась. Проклятья Рафаэля уже летели не просто в ночное небо, а прямо в эту черную массу, которая подползала все ближе. И с каждым его проклятием она становилась все больше и стремительней. И вот, она бросалась на него. Заслонив тучи, мертвые деревья и его будущее своей чернотой.

Рафаэль просыпался. Но только это почти не приносило облегчения. За окном начиналась роща, где почти все деревья доживали свои последние, даже не годы, даже не месяцы. Дни. И очень скоро сон воплотится в реальность.

И если его отец дал ему хотя бы борьбу, пусть и изначально на проигравшей стороне, то что даст Рафаэль своим детям? Выходило что только свой сон. Мертвый бурелом с отравленной землей.

Он сильно постарел за эти три месяца. Жизнь всегда черпает силы в будущем, когда оно видится добрым, нежным и безоблачным. И жизнь всегда умирает, когда этого будущего нет.

Сегодняшний день не принес Рафаэлю облегчения. Напротив. Вид больных деревьев, стонущих и плачущих под напором проказы, тяжело действовал на его сознание.

Он вошел в дом. Его супруга что-то готовила на кухне. Семейные ужины ввел еще его прадед. Но счастья в последние годы они не приносили. Тем не менее, Рафаэль ценил те усилия, что предпринимала его супруга. Он прошел в комнату и поцеловал ее в щеку. Она у него была красавицей, настоящей его гордостью. И принесла ему двух чудесных детей. Двух сыновей.

Старшего не было дома. Бегал где то на улице с ребятней. А младший откуда-то тихонько гудел. Ему было чуть больше 3-х лет, но разговаривать он упорно не хотел. Возили его к врачам, но те только разводили руками и рекомендовали потерпеть. А местный шаман, такой старый, что, казалось, состоял из одних морщин, внимательно осмотрел малыша и сказал:

«Большой человек будет. Он сейчас молчит потому, что сказать ему пока нечего. А слова его ценны очень. Ой, как ценны». И замолчал. Не вымолвил больше ни слова.

Но с тех пор шаман все время интересовался здоровьем малыша, если встречал Рафаэля.

- Эй, Лучо, ты где? – окрикнул он сына.

Маленький Луис гукал где-то в недрах дома. Скорее всего, у них в спальне. Он любил забираться под одеяло на их, с супругой кровати, и потом требовал, чтобы его искали. Но злился, если находили быстро.

Вот и сейчас Рафаэль шел на звук, громко недоумевая где же прячется маленький Луис. Характерный бугорок под одеялом выдавал его местонахождения сразу, но Рафаэль, будучи хорошим папой, делал вид что никак не может найти сына. Несколько минут он упорно делал вид, что ищет малыша. И только когда из-под одеяла стали доноситься уж слишком веселые визги, он его «нашел».

Рафаэль принялся распутывать этот теплый, вкусно пахнущий комочек. А комочек все гудел и веселился. Наконец Лучо был распутан и предстал перед отцом. Темные волосы обрамляли пухленькое личико, с хорошенькими щечками. В глазах бегали чертики. А вот в руке Луис держал то, что заставило Рафаэля забыть обо всем на свете.

Мандарин. Мылыш держал мандарин. Чудесный, крупный и сочный плод.

Отец нежно посадил сына себе на колени и спросил, указывая на фрукт:

-Лучо, где ты это взял?

Малыш замолчал и посмотрел на отца. «Все таки удивительные у него глаза, - подумал Рафаэль»

- Лучо, скажи папе, где ты это взял? – снова спросил он.

Мальчик положил мандарин на кровать и указал на окно. Там, за окном, начиналась роща, где не было ни одного здорового дерева, а значит и не могло быть мандаринов. Но мандарин, как живое доказательство, лежал на кровати, перед Рафаэлем.

Он схватил сынишку и высоко его подкинул. Поймал и подкинул еще раз. Комнату огласил радостный детский крик. И была в нем какая-то надежда. Что-то такое, по-настоящему хорошее, что смог уловить только Рафаэль.

***

Если бы не супруга, Рафаэль бы прямо ночью утащил сына в сад, показывать место, где тот взял плод мандарина. Но жена встала в дверях, и была неприступна. Рафаэлю ничего не оставалось, как только поцеловать ее и унести Лучо в детскую, укладывать спать.

Всю ночь он не сомкнул глаз. Рядом спала жена, но Рафаэль был настолько взволнован и взбудоражен произошедшим, что сон упорно к нему не шел. Он ворочался всю ночь, одновременно и надеялся и боялся этой надежды. Серость и смерть опустошили его сердце, но теперь оно снова наполнялось чем-то необычным. И как казалось Рафаэлю, чем-то светлым и счастливым.

Забрезжил рассвет. Рафаэль еле ели дождался, пока маленький Лучо доест свою утреннюю кашу. Если бы не супруга, Рафаэль так и остался бы голодным. Настолько было сильно его желание поскорее отправиться в сад. Она насильно усадила его, заставив плотно поесть. Потом она помогла одеться Луису и передала руку сына в большую ладонь отца. Она поцеловала их обоих и долго стояла в дверях, смотря им в след, пока они не скрылись за деревьями.

Лучо вел его в сторону моря. Туда, где находились самые старые насаждения мандариновой рощи. Сам Рафаэль там почти не бывал. Он даже не смог вспомнить, когда был там в последний раз. Мандарины там почти выродились. Деревья были очень старыми и уже не плодоносили. Кроме того ураган, разразившийся над рощей несколько лет назад, паводком с гор почти смыл мостик. Осталось несколько бревен, и Рафаэль все никак не мог собраться с духом, чтобы починить мост. А по другому в ту часть рощи было не пробраться. Маленькая лощина была очень уединенным местом.

Вид больных деревьев снова омрачил мысли Рафаэля. Даже если в той части рощи, куда его вел сын, остались молодые, не тронутые болезнью, деревья, что ему делать дальше. Пересадив их на место мертвых, Рафаэль рисковал совсем остаться без здоровых деревьев.

Все эти мысли преследовали его. Он и не заметил, как они оказались перед разрушенным мостом и Лучо легко перебежал на ту сторону. Рафаэль даже рта раскрыть не успел. Но что-то в нем знало – сыну ничего не угрожает. Сам он переходил осторожно. Внизу, в нескольких метрах , бежал ручей. Он громко шумел, натыкаясь на камни, разбросанные по всему руслу. Просто так Рафаэль, наверное, не рискнул бы тут пройти. Скользкие бревна предательски качались под ногами, и, кроме того, они были очень старые, и могли рассыпаться в любой момент. Но не сегодня. Сегодня у них была цель. Хотя Рафаэля и ужасала мысль о том, что Лучо тут проходил один накануне. И нет никакой гарантии, что это был один единственный раз. Дав себе обещание починить мост в самое ближайшее время, Рафаэль спрыгнул с разбитых бревен и шагнул в заросли мандарина, где секундой раньше исчез его сын.

Изменения Рафаэль заметил сразу же. Тут не было больных деревьев. Правда не было и плодоносящих. Но воздух был другой. Хороший тут был воздух. Не удивительно, что его сын проводил время тут, а не в остальном саду.

А Лучо не останавливался. Он упрямо шел своими маленькими ножками вглубь лощины. И вот, обогнув особенно большой и кудрявый мандарин, Рафаэль вышел не небольшую опушку. И обомлел.

Прямо по центру опушки стояло дерево. Одно единственное, но ТАКОЕ!!!. Это был чудо мандарин. Гладкий, светло коричневый ствол взлетал вверх. Ярко зеленые листочки пышной кроной опоясывали его, и ветви упруго прогибались под тяжелыми, оранжевыми плодами. И оно все светилось. День был пасмурный, дождевые тучи взяли все небо в осаду, а тут было яркое и солнечное утро. И тепло, и свет шли от этого деревца. Рафаэль застыл в удивлении и восторге.

Лучо, смеясь, подошел к дереву. И тут, Рафаэль готов был поклясться на чем угодно, нижняя ветка с большим плодом сама собой опустилась ниже. Да так, чтобы малыш смог самостоятельно сорвать мандарин. Что он с успехом и сделал. А потом сел прямо на траву под чудесной кроной и принялся уплетать его за обе щеки.

Рафаэль подошел к сыну и тот сунул отцу в ладонь несколько долек чудесного фрукта. Ничего вкуснее на свете просто быть не могло. Казалось, с мандариновым соком, в Рафаэля втекает жизнь. Все те волнения и тревоги, смерть отца и увядание сада, все это теперь имело смысл. Все было не просто так. Все эти испытания были ради этого момента. И понимание этого наполнило его жизнь той же живительной силой, что и наполняло мандарин.

Язык нащупал что-то твердое. Секундой позже на ладонь упала косточка. Удивительная, изящная. Рафаэль рассматривал ее как настоящее чудо, внезапно попавшее ему в руки.

А Лучо тем временем кивнул, и забрался куда-то в кусты. Повозившись там немного, он вытащил стеклянную банку, из-под детского сока, полную таких косточек. И передал ее отцу.

- Лучо, зайчик мой, - на глазах отца появились слезы. Больше он не смог выговорить ни слова. Он просто сел на траву и одной рукой прижал к себе сына, а другой еще одно сокровище – банку с мандариновыми косточками.

Счастливее его сейчас не было никого, во всем белом свете. Да и Лучо весь сиял. Он уплетал за обе щеки спелые мандарины, и сок тек у него по губам и подбородку оранжевым ручейком. Через пару минут в банке стало на несколько косточек больше.

***

Рафаэль был как будто во сне. Он не пытался даже понять уже произошедшее с ним, а последующие события совсем лишили его чувства реальности. Он плыл в счастливой эйфории, держа за руку сына. Он не заметил, как они перебрались через разрушенный мост. Наверное, они его просто перелетели на крыльях счастья.

И вот они подошли к первому больному дереву. Рафаэль нахмурился, так сильно оно отличалось от того, что росло на той чудесной опушке.

Но сегодня он уже перестал удивляться. Дерево потянулось к нему. Его ветви шевельнулись и, капая слезами, устремились к людям. Не для чего-то злого, а для того чтобы просто прикоснуться. Почувствовать тепло человеческого тела. Рафаэль чувствовал их. Он чувствовал ту боль и страдания, что ощущали несчастные деревья под гнетом проклятой болезни.

И он посмотрел вопросительно на сына.

Лучо опять улыбнулся, и нисколько не колеблясь, полез банку. Он достал одну косточку, и аккуратно закопал ее прямо у корня больного дерева. Благодарная почва, обильно политая слезами измученных деревьев, тут же приняла в себя этот чудесный дар.

И случилось чудо. Рафаэль не верил своим глазам. Чернота, которая, казалось, намертво поселилась на древесном стволе, отпрянула. Она отскочила. А секундой позже из земли, прямо на том месте, где Лучо только что закопал косточку, пробился зеленый росток. Он вытянулся сантиметров на тридцать, одним махом, тут же выпустил новые веточки и распустил листочки. Но изменилось и старое дерево. Словно почувствовав энергию молодого ростка, оно все встрепенулось. Чернота была окончательно изгнана. Дерево менялось на глазах. Его ствол снова стал мягким и шершавым. Ветви прямыми, красивыми. Сучковатость и узловатость как ветром сдуло. Как и обгрызенные кончики. Листья налились соком и нежно блестели на фоне голубого неба.

Рафаэль засмеялся. Даже солнце явилось посмотреть на это чудо. Оно разогнало тяжелые тучи и согревало своим теплом землю, полную новых надежд.

Отец с сыном как сговорились. Они поставили банку под первое, вылеченное ими дерево, набрали полные горсти косточек, и бегали по саду как заведенные. Тут и там слышались их радостные крики, вперемешку с облегченными вздохами оживающих деревьев.

Волшебство на этом не закончилось. Первый их мандарин налился соком и зацвел. И это осенью. Когда приходит пора собирать созревшие плоды. Но мандарин, ни мало не смущаясь, цвел. А через минуту цветы опали, и их место заняли маленькие, еще зеленые, мандаринчики. Плоды на глазах становились больше и больше. И вот уже по всему дереву прыснуло оранжевым. Ветви упруго гнулись под тяжестью плодов. Деревья наверстывали упущенное. Это было какое-то волшебство, щедро завернутое в счастье, доброту, ласку, нежность…

- Папа, - закричал маленький Лучо, показывая на другие мандарины. По всей роще, тут и там, вспыхивало оранжевым. А еще это было первым словом, которое произнес маленький Луис.

Отец схватил его на руки, и принялся целовать. Куда попало. Лучо смеялся и пытался безуспешно укрыться от колючих отцовских щек. Окружавшие их деревья довольно щурились. Окутанные цветами и ароматами, они нежно прикасались ветвями друг к дружке и поздравляли себя с чудесным днем, с волшебным исцелением. С солнцем, с любовью, с радостью.

Отец и сын без устали, весь день, оживляли сад. Не осталось ни одного больного дерева. Исцеления, словно смех и радость, переходили от одного дерева к другому. Одной косточки волшебного мандарина хватало на целую группу больных деревьев. Чернота, извиваясь, навсегда покинула эти места. Теперь роща была зелено оранжевой, с голубым небом, желтым солнцем, и радостными лицами двух родных людей.

Смеясь, они выскочили из рощи к дому. Супруга Рафаэля смотрела на них, и не могла ничего понять. Но она видела их счастливые лица, и ей этого было достаточно. Смех и радость давно покинули этот дом, но теперь они снова вернулись.

- Мама, - закричал Лучо, бросаясь к ней. Она присела и приняла в объятия своего заговорившего сыночка. И по ее щекам покатились слезы радости и счастья. Лучо, не обращая внимания на нежные поцелую мамы, чистил мандарин. И когда она снова хотела его поцеловать, она обнаружила вместо щеки сына сочную, спелую дольку мандарина.

Следом за сыном, Рафаэль тащил огромную корзину спелых фруктов. Он смеясь подбежал к жене, и схватив ее нежно под руки, закружил на лужайке перед их домом. Они смеялись и смех их, закружив из опавших цветочных лепестков ожившей мандариновой рощи, взлетел к небесам.

Чудо всегда приходит неожиданно. Его нельзя предсказать, его нельзя понять и заранее почувствовать. В него можно только верить. Только верить и надеяться, что в мире осталось еще добро. И поэтому стоит жить, всем смертям назло.

Сочи. 26.04.2010