Мак.

Глава 1

Меня родили на 23-м микрорайоне, и хотел я стать президентом. По состоянию 2016-го, я преуспел в опрокидывании маменькиных сынков на деньги, и поиске работы для покоя своего семейства, а ещё..это амфетамин люблю до боли в дёснах. Это с первого взгляда любовь. Все у меня налажено. Июль, оранжевое солнце, ветренная погода, чапаю к Быку, ему от меня что-то надо, Быку в принципе всегда надо одного- куб метадона. За денежные средства он разыщет любой наркотик, и не надо ожидать, пришёл-забрал. Бык кумарился в одной дурке с моим липшим другом, доверие есть, шарите? А тут такая тема, Бык ждёт метадон, и надо размутить конопли, бо с коноплёй ярче, меня за это накурят и дорогу дадут. Благодать.

Я созерцаю угол дома из заплеванного окна на девятом этаже, Бык слушает лифт, лязг троса, и из дверей на нас хлынули новости явившиеся с человеком наружности трупной. Худой что жертва голодомора, Дрюньчик звать, говорит мёд будет в 22:00, а сейчас только 18:00, но Дрюньчик ласково успокаивает Быка, шепчет головы есть. Бык задумывается, закат прорезает светлую полосу на его скулах, он похож на кобру, золотую, у Быка гепатит, он весь электризует воздух на лестничной клетке.

Точки глаз концентрируются на мне, больше всего мне хочется, чтобы все стало менее напряжённым, Бык вдруг размяк, - Шо Тёма, с нами будешь?

-Я ж не колюсь.

-Так и мы не будем...

У Быка уютно, заслуга родителей. Мама на кухне, а отец косится на нас, и то потому, что недавно вернул плазму с ломбарда. Бычий кент достал из кармана свёрток, а в нем серые бутончики, это стало быть мак. Я конечно опиаты не котировал ни разу, но куча большая, а Бык гостеприимен, а солнце за окном какбэ намекает о всяких интересностях. Моё любопытство, моя революция смены позиции, ещё не игла но уже согласие. Бутончики дробятся на модном комбайне, пыль делится на три кучи и самая маленькая достается мне.

Бык ушёл в кухню, Дрюньчик пробует мурчать , но мне боятся нечего, бо с Быком у меня больше налажено, по крайней мере хочу так думать. Радостный Бык тащит пакет мороженного и бутыль сгущенки , сжимает мне плечо, глаза у него цвета болотного ила,- Хавааай, и запивай.

Смесь во рту горькая, горьче водки, горьче , сука, таблеток, и едкая, но сгущенка перебивает это дело. Запиваю пивом и едва сдерживаю лавину блевотины.

Шо сказать, жизнь на районе учит торчать в разных ипостасях, сегодня ты радостный пожиратель трипов, а завтра тусуеш в компании ребят, что за чек метадона пустят тебя на котлеты, и ещё хату тебе обнесут. Так самоутверждается наркоманы, балансируя на грани опасности закаляется самооценка, что хреново, в процессе закалки тебя нередко грабят и убивают, но мне пока фортило. Глазам везло меньше, часть рационального визжала и стонала от напряжения в бычьей квартире. Но подождите, в горле образовался ком, он как паук расправил лапки и мою грудную клетку приподняли, словно лёд треснул под ногами прогульщика, я вжал тело в бархатный диван и жадно втянул воздух, подбородок отяжелел, но это было вынужденное и какое-то логическое состояние, я задумался. Потом ещё сильнее задумался, вся нижняя часть морды лица уплыла вниз, щеки обмякли, мозг рисовал меня в британском парламенте, постаревшим и юродивым, щеки ещё ниже опустились, мне кажется я стал похож на спаниэля. И в этот момент понял, что уже не сижу ровно а завис в позе сгорбленного старикам вопросительным, и очень блаженным выражением лица.

На диване сидел крайне тупой, и наслаждающийся я. Возле тупил Дрюня, и ликовал Бык, нам было очень хорошо. Тут мне вдруг стало интересно окунуться в закат. Улица манила хотелось просто оказаться в центре лета. Шаги наружу были как серфинг покрытие ковра и скрип половиц казались некой зашифрованной схемой, где только я постиг смысл.

-На связи!

Я молча кинул на столешницу сто гривен, Бык одобрил,

-Воды себе возьми, или пива, они дружат.

-Кто?

-Синька и мак. За бошки набери, не потеряйся. Даже в опиатном релаксе просьба Быка внушала трепет, не мог это объяснить. Только кивнул, а когда кивал осознал, у меня рот полон слюны. Но это было ничего, было лето, и я должен был искупаться в нём.

Господи, тот самый всплеск радости, снова мне девять лет , снова работает видеопрокат, я знаю эти запахи, так пахнут каникулы. И малина, и бабушка ещё живая, и на дерево я без. А пиво холодное, и его маленький глоточек тромбует мозг вселенской радостью. Я даже не иду, я дрейфую, от лавки к лавки. Присаживаясь на одну смеюсь от изобретательного хвпьа одновременно сигареты и бутылки пива. А на другой, смотрю на гаражи по которым бегал ребенком, и еле еле улыбаюсь, потому что имею все, я такой нежный и хороший, что мир любит меня без остатка. Так хочется широко открыть рот и укусить это здоровенное оранжевое солнце. Я персонаж фильма, я успешный мечтатель, и нет во мне никакого зла.

Старуха орет что-то про свалить с лавочки и ссаки, я не совсем понимаю. Но взгляда моего падение выхватывает из летнего дня мокрое пятно на джинсах. Это так смешно, я типа слегка спустил? Ну , это пиво, это логика, она злая и мешает моему досугу. А солнце , Господи, я просто хочу изучить этот прекрасный мир больше,. Встаю и чапаю на 17-й жмр. Доброе солнце и джинсы высушит, чего же мне так смешно и радостно?

И внезапно ночь опускает крылья на плечи мои. Район превращается в кишащий круг Ада, я слышу шепот в темноте, и чью-то ругань, запахи приятны, это блевотины пары, смрад фекалий и спермы, хихиканье за гаражами и пыхтение силуэтов в позиции раком. А в окнах желтеют обои кухонь, а бутылка моя отпита на треть, и даже теплым пиво доставляет. Ветер шевелит остатки волос, ниже живота зудит юность, тут я трахал одногрупницу, и ощущаю эту похоть как будто это было двадцать минут назад. Снова лавка, в задницу врезается гвоздь, за время брожения джинсы сползли ниже бедер, а я и не заметил. Приятно зудит нога, чух-чух-чух, это звонит Бык. А следом барыга.

Даже согласовать встречу выходит очень мирно и плавно.

Забрал вес, и шлепаю назад. Обетованная парадная, этаж где-то между восьмым и полным актом, из темноты на полоске света виден суженый зрак Быка, и капли пота, значит метадон прибыл по назначению. Идем же мы курить план божественный. Ноги скользят и это рождает ощущение каловых масс, интересно, а не обосрался ли я? Вроде нет, экран телефона выхватил обширную лужу крови. Охреннено здоровую лужу. Бык ссыт , что-то не так, я не слышу удара мочи в мусоропровод, или об пол , звук тихий, сопровождается дыханием, будто кто-то трахается. Хлопки, как от упаковки с пупырышками, пар от мочи, тут темно и я не особо вижу, только плечи быка и то, как он свой болт стряхивает, что то лишнее. Куча темная, словно улитка без панциря.

Иногда телефоном не надо светить, лучше не глядеть туда где что-то сопит у мусоропровода. Я выбрал плана напас, Бык отсыпал мне пятку в гривну, и поблагодарил.

-Мед есть...погнали?

-Я пил, вроде же нельзя с бухлом...

-Ты умный Тёмыч, найди мне кого-то на завтра, шоб гривен 400..

Киваю, а хуле мне ещё остаётся? Мне совершенно не страшно, мне обалденно, я себя своим чувствую в таком ракурсе событий, хоть пропах мочой, и пивом, зато в желудке моем вселенная радости из стеблей мака. Звук пердежа топит мыслительный поток в любопытстве.

Фонарик убитого Lenovo выхватывает стену убитой юности, с калиографией поколений:"Дрюпа лох", "Onyx", "Сева мутил тут", "Дес", "Metallica". Но ниже ждёт меня рождественский сюрприз вечером июля. Достойный штрих к опиоидному пиршеству, проверка мифа о притупленных чувствах. Мир не разделился на до и после, на до и после разделилась морда лица Дрюнчика.

Не, ну сначала я подумал что Дрюня уплролся настолько, что чистоплотный Бык его отписал с квартиры, Бык при всех его хобби был тот ещё аккуратист, потом мозг продолжил искать логику увидев черные водоросли изо рта Дрюни. Фокус убитого зрения вернулся словно в насмешку над моей медленной беспечностью. Щека Дрюпы оторвана и мясо с языком волочатся по полу, поток крови не останавливается, теперь это похоже на слизь, Дрюпа обосрался и его обоссали, ноги в дерьме, коктейль из мочи, кала и крови образует вокруг Дрюньчика своеобразный материк. Глаз нет единственное что выдает в этом месиве намек на лицо, это рот, и расщепленная скула. А ещё он наколот в мясо. Голимый, мать его, Silent Hill. Но мне не страшно. Спуск вниз похож на сон, хочется ещё пива , но меня не отпускает. Летние сумерки и горячий воздух успокаивает нервы, точки окошек, и силуэты скучающих и пьющих, пульсирует 23-й жмр. Бык сидит на лавке и курит, рядом неизвестные тени, он машет, и что-то говорит своим, что-то одобрительное. Я шагаю в сторону двора где прошло мое детство, надеясь и зная, что захвачу этот смешанный с памятью детства и садистским восторгом оргазм. Мне даже необязательно о чем то беспокоится, как тут можно беспокоится?

Сам сок района течет по мне, меня здесь родили и здесь я себя распял, приблизившись к вожделению и возрадовавшись видению жертвенного алтаря у обнаженного мусопровода. Аминь, и слава Сатане.