Мама любит нас

Глава 1

– Мама, помоги! – жалобно всхлипнула Ира, рефлекторно потянувшись к ноге и столь же рефлекторно отдёрнув ладони: вдруг прикосновение повредит ещё сильнее? Нога резко хрустнула и теперь стреляла болью.

Нет никакой Мамы, раздосадованно подумал Рэм, стоя на четвереньках двумя десятками саженей выше и пытаясь заглянуть вниз через узкую щель. Выдумки необразованных предков, сказки для девочек, нуждающихся в утешении. Рэм был готов себе самому ногу отгрызть, если бы это помогло Ире. Но не поможет. И Мама не поможет, глупо надеяться.

А всё так хорошо начиналось! Каникулы на два дня раньше из-за всемирной олимпиады, и внезапно охвативший энтузиазм – тоже учудить что-нибудь спортивное… И пришедшее сообщение от Урри – словно подслушал мысли: «А давайте махнём в поход!» И Мия как раз смастерила новые лыжи в своём кружке. А ещё Рэм хотел сказать Ире кое-что очень важное, и поход – как раз то, что способно создать для этого романтическую атмосферу!

И вот уже четвёрка друзей едет на подъёмнике в гору с лыжами и рюкзаками, а внизу проплывает речка, покрытая бликующим льдом, и снег по берегам искрится, переливаясь всеми цветами радуги. Мороз слегка кусается, но от этого лишь веселее. По-настоящему не замёрзнуть: у всех меховые куртки и тёплые штаны. Подъёмник останавливается, ребята перекусывают в маленьком трактире, пьют горячий травяной чай, шутя и пересмеиваясь, – и вперёд, навстречу приключениям по свежему снежку. Солнце улыбается сверху, а небо синее-синее, как глаза Иры, и на его фоне сверкают неприступные вершины, маня чистотой и красотой. Чувства требуют выхода, и Мия запевает песню, а Ира подхватывает. Парни же, наоборот, притихают и молча наслаждаются звучной нежной мелодией.

Конечно, они не собираются подниматься высоко. Для такого нужна серьёзная подготовка. Кто ходил сильно выше, говорит, что дышать там труднее, а склоны круче и опаснее. Высота забирает тепло и выпивает силы. До самых вершин ещё никто не добрался, так и стоят нетронутые, притягивая взор. Впрочем, ребят не тянет на подвиги. Они здесь для радости и удовольствия, а не ради рекордов. Покататься, посмотреть на чудесные виды, заночевать в палатках… Девчонки в своей, парни отдельно – пока так. Хотя Рэм надеется объясниться с Ирой, и, возможно, в следующем походе будет по-другому.

Склон под ногой внезапно дрогнул, и песня оборвалась. Девушки встревоженно переглянулись.

– Что застыли? – легкомысленно хмыкнул Урри, обернувшись. – Гора дышит, так бывает.

– Учительница говорила, в других краях дышащие горы извергают огонь. – Мия поёжилась.

– Да ерунда! В других же краях, не в наших. У нас такого испокон веку не случалось.

Гора вздохнула ещё раз. Ира пошатнулась, но Рэм успел поддержать.

– Ничего, это скоро закончится, – подбодрил Урри.

– Может, вернёмся? – обеспокоенно предложила Ира. – Пересидим в трактире, а когда закончится…

Мия закивала. Но Урри засмеялся:

– Да вы трусихи! Девчонки, одно слово. Вот как с вами в походы ходить?

Мия вспыхнула и выпустила когти. Рэм поспешил вмешаться:

– Мия, не злись! Урри пошутил. А шутка неудачная. – Он многозначительно посмотрел на друга. – Ира и Мия – смелые девушки, просто осторожные. Давайте остынем и пойдём дальше.

Ну почему? Почему они не послушали девчонок? Это всё Урри со своей проклятой самонадеянностью! Но Рэм не мог отделаться от мысли, что и он виноват. Он должен был вразумить товарища. Отговорить. Подумать о том, что девушки лучше чуют опасность. Где там! Подумать наперёд – точно не его сильная сторона. Да и спорить с Урри не хотелось. А теперь вот…

Они двинулись дальше, делано не обращая внимания на дрожь под ногами. Девчонки хмурились, но не возражали. Все ведь знают, что здешние горы спокойны, они никогда не плюются огнём и не взрываются. Глупо бояться, верно же?

Гора затряслась и взрокотала, словно раздираемая изнутри… и вдруг лопнула. Мия прижала уши, инстинктивно отпрянув от разверзшейся трещины, откуда рванула волна жара.

– Мама! – пискнула Ира.

Попыталась схватиться за Рэма, но не дотянулась. Потом он корил себя: ну что ему стоило стоять хоть чуть ближе? Нога не нашла твердь, лыжа соскочила, и Ира, вытаращив глаза и визжа, полетела в пропасть.

Рэм заорал. Только жёсткая рука товарища не дала ему сигануть следом.

Всхлипы Иры доносились далеко снизу.

– Ну, а чего я? – смущённо развёл руками Урри. – Никогда же ничего не случалось.

Рэм шагнул к нему, оскалившись и выпуская когти. Мия зашипела, скользнув между ними, успокаивающе вскинула руку:

– Тихо, вы! Не время собачиться. Надо думать, как Иру оттуда достать.

Рэм выдохнул сквозь зубы. По крайней мере, она жива.

– У нас есть верёвка…

– Ира! – крикнула Мия в трещину, пытаясь разглядеть что-нибудь в глубокой тьме. – Мы бросим тебе верёвку. Сможешь вылезти?

– Я не могу двинуться, – донеслось жалобное мяуканье. – Очень больно!

– Ты обожглась? – Огонь из трещины не вырывался, но тянуло жаром и запахом гари.

– Нет… нога!

– Я слазаю за ней! – решил Рэм. – Обвяжу Иру…

– Ты?

Мия окинула его оценивающим взглядом. Рэм – громила, мощный качок. Заботливый и трепетно относящийся к Ире, но легко теряющий голову.

– Не лучшая идея, Рэм! Во-первых, ты в эту трещину просто не пролезешь, обдерёшь всю шкуру, даже если снимешь рюкзак и куртку.

На какой-то миг Мией овладела досада: ну почему поскользнулась изящная Ира, а не Рэм? Парень не провалился бы, в худшем случае застрял бы на самом верху. Но что толку сетовать? Ни он, ни Ира не выбирали, так уж вышло.

– А во-вторых, Рэм, ты тяжёлый! Если ты каким-то чудом проскребёшься вниз, как нам тебя вытащить, да ещё с Ирой? Никак, то-то и оно. Тащить должен ты.

Рэм мрачно кивнул. И выжидательно посмотрел на Урри: тебе лезть. Тот сделал круглые глаза.

– Я сама спущусь. – Мия решительно пересекла этот молчаливый диалог. – Я меньше и легче вас, вы без проблем вытянете и меня, и Иру. Крепите верёвку!

Вообще-то Мии было страшно. Поверхность всё ещё вибрировала, в трещину осыпался снег с краёв, быстро тая. Но не оставлять же подругу без помощи! Девушка скинула рюкзак, обхватила верёвку обеими руками и обвила хвостом и очень осторожно, стараясь не просто висеть на верёвке, а использовать для опоры все неровности стен, начала спускаться. Мия читала, что в недрах гор течёт раскалённая лава, поэтому чем глубже, тем жарче… Но вроде бы при движении вниз жар не усиливался. Вот и хорошо, а то бедная Ира уже спеклась бы! Неприятный запах, раздражающий ноздри, уменьшился – то ли развеялся, то ли нюх притупился.

Спуск занял не слишком много времени, несмотря на то что Мия двигалась медленно и страховалась всеми возможными способами. Всё-таки двадцать саженей – не двести. Наверное, тут и не должно быть лавы, запоздало подумала она. Хотя - гора же тряслась, вот незадача…

Внизу было темновато. В густом сумраке слегка светились синие глаза Иры, мокрые от слёз. Подруга скорчилась на россыпи каменных обломков, заторможенно таращась вверх, на узкое небо. Нога согнута в неправильном месте.

– Мия, – тихо выговорила Ира.

– Ага, это я. Сейчас зафиксируем тебе ногу. – Мия поморщилась, понимая, что это будет больно, и заранее сочувствуя. – Потом обвяжем тебя верёвкой, и ребята поднимут. Да, придётся потерпеть, но мы быстро вернёмся в город, и тобой займутся врачи.

Ира сморгнула слёзы, вздохнула и, собрав моральные силы, кивнула. Мия, внимательно оглядевшись, приметила упавший обломок лыжи – за шину сойдёт, – и откромсала ножом кусок верёвки, чтобы примотать конечность.

Гора дрогнула ещё раз. Вниз посыпались камни, Мия выронила нож и инстинктивно закрылась руками, Ира снова сжалась и втянула голову в плечи. Резкий удар где-то наверху, и столь же резко потемнело. Верёвка, будто длинная змея, заскользила и упала у ног, свернувшись в беспорядочный клубок.

– С-собака! – выругался кто-то из парней, и интонация очень не понравилась Мии. Отчаянная, безнадёжная.

Девушка задрала голову.

– Рэм, Урри! – Собственный голос показался ей тоже не слишком уверенным. – У вас ещё верёвка есть?

На фоне бессловесного рычания Рэма откликнулся Урри:

– Есть! А толку-то? Тут целая глыба откололась. Сорвалась и застряла. Как вы вылезете теперь?

Рычание перешло в рёв.

Просвет наверху почти исчез. Шансов никаких. По щеке Иры снова поползла слеза. Воздух проходит, но света совсем мало. Морозный воздух стекает вниз, холодя щёку, и утекает… куда? Ира шевельнула носом, почуяв медленный поток, почти незаметный ветерок.

– Мия, – шепнула она, показав глазами в ту сторону, куда двигался воздух. – Там может быть другой выход.

Приунывшая подруга встрепенулась. Повела носом, тоже заметила. Привстала на цыпочки и окрикнула ребят, то причитающих, то ругающихся:

– Эй, вы! Здесь ветер. Должно быть другое отверстие.

– Вы сможете до него дойти? – Рэм с надеждой поднял голову. – Ира сможет?

Мия вопросительно посмотрела на подругу. Та хлюпнула носом и кивнула. Первоначальный шок прошёл, съеденная таблетка притупила боль, и обломки кости перестали тереться друг о друга и болезненно натягивать кожу, когда Мия наложила шину. Надо как-то выбираться. Не сидеть же тут, ожидая своей участи!

Конечно, ребята могут прямо сейчас пойти за помощью. Но… пока туда, пока обратно – взрослые с техникой придут только завтра. А сколько ещё будут разбирать завал? И сумеют ли? Глыба огромная, целиком могут не вытащить, начнут дробить – ещё осколки посыплются, Мама упаси. Или, того хуже, гора снова задрожит.

А позор-то какой! Все скажут: вот четвёрка дурней, которые залезли туда, откуда сами выбраться не смогли. Не прошли естественный отбор. Родители отпускать перестанут, да и не захочется: везде неудачников будут дразнить, обзывать безмозглыми котятами, хоть глаз не подымай. Нужно идти. Ползти хотя бы, раз ходить невозможно.

Но у Мии была идея получше.

– Скиньте нам лыжные палки! – велела она. – Будут Ире вместо костылей. Да смотрите, с расчётом кидайте, чтобы не застряли в узости!

Парни обрадовались, что в их силах хоть что-то сделать. До веселья, конечно, далеко, но скрипеть зубами и яриться на собственное бессилие перестали. Аккуратно сбросили вниз палки, а потом и фонарик, чудом не попав никому из девушек по голове. Хотели одеяло скинуть, но оно зацепилось за камни.

Ира поднялась с помощью Мии, тяжело опёрлась на палки. Всё тело болело, не только нога: падая, девушка побилась о стены. Голова слегка кружилась, картинка перед глазами плыла. Фонарик пока включать не стали, решили экономить.

Мия вздохнула. Боязно уходить от света и воздуха в неведомую глубь, но деваться некуда. Она храбрилась напоказ, чтобы Ира не падала духом. Мия пошла первой, Ира заковыляла следом.

– Мама, помоги нам, – тихонько прошептала Ира.

Мия присоединилась, вторя ей. Помощь прародительницы сейчас точно не лишняя.

– Ну, и как мы найдём второй выход? – Урри скептически обозрел горизонт.

Поначалу ребята приободрились: у задачи появилось решение, можно действовать… Только куда идти? Как угадать, куда приведут девчонок неразведанные извилистые ходы? Парни должны оказаться у выхода: вдруг понадобится снова бросить подругам верёвку или, наоборот, снять их с высоты? Оба страшились думать об одном: а что, если путь окажется непроходимым?

– Найдём, – хмуро отрезал Рэм. – Коли понадобится, всю гору прочешем. Носом землю рыть будем!

Товарища он не простил. Вот если – нет, не если, а когда, только так надо думать! – когда Ира будет спасена, ну и Мия тоже, тогда посмотрим. А пока просто легче помочь девчонкам вдвоём, чем одному. Глупо драться и выяснять отношения, когда раненая Ира ищет выход из трещины. И Мия, да.

Ира, Ира… Где-то там внизу горят её синие глаза, прекрасные, как волшебные сапфиры, трепещут её нежные ушки, прислушиваясь к тревожащим звукам подгорья, колотится её тёплое сердечко… Рэм прикрыл веки и увидел её, словно наяву. Вертикальные зрачки, обрамлённые синим сиянием в темноте пещеры, круглые слезинки в уголках глаз…

– Они идут туда, – проговорил Рэм, вытянув руку.

Урри поднял бровь.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, – буркнул Рэм.

Объяснять не хотелось. Сказки и мнительность, хмыкнет приятель. Как и сам он хмыкал раньше, слыша о подобном. «Сердце Мамы» – так называли это необъяснимое явление, способность чувствовать дорогого человека через толщу скал и стен, через сотни саженей пространства. Матери порой утверждали, что чувствуют своих деток, и благодарили за этот дар великую Маму. Рэм лишь улыбался снисходительно: матери вечно верят во всякую милую ерунду. Гораздо реже звучали разговоры, что девушка якобы ощутила любимого или юноша – любимую. Потому что молодые здравомыслящие люди стесняются фантазировать, выдавая желаемое за действительное – так полагал Рэм прежде. А тут вдруг подумал: может, просто редко встречается истинная любовь? Такая, когда другой – будто ты сам. Когда не мыслишь себя отдельно…

Подумал и застеснялся своих мыслей. Мама – это всего лишь приятная сказка, поддержка для слабых духом. А он уже перерос детские сказки.

И чувство вдруг отрезало. Только что он знал, куда направляется Ира, а теперь – нет. Рэп запнулся на ровном снегу, вздрогнув от накатившей глухоты и одиночества. И от потери понимания, куда идти.

Урри торил лыжню впереди. Рэм махнул ему – туда, – и он пёр, куда показали, не оглядываясь. Рэм тяжко вздохнул и продолжил движение, следуя за приятелем.

– Ого, здесь пещера! – шёпотом воскликнула Мия. Говорить в полный голос здесь, где грозные своды смыкались над головами, девушки опасались: а ну как громкий звук вызовет обвал? Собаке ясно, что после тряски осталось полно напряжений или слабых мест, где камни, с виду кажущиеся надёжными, держатся на соплях.

В пещере явственно пахло гарью. Кислой, химической. И вода под ногами воняла мерзко, чем-то неживым и опасным.

– Ай! – Ира неудачно поставила палку и чуть не рухнула. Судорожно вцепилась когтями в стену.

Рука проскрежетала по металлу.

– Что это?

– Я включу фонарик, – предупредила Мия. – Давай осмотримся.

Луч прорезал темноту пещеры. Зрачки рефлекторно сузились, но на самом деле сильно светлее не стало. Пятно света, перемещаемой Мией, лишь выхватывало то один, то другой фрагмент. Неровные, закопчённые стены. Ржавые металлические бочки, ошмётки металла, словно какое-то чудовище разодрало часть бочек в лохмотья, как тряпки. Чуть погодя Ира увидела бочку, раскрывшуюся лепестками с рваными краями, и поняла, что она действительно разорвана.

Мия рассматривала помятую бочку, из которой сочилась влага. Аккуратно обмакнула палец, понюхала, скривилась.

– Это не вода.

Ира поёжилась.

– Жутко здесь. В бочках ведь какое-то горючее, так? Их разодрало изнутри. Видишь?

– Интересно, кто тут склад горючего устроил? Внутри горы, вдали от всего! Это же нерационально. Бессмысленно.

– Может, Древние? – неуверенно предположила Ира.

– Считаешь, они не легенда? – Мия задумчиво прищурилась.

Ира попыталась пожать плечами, но застонала: на плече была глубокая ссадина, которую она не сразу заметила из-за ноги.

Мия подошла, заботливо коснулась.

– Тебе не надо отдохнуть?

– Только не здесь. – Ира нервно огляделась.

Мия согласно кивнула.

– Да, воняет этой дрянью. Давай уйдём отсюда. Воздух идёт вон в ту сторону.

Ира запрыгала на самодельных костылях вслед за Мией. Вонь – полбеды. В пещере было жутко. Ире казалось, достаточно какого-нибудь неосторожного действия, чтобы нарушить хрупкое равновесие этого места, и тогда… Тогда, возможно, всё это горючее воспламенится или сдетонирует. Снова – недаром же к запаху химии примешивается запах гари. Здесь совсем недавно произошёл взрыв. Или серия взрывов. Иру пробил озноб. Вот почему дрожала гора! Уж точно не из-за лавы, никакой лавы в этих краях никто не видел.

– Мия, пойдём скорее, – пролепетала Ира. – А то опять…

Подруга обернулась.

– Куда уж скорее? Не суетись, а то упадёшь… Ира, на тебе лица нет! Присядь.

– Нет, не здесь! Мия, ты не поняла? Был взрыв, – произнесла Ира дрожащими губами. – Гора треснула из-за него.

Мия охнула, поддержала Иру под руки.

– Да, поторопимся. Мама, избавь нас от угрозы! Ну кому в голову пришло прятать тут эти собачьи бочки?

– Им уже много лет… – Дыхание сбилось, Ира изо всех сил старалась быстрее покинуть пещеру. – Смотри, сколько ржавчины! За всю человеческую жизнь столько не накопится. Да что там жизнь! Видела, какие мечи археологи откапывают? Мечи, кольчуги, серпы всякие… Им тысячи лет, а ржавчины всего-ничего, земля-то внутри сухая. А эти… насквозь проржавели. Когда их тут оставили? Десятки тысяч лет? Сотни?

– Думаешь, всё-таки Древние? – сомневаясь, проговорила Мия.

– Ну, а кто? Десять тысяч лет назад люди не умели делать бочки с горючим. Наши предки тогда по лесам с дубинами бегали и отбивали еду у медведей.

Выход! В луче фонарика показался проём. Снова блеснул металл, покорёженный и частично выдавленный взрывом наружу.

– Это дверь, – прошептала Мия. – Железная дверь, как в сейфе!

– Не железная, – поправила Ира. – Видишь: ржавчины нет? Не рыжее, а белое.

– Хорошо, что взрыв вскрыл этот сейф за нас, – заметила Мия. – Давай выбираться. Держись за меня, тут края острые.

Умение Мии найти во всём хорошее бодрило, но порой удивляло Иру. С её точки зрения, ничего хорошего во взрыве не было. Не произойди он, они сейчас катались бы на лыжах с ребятами и, может быть, Ира решилась бы сказать Рэму кое-что важное…

– Ай, нога!

Перелезая через рваный металл, Ира задела его больной ногой и чуть не расплакалась вновь. Мия подхватила за плечи, не дав упасть, но это тоже было больно.

– Ира, ну всё, всё! Мы выбрались оттуда. Садись, отдохни. Пить хочешь? Ну, хоть таблетку съешь.

Во рту было сухо, но пить Ира не стала. От мерзкого запаха пещеры мутило, за дверью он стал слабее, однако ветерок понемногу затягивал гарь в коридор. Ира проглотила таблетку и прилегла прямо на пол. Мия выключила фонарик, отпила глоток из фляги.

– Медведи… – Она покатала слово во рту, вспомнив, о чём говорили. – Такая же легенда, как и Древние.

– Из тех же времён, – уточнила Ира, не открывая глаз. – По-твоему, их не было?

– Может, и были, – пожала плечами Мия. – Какие-то непонятные кости ведь находят.

Были, наверняка были! Перед закрытыми глазами Иры мелькали то камни, то бочки… Учёные говорят, Земле чуть ли не пять миллиардов лет, а человеческой истории – не больше десяти тысяч. Почему бы не жить кому-то до нас? Динозавры, медведи… Были да сплыли, одни кости остались – то ли их, то ли не их. Может, и люди другие жили. Почему нет? Времени хватало.

– Медведи наверняка существовали, – рассудительно проговорила Мия. – Но вот насчёт Древних… Это же цивилизация, культура, а не просто кости. Где её следы? Мы находим кремнёвые ножи, наскальные рисунки наших предков, даже мусорные кучи. – Она чуть сморщилась. – Но нет никаких свидетельств жизни Древних.

– А склад вот этот?

– Есть какой-то склад, – согласилась Мия. – Но если это они его построили… то где всё остальное? Техника, картины, дороги?..

– Может, они специально всё уничтожили, – предположила Ира. – Чтобы мы на них не надеялись, а строили свою жизнь сами. Мама ведь говорила первому человеку: думай сам, делай жизнь сам. И наши матери нам так говорят, когда мы тупим или ленимся.

– Ага, уничтожили, – пробормотала Мия. – И самовыпилились. Специально, чтобы нам путь расчистить. Странно это, как ты полагаешь? Ира! Ты спишь, что ли?

Над горой опускались сумерки. На снег легли резкие тени, по белизне всё сильнее расползалась холодная синева с ломаными краями.

– Ставим палатку? – предложил Рэм.

Урри молча кивнул. Приятель устал, но чувствует себя виноватым, не решается просить о привале. Рэм не стал бы его жалеть, двигался бы всю ночь, но вот беда – он больше не понимал, куда двигаться. Одна надежда на то, что исходно они взяли нужное направление и девушки не сильно от него уклонились.

Ребята вбили колышки, натянули тент. Урри присел, подогнув под себя ноги, и принялся накачивать надувной матрас. Солнце ушло за вершины, подсвечивая оттуда бледным золотом далёкие облака. Тени сгустились, синева окончательно перешла в черноту.

Урри вздохнул.

– Думаешь, мы их найдём?

Рэм стиснул кулаки, непроизвольно выпущенные когти впились в ладони.

– Найдём! Должны найти. Иначе…

Он и сам не знал, что – иначе. Что делать, если они не отыщут выход? Или если девчонки не смогут дойти до него? Рэм бессильно заскрипел зубами, отворачиваясь… и встретился взглядом с чьими-то горящими в темноте жёлтыми глазами.

Тёмный силуэт прыгнул из тени. Рэм рванулся в сторону, уходя с его траектории, а сидящий Урри не успел. Острый коготь пропорол куртку, и парень заорал, пытаясь вырваться.

Рэм подхватил молоток, которым только что вколачивал колья, подскочил сзади к врагу, что с недовольным рычанием тормошил свернувшегося клубком Урри, вонзая когти глубже, стараясь сорвать плотный мех и добраться до собственной тонкой шкуры парня. Рэм, уклоняясь от беспорядочного мельтешения короткого хвоста, вспрыгнул зверю на спину и ударил молотком по затылку, прямо между торчащими ушами с кисточками. Зверь взвыл, дёрнулся, сбросив Рэма, и обернулся к новому противнику, зло оскалившись.

Рысь! Рэм узнал зверя по габаритам и по очертаниям морды, отвратительно похожей на человеческое лицо. Некоторые люди верили, что произошли от рысей, но Рэму эта теория не нравилась. Похожесть какая-то карикатурная, и хвост у людей длиннее и пушистее, и никаких кисточек на ушах нет. И вообще, разве на родственников нападают?

Нашёл время размышлять! Рысь бросилась на Рэма, жёлтые глаза мелькнули в воздухе и оказались совсем близко, жарко дохнула раскрытая пасть… Молоток! Он оставался в руке. Рэм со всей силы засветил суженным концом в глаз твари. Та зарычала, срываясь на визг. Замахнулась толстой лапой – парень едва увернулся, ударил снова, опять перекатился, уходя… Рысь завертелась на месте, ища врага. Ага, с одним глазом не очень-то сориентируешься в темноте! Попыталась прыгнуть и цапнуть когтем – и не дотянулась, промахнулась, неверно оценив расстояние. Раздражённый рык сменился жалобным мяуканьем.

Рэм, заслоняя товарища, погрозил противнику молотком, прижал уши и тоже издал рычание – негромкое, но грозное, предупреждающее, на грани инфразвука. Должно быть, так древние люди рычали на охоте, отстаивая добычу от конкурирующих хищников. Рысь недовольно фыркнула, дёрнула коротким хвостом и почла за лучшее слинять. Глаза исчезли, силуэт растворился в темноте. Но Рэм на всякий случай ещё некоторое время держал ушки на макушке, сканируя тьму взглядом: вдруг враг схитрил и подбирается с неожиданной стороны?

Но нет, рысь убралась. Рэм сунул молоток за пояс и присел перед лежащим на снегу Урри.

– Ты в порядке?

Хриплый стон был ответом. Ясно, не в порядке. Да и будь иначе, Урри быстро поднялся бы и помог приятелю справиться с рысью. Рэм ощупал Урри, аккуратно стащив с него разодранную меховую куртку. Плечо намокло, кровь сочилась и из раны на боку. Всё-таки достала, гадина!

Рэм туго перетянул пострадавший бок Урри, и бинты кончились. Чем перевязать руку? Парень снова тихо зарычал от отчаяния. Мама, помоги нам! Вразуми, что теперь делать. Где-то там, под скальной толщей, Ира… И Мия с ней, а он тут, с раненым Урри, и только холодные звёзды над головой… Он поднял голову. Звёзды смотрели с небес, кружась хороводом, складываясь в знакомые с детства рисунки созвездий. Вот Рыба, а вон Большая Мышь с подмигивающим глазом – затменной переменной. И Полярная звезда в середине. Учитель говорил, что десять тысяч лет назад полярной была совсем другая звезда, но теперь небо сдвинулось из-за прецессии… Мама, о чём я думаю? Рэм горько покачал головой. К собакам эту прецессию! Тут Урри, а там Ира. Или там…

Нет. Вон там. Словно тёплый огонёк зажёгся, и внутри тоже стало теплее. Как будто Мама посмотрела на непутёвого сына с небес.

Ира сделала попытку потянуться, но зашипела: неловкое движение причинило боль. Надо снова съесть таблетку… А вдруг они кончатся раньше, чем девушки найдут выход?

Мия меж тем осматривалась. Коридор, где их сморил сон, был явно рукотворным. Вчера они не обратили внимания, куда их привело следование за ветром. Были слишком вымотаны и рады, что убрались за пределы жуткой пещеры. А ведь этот коридор наверняка построен теми же, кто натаскал в пещеру бочки. Неужто впрямь Древними? Под ногами – неизвестное покрытие, над головой – странные панели с трубами. Мия никогда ничего подобного не видела – не то что наяву, даже на картинках и фотографиях. И всё какое-то… чересчур большое. Коридор в три человеческих роста – зачем такое под горой устраивать? Высоты в рост вполне хватило бы. Неужели Ира правильно догадалась?

Мия ещё раз потянула носом воздух. Да, сквозит в том же направлении. Со стороны пещеры слабо тянет химическим горючим. Значит, им прямо по коридору.

Она помогла подруге встать, подала палки. Завтракать всё равно нечем, значит, надо идти.

Ира ковыляла с трудом. Ссадины болели меньше, но нога со вчерашнего распухла. Девушка всё время отставала от подруги. Мия спохватывалась, ждала, помогала преодолеть широкие пороги, что встречались время от времени – странные, выдающиеся со всех сторон, не только снизу, но и сверху, справа и слева. Интересно, для чего?

Ира снова отстала. Постояла на месте, отдыхая. И бесцельный взгляд в пустоту вдруг уловил…

– Мия! – позвала она.

Быстрые шаги прошелестели по гладкому покрытию. Мия вопросительно подняла вибриссы.

– Смотри, – прошептала Ира. – Тут разветвление. Проход. Ты торопилась и пропустила. А вдруг нам туда?

Без света заметить проём было трудно. Мия включила фонарик, озабоченно хмурясь – в том числе из-за низких показаний индикатора батареи. В луче покрытие коридора оказалось светло-голубым. Проём, зияющий в такой же голубоватой стене из неизвестного материала, был обрамлён порогами.

– Нет, ветер туда не дует. – Мия покрутила носом и вынесла вердикт. – Идём дальше.

– Может, посмотрим? Посвети туда хотя бы.

Мия направила фонарик вглубь проёма. И взвизгнула, чуть не уронив ценный прибор: луч высветил огромный череп с пустыми провалами глазниц.

– Мама!

Ира вздрогнула, но справилась с собой. А может, обезболивающее притупило реакцию, и если бы нет, она бы тоже визжала от страха? Но сейчас она не боялась. Ну, почти.

– Кто бы это ни был, он уже мёртв, – рассудила она. – Он нам ничего не сделает. Мия, ну давай глянем! Всего один порожек.

– Ладно. – Та, оправившись от испуга, подсобила ей перебраться.

Мия водила лучом туда-сюда. Крупный череп скалился жутковатой улыбкой, а рядом лежали другие кости: позвонки, огромные рёбра, гигантский таз, кости рук и ног неестественных пропорций.

– Кто это? – сдавленно произнесла Мия. – Ни на одно существо не похож.

– Может, это и есть Древний? – ещё тише проговорила Ира.

Она облокотилась спиной о стену, чтобы убрать нагрузку и перехватить костыли поудобнее, прежде чем приблизиться к останкам. Что-то щёлкнуло, и тут закричали обе подруги: слепящий свет, вспыхнувший под высоким потолком, ударил по глазам. Ира, выронив палки, прикрыла руками голову.

Рассвет безжалостно высветил кровь, заляпавшую снег, примятый следами схватки. К скалам тянулась цепочка отпечатков лап уходящего зверя, помеченная каплями крови, как пунктиром – видно, Рэму удалось серьёзно ранить рысь. К счастью, зверюга скрылась не в той стороне, куда лежал путь парней. Теперь Рэм снова знал, куда идти. Чувствовал, где бьётся сердечко Иры. Чудо, да и только! Не спугнуть бы… Он был очень осторожен в мыслях.

Рэм связал волокушу: обернул надувной матрас полотном палатки, прицепил ремни. Перетащил на матрас стонущего приятеля, тщетно стараясь не тревожить ни бок, ни плечо.

– Прости, Рэм, – пробормотал Урри. – Я мешаю. Тебе надо искать девчонок, а ты со мной возишься.

Вибриссы поникли, глаза потускнели. Плохо ему. Рэм фыркнул, злясь – уже не на товарища, а просто на ситуацию.

– – Не неси чушь. Что, мне бросить тебя? Такие глупости даже не думай, не то что не говори!

Он отхлебнул чаю из термоса, передал Урри. А потом впрягся в волокушу. Ни к чему терять время. Щурясь от яркого солнца – тёмные очки ночью куда-то пропали, наверное, затоптали их в драке, – Рэм тяжело и решительно двинулся ему навстречу.

Ира раздвинула пальцы и посмотрела в открывшуюся щёлочку. Ничего не случилось. Вспышка не была взрывом. Всего лишь зажёгся свет. Свет исходил от висящих на потолке продолговатых панелей с трубками внутри.

Мия молча указала на стену. Ира обернулась и поняла: облокотившись, она задела тумблер, незамеченный в темноте. Она с замиранием сердца вновь коснулась его, и свет погас.

– Верни! – мявкнула Мия испуганно. Терять свет не хотелось.

Ира щёлкнула ещё раз, опять стало светло. От панелей на потолке доносилось тихое жужжание, на грани слышимости.

Мия выключила фонарик и рассматривала скелет великана. Все косточки на месте, никуда не делись, даже фаланги пальцев. А хвоста нет. Как так? Но при жизни это было явно не экзотическое животное, а разумное существо: рядом обнаружилось столь же гигантское кресло странного вида, а чуть поодаль – высокий и широкий стол, под стать габаритам этого существа.

– Древний, – констатировала Мия.

Ира права, никем иным он не может быть. Древние сделали этот коридор под горой и устроили склад горючего. Для чего? Не понять уже, наверное. И всё это пребывало герметично законсервированным, словно в остановленном времени, пока бочки с горючим не разъела коррозия, и оно воспламенилось от какого-то импульса. Сколько лет прошло, страшно представить!

Ира, одолеваемая теми же мыслями, разглядывала стены. То, что в отсутствие света казалось просто выступами, шероховатостями, напоминало рычаги и экраны. На столе – чудные предметы неведомого назначения.

– Мия, глянешь, что там? – Эх, если бы не нога, Ира сама забралась бы на стол.

Мия дотянулась до подлокотников кресла, ухватившись, вспрыгнула на сиденье и повела ладонью, смахивая пыль.

– Ух ты! – Вибриссы затрепетали. – Тут кнопки какие-то. А это что ещё за штука?

Мия стёрла наслоения пыли с выступа, то ли стеклянного, то ли пластикового, под которым что-то светилось красным, словно рубин. Девушка потянула полупрозрачную крышку, та не открывалась; тогда она выпустила когти и поддела её с обеих сторон. Крышка подалась, соскочив с невидимых креплений.

Мия с любопытством сунула нос поближе. То, что казалось драгоценным кристаллом, не доставалось из углубления, а скорее было похоже на клавишу. Что, если нажать? Мия убрала когти и потянулась к сияющему камню пальчиком.

– Не трогай! – пискнула Ира. – Вдруг…

Но её реплика запоздала. Мия, не совладав с искушением, уже ткнула в красную то ли клавишу, то ли большую кнопку.

Свет мигнул. Пол и стены содрогнулись. Подруги заверещали, рефлекторно согнувшись, пряча головы и стараясь зажать ушки, разрывающиеся от грохота.

– Мама-а!

Рэм торопился. Урри не становилось лучше. Даже хуже: поднялась температура. И обезболивающего не было – отдали девчонкам. Конечно, Ире нужнее…

Парень устал. Тащить волокушу было нелегко, а путь забирал вверх. Но, по крайней мере, он знал, куда идти. Словно путеводная звёздочка, горел вдалеке тёплый огонёк Иры. То останавливался, то смещался, и приходилось менять направление. И потихоньку расстояние сокращалось.

Неожиданно гора под ногами дрогнула. Снова землетрясение! А Урри ещё утверждал, будто здесь безопасно… Балабол!

Позади взметнулся столб света – Рэм судорожно оглянулся; по небу пронёсся огненный болид, ревя, как легендарный медведь, и изрыгая дым. Кто говорил, что здешние горы не могут извергать огонь?

– С-собака, – выругался Рэм.

Маячок исчез. Ира! Неужели с ней случилось нехорошее? Нет, только не это, Мама! Наверное, просто настрой пропал. Хоть бы так!

Что-то недобро ворочалось в глубине скал, как разбуженный медведь из сказок, укладываясь поудобнее в своей берлоге. Перекатывались камни. Хоть бы девчонок не завалило! Мама, помоги им!

Свет периодически мигал, но не пропадал насовсем. Из коридора опять запахло химической гарью и пылью. Что это вообще было? Снова взорвалось топливо? Ох, не зря они ушли из той пещеры.

Упавшая с кресла Мия поднялась, виновато прижав ушки к голове, скользнула к выходу, выглянула и не удержалась от шипения.

– Что там? – шмыгнула носом Ира, беспомощно сидя на полу. Её чуть не прибило, когда со стены сорвался большой пыльный прямоугольник, отскочил от её палки и грохнулся совсем рядом.

– Потолок обрушился, – прошептала Мия помертвевшими губами. – Нам не выйти.

Ира всхлипнула. Хотелось обвинить легкомысленную подругу, но смысл? Это не поможет выбраться. Надо искать другой путь или попробовать откопаться… Чем? Взгляд зацепился за прямоугольник. Ира неловко поменяла позу, вытянув сломанную ногу с шиной, потрогала его. Материал неизвестный – похож на металл, но показался уж больно лёгким, когда Ира взяла прямоугольник в руки. Повертела туда-сюда, гадая, для чего он исходно был предназначен, перевернула… и ахнула.

– Мия! – сдавленно позвала она.

Подруга встревоженно подскочила, вопросительно шевельнула ухом, не видя новой опасности. Но нет, не от испуга у Иры расширились зрачки и перехватило горло. От удивления, граничащего с восторгом.

– Ой… – Голос Мии тоже сел. – Это же…

Как будто фотография – но не чёрно-белая, а цветная, как картина. Белое голокожее лицо без вибрисс и вообще без единой шерстинки, а на верхней части головы шерсть цвета золота растёт длинная и волнистая, спускаясь ниже шеи. Уши закруглённые, не на макушке, как у всех людей, а по бокам головы. И внезапно – улыбка. Странно выглядела эта улыбка на нечеловеческом лице, но в ней чувствовалась доброта и радость. Улыбаясь, существо гладило маленького человечка, прижимая его к груди. Полосатого, с чередующимися серыми и белыми полосками на короткой шёрстке, серыми острыми ушками и зелёными глазами, и с белым хвостиком-сосиской, как у младенцев.

– Это же Мама, – произнесли девушки одновременно.

В легендах говорилось, что Мама была не из людей. Первым человеком стало её дитя. И на этой то ли фотографии, то ли картине оно лежало в ласковых руках Мамы, блаженно щурясь и протягивая к ней ручки, а она склонилась к нему с любовью…

– Мама любит нас! – И снова эта фраза, заученная с детства, прозвучала из обоих уст почти одновременно.

Ира благоговейно прижала изображение к груди:

– Заберём с собой!

Мия согласно кивнула.

– Как ты думаешь – может, мы для этого сюда и провалились? Чтобы найти эту… эту…

– Реликвию, – подобрала Мия подходящее слово.

– Теперь мы обязательно найдём выход, – вдохновенно произнесла Ира.

– Мама нам поможет! – подтвердила Мия.

– Смотри, – прохрипел Урри. – Дыра!

Рэм не сразу осознал, что говорит приятель. Перед глазами повисла тёмная пелена, удары сердца гулко отдавались в голове. Он шёл по наитию, не видя ничего вокруг, кроме звёздочки Иры перед внутренним взором. Маячок вновь появился, и Рэм боялся его потерять.

Он сморгнул иней с ресниц и вернулся в реальность. Дыра. И правда! Расщелина, из которой поднимался тёплый воздух. Рэм, скинув ремни волокуши, подбежал на подгибающихся ногах, упал на колени, заглядывая вниз. Чуткие ноздри уловили слабый запах гари. Только бы девчонки были целы! Нет, нельзя думать о плохом. Всё в порядке, огонёк движется. Немного не там, но… Если это не выход, то что? Расщелина просматривалась в лучах зенитного солнца до самого дна, а внизу чернеет проход вбок, какой-то лаз… Девочки должны выйти именно тут.

Ира! Ира, не заплутай! Выход здесь!

Находка придала девушкам сил. Даже измученная Ира ковыляла бодро. Реликвию бережно обернули полотенцем из рюкзака Мии. Ира хотела сама нести фотографию – цветную, вот диво-то! – но вскоре сдалась: тащить большую раму чуть ли не в половину человеческих роста и одновременно управляться с костылями-палками оказалось сложно. Почему у Древних всё такое огромное? Ну да, они же были великанами. Тот скелет впечатлял своим размером. Потому и потолки здесь непривычно высокие, и фото Мамы форматом, как стенд в школе.

Мама помогла им, или просто повезло? Мия всё ещё сомневалась, а Ира верила. Не случайно они увидели дверь, прежде скрытую слоем пыли, лишь когда нашли фото. Дверь тоже была огромной, великанскому скелету под стать, и открывалась странно – не ручкой или рычагом, а кнопкой. Девушки долго не решались нажать кнопку, помня результат предыдущего эксперимента. Но толстый квадратик, излучающий тусклое красное свечение, не был закрыт крышкой, и они понадеялись, что ничего слишком страшного не произойдёт. А если и произойдёт – не сидеть же взаперти, дожидаясь голодной смерти! Надо пробовать, Мама хранит нас… Мия ткнула в кнопку, та сменила цвет на зелёный, и половинки двери медленно поползли в стороны. Чудно! За дверью был такой же коридор.

Мия покрутила головой.

– И в какую сторону нам идти?

– Мама, подскажи, – почти беззвучно шепнула Ира, обращаясь к фотографии.

Мама на ней всё так же молчала, лаская человеческого ребёнка. Ира прикрыла глаза. Рэм, наверное, весь извёлся, беспокоясь о ней, а она даже не знает, где его искать… Или знает? Она вдруг ощутила, как бьётся сердце парня где-то наверху, чуть справа…

– Рэм, – прошептала она. – Мама, спасибо! – И громче: – Идём направо, Мия.

Они миновали две развилки, и сердце неизменно подсказывало, куда повернуть. Оно пело, несмотря на боль и заявляющий о себе голод. У них всё получится! Мия забрала реликвию у Иры, сообразив, что той тяжело, но возникшее удивительное чувство не угасло, как боялась Ира. Сердце Рэма будто светилось перед внутренним взором на грани восприятия.

– Как по-твоему, – спросила Мия, – там, в том помещении… это был скелет Мамы?

Ира поразмыслила на ходу.

– Нет! Портрет Мамы висел на стене над столом, а никто не вешает так свои фотографии, на себя можно и в зеркало посмотреть.

– А ты бы чей портрет повесила? – Мия улыбнулась. – Рэма?

– Да, – призналась Ира. – Хочется глядеть на фото тех, кто нам дорог. Думаю, и у Древних так было. Почему нет? Они умели любить. Мама любит нас до сих пор, где бы она ни была.

– Стало быть, там умер тот, кто её любил, – пробормотала Мия. – Одного не пойму: Древние же великаны и вообще на нас не похожи, как у них человеческое дитя родилось?

У Иры не нашлось объяснения. Никаких идей.

– Чудо, – промолвила она.

Впереди забрезжил свет. Выход!

– Рэм!

– Ира!

Счастливые возгласы слились в один.

Ира знала, что яркая звезда, застывшая на месте где-то высоко и ждущая её – это Рэм. Светлый маячок подсказывал Рэму, как тыкается Ира туда-сюда, возвращается назад, дойдя до тупика, пробует другое направление. Когда из тёмного проёма, выходящего на дно расщелины, показалась потрёпанная зелёная куртка Иры, Рэм запрыгал от радости. Девчонки заметили его наверху, на краю расщелины, замахали, заорали. Рэм скинул вниз надёжно закреплённую верёвку и поднял Иру, тщательно обвязанную Мией, словно мясной рулетик. Уставшую, покрытую пылью и пропахшую копотью, но с сияющими глазами.

– Рэм, ты будешь надо мной смеяться, – прошептала Ира, не спеша выпутаться из верёвок, – но я чувствовала твоё сердце.

– И не подумаю, – так же тихо ответил Рэм, держа в руках вытащенную Иру и боясь отпустить: вдруг снова куда-то денется. – Я тоже чувствовал тебя, Ира. – Он выдавил смущённую улыбку, шевельнув вибриссами. – Сквозь все эти скалы, снег… Я знал, где ты. Потому что…

– Рэм, я хотела тебе сказать…

– Я хотел тебе сказать…

– Эй! – звонко позвала Мия снизу, задрав голову. – А меня вы не собираетесь вытягивать?

Ира с Рэмом переглянулись и рассмеялись. Можно ничего и не говорить. Разве без слов не ясно?

Кто сказал, что спускаться сложнее, чем подниматься? Физически – может быть. Тем более, добавились вторые волокуши для Иры, наспех связанные из лыж и палок, и в них впряглась Мия. Но на душе было удивительно легко. Они снова вместе, они выбрались, одолели и злую стихию, и голодного хищника, и коварство подземелий. И они подтвердили свою самостоятельность, справившись сами, без помощи взрослых. Разве что Мама им помогала…

Нет, Рэм не верил ни в какую мистику. Но Мама – не выдумка. Они несли с собой её негаданно обретённый портрет, где она запечатлена с первым человеком на руках. Нет сомнений, что Мама многое вложила в это дитя, и её дары передались по наследству многочисленным отдалённым потомкам. Нам. В том числе дар душевной силы, проявляющийся, когда мы о ней вспоминаем.

Совсем немного осталось до трактира и канатной дороги. Там – еда и тепло, и врач для Иры и Урри. Теперь всё будет хорошо. Они вернутся победителями и принесут людям весть о Маме, о своих испытаниях и знамениях, сопровождавших появление её лика.

А самое главное – Мама любит нас. Это точно.