Мамина любовь. Понять и простить

Глава 1

Из одного письма:

"Здравствуй, мамуля!

Учусь я хорошо. Воскресенье мы ходили с папой в кино на "Без вести пропавший". Мама, пришли мне тетради в линейку.

Оля.

Поздравляю тебя с праздником Октября!

Твоя дочь Оля."

Кажется, что поздравление с ВОСР ребенок приписал специально, чтобы напомнить матери о том, что у нее есть дочь, подписав — "твоя дочь Оля".

Когда мама с огромным чемоданом уходила навсегда из квартиры, стук ее каблуков больно отзывался в моем маленьком сердце. Мне тогда было только 4 года, и я не знала, куда уходила мама. Может быть просто в кино или погулять в парк? Но этот звук, превратившийся позже во вселенскую скорбь, наполнил все пространство длинного коридора, вырвался из него и полетел на небо жаловаться на маму высшим силам. Чтобы они заступились за маленького ребенка, которого почему-то лишают мамы.

Мама — это любовь. Папа, конечно, тоже любовь, и он мне пытался заменить маму, но у него не очень получалось это сделать.

Папина любовь — другая. Сильная и мужественная, а мамина — нежная и заботливая. И у папы руки другие, и все — другое.

Жизнь без мамы сделала из меня хитрого маленького манипулятора. Иногда я плакала по ночам, а иногда ревела в голос днём. И папа, и бабушка, которая пыталась заменить мне маму, прыгали и бегали вокруг меня, пытаясь меня хоть как-то успокоить. А я уже понимала, что теперь эти взрослые большие люди находятся в моей полной власти и вопила не по-детски, размазывая по лицу слезы:

— Хочу к маааааме!

А потом выбивала то, что раньше мне никогда не разрешали:

— Хочу котенкааа!

И мне обещали взять котенка завтра, но я орала:

— Хочу сегодня!!!!

И папа пошел на ночь глядя, искать котенка рядом с домом, где были старые деревянные сараи. Там жили бездомные кошки, которые ловили в сараях мышей. И вскоре он вернулся и принес кошку. Это был не котенок, а молодая кошка пёстрого раскраса. Всю ночь она орала диким голосом, а рано утром умерла. Наверное, была какая-нибудь больная. Но я особенно не расстроилась, так как про кошку была разыграна сцена из спектакля.

Дети — очень эгоистичные существа, и я тогда не знала, что маме тоже очень плохо без меня.

Когда я подросла, мне объяснили, что мама полюбила другого, и поэтому оставила меня с папой.

Однажды я спросила ее:

— Как же ты так могла оставить свою маленькую девочку?

Она будничным голосом ответила:

— Мы же переехали в другой город и вначале снимали там квартиру. Нельзя было тебя на съемную взять. Да и отец никогда бы тебя не отдал.

Я тогда не знала, что в то время судиться партийным при разводе было нельзя. Про эти случаи печатали в местной газете, а по другому папа меня не отдавал.

У меня тогда уже был маленький сынок, и я не поняла, как это — "нельзя". Я не могла представить, что уеду и оставлю маленького ребенка с папой.

Потом я выросла. И в этой грустной истории мне нужно было победить себя, чтобы не стать жертвой. Нужно было стать сильной, ведь всякое бывает в жизни... И я чувствовала, что в самые тяжёлые моменты, когда я ползла по пустыне жизни одна, преодолевая пространство и время, Бог брал меня на руки и нес. А я оглядываясь назад, видела на песке только одни Его следы. Меня заново усыновили, и дали мне всю ту любовь, которую мне не додали в детстве. Эту рану, которую я получила в детстве, Бог залечил своей любовью. Чувство расставания с матерью сменилось радостью встречи с новыми небесными родными, о которых я раньше ничего не знала. И это их присутствие и помощь были почти видимыми и не давали сомневаться в том, что тебе помогают и тебя никогда не предадут. Я обрела уверенность в невидимом, которая и называется верой. Но маму я все равно ещё очень долго не могла простить. А она старалась меня забирать к себе летом и ходила со мной по магазинам, чтобы купить мне одежду или обувь. И когда она вела меня по улице, крепко держа за руку, мне казалось, что так будет всегда. Моя маленькая рука в ее большой руке. Но потом проходил месяц, и мне нужно было уезжать.

По человеческим меркам ее поступок простить было невозможно. Человеку нужно всё-таки умом понимать, что конкретно ты хочешь простить. И у меня никак не получалось это сделать. Мне было так жалко себя, что саможаление и боль детской травмы убивали прощение для мамы. Но я всё равно смогла ее простить, потому что очень хотела это сделать. Мне однажды стало так сильно жалко маму, что я простила ей все мои страдания в детстве. И это прощение, как теплое облако, окутало меня вместе с любовью к ней.

И когда я стояла в этом году перед ее гробом, я чувствовала, что и она меня любила. Просто любила, как могла, и всегда помнила и думала обо мне, и переживала. Но я ведь хотела и желала, чтобы все было по моему, по-другому. А ведь души у всех людей бывают разными. Сейчас мамы нет, но ее любовь все равно рядом со мной. Иногда, когда я просыпаюсь утром, мне кажется, что она жива, и любит меня. А потом вспоминаю, что ее больше нет. И никто меня больше так не обнимет и не приголубит, как моя дорогая мамочка.