Маленькие большие истории

Мышь

Всё бывает в первый раз, во второй тоже много чего происходит, и в третий… однако не об этом сия история.

И зазвенела темнота, как только выключился свет. Она пихнула что-то ногой — вдруг зашуршало… В темноте звуки кажутся немного громче, чем они есть при свете, поэтому она даже немножко оглохла на левое ухо. От этого дальнейшие движения её стали ещё более неуклюжи, и в конечном итоге она так и ляснулась вниз кубарем. Благо, успев сгруппироваться, ничего себе не повредила. Вдруг там, внизу — а уже, по правде говоря, прямо перед её взором — она увидела лучик света из-за тонкой стены и принялась прогрызать себе путь наружу.

Топот… спряталась… будто что-то огромное надвигалось на неё… она поджала уши практически вовнутрь раковины и закрыла глаза, нервно дыша. Как только стихло, она открыла вочы и увидела там, за стеной, какого-то абсолютно несуразного вида малыша. Он почему-то нагло бегал по комнате и раскидывал одежду, ну или то, что от неё осталось после попадания в его мерзкие ручонки. Вдруг в комнату влетает лохматая тётка с поврежденным гравитацией бюстом, наклоняется и хватает своё чадо, суя ему пустышку в рот. Малыш нервно затыкается и от стресса скоро засыпает у женщины в руках.

Сердце задребезжало от радости, как только угроза покинула помещение, и мышка потихоньку стала выдвигаться из шкафа наружу.

К её удивлению, ничего не произошло. Она просто вышла в пустую комнату и стала искать, куда двинуться дальше. Она оглянулась назад, в сторону своего родного шкафа, ещё несколько мгновений мешкалась, куда же ей всё-таки идти — и всё же решилась идти дальше. Она выбралась в коридор и услышала чью-то речь. Двинулась чуть ближе — и перед её бусиничными глазами предстала просторная комната с камином и креслами, повернутыми к нему. В одном сидела небезызвестная нам тётка с малышом, а во втором — усатый и пузатый дядька с худыми ножками, которыми он нервно мотал из стороны в сторону. Они о чём-то интенсивно болтали, периодически вскидывая руками и угрожающе жестикулируя, но всё же в этих криках было так же нечто любовное. Малыш игнорировал звуки, посапывая у тётки на руках.

Мышка посидела за стеной ещё немного и двинулась в коридор, где её ждала крохотная щелочка наружу, о которой она не могла и мечтать, проведя всю жизнь в шкафу. Она влезла в неё и тотчас же ощутила запах ветра на своей мордочке, высунула всё тельце — и убежала прочь, навстречу дождю и свободе.

Графиня ест свой завтрак

Это было ленивое утро в холодном поместье графини, имя которой не так уж и важно.

Слуги ещё спали в своих комнатках на первом этаже, конюшня также тихо сопела. Только графиня лежала в кровати, уставившись в потолок и свесив одну ногу вниз. Уже которую неделю утро не начиналось с лучей солнца — только со звуков мерзкого дождя и запаха мокрой земли.

Через несколько мгновений, а может, и часов, она всё-таки поднялась, чтобы посмотреть в окно. Вид оказался удручающим, и потому она завесила шторы. Графиня ходила по комнате, наворачивая круги и думая о чём-то неумном, а потом снова легла в кровать, пытаясь уснуть.

Слуги уже проснулись. Кухарка Анфиса была в приподнятом настроении — ей нравился дождь. Перед началом готовки она резво прогнала мышей метёлкой и зарадовалась: подобного рода активности заряжали её дух положительными эмоциями.

Графиня никак не могла уснуть. Она снова села на кровать, свесила ногу и всё ещё думала о всякой ерунде. Потом подошла к окну, отодвинула штору и выглянула наружу. Дождь всё ещё шёл. Она посмотрела вниз. *«Высоко»*, — подумала. Встала ещё ближе — недостаточно. Принялась взбираться на подоконник.

Вдруг послышался запах омлета и лимонного пирога — это Анфиса несла завтрак в покои графини. Та быстро слезла с подоконника, и в эту же секунду раздался стук. Анфиса тепло улыбнулась, поставила поднос на стол, сказала пару добрых слов и удалилась.

Дождь слегка утихал, но графиня всё равно задернула шторы и села за стол. Это был её любимый завтрак, и, хоть аппетита поначалу не было, после первого кусочка она принялась за еду, будто с голодного края.

Из-за штор вдруг полились тонкие лучики солнца — дождь всё ещё шёл. В комнате стало чуть светлее, и графиня даже выдумала себе пару дел на день. Всё началось не так уж и плохо.

Быть может, завтра Анфиса приготовит вишнёвый пирог.

Велосипед

Велосипед устал.

Весь день на нём радостно катались все кому ни лень: и соседка, и сын соседки, и какая-то бабушка которую никто не знает. А всё потому что это был велосипед доброго дяди, который всем разрешал покататься. На самом деле у дяди и кататься времени-то не было, а уже тем более следить за своими велосипедами.

Вечером дядя вернулся домой и посмотрел на велосипед: совсем он не выглядел живо. «Ну дела» — подумал дядя и решил ничего с этим не делать, «подумаешь, какой-то велосипед. Вот если бы стол сломался — другое дело».

Так он и плюнул на свой велосипед позволяя всем кататься пока во вторник он совсем не сломался. «Дела» подумал дядя и решил что надо будет когда-нибудь его починить.

А в четверг сломался стол.

Скрипач

Он, нервно дыша, вцепился в инструмент. Вот он: момент. «Всё или ничего» — так видел его скрипач, ведь сегодня был тот самый день, к которому он так долго шёл. Сегодня он представит своё произведение свету. Больше ничего не имело значения, кроме этого момента.

Солнце блестело, воздух имел особый аромат. Это был точно необычный день.

Вдох, а затем — первая нота. Так начал он. Дальше из последовательности нот стала складываться настоящая мелодия. Скрипач гордился собой, гордился каждым днём, что потратил в изучении музыки, каждым днём, что потратил на написание этой самой мелодии.

Услышав её, даже мыши высунули носы из норок, а у бабочек поднялось настроение, и они весело кружили под звуки песни.

Но не рабочие, которые проходили мимо скрипача, зевая и раздражаясь на него. Пузатый дядя нарочно стал громче разговаривать со своим коллегой, нагло высказывая неуважение скрипачу, а один мальчишка даже случайно попал мячом в скрипача.

И вот — когда песня закончилась, скрипач выдохнул, оглянулся и увидел их — безразличных прохожих. На их лицах только сейчас прошло раздражение, потому что он закончил играть. Он собрал скрипку в футляр и ушёл.

Через пару дней он вернулся на то же место, только без скрипки. Теперь он, так же как и все, стал заниматься строительством, а скрипачом его называли лишь с усмешкой. Только мыши и бабочки помнили его мелодии и восхищались скрипачом. Как жаль, что он этого не знал.